Между нами химия

– Ты выйдешь за Белова и это – мое последнее слово! 

Отец произнес это как приговор, отрезая все пути к спасению: «Ты выйдешь за Белова». И все. 

Мир вокруг поплыл, слова отца звучали словно из-под толщи воды. Замужество… За бизнес-партнера моего отца… Против моей воли.

Это как вообще возможно в двадцать первом веке?

Слезы хлынули потоком. Я чувствовала себя преданной, обманутой, словно меня продали. Властный отец всегда диктовал условия, направлял каждый мой шаг, но чтобы вот так… выдать замуж? Как в средневековье! 

– А моя работа в лаборатории Белова? – вдруг меня словно током ударило. – Получается, это была плата за меня? 

И я, дура, радовалась! Думала, что мой ум и мои достижения наконец-то признали! Я так гордилась тем, что меня взяли в его суперсовременную лабораторию. 

Боже! А свидание с Виктором… я же чувствовала что-то неладное! Он был слишком внимателен, слишком предусмотрителен. Все было как будто не по-настоящему, мужчины уже давно так за девушками красиво не ухаживают!

Это был спланированный фарс, заранее подготовленный спектакль, где я играла роль марионетки, пешкой давно продуманного плана.

Но самое ужасное – он ведь предложил пойти с ним в ресторан прямо на глазах у… Марка. Буквально взял и “подрезал” за секунду, как это хотел сделать Марк. 

Ох, Марк Д’Анджело… Его имя звучало как итальянская музыка. Впервые я почувствовала что-то настоящее, что-то, что шло из глубины души, а не продиктовано расчетом или выгодой моих родителей.

В нашу первую встречу я влюбилась без памяти. Как глупая школьница! 

Он стоял возле сложного аппарата, с увлечением что-то записывал в блокнот. Когда он поднял голову, я замерла. Высокий, сосредоточенный, с копной непокорных каштановых волос. В его взгляде было что-то теплое, искреннее, что-то, что притягивало, словно магнит.

Не могла отвести от него глаз. Он говорил что-то о проекте, о предстоящей работе, а я слушала вполуха, зачарованная его голосом, его жестами. Представила на секунду, как этим голосом он говорит пошлости мне на ухо…

Его руки… сильные, но в то же время изящные, словно созданные для тонкой работы. Мне хотелось прикоснуться к ним, ощутить тепло его кожи. Повсюду!

Он выглядел как воплощение соблазна. Моего личного греха.

Как? Как работать с таким мужчиной бок о бок каждый день? 

Каждый раз, когда наши взгляды встречались, по телу пробегала искра. Я чувствовала, как кровь приливает к щекам, как учащается пульс. 

Это какое-то безумное, неконтролируемое влечение. Мне хотелось быть рядом с ним, чувствовать его дыхание, слышать его голос. Я мечтала о том, чтобы он прикоснулся ко мне нечаянно. Одно мимолетное касание и у меня низ живота стягивает тягучей, как мед, истомой…

Марк был не просто моим влечением, он был глотком свежего воздуха в этом душном мире лжи и лицемерия. Он был настоящим. И я влюбилась в него так сильно, как никогда не думала, что смогу.

И теперь… теперь меня отдают другому. Мужчине, к которому я не испытываю ничего, кроме отвращения.

Хай, красивые 🥰

Боже! Даже не надеялась, что снова это скажу! Не выдержала, видите, и вернулась к любимым Теюше и Марку. 

Для тех, кто не читал роман «», новая история НЕ будет непонятной или странной, так как это ПРЕДЫСТОРИЯ. Все будет ясненько-понятненько: что, куда (в рамках жанра звучит-то как!).

Но если! Ну, вдруг, вы захотите заглянуть, то я буду рада всем

Я не товар, чтобы меня вот так просто продавали за выгодную сделку. Мое сердце принадлежит другому – Марку, оно бьется только для него. 

С бешеной скоростью я рванула к маме, в ее святая святых – кабинет рисования. Там, среди красок и холстов, она должна была меня понять, заступиться, вразумить отца. Она же моя мама, моя кровь, она не позволит сломать мою жизнь!

Я распахнула дверь без стука, полная надежды и отчаяния, готовая умолять, кричать, рыдать… но увиденное заставило меня замереть, словно пораженную молнией. 

Мама… моя мама, с которой я делилась своими секретами, которая направляла меня, была моим ориентиром, с которой я советовалась насчет мальчиков в школе и в универе… Я застала ее в объятиях преподавателя рисования! 

Ну как объятиях… Их поза была настолько откровенной, настолько непристойной, что у меня перехватило дыхание. В горле застрял крик, в глазах потемнело.

Все мои представления о мире, о семье, о любви рухнули в одно мгновение.

– Что… Что здесь происходит? – прошептала я, не веря своим глазам. Как будто это было не достаточно очевидно и так… Но умнее ничего в голову не пришло.

Мама опустила ноги с голых плеч мужчины и спустилась со стола на пол. Ее лицо залилось краской, в глазах – паника, которая тут же сменилась каким-то холодным, расчетливым выражением.

Вот оно что – ее страсть к рисованию. Часы, проведенные в кабинете, якобы за работой над холстами. Почти ни одной законченной картины… Хотя, есть, все таки одна законченная: “Картина предательства”. 

Прямо под крышей нашего дома, за спиной у отца, на глазах у собственной дочери!

– Ты… ты предала папу! – выпалила я, чувствуя, как во мне закипает гнев.

Мама вздохнула и устало опустилась в кресло. 

– Не ори так, Теона. Я все объясню.

– Объяснишь? А что тут, скажи, непонятного? Как ты можешь?

– Послушай, дорогая… В жизни всякое бывает. 

Ну, да. Прописная истина. Бывает, сидишь на занятиях по рисованию и тут, чисто случайно, его член оказывается в тебе… Со всеми случается. Как пальцем об кровать удариться! 

– Я… – мои глаза беспомощно забегали по кабинету в поисках правильного решения. Только что я бежала к ней, чтобы пожаловаться на папу, но оказывается, он в нашей семье еще не самый главный злодей. – Я расскажу папе! – наконец, решив на чьей стороне, пригрозила я.

Мама лишь усмехнулась. 

– Ох, дорогая, он ведь давно уже знает.

Мир опять перевернулся с ног на голову. Как это возможно? Отец знал и молчал? Как можно жить во лжи, в этой грязной, лицемерной паутине?

– Вы… вы все… Я ничего не понимаю!

– Вырастешь – поймешь, – спокойно ответила мама, закуривая. Капец! Она еще и курит! – Ты же тоже выходишь замуж далеко не по любви. Сама так же будешь делать.

Эти слова, словно ледяной душ, обрушились на меня. Неужели и я должна стать такой же? Такой же лживой, циничной, предавшей себя и свои чувства?

Я развернулась и выбежала из кабинета, захлебываясь слезами. Я не хочу быть такой, как она! Не хочу жить во лжи и предательстве! 

Непременно вырвусь из этого кошмара, чего бы мне это ни стоило. И никогда, никогда не позволю себе стать такой же, как моя мать.

Сквозь пелену ночных слез лаборатория казалась особенно угрюмой. 

Холодные стальные столы, мерцающие экраны приборов – все это на контрасте с бушующей во мне бурей. 

Отец… Его слова, словно ледяные иглы, до сих пор больно кололи мое сердце. Обеспеченная семья, элитные школы, лучшее образование, лучшая лаборатория.

"Пришло время отдать долг".

Долг за что? За то, что меня родили? За то, что дали возможность дышать? Неужели моя жизнь – это вексель, который нужно погасить не любовью, а браком по расчету?

И как вишенка на торте – откровение о матери. Она никогда не любила отца. Все эти годы притворства, игры в счастливую семью… Зачем? Неужели любовь – это настолько хрупкая вещь, что ее можно с легкостью заменить ложью?

Кофе… Мне нужен был кофе, как воздух. Но даже эта простая задача казалась непосильной. Зерна просыпались мимо кофемашины, в ней закончилась вода, нужно было добавить новую, а использованный кофе – выбросить. Это была обычная рутинная работа, но все шло наперекосяк. Руки дрожали, мысли путались. 

Как работать в таком состоянии? Как сосредоточиться на исследованиях, когда все мое существо кричит от боли и отчаяния?

И вдруг… тишина. Не физическая, а внутренняя. Будто кто-то приглушил звук в моем сознании. 

Воздух стал плотнее, электричество словно завибрировало. 

Я не видела его, не слышала, но знала. Марк. Он пришел. Его присутствие всегда меняло атмосферу вокруг меня. Просто… меняло. 

Отвернулась от входа в столовую для персонала, надеясь, что Марк не заметит моих слез, но они продолжали стекать по щекам. Я неосознанно начала еще больше страдать, когда появился человек, способный по-настоящему меня утешить. Типичная я.

Почувствовала его приближение кожей – тонкие волоски на руках поднялись дыбом. 

Марк подошел со спины и встал вплотную. 

Инстинктивно, быстрее, чем успела подумать, я включила кофемашину, надеясь, что ее громкий гул, перемалывающий зерна, заглушит дрожь моего дыхания, скроет волнение, которое он во мне вызывал.

Но Марка не проведешь. Он безошибочно почувствовал, что со мной что-то не так. 

Развернул меня к себе лицом, бережно взяв за плечи. 

– Что с тобой, красивая? – спросил он. – Почему ты плачешь?

Его голос, такой любимый, такой родной, такой… приятный. Его участливый взгляд стал последней каплей.

Я разрыдалась еще сильнее, всхлипывая, пытаясь хоть что-то выговорить. 

– Эта… эта кофемашина… Она меня достала! – пролепетала я, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

Марк молча обнял меня, прижал к себе. 

Я почувствовала его тепло, его запах – смесь дорогого парфюма и чего-то неуловимо мужского, успокаивающего. 

Он начал нежно гладить меня по голове, как маленькую. Знал ведь, что дело не в кофемашине. Знал, что за этой нелепой жалобой скрывается что-то большее. 

– Ну, давай, разберем ее? – прошептал он. – И соберем заново. Как думаешь, нам хватит мозгов сделать из нее десептикона? 

Из моей груди вырвался нервный смех. 

– Твоих мозгов – точно хватит, – сказала я зареванным голосом. И это была правда, он – самый умный человек, которого я знаю. Ни в коем случае не предвзятое мнение. 

– И твоих тоже, – Марк заверил меня в этом, а затем я почувствовала, как он чмокнул меня в макушку. Это было легкое прикосновение, возможно, неосознанное с его стороны.

– Мммм, – тихо, в наслаждении протянула я, утопая в этом ощущении нежности. – Как приятно!

– Что именно, красивая, – в его груди чаще забилось сердце и улыбнулась сквозь слезы. Я его тоже волную. 

– Чувствовать.

– Контекст, мне нужен контекст, – с ласковым смехом голосе, он заставил меня посмотреть на него, встретится с его взглядом, полным… а чего? Обожания? Мне ведь не кажется? 

– Спасибо, мне просто нужны были обнимашки… – поблагодарила я, понимая, что и в самом деле они возымели терапевтический эффект. И зачем-то добавила: – …Дружеские.

– Обращайся… коллега. – Он слегка прищурился, словно сканировал меня или пытался скрыть за этим хитрым взглядом что-то еще.

Я была бесконечно благодарна ему. За то, что не расспрашивал, не лез с банальными утешениями, а просто взял и заставил меня улыбнуться. За то, что этот день, начавшийся как катастрофа, вдруг заиграл новыми красками. За то, что он есть.