Меняя тропы

Комок грязных перьев, отчаянно цепляясь чёрными крыльями за ветви старых деревьев, с глухим шлепком приземлился на поляну в глухом  лесу. Неловко перекувыркнулся, и, теряя длинные перья,  начал медленно подниматься, выпрямляясь уже молодой обнаженной девушкой. Она раздраженно откинула длинную светлую косу за спину, стряхнула с кожи мелкие перышки. Со злобным шипением  потерла ушибленное при приземлении бедро и, прихрамывая, направилась к старому засохшему дереву, растущему на краю небольшой поляны.

Там висел ее сарафан, торопливо скинутый при обращении. Девушка накинула его на тело, сплошь покрытое грязными разводами. Небрежно оправила складки и, хмуря высокий  лоб,  мысленно вспоминала весь свой полёт. Он точно что-то знает!  И она все разведает, хочет он того или нет. Главное при этом уйти от него живой, и желательно здоровой.

Девушка не спеша пошла вглубь густого леса, мягко ступая босыми ногами по темному мху. На больное бедро внимания уже не обращала, знала, что так и будет - приземляться она никак не научится. Старые толстые деревья расступались, признавая хозяйку леса.

Внезапно она  остановилась. Медленно повела головой, будто к чему-то прислушиваясь. Блуждающим взглядом обежала лес перед собой, и замерла. Глаза, словно глядящие в пустоту, заволокло поволокой. Простояв так несколько мгновений, девушка сквозь зубы выругалась. Взмахнула руками, быстро перебирая тонкими пальцами, будто переплетая невидимые нити. Лес перед ней глухо заворчал, меняясь, тропа ушла в сторону, впереди блеснула гладь лесного озера.

Скрываясь за деревьями и камышами, чтобы ее не увидели раньше времени, девушка подошла к воде. Озеро было небольшим, с чистой прозрачной водой, можно было разглядеть юрких рыбок, снующих на мелководье.

На той стороне она сразу же заметила высокого молодого парня из ближайшей деревни. Он сидел на берегу, у самой кромки воды и играл в самодельную дудочку. При этом спокойно разглядывал русалок, что вылезли из озёра и теперь жадно его рассматривали. Русалки призывно улыбались бледными губами, игриво хлопали ладошками по воде, и тихо смеясь,  звали парня к себе. Несколько существ на руках выбрались на берег, тихонько касаясь его за рубаху, и  ласково тянули за собой. Кто сможет противиться русалочьей магии?

 "Вот дурень! - опять выругалась про себя девушка, - опять припёрся!"

Прячась за кустами, стянула с себя сарафан, бросила на землю и ступила в воду. Остановилась, торопливо расплетая косу и  чувствуя, как кожа бледнеет, а волосы становятся сине-голубыми. Зашла в озеро глубже, с усилием превращая ноги в длинный русалочий хвост. Взмахнула им, нырнула, и поплыла, с наслаждением ощущая, как чистая холодная вода смывает всю грязь.

А парень не прерывал своей игры. Кто-то из стариков ему сказал, что игра на дудке справляется с русалочьими чарами, но видя сейчас вокруг себя бледные лица и слыша их зов - он понимал, что это все выдумки. А русалки звали и манили, обещали  ласку и нежность, обещали любить.

"Иди к нам".

 Но он не уходил, хотя еще мог. Из последних сил цепляясь за остатки разума, внимательно всматривался в холодные лица, ища то самое. Все не то.

"Пойдем... Мы ждем".

Все бездушные, притом  красивые. Легкие улыбки на бледных лицах, синие волосы прикрывали обнажённую грудь, чешуйчатый хвост нетерпеливо стучит по воде, отчего брызги летят по все стороны.

 "Останься со нами".

Глядя на него жадными глазами, они что-то ласково  шептали, уговаривали, нежно хватали за рубашку, ведя за собой. На краю сознания мелькнуло удивление - ноги уже коснулись холодной воды, да штаны намокли, неприятно прилипая к телу. А он все продолжает идти, вот вода уже по колено.

"Иди..."

- Далеко собрался? - звонкий голосок развеял наваждение. Парень удивлённо  моргнул и тряхнул головой, отгоняя морок. С силой потер ладонью лоб, пытаясь поскорее прийти в себя. На поваленной березе, что некогда стояла на берегу, а теперь завалилась и лежала макушкой далеко в озере, сидела ещё одна русалка. Увидев её, лицо парня озарилось улыбкой.

- Ты!

- Кыш отсюда, - дернула плечом девушка, строго глядя на русалок.

Они недовольно зашипели, но перечить ей не осмелились - одна за другой скрылись в водах, бросая разочарованный взгляд на берег.

- Я искал тебя, - не замечая остальных, парень не отрывал взгляда от девушки.

- Тебе жить надоело? Чего тебе здесь надо? Ещё чуть и сидеть бы синим на дне, раков да рыб развлекать!

- К тебе пришёл, - упрямо повторил парень.

- Я звала тебя? - гневно вопросила девица, все также сидя на дереве и к берегу не приближаясь.

Вот же свалился на голову! Мало своих забот, теперь вот за этим бегай, выручай!

Парень разглядывал её – она так не похожа на остальных русалок. Пусть и кожа бледная, волосы голубые, с синими прядями, да хвост с чешуей, но такая живая, гневная, искрит будто вся.

- Как зовут тебя?

- К чему тебе имя моё? Я русалка. Или ты жениться надумал? - весело хихикнула девушка.

Парень нервно дёрнул плечом и промолчал.

А русалка, подумав, хитро улыбнулась:

- Меня зовут Ледига, - назвала она своё имя, перевернув его. Если посудить, её имя - это единственное, что у неё осталось. "Не говорить же его первым встречным", - рассудила Агидель.

- А я Миромил, - улыбнулся ей парень.

Агидель хмыкнула. Надо уходить. Второй оборот за сутки уже еле выдерживает. Чешуя с хвоста пропала, да и сам хвост того и гляди раздвоится, ногами станет. Хорошо этот Миромил далеко стоит, не видит.

- Уходи. Я тебя больше защищать не буду, некогда мне.

- Я и не просил меня защищать! - вскинулся парень.

- Все равно уходи. Что ж ты непонятливый такой!

Агидель соскользнула с дерева и, не оглядываясь на парня, нырнула, из последних сил проплывая озеро под водой. Вынырнула в камышах, там,  где сарафан оставила. И скрываясь за мохнатыми коричневыми головками, выглянула на Миромила. Он стоял, сложив руки на груди и пристально глядя на гладь озерную.

Последние силы Агидель ушли на дыхание под водой, хвоста давно не было, ноги её дрожали. Выбравшись на берег, девушка ещё раз шикнула на русалок, чтоб не баловали - знала, следят за ней, услышат. Вернув свой облик, накинула сарафан на мокрое тело, волосы заплетать не стала, тропа выведет домой, никого не повстречает.

В свою старую покосившуюся лачугу вернулась, уже темнеть начинало. Навстречу сразу выбежал  небольшой пенек, и словно щенок домашний, радостно начал скакать вокруг. Леший, молодой еще, все бы подурачиться.

- Ольх, не сейчас, - устало поморщилась девушка.

Пенек, что уже было, высунул сморщенную голову, спрятал её вновь, и обиженно замахал тоненькими веточками с округлыми листьями.

Не обращая на него внимания, Агидель скинула мокрый сарафан и на плечи лишь платок накинула, оставшись нагой. Все равно никого нет, и никто не забредет сюда - лес бережет, чужого не пустит.

Агидель вздохнула и зашла в избу. Широкая спальная лавка у стены, покосившийся стол, да печка на полкомнаты. И еще полки, с различными баночками. С потолка свисали пучки трав, наполняя избу цветочным запахом.  Девушка пошарила на полках, нашла лишь кусок хлеба подсохшего. Вместе с куском завалилась на лавку, вытягивая уставшие ноги. Раньше бабка за такое её бы веником крапивным отстегала, как смеет хлеб не уважать, на лежанке есть да крошки оставлять! Да нет больше ведьмы этой. Агидель зевнула, смахнула крошки, перевернулась на бок, одеяльце натягивая. Хотела ещё подумать о полёте сегодняшнем, да о Миромиле, что так не вовремя всегда приходит, да не успела, в сон глубокий провалилась.

Едва проснувшись, Агидель зевая, крутила в руках просохший сарафан. Старый, заплатка на заплатке, потертый - да нового взять негде. Покуда местные не принесут ткань, не из чего шить-то будет. Но они не торопятся обращаться, видать чересчур хорошо она работу свою выполняет. Из едовых припасов только картофель сырой остался. Ее еще женщина из Ложбинок принесла, благодарила. Соседка порчу на нее накинула, струпьями вся пошла.  Вот женщина  и пришла к ведьме лесной с поклоном, снять да  исцелить просила. Агидель тогда  порчу легко сняла, завистнице переслав.

И сейчас, почесав босую ногу, что комар заприметил,  Агидель со вздохом накинула сарафан, заплела светлую, пшеничного цвета косу и вышла на нужную тропинку. Тропка эта вела в болото. Туда, куда ни один человек не осмелился бы соваться. Но Агидель легко прыгала по кочкам и весело напевала под нос, по пути закидывая в рот кисло-сладкие ягоды. Кочки услужливо подплывали к её ногам, ветви деревьев отклонялись, давая пройти,  а мавки, постоянные гостьи болот, опасливо сторонились.

Чем дальше заходила в глушь, тем зловонней становилась жижа болотная.  Пузыри на поверхности вздувались, булькали и смачно схлопывались. Да редкая лягушка, бывало, зашлепает,  квакнет одиноко и затихнет. Высокая редкая трава стояла, не шелохнувшись, пока какой-нибудь болотник не высунется любопытно, потревожив сонный покой. Девушка сорвала ветку, отгоняя надоедливую мошкару.

Подойдя к черному кряжистому дереву, что зловеще возвышался над трясиной, Агидель остановилась.

- Хозяюшка! - ласково позвала девушка.

Никто не отозвался.

- Хозяйка, поговорить надо! - вновь позвала Агидель, ходя вокруг дерева и в нетерпении притоптывая ногой.

- Бабка кикимора! - воскликнула громко, потеряв терпение.

- Кого бабкой зовёшь? - из-под мощных корней кряхтя,  вылезло сморщенное худое  существо со спутанными колтунами на голове. - Совсем уважения нет!

Кикимора обиженно поправила стеклянные бусы на серой шее, и возмущенно глядя на юную ведьму, продолжила скрипуче причитать:

- Молодая, зелёная совсем,  старших не чтишь! Ходишь, мешаешь!

- Прости, хозяйка! - повинилась девушка. - Была я у него, видно, что знает. Но ничего  не рассказал! Может ещё кто-то ведает?

Не стала она говорить, что напугал этот змей её до жути. И как не хочется больше к нему возвращаться.

- Не знаю я таких. Только он. Самый древний, самый сильный. У него только и стоит ответ искать.

- Спасибо, хозяйка, - невесело пробормотала Агидель, понимая, что кикимора ей больше не поможет.

- Не дело ты замыслила. Лес бросить хочешь!

- Не место мне здесь!

- Место! - сурово блеснула глазами кикимора. - Раз ты здесь, значит это твоё место!

- Меня не спросили!

- Лес, да сила тебя привели сюда! Значит, здесь нужна!

- Ещё раз, спасибо, - больше не о чем разговаривать, только хозяйку болота злить. - Как принесут люди молоко, пришлю Ольха.

- Долго что-то не несут!

Агидель развела руками.

- Прежней ведьме каждый день с подношениями шли! Не чтят тебя! Чуют, бросить ты нас всех хочешь, вот и не чтят! - опять заворчала кикимора.

Агидель невесело ступала по кочкам, еще слыша за спиной ворчание кикиморы.

Придётся, все-таки к змею идти. Ох, как не хочется. Можно, конечно, ещё раз к старому лешему сходить, вдруг на этот раз сговорчивей будет? А к змею всегда успеется.

Прямо перед носом вспорхнула рыжевато-коричневая птица с синими полосками на крыльях. Девушка от неожиданности испуганно шарахнулась, тут же недовольно уставилась на птицу.

- Чего тебе?

Сойка уселась на дерево и громко защелкала, кося желтым глазом на девушку.

- Ну что там опять? - она прислушалась.

Отпустила ведьминский слух, все шире и дальше лес охватывая, звуки различая. Вот кикимора никак не успокоится, все болотнику на неё жалуется. Вот олень пробежал, сильный, здоровый. Птенцы-несмышленыши в гнезде  пищат, еды требуют. Русалки хихикают, над водяным потешаются. Дохнул ветер, принёс ещё далекую песнь птицы Гамаюн, не к добру это  - буре быть. Проскакал нескладный Аука, довольно потирая ручонки. "Ау!" - кричал, оглядываясь и злорадно хихикая.

"Вот я тебе покажу!" - рассердилась Агидель, вновь прислушиваясь.

Плач. Тонкий, еле слышимый. Ребёнок.

- Веди лес, да поскорей!

Тропка зачарованно вильнула и тут же уперлась в сидящего на земле мальчонку. Он горько плакал, размазывая кулачками слёзы по грязному лицу. "Маленький совсем, - жалостливо подумала девушка, подходя к нему, -  и как один в лесу оказался?" Чуть замешкалась, но не стала накидывать обличье, в котором испокон веков ведьмы к людям выходили. Побоялась, что испугается.

- Пойдем со мной, - присела к дитю, ласково тронув его за плечо.

Мальчишка поднял на неё испуганные зареванные глаза. Увидев добрую улыбку на красивом лице девушки, доверчиво протянул грязную ладошку.

Выпрямившись, Агидель взмахнула рукой, меняя и  выбирая короткую тропу к деревне. Где-то ещё озорно кричал Аука, зазывая ребенка дальше в лес. Он еще не ведал, что разозленная на него ведьма уже все прознала.

Ребёнок успокоившись, крепко держал Агидель за руку и молча топал маленькими ножками, стараясь поспевать за ней. Вскоре девушка остановилась на краю леса. Впереди виднелись аккуратные домики деревни Ложбинки.

- Иди.

Мальчик недоуменно потянул её дальше, по дороге в деревню. Агидель сделала еще пару шагов, всем телом ощущая неимоверное давление леса, тянувшего назад, не отпускавшего.

- Иди... - с трудом выдохнула она, отпуская детскую ладошку и делая спасительный шаг назад. - Домой иди... Сам...

Мальчик моргнул удивлённо, переминаясь с ноги на ногу, но вскоре развернувшись, побежал к видневшимся домам.

Девушка тут же отступила в тень леса, чувствуя облегчение.

- Да куда я денусь, - пробурчала она недовольно, косясь в сторону мощных стволов.

Агидель вздохнула. А вот если бы она, как учила её прежняя ведьма, ребёнка на ночь в лесу оставила, то к утру деревенские пришли с дарами прося найти заплутавшее дитя.  Продукты бы принесли, быть может, даже ткань на новый сарафан. А теперь ребёнок счастливо бежит, только пятки сверкают, а у неё ни продуктов, ни сарафана. Да только как такого малыша оставить в лесу? Ему же страшно.

Агидель уже собиралась было развернуться и возвращаться домой, но со стороны деревни ветер донес тихие звуки музыки.  Праздник?

Ей хотелось посмотреть. Очень хотелось. Всю свою жизнь она на человеческие праздники только издали и любуется. На глаза попадаться никому не следовало бы, а глазеть в ведьминском обличье недопустимо, только по делу на зов выходить следует. Поэтому хитро улыбнувшись, девушка прикрыла глаза, вновь меняя облик. Волосы стали ярко зелеными, кожа посветлела, приобретя зеленоватый оттенок - теперь от мавки никто  и не отличит.

Ловко забравшись на ближайшее дерево, и практически сливаясь с зеленью, она высунулась из-под ветки, любопытно вглядываясь в гуляние. Обострившееся зрение позволяло увидеть все в мельчайших подробностях.

"Что за праздник у них?"

Жаль старая ведьма не особо любила рассказывать о людских праздниках. Говорила лишь о тех, что касались её ведьминской сути. Парни были наряжены в новые рубахи и важно ходили, красуясь собой. Девицы были в ярких  вышитых сарафанах, а на груди переливались - ну что за чудо! - разноцветные стеклянные бусы. Они собирались группками и хихикали, смущенно поглядывали на парней. Глаза Агидель быстро пробежали по лицам, но любителя русалок среди них не было. Большинство деревенских она знала. Кто-то приходил к ней, об услуге прося, снадобье лечебное для человека, али для скотины. Кто-то просил от порчи, сглаза избавить.  Многих видела по лесу гуляющими, грибы, ягоды собирающими. Обычно гурьбой в лес шли, и Агидель, взъерошенной вороной, сидевшая на верхних ветках, зорко следила. Чтобы люди веток зря не ломали, попусту вред ни чинили, да чтобы нечисть лесная шутить шутила, но за границы дозволенного не переходила, людей на болота не заводила.

- Смотрите, ворона, какая растрепанная!

- Больная, наверное!

Агидель возмущённо каркала, не её вина, что при обороте именно такой она получается! Злилась, но не улетала. Нахохлившись еще больше, мир между людьми и лесом берегла.

А иногда, тёмной ночью, во все свои круглые птичьи глаза жадно смотрела на влюбленные парочки. Что вроде бы ненароком отбивались от всех, в тиши уединялись. Слышала жаркие слова, горячие поцелуи, а иной раз, у совсем беспутных дело и дальше заходило. Тут ворона не выдерживала и, сгорая со стыда, перелетала подальше, лишь бы срам не видеть.

И сейчас Агидель, крепко вцепившись в шершавый ствол, с тоскливо бьющимся сердцем, заглядывала в деревню, твёрдо решив, выбраться отсюда.

- Мавка! Мавка сидит!

Агидель даже вздрогнула от громкого крика. Под деревом пошатываясь,  стоял деревенский мужик, уже изрядно перебравший наливки. Он показывал пальцем на Агидель и изумленно вопил. Потом вероятно, вспомнив, что встреча с мавкой ничем хорошим не заканчивается, начал отступать и  бормотать:

- Чур, меня, чур!

Агидель зашипела, наклоняясь к нему. А когда мужик с криком бросился к деревне, звонко захохотала и легко спрыгнула на землю.

Хорошо, что не в своём облике была. Не зачем местным знать, что ведьма леса девчонка молодая.

И тут уже яснее услышала она песнь птицы Гамаюн. Нахмурившись, оглянулась на небо - край небосвода темнеть начал. К ночи гроза будет. Да непростая, раз Гамаюн поёт.

Подходя к своей избе, Агидель с удивлением услышала непривычные звуки - будто кто-то дрова рубит.

Мужчина, стоя спиной к ней, лихо колол дрова её стареньким топором и аккуратно складывал их друг на друга.

- Что здесь... - парень обернулся, и она узнала Миромила. - Опять ты?! Что тебе здесь надо?

- Почему опять? - спокойно спросил он, утирая пот со лба.

- Эээ, - растерялась она, но тут же сердито спросила. - Что это без ведома, хозяйничаешь здесь?

Уперев руки в бока, она гневно смотрела на парня. Тот оперся об топорище и оценивающе её разглядывал. Почему-то стало стыдно за свой старый сарафан.

- К ведьме пришёл. Пока нет никого, решил помочь.

- Нет её! Как ты смог сюда пройти? - этого Агидель никак не могла понять.

Лес не должен никого и близко подпускать к избе. Многие хотели добраться да ведьминого дома, да тропа зачарованная кругами ходила, любопытных прочь уводила.

- Захотел прийти и ноги сами привели, - Миромил пожал широкими плечами. - А ты кто?

Агидель фыркнула и не ответила. Не узнал её. Это хорошо.

- Ведьмы нет. Когда будет неизвестно. Уходи. Я передам ей все, что скажешь.

- Нет.

- Нет? Что значит, нет?

- Я дождусь её. Второй раз могу дороги и не найти, - он развернулся и принялся вновь колоть дрова.

Вот же!

- Зачем она тебе?

- Нужна, - коротко бросил Миромил, не оборачиваясь.

Агидель сложила руки на груди и постукивала ногой о землю. Вот же упрямый! Ладно, пусть дров нарубит, некогда им сейчас заниматься. А там обернётся ведьмой и отошлет его обратно в деревню.

- Ольх! - громко позвала девушка.

Леший, что прикидывался в присутствии человека обычным пеньком, высунул сморщеную голову и  быстро подбежал на зов хозяйки.

Усмехнувшись, Агидель краем глаза наблюдала за удивлением парня - и дрова колоть-то бросил!

- Приведи мне Ауку. Только быстро!

- Зачем? - скрипучим голосом спросил леший.

- Нужен он мне.

Вдалеке прогремел первый раскат грома. Гроза быстрей подойдёт, чем она думала. Обеспокоенно огляделась вокруг - лес чуял приближение Гамаюн, притих, застыл, будто в напряжении.  Зверье в норы поуходило, птицы смолкли. Даже озорливые анчутки попрятались,  не шкодили на лесной дороге - ямы людям не рыли, ветвями прикрывая.

- Эй, парень! Уходить тебе надо. Буря будет.

- Я, по-твоему, бури никогда не видел?

- Эту бурю Гамаюн ведёт! - раздраженно бросила девушка.

Миромил задумчиво вгляделся в темнеющее небо.

- Нет. Мне ведьма нужна, - он вернулся к дровам.

-Ну как знаешь! - Агидель зашла в избу, проверяя запасы. Только несколько картофелин осталось. Разожгла печь и, взяв пустое ведро, вышла на крыльцо. Родничок пробивался сразу за избой. Набрав воды, девушка старалась не смотреть на Миромила, решив не замечать его. Быстрей отвяжется. Но сильные руки перехватили ведро и мягко отодвинули её в сторону.

- Помогу.

Агидель хотела фыркнуть, но в итоге возражать не стала. Ведро и, правда, тяжёлое. Занеся воду в избу, Миромил молча вышел.

Девушка поставила котелок с водой, бросила туда картофель. Настроение в предвкушении ужина поднялось, улыбка на лице заиграла. Тут снаружи раздался какой-то визг.

Выйдя, увидела, как леший тащит за шиворот Ауку. Тот ругался, упирался своими тонкими ножками и колотил ручонками по древесному боку Ольха. Увидев ведьму, леший отпустил Ауку, и тот сразу же попытался прошмыгнуть мимо неё. Но девушка ловко схватила его за большое мясистое ухо, приподнимая над землёй. Аука отчаянно заверещал.

- Ой-ей-ей!!!

- Пошто озорничаешь?? - сурово спросила его Агидель, не обращая внимание на визг.

- Не знаю ничего!!! Ой-ей-ей! Пусти!!! Больно!

- Ребенка, зачем в лес увел?

- Я играл с ним! Он сам пошёл! Пусти!!!

- Еще раз увижу подобное, на год в услужение кикиморе отдам! Ей как раз помощник нужен!

- Я больше не буду! Правда-правда!

Сбоку хмыкнул Миромил, наблюдая сцену. Кто ж верит нечисти, что правдится?

- Лучше деду отдать. Он научит его, - посоветовал Ольх.

- Ты-то молчи! Предатель! - взъелся на него Аука.

Ольх не сдержался и своей ножкой-веточкой пнул Ауку под толстый зад.

- Ой-ей-ей! Хозяйка, он меня обижает!

- Хватит! Оба!

- Я предупредила тебя! - Агидель отпустила Ауку. Тот вырвавшись, сразу отбежал подальше и, насупившись, погрозил кулаком Ольху, после чего сразу скрылся в кустах.

Агидель, видя, как Ольх мнется и хочет что-то сказать, повернулась к лешему.

- Хозяйка... Гамаюн летит... Лес волнуется, мне бы к деду надо. Помочь ему чем.

- Конечно, Ольх, иди. И... хорошо ему помогай, не перечь.  Я завтра приду к нему.

- О своём просить? - сник Ольх.

- Да. Слушайся его, чтобы он не серчал.

- Не хорошее ты хозяйка замыслила.

- Иди, Ольх, - махнула рукой Агидель, вспоминая про картошку и скрываясь в избе.

Обжигаясь, достала картофель и, не дожидаясь пока остынет, съела, дуя на пальцы. Вкусно! Жаль ни хлеба, ни овощей никаких, зато соли в достатке. Оставив пару штук на завтра, торопливо убрала все со стола. Достала свечи, расставила кругом на столешнице. Дрова в печь подкинула -  этой ночью огонь гореть должен. Травы нужные измельчила, подпалила лучиной, дым тонкой струйкой пошёл, избу наполняя. 

В окно ударил ветер, распахнул дверь, по-хозяйски в избу забежав, холодом не земным обдав.  Завыл в трубе печной, дико, печально. Первые капли дождя ударили по крыше, в окно застучали. Хорошо, дров теперь много, надолго хватит. Выбежала из избы, набрала охапку, что Миромил сложил аккуратно. Убегая, оглянулась на парня - не замечая дождя, он оградку чинил, раньше там кур держали.

Зажгла свечи и внутри все сжалось от воя. Птица Гамаюн, уже близко совсем была, завыла жалобно, морозным ужасом нутро пробирая. Привыкла к духам, да нечисти за всю свою жизнь Агидель, но Гамаюн все равно до дрожи ее пугала. Может оттого, что ведала многое, заглядывала туда, куда даже боги не рискнут взглянуть. Поежившись, Агидель прислушалась к птице. Если крики и вой всякий услышит, то песню птицы только ведьма понять способна. Не ночь еще, а разом потемнело. Дождь уже стеной стоял, ветер могучий легко гнул деревья вековые, от грома уши закладывало. Если накроет своей песней, обрушит бурю на лес – от него может и не остаться ничего.

"Миромил где же? Ушел, наконец?" - вспомнила о парне Агидель. Встав из-за стола, выглянула наружу. Он сидел на крылечке, дождь щедро поливал его.

- Эй, парень, -  досадливо позвала его, теперь уже и не выгнать.

Он обернулся.

- Заходи в избу. Дождь только к завтрему  закончится.

Миромил поднялся, отряхнулся и, пригибаясь, зашёл в низкую дверь.

- А ведьма...- начал, было, он.

- Нет её. И не будет сегодня, - буркнула Агидель. Подумав, все же сказала, ругая себя же за излишнюю щедрость. - Там картофель. Поешь.
Она кивнула  на котелок и вновь села за стол. Не оборачиваясь, слышала, как Мир прошёл к печи, сел там же на лавку, стянул мокрые сапоги.

"Как дома у себя!"

А вслух произнесла только:

- Можешь на лавку ложиться.

- А ты?

- Я сегодня спать не буду.

- Из-за меня?

- Вот еще! - усмехнулась девушка. И уже серьезнее добавила. - Гамаюн летит, лес беспокоится.

Парень доел картофель, скрипнула лавка. В углу капли дождя звонко капали в поставленный таз, крыша второй год уж как протекает.

- Меня Миромилом зовут.

Агидель хихикнула про себя - второй раз знакомятся.

- А тебя?

Девушка молчала. Чуть позже тихо ответила:

- Агидель.

- Аги-де-ль... - растянул задумчиво, её имя на языке крутя. - Ты ученица ведьмы?

- Можно и так сказать, - девушка все также сидела к нему спиной, измельчала разные травы и подкидывала в огонь.

- Когда она придёт?

- Завтра позовешь на границе леса, как и все деревенские делают. Она и придёт.

- У меня очень личный и серьёзный разговор.

- Так у всех все очень личное и серьёзное! - усмехнувшись, Агидель развернулась и взглянула на парня.

Он очень внимательно и серьёзно её рассматривал. Смутившись, отвернулась.

- Скажи, ученица, а русалке можно вернуть прежний, человеческий облик?

Агидель замерла. Ответила медленно.

- Не думаю. К чему вопросы такие?

- Да просто. Интересуюсь.

- Не отвлекай меня, - попросила его.

Агидель нервничала. Спиной чувствовала присутствие чужого человека. Неуютно было. Оправила сарафан на коленях.  Смущённо перекинула косу назад, пытаясь на свече сосредоточиться. Раньше только старая ведьма рядом была, а больше никого из людей она и не знала. Только на нужды и просьбы людские  отвечала, а поговорить даже ни с кем не могла. Всю жизнь свою вдвоем с бабкой прожили. Лишь порой мелькают смутные образы, да во сне приходят лица, до горючих слез знакомые. Любят её, склоняются над кроваткой, чья-то борода щекочет, щечку детскую целуя, а нежный голос песню ласковою  поёт. "Мама", - шептала Агидель, в слезах просыпаясь. Да нету мамы, лишь старая ведьма ворчит, постоянно всем недовольная. А как померла бабка, да вроде бы и надо чувствовать огорчение, но Агидель лишь вздохнула облегчённо. И сама себя корила за черствость свою.

«Придёт время, -  говорила ей ведьма, - вызовет и она лебедей из нави».

Чтобы нашли и  принесли ребёнка, девочку, даром ведьминским наделённую. Забрали от отца с матерью, да в лес принесли, службу нести. Как и саму Агидель принесли когда-то. Как и ведьм всех, что за лесом присматривали,  приносили.

"Не бывать этому!" - рассердилась девушка. Она выберется отсюда.

Но, а пока лес сберечь надо.

Гамаюн плакала. От той боли, что сама же и несла. Её тяжёлая песня окутывала, заставляла сердце сжиматься в тоске. Печаль нахлынула, трудно было дышать.

"Тише, тише, моя хорошая..."

Агидель вслушивалась в слова песни, что словами-то и не были. Лишь образы, мрачные, гнетущие вставали перед глазами, унося куда-то в темноту.

"Все хорошо, милая..."

Агидель выныривала, утешая птицу, разделяя её скорби. Дикий вой сбил дыхание, ладони разом взмокли. Ночь дождем стучалась в окно.  Сколько времени уже прошло? Сбилась, потерялась, запуталась. Вдох, выдох.

"Тише, хорошая..."

Ведьма, вдыхая дым от трав, видела сейчас весь лес. Накрыла его своей силой, чтобы буря мимо прошла, вреда не причинила.

Гамаюн яростно налетела, заслонила, ночное уже небо. Здесь она. Екнуло сердце. Агидель увидела её, мощную, что нехотя влекла погибель живому. Заскрипели, ломаясь, деревья. Захохотал ветер. Дождь вторил ему, размывая все, в болото превращая.

"Дальше иди, дальше..."

Чужая сила сминала, давила, обрушивалась болью. Агидель изо всех сил держалась, напору сопротивляясь. Внутренним взором видела дальше на юге каменистую пустошь, безлюдную совсем.

"Туда иди..."

Шептала, уговаривала, Гамаюн уводила.

Миромил не мог уснуть, слушая бешеную пляску бури вокруг. Видел, как девушка, не мигая, смотрит в огонь, шепчет тихо, будто говорит с кем-то. Худенькие плечики вздрагивают, протянула руку к травам, дрожащими пальцами взяла щепотку, кинула в огонь. Вздымилось пламя, дым заклубился, образами пошёл.

Дикий вой и безумный хохот Гамаюн, переходящий в рыдания.

«Разрушит здесь все!» - мелькнула у парня мысль беспокойная.

- Не разрушит. Дальше пойдёт, - устало сказала девушка, будто на мысли его отвечая.

Он еще видел всю бурю в полной её ярости, но Агидель понимала, что все. Получилось. Птица уходит, лес не тронула. Дальше пойдёт, мощью своей смертоносной на пустошь обрушится.

Она покачнулась, в стол вцепилась. Перед глазами поплыло. Только осознавать начала, в каком напряжении всю ночь пребывала.

- На лавку ложись, - видя состояние девушки, Мир легонько прикоснулся к её плечу.

Она послушно поднялась, и легла на лавку, не думая о том, где остаток ночи Миромил проведёт. Лишь попросила тихо:

- Свечи не гаси.

Миромил сел к печи, вытянул длинные ноги, неотрывно глядя на дрожащее пламя свечи.