Меня зовут Алика, и я – Темная Ведьма!

Я открыла глаза в неизвестной комнате с четким ощущением: наконец, я вернулась.  Окинула глазами просторную невиданную прежде спальню и обнаружила недалеко от себя свою дочь. Интересно, я была уверенна, что это моя дочь, и не сомневалась, кто я такая. Но абсолютно не помнила последние события. Как я здесь оказалась?! И где это –  здесь?! Что же произошло?!

 Маленькая семилетняя девочка рисовала на клочке бумаги, совершенно не обращая на меня внимания. А ведь раньше стоило мне проснуться, как она тут же кидалась в материнские объятья с пожеланием доброго утра. Сейчас же утро?!

  В комнате царил сущий беспорядок. На полу валялись куча одежды и какие-то тряпки. Стоял шкаф с приоткрытой дверцей, из которого вываливались скомканные вещи, а зеркало на его створке отражало меня – длинноволосую шатенку со спутанными волнистыми волосами, которая напрочь забыла не только недавнее прошлое, но и что такое расческа, ванна и мыло. Уставший взгляд серых глаз, бледные губы, испачканное грязью лицо, без синяков и шрамов, что обнадеживало. На мне была совершенно непривычная одежда: черные штаны и черный же растянутый свитер, а на ногах – грубые ботинки на шнуровке. На рабочем столе у зашторенной стены стояла грязная посуда с засохшими остатками еды. Шторы из грязной тёмно-бордовой ткани, некогда бархатные, не пропускали ни единого лучика света. А на противоположной стене была приколочена грубая деревянная полка с железными крючками. На них висели шесть разных небольших кулонов на ярких красных нитках. И я почувствовала, что в правом кулаке все еще зажат небольшой предмет. Тут же, распрямила свои грязные пальцы - и на ладошке оказался еще один - седьмой кулон в виде металлической вазочки, внутри которой болтался светлый натуральный камень. На остаточных отрывках мышечной памяти, (никак иначе я объяснить это не смогла) я вдела красную нитку, а кулон повесила на последний свободный крючок.

 Остается неизвестным происходящее вокруг, но ни с чем хорошим потеря памяти связана быть не может…

 Я тихо подошла к сидящей и рисующей на полу дочери и просто обняла со спины, боясь заглянуть в ее глаза. А вдруг я сделала с ней что-то ужасное, пока была не в себе? Вдруг я ей навредила или отвратила от себя? Как маленький дикий зверек, моя крошка затихла и напряглась, недоверчиво прошептав:  

–  Мама?

–  Да, Сонечка. – сокрушенно проговорила я, страшась в ожидании выматывающего продолжения.

– Мама, ты вернулась? – все еще не веря в происходящее, проговорила дочка, повернувшись ко мне лицом, не размыкая объятий. Из глаз моей кареглазой Сони (единственное, что она унаследовала от отца) текли крупные слезы. Губы судорожно сотрясались, а на лице проявилась смесь из страха и горькой надежды. Это выражение ее лица я запомнила навсегда. Мое сердце разрывалось на части от жалости и желания отомстить тому, кто это сотворил с нами. Но не сейчас… Сейчас время для побега.

 Я быстро вытерла ее слезы ладонью и начала скороговоркой объяснять:

–  Соня, милая моя, не знаю, что произошло между нами, но оставим это на потом. Я очень надеюсь, что я не сделала ничего не поправимого, – в этот момент я прижала дочь крепче к себе, продолжая говорить и гладить ее по шоколадным волосам:

–  Пора бежать! Ты знаешь, где моя палочка?

 Дочка быстро-быстро закивала, вырвалась из моих объятий. Заносилась по комнате, раскидывая вещи, наводя еще больший хаос и разруху вокруг нас. Но результатом всей этой суеты было наше спасение. В руках я держала свой проводник –  это была палочка размером с карандаш из темного дерева с золотистой рукояткой. Она была такой маленькой, что знающие меня ведьмы посмеивались надо мной. Да, я темная ведьма – порождение зла, корысти, ненависти и всего плохого, что можно только представить. Но у моей матушки не получилось сделать из меня «правильную» темную ведьму. С самого детства у меня были нерушимые моральные принципы, в которые не входили издевательство над живыми, их умерщвление, мучения, жертвоприношения и тому подобное. Это не значило, что я ничего не знаю или не умею. О, Изергильда постаралась! Моя матушка вложила в меня все знания, которые знал весь наш ведьмовской род, даже без моего желания. Таким нехитрым способом она пыталась сломить мою волю и вылепить из меня могущественную последовательницу темных деяний. Несмотря на все ее усилия, свой дар я использовала совсем не так, как ей хотелось. В этом кроется основная причина, почему я постоянно пребывала под чарами проклятий, подвергалась телесным наказаниям и моральному давлению. Это закалило мой характер и тело. Я раскрыла свой дар с другой, с непознанной ими, стороны. А когда окрепла – смогла убежать, запутать следы, спрятаться, скрыться так, что ни одна ведьма не могла меня найти, и даже моя мать. Кстати, именно после одного из экспериментов Изергильды мои волосы стали чувствительными к напряжению Темного дара. Они словно отражали яркие эмоции, в основном страх, показывая инстинктивную боеготовность дара, соответственно, и меня. Но боялась я редко.

 После побега я жила обычной сельской жизнью, обращаясь к силе в исключительных, редких случаях. Встретила мужчину, от которого родила прекрасную дочь. В Соне не оказалось и толики дара, ни Темного, ни Светлого. Всем вместе нам было хорошо, как мне казалось, но в один день муж уехал с товарным обозом. Да так и не вернулся. Было сложно, но мы справились, научились выживать. Я нашла дело по душе, но сдружиться так ни с кем и не получилось.  Опасаясь раскрытия тайны, я держала дистанцию. Был соблазн узнать, почему муж так поступил со мной, с нами. Я могла это сделать и даже знала как, но не стала. Вместо этого я рассказала Соне, кто я такая, кем являюсь, чем вызвала бурный восторг и получила звание самой лучшей волшебницы из сказок.

 Дома я стала помогать себе сама вести быт так, чтобы соседи не узнали, кто живет с ними по соседству. Никакого сложного колдовства. Но несмотря на все мои предостережения, флер темной силы кого-то привлек, но кого? Я пока вспомнить не могла. И что происходило дальше –  затянуто черной тягучей омерзительной пеленой. Я это исправлю, но позже.

 Получив свой верный проводник в руки, без которого никакого колдовства не получится, я принялась запечатывать дверь от посторонних. Взмахнув палочкой, я выпустила свой темный дар в виде искрящегося черно-золотистого крошева. Смесь из блестящего песка встала стеной перед дверью и осталась стоять надежной преградой. Защита не позволит проникнуть никому и ничему в течение небольшого количества времени, за которое мы должны успеть собраться и покинуть неизвестное мне пока место. Для ускорения и удобства я выискивала нужные вещи черно-золотым силовым щупом, складывала их в заплечный мешок. Те вещи, которые не помещались, я предусмотрительно уменьшала.

 В нашем распоряжении оказались несколько комплектов одежды на двоих, плед, ковш, ложки, тарелки, уменьшенный по всем параметрам матрас, мыльные принадлежности. Всем вещам найдется применение, несмотря на множество слоев грязи неизвестного происхождения.

–  Здесь есть еда? – спросила я у Сони.

 Она покачала головой из стороны в сторону, продолжая цепляться за мою руку так крепко, будто я могу исчезнуть. Потянув дочку за собой, я решительно открыла заляпанные в далеком прошлом бархатные шторы. Они скрывали огромное окно во всю стену и невиданный ранее пейзаж. Я даже представить не могла, где же мы находились. Ни одну землю представший передо мной вид из окна мне не напоминал. На миг я потеряла свою решимость, смежила веки, испугавшись. Темный дар в моей груди заворочался и занервничал, вторя моим эмоциям. А шоколадного цвета волосы, как его отражение, принялись волноваться и струиться, словно змеи, не давая возможности скрыть мое волнение.   

 В нашем мире, знакомом мне вдоль и поперек, не бывает такого.

 Мы находились очень высоко. Перед нашими глазами предстала огромная степь с желтыми в вперемешку с зелёными пятнами трав. В дали виднелся каменный утес, куда слетались диковинные летающие животные, о которых я ни единого упоминания не встречала. Стайные скатообразные животные цвета пыльной розы пролетали мимо, не обращая на нас никакого внимания. Медленно и не спешно они бороздили воздушное пространство, будто это море. В отличие от скатов, животные обладали удивительной, розовой, прочной, на вид слоновьей кожей и большим мощным хвостом, без лап. У них были два огромных кожаных крыла, которые вальяжно, не торопясь, рассекали воздух, словно толщу воды. Плоская голова, со сверкающими изумительными голубыми глазами, которые выделялись ярким пятном даже из дали. Никаких явных признаков принадлежности к хищникам: ни выпирающих клыков, ни когтей. Создавалось впечатление неопасных и довольно дружелюбных созданий.

 Небо было лазурное и чистое, без единого облачка. Светила с нашей точки не видно. Зато, глядя на этих массивных и неторопливых летающих животных, у меня созрел план. Но прежде, было еще одно дело… Я обернулась и взмахнула палочкой. И по моему приказу черно-золотой щуп снял все подвески с крючков и принялся закручивать их, сплетая воедино, деформируя и соединяя заново, добавляя собственные черно-золотые искры. Когда волшебство завершилось, на мою протянутую ладошку села маленькая птичка из металла, кусочков красных ниток и камней. При попадании света становились заметны черные и золотые вкрапления.

 Наблюдающую за мной птицу, у которой один глаз золотой, а другой – черный, я поднесла к своим губам и прошептала:

 –  Как только позову – явись.

 Отпустив птицу, я увидела, как она стремительно улетела. В небесах она почти сразу превратилась в точку, а затем и вовсе пропала. Я не помнила, для чего сотворила кулоны и кому они понадобились. Но это дело рук моих, я уверена. Оставлять их было здесь недальновидно.

 Окутав себя и Соню чарами отвода глаз и невнимания (на другие времени было недостаточно) я смело раздвинула окно до самого предела. Я посмотрела вниз, даже испытала головокружение: так высоко я за свою жизнь не забиралась. Хотя даже посещала часовую башню во время очередной экскурсии, когда скиталась по городам и странам до того, как осела в деревне. Но и она была не столь высока.

 Одной рукой я крепко держала дочь, а другую руку вместе с проводником вытянула и принялась отчаянно призывать на помощь. Палочка стала испускать свет цветом моего дара, привлекая внимание того, кто сейчас был спасительно нужен, зовя создание, которое могло нам помочь.

 И откликнулось, ответило на мой зов одно из диковинных животных у самой земли. Большой розовый гигант начал подъем в нашу сторону, меняя прежнюю траекторию полета.  При приближении я рассмотрела в голубых глазах почти человеческую душу.  Подлетев, он стал разглядывать нас с любопытством и интересом, но без страха и настороженности. Я дотянулась до его крыла своей палочкой и вложила безмолвную, отчаянную мольбу в мысленное послание о спасении. 

 Даже в такой острой ситуации я не желала ломать волю животного, в глазах которого виден был интеллект. Я надеялась и молилась, что невиданное мною ранее дитя природы откликнется и просто поможет. Так и случилось.  Скатообразное животное с добрым сердцем и почти человеческой душой приблизилось так близко, как позволял его размах крыльев. Это все еще было далеко, поэтому пришлось просить Соню:

–  Садись ко мне на спину! А затем закрой глаза и не открывай, пока я не скажу, – негромко сказала я Соне. Чтобы ей было легче залезть, перекинула свой рюкзак на живот и присела. Я дождалась, пока дочка крепко обхватит меня руками и ногами. Примотала нас друг к другу силовыми веревками для страховки и помогла нам добраться до помощника, создавая из черно-золотистого песка некое подобие очень шаткого и неуверенного мостика. После того как мы уместились на розовом гиганте, привязала нас нитями еще и к нему –  для страховки.

 И мы полетели… Сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее удалялись от места, где нас заточили. Обернувшись, я увидела высокую крепость – башню, заканчивающуюся острым шпилем. Она была из камня, стекла и зеркал, не типичной для меня архитектуры. Из окна, откуда мы стремительно покинули столь «гостеприимное и чистое» место, неожиданно вырвался столб дыма и огня. Только потом до нас долетел жуткий грохот, что послужило для меня спусковым крючком к новому колдовству. Взмах палочкой –  и вокруг нашей троицы заплясали черно-золотые песчинки, всего секунду, и исчезли, даже не успев помешать спасителю. Зато теперь нас было почти невозможно заметить или почувствовать всеми шестью чувствами, но только на пятнадцать минут.

 –  Можешь открыть глаза, – сказала я Соне. Сейчас уже сделано все для того, чтобы благополучно покинуть странное место нашего заключения. Все остальные обстоятельства пока от меня не зависят. Теперь вся надежда была на чуткое крылатое животное, которое на ощупь оказалось теплое и шершавое, словно старый, сморщенный, кожаный, живой диван.

 Мы летели низко, на пару метров возвышаясь над землей, но довольно быстро. Вокруг простирались невиданные мною раннее просторы. Слепило удушливое и яркое небесное светило, заставляя нас покрываться липким потом. Защита давно истаяла, а волосы улеглись на плечи, не отражая мою нервозность и дара. Мы неслись на всех парах туда, где безопасно, по мнению нашего розового спасителя. Пока окружающая природа не менялась и оставалась тем же полем, то с выгоревшими участками трав, то с сочными цветущими зелеными пучками. Иногда встречались низкорослые кустарники с ярко оранжевой листвой. Каменный утес и возвышающаяся башня давно пропали с горизонта. Осталось лишь бескрайнее поле, лазурное небо и постепенно снижающееся светило.

 Наконец, в дали показалось что-то новое в затянувшемся пейзаже. Пока это выглядело, как рыжая полоска. Но думается мне, что это лес, в котором мы найдем свое первое убежище.

 Когда мы уже добрались до кромки оранжевого леса, здешнее солнце приготовилось покинуть небо, уступив свое место другому светилу. Крылатому созданию было тяжело лавировать между темными стволами деревьев с ржавыми листьями, поэтому летели мы медленно. Но несмотря на лесные преграды, он не задел ни одной веточки, ни одного листочка, на столько он хорошо чувствовал и управлял своим, казалось бы, неповоротливым телом.

 В лесу было значительно темнее и шумнее. То тут, то там слышался шорох копошившихся животных, шум перелетающих с ветки на ветку птиц, скрип качающихся стволов и шелест ржавой листвы при малейшем дуновение ветра.

 Пока мы летели не так быстро, я сконцентрировалась и попыталась наладить связь с крылатым спасителем, прислонив свою палочку к его голове, тем самым настраиваясь на наше общение. Разговором это не назовешь. Но у меня получилось понять, что нес нас зверь в несомненно безопасное место, где есть вода. Из-за протекающей реки здесь, значит раскинулся рыжий лес. Это потрясающе подходящее место для стоянки, только не слишком ли оно очевидно? И не найдут ли нас те, кто, наверняка, отправился вдогонку за нами.  

 Придется довериться спасителю и установить все возможные «защиты» и «отводы глаз». Выбора не было. Нам нужно было передохнуть и набраться сил, а затем разбираться со всем происходящим по мере поступления трудностей.

 Прошел еще через час пути, и мы достигли обещанной реки, а лес накрыла тьма. Путь я освещала созданным пучком света. Мы с Соней очень проголодались и изрядно вымотались. Розовый гигант остановился на чудесной полянке перед небольшой речушкой: это наш временный лагерь. Я убрала связывающие нас между собой нити колдовства. Мы, наконец, оказались на твердой земле. От непривычки и усталости мы даже завалились на траву. Правда, это обстоятельство рассмешило Соню, и темный лес огласил звонкий детский смех.

–  Мам, мы будем здесь ночевать? – обратилась она ко мне, улыбаясь.

–  Да, поспим немного и отправимся снова в дорогу. – ответила я, подходя к скатообразному зверю. Прикоснулась своим проводником к его плоской голове, чтобы снова передать свое послание, в котором я благодарила за оказанную помощь, а также пыталась объяснить словами и чувствами, что он теперь свободен и может вернуться в свое гнездо на утесе. Но неожиданно я почувствовала некоторое противостояние и некое желание остаться вместе с нами. Меня изрядно удивило такое поведение стайного животного, но, если ему так хотелось остаться, мы только рады. Лишняя помощь, да еще и крылья, – редкая удача.

  Раз с новоприобретенным другом и питомцем определились, я приступила к установке нашего лагеря. Я выпустила черно-золотой дар на поиски подходящих веток для предстоящего костра. Вернула настоящий размер матрасу, положила на понравившееся мне место, сверху кинула плед, который будет служить одеялом. Крышей будет служить покрывало, перекинутое через ветку по середине, а его концы, я прижала палочками и самим матрасом. Получилось подобие треугольной палатки – отличное место для сна, не голая земля, и на том спасибо.

 Над костром я установила ковш, в котором будет готовиться наш еще не добытый ужин. Краем глаза я наблюдала, как Соня и розовый гигант знакомились ближе. Он щурился от удовольствия, когда моя дочка его гладила и просто прикасалась. Удивительное животное. Он всегда находился в воздухе. Интересно, а как он спит? Так же паря или все-таки опускаясь на землю?!

  В мои размышления ворвался громкий мучительный крик моей дочери. Мои волосы в прямом смысле встали дыбом от испуга, моментально взмывая ввысь. Крича, Соня упала на землю и принялась кататься по траве. Держа вытянутой свою левую руку, которую скручивало в немыслимые и неправильные положения, выворачиваясь с противным и душераздирающим хрустом.

 Я бросилась к ней, судорожно трогая ее по всему телу:

–  Они лечили тебя? Где? Где они тебя лечили? – постоянно повторяя эти вопросы, я искала то место, которое подверглось воздействию. И услышала, как Соня прохрипела:

 –  Палец… лечили мизинец.

 Зафиксировав дочь и живущую своей жизнью конечность, я прижала свою палочку к груди дочери. Мой черно-золотой песок нежно окутал все ее тело, погружая ее в сон, чтобы дать мне время разобраться. В то же время подспудно я уже знала, что происходит. Но необходимо доказательство, чтобы точно не навредить. Темное Колдовство не просто так зовется Темным.

 Видимо, Соня, не без помощи из вне сломала палец. А Темные, воспользовавшись моментом лечения, выжгли на пястной кости руны подчинения и маячок, который не удалось распознать сразу. Повезло еще, что кость сама по себе небольшая и область подчинения распространяется только на кисть и пальцы. Грубые чары злые, и, несомненно, темные. Одаренный явно был ограничен во времени, иначе не стал действовать так топорно. Чтобы снять подчинение, необходимо стереть руну с кости, а значит, тоже воспользоваться Темным Даром на полную. Я сильно рисковала раскрыть наше местоположение, ведь флер может вывести на наш след.  Но и оставлять все так нельзя. Темный Дар с моим решением был согласен и даже самую капельку рад, что я воспользуюсь им, как должно. Мои волосы начали извиваться и волноваться, а струйка черно-золотого песка из проводника потянулась к месту, где была выжжена руна. Аккуратно затягивая, он оставлял после себя костную ткань. Работа филигранная и нежная, насколько это было возможно. Но, так как дар контактировал с живой плотью, тем более с родной, от нас расходились энергетические волны, расползалась темная аура безжалостного воздействия. Необразованным не понять, что это всего лишь эманации возвращения - обратное колдовство, по-простому. Я молила всем богам этого мира, чтобы осталось незамеченным мое темное лечение или хотя бы возможность успеть отдохнуть и покинуть полянку в ржавом лесу у маленькой речки до того, как нас явятся возвращать обратно.

…В это время где-то в лесу …

…Во тьме старых деревьев зажглись желтые нечеловеческие глаза, обладатель которых вышел на звездный свет в полном облачении, в золотой металлической полумаске, скрывающей нижнюю половину лица, в золотом же нагруднике и наручах. Он был в черных брюках с многочисленным карманами, сливающихся с ночной теменью, а венчали все это богатство грубые кожаные ботинки на шнуровке. Кудрявые волосы мешали ярко горящим желтым глазам, периодически закрывая обзор. Но Темное Колдовство узнано. Тут же, между ладоней появились солнечного цвета нити силы, сплетающие вестника в виде быстрого и ясноокого пернатого. Как только она покинула руку создателя, приобрела вид обычной коричневой хищной птицы без сияния золотого солнечного света. А хищник, скрывающийся под золотой маской, медленно прикрыл глаза, в которых скрывалось предвкушение и азарт охоты. Резко спрыгнул с толстой ветки старого дерева и устремился вперед с невероятной скоростью туда, где «воняло» Темными…

…На поляне…

 …Уложив свою девочку на импровизированную кровать, уже в лечебном и успокоительном сне, я закутала ее пледом. Сама я поплелась к розовому гиганту снова с просьбой - добыть нам пропитания, так как найти и поймать ее самой, я бы не смогла. Помощник незамедлительно отправился на охоту. Как раз это был подходящий момент, узнать хищное ли это создание, а у меня еще остались задачи - высечь искру для костра, чтобы после возвращения гиганта приготовить улов, и установить защитный купол, бросив все оставшиеся силы на это священнодействие.

…Где-то в маленьком поселение, что не отмечено на картах…

…Коричневый коршун приземлился на вытянутое предплечье, защищенное золотым снаряжением. Вспышка яркого света, которым стала птица, озарила получателя всего на миг. Им оказался белый, как луна, длинноволосый всадник на степном барсе в золотистых доспехах и наручах, с белыми бровями, но с черными ресницами. Осветилась серая кожа, так сильно контрастировавшая с ярким желтым цветом глаз. Узкое лицо не было скрыто под полумаской, показывая суровое выражение.

 Исполнив свое предназначение, вестник рассыпался миллионами светлых искр. Беловолосый наездник подал условный знак рукой с мигнувшим светом на кончиках серых пальцах. И с соседних улиц, словно ниоткуда, появились еще два всадника в одинаковых золотых масках, скрывающих нижнюю половину лица. Они были в таких же золотых доспехах, серой кожей и с желтыми глазами, горящими углями в темноте ночных улиц.

 Одной среди них была тонкая девушка-тростинка с белой длинной косой, за плечами ее виднелся колчан со стрелами и лук, а под седлом –  белоснежный конь, укомплектованный в золотую защиту. Второй всадник был мощным, будто каменная глыба, хоть и был из плоти и крови. У него единственного на голове красовался золотой защитный шлем, а за спиной рукоять боевого топора. Пудовые кулаки держали в поводу гигантского рогоносца, ноги которого были закованы в металлический золотой же каркас.

 Двое медленно приблизились к своему предводителю. Он коротко и грозно отдал приказ. В тот же миг трое наездников сорвались с места и умчались в только им известном направлении, распугивая по сторонам загулявшего жителя крошечной деревни в три улицы…

 …На поляне…

 …Костер весело стрекотал и искрился. Вода, добытая моим даром из реки, задорно бурлила в ковшике. А розовый гигант, наконец, появился с маленькой птичкой во рту. Ну что же, вот и ужин подоспел! Животное сплюнуло мне птицу, будто это было нечто настолько невкусное и противное, что, принеся это нечто, скатообразный спаситель пересилил всевозможные табу и пошел на целый подвиг – так и читалось у него на морде. Значит, наш новый друг не ест мясо.

 Птичку, похожую на перепелку, я ощипала и выпотрошила. Бульона и вареного мяса нам хватит на какое-то время. Жаль, без соли, но искать сокровища леса сейчас не было ни сил, ни возможности, ни времени. А пока стоило озаботиться о нашей безопасности. Взмахнула проводником, и черно-золотые песчинки заструились и закружились вокруг нас, образуя переливающуюся завесу, скрывая ото всех…

 …Там же…

 …Кудрявые волосы продолжали мешаться перед ярко-желтыми глазами, которые прищурились в негодовании. Однако в них появилась неуверенность и подобие удивления. И наблюдатель, затаившийся в ветвях старых деревьев, продолжил следить за Темным Колдовством, которое явно отличалось от привычного. Что это Темное воздействие, наблюдатель не сомневался, он это чуял. А вот то, что оно было иным, вызывало у него сомнения и требовало доказательств.

 Странная Темная Колдунья, да еще и с ребенком – это первое, что невозможно сложить в уме. И второе – Омо, находящийся рядом по собственной воле, –  разве Темные на такое способны?! Такое разобщение в привычной картине мира заинтересовало его, и решено было продолжить просто наблюдать из своего укрытия за творящимися небывалыми событиями. Интерес… давно он не испытывал это чувство, да и, в принципе, никаких чувств. А убить он всегда успеет…

…Она…

 …Когда магия исчезла, оставив за собой купол с черными и золотистыми вкраплениями, защищающий нас от хищников леса и от непрошенных гостей, я постаралась запутать наши следы. Немного не рассчитав нагрузку на свой дар, я пошатнулась от головокружения и тяжелого ощущения усталости. Все… я сделала все, что могла. Несмотря на смыкающие веки и дрожащие пальцы, мне необходимо еще впихнуть в себя хотя бы немного бульона, а хорошо бы и съесть кусок несоленого и вряд ли вкусного животного белка.

 Я чуть ли не ползком подобралась к ковшу и ложкой начерпала себе в тарелку бульона. Возиться пришлось долго, но зато бульон успел остыть. Добавила в плошку и ножку псевдоперепелки. Сев прямо на землю возле костра, я принялась монотонное двигать челюстями, перемалывая хрящи, чтобы набраться сил на длительный срок. Как только последнюю каплю бульона я слизала с губ, отправилась спать, сказав напоследок розовому гиганту:

–  Я спать, за купол ни шагу, иначе не вернешься.

 Надеюсь, он поймет мою речь и так, а если нет, то потеряет нас, как только пересечет границу защиты. И я завалилась спать к своей дочери. Поднесла палочку к шее, и она моментально трансформировалась в кулон на простом шнурке.

 Еще самые первые Темные Ведьмы придумали такой легкий способ хранения и исключения потери. Удобно. Черный камень с золотистыми прожилками в оправе на простом шнурке лег на грудь. И меня осенило: «Вот, что это были за кулоны! В них скрыты проводники! Но зачем они? У одаренных должны быть свои, а людей без дара силой таким способом не наделить.» – это была последняя мысль, пролетевшая в моем утомленном и замученном мозгу, и я погрузилась во тьму сна.

…Позже на поляне…

 …В самый темный час, к недавно разбитому лагерю, подошел желтоглазый наблюдатель. Обошел вокруг защитного купола, не издав и звука. В мгновенье все тело наблюдателя засветилось ласковым солнечным светом, и он попытался пройти сквозь установленную защиту. Но неожиданно встретил сопротивление. Перед его Светлой силой чары Темной Колдуньи не дрогнули. Ему было все еще интересно, а в крови бурлил давно забытый задор. Выдавать себя раньше времени и вторгаться «в лобовую» он не желал, дабы иметь возможность и дальше наблюдать. И он растворился во тьме, временно отступая. Снова заняв удобную ветку, он разрешил себе немного отдохнуть перед продолжением слежки…

…Она…

  …Я резко открыла свои глаза, и после того, как удалось восстановить последний день своей жизни в памяти, поняла, что чувствовала себя на удивление просто превосходно. Толи здешний воздух был таким питательным, то ли псевдоперепелка, то ли еще какие-либо причины.  

 Сони рядом со мной не оказалось, но выбравшись из самодельной палатки, я обнаружила ее играющей вместе с нашим крылатым помощником. Он лениво лежал на траве, а дочка использовала его словно маленькую горку –  скатывалась с его спины вниз до кончика хвоста с выражением полного счастья на детском лице. Голубой глаз розового гиганта пытался следить за ней по возможности обзора, но судя по морде ему явно нравилось ее внимание. Какое интересное все-таки животное.

– Доброе утро! – поприветствовала я всех.

– Мам, –  крикнула дочка и побежала ко мне с раскинутыми руками для того, чтобы заключить меня в объятия. – Доброе утро, – закончила она уже в моих руках.

– Как себя чувствуешь? – спросила я.

–  Все хорошо, – пожав плечами ответила дочка.

–  Завтрак скудный и не вкусный, но надо его съесть. – заключила я. Дочка закономерно скривила мордочку.

–  А в башне тебя хорошо кормили? – спросила я. Я же ничего не помнила. Надеялась у них хватило совести не морить голодом ни в чем не повинного ребенка.

–  Ты приносила мне еду. – тихо ответила она.

Я тяжело вздохнула и погладила ее по голове, сжав еще крепче. Будто бы так было возможно хоть что-то изменить.

–  Мне очень жаль, Соня. Надеюсь я не причинила тебе зла.

–  Нет-нет, мамочка, ты меня не обижала. Я сразу поняла, что они тебя заколдовали, противные. Ты была как замороженная рыба! – воскликнула она, –  Ничего не интересовало, кроме твоих побрякушек. – хмурясь, закончила Соня.

–  Что же, сейчас мы поедим, а потом ты мне расскажешь все, что было. Хорошо?

 Она лишь кивнула мне в ответ, а следом розовый гигант поднялся в воздух и замер в ожидании снятия моей защиты.

– Сейчас-сейчас. – проговорила я себе под нос, выпуская из рук дочь, и потянулась к кулону. Он в моих руках преобразовался в проводник дара, а после взмаха руки купол расслоился на огромное количество черно-золотых песчинок и осел на землю, оставив на траве и земле всего лишь блеск, который благодатно повлияет на почву, делая ее более плодородной, и укрепит уже существующие растения.

 Скатообразное животное сразу исчезло в недрах леса. А мне стоило поискать что-то на добавку ко вчерашнему бульону и вареной птицы, не хотелось, чтобы Соня давилась завтраком. Так как местная флора и фауна для меня были абсолютно неизвестны, пришлось полагаться на Темный Дар. Выпустив черно-золотой щуп для поиска подходящего пропитания, мы вместе с дочерью отправились искать, не отходя далеко от лагеря.

 Мы медленно ступали за поисковой нитью Темного Дара среди темных потрескавшихся стволов деревьев, отводя цепляющиеся ветки с желтыми листьями. Он привел нас к небольшому коренастому кусту с яркими, почти красными мелкими листьями, указывая под землю. Придется копать. Не жалея рук, я аккуратно раскопала землю, стараясь не повредить корневище. А забравшись глубже, обнаружила небольшие круглые клубни на корнях. Темный дар предлагал именно их добавить в меню.  Собрав парочку на завтрак, я передала добычу дочери.

–  Так оставлять нельзя, - пробормотала я. И так же аккуратно закопала вырытую небольшую ямку. Оставила ладонь на рыхлой земле, тихонько поблагодарила за предоставленную лесом для нас еду. Я умышленно не брала пропитания на будущее, а только необходимое для выживания. Это закон природы. Она не любит яркие человеческое вмешательства в свои устои, и может наказать, что мало не покажется.

 По возвращении в лагерь я хорошенько отмыла клубни от земли, а также свои руки. Бросила в кипящий вчерашний бульон добытые овощи, рассчитывая получить в результате приготовления подобие жаркого. Без соли, конечно, но мы сейчас не в том положении, чтобы нос воротить.

…Там же, за ветками деревьев…

 …Наблюдение за Темной Колдуньей вводило в еще большие сомнения. Как же так?! Необычная и добрая?! Такое бывает?! Заботится о ребенке, благодарит за еду. Да, он все слышал и видел. И это настолько отличалось от жестокого и кровожадного поведения Темного Отродья, что он начал сомневаться в правомерности исхода, и это было еще одним откровением. Скоро появятся Командир с остальными, и они не будут разбираться в происходящем. И это ему не нравилось. Он запутался… Странная колдунья, и странный теперь он сам…

…Она…

 …Пока бурлило варево, я предложила Соне искупаться в реке –  когда еще будет возможность помыться и постирать грязное, неизвестно. После ее согласия я собрала все мыльные принадлежности и чистую одежду для нее и для себя, а также нестиранные вещи с давних времен, которые я прихватила с собой. Сначала я помогла помыться своей дочери с помощью позаимствованного мыла и воды из речушки. Ее волосы мыть не стали. А вот моим «змеям» следует хорошенько прополоскаться.  Как только высушила Соню в теплом черно-золотистом вихре, она убежала в чистых черных штанишках и рубашке помешать наш завтрак в котелке и не дать ему пригореть. А я, воспользовавшись моментом, приступила к «чистке» собственной персоны.

 Сперва сняла с себя грязное и принялась стирать. И старые грязные вещи не забыла, и об оставленной Соней одежде. Высушив, сложила их –  заберу, когда все закончу. Намылила свое уставшее после длительного полета по жаре тело. Все же мыться – это неописуемое блаженство. Я жмурилась от удовольствия и даже немного подпевала себе под нос, не скрывая довольства и счастья от этой минуты. Наслаждаться стоит каждым мгновеньем своей жизни, а то можно и не успеть этого сделать. Это я знала еще с самого детства благодаря Изергильде.

 Затем приступила к мытью головы, параллельно пытаясь расчесаться пальцами. Не очень выходило, но как есть. Когда вышла из воды голая, мокрая, с покрывающейся мурашками кожей и с прилипшими к спине волосами, между лопаток кольнуло, будто иголкой. Я резко обернулась в поисках источника беспокойства и странных ощущений, но ничего обнаружить так и не смогла. Только жизнь леса: поющие птицы, бегущая вода и легкое трепетание листвы. Как бы я не вглядывалась между ветвей... Ни-че-го. Это плохой знак.

…Он…

 …Ему был неведом этикет, он жадно наблюдал за Колдуньей. То, что предстало перед его глазами, в которых плескался огонь Пресветлого, ему доставляло удовольствие. Красота обнаженного, притягательного и чистого женского тела вызывала в нем бурю эмоций, но основанное чувство – первородный восторг. Его пугали обрушенные на него лавиной чувства, ощущения и желания, которых он так давно не испытывал. Красивая, непонятная, опасная…

 …Она…

 …Быстро высушив себя вместе с волосами, я поспешила одеться в черные брюки и в черную рубашку (а то в свитере было страсть как жарко) и вернула на место грубые ботинки неизменно черного цвета. Подобрала сухие вещи и поспешила к дочери. Волосы мешались волнистой копной, но завязывать их было нельзя. Это как кошку лишить усов.

 Пришло время убираться отсюда побыстрее, и, если бы розовый гигант был уже здесь, я бы сорвалась в тот же миг, наплевав на завтрак. Но его еще не было, поэтому я всунула тарелку теоретически съедобного блюда Соне, оставляя себе надежду на его возвращение, а сама планировала есть прямо из котелка. Пробовала то, что получилось с явной опаской, но сваренные клубни придали неяркую пряность блюду и сытность. Есть можно. А судя по не плюющейся дочери, то можно смело заявлять – завтрак удался! Пока отправляла в рот приготовленное, настороженно поглядывала по сторонам в ожидании, то ли нападения, то ли нашего спасителя. Проводник был наготове в случае необходимости.

 Когда мы все доели, стало ясно, что больше ждать не имеет смысла. Я начала сворачивать лагерь, с помощью выпущенного темного дара. Если розовый гигант не появится в ближайшие минуты, то дальше наши пути разойдутся. Тревожность никак не хотела уходить, вынуждая меня поторапливаться.

 Когда последний предмет занял свое место в нашем рюкзаке, наш летающий диковинный помощник все же появился, вызвав у меня вздох облегчения. Покосившись своим голубым почти человеческим глазом на уже пустующую полянку, он сообразил, что пришло время покидать это чудесное место. Стоило только определиться куда. Прикоснувшись палочкой к его голове, я постаралась очень коротко, емко и образно пояснить, что нам надо лететь как можно дальше от Башни. Крылатый гигант понятливо откликнулся на мое пожелание. Удостоверившись, что я была услышана и понята, мы вместе с Соней забрались к нему на розовую спину. Снова обвязав нас для безопасности, мы двинулись вперед, плавно огибая деревья в рыжем лесу.

…Он…

 …Желтоглазый наблюдатель преследовал медленно лавирующего среди деревьев Омо и всю компанию. Периодически они делали остановки для отдыха и перекуса, который Колдунья всегда искала с помощью непривычного темного дара. А после неизменно благодарила природу за съестной дар или питье. Удивительно, но окружающий мир охотно откликался на просьбы; или это ее магия была такой необычайно понятливой, что мир благодатно воспринимал Темную одаренную, подкладывая ей самые питательные продукты лесного происхождения, хоть и вкус не всегда был приятный. Иногда у него даже появлялось такое чувство, как жалость.

 Маленькая девочка не артачилась, съедала свою порцию целиком без давления матери. Это совсем было не похоже на Темных, и ему было любопытно наблюдать за этой не простой троицей. Но интереснее их было слушать.

 После странного вопроса Темной: «Что же все-таки происходило все это время?», девочка поведала очень неожиданную и удивительную историю. В один из дней к ним в дом пришли двое мужчин под видом покупателей (оказывается, Темная Колдунья была отменной мастерицей всяких побрякушек). Как только за вошедшими закрылась дверь, мрачный мужчина, которого девочка окрестила Вороном, вскинул руку и выпустил нити черного тягучего, словно деготь, волшебства, которые спеленали женщину, не ожидавшую нападения.  

 Кровное родство не удивляло его, уже давно почуяв в них общую кровь, его больше поражало их общение между собой, что увеличивало и без того не малые сомнения в правильности сделанных выводов. Но дальнейшая история требовала его внимания. Девочка с необычным именем Соня как раз продолжала рассказ. Второй мужчина, похожий на медведя, скрутил девочку, которая попыталась остановить их. По началу она кричала и вырывалась, но Ворон сказал ей сухим и тихим голосом, что он может и убить ее, а не тащить со всеми вместе. Испугавшись разлуки больше, чем смерти, она решила быть послушной и тихой, а при первой же возможности помочь матери. Человек, похожий на медведя, после непонятного жеста рукой Ворона добровольно лег на пол и замер, пока главный чертил вокруг него непонятные знаки угольком прямо на полу в гостиной, откинув в сторону нежно любимый малышкой белый пушистый ковер. Узорам уподобилась мерзкая кляксообразная сила, повторяя мазутным слоем начертанное углем. Все это время женщина была облеплена черным заклятьем, словно паутиной. Оно начало медленно впитываться в ее обездвиженное и невольное тело. Ворон закончил чертить два круга из неопознанных закорючек. Один вокруг собрата, а второй – пустой. Ворон взял покорную и необычно тихую маму ребенка за руку, словно куклу, и поставил рядом с собой в пустой круг, крикнув девочке, что если она собирается отправиться вместе с матерью, то ей стоит присоединиться и тоже взять его за руку. Девочка, испугавшись, залетела в круг. Она переборола ужас и брезгливость, но прикоснулась ко влажной ладони мрачного и злого мужчины с длинными черными волосами, заколдовавшего ее маму. Стоило Соне дотронуться до него, как огромный здоровый мужчина, все еще лежащий на полу, стал усыхать прямо на глазах, оставляя от человека лишь сморщенную дряблую оболочку.  Жизнь покидала недавно пышущее здоровьем тело с молниеносной скоростью. Девочка закрыла глаза от страха. А когда осмелилась их открыть, то они втроем уже стояли в той комнате, в которой они жили почти месяц, судя по ее подсчетам.

 Из комнаты ей выходить не разрешалось. Темная иногда покидала комнату ненадолго, но девочка не знала, куда и зачем та ходила, но мать неизменно возвращалась с едой.

 После того, как женщину заколдовали, она сама на себя стала не похожа, редко разговаривала, походила на замороженную рыбу и все свое время, кроме естественных надобностей, посвящала изготовлению кулонов. Работа над ними забирала из женщины прорву сил, и она часто восстанавливалась глубоким сном, длящимся сутки, а то и больше, не приходя в себя.  

 Соня часто смотрела в окно и мечтала о побеге, две попытки которого пресеклись строгими и скупыми на эмоции женщинами в неприятно пахнущих лохмотьях. В первую попытку она умудрилась упасть, и у нее долго болела рука. Тогда Ворон явился и молча вылечил ее, ничего не сказав. А после второй попытки он грубо предупредил, что ему все еще гораздо проще от нее избавиться!

 Сбегать девочка больше не пробовала. Но надежду просто так не отберешь – и ее мольбы были услышаны. В какой-то из дней Колдунья очнулась, вернув себе контроль над телом и разумом. И уже вместе они сбежали из неволи.

  Все, что произошло с этой парочкой, было крайне увлекательно и важно. Во-первых, почему в Ордене ничего не известно о Темных Колдунах, спокойно творящих черные делишки, а Служители Ордена и догадываются?! Во-вторых, где место, в котором их держали?! В-третьих, что за кулоны и для чего они нужны?! И, наконец, последнее, какую же все-таки сторону занимает манящая Темная Колдунья с черно-золотым цветом дара? И если уж быть честным с самим собой, то последний вопрос его волновал больше остальных.

 Отвлекло его от собственных размышлений окончание леса. К вечеру беглянки на Омо вылетели за пределы рыжих крон на открытую степь. Это несколько затрудняло преследование. Но было у него подходящее средство. Мужчина, облаченный в золотые доспехи, достал из одного из многочисленных карманов черных брюк крошечный пузырек, в котором плескалась сияющая розовая жидкость. Всего один глоток и он, невидимый, спрыгнул с дерева, и, не таясь, отправился следом за преследуемой троицей…

…Она…

 …Из рассказа дочери я поняла, что подверглась крайне жестокому и мерзкому черному воздействию с порабощением воли и блокировкой разума. Не ожидала я такого рода нападения, поэтому даже и не пыталась защищаться каким-либо образом. Но не просто так Изергильда лепила из меня лучшую Темную Ведьму, такого рода проклятьями я справляться умела. Только благодаря удачному стечению обстоятельств это им удалось, и я поплатилась примерно месяцем своей жизни. Со временем тело вместе с Темным Даром переработали враждебное заклятье и уничтожили заразу.

 Судя по всему, Темному Ведьмаку, прозванным Вороном, нужны кулоны. Не стал бы он вытаскивать нас из другого мира в свой просто так. Не стоит отрицать очевидное: он принес в жертву своего соратника ради переноса, а значит проводники необходимы для чего-то важного и явно недоброго. Если бы в этом мире были такие же умельцы по изготовлению такого рода кулонов, то не было необходимости в таких сложностях. Значит, он будет искать, и вряд ли отступится. Тем более, уже сделанные мною кулоны бороздят небесные дали, нарушая все изначальные планы. Как Ворон их собирается использовать?! – пока, увы, неизвестно. Почему он не убил Соню?! – это понятно: простой расчет, такое трагическое событие и потрясение «разбудило» бы меня сразу. И тогда даже я не могу предсказать, чем бы дело закончилось и даже представлять не хочу.

 Ритуал переноса, который он провел, мне никогда не повторить! Принести в жертву человеческую жизнь, даже если цена за это возвращение домой, я не смогу. А Ворон легко рассчитался за колдовство душой и телом человека. Интересно, был ли он под влиянием или лег в жертвенный круг по собственной воле?! В этом мире явно творится что-то непонятное: целая башня посреди поля свободных Темных Колдунов, которые никогда не славились любовью к ближнему.

 Закончив слушать дочь, я с уверенностью произнесла:

 – Это все в прошлом! Теперь все будет хорошо, – и Соня вжалась мне в спину и жалобно проговорила:

 – Верю, мам.

 Чтобы окончательно не дать себе расклеиться и не скатиться в омут переживаний, я попробовала подчерпнуть информацию у розового гиганта о том, куда же мы попали. Пока он медленно лавировал в лесу.

 Крылатый зверь образно поведал о том, что каменная высокая постройка в одночасье взяла и появилась. Она стае не мешала, но от нее веяло грязью и отходами, поэтому старались держаться подальше, а молодняку строго-настрого запрещено подлетать к дурно пахнущему человеческому жилищу. Изредка из нее выезжали двуногие, управляющие ездовыми животными. До этого он никогда не слышал зов о помощи, да еще такой силы, а услышав его, так и не смог противиться желанию откликнуться, а не пролететь мимо.

–  Как мне называть тебя, друг? –   мысленно спросила его.

– Я – Омо. – ответил мне розовый гигант так же мысленно. Закономерно я удивилась способностям животного. Излагать мысли не образами, а словами – это изумляет. Но мучать дальше больше не стала.

–  Спасибо, Омо. – поблагодарила его я и убрала палочку от головы гиганта, но из рук ее выпускать не стала, на всякий случай. Была уже чрезмерно доверчива, и из-за этого мы бороздим другой мир на розовом крылатом травоядном скате.

 Наконец, пейзаж с ржавыми деревьями закончился, и мы пересекли лесную границу. Нам открылся вид на поле с редкими зелеными пучками трав и горную вершину, которая будет служить нам маяком. И чем ближе мы к ней приближались, тем явственнее появлялись признаки природной смены на каменистую равнину. То тут, то там возникали гигантски валуны и участки пустоши. Омо летел все быстрее и быстрее. Пожалуй, на такой высокой скорости к ночи мы достигнем самого подножья горы.

…Он…

 …Желтоглазый преследователь даже со своей сверхскоростью, которой славился в рядах Ордена, еле поспевал за шустрым Омо. Компания направлялась к подгорному городу Вуно. Гномий город разбился у подножья Самоцветной горы. В недрах пещер велась добыча драгоценных камней. И, конечно же, гномы первые обосновались в этом месте. А виной всему расовый дар – поиск сокровищ, богатств, золота и других драгоценностей. Гномы могут ощущать залежи пород или жил на многие земли, чем и славился этот низкорослый народ. Трудолюбивые, упертые, крепкие и любящие золото, как никто. И что же будет делать в этом городе эта троица без единой золотой монетки?!

 Он помнил, что Командир боевой четверки ждет от него вестника. Отстав еще немного от Омо, он сотворил между ладоней льющейся золотой силой ясноокую хищную птицу. Она вспорхнула вместе с докладом о пункте, куда ведет путь Темная Колдунья. Несмотря на колебания, он сделал то, что был должен. Набрав скорость, он продолжил преследование, от чего-то недовольный своим поступком…  

…Она…

 …Светило принялось неуклонно приближаться к горизонту. Впереди постепенно начали загораться огни небольшого города, расположившегося у подножья горы. Неужели розовый гигант привел нас к людям? – стоило держаться подальше от прямоходящих… Прикоснувшись палочкой к розовой макушке, я попыталась уточнить степень опасности. Но умный Омо намекнул мне на ответственность за молодое потомство, которому не стоит питаться природным подношением, заверив, что сам будет пастись неподалеку и при малейшей угрозе снова откликнется на мой призыв, но в город пойти вместе с нами не пойдет – пахнет плохо.

 Что ж, хорошо, придется импровизировать.

 К городу мы добрались, когда уже стемнело. С исчезновением дневного светила город ожил, забурлил и зашумел, повсюду слышался смех и разговоры. Омо оставил нас на некотором расстоянии от поселения, а затем мы направились знакомиться с первыми людьми в этом мире. Явно нетемными ведьмами и ведьмаками. С ними первая встреча не сказать, что удалась. От самого города веяло пивом, камнем и железом: не отталкивающий набор, будто работящий.  Взяв за руку Соню, мы прошли мимо привратника и вошли в город под названием Вуно, о чем гласил опознавательный столб.