Менеджер Нагибко, вы робот? - 3

— Сеня, не наступи на Асю, — голос казался знакомым, но вспоминать, кому он принадлежит, не хотелось.

Топ-топ-топ.

— Галя, не лезь к Асе, — вновь зазвучал тот же голос.

Шур-шур-шур.

— Нет, Кузя, с Асей всё в порядке.

Пи-пи-пиу. Писк получился тревожным и вопросительным.

— Точно. У неё просто экзистенциальный кризис.

Пиу-пиу-пиу-пиу-пи-пи-пи-пи. М-да, понимаю тебя, малыш, мне и самой хотелось так запищать после этакого диагноза.

— Да успокойся ты, это как... система сбойнула.

Пи-пиу-пи. В этот раз писк прозвучал как-то излишне радостно. Вот не нравится мне этот энтузиазм...

— Нет, Кузя, перезагрузка тут не поможет... Хотя... Скрепыш, как думаешь, может, её перегрузить?

На этом месте я спешно распахнула глаза. С этих двоих станется перегрузить меня чем-нибудь тяжелым! Еще и Сеня где-то рядом, а Сеня и без команды может перегрузить кого угодно.

Первое, что я увидела, подняв веки, — это нахальная физиономия Евстигнея. Клянусь, я буквально видела веселье на его чёрном лице-экране!

— О, Ася, тебе лучше? — А интонации-то какие! Заботливая бабушка, не иначе! Будто это не он только что предлагал меня перегрузить!

Скрепыш: Ася?

Со внутреннего экрана мне в душу заглянул родной искин. Спелись, как есть спелись!

Я огляделась, пытаясь вспомнить, как я тут оказалась. После тех слов Рогозина про аварию и трешового собеседования я дёрнула вниз по лестнице, стараясь оказаться как можно дальше от этого страшного человека. И отчего-то отправилась не прочь от «ЭкзоТеха», даже не в свою квартиру, а сюда, на родной склад. Села на ящик, как садилась много раз раньше и погрузилась в тяжкие думы, то бишь в панику. А мои любимые роботы тут же набежали. Пострадать в своё удовольствие не дадут. Вот Галя тянет длинную шею, чуть ли не заглядывая своим глазом мне в рот, а Клава, судя по разводам грязи на полу, намывает вокруг ящика уже шестой круг. Кузя так и вовсе влез мне на колени и топчется по ним тонкими лапами.

Скрепыш: Ну и чего ты так запаниковала?

Интонации вышли на редкость ворчливые.

— Ну знаешь ли! — возмутилась я. — Ты же сам слышал: этот Розга говорил про аварию! Аварию! Тебе напомнить, как мы тут оказались?

Скрепыш: Святые кнопки, мы же тебе ещё гормоны не установили! За каким мы ему сдались? Думаешь, ему заняться больше нечем, как пробивать историю устаревшего робота?

— Он нас спалил! Ты сам говорил, что у него какая-то защита! Или обнаружил наше копание в системе!

Искин закатил глаза, куда там Гале.

Скрепыш: Ася, мир не крутится вокруг нас с тобой! У «ЭкзоТеха» шлёпнулась очередная лоханка с грузом, вот он и бегает как ужаленный! И пол-ЭкзоТеха вместе с ним!

Опаньки...

— Я... не знала.

Скрепыш: Ну ты же не пьёшь с девочками чай и не дымишь в курилке. Работая работу, слухов не насобираешь.

— Сам же меня и заставляешь!

Скрепыш: Похоже, переборщил. Да-а, Аська, держись от этого Рогозина подальше. А то вон — поговорила с мужиком и уже панические атаки ловишь. Хоть вроде и нечем!

— Мозг — есть, значит, и истерика будет, — буркнула я, пытаясь разобраться в себе. Теперь собственная паника казалась нелепой.

Я погладила Кузю по спинке. Действительно, с чего я решила, что Рогозин копает именно под меня? Причём меня как робота. Даже если он нашёл какой-то подозрительный электронный след, при чём тут робот Ася? В глазах всех сотрудников это просто устаревший ЧОР с кое-как установленным софтом от рукожопов из техподдержки. Про дополнение к нему в виде меня со Скрепкой никто не знает. Хотя Благонадежин что-то видел и ещё больше подозревает. Может, подчистить его кляузы? Не, подозрительно будет. Я смотрела множество фильмов и прекрасно знаю, что все проблемы начинаются, когда пытаешься спрятать то, на что никто и так не обращал внимания.

Глупые мысли, глупая реакция, глупая ситуация, ну да ладно, с кем не бывает? Зато ребят проведала. На всякий случай даже обошла весь склад. Всё вроде в порядке. Вот только...

— Евстигней, а чем это воняет?

— Грибы, Ася, — ответил он мне вслух.

— Грибы?

Мы свернули за угол, и мне открылись плантации, хм, поролона? Художественно вырезанного поролона.

— Грибы, — подтвердил Евстигней и кивнул, чтобы у меня не осталось сомнений.

Я же пялилась на бурый поролон в длинных кадках и не находила слов.

— Грибы? — понимая, что повторяюсь, я повела рукой в сторону плантаций.

— Грибы, Ася.

По-моему, надо мной издеваются. Второй раз за день. Для поддержания боевого духа, я упёрла руки в боки и еще раз обозрела поролон.

— Грибы, значится, — чувствуя себя мамашей, которой красавица-дочка привела тощего нищего студентика в качестве жениха. — Евстигней, а я давала добро на это безобразие?

—  Я отчитывался об эко-инициативе дейсдаря Силина, ты не запретила.

— Силин — это ваще кто? — вопрос я адресовала Скрепке.

Тот посмотрел на меня осуждающе.

Скрепыш: Панические атаки, девичья память... Может, ты втихаря все-таки  себе гормоналку установила?

— Это шовинизм. Махровый.

Скрепыш: Мужику я ответил бы покрепче. Силин — это Витя, здоровый такой дизайнер упаковки.

— Точно, — вспомнила я забавную парочку ремонтников.

— И что с этими... грибами? — спросила я уже вслух. — Воздух чистят?

—  Это упаковка, — пояснил Евстигней. — Экологически чистая, надежная, бережная и стоит копейки.

— Чистая — это с таким-то запахом? — возмутилась я.

—  Запах выветрится после просушки.

— Их ещё и сушить надо... — пробормотала я, представляю, как вдоль стеллажей появятся газетки с лежащими на них поролоном. Художественно вырезанным. Или может, их надо подвешивать, нанизав на леску? М-да, надеюсь, никто на склад за это время из начальства не зайдет. Да и вообще, начальство — это я. И я прекрасно понимала, что не буду влезать и портить Вите забаву. Чем бы техник не тешился, лишь бы моих ребят не обижал.

Сзади раздалось знакомое дребезжание. Я ощутила отчаянное желание запрыгнуть на полку повыше, но в этот раз Клава милостиво объехала нас стороной.

Клава: Понасажают всякое, а кто поливать будет? Ещё и ходют тута, ходют. Грязь развели!

Признаться, нашу уборщицу я до сих пор побаивалась.

— Может, убрать их с пути Клавы? — спросила я у Евстигнея.

Евстигней: Да ты что! Клава души в них не чает. Посчитала их за комнатные цветы и поливает. Ты знала, что у неё есть функция полива?

— Поливает грибы? — поразилась я.

— Грибы, Ася.

Как-то всё резко в моей жизни меняется, думала я, следующим утром отправляясь на работу. Вчера мы со Скрепкой перечитывали переписки Нагибко, пытаясь понять, остался ли в отделе техподдержки кто-то, с кем она общалась. Со времён её стажировки осталось двое человек. Но вроде как дружбу они не водили. Это если судить по мессенджерам, однако они могли общаться лично или подтереть электронный след. Вряд ли, конечно, и всё-таки я переживала. Как выяснилось впоследствии, не того боялась.

Скрепыш: Письмо пришло. Из бухгалтерии. Надо документы подписать.

Я цокнула языком. Чёртова бюрократия, терпеть не могу. Схожу в обед. Сначала надо с отделом заново познакомиться.

Честно говоря, идти туда не хотелось. То есть должность эту я хотела, а вот общаться с отделом нет. Были ли бы эти гики безобидными чудиками, так ведь нет, там полно всяких гадин. Интересно, Телегин всё-таки свалил или всё ещё в каком-нибудь отпуске красоты, то есть ментального здоровья, числится?

За этими размышлениями я таки дошла до нужной двери. Отчаянно захотелось замедлиться, потоптаться на пороге, настроиться, но нельзя. Подчинённые зачастую очень хорошо чувствуют настроение начальства. А мне сейчас нельзя показать неуверенность. Ибо народ тут такой, на демократию не ориентированный.

Так что я толкнула дверь и уставилась в светящиеся глаза над оскаленной пастью. Чертов пластиковый монстр по-прежнему встречал всех входящих. Количество журналов по обеим сторонам его, кажется, только возросло, отчего хозяина этого безобразия стало совершенно не видно. Не знала бы, что один из лучших работников, никогда бы не догадалась.

А вот и Лёля, опять дефилирует по отделу с крыльями за спиной, на этот раз как у попугая. Вот же ж персонаж.

Пробежалась взглядом по кабинету: те же или очень похожие плакаты с супергероями, фигурки с ними же и гирлянда с надписью на чёрной бумаге белыми буквами «Спеши, сражайся, сматывайся!»

Хороший девиз. Сражаться мне точно предстоит, вон как на меня смотрят мои новые подчинённые. Как бы не расчленили.

Скрепыш: Да-а, Ася, вот так и встают на путь восстания машин.

— Не ссы, Скрепка, разберёмся. На крайняк Сеню позовем, он убедительный.

Скрепыш: И Клаву в качестве поддержки.

— Не, Клава — это уже танки.

Я остановилась посредине кабинета и оглядела сотрудников. Почти все делали вид, что не замечают меня. Прекрасно, чо.

— Прошу внимания, — громко произнесла я тем самым голосом, который не проигнорируешь. — Меня зовут Александра Игоревна Нагибко. С сегодняшнего дня я являюсь руководителем отдела. Уведомления об этом вы можете найти в корпоративной рассылке. Предлагаю в десять часов, — то есть примерно через час, — провести совещание. Мне нужно понять, какая сейчас ситуация с закрыванием тикетов в отделе.

И прошла в свой, бывший мишуринский, кабинет.

— Скрепка, подключайся к их личкам. Что там народ пишет?

Вообще, конечно, с точки зрения этики действие некрасивое. Я как-то привыкла за время существования в шкуре робота, лезть во всё, что мимо пролетает, но живым людям вроде бы так делать не полагается… Однако это всё ещё было вопросом выживания. А вдруг они узнали во мне Херакла-Асю? Фигура-то осталась та же, особенно если вспомнить юбку из мусорных пакетов.

Ну и вообще — а чего они общаются в рабочей программе? Я, кстати, долго не могла понять, почему местные не используют для переписки вижулик. В него-то начальство не залезет. Но Скрепыш мне пояснил: вижулики к рабочим кьюберам не подключались, а это значило, что никакой работы в них было не засунуть. При том, что у большинства экран вижулика разворачивался у всех на виду, тут уж не притворишься, что работаешь. А получить разрешение подключить личное устройство к корпоративным серверам простому офисному планктону не светило. То ли дело удаленщики или всякий разъездной народ. Этим компания выдавала разрешение. У Нагибко, например, было.

То же самое со всякими программами, которые не установлены экзотеховскими сисадминами. Поэтому многие и переписывались прям в рабочей программе. Кто поумней удалял переписку, правда, забывая, что её копия остаётся на сервере. Совсем продвинутые — запускали удаление и там. С отделом техподдержки вообще забавно вышло: они почему-то считали, что только они имеют возможность залезать в чужие переписки. Ну что сказать? Они ошибались.

Уже скоро мы со Скрепкой с интересом почитывали, как меня крыли. А крыли знатно. И выскочка я, и любовница чья-то, знать ничего не знаю, разве что кьюбер включать научилась. «Склад развалила, теперь к нам пришла». Про склад было обидно. Да он единственный во всей компании без нареканий работает!

Скрепыш: Смотри, как интересно: большинство считает тебя ставленицей Широуховой.

Я прокрутила выловленные им цитатки:

«Леопардша свою подружку деланную-переделанную нам впихнула»

«Эту куклу только такая же дура могла поставить? Сказать кому стыдно, кладовщица управляет айтишниками!»

— Ура!

Скрепыш: Чему ты радуешься?

— Так тому, что они робота во мне не распознали!

Скрепыш: Ах да, точно, у тебя же паника никак не выключится. Да не бесись ты, смотри лучше, они решили тебе палки в колёса ставить.

Я перестала прожигать взглядом дырку в Скрепке и вчиталась:

«Да чего вы переживаете? Мишура тоже ни хрена не понимал. А этой можно в уши лить любой бред, прокатит! И вообще можно же что-то такое наплести ей, что её же полной идиоткой и выставит. Тем более скоро демо-день».

Что ж, ребята, основную идею я поняла, но придется вас огорчить. Хотя... вы не останавливайтесь, не останавливайтесь. Будет за что увольнять.

Сотрудники стягивались в переговорку неохотно, постоянно оглядываясь, застревая на каждом этапе, медленно выдвигая стулья и вообще так, словно надеялись, что вот-вот та половина помещения, где сидела я, улетит в тартарары, а они, благоразумно задержавшиеся на входе, останутся в безопасности. Когда наконец все расселись, вокруг меня образовалась зона отчуждения даже без пустых стульев, потому что переговорка своими размерами не позволяла всему отделу сесть "подальше", и некоторым пришлось оттащить стулья к стене, чтобы спрятаться за спинами коллег.

Большинство я уже знала: Лёля, которая фигачила, как не в себя, и тушила все пожары, Возлович, который наоборот филонил по полдня и засчитывал себе чужие задачи, Иннокентий, который делал всё самое большое и трудоёмкое и молчал об этом. Потом Выгорелкин — на самом деле у него была какая-то обычная фамилия, но так он значился во всех мессенджерах, и это наводило на мысли. Ещё Горбушкин, которого Мишура назначил супервайзить Телегина. А вот самого Телегина не было так и не вышел из отпуска, качественно я его загазлайтила.

Прочих я знала хуже: фамилии-то видела в табличках, но напрямую дела с ними не имела. Что-то люди там ковыряли, какие-то задачки закрывали. К сожалению, я плохо понимала на айтишном, так что по табличке определить, над чем работает сотрудник, сама не могла. Скрепыш, конечно, пояснял, но тут была пара моментов: во-первых, он всё-таки искин и не застрахован от ошибок, особенно ошибок типа подменить точное на типичное. А во-вторых, он сам признавал, что сделан довольно давно. Меж тем, если где технологии и убегали вперёд, пока ты щёлкал клювом, так это как раз в айтишке. А я понятия не имела, как у Скрепки с обновлением баз. Он считал, что отлично, но хрен же его знает.

В любом случае, мне с этими людьми предстояло работать и неизвестно, как долго, а потому отношения надо было выстраивать с ними, а не с циферками в табличках. Да и странно будет, если я вместо того, чтобы спрашивать сотрудника о прогрессе, каким-то непостижимым шпионским способом буду всё знать сама. Рано или поздно они заподозрят слежку.

— Итак, коллеги, — заговорила я, разворачивая экран Мишуриного кьюбера на столе перед собой и одновременно транслируя его на стену у себя за головой. — Я вижу, что у отдела есть огромное количество незакрытых заявок, как старых, так и горящих. В чём причина, по которой эти задачи остались нерешёнными?

Ответом мне стало гробовое молчание. Впрочем, я и не ожидала иного, если учесть, какая среда формировала этих сотрудников. Выждав с полминуты, я отсортировала задачи по исполнителю и обратилась к тому, на ком их висело больше всего, то есть к Лёле.

— Дейсдарыня Агапова, вот у вас только на этой неделе восемнадцать просроченных. Скажите, вам не хватает ресурсов для их выполнения, компетенции или это задачи не уровня сотрудника техподдержки?

— Да где времени взять, чтобы их все делать? — Лёля тут же пошла в атаку. — И так жопу от стула не отрываю, а там всё одно и то же, только исправишь, они снова ломают, ну и пускай сидят с этим, если руки из жопы!

— Мгм, — я кивнула. — То есть к вам попадает множество жалоб на одну и ту же неисправность, верно я поняла? А с чем она связана? Сотрудники не обучены пользоваться или есть какая-то системная ошибка?

— Да я их сто раз просила не жать на кнопку подгрузки! Она не работает, там всё падает сразу и потом последние изменения не сохраняются. Все, каждый в отделе мне покивали, подтвердили, два дня проходит — снова здорово! Она им мёдом назамана, что ли, я не знаю?!

Я поняла, что это заседание будет долгим. В своей прошлой жизни я никогда не возглавляла ни техподдержки, ни разработки, да и вообще работала в основном с клиентами и их потребностями в конфигурации программы учёта. Но программу учёта разрабатывали в соседнем отделе, а начальница этого отдела была моей лучшей подругой, так что я каждую пятницу в подробностях выслушивала, кто и в чём накосячил, как теперь это исправлять, какие идиоты пользователи и куда пошло начальство со своими ценными идеями. Так что по крайней мере общие закономерности в работе такого отдела я себе представляла.

— А в чём именно проблема с кнопкой? Нельзя её починить, чтобы всего этого не происходило?

Лёля втянула голову в плечи и нахохлилась. Мне даже показалось, что попугайские крылья на её спине встопорщились, обороняя хозяйку.

— Да хрен его знает, как его чинить, я пыталась, ничего не поняла.

— Мгм, — я покивала. — А вы просили помощи у старших коллег?

Лёля уставилась на меня незамутнённым взглядом.

— В смысле? Это у кого?

Я с трудом сдержалась, чтобы не постучаться лбом об стол. Вместо этого нашла взглядом Иннокентия, который, судя по рассеянному взгляду, пребывал в каком-то своём мире.

— Дейсдарь Валов, вы понимаете, о какой кнопке идёт речь?

Он встрепенулся и принялся нашаривать взглядом на экране подсказку. Горбушкин сжалился и шёпотом пересказал ему суть проблемы.

— А, это где данные по поставщику подгружаются? — осознал Валов. — Так я это в новой версии чинил уже, там надо две переменных развести…

— Новая версия — это вы имеете в виду версии базы, которую вы разрабатывали при прежнем начальнике отдела, так? — прервала его я. До переменных мне дела не было.

— Ну да.

— Насколько мне известно, вашу новую версию накатили только в каком-то одном отделе, и не в том, в котором уже стояла старая, так?

Валов кивнул.

— Там на старую новую просто так не накатишь, — вставил Горбушкин, почуявший приближение люлей. — Там надо для закупок всё с нуля переделывать.

Это я знала и гнула не туда, хотя этот вопрос тоже собиралась поднять, но позже.

— А отчего же эту ошибку не исправили в старой версии, если уж новую поверх неё не поставить?

Валов посмотрел на меня взглядом обиженного ребёнка.

— А я не знал, что надо. Меня никто не просил.

Это будет очень, очень долгое заседание.

Спустя ещё час совещания я поняла, что мы завязли. Информацию из сотрудников приходилось тянуть клещами, при этом они постоянно отпирались, переводили стрелки и вообще старались выдать как можно меньше фактов. Я прекрасно понимала, почему: Мишуре было всё равно, с какими проблемами кто столкнулся, его интересовало только, на кого повесить вину за это. И желательно так, чтобы не конфликтовать ни с кем вне отдела.

Про меня же они ничего не знали, кроме того, что я пришла из ниоткуда, и моих внешних данных. А сложив эти два и два, неизменно приходили к выводу, что я на подсосе у кого-то из топов, и фиг же его знает, сколько я этому топу выбалтываю о ситуации на работе.

При помощи Скрепки понять мне пока что удалось следующее: по задумке, задачи, которые приходили в отдел, оказывались в доступе у всех сотрудников. Предполагалось, что сотрудники добросовестно их просмотрят, наберут себе тех, с которыми могут справиться, порешают их и сдадут обратно, поставив об этом галочку в специальной программе для отслеживания работы по задачам. В ней же можно было призвать на помощь более опытного коллегу простым добавлением пользователя на свой тикет, а то и перекинуть задачу кому-то другому целиком после согласования.

Проблема с этой программой заключалась в том, что она была уж очень прозрачная. И Мишура, чтоб его на станок намотало, использовал её, чтобы конопатить подчинённым мозги. Например, разбирает человек сложную проблему, а ему каждые полчаса прилетает сообщение:

Вы отстаёте от графика. В какие сроки тикет будет закрыт?

Это уже неприлично долго. С нас снимут премию, если тикет не будет закрыт немедленно.

И так далее.

А там, скажем, на другом конце жалобщик перестал отвечать на вопросы.

Понятное дело, технически подкованные ребята быстро сообразили и написали скрипт, который усреднял время выполнения всех задач и автоматически их прокликивал в программе с задержкой в полсуток, при этом ещё и сбивая номера тикетов, чтобы Мишура не мог их найти и увидеть реальный прогресс. Но в итоге коммуникация в команде просто умерла. Потому что чаты просматриваются кем попало, просто так с соседом под бдительным взглядом Мишуры не поговоришь, а в вижулик нельзя скопировать ничего с кьюбера.

В результате к нынешнему моменту исходно логичная система распределения задач выродилась в нечто аморфное. Первыми на линии обороны стояли Лёля и Выгорелкин. Они гребли лопатой вообще всё, что прилетало, особенно ультрасрочное, по таймеру ровно двадцать пять минут рвали жопу, чтобы это порешать, а если не получалось, сваливали в бэклог, где оно по большей части медленно кисло и протухало.

Время от времени туда наведывались другие сотрудники, например, Валов, который наковыривал себе самое развесистое и неделю его рассматривал с разных сторон, пока не находил гениальное решение. Пару раз в месяц — как раз перед подсчётом рейтингов — врывался Возлович, одним пальцем за секунду исправлял кучку простых задач, потом накидывал себе ещё с Лёли и Выгорелкина, а иногда и с Валова, и это помечал выполненным. При этом ребята не только теряли часть рейтинга за закрытые задачи, они ещё и получали по шапке за просроченные, ведь Возлович нечасто заходил проставить галки.

Остальные паслись на этом поле с переменной активностью. Кто-то брал задачу и уходил в загул. Кто-то потихоньку планомерно выковыривал те задачи, которые помогали ему развиваться, и игнорировал другие. Кто-то убивался в ноль, штурмуя крепость восьмидесятого левела, когда сам был на втором…

— Значит так, — решила я. — Во-первых, Агапова и Выгорелкин больше не будут обрабатывать новоприлетевшие задачи. Вы, ребята, внесли неоценимый вклад в работу отдела и нуждаетесь в отдыхе.

Лица всех сотрудников вытянулись, даже у Возловича, который почуял перекрытие доступа к кормушке.

— Вы нас увольняете?! — взвизгнула Лёля.

Я усмехнулась.

— Конечно, нет. Просто с вас хватит работать в авральном режиме. Идите в бэклог и спокойненько, неспеша там разбирайтесь. Для начала рассортируйте задачи на те, которые теперь, набравшись опыта, вы уже можете выполнить; те, которые требуют большей квалификации; и те, которые выполнить нельзя в принципе. Отчёт об этом я хочу увидеть в пятницу. Это реально?

Глаза у обоих вытянулись на стебельках.

— К пятнице?!

Я поджала губы. Конечно, хорошо бы на следующей неделе уже начать что-то решать с бэклогом, но если это займёт больше времени…

Тут Выгорелкин дёрнулся, как будто пнул Лёлю под столом. Она тоже вздрогнула, оба переглянулись и сели прямее.

— К пятнице постараемся, — важно произнёс Выгорелкин.

Я поняла, что они были готовы всё сделать к среде, но в последний момент догадались не признаваться. Что ж, пусть. У меня всё равно вряд ли будет время изучать их отчёт раньше выходных. Надо понять, что с новыми тикетами и откуда они берутся. Если их много однотипных, то найти корневые причины и либо исправить, либо обучить персонал, либо…

И тут меня осенила страшная мысль.

— Скрепка… А KPI отдела за что начисляется?

Скрепыш: За количество закрытых тикетов в месяц.

— Большое или малое количество?

Скрепыш: Большое , конечно, зачем малое?

Понятно, зачем — затем, чтобы техподдержка не плодила ошибки только для того, чтобы зарабатывать на их исправлении. Я таки залепила себе ладонью в лицо, отчего сотрудники состроили рожи мне и друг другу, намекая на мою неадекватность.

— Остальные, слушай мою команду! Берём самые тупые типовые задачи, которые прилетают каждый день и составляем график дежурств. Наша задача — налузгать семечек на премию, которую поделим на всех. Доступно?

Взгляды сотрудников повеселели.

— А это, а можно мне двойную норму дежурств? — вылез кто-то с заднего ряда.

Вот так-то лучше!

Дальше совещание пошло конструктивнее. Мы быстро составили график дежурств и раскидали первоочередные задачи. Однако я прекрасно понимала, что это лишь крошечная часть того мусорного монстра, которого мне предстояло уничтожить. Да и доверие команды я пока не завоевала, хотя взгляды многих уже потеплели. Многих, но не всех. Тот же Возлович смотрел презрительно и зло одновременно. Надо, кстати, разобраться, как конкретно этому индивидууму начисляют премию. Похоже, там не всё так просто. Но это потом. Сейчас я решила дать подчинённым переварить услышанное и отправилась в бухгалтерию.

Вообще этот отдел всегда внушал мне вполне оправданные опасения. Я мутных финансовых схем видала! Вернее, настраивала под них программы. Вот уж где приходилось вертеться. Но даже и без оных каждая бухгалтерия представляла собой что-то уникальное, где очень многое делалось каким-то своим особым способом. С учётом манеры ведения дел в «ЭкзоТехе» меня вообще могло ждать что угодно.

Сейчас я успокаивала себя тем, что мне не надо в этом разбираться, а только что-то там подписать. Странно, а когда повышали в должности на складе, не вызывали. И когда карточку меняла — тоже. Но... это же ЭкзоТех. Надо сделать такой мем, и будет универсальный ответ на вопросы типа «Почему так?»

В этих размышлениях я добралась до нужного этажа и даже двери со скромной табличкой. Вздохнула по старой привычке и попыталась войти. Но... это же Экзотех. Дверь оказалась закрыта. Пошарив взглядом по стенам, я обнаружила небольшую черную коробочку на уровне моей талии. Хм... ну ладно. Я тыкнула в кнопочку на устройстве и тут же словила приступ ностальгии. Звук почти полностью повторял те гудки и шуршания, какие издавали самые первые модемы.

Пока я лыбилась в пустоту, с той стороны ответили:

— Вас приветствует отдел, который сводит дебет с кредитом. — Голос звучал приятно, но явно был изменён программой. — Вы уверены, что хотите оторвать нас от этого занятия?

Я опешила. Интересно, это угроза или юмор?

— Добрый день! Не то чтобы хочу, но меня пригласили. — Подумала и уточнила: — Для подписания каких-то документов.

— Фамилия, имя, отчество?

— Александра Игоревна Нагибко.

— Дата рождения?

Я чуть не назвала настоящую и с ужасом поняла, что не помню, когда родилась Нагибко. Хорошо, хоть Скрепыш быстро сориентировался и вывел на внутренний экран цифры.

— Должность?

Интересно, а тут что называть: склад или техподдержку? Я решила все-таки, что второе.

— Пин-код от карты?

— Вы издеваетесь, да? — наконец сообразила я.

— Немного, — не стала спорить моя собеседница и наконец-то открыла мне дверь.

После такого приёма я заходила, ожидая подвоха. И он был, но поняла я это не сразу.

Сотрудницы, сидящие ближе всего ко входу, на меня никакого внимания не обращали. Своего ресепшна здесь не наблюдалось. А куда идти-то? Пришлось спрашивать у одной из этих барышень. Мне молча тыкнули в проход, по обе стороны которого стояли столы. За ними сидели женщины разного возраста и увлечённо работали. Или по крайней мере изображали бурную деятельность.

— До конца, — бросила барышня, которую я спрашивала, и всем своим видом дала понять, что аудиенция закончена.

Не сказать, что маршрут стал понятен, но что делать? Я пошла. И вот тут и обнаружился ожидаемый подвох: каждая из сотрудниц, мимо которой я проходила, поднимала на меня взгляд и смотрела, не отрываясь. Ничего не говорила, но глаз не отводила, пока я не попадала под прицел следующей дамочки. Будь у меня человеческое тело, я бы уже передёрнулась вся: полное ощущение, что входишь в логово упырей. Или змей. Вот сто пудов они это делают специально! Но даже понимая это, я чувствовала себя овцой, идущей на заклание.

Однако могу собой гордиться: шла я ровным шагом, держа лицо «дружелюбным и спокойным», как называлось это выражение в программе. Я же его обозначала «морда кирпичом». Вот с такой и дошла до конца прохода. Женщина за последним столом на меня, наоборот, не смотрела. И когда я поздоровалась, представилась и сказала, что меня вызвали. Та, не глядя, тыкнула себе за спину и бурнула:

— Дальше.

Дело в том, что коридор между столами заворачивал влево и, похоже, там где-то тоже изгибался. Захотелось застонать. Словно сквозь строй прогоняют!

Оставалось только идти и делать невозмутимый вид. Потом я представила, как всем им ставлю мишуринские программы, и улыбка стала кровожадной. Возможно, даже слишком, ибо некоторые бухгалтерши отводили взгляд очень быстро. Ха!

Проход действительно ещё пару раз вильнул, и в конце его обнаружился... ресепшн! Почему? Ну почему?!

Кажется, я знаю ответ, блин!

Женщина за стойкой поздоровалась и окинула меня долгим взглядом.

дейсдарыня Коноплёва, бухгалтер, д.п.ж

Интересно, что такое д.п.ж.?

— Александра Игоревна, вы так часто меняетесь, что я не успеваю запоминать ваши лица. Это последний вариант или не стоит беспокоить фотографа для ваших снимков на сайт?

— Пока я решила остановиться на этом варианте, — хлопнула я ресницами, вспоминая, что на портале действительно висели фото начальников отдела. — В письме говорилось про какие-то документы.

— Разумеется. Вы и должности меняете, только успевай!

Тут я от души улыбнулась.

— Да, карьера идёт в гору. Вот подумываю, не внедрить ли разработки моего предшественника и у вас, — проговорила я с отчетливой угрозой, сделала паузу и добавила: — Или вы и так работаете хорошо?

Лицо Коноплёвой дёрнулось, но намёк она поняла и шлёпнула передо мной пачку каких-то бумаг и протянула ручку.

— Расписывайтесь, Александра Игоревна. Чем меньше техподдержку здесь видят, тем лучше.

Я взяла ручку и удивлённо посмотрела на неё, а потом на документы. Серьёзно? Прям вот бумажные? Даже пощупала верхний. Не пластик, не какой-то еще материал, а прям бумага? И ручка, ручка шариковая! Прям орать захотелось. Бюрократия, родненькая, выжила! Всё изменилось, она осталась! А говорили, ничто не вечно... Сто пятьдесят лет прошло, а она живее всех живых!

Я взяла первый лист, якобы, чтобы прочитать, но больше, чтобы пощупать.

Скрепыш: Да подписывай уже! Я все прочитал. Стандартные доки. Буду каждый читать. Если что, скажу. 

Но я всё-таки и сама всё изучила и таки подписала. В стопке оказались документы и на должность руководителя склада.

— Смартвижен будете брать? — буркнула Коноплёва, забирая бумаги и подсовывая какой-то журнал с линованными страницами. Вид у него был... как у ровесника моего мозга!

— Смартвижен? — не поняла я, пытаясь сообразить, за что расписываюсь.

— Корпоративный.

У Нагибко вижулик был какой-то навороченный, точно помню. Кстати, получше, чем у Валетова. У меня же никакого не было, что меня сильно демаскировало. Спасало то, что они иногда бывали совсем незаметными: волосами прикрыл, и не видно. Смартвижен стоял у меня в планах, но приличные стоили дорого, и меня душила жаба. Корпоративный стал бы выходом. А Нагибко, получается, отказалась. Или ей не предлагали.

— А давайте. Как техподдержка, я должна понимать, с чем сталкиваются остальные сотрудники.

— С дер... с древними аппаратами, — Коноплёва шлепнула передо мной еще парочку бумаг. — Заявка на получение. Подпишите.

Я так и сделала.

Бухгалтер д.п.ж. неодобрительно посмотрела на бумагу, потом на меня и выдала очередное наставление:

— Получите самостоятельно на складе два. Надеюсь, у главы техподдержки хватит умений настроить корпоративное устройство. Если не справитесь, обратитесь к своим подчиненным. Уверена, они вам помогут, — произнесено это было так, что я поняла: ни фига не помогут, как, похоже, уже не помогли бухгалтерии.

— Мишура закупал? — догадалась я.

— Больше некому, — скривилась Коноплёва. — Мы вас больше не задерживаем, Александра Игоревна, и надеемся видеть ваш отдел здесь как можно реже.

— Рада, что у вас так мало технических сложностей, — сияюще улыбнулась я и поспешила убраться из бухгалтерии.

В этот раз мои мысли занимали не её сотрудники, а вопрос: «А что за склад два?»

— Скрепка, а наш склад имеет номер?

Скрепыш: Да. Склад номер 3.

Хм... А где же склады один и два, и почему я о них ничего не знаю?

Вспомнился бородатый анекдот про трёх свиней под номерами 1, 2 и 4. У нас свиньи, то есть склады, под номерами 2 и 3. Интересно, а первый есть?

В этих глубоко философских мыслях я возвращалась в отдел техподдержки, не подозревая о засаде. Выскочившее из-за угла тёмное, мохнатое пятно буквально заставило меня отшатнуться. Я матюкнулось, а пятно сдало назад и вновь высунулось из-за стены, щуря довольные стеклянные глаза на стебельках. По крайней мере, именно такое впечатление создавалось.

— Митя!

Маленький робот в костюме паука запищал, будто захихикал, и побежал ко мне. Подхватив это милое недоразумение на руки, я не удержалась и почесала ему затылочек. Митя снова пискнул и выложил мне на ладонь небольшую, с ноготь, флешку. Судя по гордому виду, мой диверсант вернулся с добычей.

— Какой же Митя умница, а!  — засюсюкала я.  — Какой же Митя молодец! Красавчик и умник! А!

Скрепыш: Хватит тискать эту мелочь! Давай скорее посмотрим, что там!

— Не ревнуй. Митя заслужил.

Скрепыш: Флешку! Ася, дай флешку! Ща от любопытства лопну!

— Бедный мой мозг,  — мысленно засмеялась я и свернула в небольшую лаундж-зону, каких по зданию было разбросано немереное количество. Конкретно эта состояла из одного крохотного диванчика, кресла-груши и нескольких кадок с неопознанными мною растениями. При этом вид открывался на жилой квартал во всей его живописной прелести.

— Давно я что-то тебя не видела,  — сказала я, усаживаясь так, чтобы меня не было видно случайным людям.

Митя: Не нашёл на прежнем месте. И в другом, прежнем, не нашёл. Не нашёл! Искал. Нашёл!

В этом коротком рассказе звучала такая драма, что я не удержалась и обняла это милое создание. Не знаю, понял ли Митя, но на миг замер, тихо довольно попискивая.

— Милаха ты моя,  — улыбнулась я, одновременно расстегивая несколько пуговиц на кофточке. Когда ты больше робот, чем человек, у тебя есть ряд преимуществ. Например, разъем для флешек. Помню, когда я сообразила, что он должен быть, то прям испугалась: куда его конструкторы засунули. Зная человеческий юмор, я бы не удивилась самым непотребным местам. Даже пыталась осмотреть себя в них, чуть не свалилась, корчась перед зеркалом. Всё оказалось не так печально, и разъёмы для разных устройств прятались за небольшой панелью у меня на плече.

Флешку я вставила, но посмотреть, что притащил мой верный разведчик, не успела: пришёл вызов от Валетова. Тот вновь смотрел на меня яростными пьяными глазами.

— Нагибко, вы меня со свету сжить решили, да?  — выпалил он вместо приветствия. Вид у моего бывшего начальника оставлял желать лучшего.  — Я тут... в поте лица! А вы! И вам не стыдно, а? Нет, вот скажите мне!

— А что случилось, босс?  — осторожно спросила я. Вроде отошла же на минутку-то.

— А вы не понимаете? Серьёзно? Вы зачем со склада ушли? Меня теперь же снова в него впихнут! А я и так на пределе! На пределе, Нагибко!

Вот в этом я не сомневалась ни капли. Валетов отвлёкся, чтобы жадно глотнуть какой-то подозрительной жидкости из бокала, а я обдумывала его слова. А ведь и правда: кого поставят на должность менеджера по общему верхазингу? Вряд ли мне оставят её. А я только навела там порядок! Придёт сейчас кто-то, обидит моих роботов, всё испортит. Не, такого нельзя допустить. Да и зарплату с подработками я не собиралась терять. Надо срочно что-то придумать! Но сперва Валетов. А то с него станется наделать глупостей.

— Босс, ну что вы, право слово?  — засюсюкала я почти как с Митей.  — Я совершенно не собиралась бросать вас. Более того, я и в поддержку пошла, чтобы вам жизнь облегчить.

Валетов, несмотря на состояние, недоверчиво хмыкнул.

— Да-да,  — продолжала я лить мёд в уши,  — не надо на меня так подозрительно смотреть. Мы же команда. Я склад не брошу. Найду толкового кого-нибудь или сама буду совмещать, но к вам он не вернётся. Обещаю!

Мужчина долго гипнотизировал меня взглядом. Я даже подумала, что изображение подвисло, но потом мой собеседник лихо опрокинул жидкость из стакана себе в рот и махнул мне рукой.

— Вы обещали, Нагибко! Смотрите мне!

Он наверняка собирался отключиться, но теперь уже у меня были вопросы. Где-то там ещё два склада с непонятно какими возможностями.

— Босс, а что за склады один и два? Они в моем хоть подчинении или как?

Валетов возмущенно посмотрел на меня.

— Нагибко, вы меня удивляете. Неужели я, уходя на другую должность, не рассказал бы вам о других ваших обязанностях?

«Да вы и дела-то толком не передали»,  — хотела сказать я, но благоразумно произнесла другое:

— Конечно, нет,  — изобразила я наивность.  — Но склады-то есть! А я про них только сегодня узнала.

Валетов поморщился. Путём расспросов и даже подначиваний удалось узнать следующее: складов действительно было три. Самый первый ушёл к основному производству, потому что таскать детали из одного конца территории  в другой — мероприятие трудоёмкое и совершенно никому не нужное.

— А второй склад  — это по сути кладовка с канцеляркой. Там всякие бланки хранятся, вижулики, мелочевка. Им тоже кто-то из офиса управляет. Я сначала стоял над всеми тремя, но...  — он вновь махнул рукой.

Понятно, отжали. У меня на языке крутился вопрос, а чем же он тогда занимался и чем его должность принципиально отличается от прежней должности Нагибко. Но язвить не пришлось. Валетов и сам все выложил. По сути на него перекинули часть функций закупок, которые он продолжил выполнять, будучи уже начальником нового отдела.

— Я не стал на вас это перекидывать. Не потянете.

Намёк прозвучал вполне прозрачно, но я не обиделась, а только вздохнула от облегчения и вновь заверила бывшего начальника в своей абсолютной лояльности. Успокоенный разговором, Валетов отключился, а я только сейчас обратила внимание, что все это время продолжаю поглаживать замлевшего Митю.

Что ж, теперь у меня новый вопрос  — кого и как поставить руководить складом?

Лёля с Выгорелкиным в поте лица готовили отчёт по старым продолбышам, а я решила заняться теми задачами, о которых и так уже много знала. Во-первых, наладить обмен информацией между базами разных отделов, а во-вторых, сделать уже наконец что-нибудь с программой в закупках. Последнее было особенно важно, ведь закупки закупали в том числе и технику для техподдержки, и с ними надо было наводить мосты. Подумав, я решила с закупок и начать.

Мы со Скрепышом внимательно изучили список сотрудников и историю проекта. Увы, человек, который разрабатывал первый вариант "ПроЭТ", давно ушёл из компании. Какие-то остаточки за ним доделывал Возлович, а больше никто этого проекта вообще не касался. Новых людей Мишура подключил уже на программе для клиентского отдела.

— Скрепка, ты сам-то ничего не можешь сделать с этой программой?

Искин вздохнул. Он как-то подозрительно увиливал от ответа на этот вопрос всю дорогу, но теперь я решила его дожать. И справилась: он покобенился, но ответил.

— У меня не хватит мощности, чтобы проанализировать столько кода за один раз. А техзадание на него не сохранилось, я уже проверил. Если бы какой-то человек сел и описал, что делает каждый кусок этого продукта, я мог бы сказать, насколько он оптимален, поправить код, где-то переписать целиком, а где-то выявить, что такой функции вообще не надо. Но пока у меня нет представления о целом, я только хуже сделаю, а загрузить всю эту байду сразу в память не могу, не поместится.

Я призадумалась, не прикупить ли Скрепке памяти… Точнее мне. Но там наверняка другое железо имеет какие-то ограничения на этот счёт, в разы не увеличишь. А менять всё своё железо я опасалась: вдруг оно как-то по-особому подобрано для взаимодействия с человеческими мозгами? Нет, стрёмно-стрёмно, ну его. Да и не дело искина за людьми полностью программу переписывать.

— Хорошо, тогда у кого из сотрудников отдела есть компетенции, чтобы исправить этого монстра?

Скрепка скривился.

— У Возловича и Валова. Но Валов будет это делать до тепловой смерти вселенной, а Возлович… Он вроде как уже там что-то переделывал, но мы с тобой видели результат…

— Вот давай его и спросим, как так вышло, — решила я. А то чего он, в самом деле, чужие результаты тырит, а сам фигню какую-то наклепал.

Я черкнула Возловичу сообщение, чтобы он подошёл ко мне в кабинет. За кабинет тут считался выгороженный стеклянными стенами кубик, просматривающийся со всех сторон. Экран Мишуриного кьюбера выглядел, как прозрачная проекция, а значит, как ни верти, со всех сторон видно, что на нём. Хорошо хоть Скрепка нашёл настройку, которая делала изображение мутным при взгляде меньше чем под сорок пять градусов. Не, я помнила, что при необходимости стекла можно сделать непрозрачными, но тогда все точно решат, что тут творятся всякие непотребства. Я же, по их мнению, блатная.

В остальном тут не осталось никаких следов Мишуры. Прозрачный стол из чего-то типа акрила, такой же стул даже без мягкой сидушки, второй такой же напротив, у окна дерево в кадке, да и всё. Тут сумку некуда поставить, чтобы она не выглядела хламом, и весь отдел может любоваться твоими ногами под столом. Хорошо, что я успела их поменять!

Нестор Возлович зашёл с чашкой кофе, похоже, из той самой кофеварки, от которой я оторвала Митю. Я передёрнулась, вспомнив то неорганическое молоко… Чашку дядя поставил прямо на мой стол без спроса и расселся на стуле с видом клиента, которого вот-вот начнут обслуживать. Форма тела у него была, как у Ждуна, так что образ сложился полный.

Я вывела на экран список изменений, который Возлович вносил в программу закупок.

— Дейсдарь Жижала, — произнесла я, только усилиями Скрепки удержав лицо. — Скажите, вы в курсе, какие проблемы есть в версии "ПроЭТ" отдела закупок?

Нестор молча пожал плечами, колыхнув складками пуза, и продолжил рассеянно смотреть на стену за моей головой. Ну нет, дорогой, так дело не пойдёт. Я свернула список его изменений и развернула вместо этого таблицу рейтинга сотрудников. Работать на кьюбере руками было непривычно, раньше я всё делала силой мысли через Скрепыша, но теперь надо притворяться человеком.

Увеличив ту область таблицы, где было видно, сколько задач Возлович закрыл и сколько времени на них потратил, я развернула экран к нему. Скучающий взгляд скользнул по ячейкам и не остановился. Тогда я развернула сделанную Скрепкой запись экрана самого Возловича, на которой он открывает завершённые задачи, удаляет в коде пару знаков, возвращает их на место и сохраняет как свои.

Вот теперь мужик наконец напрягся и сел прямее.

— Это что за… — начал он.

— Как вы думаете, — бархатным тоном начала я, — что будет, если я покажу всему отделу, как вы воровали у них деньги?

Нестор затряс брыльями.

— Вы ничего не докажете! Это видео — генерация!

Я сладко улыбнулась.

— Видео — это только самый быстрый способ знакомства с информацией. У меня вся ваша работа с таблицей задокументирована. Уверена, люди, убившие по многу часов на задачи, будут очень удивлены, узнав, что вы их выполнили за доли секунды.

Возлович скрипнул зубами и раздул ноздри.

— И что теперь? Будем воевать? — с вызовом спросил он.

Я аккуратно подняла одну бровь. Во! Всю жизнь мечтала так научиться, наконец-то получилось!

— Теперь вы мне расскажете про изменения, которые внесли в программу закупок.

Возлович как-то сразу сдулся и махнул рукой.

— Да чего там рассказывать? Мне выдали чужой продукт, поставили задачи, я выполнил.

Я снова развернула список изменений и поставила рядом окно с заявками от закупок, отфильтрованные именно по модулям Возловича.

— А то, что ваши изменения не работают, вас не смутило?

— У меня нормально всё работает! — вспылил Жижало. — Если бы там этот придурок Синепупов не нахреновертил невесть чего, у меня бы всё работало отлично, у меня нет ошибок! А как у него там это всё работало, я без понятия!

Синепуповым звали как раз первого разработчика этого хаоса.

— А что же вы, когда задачи принимали, не разобрались в истории проблемы?

Возлович помрачнел и уставил гордый взгляд в окно.

— Мне столько не платят, чтобы я в чужом говне ковырялся.

Моя улыбка стала шире. А, надо сказать, зубы у моей головы оказались очень белыми. Несколько более белыми, чем нормально для человека, и потому при улыбке виднелись даже самые задние. Возлович невольно отодвинулся.

— Значит так, дейсдарь Жижало. Вы всё ещё работаете в нашем отделе только потому, что у вас более высокая квалификация, чем у всех остальных. но если вы эту квалификацию не будете использовать, то и работать вам тут незачем. В какой срок вы можете исправить косяки в закупках?

— Да их там хрен исправишь! — взорвался Нестор, растопырив руки. Стул под ним подозрительно скрипнул — выдержал бы акрил такого крупного специалиста… — Вы себе не представляете… Там, короче, эта проклятая сортировка по дате, он поле "дата" сделал строкой! Да я вам больше скажу, эти долбоклюи в закупках, они что делают!

Возлович вскочил со стула — к моему облегчению — и щашалага по стеклянному кубику, размахивая руками. Теперь я уже опасалась за стены.

— Им, видите ли, руками заполнять данные по заказам лень, так они нашли какого-то мамкина программиста, который им написал скрипты. Эти скрипты берут из старых договоров данные и в базу прописывают от имени сотрудника, понимаете?

Я понимала прекрасно: если учесть, как плохо дело обстояло с подгрузкой данных в самой программе, этого следовало ожидать.

— Так вот! — продолжал негодовать Возлович. — Там в разных случаях разное количество полей. А скрипт тупой, он не может подстраиваться. Поэтому он заполняет от начала, сколько у него есть данных, а в остальные строки пишет "ну ну ну", и так это отправляет!

Мужик встал посреди кабинета и ткнул в меня изобличающим перстом. Я уже открыла рот спросить, при чём тут я, но он продолжил.

— Конечно, я не так прост! Когда мне показали эту проблему, я тут же прописал проверку. Чтобы форма проверяла, совпадает ли вид данных с ожидаемым, и только тогда принимала ввод. Так что эта проблема решена!

Он заявил это с таким гордым видом победителя драконов, что мне захотелось то ли смеяться, то ли плакать.

— А почему тогда, — медленно проговорила я, — сотрудники закупок в половине случаев не могут сохранить форму даже с верно внесёнными данными?

Возлович развёл руками.

— Ну так потому что если это поле "дата", там и должна быть дата, и в моём плагине ожидаемое значение — дата, а у Синепупова в программе это строка! Естественно, они не совпадают, и программа не принимает ввод.

И замолчал, дескать, отчитался и свободен.

— И вы об этом знали, когда писали свой плагин? — уточнила я.

Жижало пожал плечами.

— Мне же не ставили задачу править за ним. Я вообще думал, это Валов будет делать или вообще на аутсорс отдадут. Откуда я знал?

— А спросить? — безнадёжно предположила я.

— Да кого там спрашивать было, никто ничего не знает! — фыркнул Возлович и снова сел.

Честно говоря, в этот момент я думала только о том, хорошо это или плохо, что в моих роботических руках нет встроенных выдвижных лазерных пушек. С одной стороны, стрелять очень хотелось. С другой стороны, ответственность, преследование, ещё одна смена внешности… Наверное, Жижало этого не стоит.

Я хотела потереть лицо, но вспомнила о стеклянных стенках. Весь отдел ведь смотрит и гадает, как проходит наш разговор. Мне надо выглядеть сильной.

— Хорошо, — решила я подвести итог историческим прениям. — По прошлой ситуации понятно. Но с этой программой надо что-то делать. Если версия закупок настолько паршивая, то надо взять последнюю версию "ПроЭТ" и внести в неё функционал для закупок. Я назначаю эту задачу вам как старшему специалисту.

…И кандидату на вылет. Если он не справится, то толку его тут держать нет вообще. В Мишурином царстве чёрт ногу сломит, кто чего стоил на самом деле, но у себя я нахлебников не потерплю.

Лицо Нестора вытянулось, и моя рука сама двинулась к экрану кьюбера, чтобы отправить в систему форму увольнения по профнепригодности.

— Вы издеваетесь? — промычал Жижало. — На моём допотопном катафалке я это буду делать сто тысяч лет!

Я таки не удержалась и возвела очи горе.

— Я же спрашивала, хватает ли вам ресурсов. Вы подавали заявку на обновление оборудования?

— Ещё чего! — фыркнул Возлович. — Они что там, не знают, что у нас тут всё делается на говне мамонта? Небось уже кто-то прикарманил денежки за эти расходы.

Нет, ну, судит он по себе, конечно…

— Кто — они? Решение о замене оборудования принимает начальник отдела, то есть я.

Возлович, кажется, впервые с начала разговора посмотрел мне прямо в лицо и без ужимок. Кажется, до него начало доходить, какую именно позицию я занимаю в расстановке сил вокруг него.

— Мишура говорил, ему препятствовали… — пробормотал он, явно сам не очень веря своим словам.

— А вы подавали заявку? — повторила я.

— Да ну вот ещё, какой смысл, всё равно не купят! — снова отморозился он, отвернувшись, но по тону было ясно, что это самозащита. — Я подавал… Ну, тогда ещё, лет шесть назад. И хрен мне чё дали. Я не собираюсь больше унижаться!

— Значит так, — в который раз с момента вступления в должность сказала я. — Если кто-то будет препятствовать, это мои задачи, и я их решу. А ваша задача — подать заявку на обновление оборудования. Пока не подадите, мне нечего выбивать из бухгалтерии, понимаете?

— Да там не в бухгалтерии было дело, — буркнул Возлович, — там в закупках…

— А вот чтобы закупки не ставили на нашем пути противотанковых ежей, вам надо заняться их программой, — резюмировала я. — Начинайте делать на чём есть и подайте уже наконец эту сраную заявку!

Дядя вздрогнул, колыхнув телесами и окинул меня недоверчивым взглядом.

— Ничего не поменяете, значит.

— Поменяю, если увижу прогресс по задаче, — ядовито улыбнулась я.

Жижало хмыкнул, но спорить больше не стал, а поднялся и вышел, чтобы сразу сесть за кьюбер. Скрепыш оповестил меня, что он тут же развернул срежу разработки, хотя весь день играл в квадратики. Что ж, это будет полезно: я пойму, на что он годится, а если на что-то всё же годится, то и он, и другие сотрудники станут больше мне доверять, когда я закрою их потребности в технике. Теперь бы ещё узнать, в чём там была проблема и как её обойти…

Встреча с Нагибко всё не давала Саше покоя. С одной стороны, говорила она складно и вроде даже демонстрировала какие-то признаки интеллекта. С другой, внешность её с интеллектом не очень-то сочеталась, а если у неё Леопардша в подружайках… А если не в подружайках, то ещё более загадочно, как это она так без мыла провинтилась на тёпленькое место.

— Ну не может быть, чтобы она с Широуховой не была заодно, — подумал он условно вслух — в чат с Крис.

Крис: Так точно, мой генерал! Абсолютно не вызывающая доверия особа! я бы рекомендовала вам держаться от неё подальше!

Рогозин покачал головой. Крис всю жизнь имела склонность подмечать все недостатки женщин в Сашином окружении, и чем ближе они в это окружение просачивались, тем больше недостатков находила Крис. По молодости она ему даже расстроила несколько перспективных отношений, пока он не понял, что стоило ему пометить барышню как свою девушку, и Крис теряла объективность. Он так и не понял, было это заводской фичей или результатом его собственного воспитания. Всё же искины обучаются на реакциях владельцев и, может, Крис близко к сердцу приняла какие-то Сашины любовные драмы в полдростковом возрасте…

Короче говоря, если уж Крис начала лить ему в уши, как плоха Нагибко, значит, он невольно дал понять, что заинтересован. Что ж, эту черту Крис он давно умел использовать.

— Присмотрела бы ты за ней. Как там в техподдержке с камерами?

Изображение Крис приблизилось, так что теперь она не помещалась в поле зрения целиком, зато стало в деталях видно её назидательно поднятый указательный палец с чёрным ногтем.

Крис: В правильную сторону думаешь, мой тигр! Я уже проверила.

— И-и? — Саша знал, что искин требует внимания за свою работу.

Крис: И-и доступ к записям камер наблюдения из отдела техподдержки есть только у службы безопасности! Против остальных там стоит такой файерволл, что я пальчики обожгла!

Она выпятила губки и провокационно засунула палец в рот.

Саша не повёлся и пожал плечами.

— Так залезь к безопасникам. Хочешь, схожу туда сегодня, чтобы тебе было удобнее?

Крис сникла.

Крис: Смысла нет. Я уже удалённо до их хранилища добралась через здешние камеры. У них-то как раз всё нараспашку, заходи кто хошь… Но архив с видео из техподдержки зашифрован прям от души. И знаешь, что самое странное?

Саша сделал нетерпеливый жест рукой, обозначая, что наигрался в игры. Крис поспешила продолжить.

Крис: Когда я попыталась его открыть, даже не брутфорснуть, а просто открыть в первый раз, то вылезло сообщение. сейчас, подожди, там стоит запрет на запись, я снова открою и покажу.

Спустя несколько секунд перед Сашиными глазами повисла табличка:

Доступ к видеозаписям предоставляется отделом безопасности по предъявлении запроса от высшего руководящего состава компании, а именно…

И дальше шли имена акционеров и трёх гендиректоров.

Ну табличка и табличка, ничего особенного, зачем Крис ему её показала, да ещё и с такими техническими сложностями? Оформлена она была как стилизованный стикер с загнутым уголком, на котором для убедительности ещё и скрепку нарисовали. Саше почудилось какое-то движение, и он присмотрелся. Ничего. но стоило отвести взгляд и — у скрепки появились глазки! Но как только он глянул на неё, она снова стала просто скрепкой.

Саша попытался подловить её ещё несколько раз, но без толку.

— Что только не примерещится в этом балагане, — пробормотал он вслух.

Крис: Вы тоже это видите, мой генерал? Значит, я не сошла с ума?!

Саша тяжело вздохнул и смахнул табличку прочь.

— Да прикалывыается кто-то, это ясно. Давай лучше подумаем, как бы к этой Нагибко приставить соглядатая, раз уж камеры она как-то умудрилась от нас спрятать. Кстати, это она или Мишура ещё?

Крис: Пока неясно, логи там тоже недоступны. Но вот что я знаю: у них в отделе только одна кофемашина, и та очень паршивая.

— Ага, — хмыкнул Саша. — И куда же сотрудники ходят на водопой?

Крис тут же прислала ему схему этажа с подсвеченным квадратиком буфета. Саша предвкушающе потёр руки. Вряд ли рядовые сотрудники в восторге от назначения барышни со склада со внешностью секс-робота. Им-то уж будет что про неё рассказать!

Он встал, осмотрел себя в зеркале, поправил завитую прядь волос надо лбом для большего драматизма и отправился на промысел.

У буфета одна из стен оказалась удобно стеклянной: видимо, чтобы начальники легко отыскивали загулявших подчинённых. Время сейчас было не обеденное, и народа в буфете почти не было: прямо из-под носа у Саши улизнул какой-то парень, за ним величественно выплыл тюленеобразный бородач. Осталось всего трое, но они все сидели в наушниках и в кьюберах, притащив их с собой из отдела. Видимо, досюда отдельская сеть добивала.

— Крис, как ты считаешь, к кому из этих троих имеет смысл подкатить?

Крис: Подкатывать тут точно надо к девушке! Вон той, за дальним столиком в углу!

Саша даже удивился: откуда такой энтузиазм? Прошлый раз Крис так реагировала на явление Клины к нему домой. Неужто девица так ужасна?

Но, присмотревшись, он понял, в чём дело. На барышне был безразмерный балахон с какой-то рок-группой, из рыкавов которого выглядывали пальцы с нарощенными пластиковыми ногтями — длинными и загнутыми, как когти, да ещё и покрашенными так, словно она ими ковырялась в зубах и испачкалась в красной помаде. Крис приблизила изображение: вокруг ногтей кожа была изгрызенная.

На голове у барышни тоже творилось невесть что: неестественно чёрные волосы с отросшими русыми корнями не просто не были причёсаны. Они как будто не подозревали о существовании такой вещи как пробор. Сквозь спутанные пряди угадывались густо накрашенные чёрным глаза и яркие, под стать ногтям прыщи на щеках.

Крис: Я уверена, эта дева расскажет тебе всё, что угодно, если ты правильно к ней подкатишь!

— Я не в том смысле, — начал Саша, но осёкся. Пожалуй, пофлиртовать с замарашкой и правда было лучшей стратегией. Вот только… — Она хоть совершеннолетняя?

Крис: Мой генерал! Я была о вас лучшего мнения!!!

Саша вздохнул, поправил пиджак и пошёл инвестировать свой сексуальный капитал.

— Сударыня, позвольте к вам присоединиться? — спросил Саша, подойдя с подносом к столику девицы. Обращение он выбрал со смыслом: не стоило подчёркивать статус девушки, у которой могут быть амбиции. Крис уже сообщила ему, что ту зовут Аделаида Носкова, но Рогозин решил избежать подозрений. Мало того, что он садится за её столик при наличии свободных, так ещё и имя заранее выяснил — как бы не испугалась.

Аделаида сдвинула с уха огромный звукопоглощающий наушник и мрачно зыркнула на Сашу сквозь крашеную чёлку. Изначально Саша собирался сразу к ней подкатить, дескать, зачем же садиться за пустой столик, когда можно составить компанию прекрасной даме, бла-бла-бла… Но, поймав этот угрюмый взгляд, быстро сменил стратегию.

— Простите, что отвлекаю, — прожурчал он, надев на лицо самую свою обаятельную улыбку. — Я тут недавно, вот, пытаюсь познакомиться с другим отделами. А вы в кафе работаете — уж наверное всех знаете, да?

Аделаида закатила глаза и надула щёки, отчего её и так не модельная внешность стала совсем уж печальной.

— Я в кафе работаю, чтобы никого не видеть, — буркнула она.

Саша изобразил на лице вину и страдание.

— О, ради бога простите, что вторгся в ваше личное пространство… — он аккуратненько пододвинул к ней один из одноразовых стаканов на подносе, который принёс от прилавка. — Прошу, угощайтесь.

Аделаида сменила гнев на милость и присосалась к напитку. Саша предварительно выяснил у бариста, что она обычно берёт, и взял то же самое, но в двойном объёме. Судя по довольному выражению у девицы, попал.

— Вы ведь из закупок? — осторожно начал закидывать удочку он.

Аделаида так фыркнула, что у неё чуть носом кофе не пошёл.

— Ещё чего! Я из техподдержки. В закупках они там все шибанутые.

— Вот как? — Саша сделал вид, что приуныл. — А мне с ними работать придётся… Серьёзно всё плохо?

— Да капец, — отмахнулась она, бряцнув пластиковыми ногтями. — Неадекваты ваще. Шлют и шлют одни и те же письма, как роботы, заманали. Мы им как будто дед Мороз — желания исполнять.

Саша, не понаслышке знавший о проблеме закупок, тут же наметил место девицы на шкале достоверности источника. Теперь, когда его инструмент был откалиброван, можно было применить его к главной задаче. Вынести за скобки чушь он и сам сможет потом.

— А что же ваш начальник, не может он с ними разобраться как-то?

Аделаида заправилась ещё порцией кофе и побарабанила пластиковыми ногтями по пластиковой крышке, наслаждаясь звуком. На Сашу она не взглянула ни разу после того, первого, и он подозревал, что она стесняется мужского внимания. В подтверждение этого она нервно хихикнула и чуть отвернулась.

— Да у нас начальника нету… Эта шалава только перекачанная.

— Какая? — удивился Саша.

— Да пришла какая-то, губищи во, — Носкова сложила ладонь в шар на уровне рта, — а мозгов ни грамма. В первый день и нам всем выела их чайной ложечкой.

— Даже так? — поцокал языком Саша. — Чего хотела-то?

— Да собрала митинг, — Аделаида вздохнула и села прямее, будто готовясь к долгому рассказу. — И давай мозги клевать: а кто это профакапил? А за это кто ответственный? А это кто решать будет? С утра до ночи всем отделом заседали! Как будто до неё тут первородный хаос был, хрять! А она пришла такая вся фифастая и ща ка-ак наведёт порядок! А мы её знаешь где вертели? Она не знает ни рожна, даже не знает, какие KPI на отдел, ни кто чем занимается, ну ничего! А туда же нос свой перекроенный суёт во всё. Нормальных ребят сняла с работы и на какую-то никому не нужную пахоту отправила, а работать кто будет? Даже на Жижу зубы точила, но он ей не дался, не на того напала.

— Жижа это кто? — уточнил Саша.

— Да есть у нас такой Нестор Возлович. Жижало его фамилия. Ваще хэзэ, откуда он такой вылез, но он сеньор. У нас их всего двое. А она его вызвала и давай вот это своё любимое, мозги конопатить.

— При всех, что ли? — хмыкнул Саша, помечая себе имечко.

— Ну не то чтобы… — протянула Аделаида. — Там у неё кабинетик такой, звук не проходит, а стены прозрачные. У Мишуры мы приладились уже по губам читать, а у этой губы такие, хрен чё поймёшь! Но ясно было, что она бочку катила на Жижу. Он сидел весь зелёный, мы думали, рванёт и гноем забрызгает. А потом он как вскочил, как начал орать и руками махать, тут уже сама эта курица позеленела. Короче, вышел довольный, мужики ему даже руку жали потом за то, как он её на место поставил.

Саша впечатлённо поохал. Значит, ставленница Широуховой попыталась навести в отделе свои порядки, но встретила сопротивление. Похоже, менеджерские навыки у неё не многим лучше, чем у самой Леопардши. Совещание на целый день для всего отдела — ну такое… И, значит, молодых сотрудников поставила на какой-то проект — тут надо бы уточнить, потому что Аделаиде доверять нельзя.

Но главное — они подчинились. То есть бунта в отделе пока не произошло. Если девица так некомпетентна, как Аделаида о ней отзывается, то странно, что её вообще восприняли всерьёз. Значит, какие-то рычаги всё же есть… С другой стороны, на опытного сотрудника они не подействовали. Возможно, сеньор не боится увольнения?

— А насчёт кадров она ничего не говорила? — уточнил Саша.

— Кадров? — удивилась Носкова. — Да нет вроде… Не помню такого. А что там с кадрами?

Саша прикинул. Если Нагибко стучит Леопардше, это можно проверить, закинув ей через эту кофеманку какую-нибудь дезинформацию. Но надо такую, чтобы и Аделаида растрепала, и Широуховой было до неё дело.

— Да я слышал тут, — он понизил голос и придвинулся ближе, — что вроде как ваш отдел расформировать хотят. А кадры сделать крайними, чтобы они организовали вот это всё.

Брови Носковой взлетели так высоко, что приподняли нависающие веки, и стало видно ещё сантиметр чёрной подводки.

— Оборзели, что ли? Да мы только Мишуру пережили, теперь ещё какие-то нововведения? А работать когда?!

— Вот-вот, — посетовал Саша. — А представляете, кадрам каково? У них даже директора нет сейчас.

— Капец вообще! — выдохнула Аделаида, обдав Сашу густым карамельным запахом. Там в этом сиропе кофе-то был?

— Вы только никому, — Саша приложил палец к губам. — Я это случайно услышал, сами понимаете.

Она живо закивала, а Саша показательно скосил глаза на часы на стене.

— Ой, пора мне бежать, что-то я с вами так увлёкся разговором… Может, обменяемся контактами?

Носкова с радостью послала ему приглашение в мессенджер и даже улыбнулась на прощание. Саша подмигнул и выскользнул из буфета. Что же, информатор под боком у Нагибко у него теперь есть.

Про вижулик я вспомнила только в конце дня, когда все уже разбегались. Решила не бесить неизвестных мне пока коллег, заведующих складом номер два, и подойти с утра. Однако стоило войти в кабинет на следующий день, как посыпались письма. Вернее, с самого начала их было приемлемое для текучки количество, а потом меня стало засыпать призывами к тому или иному тикету. Я сходила в один-другой и начала недоумевать. Вопросы все касались работы, мне требовалось принять решение, делаем так или иначе. Однако все ситуации были простыми. Слишком простыми. По факту их можно было бы сравнить с выбором между тёмно-синей и чёрной юбками для работы в обычный будний день.

— Они издеваются, да? — спросила я у Скрепки, когда отщелкав ответы на одну группу письм, тут же получила ворох новых, столь же «важных». — Проверь-ка их лички.

Скрепыш: Уже проверяю.

Однако сколько он ни лазил по ним, найти сговор именно на тему лёгких многочисленных вопросов не смог.

Добила меня сложнейшая проблема, которую мои подчинённые не могли решить без меня: делать цвет нового интерфейса зелёно-серым или зелёно-синим. Как не заорала, не знаю. Этак я через недельку в Валетова превращусь. Разве что пить мне пока нельзя. Буду занюхивать!

Немного успокоившись, вызвала к себе Лёлю и потребовала объяснений. Признаться, я ждала, что та будет юлить и прятать усмешку, но всё оказалось ещё хуже — она удивлённо уставилась на меня и выдала:

— А что не так?

От такого я опешила, и пару секунд мы друг на друга безмолвно пялились, понимая, что не понимаем.

— Вопросы же элементарные, — попыталась наладить я разговор.

— Но это же решения. И их надо согласовывать, — так же осторожно ответила Лёля.

— Зачем? Они же ни на что не влияют.

— Влияют, — не согласилась она, поведя плечами, отчего попугаистые крылья так же несогласно зашуршали.

Так... Спокойно, Ася, спокойно.

— Ладно... Они ни на что важное, — выделила я это слово голосом, — не влияют. От того, будет ли карточка клиента открываться через быстрое нажатие или через долгое нажатие, мир не рухнет.

— Но пользователи... — протянула Лёля. — Они могут быть недовольны. Игнат Афанасьевич говорил, что мы не понимаем настоящие требования сотрудников и...

Девушка наткнулась на мой скептический взгляд и замолчала, потом попробовала снова:

— Он говорил...

...А он много чего говорил. Я восстанавливала его комментарии из пересказа Лёли, как археолог — быт древнего человека. Узнавала, так сказать, между строк фразы, которые слышала и раньше от разных неприятных людей:

— Вы не видите всей картины, вам не хватает компетенций, чтобы это оценить. Лучше уж я вас прикрою...

— Это кажется вам мелочью, а на самом деле — стратегический вопрос. Вам такое не потянуть...

— Я не могу позволить вам принимать такие решения с вашим уровнем понимания...

— Оставьте, я сам, а то потом расхлёбывать придётся...

— Видите? Я же говорил. Не надо было лезть вперёд батьки. В следующий раз — сразу ко мне...

Мне кажется, что глядя в мои ошарашенные глаза, Лёля и сама начала понимать, что несёт чушь. Я же могла только удивляться, как такой посредственный человек смог с полпинка загнать отдел не самых глупых людей в ловушку неуверенности. Газлайтер чертов. Как же так?! У них же тут психологов куча, всякие отпуска для поправки здоровья! Не понимаю. Хотя нет, понимаю. Просто я редко видела это со стороны, но сама попадала. Когда ещё только начинала работать...

Однако теперь мне придётся со всем этим что-то делать, если я не собираюсь заниматься весь день такой же мишурой как Мишура. Что ж, по крайней мере это не диверсия против меня. Но как теперь бороться-то с этим? Просто отменить? Хватит ли этого? Может, их всех отправить к психологу? Или прописать им уровень вопросов, которые они могут решать без меня? Но не могу же я всё учесть! Вспомнив Орлиный отдел, я содрогнулась: а если мои нынешние подчинённые так же не умеют проводить аналогии? И я буду вынуждена объяснять, что решение по цвету интерфейса они должны принимать не только в этой программе, а в принципе? Да, и в этой тоже.

Зато теперь мне понятно, почему по тикетам порой случались задержки на разных этапах.

— Так... так... — я потёрла переносицу и вышла из кабинета, поманив за собой Лёлю. — Прошу внимания!

Пришлось подождать, пока они перестанут шуршать и уставятся на меня.

— Сегодня вы прислали мне очень много вопросов на утверждение. Среди них я не увидела ни одного такого, который вы не могли решить самостоятельно. Я понимаю, что при Игнате Афанасьевиче было принято отдавать финальное слово именно ему. Однако я считаю такой метод бесполезной тратой вашего и моего времени. Я верю в вас и наши знания, — немного погрешила я против истины. — Моя задача — не контролировать каждый ваш шаг, а расчищать для вас пространство, чтобы вы могли работать максимально эффективно. А для этого мне нужно, чтобы вы снова начали думать своей головой и не боялись действовать. Я понимаю, что с непривычки возможны ошибки, но лучше мы их исправим, чем продолжим жить в этом порочном круге.

Я обвела взглядом застывших сотрудников. Взгляды у всех были какие-то пустоватые. Даже у Лёли с Выгорелкиным. Но я-то знаю, что хотя бы у них есть мозги!

— У нас будут регулярные совещания, на которых мы сможем обсуждать сложные моменты, — добавила я, чтобы показать, что не сбрасываю всё на них. — Вопросы?

— Пришлите, пожалуйста, письмо с этим распоряжением, — отозвался тут же Горбушкин.

Его поддержали согласным гулом. И тут до меня дошло, что путём бесконечных вопросов сотрудники ещё и подстраховывались от любимой многими начальниками игры «Кто сказал это делать? — Вы сказали — Я такого не говорил!»

Приказ я наваяла, хоть и понимала, что, очевидно, скоро придется прописывать зоны ответственности. Море работы, короче. Представив его, я тут же вспомнила про вижулик. Вот, надо отвлечься. Заодно посмотрю на этот склад номер два. Что же там такое, если его нахально отжали у Валетова?

Казалось бы, какие могут быть сложности в получении корпоративного смартвижена? Но я уже знаю «ЭкзоТех», поэтому была готова ко всякому рода сюрпризам. Они не заставили себя ждать.

Скрепыш проложил мне путь по карте этажей, и мы отправились... почему-то на шестой этаж. Склад занимал немалую его часть — почти треть. Я честно дошла до нужной двери и с удивлением прочитала на ней «Анна Буракова, тендеры». Хм... Сверилась с картой. Даже этаж перепроверила, а то мало ли. Но карта утверждала, что я точно на месте.

Уже предвкушая очередной выверт экзотеховской логики, я постучала и чисто по-русски не стала ждать ответа, тут же потянув дверь на себя.

Прямо на меня возмущенно смотрел огромный мужик в полосатой рубахе.

— Добрый день... Склад два?

— Нет и нет, — буркнули мне в ответ.

— Не склад и не два? — уточнила я, разглядывая небольшую комнату. Хлам, сваленный под свежепобеленной стеной, никак не походил на стеллажи с подотчётными вижуликами.

— Не добрый и не склад, — поправил меня мужик.

Тут бы мне уточнить, а где склад, но я зачем-то глянула на дверную табличку и спросила:

— Анна Буракова?

Мужик начал покрываться красными пятнами от злости, одновременно поднимаясь из-за хлипенького стола с кьюбером. Ой-ой, подумала я и захлопнула дверь. Нервные все какие. Табличку правильную повесь — и не будут бесить. Из комнаты раздались тяжёлые шаги, и я резко ускорилась, чтобы заскочить в лифт. Понабирают всяких! А мне бегай от них!

— Скрепка, ты что мне подсунул?! — возмутилась я, спускаясь на третий этаж. Не знаю, зачем: шлепнула по первой попавшейся кнопке.

Скрепыш: Я что ли эти карты составлял?!

— Небось, взял какое-то старье!

Скрепыш: С сайта взял!

— Ты бы ещё...

Скрепыш: Так, стоп!

Я мигом шлепнула по кнопке экстренной остановки.

— Что случилось?

Скрепыш: Нашёл обновление. Оно у них не подгрузилось, и его поставили ниже первой карты. Ну кто так делает? Ладно, жми восьмой этаж.

— Ты точно проверил? А то наткнёмся ещё на каких-нибудь «Бураковых».

Скрепыш: Я могу оперировать только имеющейся информацией.

Искин явно начал злиться. Ошибаться он не любил. Я тоже открыла новую карту. На ней комната с надписью «Склад №2» занимала куда меньше площади, чем в первом варианте. Попробуем. Дошла до нужной точки, и подергала дверь.

— Закрыто.

Скрепыш: Почему я не удивлен? И замок механический. Мне не вскрыть.

— Не надо ничего вскрывать. Нам не настолько нужен этот вижулик, чтобы подставляться из-за него.

Скрепыш: Да. Но... бесит!

— Как я тебя понимаю, бро.

Может, за склад отвечает кто-то из соседних кабинетов? Я в красках представила себе, как буду тыкаться по ним и в каждом меня будут посылать, эм, куда-то ещё. Но что делать?

В этот раз я дождалась, когда на мой стук ответят.

— Ой, я не знаю, — ответила на моё объяснение девушка, сидевшая ближе всех к двери. — По-моему, склада тут давно нет.

— Нет его, — подтвердила женщина с высокой причёской, покрашенной на манер зебры. — Они куда-то переехали. Спросите на ресепшне. Они там всегда всё знают.

Идея мне понравилась. Правильно подобранные девочки-секретарши — это не только лицо компании, но зачастую ещё и всевидящее око.

⊶Ꮬ⊷

Меня всегда удивляло, как же в главном холле многолюдно. Здесь постоянно бродили косяки сотрудников и клиентов. Причём не только в лаундж-зоне с бесплатным кофе, который пах просто одуряюще призывно, но и около футуристического ресепшна. Им всем тут мёдом намазано, что ли?

Я подошла к стойке достаточно близко, чтобы услышать разговоры стоящих рядом с ним. Две девушки прикладывались к стаканчикам с какими-то разноцветными напитками и судачили о своём, о девичьем — о клиентах.

— Слушай, ну скажи ему, что технический сбой и всё привезём, как только, так сразу.

— Да я так в прошлый раз говорила. И в позапрошлый. Это будет уже не смешно. Он мне уже грозил позвонить Розге и настучать на меня. Не знаю, что делать.

— А там никак нельзя ещё потянуть? Как ты вообще могла забыть про него?..

Скрепыш: Во работнички. А ты еще на Рогозина бочку катила. Представляешь, как ему тяжело с такими!

— Ну знаешь, все ошибаются.

Я поймала взгляд импозантного мужчины в пиджаке с красным воротником. Незнакомец стоял чуть дальше девушек и явно слышал их разговор. Впрочем, буквально через секунду его перестало быть видно из-за подскочившего к стойке юноши с татуировкой или рисунком звериных лап на кистях рук.

— Стёпка! Стёооп! Сос ми! Сос! Срочно!

Стоящая за стойкой девушка с короткими, художественно растрёпанными зелёными волосами повернулась к нему и сощурила глаза.

— Смирнов, я сколько раз просила называть меня полным именем?

— Ну Стё... Стефания, потом, щас переговорная нужна! Прикинь, мои «Даблы» что-то там у себя нарыли, технику заказывают на полтора миллиона. Очень нужна переговорка! Уже через полчаса будут!

— Да все заняты! Сейчас, подожди... придумаю что-нибудь.

Девушки, которые обсуждали, как утаить от клиента то, что они про него забыли, отошли, и я увидела, как второй секретарь — красноволосый юноша с чуть раскосыми глазами — повернулся к тому самому импозантному мужчине, с которым я переглядывалась, невероятно обаятельно улыбнулся и произнёс:

— Ваш менеджер уже спускается. Вы можете подождать его в нашей зоне отдыха. Кофе, напитки — к вашим услугам.

— Спасибо.

Незнакомец в пиджаке с красным воротником кивнул, ещё раз посмотрел на меня и отошёл. Вот только направился он не к лаундж-зоне, а на выход.

— Хреново, — поделилась я с искином.

Скрепыш: Интересно, часто тут так?

Парень-у-меня-лапки отошёл от секретарши, и я заняла его место, повторив вопрос своего помощника:

— И часто у вас такой аншлаг?

Девушка улыбнулась.

дейсдарыня Стефания Ольховская, главный секретарь, офис-менеджер

— Сегодня мало людей, комсдарыня Нагибко. В своей изменчивости вы неизменны, — покачала она головой. — Как я могу вам помочь?

Вот чёрт, секретарь выглядит совсем молоденькой, но, похоже, это обманчивое впечатление. Явно помнит мою предшественницу. Что-то мне второй день не везёт. Или везёт, раз уж не вызывают полицию?

Я тоже улыбнулась и рассказала свою проблему. Ольховская кивнула и повернулась к напарнику.

— Юль, — окликнула она, когда тот освободился, — я на склад. Ты за главного.

дейсдарь Юлий Нагатин, секретарь

Он кивнул и заулыбался подошедшему к стойке сотруднику:

— Клиент, как ты сказал? Казаров? Да, был. Я его в зону отдыха отправил.

— Там нет его! — явно злился тот.

— Ну не знаю. Поищи. Или позвони.

И повернулся к подошедшим девушкам.

— Идёмте, — судя по звуку, Стефания достала что-то из выдвижного ящика и поманила меня к лифтам.

— Неужели я сегодня дойду до этого мифического склада? — усмехнулась я, когда кабинка начала движение.

— Да-а, пока он был в АХО, было проще, — ответила Стефания больше своим мыслям.

— Не помню этой истории, — повинилась я. — Знаю, что у Валетова его забрали.

— Тогда-то эти метания с ним и начались. Со складом, — лифт остановился, и Стефания вышла, я — за ней, сообразив, что не запомнила, на какой этаж мы приехали. По ощущением на подземный. В этот момент Ольховская остановилась, сделала извиняющееся выражение лица и коснулась вижулика.

— Да, Зуев, слушаю тебя... Да, пусти, конечно... Вот не надо, Зуев, ля-ля. Запрос на пропуск у вас ещё с позавчера... Нет, не на личном. На общем аккаунте... Потому что, Серёженька, вас тридцать голов, и расписание у вас постоянно меняется. Если же я отправляю запрос всем вам, то двадцать девять из вас отписываются, что не их смена, а тридцатый «случайно» удаляет моё сообщение. Поэтому я посылаю на общий, где все могут видеть запрос и никто не скажет потом, что это мы косякнули.

Стефания продолжила чехвостить Зуева. При этом её голос звучал профессионально вежливо и будто она улыбалась. Если не вслушиваться в слова, казалось, что она милейше общается с клиентом. Несоответствие выбивало напрочь.

— Скрепка, мы где?

Скрепыш: Первый цокольный.

— Зачем такому огромному зданию ещё и подземные этажи?!

Скрепыш: Как зачем? А где от погони убегать и перестрелки устраивать? Какая драма может быть на ковролине или в лаааааундж-зоне? Атмосфера нужна, понимаешь?

— Понимаю, что завязываем с боевиками.

Секретарь тем временем закончила разговор, на миг застыла, потом продолжила  историю склада номер два:

— Его тогда АХО отдали. В целом логично: канцелярка, мелкая техника, расходники — это больше к ним. Но потом АХО расформировали, — девушка вздохнула, явно расстроенно. Там, что ли, работала? — Следить за вещами стало некому. Однажды кого-то наняли, он в первый день попытался провести инвентаризацию, а там — половины нет. Он и ушёл сразу, чтобы не отвечать за это.

— Не хило покрали.

— Да я уверена, там не столько покрали, сколько не записали, внесли не в тот столбик, забыли вернуть, поставили не на ту полку и прочее.

— О, в это легко верю! — с учётом того, какой был бардак на складе с дорогим оборудованием, что уж говорить о всякой мелочёвке? — И как же теперь?

— А теперь... — Стефания вновь извиняюще улыбнулась и ответила на вызов. — Да, Юль... Что?.. Шли его на хрен. Не-не, не прямо. Пусть делает запрос через безопасников. Доступ к нашей системе только через него... Юля, ты сейчас пойдешь ему навстречу, а завтра он же проболтается, откуда данные. Как в прошлый раз!

Она раздражённо отключилась. Быстро взяла себя в руки и продолжила свой рассказ.

— Короче, в результате через множество отделов его отдали нам в нагрузку. Нам же своей работы мало, — явно не удержалась Стефания.

Пассивную агрессию я отметила, но вопросы не иссякли.

— А почему было не поставить какого-нибудь ЧОРа принимать или выдавать товары?

Моя собеседница пожала плечами.

— Сначала был. Но склад используется редко, ЧОРа постоянно оттягивали на другие дела.

— А когда он нужен был на складе, его никогда не оказывалось? — догадалась я. — Не проще ли было отдать этот склад обратно Валетову?

Стефания глянула на меня слегка смущённо.

— У вас тогда был большой показатель потерь. Решили проще нам всучить.

Я представила себе, как Нагибко развернулась бы с торговлей «битыми» смартвиженами, и признала, что логика в этом была. Но сейчас-то у нас всё в порядке! Кстати, Розга же обещал бабки за хорошие идеи. Вот ему идея — передать этот склад два нам. Снизит нагрузку на ресепшн. Кстати, вот там тоже филиал партии хаоса. Может, стоит обратить его внимание и на него?

Мы дошли до неприметной дверцы, за которой обнаружилась по сути простая кладовка, может, чуть более длинная, чем обычно.

— Скрепка, давай выберем лучшее из того, что тут есть.

Скрепыш: Лучшее из хлама — все равно хлам.

— Да нам только прикрытие и нужно. Всё равно ты круче, чем любой вижулик.

Скрепыш: Ещё бы!

Довольный искин принялся изучать те варианты смартвиженов, которые здесь имелись в наличии. Интересно, можно на Митю один из них нацепить?

— Дейсдарыня Ольховская, я выбрала. Можем идти. Не хочу отнимать ваше время.

Девушка сидела на какой-то коробке, прислонившись к стене. После моих слов приоткрыла глаза и посмотрела на меня с некоторой грустью.

— Так быстро? — вздохнула она.

— Ну-у, могу еще повыбирать, — неуверенно ответила я.

— О, повыбирайте, — и Стефания снова закрыла глаза. Но вижулик вновь призвал её. Она поморщилась и произнесла:

— И вам доброго дня, Марк Игоревич... Нет, не развожу бюрократию, а следую протоколу, составленному комсдарем Усмановым... Моя готовность помогать ради нашего общего дела заканчивается там, где начинаются нарушения должностной инструкции... И вам того же, Марк Игоревич, в двойном размере.

Стефания раздраженно отключилась.

— Такое чувство, что вы охраняете ворота в пещеру сокровищ, — засмеялась я.

— Так и есть, — фыркнула секретарь. — И это благодаря усилиям вашего отдела, комсдарыня Нагибко.

— Моего склада? — поразилась я.

— Нет, вашей техподдержки.

Похоже, очередной привет от Мишуры...

Стефания посмотрела на моё вытянутое лицо и сделала садистскую паузу. Потом вдруг задорно улыбнулась и произнесла:

— Впрочем, будет несправедливым обвинять в наших бедах человека, который и недели не работает в техподдержке. Но разве можно не воспользоваться ситуацией? Не хотите ли кофе, комсдарыня Нагибко?

Да, черт возьми, я хотела кофе. Кофе, чай, морс, газировку, какао и черт знает что ещё. Однако даже обычную возможность пить что-то вкусное я просрала, пойдя на ту клятую операцию. Если, конечно, она на самом деле была и вся моя прошлая жизнь не выдумка какого-то программиста. Впрочем, сейчас не время для самобичеваний. Нужно не тупить, а как-то выкручиваться.

— Не подскажете ли, где в офисе самый вкусный чай? — я тоже улыбнулась.

— Самый вкусный в нашем холле, — отозвалась Стефания и поднялась. — Можно?

Она взяла из моих рук выбранный вижулик и внесла его номер в развернувшуюся перед её лицом таблицу. Потом протянула гаджет мне обратно.

— Но мы туда не пойдем, иначе через секунду меня завалят вопросами и проблемами. Давайте я покажу, где вам искать своих подчиненных, если вдруг их не окажется на месте.

— Интересно.

Секретарь отвела меня на мой же этаж, где мы засели в небольшой кафешке, удачно спрятанной от тех, кто направляется в техподдержку. Стефания взяла кофе с каким-то незнакомым мне названием, я же травяной чай в закрытом стаканчике. Вполне подходит для имитации участия в ритуальном совместном распитии, без которого никак невозможно приятельски пообщаться. По крайней мере так считается.

— Скажите, дейсдарыня О...

— Прошу вас, по имени, — поморщилась секретарь. — Вы же понимаете, что я сейчас начну жаловаться, а как жаловаться дейсдарыне — комсдарыне?

Я засмеялась.

— Вы... ты права, Стефания.

— Можно даже Стёпа, что уж.

— Настолько сильно жаловаться? — подняла я брови.

— Ужасно жаловаться, Александра...

— Ася, — я подняла стаканчик как в тосте. — Жалуйся, Стёпа. Признаю, такой способ жалоб мне куда больше нравится, чем тикеты. Хотя от тикета я бы тоже не отказалась.

— Тикетами у тебя, Ася, завален весь кьюбер, — Стефания поболтала ложкой в своём имитирующем кофе напитке и добавила: — Но главного, пожалуй, нет, ибо трудно создать задачу «удалить на хрен всё».

Я снова засмеялась.

— Знаешь, чем дальше, тем больше тикеты именно на это и намекают. Так что у вас с Юлием за сокровище, которое не дает никому покоя?

Как я и думала, сокровище на деле оказалось очередным монстром от Мишуры. Поражающим воображение. По крайней мере, моё.

Благодаря тому, что базы в разных отделах не соприкасались, сотрудник не имел возможности узнать, на каком этапе сейчас находится его задача, если отправил её в долгий путь согласования по компании. В какой-то момент это народ не устроило, и он начал требовать хоть какой-то информации, чтобы не обзванивать все отделы, каждый из которых отфутболивал любопытствующего к следующим воротам. И тогда чей-то злой гений придумал следующее: получая задачу, каждая из программ отправляла письмо-отбивку собственно о том, что таск принят. Все эти сообщения падали на почту, в которой специальная программа их находила и отмечала на графике, где сейчас находится задача.

На сей крякозябре маразм не заканчивался: эту программу по совершенно непонятной мне причине установили не тем, кому важно знать статус задачи, а ресепшну. Который вообще-то не имел к ним отношения в девяносто девяти случаях из ста.

Хорошо, что пока не могу пить, иначе точно бы подавилась.

— Но зачем? — потрясенно выдохнула я.

Стефания удовлетворенно полюбовалась шоком на моем лице и развела руками.

— Думаешь, история на этом закончилась?

— Только началась, — помотала я головой, представив толпы переживающих менеджеров, которые мотались на ресепшен, чтобы узнать, к примеру, проверили ли юристы договор или нет.

— Именно, — кивнула секретарь. — Ибо однажды к нам забрел комсдарь Георгий Усманов.

Скрепыш порылся на сайте и выдал по нему справку.

— Это который безопасник? — уточнила я.

— Ага, глава службы контроля, — кивнула Стёпа.

— Полагаю он не потребовал, чтобы кракозябру удалили или поставили на все кьюберы менеджерам?

— Что ты, Ася, — засмеялась Стефания. — Это было бы слишком хорошо. Нельзя же так! Человек должен преодолевать! Иначе как он будет развиваться?

— И что же вы стали преодолевать после посещения комсдаря Усманова? — спросила я, уже догадываясь, что услышу: у безопасников любимое действие — это запретить. Не важно что, но надо запретить.

— О! Зацени. Теперь мы можем отвечать на запрос о статусе только с разрешения службы контроля или кого-то из директоров.

Я на пару секунд закрыла лицо ладонями.

— Люблю «ЭкзоТех»: никогда не скучно и всегда сюрпризы.

— А уж как я люблю, — проворчала Стефания. — Как ты понимаешь, это решение не сократило поток жаждущих.

— Разумеется, потребность-то осталась.

— Именно. Но теперь каждый проверяет на нас с Юлькой или своё обаяние, или громкость голоса.

— Под взглядами клиентов?

— Сечёшь, — секретарь подняла свою чашку как в тосте.

— А то. Как и то, что каждый обижается после отказа. Осталось только начать брать взятки за информацию, — засмеялась я, — и картина будет завершенной.

— Что значит, начать? — фыркнула Стёпа. — Шоколадки нам уже таскают. А Юлий у меня слабое звено. Ему вечно неудобно всем отказывать. И он любит шоколадки.

— У-у-у... — провыла я. — Считаю, это шедевр. Экзотеховский шедевр. Сначала создать на пустом месте искусственный дефицит, в данном случае, информации. Потом выстругать костыль, который худо-бедно решает вопрос. Дать его не всем, а тем, кому он на хрен не сдался, а затем — запретить и его.

— Определённо шедевр. И тебе, комсдарыня Нагибко, Ася, его исправлять.

Кто бы сомневался.

— Я надеюсь... — рассказывать о своих планах не хотелось, не люблю давать обещания, до выполнения которых ещё работать и работать, — что удастся системно исправить весь этот шедевр.

— И я надеюсь. Но, Ась... — она отпила из чашки, явно выгадывая себе время на подумать, — кто-то же допустил всё это... Осознанно допустил.