Меланья. Ведьмина внучка.

4:20 Тёмный перрон. Худенькая девушка с шапкой огненно-рыжих кудрявых волос кутается в теплый шарф. За спиной небольшой серый рюкзак, через плечо дорожная сумка.

"Какое право они имеют, так со мной разговаривать, я им что, игрушка?» - мысленно возмущалась она. – «Я теперь совершеннолетняя, сама буду строить свою жизнь".

Вчера Меланье исполнилось восемнадцать. Родители как всегда постарались: стол, свечи, даже фейерверк. Но Милке ничего из этого не было нужно. Очередной скандал разразился вечером, когда вместо ожидаемого восторга, родители увидели в глазах дочери полное равнодушие.

"Мы стараемся для тебя, из кожи вон лезем, а ты..." - мать как всегда сразу истерила фонтаном слёз. Отец тут же бросался её успокаивать и осуждал свою "любимую доченьку" за неблагодарное отношение к родителям.

Но хотя бы раз, один единственный разочек они спросили бы у своей дочери - что она хочет? Нужны ли ей их мечты? У неё своих может быть вагон. Но это же никому не интересно, гораздо важнее сделать из Милы хорошую девочку, устроить в соответствии со своими представлениями о жизни, а если ей не удастся оправдать их ожидания, то при каждом удобном случае "тыкать носом".

Девушка стояла на перроне в полном одиночестве. Влево и вправо длинной вереницей выстроились фонарные столбы, которые ярким светом освещали заснеженную платформу маленького захолустного городка. Вдали послышался свист приближающегося поезда. Меланья посмотрела на свой билет. Москва. Там её точно не найдут. Нет, она не будет вредничать, будет звонить, писать, рассказывать о своей новой жизни, но... Жить она теперь будет сама, без их вечных советов.

- Прощайте, надеюсь не скоро я сюда вернусь, - Мила махнула рукой в пустоту и вошла в подъехавший серый вагон.

-------------------------

Одинокая девушка стоит в переходе метро, прислонившись к стене, и строчит сообщения в телефоне. В ногах дорожная сумка, на плече рюкзак. По виду сразу можно определить, что приезжая. Исходные данные быстро нарисовали в голове пацанов схему действий. Имитация ссоры, драка, толчок в сторону жертвы, отвлечение внимания, бегство. По этому сценарию без напряга получалось добывать телефоны и сбывать их местному дельцу и барыге Славику.

- Пошли, - махнул Серый, и двинулся по коридору в сторону жертвы.

Нарочито громко троица начала перепалку, двое нападали на третьего, а тот отбивался, как мог и пытался уйти от обидчиков. Поравнявшись с девушкой, парня сильно толкнули прямо на неё. Та вскрикнула от неожиданности и выставила вперёд руки с телефоном, инстинктивно защищая себя. Цепкие вороватые пальцы быстро вырвали мобильник из ладони девушки и потопали ботинками по тоннелю к лестнице наверх. Тот, кого толкнули, по плану должен был задержать жертву и не дать ей пуститься в погоню.

- Стой! - громко и властно закричала девушка и сделала шаг в сторону убегавших. Отвлекающий, будто невзначай, схватил её за ногу и потянул, стараясь уронить на пол. Но неожиданно получил хороший пинок прямо в предплечье.

- Эй, ты чего, больно же, - парень сел прямо на холодный пол и растирал ушибленное место. Девушка осталась рядом и не убежала, всё по плану. Теперь сделать вид, что он тоже жертва обстоятельств и спокойно уйти. Но утро не задалось.

- Вставай и пошли, - скомандовала рыжая, зло таращась на Лёху.

- Куда? - не понимающим голосом ответил он.

- К дружкам твоим, которые только что сбежали, и не делай вид, что не с ними, я вас насквозь вижу, - рыжая закинула рюкзак за спину и подняла сумку с пола.

- Да пошла ты, - Лёха сплюнул и быстрыми шагами стал удаляться в другую сторону перехода, но вдруг ужасная, дикая боль пронзила ушибленное предплечье. - Вот сука, - обернулся он на девчонку. Та стояла на месте и в упор глядела на пацана.

- Пойдёшь дальше, ещё больнее сделаю.

Лёха не понял о чём она и сделал ещё несколько шагов. Боль накрыла молниеносно, не только предплечье, но и вся рука горела так, что ноги подкосились и парень упал, в глазах плясали искорки.

- Ты кто такая? - сквозь зубы процедил Лёха.

- Не твоё дело, поднимай свою ленивую жопу и пошли за моим телефоном, - командовала рыжая.

Парень превознемогая боль направился к девчонке, с каждым шагом, приближающим его к ней, боль отпускала, рука обретала силу, и он решился попробовать снова сбежать. Но и двух метров хватило, чтобы разразиться отборным матом и проклятиями.

- Не набегался ещё? - ехидно спросила девка.

- Набегался, - вернулся к ней Лёха и они вместе пошли в сторону, куда убежали его сообщники, рука ещё болела

- Набирай их и звони, пусть навстречу идут и телефон мой несут, у меня встреча намечена, а по ваше милости, может и отмениться.

Лёха выудил из нагрудного кармана пуховика мобильник и, быстро набрав номер, коротко сказал:

- Пацаны, отбой, непростая.

Тут же из-за киоска союзпечати вышли дружки парня и протянули ей мобильник. Черный смартфон привычно лег в ладонь и зажёгся от прикосновения пальца к сканеру.

- Свободны, - бросила рыжая и снова направилась к подземке.

- Кто она? - шепотом спросил Серый.

- Ведьма, - процедил сквозь зубы Лёха, ощупал руку и, убедившись, что боль не возвращается, сообщил пацанам, - у меня сегодня больничный, работайте вдвоем, встретимся вечером, где обычно.

Парни молча кивнули и растворились в толпе, а Лёха пошёл за рыжей, кто она такая?

---------------------

Мелана спустилась в подземку. До встречи с Лерой было ещё три часа, гулять по городу - не вариант: на улице ветер и снег, магазины и кафешки ещё закрыты. Оставалось метро, куда и собиралась пойти Мила, но тут эти воришки отвлекли. Девушка вошла в подземку, купила билет и спустилась на станцию. Какая тут была красотища, будто в картинную галерею попала. Своды Киевской украшали огромные фрески с жизненными сюжетами. Девушка медленно переходила от одной, к другой, рассматривая картинки.

- Сержант Рыжов, предъявите документы, пожалуйста, - за спиной оказался мужик в полицейской форме.

Мила вытащила из рюкзака свой паспорт и протянула стражу порядка.

- С какой целью прибыли в столицу, - дошел полицай до странички с пропиской.

Но девушка не успела ответить, сзади подлетел её недавний обидчик, сгреб её в охапку и весело кинул:

- Рыжов, кончай, это девушка моя, иди себе другую поищи, - и, выдернув из рук полицейского паспорт, подтолкнул Милу в направлении платформы.

- С ними лучше не контактировать, - быстро сообщил он и вместе с толпой, увлекая за собой Милу, влился в вагон поезда. - Меня Лёха зовут.

- Ты что о себе возомнил, бессмертный что ли? - Мелана попыталась отодвинуться от парня, но вагон был настолько переполнен, что попытка оказалась безуспешной.

Со всех сторон давили спешащие на работу и учебу пассажиры, так что Мила стояла крепко прижатая к широкой груди Лёхи. Задрав голову вверх, она зло сверкнула на него глазами и стала пробираться к выходу. На остановке, еле успела выскочить из вагона и с облегчением выдохнула, увидев, что парень поехал дальше. Мила прошлась по коридору с белыми сводами, провела пальцами по гладкому серому мрамору стен, рассмотрела барельефы и села на лавку на платформе. Нет, она никуда не собиралась ехать, она просто убивала время.

В Москву она приехала не просто так, недавно она познакомилась в интернете с девушкой Лерой. Та была молодой художницей, имела собственную студию и давно приглашала Милу к себе. Мелана хотела рисовать, но все её рисунки оставались только в голове, перенести изображение на бумагу она не умела, а так хотелось. Лера любезно согласилась дать пару уроков, она вообще была такой неземной, воздушной, что Мила просто с ума сходила от противоречий. В её мире нужно было всё время что-то делать, добиваться, стремиться, а Лера просто жила и наслаждалась. Студия была на Красной Пресне, но так как времени до условленного часа было ещё достаточно, Мила никуда не спешила, а просто сидела, наблюдая за подходящими поездами, нетерпеливыми, спешащими людьми и потоком нескончаемых пассажиров. После маленького города масштаб Москвы вдохновлял, здесь была сила, движение, мощь.

Погруженная в свои мысли Мелана не сразу заметила, что кто-то присел рядом.

- О чём задумалась? - спросили справа.

Девушка повернула голову и простонала от бессилия:

- Опять ты? И чего ты ко мне привязался? Что тебе надо?

Рядом сидел Лёха и довольно лыбился.

- Сам не знаю, понравилась ты мне, необычная такая, как тебя зовут?

- Мелана, - ответила она безразличным тоном, похоже ей сегодня от него не отвязаться.

- А почему тут сидишь? Идти некуда?

- Есть куда, только рано ещё, у меня встреча через два с половиной часа, а на улице гулять холодно, вот и сижу.

- А где встреча? - не унимался парень.

- Вот любопытный то, неужели у тебя своих дел нет? Иди телефоны воруй, - бросила девушка.

Лёха на время замолчал, но не ушёл. Он взвешивал обиду и интерес. В конце концов любопытство перевесило, и он предложил:

- Тут недалеко Макдак есть, уже открылся, пойдём кофе попьем, поболтаем.

У Милки во рту нарисовался отчётливый привкус горячего бодрящего напитка. Она вспомнила, что со вчерашнего вечера ничего не ела и молча кивнула Лёхе головой. Парень обрадовался, повесил себе на плечо её сумку, и по хозяйски схватив за руку, потащил по коридорам метро к нужному поезду.

Доехав до станции «улица 1905 года», ребята вышли из метро и тут же попали в настоящую февральскую метель. Ветер порывами рвал воздух на части, услужливо насыпая холодной снежной крупы везде, куда только мог дотянуться. Милка стянула с шеи широкий теплый шарф и накинула на голову, как платок.

- На Марфушу похожа, - хохотнул Лёха, но сразу осёкся и добавил, - да шучу я, не злись.

Макдоналдс был совсем рядом, пара пешеходных переходов и ребята уже внутри теплого помещения. Даже в ранний утренний час у кассы толпилось много людей. Мила пошла занимать столик, а Лёха отправился покупать кофе.

- Расскажи о себе, - спросил парень Мелану, откусывая большой бургер. - То что ты сделала с моей рукой, что это было?

- Это моя сила, - спокойно ответила девушка, - я ведьма.

- Да ладно, гонишь, ведьмы все старые и страшные, а ты вон какая...

- Какая? Ну какая? - переспросила Милка.

- Красивая, молодая, - парень немного замялся и замолчал.

- Ведьмы разные бывают, - звонко засмеялась девушка. - Я такая!

- Докажи, - не унимался Лёха, - ну сделай что-нибудь ведьминское, пожалуйста.

- Ты мне не веришь, жалкий человечишко, вот твоя расплата, - Мила в шутливом театральном жесте провела руками над столиком и дунула на Лёхину еду.

- И чего? - не понял пацан, глядя на весело смеющуюся рыжую девчонку.

Её огненные мелкие кудри длинными прядями рассыпались по плечам. Холодная бледная кожа, пухлые губы, а в серо-зеленых глазах плясали искорки демонята.

- Я по серьёзке попросил, а ты ржёшь, - Лёха поднес бургер ко рту, с намерением откусить, но тут же бросил его обратно в коробку, - вот чёрт, реально ведьма, офигеть.

Булка и котлета были полностью покрыты плесенью. Парень испуганно посмотрел на Милу:

- А то что я уже съел? - видно было, что его подташнивает.

- Там всё нормально, успокойся и ешь дальше, тебе показалось, - девушка с удовлетворенной улыбкой продолжала свой завтрак.

Лёха недоверчиво рассматривал свой бургер, аппетитная свежая булочка чуть съехала со свежепожаренной котлеты, хрустящий салат, лук колечками, соус, всё было в порядке. Но он явно видел плесень, она полностью покрывала бургер, ему не могло показаться, что за ерунда. Аппетит был потерян. Дальше он пил только кофе, предварительно сняв со стакана крышку и проверив внешний вид содержимого.

- А что за встреча? Ведьминский шабаш? - в тишине сидеть было некомфортно, и Лёха решил продолжить разговор.

- Нет, - спокойно, не обращая внимания на его провокацию, ответила Мила. - Я встречаюсь с художницей, мы познакомились в интернете, она обещала мне пару уроков по рисованию.

- Зачем? - искренне удивился парень. - Тебе не рисовать надо, тебе надо...

- Колдовать? - закончила за него фразу Милка, - ты как мои предки, они тоже мне весь мозг своими наставлениями изгрызли. А я хочу рисовать, и буду рисовать, и идите вы все лесом, - девушка посмотрела на часы и разочарованно вздохнула, до встречи ещё полтора часа.

- Ладно-ладно, успокойся, я не хотел тебя обидеть, ну просто это же очевидно, есть сила - надо пользоваться.

- Согласна, надо, но быть в деревне целительницей - это совсем не то, о чём я мечтаю. У меня другие планы, и даже не спрашивай какие, не скажу, - Мелана уставилась в окно, всем своим видом показывая, что тема закрыта.

- Давай номерами обменяемся, - неожиданно предложил Лёха, - может тебе после встречи захочется погулять или ещё что, я составлю тебе компанию. Приставать с расспросами больше не буду, обещаю, - он достал свой мобильник и, набрав номер, который продиктовала Мила, сделал прозвон. - Сохрани, я тут много кого знаю, смогу помочь если что.

- Спасибо, если что - позвоню.

Лёха нехотя попрощался и, поняв, что ловить здесь больше нечего, пошёл по своим делам. Мелана осталась, она достала смартфон и полезла в соцсети коротать время.
----------------------
Дорогой читатель, рада Вас приветствовать на страницах моей книги. Хочу сообщить, что эта история является продолжением книги "Седьмая из рода проклятых"
Кому интересна предыстория рождения Меланьи, проходите по ссылке и читайте (книга бесплатная)

- Лера, привет, ты просила позвонить за полчаса, напомнить о встрече, - Мила нашла на Яндекс картах нужный адрес, прикинула сколько по времени туда добираться и теперь звонила знакомой художнице.

- Да, привет, а что, уже сегодня? - почему-то удивилась Лера, хотя только вчера они списывались в ВКонтакте и обо всём договаривались. - Приходи, только у меня индивидуальный будет на занятии, ну ладно, что-нибудь придумаем.

Мелана вышла на улицу, метель закончилась, ветер утих, щёки обжигал небольшой морозец. Мила шла по брусчатому тротуару и разглядывала витрины и вывески. Москва. Она понимала, что здесь всё по-другому, но не думала, что так разительно. Ей нравилось всё: высокие здания, огромные дороги, быстрое движение всего вокруг, шум, яркие краски, энергия. Девушка кончиками пальцев чувствовала невероятное количество силы в этом городе. Она бурлила, кипела, поднималась и опускалась, но ни на минуту не утихала.

Мила наслаждалась. Пропуская сквозь себя суету огромного мегаполиса, она заряжалась его энергией, напитывалась, становилась сильнее, резче, агрессивней. Да, агрессии тут было очень много, она чёрным покрывалом стелилась по дорогам и тротуарам, скапливалась густыми клубами в укромных подворотнях, выплескивалась из бесконечно открывающихся и закрывающихся дверей. И если обычному человеку видеть это было неподвластно, то Миле картинка представлялась во всей красе.

Было и хорошее, светлое, доброе, но меньше и редкими островками. Меланья не боялась, совсем, ни капли. Она знала, что прекрасно сможет за себя постоять. Ей не давала покоя мысль, что здесь, в столице, гораздо ярче проявляется её ведьминская сущность, хохочет, радуется внутри, пытается вырваться из рамок, в которые девушка её определила. А ведь она приехала сюда не за этим. Цель противоположная. Мелана хочет стать "светлой", помогать, направлять, лечить души.

В своем родном городе про девушку знали все. Если к ней прийти, то проблема обязательно решится: больные выздоравливали, потерянные возвращались, поссорившиеся мирились. Многим Мила помогла, много ответной благодарности получила, но это всё было не то. Сущность девушки требовала, чтобы та помогала тем, кто не знает о ней, и не придёт сам. Ей было важно научиться направлять заблудших, тех кто ещё не нашёл или же уже ступил не на свой путь, у кого всё хорошо снаружи, но мёртвая тоска внутри. Именно к ним она приехала. Именно их ей нужно было направить. Именно таких она сама будет искать.

За этими размышлениями Мелана подошла к нужному зданию. Там, на девятом этаже была студия Леры. Сейчас она поднимется наверх и начнется новый отсчёт её жизни. "Во благо!" - пожелала девушка сама себе и нажала кнопку девять на блестящем циферблате лифта.

Лера открыла дверь и застыла в немом изумлении.

- Привет, это я! - помахала ей Мила, не понимая реакцию. - Ты что призрак увидела?

- Обалдеть, это просто шедеврально, я срочно должна это нарисовать, - и юная блондинка, забыв про гостью, про незапертую дверь, про всё на свете убежала к мольберту. Она быстро сменила холст и вдохновенно начала смешивать краски. Взгляд сосредоточенный, на губах блаженная улыбка, мазки крупные и хаотичные.

Мила вошла в квартиру и прикрыла за собой дверь. Разувшись в прихожей, она пошла по подобию коридора с серыми, покрытыми штукатуркой стенами, к комнате, из дверей которой лился яркий свет. По сути никаких дверей не было, был просто проём, войдя в который Мила увидела всё туже серую штукатурку на стенах. Огромное нежилое помещение с кухней, о которой напоминал только гарнитур, никакой кухонной утвари не было. Да и сами поверхности гарнитура были покрыты слоем пыли, что ярко сообщало о их невостребованности.

Большие пустые окна с широкими подоконниками, никаких штор и жалюзи. В середине студии два мольберта: за одним вдохновенно работала Лера, возле второго сидел на стуле пухлый мальчишка лет десяти и со скучающим видом играл в телефоне. Вдоль стен стояли готовые картины в подрамниках. Мелана медленно рассматривала те, что были видны. По работам был сразу виден почерк художника, быстрые мазки, нечеткое, слегка размытое изображение, похожее на отражение в луже. Картин было много, очень много, любопытство пересилило, и Мила начала переставлять передние работы, чтобы рассмотреть те, что были под ними.

Часто, когда пытаешься сделать аккуратно, получается совершенно наоборот. Одна из переставленных картин поехала по пыльному паркету, углом подрамника задела ещё несколько и потянула их за собой. Раздался громкий грохот падающих на пол работ. Валерия будто вынырнула из глубины, взгляд с мольберта переместился на Милу и медленно сфокусировался.

- А, это ты, не парься, пусть лежат, они у меня часто падают, - бросила она, и снова собралась рисовать.

- Валерия Сергеевна, за мной папа скоро приедет, а у меня груша не получается, - улучив момент начал ныть парнишка.

Лера сморщилась, но быстро взяла себя в руки и переместилась к мольберту пацана. Несколькими мазками его кисти она подправила его изображение:

- Вячеслав, ты снова забываешь про объем, у тебя груша плоская, я же тебя учила уже, блики, тени, структура, почему каждый раз всё заново? - голос совершенно ровный, даже с едва заметными нотками ласки, но внутри Леры бушевало негодование, Мила издалека чувствовала этот пожар.

- Я забыл, - произнес в свое оправдание мальчик и, закусив губу, начал что-то быстро малевать. Лера стояла рядом и иногда поправляла его, обозначая важные нюансы.

Улучив момент, Мила прошла по студии и заглянула в мольберт художницы. На большом белом холсте была она, вернее не сама она, а её огненно-рыжие кудри. Нарисовано было так мастерски, что казалось, сейчас изображение оживёт и повернется.

- Как тебе? - Лера неслышно оказалась за спиной у Меланы. - Думаю нужно добавить света, если его пустить сзади, то можно изменить тон волос по краю, сделать их более воздушными, выделить отдельные пряди, - и не дожидаясь ответа, она быстро начала добавлять цвета на картину.

- У меня так никогда не получится, - восхитилась Мила, - ты настоящий талант.

В коридоре раздался настойчивый звук дверного звонка. В квартиру зашёл широкоплечий, высокий мужчина лет сорока, с короткой стрижкой.

- Славик, что сегодня? - он уверенным шагом прошёл к сыну, оставляя по паркету мокрые следы от уличной обуви.

- Вот, - мальчик указал на желто-зеленую грушу на холсте, Мила заметила, как парень втянул голову в плечи, ожидая критики отца.

- Ну, уже лучше, - неумело похвалил тот и обвел квартиру взглядом. - Валерия Сергеевна, когда вы уже начнёте рисовать что-то побольше, ну какие-нибудь пейзажи, лес, поле. Груши и яблоки - это скучно. Да и на стену не повесишь эту мазню, - совершенно не заботясь о реакции сына, он подошёл ближе к Лере и взял её за руку. - Вот Вам за урок, в следующий вторник надеюсь на нормальную картину. Славик, пошли.

При выходе из комнаты, взгляд мужчины зацепился за Милу, он сунул руку в карман и достал визитку.

- Позвони мне, - просто и без прелюдий он вложил эту белую карточку в карман черного худи Меланы и ушел даже не попрощавшись.

- Кто это? - спросила она у Леры, но та не отвечала, самозабвенно уйдя в работу.

На карточке было лаконично написано:

Герман Иван Николаевич

генеральный директор ООО "Луч".

Внизу адрес электронной почты и несколько телефонов. Накрыв визитку ладонью, Мила закрыла глаза и попыталась прочувствовать хозяина, но на удивление увидела только серую груду камней, больших бесформенных валунов, сваленных в беспорядочную кучу.

"Интересно", - подумала она и подойдя к мольберту, сняла с него грушу пацана, заменив на чистый холст. Что ж, она приехала сюда рисовать, этим и займётся, а раз Лера ушла в себя, ну и ладно. В таких рассуждениях Мелана взяла кисть и палитру мальчика. Неумелыми движениями она начала смешивать краски.

Мелана, задумавшись о чём-то своем, рисовала на холсте серые камни. Сначала нижний ряд из пяти неодинаковых кругов, потом ряд выше из четырёх, дальше три, два и один. Получилась пирамида. Рисунок был похож на детский, неровные линии, неуверенные мазки, никаких взрослых деталей и элементов. Как дать объём, как оживить композицию, как пустить свет и наложить тени, она ничего не знала. Мила сделала пару шагов назад и с расстояния оценила свой рисунок.

- Полный отстой, - выругалась она и пошла к Лере, та как раз закончила и, с довольной улыбкой на губах, вытирала кисти. - Как живая, такое ощущение, что сейчас обернётся, - восхитилась Мила работой Валерии.

- Ой, да ладно, - с напускной небрежностью отмахнулась художница, - ты мне льстишь. Но если честно, то я реально кайфанула от твоих волос, они просто очуметь какие рыжие. Картину я тебе дарю, на память. Ну а ты, что нарисовала? - подошла Лера ко второму мольберту.

Мила сразу заметила сморщенный носик и тактичный взгляд.

- Да я сама знаю, что лажа, можешь не сдерживаться в выражениях, - махнула она рукой.

Но Лера, на удивление молчала и задумчиво разглядывала нарисованную пирамиду из камней.

- Знаешь, я не понимаю почему, но я смотрю на твой рисунок, и вспоминаю Ивана Николаевича, будто он рядом стоит и своим жёстким голосом меня направляет. Терпеть его не могу.

- А зачем тогда терпишь? - задала неудобный вопрос Мелана.

Валерия опешила. Она много раз говорила сама себе, да и другим, что Иван Николаевич жестокий тип, что когда он входит в студию, у неё внутри всё переворачивается, что даже деньги брать от него ей неприятно. Её жалели, сочувствовали, приводили примеры аналогичных партнеров. Но никогда не предлагали прекратить с ним сотрудничество. Да и сама она о таком даже не задумывалась.

- Кто он такой? Как ты с ним познакомилась? Почему он вручил свою визитку мне, даже не узнав кто я? - Мила достала из кармана именной кусок плотной белой бумаги и повертела им перед носом Леры. - Почему он тебе не нравится?

Валерия продолжала тупить, было видно, что в голове у неё рой мыслей, но ни одна не подходит для озвучивания. Художница подошла к окну и, опершись локтями на подоконник, молча уставилась на улицу.

- Ну хотя бы кто он, можешь ответить? - не унимался Мелана.

- Без понятия, - тихо проговорила Лера. - Ты знаешь, он, как хозяин жизни, появился, быстро сказал, что ему нужно, обозначил цену и, не спрашивая согласия, начал водить ко мне сына по своему расписанию. Я даже с ним не разговариваю, просто выполняю его требования и получаю за это деньги. А вдруг он заколдовал меня, - глаза Леры широко раскрылись от невероятной догадки, - ты знаешь, я читала, что есть люди, которые реально умеют колдовать и воздействовать на других своей силой.

Из коридора призывно раздался громкий звук мобильного Леры, девушка посмотрела на Милу и в нерешительности направилась к телефону. Оттуда донёсся короткий разговор, состоящий в основном утвердительных фраз: "Да, хорошо, постараюсь, обязательно, конечно..."

Лера вернулась в комнату и вплотную подошла к Меланье:

- Он точно колдун. Видишь, мы только о нём заговорили, а он сразу звонит.

- А чего хотел то? - уточнила Мила.

- Сказал: "Напомни рыжей, чтобы она мне обязательно позвонила".

- Вот хамло, - рассердилась Мила, - я тебе покажу "рыжую". Он ещё не знает, с кем связывается. Сейчас я ему позвоню.

Девушка достала из кармана телефон и, увидев огромное количество пропущенных звонков от родителей, вспомнила, что ставила беззвучный режим. Отложив разговор с незнакомцем, Мила позвонила матери, спокойно выслушала тираду обвинений, объяснила, где она, уточнила, что у неё всё в порядке и волноваться не стоит, пообещала перезвонить вечером и нажала на отбой. То же самое она проделала с отцом, а потом заметила смс-ку от Лёхи. Он был рядом и ждал окончания её занятия. Ну что ж, весьма кстати, может он знает, что за фрукт этот Герман.

- Лера, я пойду, не задался сегодня урок. Давай позже созвонимся, может получится, - по темному коридору Мила дошла до прихожей, оделась и на прощание помахала рукой.

- Ты картину забыла, - Лера вложила ей в руку свёрнутый холст. - Позвони, пожалуйста, Ивану Николаевичу, а то он меня достанет.

- Разберусь, не переживай, - и она направилась к лифту.

На улице её ждал Лёха. Парень замёрз и кутался в пуховик, глубже натягивая капюшон.

- Я думал, не выйдешь, - обрадовался он. - Хотел ещё полчасика подождать и уходить.

- Ты знаешь, кто это? - вместо ответа Мила протянула ему визитку Германа.

- Не, не знаю, но могу пробить, а зачем тебе?

- Очень ждёт моего звонка, а с какой целью - не сообщил. Короче, если можешь - узнай, что это за человек, а там я разберусь, звонить ему или не звонить. Я сейчас в хостел, поможешь добраться, чтобы по картам маршрут не прокладывать, - Мила назвала адрес, и Лёха согласно кивнул.

- Пошли в метро, это на другой ветке, - и парочка отправилась в подземку. По дороге парень сделал пару звонков и разочарованно сообщил Мелане, что удалось узнать. - Это какой-то предприниматель, владеет антикварным магазином, ни в чём серьезном замешан не был, имеет жену и сына, со всех сторон положительный. Всё что удалось узнать, скучный тип, - подытожил Лёха.

- Спасибо и на этом, мне уже спокойнее, - улыбнулась девушка.

- А где ты успела с ним познакомится, тебя ни на минуту оставлять нельзя без присмотра, - пробурчал пацан, он шутливо приобнял Милу за талию, стоя вместе с ней на одной ступени эскалатора, и притянул ближе.

-Но-но-но, - сверкнула на него глазами Мелана. - Ничего такого я тебе не обещала, руки не распускай.

Но Лёху было уже не остановить, не получив сразу жёсткого отпора, он продолжал невзначай прикасаться, брать за руку, гладить волосы. А Миле было приятно, ну и пусть они только утром познакомились, ну и пусть он не из приличного общества, она чувствовала, что Лёха надёжный и не врёт. Была в нём простота и притягательность. Мила расслабилась.

Добравшись до хостела, девушка пообещала, что если потребуется встреча с антикваром, то она предупредит Лёху, и тот её подстрахует. Парень несколько раз повторил страшилку, про то, что в Москве доверять никому нельзя, что ждать от незнакомцев можно всё что угодно, что не имея связей, глупо надеяться на удачный исход, и всё здесь делается только ради денег. Получив на свои наставления согласные кивки рыжей головой, он обхватил её лицо ладонями, приподнял и нежно поцеловал в холодные от мороза губы.

-Теперь ты моя, - и, не дожидаясь гневных возмущений, Лёха махнул рукой и скрылся за углом здания.

В Мелане дыбилось возмущение от такой наглости, но одновременно с ним теплая волна нежности, как прибой, накатывала и отпускала. С мечтательной улыбкой на губах она зашла в здание хостела. Комнату она себе выбрала ещё неделю назад, чуть подороже, но отдельную. Душ и туалет на этаже, комната отдыха с кухней в холле. Для молодой девушки вполне приемлемый вариант. А там будет видно.

Бросив на пол сумку и рюкзак, Мила сняла верхнюю одежду и завалилась на узкую металлическую кровать в джинсах и толстовке. Пружины матраса скрипнули, тонкая подушка приняла уставшую голову, и девушка закрыла глаза. "Немножечко вздремну и позвоню этому гаду", - пообещала сама себе Мелана и тут же провалилась в сон. Снился Лёха, его поцелуй, весёлые глаза и крепкие объятия. Белый снег, сугробы, они, взявшись за руки, гуляют по аллее какого-то парка. Хорошо, легко, приятно. Вдруг чья-то тяжелая рука легла на плечо Милы, обернувшись, она увидела Ивана Николаевича. "Позвони мне!" - властным голосом сказал он и Мила проснулась.

-Точно гад, даже во сне достал, - вслух выругалась Мелана, разглядывая белую потрескавшуюся краску на потолке. Она дотянулась до мобильника и посмотрела время. Половина четвертого, не день и не вечер, голова пульсировала от резкого пробуждения. - Пойду посмотрю здешнюю кухню, глотну кофе и решу, что делать дальше, - Мила порылась в сумке, достала домашние тапочки и направилась в холл.

На диванах сидели молодые люди уткнувшись в телефоны, никто даже не посмотрел на неё, ну и ладно. Это тебе не деревня, где все друг с другом здороваются, привыкай. В углу стояла кофемашина-автомат. Достав купюру из кармана, Мила вставила её в купюроприёмник и получила картонный стаканчик горячего и ароматного американо. Отпив пару глотков, чтобы не расплескать по дороге, она поднялась к себе на второй этаж и достала визитку Германа.

Набирать номер не хотелось, но Мила понимала, что чем дальше оттягиваешь момент, тем хуже, поэтому она быстро понажимала пальчиком на нужные кнопки и поднесла трубку к уху. После непродолжительных гудков в трубке раздался приглушенный шипящий голос:

-Нужно встретиться, срочно, ты должна мне помочь, пожалуйста.

У Меланы закололо в кончиках пальцев. Так было всегда при общении с теми, кто приходил для снятия порчи и всякой гадости. Значит он под силами зла.

-Когда? - коротко спросила она.

-Сейчас, приходи ко мне в магазин, адрес на визитке, пожалуйста, поторопись, - звонок оборвался, оставив девушку в раздумьях. Идти неподготовленной - опасно, отложить на время - может стать поздно. Что же делать? Мила достала бабулины карты...

Когда Мила брала в руки бабулины карты, то глаза самопроизвольно наполнялись слезами. Родной бабушки Марфы не стало уже давно, а боль утраты не покидала. Это был подарок на день рождения, с тех пор она их ненавидит. Девушка снова вспомнила свое восьмилетие, друзей-одноклассников, стол с именинным тортом, подарки. Был такой радостный день, с самого утра до позднего вечера. А когда гости разошлись, и в доме наступила тишина, Милу позвала к себе в комнату бабуля. В тот месяц она жила с ними в городе, в квартире. Хворь совсем одолела, боли изводили, только Мила справлялась. Бывало посидит с бабушкой рядом, а той полегче становится, засыпает. Вот и в этот вечер Милка зашла к любимой старушке, прилегла с ней рядом, обняла родную:

- Сейчас, сейчас, - ласково приговаривала девочка, поглаживая морщинистую руку, - сейчас полегче станет, поспишь, а утром новый день.

Но Марфа начала приподниматься на подушках, пока не села:

- Слушай меня внимательно, Милаша. Я сегодня к тебе во сне приду, не пугайся. Мы с тобой в путешествие пойдём по разным местам, много увидишь, ничему не удивляйся, всё правда. Я тебе буду силу передавать, а ты бери, ни в коем случае не отказывайся. Чтобы не произошло, обязательно прими, иначе застряну я здесь и не выберусь.

- Бабулечка, милая, не надо, - Мила, понимая, куда клонит старушка, зарыдала в голос, прижавшись к Марфиной груди. - Ничего не приму, не надо мне, пусть застрянешь, только живи, не надо умирать. Я тебя лечить буду, я с тобой все дни просижу, не уходи, бабушка, пожалуйста.

На рёв ребенка прибежала Галка с Мишкой, но Марфа быстро спровадила родителей строгим многозначительным взглядом, не проронив в их сторону и слова. Около часа бабуля объясняла Миле важность этого шага, вкладывала в голову девочки понятия о жизни и смерти, успокаивала, жалела, целовала сухими губами буйные рыжие кудри внучки.

- Ну, полно, поговорили и будет, спать тебе пора, иди в свою комнату. И про разговор наш не забудь, просьбу мою выполни, как и обещала. Прощай милая, спокойной тебе ночи, - мягким отталкивающим движением Марфа отправила Милу спать, а потом ещё долго разговаривала с Галкой и Мишей. Дедушки Савы тогда уже не было. Он ещё год назад погиб в аварии на предприятии. Несчастный случай. Бабушка Марфа сильно переживала, винила себя, что сына не уберегла, вот тогда то её и подорвала болезнь. Сначала понемногу, незаметно, потом всё сильнее и быстрее бабушка старела, худела, становилась слабее, пока совсем не слегла. И вот настал этот день.

Перед сном мама и папа зашли к Миле в комнату и долго молча сидели, обнявшись втроём. Далеко за полночь в их квартире погас свет, а Меланья очень боялась засыпать. Но. в конце концов, веки отяжелели, глаза закрылись, и девочка оказалась в деревне.

- Ну, готова? - бабушка сидела за столом в кухне здоровая и весёлая, как в прежние времена.

- Готова, - грустно ответила Мила.

- Тогда садись за стол, давай руки и смотри мне прямо в глаза.

Милка сделала всё, как и просила Марфа. Вскоре началось длинное путешествие по разным местам, это была не деревня, не город, и даже не наш мир. Это были какие-то нереальные образы знакомых мест, искаженные до полной неузнаваемости. Нереальные цвета, отсутствие закона гравитации, свет, то яркий, а то такой тусклый, что приходилось выставлять перед собой руки для безопасности передвижения. В месте каждой остановке Марфа находила светящийся шарик, маленький, размером с горошину, и прижимала его к сердцу Милы. Шарик волшебным образом погружался в тело и теплом разливался внутри. Иногда на их пути возникали непреодолимые преграды, иногда сгустки мрака нападали и мешали найти свет, но взявшись за руки бабушка и внучка справлялись со всеми напастями. Наконец они оказались у длинной лестницы, уходящей так высоко, что конца её не было видно.

- Ну вот и всё, родная, теперь моё у тебя в сердечке. Даже если забудешь, оно обязательно напомнит. Будь счастлива, - попрощавшись, бабушка ступила на лестницу и, поднимаясь выше и выше, скрылась в синеватой дымке. Милу со страшной силой потянуло вниз, было непередаваемое ощущение падения в бездну.

Девочка проснулась. В окне ещё черная темень, но часы показывали шесть утра. Сорвавшись с кровати Мила побежала в комнату к любимой бабушке, увидев заплаканную мать и утешающего её отца, всё поняла. Она не испугалась, тихо зашла в комнату и взяла холодную руку бабулечки:

- Я не забуду тебя... - девочка тихо заплакала.

Расклад получился тяжёлый, черные масти преобладали. Не к добру. Бабушка ещё при жизни учила Милку раскладывать карты, и всегда говорила: "Не смотри на них, ощущай, лови состояние. Не можешь поймать, снова вытягивай карту и слушай внутренние ощущения. Не в мастях и картинках подсказки, карты лишь атрибут, всё внутри тебя, прислушайся".

Вот и сейчас, вспоминая наставления старушки, Мила закрыла глаза и сосредоточилась. Идти опасно, это прямо обжигало, клубилось в сознании, заставляло сомневаться и подпускать к себе страх. Но там же, за густой пеленой этих сомнений горело ровное пламя необходимости этого шага. Надо идти. Надо идти одной. Нужно помочь.

Мила оделась и, не раздумывая более ни минуты, направилась по адресу антикварного магазина.

Магазин был в самом центре, на Арбате. Выйдя из метро, Мелана попала на ярко освещённую улицу бурлящую жизнью. Не смотря на февральский мороз, здесь гуляли люди, играли музыканты, рисовали художники, продавали всякую всячину торговцы. Мила во всю глазела по сторонам, после её захолустных Сухиничей, Арбат с его иллюминацией и шумным наполнением был просто параллельной реальностью. Несколько раз её хватали за рукав, пытаясь что-нибудь всучить; она еле выбралась из плотного кольца слушателей уличной музыкальной группы; буквально за пару минут, пока она разглядывала расставленные картины, художник нарисовал её карикатуру и настойчиво убеждал купить на память.

Наконец девушка дошла до нужного дома. Через окна было отлично видно богатый антикварный магазин, витрины с различными статуэтками, картины, иконы, украшения, посуда. В центре и по дальней стене стояли старинные мебельные гарнитуры. А чуть в глубине роскошно выделялся коричневый кожаный диван. На диване, откинувшись на спинку, полулежа, расположился Иван Николаевич. Возле него хлопотала ухоженная женщина лет сорока с красивыми каштановыми волосами. Женщина держала в руках стакан воды и, похоже, давала мужчине лекарство. На этом же диване, но ближе к окну, сидел Славик, сын владельца магазина, и самозабвенно играл в игру на телефоне, не обращая никакого внимания на родителя.

Мила дернула дверь на себя, но она оказалась запертой. Шатенка обернулась на звук, жестами показала девушке, что магазин закрыт, и снова начала что-то говорить Ивану Николаевичу. Мелана уйти не могла, она пришла сюда по зову и намеревалась довести дело до конца. Не смотря на злобу в глазах шатенки, она колотила в дверь, пока та не открыла.

- Ты что, больная совсем, что долбишься? Понятно же показала, уходи! Табличка висит для кого? Написано - закрыто. Читать тоже не умеешь? - набросилась она на Милу, выйдя на порог.

- Скажи Ивану Николаевичу, что рыжая пришла, он меня звал, - не обращая внимания на нападки, спокойно сказала Мила.

- Звал? Тебя? Да кто ты такая? - женщина обернулась и в окно посмотрела на сидящего на диване мужчину. - Видишь, ему плохо совсем, не до тебя, иди уже.

- Просто скажи ему, что я пришла, - настойчиво повторила Мила. Но шатенка уже заперла дверь и пошла к мужчине. Мила увидела, как тот дернулся, в попытке встать, после того, как она ему что-то сказала. После, не открывая глаз, он махал ей рукой, жестом указывая немедленно открыть дверь. Звуков изнутри слышно не было, но по недовольному выражению лица шатенки, Мила поняла, что той было приказано впустить гостью.

Девушка вошла в магазин, но сделав пару шагов в направлении дивана, она схватилась за голову. Здесь было столько энергетически заряженных вещей, что срочно нужна была защита. На минуту закрыв глаза, она досчитала до десяти и прочитала нужную молитву. Боль и фоновый шум отступили, стало легче, теперь можно сконцентрироваться.

- Зачем звал? - Мила стояла перед мужчиной. Шатенка, которая, оказывается, была его женой, вместе с сыном быстро оделись и ушли на улицу.

- Помоги мне, - еле выдавил тот, просящим тоном, - пожалуйста.

- Чем я могу тебе помочь? - поинтересовалась Мелана.

- Избавь меня от этого шума, я уже с ума схожу, в голове постоянно будто кто-то молитвы читает, у меня мозг раком становится, думать ни о чем не могу. Ощущение будто в обморок падаю, слабость, тошнота.

- Откуда про меня узнал? - Мила прислушивалась к тому, что витало вокруг мужчины.

Рваные облака сглаза окружали его голову и при каждом вдохе и выдохе попадали внутрь и вылетали обратно. Слабый докучающий заговор, но видно уже давно на нём. Кто-то разозлился и хотел таким путём вынудить поступить по-своему. Но почему он позвал её?

- Мне про тебя пёс сказал, - слабым голосом ответил Иван Николаевич.

Милу аж подбросило от удивления, неужели уже поздно, совсем крыша съехала, он с собаками разговаривает. Но, отбросив рациональные мысли, переспросила:

- Какой пёс?

- Вон там, возле кассы на полу сидит, - мужчина махнул рукой в нужном направлении.

Девушка подошла ближе и увидела на полу настоящее чучело таксы. Черная гладкая спина, рыжий живот, такса сидела как живая. Мила протянула руку и провела рукой по собачьей шерсти. Словно разрядом в голове замелькали картинки из жизни животного, среди толпы незнакомых людей Мелана увидела мать и бабушку Марфу. Этот пёс её знает, вот почему указал.

- Как ты с ним разговариваешь? Где ты его взял?

- Принёс один чудик, втирал мне, что это ведьмин пёс, денег много за него просил. Ну а мне этот зверь приглянулся, подумал, если и не купят - себе оставлю, - рассказывал Иван Николаевич. - А потом пёс мне прямо в голову мысли вкладывать стал, когда я его гладил. Я попробовал раз, два, дело говорит, торговля в гору пошла, с поставщиками наладилось. И вдруг это... - мужчина потыкал пальцем в висок.

- Вдруг? - хитро прищурилась Мила, поглаживая чучело таксы.

- Ну не знаю, может не совсем вдруг, постепенно, но всё сильнее и сильнее. Поможешь? Сколько хочешь, заплачу. Это он мне сказал: "Увидишь сегодня рыжую, она поможет".

- А больше ничего не говорил? - Мелана смотрела мужчине прямо в глаза. Тот отвёл взгляд и отрицательно помотал головой. - Врёшь! За обман двойная цена, - заключила юная ведьма.

Иван Николаевич испуганно заводил глазами, внутри у антиквара шла битва "за и против". Наконец он выдохнув, признался:

- Говорил, про эту икону говорил, она меня изводит, вернуть её надо хозяйке. Но я же не знаю кому? Мне её принесли чужие люди, как хозяйку искать? - тут же начал юлить и оправдываться мужчина.

- Тройная цена, - сказала, как отрезала, Мила. - Я вижу тебя насквозь, - улыбалась она. - Ты сейчас ради наживы себе хуже делаешь. Ещё немного, и это на твоих близких перекинется, представь как твой невинный сын страдать будет и жена тоже. Верни икону хозяйке.

- Пошла ты к чёрту, - антиквар вдруг резко сунул руку за пояс и, вынув пистолет, направил на девушку. - Снимай этот чёртов сглаз и вали из моего магазина. У меня тут всё схвачено, пристрелю - искать никто не будет. Будет она мне тут условия ставить. Давай, колдуй, считаю до пяти.

Мелана такого поворота не предполагала, она опешила и замерла. Иван Николаевич тяжело дышал и яростно сверкал глазами.

Неожиданно сзади раздался звук колокольчика на входной двери магазина:

- Дядя, мне б подарочек невесте купить, побогаче, - знакомый голос заставил Милу обернуться, в магазин зашёл Лёха.

Лицо антиквара изменилось в доли секунды. Рука скрыла пистолет за полами пиджака. Доброжелательная улыбка и приятный голос мгновенно сменили яростный взгляд. Теперь перед Меланьей стоял милейший хозяин магазина, во всём готовый помочь своему покупателю.

- Добрый день, молодой человек! Вы обратились точно по адресу. Чего желаете для невесты? Вещицу интересную или украшение старинное? Я могу Вам показать много стоящих экземпляров, а если Ваша девушка разбирается в этом, то точно будет в восторге, - за разговорами Иван Николаевич приглашал Лёху вглубь магазина, к витринам с украшениями, а за его спиной махал Миле рукой в направлении двери, выгоняя прочь.

- А мы сейчас у девушки поинтересуемся, чтобы бы ей больше понравилось? Девушка, поможете мне? - Лёха хитро подмигнул.

- Девушка уже уходит, она приобрела то, что ей было нужно и очень спешит, - ответил за Милу Иван Николаевич.

"Ах ты, старый козёл", - выругалась про себя Меланья и, отряхнув с себя остатки страха после направленного в её сторону пистолета, принялась колдовать. Она решила пронять этого жадного до денег хитреца пронзительной болью.

В упор смотря на мужчину, Мила начала шёпотом читать заговор. Его действие наступало мгновенно, вместе со словами тысячи невидимых острых игл вонзились антиквару в спину. От неожиданности тот выгнулся дугой и громко вскрикнул. Но тут же раскрытый в крике рот будто обожгло огнем, голос пропал, мужчина судорожно хватал воздух, держась двумя руками за шею. Но Мила не останавливалась, суставы на плечах прострелило так, что руки плетями повисли вдоль тела, одновременно скрутило живот, жгло в груди. Антиквар повернулся к Меланье и упал на пол от ломающей боли в коленях. Он сидел на полу, прислонившись к витрине, и, не в силах произнести ни звука, умоляюще смотрел на рыжую ведьму.

- Кивни, если согласен на мои условия, - приказала она.

Превознемогая боль, Иван Николаевич старательно закивал. По звонкому хлопку ладоней девушки боль мгновенно отпустила. Везде. Он ощущал себя вернувшимся из ада. Подвигал руками, встал, прокашлялся, ничего. Боли не было.

- Икону вернёшь, сегодня же, хозяйка уже пришла. Сглаз с тебя сняла, больше он тебе докучать не будет. В плату за помощь беру твою сегодняшнюю выручку и пса. У меня всё, упакуй мне чучело.

Мила подождала, пока Иван Николаевич завернул в бумагу и положил в пакет таксу, приняла от него увесистую стопку купюр и спокойно пошла к выходу. Лёха галантно открыл ей дверь, пропуская вперёд себя.

- Не забудь про икону, - бросила на прощанье Мила и магазин опустел.

---------

Иван Николаевич устало опустился на любимый кожаный диван. "Вот стерва", - подумал он. В одночасье он лишился выручки, любимого чучела, да ещё икону вернуть надо. Сплошные убытки. За окном антиквар снова увидел худую сморщенную старушку. Месяц назад её сын продал Ване старинную икону за бесценок, видно понял, что вещь дорогая, а реальную цену не узнал. А Ване это на руку, купил за тридцать, продаст за пятьсот. Теперь старушка приходила к нему каждый вечер, но после его доходчивых объяснений, что икону он не вернёт, а денег на покупку ей не хватит, бабушка просто подолгу стояла возле окна, а потом уходила.

В голове Ивана Николаевича было тихо и спокойно, никакого шума, молитв и хорового пения. Значит ведьма действительно сняла сглаз, а может тогда и не отдавать икону? Откуда она узнает? Откуп получила, вряд ли ещё сюда сунется. Ваня думал. Старушка всё еще стояла возле окна. Вдруг зазвонил телефон, это была жена.

- Ванечка, приезжай домой, я не знаю что делать, - кричала она в трубку в панике. - Славик плачет, зажимает уши руками и жалуется, что слышит какие-то молитвы.

- Давно?

- Минут пять, он не может объяснить толком, говорит в ушах будто кто-то поёт хором, как в церкви. Что мне делать? Его нужно срочно ко врачу, ему плохо, - жена плакала и умоляла его приехать как можно скорее.

- Сейчас закончится, подожди минуту, - Иван Николаевич повесил трубку и пошёл к полке с иконой. Он взял её в руки, со вздохом в последний раз посмотрел на дорогую антикварную вещицу и, положив в пакет, вышел на улицу. Старушка с недоверием следила за каждым его движением, а когда он вручил ей пакет, беззвучно заплакала.

- Спасибо, милок. Спасибо. Я за тебя молиться буду, дай Бог тебе здоровья.

Ваня её не слушал, он пошёл обратно в магазин, заперся изнутри и направился к бару в своем кабинете. На ходу он позвонил жене, удостоверился, что с сыном всё в порядке и, сказав, что переночует на Арбате, достал бутылку коньяка. В полном одиночестве он распечатал её и налил янтарную жидкость в тяжёлый стакан. Денёк сегодня выдался напряженный. Ване хотелось расслабиться.

---------

Мила вышла из антикварного магазина и заметила неподалёку худенькую старушку в сером драповом пальто. Бабушка стояла, укутанная шерстяным платком, и тоскливо смотрела на светящиеся витрины.

- Бабуль, это ты за иконой пришла? - Мелана подошла ближе.

Старушка вздрогнула, будто вышла из оцепенения, в котором пребывала. Заморгала, утёрла носовым платочком слёзы и подняла голову на девушку.

- Я, - голос её был тихим и таким тёплым, что на Милку нахлынули воспоминания о её родной бабулечке. Баба Марфа хоть была не маленькой и худенькой, а голос очень похож. Бывало прижмётся Милка к бабулечке, а та по голове гладит и приговаривает: "Ты мой огонёчек, рыжик мой кудрявый, Бог тебя храни".

- Никуда не уходи, подойди ближе к окнам и жди, сегодня он тебе её отдаст, - пообещала девушка старушке.

- Так у меня денег нет, он говорит дорогая она больно, не накопить мне с пенсии. Я так молюсь, через окошко, - она тяжело вздохнула, перебирая сухими сморщенными пальцами уголок пухового платка.

- Хорошо, что молишься, только больше не колдуй, ни к чему хорошему это тебя не приведёт, - Мила назидательно посмотрела прямо в глаза бабушке.

- Да знаю я, милая, знаю. Не хотела же, а Нинка соседка настояла. Говорила мне постоянно, что только это и поможет, иначе ничем его не пронять. Вот она мне и заговорила пепел, а я уж его сюда и высыпала. Каждый день у Бога прощения за это прошу, не знаю, поможет ли?

- Если крепка в тебе вера, то поможет. Жди, никуда не уходи, пока икону обратно не получишь. Храни тебя Бог, - и Мелана с Лёхой направились в сторону метро.

Только сейчас Мила поняла, как она устала. Нахлынули одновременно пережитый стресс от направленного на неё пистолета и потеря сил от заговора на боль. Не обращая внимания на снег и холод, девушка села на ближайшую лавку и откинулась. В голове гулким эхом пульсировали фразы, куски молитв, какое-то хоровое пение. Мила закрыла глаза, нужно было почиститься и выдохнуть. Наплевав про то, что она не одна и на сильно оживленной улице, девушка быстро погрузилась в транс.

Со стороны это выглядело странно и даже подозрительно, ровное покачивание головой из стороны в сторону и тихое мычание. Опасаясь за то, что Милу примут за наркомана под хорошей дозой, Лёха сел рядом, готовый в любой момент прикрыть полюбившуюся ему ведьмочку. Напротив них сидела на раскладном матерчатом стульчике художница и рисовала. Рядом на импровизированной полке из куска картона стояли уже готовые работы. Маленькие картинки в рамочках для фотографий примерно 10*15. Люди периодически останавливались возле неё, смотрели и шли дальше. Лёха разглядывал рисунки с трёхметрового расстояния, но никак не мог понять, что там изображено.

- Блин, Лёха, ты так громко фонишь, никак не расслабиться, - Мила открыла глаза и толкнула парня в бок.

- Ты чего, я вообще молчал. Просто сижу рядом, а то подумают, что ты под кайфом, ментов вызовут.

- Да ты извилинами скрипишь громче, чем поёшь: «Что это? Что это?» Что ты там такого интересного увидел?

- А ты что, мысли читать умеешь? – опешил парень.

- Не всегда, но если так навязчиво гонять одну и ту же, то могу.

- Ты бы лучше научилась мысли читать у антикваров, прежде чем к ним в магазин соваться. Хорошо адрес фартовый, а так бы я может и не запомнил. Что бы он с тобой сделал тогда? Вовремя я успел. Почему ты его сразу не заколдовала?

Мила обиженно надула губы. Ей не нравилось, когда тыкали в её непрофессионализм. Она сама прекрасно знала свои пробелы, училась, старалась. Но такие как Лёха, увидев немножечко из её арсенала, сразу начинали учить жизни. Сами бы попробовали с этим жить, наверняка уже в дурку загремели бы.

- Это магические ритуалы. Но делать их можно из состояния спокойствия и уверенности в силах. А он меня своей пушкой из равновесия вывел. Я занервничала. Растерялась. Что тут непонятного.

- Вот-вот. А я тебе говорил, зови меня, сразу примчу. Почему не позвонила заранее? – он выжидающе смотрел на её полные упрямства глаза.

Посверлив его взглядом, Мила фыркнула и встала со скамейки.

- На тебе плату за спасение, и больше меня не ищи, - тряхнув рыжими кудрями, девчонка вынула из кармана дневную выручку антикварного магазина и вложила Лёхе в ладонь. – Не люблю обязательства, а отчитываться ещё больше не люблю. Пока!

Парень смотрел то на деньги, то на удаляющуюся спину Меланы. Потом вскочил и помчался её догонять.

- Мил, да я не хотел обидеть, я за тебя реально волновался, постой, - он догнал её и, схватив за локоть, повернул к себе лицом. Тут же пронзительная боль заставила руку повиснуть вдоль тела. Стиснув зубы и стараясь не обращать внимания на боль, Лёха схватил её за рукав другой рукой. – Давай поговорим, - с натугой выдавил он.

Мила молча ждала, когда он её отпустит, усиливая интенсивность боли. Парень терпел, было видно, что ему плохо, но он упорно держал рукав и смотрел прямо ей в глаза. Минута тянулась, как целый час. Взгляд Лёхи потерял чёткость, вторая рука слабела, и девушка освободилась от его хватки. Её губы тронуло еле заметное удовлетворение от победы, но тут же глаза наполнились глубокой задумчивостью, и она примиряюще сказала:

- Ладно, не злюсь, - боль испарилась мгновенно, и у Лёхи вырвался громкий вздох облегчения. – Только пообещай мне, что не будешь учить меня, как колдовать. Ты в этом не разбираешься, вот и не лезь.

- Хорошо-хорошо, не буду, обещаю, - парень радостно закивал головой и протянул ей обратно стопку купюр. – И это я не возьму, я тут не при чём.

- Ты появился в нужный момент, ты перетянул на себя внимание, не вызвав подозрение, ты страховал меня, пока я восстанавливала силы. Это нормальная плата за твои действия. Если ты откажешься от денег, то я останусь должна тебе на ментальном уровне. Так что бери, и будем считать, что мы в расчёте.

- Понял, - подмигнул он, - может тогда в ресторанчик? Время для ужина самое подходящее.

Мила оглядела себя снизу вверх, тяжелые ботинки, джинсы, теплый свитер.

- Давай что-нибудь попроще, без пафоса, - предложила она.

- Окей, есть тут заведение неподалёку, мы там бывает с пацанами хаваем, там просто и на любой вкус. Пойдём?

- Пойдём, - и Лёха, взяв её за руку, потащил в подворотню с ярко освещенного Старого Арбата.