Между ними. Отчим и его друг

— Что это? — сипло переспросила я, кажется, уже второй раз, но слова казались пустыми, словно не имели смысла.

— Акт, — быстро начал говорить нотариус, человек, которого я впервые видела в жизни. Его голос звучал уверенно, почти механически, как будто это просто ещё одна сделка, а не моя реальность, перевёрнутая вверх дном. — Это чтобы я мог по всем инстанциям ходить от вашего имени, Варвара. Вам же ещё похоронами заниматься.

Он сделал паузу. Может, думал, что таким образом показывает сочувствие. Может, ожидал, что я кивну, соглашусь, что-то скажу. Но он нихера не понимал.

Вчера утром я узнала, что мама мертва. Я знала что у нее был рак, но только на той неделе она написала мне, что чувствует себя хорошо, и вдруг…

Я смотрела на бумаги, но перед глазами всё плыло. Слова, буквы — просто чёрные каракули на белом фоне. Всё внутри меня было пустым, словно кто-то вырвал кусок моего существа и оставил зияющую дыру.

— Варвара? — голос нотариуса снова проник в туман моего сознания.

Я моргнула, заставляя себя посмотреть на него.

— Подпишите, — нотариус протянул мне ручку, и я поймала себя на том, что смотрю на неё, как на что-то чуждое, непонятное.

Мои пальцы дрогнули.

Казалось, что стоит мне провести линию на этом листе, и всё станет настоящим. Мама точно умрёт. Окончательно. Безвозвратно. Потому что это будет записано на бумаге, подтверждено моей подписью.

Я не могла подписать.

Но и не могла отвернуться.

— Простите, но можно ещё раз… это для…

Я понимала, что откровенно раздражаю мужчину, но мысли в голове не задерживались дольше трёх секунд. Они ускользали, как песок сквозь пальцы, оставляя только пустоту.

Нотариус тяжело вздохнул, промокнул лоб платком.

Он вспотел?

Странно. В кабинете не было жарко. Может, он нервничал. Или злился.

— Акт передачи… — начал он медленно, намеренно чётко выговаривая слова, но договорить не успел.

За дверью послышался шум.

Секретарша кричала, её голос приближался.

Я уже знала, что дверь сейчас откроется.

Чего я не знала — и даже не думала — так это увидеть его.

— Варвара! — голос ударил по воздуху, мощный, раскатистый, как грозовой гром.

Дверь распахнулась с треском, врезаясь в стену так, что даже воздух в комнате словно сгустился от напряжения.

— Не смей ничего подписывать! — голос, громкий, наполненный угрозой, разорвал тишину.

Нотариус вздрогнул, растерянно моргнув, но быстро пришёл в себя, хватаясь за остатки профессионального достоинства.

— Кто вы такой?! — возмутился он, резко поднимаясь из-за стола. Я даже не запомнила его имя, и теперь это казалось неважным.

— Отойди от неё, сученыш! — голос нового гостя прозвучал медленно, сдержанно, но в каждом слове сквозила неоспоримая угроза. — Или станешь короче на голову.

Я вздрогнула.

Его тёмный взгляд скользнул по мне, заставляя сердце сжаться.

— Варя. Пошли.

Это был не вопрос.

— Варвара… — нотариус перевёл взгляд на меня, явно в шоке от того, что я молча встала.

Шатаясь, я направилась к выходу, будто какая-то невидимая сила толкала меня вперёд.

Перечить этому человеку не было смысла.

Я это знала.

Он всегда ставил перед фактом. Без выбора. Без вариантов.

— Простите, я лучше пойду, — выдавила я, попыталась улыбнуться, но губы лишь дрогнули.

— Не злитесь на моего отчима.

И прежде чем нотариус успел что-то сказать, я уже вышла за дверь, оставляя его наедине с хаосом, который только что ворвался в его кабинет.

Марк, или как мама настаивала называть его — Марк Николаевич — молча осмотрел меня, оценивающе, как будто проверяя, всё ли на месте, всё ли со мной в порядке.

И без слов направился к выходу.

Мы не виделись шесть лет.

Шесть. Долгих. Лет.

А он не изменился. Всё тот же. Всё так же молча давил одним своим присутствием.

Укрощал взглядом.

И подавлял своей властной аурой.

Я шла за ним, и каждый шаг казался мне шагом в прошлое. В те времена, когда он не просто появлялся в моей жизни — он ворвался в неё, переворачивая всё с ног на голову.

Именно из-за него, из-за того, что мы так и не смогли "подружиться", мама отправила меня в частную школу за границу.

Я тогда была рада. Искренне. Думала, наконец избавилась от его тёмного, пристального взгляда, от этого вечного ощущения, что он видит во мне больше, чем я сама в себе видела.

Но, черт возьми, даже на другом конце света я не смогла выбросить его из головы.

Словно он и ими начал управлять, как чёртов колдун.

И вот теперь, спустя шесть лет, я снова в его власти.

История повторяется? Или это лишь её продолжение?

Шаг.

Два.

Гулкий звук дверей, что закрылись за нами, словно окончательно отрезая путь назад.

Мы молча двигались к чёрному внедорожнику, массивному, угрожающему, идеально вписывающемуся в ауру Марка. Возле машины стояли двое мужчин в строгих костюмах — незнакомцы, но в их позах читалось очевидное: охрана.

Я замедлила шаг, но Марк даже не оглянулся. Он знал, что я пойду за ним. Знал, что сопротивляться не имеет смысла.

Я не понимала, что происходит. Почему он здесь? Как он нашёл меня?

Какого чёрта вообще творится?

Но одно я знала точно — Марк никогда не делал ничего просто так.

Как будто это был не приказ.

Как будто у меня вообще был выбор.

Но эти слова послужили триггером, резанули по нервам так, что внутри всё вспыхнуло.

— Нет! — вырвалось у меня раньше, чем я успела осознать, что говорю.

Марк остановился.

Медленно, без резких движений, будто даже не удивился.

Возле внедорожника воцарилась тишина, настолько плотная, что мне стало трудно дышать. Даже охранники замерли, но не вмешались. Они знали правила игры.

Я сжала кулаки, борясь с собой, с его взглядом, который теперь был направлен прямо на меня.

— Что ты сказала? — его голос был низким, спокойным, но в этой спокойной глубине таился шторм.

Я сглотнула, но не отвела взгляд.

— Я не сяду в машину, пока не узнаю, куда ты меня везёшь.

Марк медленно повернулся ко мне.

— Варя, ты путаешь условия.

Он сделал шаг ко мне.

— Ты не диктуешь их.

Моё сердце пропустило удар.

— Садись в чёртову машину. — Его голос стал жёстче, а во взгляде появилось нетерпение. — Иначе это сделают мои парни.

Парни?

Его слова резанули по сердцу, словно ножом.

Раньше он сам грозился запихнуть меня в тачку собственными руками, если я начну упрямиться. Видимо, теперь статус не позволял мараться об это лично.

Я не ответила.

Просто стояла, пытаясь понять, есть ли у меня хоть малейший шанс дать отпор.

Но я знала ответ.

Марк всегда ставил перед фактом.

Наверное, именно за это мама и вышла за него после смерти папы. Выбрала себе альфа-самца, зная, что без такой опоры нас с ней быстро убьют.

Так же, как убили папу.

А как ещё поступают с вором в законе?

Сейчас я всё понимала.

А тогда я была наивной маленькой девочкой. Верила всему, что мне говорили.

Не задавала вопросов, когда мне покупали новую игрушку или безделушку.

Просто жила в созданном для меня мире, даже не подозревая, чем он на самом деле пропитан.

Но теперь этот мир сам тянул меня обратно.

— Последний раз повторяю, Варя, — голос Марка был низким, и я поняла, что он действительно не шутит.

Я стиснула зубы, но ноги сами сделали шаг вперёд.

К черному внедорожнику, дверь которого уже открыла одна из шестерок Марка.

Прямо в его мир. 

Мир, от которого я так старалась убежать.

Мир, от которого меня тошнило.

Но, как оказалось, от него не убежишь.

Я буквально заскочила в машину, пока никто не успел схватить меня за руку. Не хотелось, чтобы ко мне прикасались.

Тем более его люди.

Тем более сам Марк.

Я прижалась к противоположной двери, словно расстояние могло дать мне иллюзию безопасности. Наблюдала за мужчинами, чувствуя, как напряжение растёт внутри.

Конечно, Марк сел рядом.

Не оставляя мне ни пространства, ни воздуха.

Его верные псы — двое громил с холодными взглядами — молча заняли передние сиденья.

Машина плавно тронулась с места, увозя меня в неизвестном направлении.

Я смотрела в окно, но перед глазами было не то, что снаружи.

Мама.

Боже, как же больно.

Сердце будто обернули в колючую проволоку.

Она мёртва.

И я не знала, что причиняло мне большую боль — сам факт её смерти или осознание, что я не чувствовала облегчения.

Я должна была его чувствовать, верно?

После всего, что она пережила. После того ада в который превратился ее мир, а с этим и мой.

Но вместо этого внутри меня было только пусто.

— Когда ты прилетела? — спокойно, словно ничего не произошло, словно он не потерял жену, произнёс Марк.

Я резко повернулась к нему.

— Утром. Ты знал? — спросила быстро, ощущая, как горячая слеза катится по щеке.

Марк даже не моргнул.

— Что?

Я стиснула зубы, в груди сжалось что-то тяжёлое, раскалённое.

— Что она умирает. Ты знал?

Пауза.

— Знал.

Я закрыла глаза на секунду. Не от боли. От ярости.

— Почему мне не сказал?

— Зачем?

— Зачем?! — моё дыхание сорвалось, пальцы впились в кожу. — Зачем?! Она была моей мамой!

Голос дрожал. Я дрожала.

Но Марк, чёртов Марк, смотрел на меня спокойно.

Как будто я всего лишь глупая девчонка, которая не понимает, как устроен этот грёбаный мир.

— Как ты узнала о смерти Тины? — Марк говорил спокойно, ровно, слишком спокойно, и это злило меня ещё больше.

Всё в нём бесило. Его холодный голос. Его невозмутимое выражение лица. Его абсолютная уверенность в себе.

Мне уже хотелось накинуться на него с кулаками.

Останавливало его спокойствие за которым скрывалось нечто темное, ужасное, чего я боялась. 

Марк Даров или Мрак, как его называли подчиненные, был мужчиной, который мог заставить кого угодно замереть одним лишь взглядом. Властный. Холодный. Неоспоримый.

Мускулистый, но не так, как парни, которые сутками торчат в зале ради рельефа. Нет, его тело было силой, закалённой годами, властью, которой он не раз пользовался.

Он всегда был грозным, даже когда молчал. Особенно когда молчал. Таким я помнила его всегда.

Этот человек не нуждался в лишних словах. Он просто появлялся — и пространство начинало ему подчиняться.

Ходячий чертов секс.

Даже я, несмотря на всю свою злость, несмотря на то, что ненавидела его так же сильно, как и боялась, не могла этого не признать.

Этот мужчина был опасностью, обёрнутой в дорогое пальто. В нём не было ничего мягкого, ничего уютного.

Но каждая его черта, каждый резкий угол, глубокий голос, холодные глаза — всё в нём было создано для того, чтобы подчинять.

И самое страшное?

Он знал это.

И использовал. Всегда. Без исключений.

— Варвара, я задал вопрос.

Марк коснулся моей руки, но даже через куртку я ощутила жжение на коже.

— Отпусти меня! — закричала я, ударяя его по груди, но он лишь крепче сжал меня в своих руках, не давая шанса вырваться.

Горькие слёзы жгли кожу, но он оставался непроницаемым, будто всё это не имело для него значения.

Хотелось послать его к чёрту, закричать, сделать хоть что-то, но что-то внутри подсказывало — это бесполезно.

— Мне написал мамин друг, — выдохнула я, чувствуя, как губы предательски дрожат.

— Какой друг? — его голос был тёмным, низким, наполненным подозрением. И этот взгляд, от которого становилось жарко. 

— Я не знаю. Вначале я подумала, что это шутка… но потом он прислал свидетельство о смерти.

Тишина повисла в воздухе, тяжёлая, давящая, от которой становилось трудно дышать.

Его взгляд вцепился в меня, холодный, изучающий.

— Покажи переписку.

Я замерла, попыталась отодвинуться от него, хоть как-то защититься от этой бесчувственной стены, которая была им.

— Т-ты… ты… — голос дрогнул, слёзы потекли сильнее, но я уже не могла их остановить. — Тебя совсем не волнует, что она мертва?!

Я закричала, отчаянно, глухо, яростно.

— Чудовище! Ты чудовище! Всегда им был и есть!

Я ударила его кулаком по груди, но он не отпрянул, не оттолкнул меня.

Он просто обнял меня крепче.

— Останови машину! — завопила я, пытаясь вырваться, но он не отпускал.

Я рыдала, разрывалась изнутри, а он просто держал меня.

Тёплые, твердые руки удерживали, пока я пыталась освободиться, но он не позволял.

— Ненавижу… Ненавижу, — шептала я, вдыхая запах его парфюма. Такого же тяжелого и горького как сам Марк. 

Машина мягко въехала на неизвестную мне территорию какого-то поселка, и я почувствовала, как внутри меня всё сжалось.

Мы проехали через массивные ворота, и за ними открылся мир, которого я не знала.

Высокие, идеально подстриженные деревья вдоль дороги. Широкая, гладкая аллея, ведущая к огромному особняку. Дом, который был слишком чужим, слишком холодным.

Я оглянулась, надеясь увидеть что-то знакомое, но ничего не узнала.

Что это за место?

Я не здесь росла, я жила в другом доме, в совершенно другом районе.

Тяжёлые железные ворота закрылись за нами с лязгом, который отдался холодом в моём животе.

Я сглотнула, поворачиваясь к Марку.

— Где мы? — спросила я, пытаясь удержать голос ровным.

Он не сразу ответил.

Просто посмотрел на меня, словно размышляя, стоит ли мне знать правду.

А потом спокойно произнёс:

— Теперь это твой дом.

Я замерла.

В голове зашумело, сердце ударилось о рёбра с такой силой, что стало больно дышать.

— Нет, это не мой дом, — выдавила я, нервно оглядываясь, словно надеясь увидеть что-то знакомое, хоть одну деталь, которая могла бы убедить меня, что всё не так страшно. — У меня есть дом, и это не он.

Но ничего знакомого не было.

— Я приехала похоронить маму, и всё. — Мой голос сорвался, но я быстро взяла себя в руки. — Я уезжаю обратно. Мне тут больше ничего делать.

Марк всё так же спокойно, но жёстко, без малейшей возможности для спора, произнёс:

— Это пока невозможно, Варвара. Ты будешь жить в этом доме некоторое время.

Его упрямость сводила меня с ума.

Каждое его слово, каждое грёбаное слово было приговором.

Гнев вспыхнул как порох, и у меня вновь появились силы.

Я рванулась на него с кулаками, но он даже не попытался защититься — просто перехватил меня за запястья, сжал крепко, но не причиняя боли.

— Отдай мне свой телефон, — его голос был низким, властным. — Мне нужно проверить, кто именно тебе писал. И перестань махать крыльями как курица.

— Я ничего тебе не дам! — вырвалась я, с трудом высвобождая руку, ощущая обиду в груди. 

В этот момент машина остановилась у массивного входа в особняк.

Особняк, который теперь якобы моим новым домом.

Черта с два.

Я не думая дернула ручку и распахнула дверь.

Марк не успел среагировать.

Я сорвалась с места, стремительно рванула в сторону сада, едва ощущая землю под ногами. Я надеялась что там, была калитка, или дырка в заборе. Хоть что-то.

Единственная мысль билась в голове:

Бежать!

Охрана не ожидала от меня такой дерзости.

Да что там они — я сама от себя не ожидала.

Просто действовала на инстинктах.

Беги, Варька!

Сердце колотилось, ноги несли меня вперёд, воздух резал лёгкие.

Краем глаза я заметила, как Марк выскочил из машины, его фигура резко двинулась в мою сторону.

Боже, что же я делаю?!

Но останавливаться не могла.

Деревья мелькали пятнами по бокам, дорожка заканчивалась, и я уже почти... почти…

Резкий рывок.

Крепкая рука схватила меня за талию и дёрнула назад.

Я взвизгнула, но не успела даже ударить, как мою спину врезало в чужую, жёсткую грудь.

— Куда такая быстрая, детка? — низкий, глухой голос раздался над самым ухом.

Я задохнулась, пытаясь вырваться, но пальцы сжались на моей талии как тиски. Вторая рука незнакомца обхватила меня на уровни груди.

Незнакомец чужой, высокий, сильный, пахнущий дымом и дорогим одеколоном пугал своей силой.

— Пошёл нахер! — выплюнула я, дёргаясь изо всех сил, но он даже не пошатнулся.

Только усмехнулся.

Губы коснулись моего виска, и меня передёрнуло.

— Вот молодежь пошла, — протянул он лениво, но пальцы сжались сильнее, не давая мне ни единого шанса уйти. — Но ты явно не поняла, малышка…

Я встрепенулась, чувствуя угрозу в его тоне.

— Здесь бегать нельзя, котенок.

Его рука скользнула по воротнику моей куртки, почти коснулась шеи, покрытой мурашками.

Я всхлипнула от злости, но прежде чем успела что-то ответить, сзади раздался голос:

— Ворон! Убери от неё свои поганые руки!

Я резко дёрнулась, пытаясь обернуться.

— Мрак, ты чего, брат? — незнакомец медленно повернул голову, не убирая руки. — Мы тут общаемся.

— Отойди от неё.

Ворон нехотя выпустил меня из хватки, но в последний момент провёл пальцами по моей руке, как будто запоминая прикосновение.

Я тут же отскочила на два шага назад, сердце колотилось в бешеном ритме.

Хотелось плюнуть ему в лицо, но когда я подняла злой взгляд, Ворон вдруг откровенно удивился.

Его брови взлетели, губы приоткрылись, будто он только что увидел призрак.

— Ебать, Мрак, она вылитая Тинка!

Марк напрягся, а я замерла.

Этот Ворон тоже знал мою маму…

Варя…

Варечка…

Варвара…

Блять. Девке уже двадцать два, а я всё ещё помню её малой.

Маленькая, с большими глазами, всегда цеплялась за мать, когда вокруг были чужие.

А я?

Я тогда сам был пацаном.

Бегал шестеркой, куда пошлют. Делал грязную работу для её отца.

Царь.

Сергей Царёв.

Вор в законе. Но не обычный.

Он умудрялся жить на два мира. С одной стороны — семья, статус, уважение. С другой — криминал, власть, страх.

Старой школы, старых нравов, он не любил крыс. Не терпел слабаков. И поощрял молодых, кто хотел подняться, играть по правилам его игры.

Я был одним из таких.

Голодным до жизни. До силы. До власти.

И, чёрт возьми, я взял своё.

Царь всегда чуял, что его враги однажды настигнут его.

Он не боялся смерти. Был к ней готов.

Но вот семью оберегал, как дикий волк.

Никто не смел даже криво посмотреть в сторону его любимой Валентины и дочки Вареньки.

Никто.

Потому что если кто-то посмел бы — он бы не просто исчез, он бы перестал существовать.

А не смотреть было трудно.

Обе были красавицами.

Валентина — грация, холодная королева, женщина, которая не принадлежала никому, кроме Царя.

А Варя…

Варя была ещё ребёнком, но с самого детства в ней читалась порода.

Большие глаза, мягкие черты, но внутри — стержень, который ещё не раскрылся.

И я знал одно — если бы Царь дожил до её взросления, он бы держал её под замком, чтобы никто даже не осмелился взглянуть на ее красоту.

Но жизнь решила иначе.

Я тогда был на хорошем счету у Царя.

Очень хорошем.

Чего греха таить, я уважал мужика.

Его взгляды, его методы — хоть они и были под вопросом для многих.

Я видел в них смысл.

Видел силу.

Мне не нужны были его деньги, хотя Царь был щедр.

Мне не нужно было его место, его трон в законе.

Я решил, что буду с ним до конца.

Как самурай, у которого нет конечной точки, есть только путь.

И я был рад этому пути, даже когда Царь говорил:

— Ты должен быть лидером, Марк. Вожаком стаи.

Мне это было неинтересно.

Но я понимал, что он прав.

Может, именно из-за этого он, истекая кровью, взял с меня слово.

Оберегать его семью.

Я согласился.

Поклялся.

Ещё не зная, как сильно пожалею об этом.

Тогда жизнь казалась адом.

Но теперь…

Теперь, глядя на Варю — взрослую Варю…

Совершеннолетнюю Варю.

Мой мозг начинал искрить.

Блять.

Нельзя быть такой, сука, красивой! Глаза, в которых читался вызов, как у её отца. Губы, созданные не для того, чтобы молчать.

Тело, которое кричало опасностью для любого мужика, у которого хоть капля крови в жилах.

Чёрт.

Я поклялся. Я обещал.

Но глядя на неё сейчас, мне хотелось только одного.

Забыть.

— В дом, — коротко приказал, стараясь не смотреть на неё.

— Пошли, котёнок, — криво усмехнулся Ворон.

Сука. Засранец.

Ненавидел его за эти кривые ухмылки, за его вечную пошлятину, которая из него перла.

Но бабам нравилось.

Они на него вешались, как куртки на крючок.

На меня тоже вешались.

Но я редко соглашался на их компанию.

Хотя секс я любил.

Пиздец как любил.

Просто мне надо было больше, чем просто дырка на одну ночь.

Я не терпел пустых разговоров, тупых вопросов, лживых взглядов.

Ворон же ловил кайф от их внимания, питался им, как хищник, играющий с добычей.

А я…

Я смотрел на Варю, её напряжённое лицо, её злость, её горячую кровь, и понимал только одно.

Она – запрет.

Запрет, который мне пиздец как хотелось нарушить.

— Это не наш дом… — тихо, почти шёпотом проронила она, нехотя направляясь за нами.

В её голосе слышалось сомнение, настороженность.

Она не верила.

И правильно делала.

— Мы с твоей матерью купили его год назад.

Варя остановилась, повернулась ко мне, нахмурившись.

— Зачем?

Голос дрогнул.

Она искала смысл. Логическое объяснение.

Но его не было.

Я не дал ей шанса продолжить копать.

— Нам так захотелось, — отрезал я, давая понять, что разговор окончен.

Варя сжала кулаки, но ничего не сказала.

Потому что знала — если я не хочу говорить, я не скажу.

Она была в ловушке.

Я видел это в её глазах.

И, чёрт возьми, чувствовал, как эта мысль греет меня изнутри.

Ещё с самого детства она держалась от меня подальше.

Боялась.

Открыто говорила отцу, чтобы я не заходил в дом.

Меня это злило.

Но тогда я был никем.

Тогда я должен был выполнять приказы.

А сейчас…

Сейчас я стал тем, кто эти приказы отдаёт.

И Варя должна была это понять.

Давно.

С того самого момента, как я стал её отчимом.

Но нет.

Она продолжала ненавидеть меня.

Продолжала испытывать моё терпение.

Смотрела так, словно я был для неё самым мерзким ублюдком.

А может, я им и был.

Но, чёрт возьми, её взгляд…

Этот дерзкий, испепеляющий взгляд с вызовом, от которого кровь закипала.

Я знал, почему Тина отправила её за границу.

Правильно сделала.

Потому что я не железный, блять.

И будь Варя рядом всё это время — я бы не сдержался.

— Она не говорила мне.

Варя смотрела прямо на меня, её голос был тихий, но в нём чувствовалась обида.

Я видел, как внутри неё всё рушится, как она пытается держаться, но трещины становятся всё глубже.

— Она много чего тебе не говорила, — влез в разговор Ворон.

Я почувствовал, как Варя вздрогнула.

Она резко скривилась, словно опять собиралась расплакаться, но сдерживалась из последних сил.

Блять.

Я метнул злобный взгляд в сторону Ворона.

Заткнись, идиот.

Но этот сукин сын только дёрнул плечом, мол, прости, братан, ступил.

Я сжал челюсти до хруста, пытаясь не взорваться.

Варя не должна была узнать об этом так.

Не сейчас.

Я глубоко вдохнул, заставляя себя говорить ровно:

— Я объясню тебе всё вечером. Сейчас мне нужен твой телефон. Тебя проведут в твою комнату.

Она молча смотрела на меня, словно мысленно проклинала весь мой род.

Поздно, девочка.

Я уже был проклят.

— Это не обсуждается, — произнёс я спокойнее, но голос всё равно резанул воздух сталью.

Варя неохотно полезла в карман, достала телефон и протянула мне его, держа за самый край.

Чёртово немое сопротивление.

Я мог бы просто взять с другой стороны.

Просто забрать и уйти.

Но, чёрт возьми, я не удержался.

Мои пальцы схватили телефон так, чтобы коснуться её рук.

Тепло её кожи ударило в голову.

Её пальцы дрогнули, но она не отдёрнула руку сразу.

И это была самая сладкая пытка.

Будь ты проклят Царь… Зачем я дал это обещание?!

Как только Марк и этот второй, Ворон, оставили меня на охранника, мне стало легче дышать.

Чёрт, я даже не понимала, что со мной — паническая атака?

Злость?

Отчаяние?

Я просто шла вперёд, не слушая ни своих мыслей, ни голосов вокруг.

— Варвара Сергеевна, вам сюда.

Варвара Сергеевна…

Звучало так чуждо, холодно, неестественно.

Как будто я не я, а какая-то чужая, выдрессированная девочка.

Но я молча вошла в комнату.

Большую.

Роскошную.

И, сука, совершенно не мою.

— Оставайтесь здесь. Не выходите.

Я резко повернулась, глядя прямо на охранника.

— А если выйду?

Он не моргнул, лицо было каменным, голос стальным:

— Не советую.

Дверь захлопнулась.

Щелчок замка резанул по нервам.

Я замерла, огляделась. Чужие стены. Чужие вещи. Чужая жизнь. И только одно было моим по-настоящему: ощущение, что я в ловушке.

Хотелось просто упасть на колени и реветь.

Зарыться лицом в ладони, выплеснуть всё, что давило на грудь тяжёлым камнем.

Но я не могла себе этого позволить.

Мама учила меня держать лицо.

Твердила с самого детства, что я никогда не должна показывать слабость.

Никогда.

Ни перед чужими.

Ни перед своими.

Ни перед самой собой.

Только вот она даже не представляла, как сильно я ощущала себя уязвимой сейчас.

Так, будто мир сжался до размеров этой комнаты.

Без телефона, без вещей я не понимала что делать. Идти в душ я не решилась. Это место было чуждо для меня. Я просто села на край кровати и стала ждать. 

Марк сказал, что всё расскажет вечером. А если Марк сказал — Марк сделает.

Я это знала. 

Всегда молчаливый. Сдержанный.

Но с глазами, в которых прятались тени. Дикими. Тёмными, как сама смерть.

Мрак.

Я вспомнила, как он смотрел на меня в машине.

Как его взгляд будто пронзал насквозь, словно пытался прочитать, взвесить, просчитать.

Опасный. Холодный. Непредсказуемый.

Мама говорила, что он её защищает. Что он надёжный. Но мне было страшно. Потому что Марк не был просто защитником. Он был хищником, который всегда брал своё. Так же, как он совратил мою мать. Я не знала деталей, но видела. Видела, как он смотрел на неё. Как мама опускала взгляд, но не уходила. Как она медленно, но неизбежно тонула в нём. Как будто не у неё был выбор, а у него.

И он выбрал её.

Теперь он выбрал меня? Словно я замена?

Чёрт.

Я не могла даже думать об этом.

Но мысли вцепились в меня, как когти, не отпуская.

Спустя час в дверь постучались. Я вздрогнула, даже не заметив, как время пролетело сквозь пальцы.

— Ваши вещи, Варвара Сергеевна.

Я подошла, открыла дверь. Передо мной стоял охранник, с привычно каменным лицом. В руках — мой чемодан.

Я нахмурилась.

— Откуда вы их привезли?

— Из отеля.

Я сжала губы.

И про это Марк, сукин сын, подумал. Конечно.

Ещё бы он что-то упустил. Я перехватила чемодан, даже не поблагодарив. Охранник не сдвинулся с места.

— Ужин через два часа.

Я закрыла дверь, закинула чемодан на кровать и медленно опустилась рядом с ним.

Есть не хотелось.

Но я понимала — меня всё равно притащат за стол, хочу я того или нет.

Решив не разбирать вещи, я отодвинула чемодан в угол.

Смешной, немой протест.

Но это было всё, что я могла сделать сейчас.

За мной пришли ровно через два часа.

Не охранник, не служанка — сам Марк.

Молча взглянул, молча жестом приказал следовать за ним.

Я шла вниз по лестнице, чувствуя, как с каждым шагом напряжение только нарастает. На первом этаже ждал Ворон. Он ухмыльнулся, его взгляд бесцеремонно скользнул по мне сверху вниз.

— Котёнок, нравится новая комната?

Ворон ухмыльнулся, его голос был ленивым, но в нём читалась насмешка.

Я не ответила.

Только сжала кулаки, продолжая смотреть на Марка.

Тот не отвёл взгляда, не моргнул.

Просто холодно, безэмоционально произнёс:

— Садись.

Приказ.

Без вариантов, без обсуждений.

Я хотела возразить, но надежда на хоть какой-то конструктивный разговор ещё не пропала.

Только из-за этого я молча опустилась на стул, куда указал Марк.

Ворон развалился напротив, а Марк, конечно же, во главе стола.

Классика.

Вскоре появилась женщина в возрасте, в милом белом переднике.

Она поставила перед нами тарелки, каждая была накрыта серебряным баранчиком.

Я смотрела на это всё, и мне хотелось смеяться.

Клоунада.

Марк и Ворон мало походили на элиту.

Особенно Ворон.

Он сидел в чёрной футболке, что обтягивала его рельефное тело, покрытое татуировками.

Чёрные волосы растрёпаны, взгляд суровый, но в уголках губ играла ленивая, сексуальная улыбка.

Такая, от которой, наверняка, млели все девчонки.

Но меня тошнило.

Я не собиралась быть одной из них.

— Тина не хотела тебе говорить о своём состоянии. Она переживала.

Марк говорил ровно, спокойно, будто сообщал мне нейтральный факт, а не правду, которая сожгла мне грудь изнутри.

Я горько усмехнулась, сжимая вилку до побелевших костяшек.

— И поэтому решила умереть?

Слова вышли резкими, как нож, но Марк не дрогнул.

Просто откинулся на спинку стула, продолжая смотреть на меня своим холодным, тёмным взглядом.

Ворон хмыкнул, небрежно крутя в пальцах бокал.

— Детка, ты прямо бьёшь под дых.

Я проигнорировала его, потому что мой взгляд уже был прикован к Марку.

Тот спокойно повернулся к женщине, которая только что принесла ужин.

— Спасибо, Лариса.

Она молча кивнула, собрала серебряные крышки с тарелок и ушла.

А я так и сидела, чувствуя, как внутри меня закипает злость.

— Кто написал мне? — я прямо посмотрела на Марка, пытаясь пробить эту его ледяную броню. — Ты ведь проверил мой телефон, да?

Он не моргнул, не отвёл взгляда.

— Проверил.

— Это был твой человек?

Ворон фыркнул, качая головой, и лениво ткнул в меня пальцем.

— А она хороша.

Марк проигнорировал его комментарий.

— Нет, не мой.

Я сжала губы, ощущая, как грудь сдавило тревожным предчувствием.

— Тогда кто?

Ответа не последовало.

— Я всё организовал, — голос Марка был ровным, взгляд опустился на тарелку, словно разговор не имел для него никакой эмоциональной окраски. — Похороны пройдут завтра.

— Так быстро? — мои пальцы сжались в кулаки.

— Она и так в морге уже два дня, Варя.

Я всхлипнула, чувствуя, как меня трясло изнутри.

— Я хочу увидеть её.

— Нет.

— Не смей мне приказывать! — крик сорвался с хрипом, грудь сдавило так, что дышать стало невозможно. — Она моя мама!

Слёзы брызнули из глаз.

Я вскочила из-за стола, опрокидывая стул, но мне было всё равно.

— Варя… — Марк также поднялся, шагнул ко мне.

— Не смей ко мне приближаться!

Но он не остановился.

Я сделала шаг назад, но наткнулась на край стола, запертая между ним и Марком. А потом его руки сомкнулись вокруг меня.

Жёстко. Властно. Не давая выбора.

— Отпусти! — я забилась, ударяя его в грудь, но он не пошатнулся ни на сантиметр.

— Тише… — его голос был низким, глухим, пальцы сильнее сжались на моей спине, прижимая меня ближе.

И я вдруг осознала, как сильно дрожу. Как сильно хочу, чтобы этот страх, эта боль исчезли. Я впервые за долгие годы почувствовала себя маленькой, сломанной, потерянной.

И почему-то не оттолкнула его. Почему-то осталась в его руках.

И вдруг всё стало ясно. Я боялась его не потому, что он был опасен.

Я боялась его потому, что он мне нравился. Всегда.

С самого детства… с того самого момента как он появился в нашем доме.

Я так и не увидела её.

Только фотография.

Чёрно-белый снимок, который теперь навсегда заменит её лицо.

Мама лежала там, в гробу, закрытая от меня, от этого мира, от самой жизни. Холодная. Чужая. Недосягаемая.

Я стояла у края, смотрела, как гроб опускают в яму, и не верила. Просто не верила. Неужели всё так кончается?

Человек, который всегда был рядом, который смотрел на меня с теплом, гладил по волосам, пах дорогими духами и кофе по утрам — теперь всего лишь кусок дерева, что исчезает в земле?

Нет.

Нет!

Губы дрожали, но я сжимала их до боли, пыталась держаться. Как мама учила.

“Ты должна быть сильной, Варвара.”

Только я больше не могла. Горло сдавило судорогой, перед глазами поплыли слёзы, и я, как идиотка, молча смотрела вниз, не в силах даже вдохнуть.

— Мама… — мой шёпот был слабее ветра.

Но мне было всё равно.

Слёзы хлынули.

Я больше не могла их сдерживать.

Просто стояла и плакала.

— Мама! — голос сорвался, стал хриплым, сломанным.

В этот момент кто-то подошёл сзади, и я почувствовала тёплую ладонь на своём плече.

— Тише, котёнок, тише.

Ворон.

Его голос был глухим, будто пропитан сигаретами и чем-то неуловимо опасным.

Я вздрогнула, повернув голову. За моей спиной стояли двое.

Ворон и Марк.

Оба в чёрных костюмах, оба в тёмных очках.

Оба делали вид, что им жаль.

Но я не верила им. Никому из тех, кто пришёл, я не верила. Фальшивые лица. Фальшивые слёзы. Фальшивая скорбь. Некоторые я узнала.

Авторитеты.

Такие же, как был мой покойный отец. Серьёзные, молчаливые, в дорогих костюмах, с глазами, в которых не было ни капли искренности.

Они пришли не ради мамы. Они пришли ради приличия.

Ради того, чтобы отметиться, соблюсти традиции, подтвердить своё присутствие в этом круге. А ещё подруги мамы. Все фальшивые.

Они что-то перешёптывались, украдкой оглядывали меня, строили жалобные лица, но я знала — они здесь, чтобы обсудить, кто теперь займёт её место.

Кто будет рядом с Марком.

Кто окажется в центре этой истории. Мерзость. 

Но хуже всего была охрана. Много охраны. Они стояли повсюду, глухими, чёрными тенями, словно это был не траур, а подготовка к войне.

И, может, так оно и было.

— Варечка, прими мои соболезнования.

Голос был низким, медленным, с хрипотцой, будто человек курил больше, чем дышал.

Я подняла взгляд. Мужчина. Авторитет. Здоровый, широкоплечий, в дорогом костюме, но с лицом, которое мне ни о чём не говорило.

Я не помнила его. А он смотрел так, будто мы были знакомы всю жизнь. Слишком пристально. Слишком близко.

Меня заволокло неприятным предчувствием, но прежде чем я успела что-то сказать, Марк шагнул вперёд.

Резко.

Так, что я даже вздрогнула. Его плечи встали передо мной стеной, полностью загораживая меня от чужого взгляда.

— Благодарим, Кит. 

Глухо. Чётко. Как выстрел.

Авторитет приподнял брови, его рот искривился в усмешке, но глаза остались холодными.

— Ну конечно, Марк. Я просто хотел выразить уважение.

— Мы услышали. — Специально сделал ударение на “Мы”.

Марк стоял, закрывая меня, как щит, а его поза говорила больше, чем слова:

Не приближайся.

Мне было всё равно, кто этот Кит. Что ему надо от меня. Какая разница? Я просто хотела закрыть глаза.

Забыть. Стереть всё, что произошло за минувшие пару дней. Просто закрыть глаза.

— Варька!

Голос Ворона прозвучал где-то далеко, словно сквозь вату. Как эхо. Как шум за закрытой дверью.

А потом…

— Уноси её.

Марк. Его голос был твёрдым, бескомпромиссным.

Куда уносить? Кого уносить?

Я не понимала.

Просто продолжала нежиться в темноте, где не было боли. Где не было страха. Где не было никого.

— Котёнок, ты чего. Очнись!

Тёплые руки. Крепкие. Держали меня уверенно, но осторожно. Я почувствовала тепло чужого тела рядом. Ворон? Марк? Но тьма не отпускала меня.

— Что ли кормить её больше, — пробурчал Ворон, перехватывая меня поудобнее. — Она вообще ничего не весит.

— Заткнись и шагай быстрее, — отрезал Марк. — Нужно уходить, пока живы.

— Успокойся, тут охраны что у президента, а охранять нужно одну маленькую девчонку.

— Маленькую? — Марк усмехнулся, и я чётко услышала это, даже сквозь тёмную пелену.

— Ну, как минимум суперлёгкую. Не, реально, брат, надо её кормить. Она и вчера ничего не ела. К себе убежала. И утром...

— С каких это пор ты стал таким внимательным?

— А что, только тебе быть злым папочкой?

— Я ей не папочка, Ворон. Закрой ебало.

— Вот это Мрак, которого я знаю, а то ходишь с кислой миной.

А А с какой мне ходить? Радоваться, что Тина умерла? Не смешно, брат. Хоть мы и были фиктивной парой, я всё же уважал её.

Слово “фиктивной” эхом отозвалось в моей голове. Значит, их брак был ненастоящим? Просто видимостью? Но зачем? Почему? 

Тело не откликалось, словно ему было нормально в объятиях Ворона. Голоса мужчин постепенно стихали, и как бы я ни пыталась уловить их слова, ничего не получалось. Звук открывающейся двери и тихий мат Ворона донеслись до моего сознания, которое начало понемногу возвращаться.

— М-м-м... — тихо простонала я, ощущая, как тяжело открыть глаза.

— Воды, — раздался голос Марка.

Я почувствовала, как Ворон попытался аккуратно опустится на мягкую поверхность, вероятно, сиденье автомобиля. Его руки всё ещё поддерживали меня, а пальцы нежно скользили по моей руке, придавая ощущение безопасности.

Марк сел рядом, его присутствие ощущалось даже сквозь пелену полубессознательного состояния. Я едва уловила, как его рука скользнула к моим ногам, обнажённым под коротким чёрным платьем. Он закинул их на свои колени. Пальцы нежно коснулись моей кожи, проводя лёгкими, успокаивающими движениями от колена вверх по бедру.

— Все будет хорошо, Варя. Мы обещаем. — Тихо шептал Марк, пока я медленно приходила в себя. Принимала новую реальность.

Мрак был прав…

Чё это я начал, как квочка, думать про девку? Варька явно не пылала ни ко мне, ни к Марку любовью. Наоборот. Открыто ненавидела.

Я таких малышек ой как любил. Чем сильнее говорят “нет”, тем горячее в постели кричат “да”.

Но с Варей — ни-ни. Дочка Тины, как-никак. А я жену Царя уважал.

Жаль, что жизнь — такая сука.

Забрала молодую мамашку. Теперь вот осталась Варя…

И чёрт меня дери, если она не была точной копией Тины. Та же осанка. Та же гордость. Та же ненависть во взгляде. И, самое паршивое — те же проклятые глаза. Чистые. Глубокие. Опасные.

Я бы не удивился, если бы и характер у неё оказался не сахар.

Хотя, чего гадать? Она уже смотрела на меня так, будто мечтает пустить пулю в лоб. И что-то мне подсказывало…

Когда-нибудь она попробует. 

Но не сейчас. 

Бледная. Слабая. Как слепой котёнок, который только что выбрался из тьмы.

Она всё ещё была в моих руках. Даже бутылку воды еле-еле держала, её пальцы дрожали, словно не хватало сил сжать пластик крепче.

— Тошнит? — спросил встревоженно Мрак.

Она лишь отрицательно мотнула головой.

Мужика вообще начало штормить. Смотрел на неё как на сокровище. Продолжал гладить худые лодыжки, будто это могло её успокоить. Тонкие. Хрупкие. Такие, которые хочется закинуть себе на плечи…

И целовать.

Я подавил усмешку. Да уж…

Знал бы Царь, что его дочь сейчас в руках таких подонков, как я и Марк… Головы бы нам поотрубывал. Сразу. Без вопросов. Хладнокровно. Жестоко. Так же, как он воспитывал нас.

Тренировал, как собак. Держал нас, голодных пацанов, на коротком поводке. Запрещал дырки трахать. Хотел видеть в наших глазах огонь. Жажду. Бешенство. По крайней мере в моих.

Я был его силой. Грубой. Неукротимой. Живым оружием, которое посылали “донести смысл слов”, если с первого раза не доходило. В моих кулаках застревали и зубы, и кости, и кровь. Я мог забить человека до смерти. Спокойно. Без сожаления.

Сейчас уже не приходилось марать руки. Я встал на один уровень с Марком.

Но тогда… Когда мы были шестерками…

Я творил вещи, от которых даже адские твари закрывали глаза. И теперь…

Теперь я держал на руках его дочь. Хрупкую. Уставшую. Ненавидящую нас всей своей сутью. И чёрт возьми, если бы Царь видел, как на неё смотрит Марк…

Он бы нас убил.

Медленно.

Со вкусом.

— Кормить её надо, говорю тебе, — недовольно буркнул в сторону Марка, чувствуя под пальцами слишком острые ключицы Варьки.

Тощая. Слабая.

Даже в руках держать страшно.

— Накормим. — Спокойно произнёс Марк, словно уже решил за всех.

Сука, как всегда.

Я зло скривился, но спорить не стал.

Потому что знал — он действительно накормит.

Хочет Варя или нет. Какой у неё там выбор?

Она теперь под ним. Под нами. И чем раньше она это поймет, тем проще ей будет.

— Думаешь, Кит захочет отжать часть бизнеса? — вдруг спросил я тихо, разрывая тишину, потому что Варя снова закрыла глаза. 

Марк едва заметно сжал губы, продолжая гладить тонкие лодыжки Варьки.

— Думаю, что не только он.

Он откинулся на спинку сиденья, но взгляд оставался холодным, напряжённым.

— Ты видел их лица? Все смотрели на нее, как на кусок мяса. Прямо на похоронах. Как шакалы.

Я хмыкнул, усмехаясь, но без капли веселья.

— Угу, — протянул я с издевкой, глядя на друга, который прямо сейчас смотрел на нее точно так же.

Как на собственность. Как на ту, что он уже решил присвоить себе.

Домой мы приехали быстро, чему я был очень рад.

Мне нравилось держать Варю в своих руках. Слишком сильно нравилось. А если мне что-то нравилось…

Я оставлял это себе. Но с Варькой такого прикола я не мог проделать. Не имел права.

— Отнесёшь её?

— Да.

— Жду тебя в кабинете, нужно обсудить кое-что.

Я выгнул бровь.

— Почему я знаю, о чём именно будем говорить?

Марк лишь усмехнулся, покидая машину первым. Конечно, сука, усмехнулся. Как будто уже всё для себя решил.

Я не стал тянуть, аккуратно поднял Варю на руки, её тёплое, лёгкое тело прижалось к моей груди. Слишком лёгкое. Слишком неправильное ощущение в груди, от которого я резко ускорил шаг.

Её комната была уже подготовлена — Марк не лажал в таких вещах. Я осторожно уложил её на кровать, расправил простынь, даже подушку поправил. И уже разворачиваясь к выходу, поймал себя на дурацком желании.

Наклонился. Взял её ладонь. И поцеловал тонкие пальцы.

Нежно.

Будто в этом мире не было грязи. Будто у меня не было кровавых рук. Будто она не была дочерью того, кому я должен был служить. Я быстро отстранился, рванул к двери.

На хер, Ворон, завязывай с этим дерьмом.

Она не для тебя. Она ни для кого из нас.

Но чёрт возьми… так хотелось.

— Всё в порядке?

— Да, — коротко кивнул Ворон, входя в кабинет.

Врал. Я видел это сразу.

— Уверен? — выгнул бровь, внимательно наблюдая за тем, как напряжённо он двигался по комнате.

Всё в нём сейчас кричало, что он не в порядке. Но он никогда не признается. Мы были знакомы с детства. Вначале мерились письками — кто круче, кто быстрее, кто сильнее. Выслуживались перед Царём. Смотрели друг на друга с недоверием, с азартом, с вечным желанием доказать, кто из нас лучше.

А потом…

Поняли, что нас объединяет намного больше. Ненависть. Общее горе. Общая боль. Именно она сблизила нас крепче, чем если бы мы были кровными братьями.

Ворон остановился.

Сжал кулаки.

Вздохнул. Но так и не ответил.

Я усмехнулся, потянувшись за сигаретой.

— Зря, брат. Я же тебя насквозь вижу.

— Варя… — тяжело выдохнул Ворон, и тут напрягся я.

Я почти не слышал, чтобы его голос звучал так… осторожно.

— Что будет с ней?

— Вот об этом мы сейчас и будем говорить.

Ворон выпрямился, хмурясь.

— Не понимаю.

— Наши люди всё еще пытаются выйти на того, кто прислал ей сообщения о смерти Тины.

Я глубоко затянулся сигаретой, наблюдая, как в глазах Ворона вспыхивает понимание.

— Ты же понимаешь, что об этом знали единицы?

— Я тоже об этом думал. У тебя есть кто-то на уме?

Я снова затянулся, позволив тягучему облаку дыма зависнуть между нами.

— Да.

Ворон выжидающе прищурился.

Я выдохнул дым, медленно, спокойно, без эмоций.

— Все.

Он замер, оценивая меня взглядом.

— Даже я?

Я усмехнулся, садясь в кожаное кресло.

— Ты в первую очередь, ублюдок.

Ворон фыркнул, но в глазах мелькнул огонек веселья.

Он знал, что я несерьезно. Но суть он понял. Мы никому не могли доверять.

Даже себе.

— Нужно следить за Китом, не нравится мне этот сукин сын.

— Уже. — Я довольно усмехнулся, наблюдая, как Ворон напрягся.

Конечно, уже.

Я не ждал, пока дерьмо всплывёт само.

Я его всегда топил первым.

— Насколько глубоко копать? — Ворон скрестил руки на груди.

Я медленно затянулся, прищурившись.

— До костей.

Ворон кивнул, усмехнувшись.

— Как в старые добрые?

Я выпустил дым, задержав взгляд на нём.

— Как всегда, брат.

— А Варя? — взгляд Ворона дрогнул, но голос оставался твёрдым.

Я откинулся в кресле, встретив его взгляд.

— Что ты хочешь услышать?

Ворон сжал челюсть, словно боролся с собой.

— Я не знаю, Марк! — резко выдохнул он, шагнув ближе. — Блять, только не ври, что ничего не чувствуешь к девке!

Я молчал.

Дым медленно поднимался в воздух, стелился густыми волнами.

Ворон взорвался.

— У меня глаза не в жопе! Ты бы её ещё вчера в саду трахнул!

Я резко кинул в пепельницу окурок, встал, двигаясь угрожающе близко.

— А тебе какое до этого дело, блять?!

Между нами полыхнуло напряжение.

Густое, давящее, с электрическими разрядами в воздухе.

Ворон прищурился, но не отступил.

— Ты сам не знаешь, что с ней делать. Вот и бесишься.

Я не ответил.

Потому что, чёрт возьми, он был прав.

— Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал?!

Я рявкнул, зло, срываясь, и шагнул ещё ближе, почти вжимая Ворона в стену напряжением.

— Что хочу её? Да, блять, хочу!

Мои глаза горели, кулаки сжимались, а голос был с хрипотцой от злости.

— У меня голова и яйца знаешь уже сколько пухнут?!

Я глубоко вдохнул, но легче не стало.

— Или ты думаешь, Тина просто так её отправила подальше от меня?!

Ворон замер.

На его лице мелькнуло осознание.

Глухое, как удар в живот.

— Чёрт… — он словно увидел истину прямо перед собой.

Его лицо помрачнело, мышцы на шее напряглись.

— Блять, брат… Так вот почему.

Он замолчал, потому что знал.

Знал, как больно было Тине.

Знал, как ей было херово, зная, что она умирает, но всё равно вынуждена отправить Варю подальше.

Чтобы уберечь.

От меня.

Я глухо выдохнул, опуская взгляд, но ненадолго.

Поднял его снова, с холодом во взгляде.

— Да. Я дал обещание Царю беречь его семью. Тине дал обещание беречь Варю от… — тяжело взглотнул, — от себя. 

Воздух в кабинете стал густым, как смола.

Ворон медленно выдохнул, прищурившись, вглядываясь в моё лицо.

— Влипли мы, брат.

Я усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья.

Только пустота.

— Пиздец как влипли.

Ворон покачал головой, глядя на меня с каким-то странным пониманием.

— Давай сначала найдём того, кто написал ей.

Он замолчал на секунду, словно взвешивал что-то в голове, а потом медленно добавил:

— А пока давай кормить её нормально, а то ходит за ветром, как листок.

Я молча усмехнулся, чувствуя, как внутри что-то дрогнуло.

Не сопротивление.

Не злость.

А спокойствие.

Я ничего не мог сделать сейчас.

Не мог изменить прошлого.

Не мог стереть свою одержимость.

Не мог переписать этот чёртов сценарий, в котором Варя — запретная, но неизбежная.

Но мог оберегать её.

И, что странно…

Мысль о том, что Ворон хочет того же, не разозлила меня.

Она, сука, даже успокоила.

— Варечка, ну что опять?

Мне было жутко неудобно перед Ларисой, женщиной, которая третий день приносила мне еду, и третий день я, словно шкодливый ребёнок, отказывалась или ела совсем мало.

Я опустила взгляд, ковыряя вилкой что-то на тарелке.

— Простите, я не голодна.

— Ну как так?! — почти плакала женщина, разводя руками.

— Ты и утром только две ложки овсянки съела.

Я пожала плечами.

— Может, тебе не нравится моя еда?

Она склонилась ближе, с надеждой в голосе.

— Скажи, что ты любишь, я всё приготовлю.

— Нет, нет, спасибо, Лариса.

Я улыбнулась слабо, стараясь не выглядеть полной неблагодарной сукой.

— Я просто не хочу есть. Нет аппетита.

Лариса закусила губу, оглядела меня с явным беспокойством.

— Варя, тебе нужно кушать.

Она вздохнула, поправила передник.

— Марк и Илюша будут ругать меня.

Я замерла, приподняв брови.

— Илюша?

Кого-кого, а такого имени я тут ещё не слышала.

Лариса фыркнула, недовольно качая головой.

— Ох, понапридумывали себе клички…

Она махнула рукой, будто это было выше её понимания.

— Илья Воронов. Ворон.

Я моргнула.

Ворон.

Илюша.

Мой мозг отказывался воспринимать эти слова в одном предложении.

Но, чёрт возьми, я не смогла сдержать тихого хихиканья.

— Илюша…

Я всё ещё пыталась представить этого громилу, покрытого татуировками, с хищным взглядом и вечной ухмылкой…

Илюшей.

И это было выше моих сил.

— Ты смейся и ешь, — подначивала Лариса, подталкивая тарелку ближе ко мне.

Я закатила глаза, но всё же взяла вилку в руки.

Если бы это было так просто.

— Я бы с радостью съездила в ресторан, — закинула я удочку, осторожно наблюдая за её реакцией.

Лариса даже не моргнула.

— Это не ко мне. Это с Марком решать.

Она пожала плечами, будто говорила об очевидных вещах.

— Он тут главный.

Конечно.

Чёртов Марк.

Он не приходил все эти дни, но его присутствие ощущалось в каждой мелочи.

В охранниках под дверью.

В Ларисе, которая явно получила приказ откармливать меня, как поросёнка к Рождеству.

Я подавила раздражённый вздох, с силой ткнув вилкой в еду.

И что теперь?

Ждать, пока “великий и ужасный” решит, что я заслужила немного свободы?

— Мудак, — прошептала я, возмущённо уставившись на овощи и печёную картошку с мясом, как будто это они были виноваты во всех моих бедах.

Лариса тут же всплеснула руками, округлив глаза.

— Варя!

Я только фыркнула, ковыряя вилкой кусок мяса.

— А что? Разве не так?

Лариса заговорщически наклонилась ко мне, понижая голос.

— Ну, не мне судить, конечно…

Она паузы не выдержала и добавила:

— Но вообще-то так.

Я сморщила нос, с трудом подавляя улыбку. Хотя, чего подавлять? Марк был тем ещё ублюдком. А я? Я сидела здесь, как пленница, которую откармливают перед закланием.

Потрясающе. Я подняла взгляд на Ларису, которая наблюдала за мной с явным беспокойством.

— Ну, если он главный… Может, ты ему передашь, что его “узница” хочет нормальной еды в нормальном месте?

Лариса хмыкнула.

— Передам, конечно.

Она паузы не сделала, продолжая собирать тарелки.

— Но ты же понимаешь, что он сделает по-своему?

Я закатила глаза, тяжело вздохнув.

— Ну конечно, зна…

— Конечно знает, — раздалось со стороны открытой двери.

Я застыла. Лариса тоже.

Мы одновременно побледнели, обменявшись быстрым взглядом.

Чёрт. Медленно, словно в замедленной съёмке, я повернула голову к двери.

Марк.

Стоял в дверях, скрестив руки на груди. Чёрная приталенная рубашка. Расстёгнутый верхний воротник. Рукава закатаны, открывая крепкие предплечья. А этот взгляд…

Тёмный. Тяжёлый.

Будто он насквозь видел каждую мою мысль. Я проглотила ком в горле. Чувствовала, как жар медленно ползёт по позвоночнику.

Как ладони вспотели. Как каждая клетка тела реагировала на его присутствие. Но не показала. Сделала лицо, будто его появление — обычное дело.

— Ты всегда так бесшумно ходишь? — успела бросить, скрестив руки на груди, чтобы скрыть дрожь в пальцах.

Марк медленно усмехнулся. Опасно. Легко. Грёбаное испытание на выдержку.

— Когда надо.

Я чувствовала, как его взгляд медленно скользит по мне. Как оценивает. Как прожигает. И от этого становилось только хуже.

— Лариса, она опять не доела?

Глухой, ровный голос. Без эмоций.

Но от него по телу пробежала дрожь.

Я сжала пальцы в кулак, стараясь не выдать себя.

Лариса всё ещё была бледная, но посмотрела на меня с явным сожалением.

Я молча закатила глаза, мол, ну давай, Лариса, предай меня на месте.

— Да, — выдавила она с виной в голосе.

Предала.

Отлично.

Марк медленно перевёл на меня взгляд.

Чёрные глаза.

Чёртов приговор.

Я сжалась внутренне, но сделала вид, что мне плевать.

— Ну давай, Мрак, скажи что-нибудь угрожающее.

Марк медленно наклонил голову, прищурившись.

— Ты считаешь, что я тебе угрожаю?

Его голос стал ниже. Глубже.

Внутри всё сжалось.

Но я не дрогнула.

— Я считаю, что ты контролируешь даже мой аппетит.

На секунду повисла тишина.

А потом он усмехнулся.

Лёгко. Опасно. Невыносимо. От чего у меня внизу живота начало ныть. 

Снова вспомнила те дни когда я смотрела на него с ненавистью. Вот только чем больше я про это думала, тем сильнее понимала причину своей злости. 

Я злилась на то что он достался не мне… А теперь и вовсе был моим отчимом. 

— Что тут за тусовка? — голова Ворона выглянула из-за плеча Марка, а в голосе звучала откровенная насмешка.

— Что опять ест плохо?

Прекрасно.

Теперь и Илюша знал про мой аппетит.

Я тяжело вздохнула, глядя на двух мужчин, которые буквально перекрыли мне воздух одним своим присутствием.

Марк — мрачный, словно грозовая туча.

Ворон — с хитрой ухмылкой, будто только что застукал меня за чем-то запретным.

— Может, у меня просто тонкая душевная организация? — пожала я плечами, всем видом показывая, что меня не волнует эта тема.

— Или тонкая талия, которая скоро станет ещё тоньше? — фыркнул Ворон, наклоняя голову.

— Проблемы? — тихо, но угрожающе уточнил Марк.

Я прикусила язык.

О, чёрт.

Сейчас они реально начнут меня откармливать.

Как несчастного гуся перед рождественским столом.

— Я хочу фаст-фуд, — твёрдо сказала я, скрестив руки на груди.

Марк даже не дрогнул. Просто посмотрел. Тем самым тяжёлым, оценивающим взглядом, от которого по спине пробежал холод.

— Давай закажем доставку.

Разумеется. Контроль. Всегда этот грёбаный контроль.

Я сжала пальцы в кулак под столом, сделала вид, что мне плевать.

— А просто сходить куда-то не вариант?

Повисла тишина.

Та, от которой нарастают удары сердца, от которой пальцы начинают неметь, от которой становится не по себе.

Ворон прищурился, молча глядя на Марка. Марк не отвёл взгляда от меня. Будто просчитывал. Будто взвешивал.

Я почувствовала, как по позвоночнику медленно ползёт неприятный холодок. И когда он наконец заговорил, голос был спокойным, но жёстким, окончательным.

— Пять минут в заведении, но ты ешь, много ешь.

Моё сердце сделало странный толчок. Они соглашаются?

— Но мы идём с тобой. — Спокойно добавил Марк.

Нет. Они не соглашаются. Они следят. Они контролируют. Они не дадут мне ни одного шага без их ведома. Я почувствовала, как пересыхает в горле.

— Вы и в туалет со мной ходить будете? — попыталась съязвить, но голос дрогнул.

Чёрт. Они это заметили. Марк не улыбнулся.

Ворон усмехнулся, но в глазах не было веселья.

— Если надо будет, будем.

Я сжала зубы. Поела, блин.

Это была очень плохая идея. Но Ворон, сукин сын, был прав — если не заставить ее поесть, она просто свалится.

Похороны Тины все еще отражались на бледном лице Вари. Она не выходила из комнаты, вставала с кровати только для того, чтобы дойти до ванной. Даже в душ её загоняла Лариса.

У неё была депрессия.

Это не было неожиданностью. Я ожидал этого. Но ударило это не только по Варьке. Каждый вечер, когда она засыпала, я приходил к ней.

Сидел на краю кровати, наблюдал, как она дышит, как ее губы чуть дрожат во сне. Я должен был держать дистанцию. Дать ей время. Но, черт возьми, я не мог. И что было ещё хуже — Ворон тоже не мог.

Каждый раз, когда я приходил к ее двери, он уже был там. Молчал. Темный, хищный взгляд, руки скрещены на груди.

Мы не говорили об этом. Но оба знали правду. Мы ее хотим. Не просто оберегать, нет, мы как два хищника смотрели на нее. Жаждали ее. 

И никто из нас не собирался уступать.

Затягивать не имело смысла, поэтому я сказал Ларисе собрать Варю к ужину.

— Ты серьёзно собрался вести её в одну из этих дешёвых забегаловок, где колу подают в пластиковых стаканах? — поморщился Ворон.

Я медленно повернул голову, глядя на него так, будто он только что сморозил величайшую глупость.

— То есть, когда мы жрали с одноразовых тарелок и пили кофе из порошка, тебя всё устраивало?

Ворон прищурился, потом ухмыльнулся.

— Тогда мы были молодыми и голодными.

— А теперь?

— Теперь я просто не хочу жрать бургер за сто рублей.

Я фыркнул, но не ответил.

Проблема была не в еде, а в безопасности. 

Как оказалось Кит, на удивление, ничего не предпринимал, но вот другие… все начинали мутить воду. 

— Мальчики, — позвала Лариса.

Мы с Вороном синхронно повернули головы к лестнице.

Ворон замер. Кажется, он подавился собственной слюной.

А я…

Я понял, ещё раз, почему Тина так яро охраняла Варю от меня. Потому что чертова Варя…

Она была запретной.

И ни хрена не понимала, насколько сильно провоцировала нас обоих.

Варя спускалась медленно, без лишних движений, словно её тело двигалось механически.

Ее пустой взгляд был направлен куда-то в пол, губы сжаты, а плечи напряжены.

Но чёрт побери… Это была проблема.

На ней была короткая юбка, подчеркивающая длинные, стройные ноги.

Гольфы чуть выше колен, делая ее образ одновременно невинным и провокационным.

И свитер — чертов свободный, но от этого только хуже.

Я почувствовал, как напряглись мышцы.

Рядом Ворон хрипло выдохнул, едва заметно сжав кулаки.

— Марк, девочке пальто купить надо, — пробурчала Лариса, махнув рукой в сторону Вари. — А то гонятся за модой, понакупили коротких курток, а толку? Простудится ведь.

Её бурчание было мягким, почти заботливым.

Теплым.

И чёрт меня подери, но я видел, как Варя чуть расслабилась от этих слов.

Потому что это было похоже на материнскую любовь.

Любовь, которую я у неё отобрал.

Я.

Своими же руками.

— Купим, — коротко ответил за меня Ворон.

Мы сели в машину, и Варя, кажется, даже не заметила, что Ворон открыл для неё дверь.

Я сел за руль, Ворон рядом, Варя сзади. Все молчали. Но тишина не была пустой.

Она была напряжённой, будто натянутая струна, готовая лопнуть от любого неверного движения. Я думал о безопасности. О том, что с нами выехали ещё две машины. О том, что Кит пока ничего не делал, но это только вопрос времени.

Я чувствовал, как Ворон на меня смотрит, но не повернул головы. Просто вывел машину со двора, сосредоточившись на дороге.

Варя не произнесла ни слова. Я не знал, что творилось у неё в голове.

Но она не выглядела испуганной. Скорее… отстранённой.

Мы доехали до ресторана быстро. Когда я заглушил двигатель, Варя наконец заговорила. Ее голос был тихим, но с явной издевкой.

— Это не фаст-фуд.

Я улыбнулся уголками губ.

— Не жалуйся, котенок. Захочешь бургер — куплю.

Ворон только хмыкнул, выходя из машины. Но я знал, что он, как и я, думал совсем не о еде.

Мы действовали синхронно, быстро. Осматривали территорию, оценивая каждую деталь, даже несмотря на то, что везде были мои люди.

Но паранойя — лучший друг, если хочешь остаться в живых. 

Позади раздалось недовольное бурчание.

— Я хотела бургер, — Варя тихо, но с явным возмущением повторила своё требование, шагая за мной.

Ворон шел следом, чуть позади, но я видел, как он держался близко, почти прикрывая её собой. Как будто готовый перехватить пулю. Я закатил глаза.

— Скажу Гоге, чтоб булку разрезал и запихнул туда мясо, — сказал раздражённо.

Варя замерла, ошарашенно уставившись на меня. Ворон разразился смехом.

— Он тебя сам на шампур насадит, — прохрипел он, всё ещё посмеиваясь.

И ведь был прав. Гога никогда не пойдёт на подобное святотатство со своим шашлыком. Скорее проткнёт меня шампуром.

Мы зашли в ресторан, и уже с порога на нас обрушился густой аромат мяса, специй и вина.

Гога — здоровенный мужчина с седыми висками и широкой ухмылкой — стоял у входа, раскинув руки, словно собирался нас всех разом задушить в объятиях.

— Ох, да кто это ко мне пожаловал! — его голос гремел, будто он был не хозяином ресторана, а тамадой на пиршестве.

— Гога, не ори, — поморщился я, но он уже сжал мое плечо, тряся так, что хрустнули кости.

— Видишь? Тебя не было год, а ты уже обмяк, Марик!

Я смог только выдохнуть.

Варя за моей спиной что-то буркнула.

— Я не хочу здесь есть.

Я уже собирался сказать ей, что выбора у неё нет, но Ворон опередил меня.

— Если тебе не понравится мясо, мы уйдём.

Гога резко замер. Я прикрыл лицо ладонью.

— Ты только что оскорбил его, брат, — прошептал я Ворону.

— Ты сказал, что ей может не понравиться моё мясо? — Гога медленно повернулся к нему, щурясь, как разъярённый барс.

Ворон пожал плечами.

— Женщинам нравится, когда у них есть выбор.

Гога схватился за сердце.

— Боже, храни эту женщину, но я докажу ей, что она ошибается!

Он махнул рукой кому-то в сторону кухни, а сам поспешил усадить нас за самый лучший столик. 

Через десять минут перед нами стояла тарелка с идеально приготовленным шашлыком. Румяным. Сочным. Окутанным ароматом, от которого у меня самого свело желудок.

Я наблюдал за Варей. Она моргнула, затем сглотнула.

Я почти видел, как она борется сама с собой.

Но взяла шампур. Откусила.

Замерла. И у меня на глазах её зрачки расширились.

— Ну что? — развёл руки Гога, ожидая приговора.

Варя медленно пережевала и… взяла ещё один кусок. Молча.

Гога самодовольно усмехнулся.

Ворон облокотился на стол, наблюдая за ней с интересом. Я тоже не мог оторвать взгляда.

Как её губы касаются мяса. Как она, забыв про своё упрямство, ест…

— Ещё вина, пожалуйста, — попросила я проходящего мимо официанта.

Парень глянул на меня так, будто увидел привидение, а потом — молча, без единого слова — перевёл взгляд на Марка.

Чёрт. Меня от этого бросило в жар. Хотелось заорать прямо тут. На весь ресторан.

Но остановило гостеприимство Гоги, который крутился возле нашего стола, то шутя, то подкладывая ещё горячего мяса.

Блин… шашлык оказался действительно вкусным! А вино…

Оно разливало по венам тепло, расслабляя, выбрасывая из головы всю тяжесть, которая давила на меня с момента, как я узнала о смерти мамы.

Но стоило мне потянуться за бокалом, как раздался голос Ворона.

— Один бокал.

Сука.

— Я совершеннолетняя, вообще-то, — резко напомнила я, с вызовом глядя на него.

— Ты сейчас получишь по заднице, вообще-то, — огрызнулся он.

Меня будто током ударило. Щёки вспыхнули, и я даже не сразу поняла, почему. Но потом…

Чёрт.

Я это представила. Я, согнутая попой вверх, лежу на коленях у Ворона.

А Марк… Он смотрит. Греющийся в ожидании. Наблюдающий за каждым движением. Слушает мои тихие вскрики.

Я громко сглотнула, хлопнула себя по щекам и, чтобы хоть как-то прийти в себя, осушила почти половину бокала, который официант, к счастью, уже принёс. Но я чувствовала.

Два взгляда.

Два хищных взгляда, прожигающих меня насквозь. Как будто они знали, что я только что представила.

— Мне нужно в туалет, кто со мной? — фыркнула я, бросая белую салфетку на стол.

Конечно же, я шутила.

Но мне стало совсем не до смеха, когда Ворон медленно, демонстративно поднялся.

Чёрт.

— Т-ты чего? — мой голос предательски дрогнул, а жар на щеках теперь отдавался даже в уши.

Ворон усмехнулся. Лёгкая, хищная усмешка.

— Природа зовёт, котёнок.

Он наклонился чуть ближе, и я почувствовала, как напряглось моё тело.

— Не боись, я тебя не буду за руку держать как подружка.

Я сглотнула.

Глаза машинально метнулись к Марку, но тот просто наблюдал. Спокойно, холодно, с прищуром. Будто ждал, что я скажу дальше.

Поэтому я промолчала. И так уже наговорила лишнего.

Ворон шёл за мной, прожигая взглядом.

Или…

Или это просто вино уже било в голову, путая ощущения?

Я не знала. В туалет я залетела быстро, не оглядываясь, и захлопнула за собой дверь.

Слава богу.

Три кабинки, и все пустые.

Мне нужно было побыть одной. Хоть чуть-чуть ощутить свободу. Которой, по ходу, мне не светило в ближайшее время.

Вокруг здания шныряли люди Марка. Мне должно было быть легче, зная, что тут безопасно. Но я всё равно боялась.

Марка. Ворона.

То, как они смотрели на меня.

То, как я реагировала. Я подставила руки под холодную воду, наблюдая за своим отражением.

Что от меня осталось? Бледная, потерянная девушка с тенью боли в глазах. Слёзы подступили внезапно.

Прямо в тот момент, когда я поняла, что не знаю, что делать со своей жизнью. Меня начала душить паника.

Воздух.

Мне был нужен воздух. Я резко схватилась за ручку окна, что выходило во двор. Начала дергать ее, вцепившись изо всех сил. Не открывалось.

Черт!

Я дергала сильнее. Сильнее.

До состояния паники. До побелевших пальцев. До истеричного, сбивчивого дыхания. Я просто хотела сбежать.

Я ничего не слышала вокруг. Не замечала, как за спиной открылась дверь. Как тяжёлые шаги приблизились ко мне.

До того самого момента, пока сильные руки не схватили меня и резко развернули. Воздух перехватило.

— Ты что творишь? — зашипел Марк, его голос был злым, хлёстким, как удар плетью.

Я только простонала в ответ, чувствуя, как жжёт в лёгких. Обмякла в его руках. Готовилась к крику. Он будет кричать. Будет отчитывать меня, как шкодливого котёнка.

Как всегда.

Но вместо ярости я увидела что-то другое. Тревогу. Его угрюмый взгляд резко изменился.

Он увидел слёзы. Увидел мою боль, которая никуда не делась.

— Варька… — его голос стал другим.

Теплым. Почти ласковым. И что-то во мне сломалось. Я сама потянулась к нему.

Прижалась. Схватилась за его широкую спину, вжалась лбом в мощную шею. Чувствовала, как его мышцы напряглись под моими ладонями.

А потом...

Запах. Чёртов запах. Его парфюм ударил в голову, и меня моментально накрыло.

Боже, что я делаю?!

Но я не отпускала. И он тоже.

Его горячие ладони обожгли мои ягодицы. Резко. Нагло. Властно. Я пискнула, но Марк не дал мне опомниться.

Подхватил. Легко. Будто я и правда пушинка. А может, действительно стоило больше есть…

Но эта мысль исчезла, как только я ощутила, как он усадил меня на край умывальника. Холодный мрамор под кожей. Его горячие пальцы на моих бёдрах.

Я вцепилась в его плечи, пытаясь хоть как-то удержать равновесие. Но это было бесполезно. Он был везде. Близко. Слишком близко.

Его дыхание касалось моего лица.

— Всё будет хорошо, котенок, — его голос был низким, шершавым, проникающим в самое нутро.

Марк гладил мои бёдра, пальцы лениво чертили узоры по коже. Я не могла дышать. Не могла думать. А потом… Я совершила ошибку. Фатальную ошибку. Я посмотрела на него. И это случилось.

Совсем случайно. Наши губы.

Соприкоснулись. Чуть-чуть. На мгновение.

Но этого хватило, чтобы внутри меня что-то взорвалось. Чтобы всё, что я так старательно отталкивала, вдруг прорвалось наружу.

Его пальцы сжали мою кожу до боли. Грубее. Сильнее. Посылая тёплые волны жара вниз живота. Под резинку трусиков.

Я громко вобрала воздух ноздрями, всё ещё ощущая его близость. Чёртов Марк.

Но тут дверь туалета скрипнула. Резко. Реальность обрушилась на нас обоих. Марк словно супергерой — или, скорее, загнанный зверь — молниеносно отскочил от меня.

Глаза — холодные, тёмные, полные сдержанной ярости. Он резко провёл пятернёй по своим тёмным волосам, словно пытаясь стереть этот момент.

И не говоря ни слова…

Вышел. Оставив меня одну.

Со сбившимся дыханием. С горящими губами. С мыслью, которую я не должна была допускать.

Я хотела, чтобы он не уходил…

В ушах звенело, словно рядом взорвалась грёбаная граната.

Я шёл быстрым шагом, сжав челюсти так, что сводило скулы. Твою мать. Твою мать, Марк. Что ты творишь?!

Я едва не задел плечом официанта, протискиваясь обратно в зал. Ворон заметил меня первым. Выпрямился. Окинул взглядом.

— Уходим, — хрипло бросил я.

Голос срывался. Он это услышал.

— Всё в порядке? — он сразу напрягся.

Я резко выдохнул, пытаясь взять себя в руки.

— Да.

Он не поверил. Как и я сам. Ворон чуть сузил глаза, но не стал лезть с расспросами. Сука умный.

— Забери Варю. Я жду у машины.

Он не двинулся.

— Ты куда?

— Попрощаюсь с Гогой.

Я развернулся, уходя первым. Потому что если бы задержался — если бы увидел её прямо сейчас — я бы точно себя не сдержал. А этого нельзя допустить.

Я уже нарушил обещание. Уже предал всё, ради чего так долго и упорно трудился. Из-за неё. Из-за этой чертовой девчонки.

Из-за её мягкой кожи, которая всё ещё горела под моими пальцами. Из-за сладких губ, которых я не должен был касаться. Из-за её растерянного взгляда, от которого меня трясло сильнее, чем от любого врага, вставшего на пути.

Сука. Какая же Варя была сладкая. Неправильно сладкая.

Запретная. Но чёрт возьми…

Я уже вкусил этот грёбаный запрет. И теперь не знал, как от него отказаться. 

С Гогой распрощался быстро. Пообещал вернуться. Варя же ела с удовольствием. Значит, понравилось. К машине шёл уже закуривая сигарету.

Блять. Хотел же бросить.

Но руки всё ещё помнили её кожу. А губы — этот случайный, но такой пиздецки сладкий поцелуй. Чёрт. Она уже была в машине. Видел её силуэт на заднем сидении.

Но до машины я не дошёл. Дорогу перегородил Ворон. Его взгляд прожигал насквозь. Я вдохнул дым. Медленно, глубоко.

— Какого хуя, Марк? — его голос был низким, тихим, но злым.

Я выдохнул дым, но не посмотрел на него.

— Она ещё бледнее, чем пару часов назад.

Я наконец поднял взгляд.

— Что ты хочешь от меня услышать?

— Не знаю, брат. — Ворон смотрел на меня пристально, слишком пристально. — Но тебе пора перестать пугать её.

Я сжал зубы.

— Я не пугал. Не кричал. Наоборот…

Осёкся. Чёрт. Губы до сих пор горели. Как и пальцы. Как и весь я.

Ворон сузил глаза.

— Что ты сделал?

Я сжал сигарету так, что чуть не раздавил её в пальцах.

— Не важно. Поехали.

Развернулся, намеренно заканчивая разговор.

— Нельзя оставаться тут долго.

Но Ворон не двинулся. Я чувствовал его тяжёлый взгляд в спину. Он всё понял. Черт возьми.

— Не смей применять силу, — его голос прозвучал еле слышно, так что услышал только я.

Но этого хватило, чтобы меня перекрыло. Я развернулся резко, шагнув к нему так близко, что между нами осталось всего несколько сантиметров.

— Не неси хуйни, Ворон.

Говорил так же тихо, но в моих словах был стальной лед.

— Никогда. Никогда я этого с ней не сделаю.

Ворон не моргнул. Его челюсть была сжата, пальцы дрогнули, но он не отступил. Проверял меня, сукин сын.

Ярость вскипала в груди, но я подавил её. Сквозь зубы процедил: 

— Поехали. 

И первым сел в машину.  Я услышал, как она глухо выдохнула, когда увидела меня. И, блять, мне это причинило физическую боль.

Она боялась меня.

Я закрыл глаза на мгновение, стиснув зубы так, что в висках запульсировало. Думай, Марк. Просто думай. Но мои мысли не слушались.

Они разбивались о её взгляд, о её губы, о её дыхание, которое я ощущал на своей коже ещё несколько минут назад. Сука. Ворон сел рядом.

Я чувствовал его злой взгляд, прожигающий меня насквозь. Он молчал. Но мне и не надо было слышать слова, чтобы понять, что он думает.

Мы поехали. Молча.

Грузовик глухого напряжения проехал через весь салон машины.

Я держал взгляд на дороге. Варя — в окно. А Ворон — на меня. Жёстко. Исподлобья. Будто готов был вот-вот ударить. Но мы оба знали, что сейчас не время.

Дом встретил нас холодным светом фонарей. Как только машина остановилась, Варя выскочила первой. Буквально бежала.

Я даже не успел открыть дверь, как услышал, как за ней хлопнула её. Закрылась. Заперлась. От меня.

Схватила подол своей короткой юбки и взлетела вверх по лестнице, скрываясь в доме.

Черт…

Черт.

Черт!

Я развернулся и увидел Ворона. Его усмешка была настолько холодной, что меня передернуло.

— Молодец, брат. — Его голос был низким, с ленивой, но опасной насмешкой. — Ты действительно не пугал ее.