Место, где живёт счастье - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Оксана Чекменёва (самиздат)

ИНОГДА ПОДСЛУШИВАТЬ ПОЛЕЗНО

11 июня 2042 года

– Котик, что случилось?

Меня передёрнуло. Терпеть не могу эти идиотские прозвища – котик, зайчик, ёжик. Одна, помню, называла меня мышонком – с ней у нас до постели так и не дошло, я распрощался практически сразу же и больше ей не позвонил. Неужели я, действительно, для некоторых женщин ассоциируюсь с этими мелкими зверьками, и это с моим-то ростом?

– Ты что, меня совсем не хочешь? – губки надуты, голосок утрированно детский – маленькую девочку обидели! Может, с кем-то подобное и прокатывало, но у меня такое поведение тридцатилетней женщины ничего, кроме отторжения не вызывало.

Но дело даже не в этом, я уже видел у прежних своих подружек подобные гримаски, но никогда так не реагировал. В конце концов, это всего лишь секс, причём, для меня – последний перед долгими годами целибата. Так в чём же дело? Почему моё тело отказывается слушать голос разума, говорящего – трахни её, получи своё удовольствие, вручи ей дежурную драгоценную побрякушку и уходи, как постоянно делал в последние двадцать лет с сотнями других женщин.

– Ничего, такое бывает. Усталость, стресс. Но у меня есть волшебная таблеточка, поверь, ты до утра остановиться не сможешь, проверено!

И что я должен на это ответить? Что никакая таблетка мне не нужна? Что подобная помощь предназначена для тех, кто не может, а я просто... не хочу! Я, молодой, здоровый мужик, нахожусь в постели с обнажённой женщиной с роскошным телом и немалым опытом, и просто её не хочу, потому что это... Неправильно! Вот оно, это слово, вот тот самый блок, мешающий мне насладиться ни к чему не обязывающим сексом с женщиной, знающей правила игры.

Правда, сегодня я слегка отступил от своих правил и притащил её на выдачу дипломов – мой младший братец закончил, наконец, школу. Да, понимаю, зря, но так уж вышло. Если честно, я просто забыл об этом, закрутился в больнице, сдавал дела, потом сделал несколько экстренных операций – авария автобуса, много раненных, хирургов не хватало, так что, хотя я уже официально уволился, но здание больницы покинуть не успел, поэтому уйти просто не смог, включился в работу. Под утро рухнул на диван в кабинете главврача, он, по совместительству, ещё и мой старший брат, так что ключи у меня были.

Проснулся от звонка Изольды, она радостно сообщила, что взяла на работе отгул, поскольку знала, что с сегодняшнего дня я свободен, и она решила, что мы проведём этот день вместе. Я был спросонья, и лишь этим могу оправдать то, что совершенно забыл, какой сегодня день, так что, на автомате, согласился. К тому же, мы уже дважды встречались, и она ясно дала понять, что совсем не против оказаться со мной в постели, что, собственно, и было моей целью знакомства с ней.

И вот, когда мы уже пообедали в роскошном ресторане, который выбрала она, точнее, она обедала, а я завтракал, и уже собрались ехать к ней домой, раздался звонок от моей невестки. Она поинтересовалась, помню ли я про выпускной своего младшего брата, потому что вся семья выезжает через пятнадцать минут, а меня до сих пор нет. Я пообещал приехать прямо в школу, думал, что придётся перенести запланированное «мероприятие» с Изольдой на завтра, но она предложила поехать со мной. Наверное, думала, что познакомившись с моими близкими, переведёт наши отношения на более высокий уровень. Наивная. Всю скучнейшую церемонию вручения дипломов мы просидели чуть в стороне от членов моей немаленькой семейки, а потом сразу же уехали, я её даже не познакомил ни с кем, зачем?

И вот теперь я лежу, голый, на широкой кровати в её спальне, и думаю – что я вообще здесь делаю, и под каким бы предлогом удрать. Потому что глотать её чудо-таблеточки я точно не намерен.

– Котик, ты меня вообще слышишь? – в голосе Изольды были явственно слышны раздражённые нотки, хотя она и старалась их подавить.

Тяжело вздохнув, я открыл рот, чтобы наплести что-нибудь, хоть что-то, а потом удрать из этого дома и от этой женщины, которая с каждой секундой раздражала меня всё сильнее, и в этот момент спасение явилось ко мне в виде звонка в дверь.

– К тебе пришли, – подхватился я, с трудом скрыв вздох облегчения.

– Я никого не жду, – она попыталась уложить меня обратно. – Позвонят и уйдут.

Но звонивший был настойчив. Трель звонка не смолкала секунд тридцать, потом раздался стук в дверь, причём стучали явно кулаком.

– Может, откроешь? – предложил я, потому что вся эта ситуация раздражала меня всё больше.

– Я не хочу никого видеть, кроме тебя, – женщина попыталась погладить мою грудь, но я отстранился.

В это время стучащий подключил ещё и ногу, а потом раздался звонкий девичий голос.

– Открывай, Иззи! Я знаю, что ты дома. Открывай, или я вызову полицию, и они выломают эту чёртову дверь.

– Дьявол! – Изольда изменилась в лице, вскочила с кровати и, подбежав к открытому окну, высунулась наружу, прикрывая обнажённую грудь занавеской.

– Прекрати орать, Джинни, я сейчас открою.

Стук стих. Изольда быстро накинула коротенький халатик и кинулась к двери. Притормозила, вернулась, чмокнула меня в губы.

– Подожди минутку, котик, сейчас я быстренько от неё избавлюсь, и мы продолжим.

Слыша, как она сбегает по лестнице, я пожал плечами и начал одеваться. Продолжения не будет.

К тому моменту, как я оделся и вышел на лестницу, входная дверь распахнулась, впуская ту, что так рвалась внутрь.

– Зачем нужно было устраивать этот спектакль? – я едва узнал негромкий голос Изольды, столько в нём вдруг появилось яда и ненависти. Ого, вот это поворотик. Я притормозил и остался на верхнем пролёте лестницы, так что собеседницы видеть меня не могли, как и я их, зато прекрасно при этом слышал.

– Я не стала бы этого делать, если бы ты не сменила замки, – голос второй собеседницы, которую Изольда назвала Джинни, звучал тихо и устало, разительно констатируя с раздражённым голосом блондинки. – Это всё-таки и мой дом тоже.

– Даже и не надейся! – Изольда буквально исходила ядом. – Дом этот ты не получишь. Говори, что хотела и проваливай. Я занята.

– Просто отдай мне мои деньги, и я уйду. Мне они нужны, и очень срочно.

– Никаких денег до твоего совершеннолетия, в завещании бабушки это чётко прописано. Не пытайся выцарапать их у меня раньше срока. Для этого мелкого ублюдка я не дам ни цента.

– Сегодня одиннадцатое июня, – с намёком произнесла Джинни.

– Уже? Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт!

– Отдай деньги, Иззи, они мои. Теперь у тебя нет повода мне отказывать.

– И ты собираешься спустить их на это недоразумение, которое вообще жить не должно!

– Не говори так об Арти, он ведь и твой брат тоже.

– Этот ублюдок мне не брат! Это из-за него мама умерла. Лучше бы он тоже сдох, как наш папаша.

– Не смей винить его в этом! Он никого не просил о жизни, тем более – о такой. Ты можешь винить отца в том, что он предпочёл другую женщину, но никто не заставлял маму пить те таблетки. Она могла жить ради нас с тобой, я нуждалась в ней, но она предпочла уйти. Она сама выбрала свой путь, и не смей винить в этом Арти. Просто отдай мне деньги, и больше ты меня не увидишь, обещаю.

– Денег нет.

– Что? Ты лжёшь! Я видела завещание, бабушка оставила нам с тобой все свои деньги, а это немало. Отдай! Мне нужно оплатить операцию Арти, по квоте ждать ещё лет пять, не меньше, а чем он будет старше, тем сложнее ему будет адаптироваться.

– Я же сказала – денег нет! Я их уже потратила.

– Ты не имела права! Они мои!

– Имела. Как твой опекун – имела. Содержание девочки-подростка – удовольствие не из дешёвых. Так что денег не осталось. Ни цента. Поэтому исчезни из моей жизни и больше не появляйся, я не желаю больше слышать ни о тебе, ни об этом мелком уродце.

Я с содроганием слушал этот разговор, недоумевая, как можно быть настолько жестокой. И как хорошо Изольда скрывала передо мной свою стервозную сущность. Украсть наследство своей сестры и отказаться отдать эти деньги, необходимые, чтобы оплатить операцию брата – такое у меня просто в голове не укладывалось. Я вырос совсем на других ценностях, семья и дети у нас всегда были на первом месте. И я даже представить не мог ситуацию, когда кто-то из родственников попросит помощи, и ему откажут. Да вся семья поднималась, как один, когда кто-то из нас оказывался в беде. Я ощутил сильнейшее отвращение к Изольде и сочувствие к её сестре, которая так заботилась о больном брате, хотя, судя по голосу, сама была ещё совсем юной.

И ещё один момент – уж не знаю, насколько велико было наследство, оставленное Джинни бабушкой, но если она планировала оплатить операцию, которую делают по квоте – сумма была немаленькой. Будучи хирургом, я в этом разбирался. И потратить подобные деньги за несколько лет на подростка не так-то просто, если только не покупать ему пони и спорткары. Интересно, почему этому ребёнку нужна именно платная операция? Видимо, у него нет медицинской страховки, либо подобная операция страховкой не покрывается, но, судя по звучащему в голосе Джинни отчаянию, операция ребёнку, действительно, необходима.

– Это неправда! Ты не могла потратить на меня все деньги! – Джинни практически задохнулась от шока. – Те два года, что я жила с вами, меня содержал Джозеф, а не ты. А уехав в колледж, я не видела от тебя ни цента.

– Докажи! – Голос Изольды звучал насмешливо. – Твоё слово против моего. А я, если понадобится, скажу, что ты у меня на золоте ела и в шелка одевалась, вот денежки и тю-тю!

– Джозеф подтвердит мои слова!

– Ха! Да кто поверит-то? Бывший муж говорит, что его бывшая жена – ведьма, это ж классика жанра, к подобному никто и не подумает прислушаться. Так что, шагай отсюда, видеть тебя не могу, ничего не получишь.

– Я подам в суд, – голос Джинни был тих, но решителен.

– Флаг в руки, барабан на шею, – Изольда явно издевалась. – На какие шиши, скажи, пожалуйста? Адвокаты стоят дорого, а шансов у тебя – ноль. Я ж говорю – потратила я денежки на твоё воспитание, вот и всё. Ни один адвокат за подобное проигрышное дело не возьмётся, ведь ты даже оплату после выигрыша дела гарантировать не сможешь. А бесплатно никто за это браться не захочет.

А вот тут она ошибалась. Один такой точно имелся. Мой родственник Флетчер. Более ушлого законника ещё поискать, опыт огромный, в основном он работал на семейную корпорацию, но частенько брался за интересные дела «на стороне», при этом абсолютно бесплатно, исключительно из любви к искусству. Вот ему я и позвоню первым делом, он вытрясет с этой мерзавки не только украденное наследство сестры, но так же проценты и компенсацию морального ущерба, а может и ещё что-нибудь, уж он придумает – что. Только нужно собрать побольше фактов, так что постою, послушаю, может, ещё что-нибудь интересно всплывёт.

– Я ведь не только на бабушкино наследство могу претендовать, – голос Джинни звучал твёрдо и решительно. – Этот дом тоже немалых денег стоит. Думаю, две трети от его продажи вполне покроют оплату хотя бы одной операции.

Вот как. Операций-то ребёнку нужно, оказывается, минимум две. Да уж, чтобы потратить такую сумму на сестру, Изольда, действительно, должна была её на золоте кормить и в шелка и соболя одевать.

– Дом? Дом не отдам! И почему две трети?

– Потому что это папин дом. И наследников у него трое. Ты, я и Арти.

– Этот тупой ублюдок не наследник! У него другая фамилия и прочерк в графе «отец» в свидетельстве о рождении!

– Да, вы с тётей Сэнди постарались, всё сделали, чтобы малыш не считался частью нашей семьи. Но есть генетическая экспертиза, и она однозначно докажет, что Арти – папин сын.

– Экспертиза-то существует, вот только что ты для сравнения брать будешь? Отца-то кремировали, так что даже эксгумацию сделать не удастся. А ни я, ни тётя Сэнди не согласимся сдать анализ ДНК, это дело добровольное. Так что доказать связь этого ублюдка с нашей семьёй у тебя не получится.

– Зачем все эти сложности? Я сама сдам анализы и докажу, что Арти мой брат, а стало быть, папин сын.

Пауза, а потом смех Изольды, резкий, неприятный. Я не видел в ситуации ничего смешного, но смех этот мне не понравился.

– Что смешного? – удивлённо спросила Джинни.

– Так тебе ничего не рассказали? Неужели даже тётя Сэнди не проболталась. Поверить не могу! Ну, надо же!

– О чём ты? И что должна была сказать мне тётя Сэнди? Я не видела её с папиных похорон.

– Да так, ничего особенного, вещь совсем незначительная. Ладно, можешь делать анализы, это даже к лучшему. Тогда уж точно ничего доказать не сможешь.

– Смогу! Арти – папин сын, это увидит любой, имеющий глаза.

– Он-то, может, и да. А вот ты...

– Что? Договаривай!

– Да ладно! Неужели сама никогда не задумывалась, в кого ты такая тёмненькая? У двух светловолосых родителей не может родиться черноволосый ребёнок! Это закон генетики, ты же учила в школе биологию.

– Неправда! Папа говорил, что я пошла в его бабушку, у неё тоже были тёмные волосы.

– Ха! Конечно, он тебе это сказал. Он не хотел, чтобы его любимица догадалась обо всём. Но вот почему мама не сказала тебе правду – не понимаю.

– Какую правду? Что папа не был моим отцом? Я не верю. Он любил меня. Если бы я была чужим ребёнком...

– Вот это меня всегда и бесило – то, что он тебя любил. Я была его родной дочерью, только я, но именно ты для него была светом в окошке.

– Ты поэтому меня всегда терпеть не могла? – голос Джинни звучал чуть громче шёпота.

– Да! Они не должны были тебя любить, ты же кукушонок, но они любили. И поэтому я тебя возненавидела.

– Они? – переспросила Джинни. – Не должны были любить ОНИ? Оба? То есть, я не только не папина, но и...

– Да! Ты вообще чужая. Совсем! – голос Изольды просто сочился ядом, она буквально выплюнула: – Кукушонок!

– Меня удочерили? – голос Джинни потерял всякие краски, и я вдруг испытал сильнейшее желание броситься вниз и поддержать её, обнять, успокоить. Нелегко узнавать о себе подобные вещи, в любом возрасте нелегко.

Помню, мне было около трёх лет, когда я как-то вдруг осознал, что родителей у меня нет. Я был обожаемым, любимым и заласканным младшим ребёнком в огромной семье, где дети – большая редкость, и никогда не чувствовал, что мне чего-то или кого-то не хватает. Помню, дядя Гейб принёс меня посмотреть на нового родственника, с которым, по его словам, я вскоре смогу играть. Сидя на руках у дяди Гейба, я скептически смотрел на маленький кулёчек, из которого выглядывало крошечное красное сморщенное личико, не представляя, как можно играть вместе с ЭТИМ, если оно ни ходить, ни говорить не умеет. А потом услышал:

«Это Брайан, наш сын», – это сказал дядя Шон, который и держал этот кулёчек на руках.

«Сын?» – переспросил я.

Это слово я знал, у дяди Гейба был сын, дядя Адам, но он был такой же большой, как и сам дядя Гейб. Я не знал, что маленький тоже может быть «сын».

«Да, сын, – повторил дядя Шон, улыбаясь. – Я его папа, а Майя – мама».

Он улыбнулся тёте Майе, которая ещё называлась «жена». А теперь ещё «мама» Брайана. Дядя Адам был «сын», но мамы у него не было, и я совсем запутался. Поэтому уточнил:

«А я – сын?»

Дядя Гейб и дядя Шон переглянулись, потом дядя Гейб сказал:

«Да. Каждый из нас – чей-нибудь сын».

И я спросил:

«А у меня есть папа?»

Тогда-то я и узнал, что папы и мамы бывают не у всех. И вот у меня их не было. Так получилось. Но мне очень хотелось, чтобы и у меня тоже были папа и мама, как у Брайана, поэтому я стал так называть дядю Гейба и тётю Алану, которая утешала меня, когда я плакал, рассказывала сказки, целовала на ночь и ещё называлась «дочь» дяди Гейба. Никто не возражал, а Тобиас, который был уже почти совсем большой и тоже жил с нами, и ещё назывался «брат», сказал мне, что раньше он тоже звал дядю Гейба «папа», но теперь не зовёт, потому что уже большой, а дядя Гейб на самом деле не папа и не дядя, а тоже «брат». Но мне можно так его звать, потому что я маленький, и он нам вместо папы.

И лишь много лет спустя я узнал, по какой причине у других детей были папы и мамы, а у нас с Тобиасом, и не только у нас – один только Гейб. Поэтому почувствовал в Джинни родственную душу – если она была приёмным ребёнком, значит, тоже была не нужна родным родителям.

– Официально тебя никто не усыновлял, просто записали, как свою, вот и всё.

– Подожди! Тут что-то не сходится, – голос Джинни звучал задумчиво. – Я же видела фото и видео. Где мама беременная, и где я у неё на руках через пару минут после рождения. Папа сам делал эти фото. И на них прекрасно видна родинка у меня на плече, она и сейчас там есть. Так что меня даже подменить не могли! Ты солгала! А я-то чуть было тебе не поверила. Нужно было врать только про папу, зря ты ещё и маму приплела. Зачем ты так со мной? Просто, чтобы больно сделать?

– Я не врала! – Изольда буквально шипела. – Да, ты родилась в нашей семье, но ты всё равно чужая! И я тебе это докажу!

Раздались удаляющиеся шаги, потом скрип выдвигаемого ящика, шуршание бумаги. Не выдержав, я перегнулся через перила и глянул вниз. Всё, что я увидел – черноволосую макушку и длинные, прямые волосы, рассыпавшиеся по хрупким плечикам, обтянутым зелёной футболкой с длинными рукавами.

В этот момент вернулась Изольда, и я отпрянул от перил, не желая быть увиденным.

– Вот, полюбуйся. Как видишь, я не лгала.

– Суррогатное материнство? – Джинни явно была в шоке, я, признаюсь, тоже. И она тут же озвучила мой вопрос: – Тогда почему меня не забрали? Это же бешеные деньги, почему, если их заплатили за моё вынашивание, то меня не забрали? Или мама сама не захотела меня отдавать? Но, данный контракт подобного не предусматривает, меня бы просто отобрали, как похищенную у кровных родителей. Почему я осталась у вас?

– Да потому что ты никому оказалась не нужна!

– Этого не может быть! Раз за меня столько заплатили и готовы были заплатить ещё столько же, значит, меня по-настоящему хотели. Объясни, как всё было. Ты должна мне это объяснение, раз уж сама затеяла этот разговор.

– Ладно, – голос Изольды звучал неохотно. – Расскажу, что знаю, но это не особо много. Мне было девять, со мной никто ничего не обсуждал, но что-то я подслушала, а что-то узнала позже от тёти Сэнди. Тебя, кстати, никогда не удивляло, что она тебя не любила и не взяла к себе после папиной гибели?

– Она вообще людей не особо любит.

– Да, верно, тётя Сэнди не показатель. Ладно, слушай. В общем, в то время папа сильно покалечился на стройке, где работал, и ему была срочно нужна операция, иначе он остался бы инвалидом-колясочником. Страховая с оплатой затягивала, выясняя, кто именно виноват, его начальник валил всё на папу и деньги на лечение давать отказывался, сбережений у родителей на операцию не хватало, а промедление могло быть фатальным. И тогда мама нашла какую-то посредническую фирму, которая подыскивала суррогатных матерей. Половину денег выплатили сразу, этого хватило на операцию, папа полностью поправился... Возможно, он за это тебя и любил, другой причины я не вижу.

– Дальше!

– А дальше – всё. Мама должна была поддерживать контакт с той фирмой, раз в месяц приезжать, наблюдаться. Один раз съездила, там делали анализы, УЗИ, что там ещё нужно, в общем, убедились, что ребёнок развивается нормально. А в следующем месяце она приехала, а там пусто. От здания – голые стены, телефоны отключены, владельцы в бегах, документов никаких не сохранилось. Почему это произошло – неизвестно, но концов так и не нашли. И кто твои настоящие родители, кому тебя отдавать – неизвестно. В общем, вместо второй половины денег нам досталась ты.

– И меня решили оставить?

– Не сразу. Сначала хотели отдать на усыновление. Я слышала, как мама говорила отцу, что не сможет полюбить чужого ребёнка. Тебе даже детскую не готовили и не покупали ничего, пока ты не родилась. А потом папа вернулся из больницы, куда отвёз маму рожать, такой радостный, сказал, что у меня теперь есть сестра, показывал фотки на планшете, а потом стал готовить детскую. Он сказал, что я уже большая, поэтому должна переселиться в спальню для гостей в конце коридора, а мою комнату, рядом с родительской спальней, отдали тебе. И вот тогда я тебя и возненавидела! Я знала, что ты чужая, но ты уже отняла у меня мою любимую комнату, а потом и любовь родителей! Теперь ты понимаешь, почему я НИКОГДА не отдам тебе бабушкины деньги? Ты – чужачка, и не имеешь никакого права на наследство МОЕЙ бабушки и дом МОЕГО отца, – Изольда уже практически кричала. – Так что убирайся, я не желаю видеть тебя в МОЕМ доме.

Какое-то время стояла тишина, и я уже собрался спуститься вниз и вмешаться, но тут услышал тихий голос Джинни.

– Ладно, я поняла. Я тебе неродная, прав на бабушкины деньги не имею, ты меня ненавидишь. Я согласна, у тебя есть причина... Но Арти! Он же твой брат. В вас одна кровь. Он-то тебе не чужой. Пожалуйста, я умоляю тебя, ему нужны эта операции! Хотя бы одна! Ты можешь не давать деньги мне, я принесу тебе счёт больницы, ты можешь перечислить их туда.

– Нет.

– Иззи, пожалуйста. Он же маленький мальчик, который заперт в своём теле, словно в тюрьме. И у него есть шанс выйти из этой тюрьмы к свету. Пожалуйста, помоги ему!

– Нет.

– Он же твой брат! Как ты можешь?

– Могу! Этот уродец мне никто. И я не дам ни цента, ни ему, ни тебе. А сейчас убирайся из моего дома.

– Иззи...

– ВОН! – истеричный вопль.

Дверь распахнулась, потом вновь захлопнулась, послышался приглушенный вскрик и шум падения. Неужели Изольда применила силу? Я же видел, какая эта Джинни хрупкая по сравнению с высокой старшей сестрой. Именно таких я обычно и выбирал – высоких, физически крепких, что при моей комплекции было не удивительно. И вот эта амазонка буквально спустила сестру с крыльца? А если та поранилась?

Эти мысли проносились в моей голове, пока я, прыгая через три ступеньки, сбегал вниз по лестнице, жалея, что не вмешался раньше.

– Котик, ты куда? – растерянно воскликнула Изольда, хватая меня за рукав. Мне не составило труда выдернуть его из цепких пальцев. Притормозив на секунду, я бросил:

– Ну ты и тварь, – вложив в эти слова всё отвращение, которое испытывал к этой женщине.

Выскочив на крыльцо, я тут же обнаружил худенькую темноволосую фигурку, сидящую на нижней ступеньке и, склонив голову, рассматривающую наливающуюся кровью ссадину на грязной ладони.

– Это нужно промыть и перевязать, – я опустился рядом с девушкой на корточки и внимательнее взглянул на ладонь.

Ничего страшного, но в ранку попала грязь. Судя по грязи на коленях джинсов, девушка, слетев с крыльца, упала на четвереньки на подъездной дорожке, что могло быть чревато другими травмами.

– Спасибо, я так и сделаю, – вздохнула она. Её волосы упали вперёд и закрывали от меня лицо, но по голосу я понял, что Джинни пытается сдержать слёзы. Я достал чистый носовой платок и протянул ей.

– И лучше бы обработать чем-нибудь бактерицидным. Кто знает, какая гадость может оказаться на этой дорожке, – я передвинул руку с платком практически под нос девушки, поскольку из-за волос она могла его не видеть.

– Спасибо, – она взяла-таки платок другой рукой и быстро вытерла щёки. – А вы что, доктор, что ли?

– Доктор, – улыбнулся я. – Так что, вставай и поехали, прокатимся до больницы, там тебе руку обработают, да и коленкам твоим рентген не помешает.

– Нет, спасибо, – девушка вздохнула и как-то съёжилась. – У меня страховки нет. Да это всё ерунда, я практически не ушиблась, всё нормально, не волнуйтесь. Вас ведь Иззи ждёт, вы на меня не отвлекайтесь, я сейчас уеду.

И она кивнула на велосипед, лежащий неподалёку от моей машины.

– С такой рукой? – я скептически поднял бровь. Девушка вздохнула, признавая мою правоту. – И с ушибленными коленями? Давай-ка я тебя подвезу, куда скажешь, заодно и поговорим. А за Изольду не переживай, пусть хоть всю жизнь ждёт, не дождётся.

За дверью послышался какой-то грохот, похоже, что-то разбилось или сломалось, но меня это уже не волновало. Эта женщина для меня больше не существовала, ну, кроме как объект, на который я натравлю Флетчера. А вот помочь этой хрупкой девушке стало для меня, почему-то, очень важным.

Игнорируя или просто не видя мою протянутую руку, Джинни встала, подобрала со ступеньки помятый документ и, чуть прихрамывая, пошла в сторону своего велосипеда.

А я снова поразился, какая же она худенькая, почти прозрачная. Тронь – переломится. Ростом она была около пяти с половиной футов (* около 168 см) , для человека рост вполне приличный, но рядом со мной казалась совсем крохотной. Я обогнал её, подхватил велосипед и, сложив, решительно засунул в багажник своего внедорожника, туда разве что слона запихнуть не удастся, остальное – легко. Потом распахнул пассажирскую дверь и взглянул на девушку. Она стояла, глядя на то место, где прежде лежал велосипед, словно не решаясь посмотреть на меня.

– О чём вы хотели поговорить? – спросила она, всё так же не глядя на меня.

– О том, что могу помочь тебе и твоему братишке.

Она резко обернулась и быстро, насколько позволяло ушибленное колено, подошла ко мне, убирая волосы за уши так, что я теперь прекрасно мог видеть её лицо.

– Помочь? – ещё не веря, но уже с проблеском надежды, спросила она, подняв голову, чтобы взглянуть мне в лицо. А я, застыв, вглядывался в это худенькое, бледное личико, с синяками под глазами, словно от болезни или хронического недосыпа. Я поймал взгляд огромных, ярко-зелёных глаз, и остолбенел. Я готов был смотреть и смотреть в эти глаза, не отрываясь. Мне хотелось унести эту кроху на край света, укрыть от любых бед и страданий, сделать так, чтобы эти синяки исчезли с худенького лица, чтобы с него никогда не сходила улыбка. Хотелось наказать всех её врагов и обидчиков, заботиться обо всех, о ком заботится она. Хотелось просто быть рядом, дышать с ней одним воздухом, потом что сама она – мой воздух, моё дыхание, моя жизнь.

Слишком часто я слышал, как мои близкие описывают это состояние, чтобы не понять, что за чудо снизошло на меня. «Один взгляд, одно прикосновение», – говорили они, но некоторым хватало только взгляда. Сомнений у меня не осталось, но я всё же протянул руку к девушке, которая, замерев, смотрела на меня широко раскрытыми, удивлёнными глазами, подхватил её ладошку с тонкими пальчиками, просто утонувшую в моей, и почувствовал ЭТО.

Все, испытавшие подобное чудо, описывали его немного по-разному, сходясь в одном – описать подобное просто невозможно. «Удар молнии», «мини-взрыв», «словно бы током шибануло», – вариантов я слышал много, и все они подходили и не подходили к тому, что только что со мной произошло. Одно я знал точно – подобного счастья я никогда не испытывал за всю свою довольно-таки долгую жизнь.

Я смотрел на вздрогнувшую от моего прикосновения Джинни и знал, что она испытывает то же самое. Разница была в том, что я понимал, что с нами происходит, а она – нет. И рассказать ей прямо сейчас, значило напугать, потому что люди с подобным не сталкиваются и ничего об этом не знают. Сейчас главное – удержать её рядом любой ценой, дать ей время привыкнуть ко мне, и только потом ошарашивать признанием. А так хотелось просто взять и сказать:

– Привет, меня зовут Кристиан, и я – твоя половинка.

МОЙ АНГЕЛ-ХРАНИТЕЛЬ В ОТПУСКЕ

11 июня 2042 года, среда

От сильного толчка в спину, я слетела с крыльца и приземлилась на четвереньки на подъездную дорожку, точнее, на коленки и одну ладонь, так как в другой всё ещё сжимала бумагу, перевернувшую всё моё представление о себе и окружающих. Постояв в таком положении несколько секунд, я дождалась, когда пройдёт так не вовремя нахлынувшее головокружение, а потом поднялась, собираясь как можно скорее убраться отсюда. Но боль, пронзившая левое колено, нарушила мои планы, и я, едва сдерживая слёзы, опустилась на нижнюю ступеньку крыльца.

И что мне теперь делать? Разве мало того, что вот уже несколько месяцев я держалась, фактически, только на силе воли, разрываясь между учёбой, работой и Арти? И этим, похоже, окончательно подорвала своё здоровье, поскольку в последнее время постоянно накатывает слабость, головная боль стала чем-то привычным, а порой ещё и температура поднимается, к счастью, невысокая. И к этому ещё и ушибленное колено? Ну, честно, сколько ж можно на меня одну? Как я сегодня вечером буду таскать подносы между столиков, если мне даже стоять больно?

А ведь как всё хорошо начиналось. Сколько планов было у меня ещё утром, я была уверена, что с сегодняшнего дня всё плохое и тяжёлое останется позади. Я закончила колледж, что далось мне весьма непросто, но диплом был у меня на руках, и это означало возможность устроиться на нормальную работу. А найдя её, я собиралась подать прошение о назначении меня опекуном Арти, ведь после операций он уже не нуждался бы в круглосуточном присмотре и мог покинуть интернат. Да, ему всё равно требовалась бы коррекционная школа и длительная реабилитация, но бабушкиного наследства хватило бы и на это, я всё просчитала, к тому же Арти, как сироте-инвалиду, были положены многие льготы, та же реабилитация, просто нужно было приложить некоторые усилия и связаться с нужными организациями. Я всё распланировала, я так мечтала, что мы, наконец-то, будем вместе, что Арти сможет жить нормальной жизнью. С некоторыми ограничениями, конечно, но всё же не так, как сейчас. А теперь всё пошло прахом.

На фоне этого меркла даже правда о моем происхождении. Да, я не была кровным ребёнком, но родители меня любили, в этом я была абсолютно уверена, поэтому, да, я была шокирована, но это не стало для меня трагедией. А вот потеря наследства, а с ним и надежды для Арти – это стало ударом, да ещё каким.

Ладно, нужно стиснуть зубы, встать и убраться отсюда подальше, сидение на крыльце уже давно неродного дома ничего не изменит. Я оперлась свободной рукой о ступеньку, чтобы встать, и тут же, зашипев от боли, отдёрнула её. При ближайшем рассмотрении, на ладони обнаружились кровавые ссадины, несколько крошечных камешков забилось под кожу. А ведь это правая рука, рабочая. Видимо, у моего ангела-хранителя с сегодняшнего дня отпуск, только этим я могу объяснить столько неприятностей, свалившихся на меня разом.

Дверь за моей спиной распахнулась и снова закрылась, послышались тяжёлые, явно не принадлежащие Иззи шаги. Кажется, теперь я знаю, чем, а точнее – кем она была занята, и почему вышла ко мне в одном халатике, словно только что встала с постели. Я не стала оборачиваться, дожидаясь, что владелец огромного внедорожника, стоящего возле дома – теперь-то я догадалась, что это вовсе не новая причуда Иззи, – обойдёт меня и уедет, но шаги затихли, и послышался низкий, красивый голос:

– Это нужно промыть и перевязать, – сквозь завесу волос я увидела боковым зрением, а скорее почувствовала, что мужчина опустился рядом со мной.

– Спасибо, я так и сделаю, – вежливо ответила я, недоумевая, почему он остановился. Невелика травма, я же не с проломленным черепом валяюсь. Да и то, большинство людей даже мимо такого прошли бы, не задерживаясь.

– И лучше бы обработать чем-нибудь бактерицидным. Кто знает, какая гадость может оказаться на этой дорожке, – мужчина, похоже, и не собирался уходить. Более того, у меня перед глазами вдруг появилась рука, держащая чистый носовой платок. Отложив договор о предоставлении услуг суррогатной матери, который продолжала держать в руке, я взяла его, стараясь не коснуться ладони, которая показалась мне какой-то уж слишком большой.

– Спасибо, – я быстро вытерла щёки и, не удержавшись, спросила. – А вы что, доктор, что ли?

– Доктор, – к моему удивлению, подтвердил мужчина. А ведь я это так брякнула, наобум. С другой стороны, кто ещё станет говорить «обработать чем-нибудь бактерицидным»? А мужчина, между тем, не унимался: – Так что вставай и поехали, прокатимся до больницы, там тебе руку обработают, да и коленкам твоим рентген не помешает.

И коленки заметил? Да, на джинсах остались недвусмысленные пятна. Скорее всего, он слышал наш разговор с Иззи, по крайней мере – его окончание. И, видимо, догадался, что та спустила меня с крыльца, в самом прямом смысле этого слова. Может, он поэтому и вышел практически следом? И теперь предлагает отвезти меня в больницу. Только какой в этом смысл? Отсидеть несколько часов в очереди в бесплатной клинике, чтобы услышать, что это всего лишь ушиб?

– Нет, спасибо, – вздохнула я. – У меня страховки нет. – Про бесплатную клинику даже упоминать не стала, и так всё понятно. – Да это всё ерунда, я практически не ушиблась, всё нормально, не волнуйтесь. Вас ведь Изольда ждёт, вы на меня не отвлекайтесь, я сейчас уеду.

И я кивнула на свой велосипед, лежащий неподалёку. Хватит того, что сестрица и так меня ненавидит, отвлекая её мужчину, я только масла в огонь подолью.

– С такой рукой? – в его голосе отчётливо послышалась насмешка, словно я сказала что-то очень глупое. Я вздохнула, признавая его правоту, а он сделал контрольный выстрел: – И с ушибленными коленями? Давай-ка я тебя подвезу, куда скажешь, заодно и поговорим. А за Изольду не переживай, пусть хоть всю жизнь ждёт, не дождётся.

Даже так? Получается, он вовсе не на минутку вышел, посмотреть, не слишком ли я пострадала от руки психанувшей сестры. Видимо, не всё так, как мне показалось вначале. Впрочем, что я вообще знаю об Иззи? Мы не виделись и не общались почти четыре года, с тех пор, как я перебралась в общежитие колледжа. И это при том, что находился он в этом же городе.

За моей спиной что-то грохнуло, похоже, Иззи нас подслушивала и теперь вымещала гнев на первом, что подвернулось под руку. Странно, что она не вышла и не запустила этим чем-то в меня, прежде она не стала бы сдерживаться. Видимо, присутствие этого мужчины её всё же удержало, не хотела демонстрировать ему свой отвратительный характер, а вот в нас с Джозефом тарелки летали довольно регулярно.

Опасаясь, что в любой момент могу оказаться в «зоне обстрела» – кто знает, насколько Иззи хватит выдержки? – я подхватила документ со ступеньки двумя пальцами, поскольку платок так и остался у меня в руке, встала и тут же почувствовала, как ушибленное колено пронзило болью. Игнорируя её, я пошла к своему велосипеду – вряд ли я смогу ехать, но хотя бы уйду пешком, катя его, не бросать же здесь своё единственное средство передвижения.

Но меня опередили. Мужчина обогнал меня – впрочем, сейчас это смогла бы сделать, наверное, даже черепаха, – подхватил велосипед и быстро сложил его, моментально разобравшись, как это сделать. Мне обычно приходилось возиться несколько минут, а он взял и сложил! Пока я, застыв на месте, переваривала такую оперативность, раздался характерный шум, указывающий на то, что моего «коня» уложили в багажник этой огромной машины. Наверное, всё же придётся воспользоваться помощью этого человека, до кампуса около шести миль, в автобус меня с велосипедом не пустят, а колено болит всё сильнее.

Потом я вспомнила его слова и решила уточнить.

– О чём вы хотели поговорить?

– О том, что могу помочь тебе и твоему братишке.

Вздрогнув, я резко развернулась, пытаясь увидеть того, кто это сказал, но упавшие на лицо волосы мне помешали. Мне показалось, что я ослышалась. Совершенно незнакомый человек предлагает мне помощь! Причём, это не протянутый носовой платок и даже не предложение подвезти. Если он слышал наш разговор с Иззи – а он его слышал, хотя бы часть, раз упомянул моего брата, – то должен понимать, что помощь нам нужна немаленькая. Так с чего бы ему предлагать подобное? Но... если он, действительно, сможет хоть как-то помочь Арти... Он сказал, что врач... Разве я смогу отказаться от предложенной помощи? Не для себя ведь, для брата.

Настолько быстро, насколько позволяло ноющее колено, я подошла к машине, убирая волосы с лица за уши и впервые ясно видя своего собеседника.

– Помочь? – машинально переспросила я, поднимая глаза всё выше, поскольку тот, кто стоял передо мной, оказался просто... огромным. Он возвышался надо мной, как гора, и при этом был сложен абсолютно пропорционально, то есть не выглядел гротескно, как некоторые очень высокие люди – длинные и тощие, нет. Его плечи были широченными, и чтобы увидеть их, мне пришлось задрать голову, лицо же находилось вообще где-то в облаках. Ну, я, конечно, преувеличиваю, но шея у меня заныла, когда я, наконец-то взглянула ему в глаза. И застыла.

Более прекрасных глаз я ещё никогда не встречала. Красивого разреза, осенённые густыми длинными ресницами, за такие любая женщина отдаст несколько лет жизни, но главное – цвет. Очень необычный, серо-зелёный, я ни у кого ещё такого цвета глаз не встречала. И эти глаза смотрели на меня пристально, ошарашенно, со странной смесью недоверия и радости, причём радость явно побеждала.

Широко мне улыбнувшись, незнакомец аккуратно взял мою пораненную руку в свою огромную ладонь, в которой та просто утонула, и странное, непонятное, всеобъемлющее чувство охватило меня. Я вдруг поняла, что пойду за этим человеком, о котором я не знаю ничего, даже имени, куда угодно, хоть на край света. Что сделаю всё, что угодно, ради него. Что он отныне – моя жизнь.

От силы нахлынувших эмоций я покачнулась, голова закружилась, накатила привычная уже в последнее время волна слабости. Мужчина, только что смотревший на меня с широкой счастливой улыбкой, вдруг встревоженно нахмурился, и не успела я глазом моргнуть, как оказалась у него на руках, а в следующую минуту он уже усаживал меня на широкое, удобное сиденье и пристёгивал ремнём безопасности. Потом большая, приятно-прохладная ладонь легла на мой лоб.

– Джинни, у тебя температура, ты в курсе? – проговорил он, с тревогой всматриваясь в моё лицо.

– Температура? Наверное, – вздохнула я, мысленно прося его не убирать руку. – У меня так бывает. Да она невысокая совсем. Ничего страшного, со мной в последнее время такое иногда случается, просто переутомление. Выпускные экзамены – это и так стресс, а я ещё работаю по вечерам официанткой в баре, возвращаюсь заполночь, не высыпаюсь. Ничего, я получила диплом два дня назад, так что с учёбой покончено. Скоро найду нормальную работу и буду высыпаться.

Уж не знаю, почему я всё это вывалила на незнакомого, в принципе, человека, и кого я пыталась успокоить – его или себя, – но, похоже, его убедить не удалось.

– Температура? От недосыпа? – недоверчиво пробормотал он, потом закрыл мою дверцу, сел на водительское сиденье и завёл машину. Кстати, теперь-то я поняла, зачем ему этот монстр – в другую он просто не поместился бы. Мы отъехали буквально на полквартала, я даже не успела сообразить, что не назвала ему свой адрес, как мужчина припарковал внедорожник возле одного из домов и заглушил мотор. Потом достал откуда-то сзади небольшой медицинский чемоданчик и бутылку с водой.

– Я не хотел оставаться возле того дома, а твою руку всё же нужно обработать, – пояснил он свои действия. – Да, кстати, меня зовут Кристиан.

Кристиан. «Какое красивое имя», – думала я, наблюдая, как он достаёт из чемоданчика какой-то полупрозрачный пакет, сдавливает его, потом прикладывает к моему больному колену. Сначала я вздрогнула, предчувствуя лишнюю боль, но пакет оказался на удивление холодным, и я практически сразу почувствовала облегчение в пульсирующем колене.

– Придерживай пакет, – велел он, забирая у меня лист бумаги и платок, которые я всё ещё машинально сжимала в руке, и откладывая их куда-то в сторону. – Пока это единственное, что можно сделать, остальное – после более точной диагностики.

Я послушно придержала пакет, а Кристиан взялся за мою повреждённую ладонь. Сначала обмыл её мокрой салфеткой от грязи, потом аккуратно вынул пинцетом камушки, морщась от моего шипения, словно ему тоже было больно. Потом обрызгал чем-то прохладным – и боль сразу стихла, ещё чем-то смазал, и снова обрызгал, уже из другого флакона, после чего на ладони осталось что-то, напоминающее липкую плёнку.

– Это, так называемый, «жидкий бинт», – пояснил он, видя недоумение в моих глазах. – Очень удобно для небольших ранок, предохраняет от пыли и микробов. Подержи руку ладонью вверх несколько минут, чтобы подсохло, а потом можно даже мочить – не отвалится. А через пару дней просто снимешь плёнку. Или раньше, – это он в задумчивости пробормотал словно бы самому себе.

– А почему пакет холодный?

– Это такая химическая реакция. Я раздавил внутренний пакет, реактив смешался с водой, и на какое-то время холод обеспечен. Очень удобно, даёт время добраться туда, где можно воспользоваться другим охлаждающим средством, тем же льдом, например, который в дороге взять просто неоткуда.

– Спасибо, – рассматривая «повязку» на ладони и чувствуя, как холод притупляет боль в колене, пробормотала я.

– Не за что, – улыбнулся Кристиан, поправляя упавшую мне на щёку прядь волос. Костяшки пальцев скользнули по моей щеке, потом уже сознательно погладили её и замерли. Я наслаждалась и прохладой его пальцев, и нежностью прикосновения, пока из мечтаний о том, как эти пальцы и дальше ласкают моё лицо, меня не вырвал озабоченный голос:

– Не нравится мне твоя температура, ох, не нравится.

Я словно бы рухнула с небес на землю. Намечтала себе! Ласкает он меня, как же! А он доктор, он температуру проверяет. Ну, в самом деле, что бы я ни почувствовала к Кристиану, это ведь не значит, что и он чувствует то же самое. Он лишь заботится обо мне, как о пациенте, не более. А я... Влюбилась, как дурочка, с первого взгляда.

И тут до меня дошло, что я даже и не рассмотрела лица Кристиана как следует, увидела глаза и всё, поплыла, причём в прямом смысле. Я повернулась и внимательно взглянула на мужчину, которой как раз в этот момент вновь завёл машину и тронулся с места. И едва не ахнула – он был прекрасен!

Чеканный профиль, высокий лоб, прямой нос идеальной формы, изящно очерченные полные губы, сильный подбородок с ямочкой. Каштановые, слегка вьющиеся волосы были откинуты со лба и свободно падали на плечи. На широченные, мускулистые плечи. Руки тоже бугрились мышцами, как и торс, что было хорошо заметно под чёрной рубашкой с закатанными рукавами. Он был идеален, самый придирчивый глаз не нашёл бы ни малейшего изъяна во внешности этого мужчины. За рулём мощной машины сидел титан, полубог, герой древних мифов, мечта любой женщины.

А рядом сижу я – тощая, хворая, с самой заурядной внешностью, зато с кучей проблем. Взгляни в лицо фактам Джинни – он не для тебя. И никогда никакие чудеса не сделают его твоим. Он лишь помогает тебе, из жалости, человеколюбия, врачи же клятву дают помогать больным, вот он тебе и помогает. Смирись и даже не мечтай о несбыточном.

Я вздохнула и усилием воли отвела взгляд, бездумно глядя в окно и не замечая, по каким улицам мы едем. Клонило в сон, глаза закрывались сами собой, усталость вновь накатывала волнами. Мягкое удобное сидение и ровный ход машины убаюкивали лучше любой колыбельной. Я уже почти провалилась в сон, когда услышала:

– Мне нужны будут твои точные данные, а так же имя нотариуса, у которого хранится завещание твоей бабушки.

– Зачем? – вынырнув из полудрёмы, не сразу поняла я.

– Нужно же отсудить у Изольды твоё наследство. И часть дома тоже.

– Ничего не выйдет. Она же всё потратила! А на дом я прав не имею, а то, что Арти – папин сын и наследник, доказать не удастся, вы же слышали.

– Насколько я понимаю, даже если она и потратила твоё наследство, то не на тебя, так что вернуть деньги она обязана. И насчёт установления отцовства – мало ли, что она отказывается сдать анализ ДНК. По постановлению суда и по адвокатскому запросу она сдаст его, как миленькая.

– Но... Иззи говорила...

– Она лгала в надежде, что ты не очень хорошо знаешь законы, и это сработало. Точнее – сработало бы, но, на её беду, я-то законы знаю неплохо. Пару курсов на юридическом отучился, пока не понял, что моё – это медицина. А уж хороший адвокат выпотрошит Изольду, как утку.

– Вот в этом-то и загвоздка – где его взять-то, хорошего адвоката? Я знаю, что бывают бесплатные юридические консультации, но мне ведь нужен тот, кто представлял бы нас с Арти в суде, а они этим не занимаются. А на платного денег у меня нет. Заколдованный круг – чтобы получить наследство, нужно заплатить адвокату, а пока не получу его – платить нечем. Тупик.

– Вовсе нет. Моему... кузену Флетчеру платить не придётся. И он сделает всё в лучшем виде, поверь. Он очень опытный юрист, так что, твоё наследство, считай, уже у тебя в руках.

– Если ваш кузен возьмётся за это – я буду очень благодарна. Я обязательно оплачу его услуги из полученных денег, обещаю.

– Посмотрим, – усмехнулся Кристиан. – Ну, вот мы и приехали.

Я вдруг осознала, что так и не назвала адрес кампуса и даже не заметила, куда Кристиан меня привёз. Мне как-то даже в голову не пришло поинтересоваться, куда мы едем. Странно, прежде я никогда не была настолько беспечной, жизнь заставила рано повзрослеть. Наверное, это продолжает действовать то самое странное чувство, я была словно бы зачарована Кристианом, и готова была ехать с ним куда угодно.

– Где мы? – спросила я, глядя на высокий кирпичный забор и ворота, которые сами открывались.

– Я здесь живу, – просто ответил Кристиан, заезжая в ворота, которые тут же стали закрываться, и останавливаясь перед небольшим, но очень симпатичным двухэтажным коттеджем. – И здесь тебе помогут.

– Кто? – в растерянности произнесла я, оглядываясь. Небольшой дворик вокруг коттеджа с двух сторон ограничивал забор, с третьей – высокая живая изгородь, к которой вела мощёная плиткой тропинка, другая огибала коттедж, светло-серый, с сиреневой крышей, за которой виднелись высокие деревья. Макушки деревьев возвышались и поверх живой изгороди, а сквозь них, была видна крыша большого особняка, крытая красной черепицей.

Пока я вертела головой, Кристиан вышел из машины, и в открытую дверь я услышала человеческие голоса, в основном – детские, судя по отдалённости – все эти люди находились возле особняка. Я хотела расстегнуть ремень безопасности, но у меня в руке был охлаждающий пакет, а другой я не дотягивалась. Кристиан, распахнувший мою дверцу, помог мне, а потом подхватил на руки и вынул из машины. Мне стало неловко.

– Я могу сама.

– Не стоит без необходимости беспокоить твоё колено. Придерживай пакет, чтобы не упал. – Сказав это, Кристиан повернулся в сторону живой изгороди и негромко произнёс. – Джеффри, ты мне нужен. Захвати свой чемоданчик.

Я не поняла, к кому он обращается, но, спустя буквально десять секунд, на тропинке, идущей, видимо, сквозь живую изгородь – с того места, где мы стояли, самого прохода было не видно, – появился светловолосый мужчина в синей футболке, джинсовых шортах и пляжных шлёпанцах на босу ногу, с медицинским чемоданчиком в руке.

– Джинни, это мой брат, Джеффри, – представил Кристиан мужчину, впрочем, об их родстве не догадался бы только слепой. Другой цвет глаз и волос, но черты лица и высокая мускулистая фигура вновь прибывшего однозначно указывали – передо мной родственники. И, похоже, этот Джеффри был старше, хотя оба выглядели лет на тридцать, было что-то в его глазах… Какая-то мудрость, что ли. А Кристиан продолжил:

– Джеффри, это моя Джинни, – я широко распахнула глаза, услышав «моя», но ничего не успела сказать, поскольку он продолжил. – Взгляни, пожалуйста, меня беспокоит её температура.

Блондин извиняюще улыбнулся мне:

– Прошу прощения за мой внешний вид, у нас сейчас что-то вроде вечеринки у бассейна, – и он мотнул головой в сторону особняка. – Но я очень рад знакомству с тобой, Джинни, словами не передать, насколько рад.

И снова я удивилась. С чего бы совершенно постороннему мужчине так радоваться встрече со мной, вон как улыбается. Впрочем, улыбка его быстро исчезла, когда он стал внимательно осматривать меня с головы до ног.

– Так, левое колено сильно ушиблено, но, судя по гипотермическому пакету – ты в курсе. Не думаю, что что-то серьёзное, но всё же весьма болезненное. Другое колено практически не пострадало, но синяк всё же будет. Правая ладонь, здесь ты уже сделал всё, что необходимо, ожог возле левого локтя – ему дня два-три, не меньше, – ещё синяк на правой щиколотке, ушиб на большом пальце левой ноги, рядом – солидная ссадина, это всё посвежее, не больше суток.

– Джинни, где же ты так умудрилась-то? – расстроенно спросил Кристиан.

– На работе, – машинально ответила я, зачарованно слушая, как этот человек перечисляет мои болячки, про которые я и сама уже практически забыла.

– И голова болит, да? – прохладные пальцы Джеффри коснулись моего виска.

– Ага, – кивнула я. – Это от усталости. Вот высплюсь – и всё пройдёт.

– Вполне возможно. Но вот температура у тебя явно не от недосыпа. Скажи, чем ты лечишь почки? Ты не забываешь принимать лекарства?

– Почки? – мне показалось, что я ослышалась. – Но у меня всё в порядке с почками!

– Ты уверен? – это уже Кристиан.

– Насчёт почек? Абсолютно. Для уточнения диагноза нужно сделать кое-какие анализы и произвести пальпацию, но я практически уверен, что имеет место хронический пиелонефрит. Судя по всему – запущенный. Заноси её в дом, не на крыльце же проводить осмотр.

Он открыл дверь, и Кристиан занёс меня внутрь и понёс на второй этаж. А я только и могла, что хлопать глазами, пытаясь как-то осмыслить произошедшее. У меня что, действительно больные почки? И как этот человек о них узнал? А как он узнал об ожоге и синяках? Их же не видно. Но он перечислил всё точно, значит, и здесь не ошибся. Но как я могла об этом не знать? И если почки и правда больные – как я справлюсь ещё и с этим?

– Джинни, не нужно пытаться всё сразу понять и осмыслить, голова разболится сильнее, – обернулся ко мне идущий впереди нас Джеффри. – Доверься нам. Кристиан очень вовремя тебя нашёл, теперь всё будет хорошо, поверь.

Нашёл меня? О чём он? Всё происходящее казалось мне всё более нереальным, начиная с появления Кристиана, моего странного чувства к нему, и заканчивая его братом, который читал меня, как книгу, точнее – мои болячки. И вот сейчас я нахожусь в доме, неизвестно где расположенном, наедине с двумя огромными – иначе не скажешь, – совершенно незнакомыми и, в общем-то, странными мужчинами, о которых я ничего не знаю, разве что имена, один из них несёт меня куда-то на руках, но у меня даже мысли не возникает испугаться, например. Заволноваться. Отреагировать на эту невероятную ситуацию чем-то большим, чем удивлением по поводу своих, оказавшихся больными, почек.

А может, я просто так устала, что у меня сил не хватает пугаться и удивляться происходящему? Наверное, так оно и есть. Может, потом я начну волноваться и пугаться, но не сейчас. Пока мне просто нравилось чувствовать сильные руки Кристиана, несущего меня так легко, словно я ничего не весила, что, учитывая его габариты и мускулатуру, не удивляло. Мне нравилось прижиматься щекой к его плечу и верить, что он несёт меня потому, что ему просто этого хочется, что ему это нравится, а не потому, что у меня ушиблена коленка. Жаль, что это не так, но помечтать-то я могу?

Всё закончилось слишком быстро. Не успела я как следует насладиться путешествием на руках Кристиана, как оказалась в просторной спальне с огромной кроватью, что, по логике вещей, должно было бы меня насторожить, но не насторожило абсолютно, тем более, что Кристиан, вслед за идущим впереди и открывающим для нас двери Джеффри, прошёл в санузел, размером где-то с нашу комнату в кампусе, с огромной ванной, в которой я, наверное, смогла бы плавать.

Здесь меня, наконец, поставили на пол. Джеффри достал из своего чемоданчика маленькую пластиковую баночку с закручивающейся крышкой и вручил мне.

– Пописай сюда, пожалуйста, а потом оставь здесь, на этой полке, хорошо?

После этого мужчины вышли, оставив меня с ярко-красными щеками. Отложив в сторону пакет, который уже стал понемногу нагреваться, я выполнила поставленную передо мной задачу, тем более что и сама уже какое-то время мечтала воспользоваться туалетом. Сполоснув руки и прихватив пакет, я вышла в спальню и с удивлением увидела возле кровати штатив для капельницы, которого прежде здесь точно не было. Я в растерянности застыла возле двери ванной комнаты и тут же вновь оказалась на руках у Кристиана, впрочем, ненадолго, спустя несколько секунд он уже укладывал меня на неразобранную кровать, прямо в одежде и обуви.

Впрочем, кроссовки он с меня снял, а потом и ремень с висящей на нём маленькой сумочкой, в которой лежали ключи, телефон, удостоверение личности и немного денег. Это было удобно – руки свободные, и не брать же ради такой мелочи рюкзак. В общем, Кристиан всё это с меня снимал, а я покорно лежала, позволяя ему делать с собой всё, что угодно. Хотя любому другому пришлось бы столкнуться с моим возмущением. А вот Кристиану возражать совсем не хотелось.

– Джеффри возьмёт у тебя кровь на анализ, не возражаешь? – спросил он, и я кивнула – возражать ему я была просто не в силах.

– Я аккуратно, – Джеффри подошёл, держа в руке небольшой шприц. – Как комарик укусит.

Кристиан закатал рукав моей футболки, и его брат ловко взял у меня кровь из вены, даже не воспользовавшись жгутом, что меня удивило. Но боли я и правда не почувствовала.

– У вас лёгкая рука, – сделала я ему заслуженный комплимент.

– Откуда этот шрам? – Кристиан внимательно рассматривал мою руку, ведя пальцем по уродливому шраму, пересекавшему предплечье.

– Авария, – коротко ответила я, не желая вспоминать тот страшный день. Этот шрам был не единственным, потому-то я и носила одежду с длинными рукавами, даже когда было жарко.

Кристиан опустил рукав моей футболки, потом положил руку мне на живот.

– Мне нужно обследовать тебя. Это не больно. Можно?

Я снова кивнула. Большие, но такие нежные пальцы приподняли край футболки, расстегнули и приспустили джинсы и ощупали мне живот. Потом Кристиан поднял меня, как ребёнка, поставил на ноги, легонько постучал по пояснице – тут я ойкнула, – потом нагнул. Я чувствовала себя тряпичной куклой в его руках и позволяла вертеть и ощупывать меня, как угодно. Впрочем, это быстро закончилось, и вскоре я снова лежала на кровати, а Кристиан поправлял мою задравшуюся футболку и застёгивал джинсы. Даже вспомнить сложно, когда в последний раз кто-то так обо мне заботился. Почему-то даже всплакнуть захотелось. Но я мужественно от этого удержалась.

– Что у тебя? – спросил Кристиан в сторону ванной, и из неё послышался голос Джеффри.

– Всё, как я и предполагал. Повышенные лейкоциты, белок… Возбудителя определю позже, в лаборатории, но и того, что я вижу, вполне достаточно.

– Мне тоже. Картинка классическая, словно по учебнику, все симптомы налицо. Джинни, хорошая моя, как же ты умудрилась не заметить свою болезнь, а?

– Так ведь не болит же ничего. Ну, голова только, и то не всегда и не сильно.

– Возможно, ты перенесла острую стадию болезни на ногах, спутав с простудой, например, – выходя из ванной комнаты, предположил Джеффри. – Иногда и такое бывает. Джинни, вспомни, было ли так, что у тебя вдруг резко поднялась температура?

– Было. Ещё зимой, как раз перед сессией. Я тогда сильно замёрзла, когда с работы возвращалась. Тогда похолодало резко, а у меня велосипед, автобусы так поздно уже не ходят. Вот я и простыла.

– А поясница болела?

– Да. Я решила, что меня продуло. Даже не подумала про почки. Наелась тайленола, отлежалась пару дней, и всё прошло. Я и забыла об этом. У меня экзамены были на носу, мне болеть было некогда.

– И с тех пор у тебя сильная утомляемость, головные боли, аппетит ухудшился. – Я кивнула. – Ладно, это ты списывала на переутомление. А что насчёт участившегося мочеиспускания? Оно ведь участилось, верно?

– Верно, – я постаралась не краснеть, Джеффри же врач, как и Кристиан, но всё равно почувствовала, как мои щёки запылали. – Порой это доставляет неудобство, поэтому я и заметила. Но внимания не обратила. И никак не связала с той простудой.

– Снова списала на усталость, – понимающе кивнул Кристиан. – Хорошо, что болезнь не успела вновь перейти в острую форму, да и вообще, осложнения могут быть очень серьёзными. Но теперь всё будет хорошо, обещаю. Мы тебя вылечим.

– У меня страховки нет, – напомнила я, с ужасом думая о том, сколько могут стоить лекарства для лечения такой серьёзной болезни. Ну, почему ещё и это? Разве на меня мало всего остального свалилось?

– А кто говорит о страховке? – пожал плечами Кристиан. – Мы ведь даже не в клинике, так что страховка тебе не нужна. Лечение начнём немедленно – так уж получилось, что всё необходимое у нас здесь есть. Сейчас я поставлю тебе капельницу, и поверь, тебе сразу станет легче.

И он достал откуда-то пакет с тёмно-красной жидкостью и, повесив на штатив, быстро и аккуратно ввёл иглу мне в вену. Я с подозрением взглянула на пакет.

– Похоже на кровь.

Мужчины переглянулись.

– А это и есть кровь, – ответил Кристиан и тут же пояснил. – Она здесь в качестве основы. Лекарство совсем новое и очень действенное, но оно не может храниться само по себе, только растворённое в донорской крови. Поверь, тебе это действительно поможет, обещаю. Ты мне веришь?

– Верю. – Каким бы глупым это не казалось, я верила Кристиану, хотя вся ситуация выглядела более чем странной, я всё равно ему верила.

– Вот и славно. Думаю, тебе нужно поспать, это займёт не меньше часа. Только сначала скажи мне имя и адрес нотариуса и свои данные.

– Нотариуса? – Джеффри уже собрался уходить, но застыл в дверях.

– Сестра решила присвоить наследство Джинни. Я напущу на неё Флетчера. Не волнуйся, Джинни, ты получишь свои деньги, а твой братишка – необходимые ему операции. Кстати, про это мы ещё поговорим, только попозже, сейчас тебе лучше отдохнуть.

И тут я вспомнила, почему даже вмешательство родственника Кристиана не поможет Арти.

– Не получит он операцию. Потому что любой суд требует времени, а деньги я должна внести до конца недели. Я думала, что получу их сегодня… Не вышло.

– Странно это, – задумчиво протянул Джеффри. – С чего вдруг такая спешка? Что это за операция?

– На глазах. Точнее – на глазу. Арти – слепоглухой. Он стоит в очереди на имплант, который даст ему возможность слышать. Только очередь по квоте движется очень медленно. Но если у меня будут деньги – ему сделают имплантацию сразу же. А с глазами всё иначе. Его многие врачи осматривали, вердикт был один – зрение утеряно безвозвратно. Я смирилась. А недавно в интернат пришёл ещё один доктор, и он сказал, что можно спасти один глаз. Арти сможет им видеть, пусть немного, но сможет. Операция экспериментальная и очень дорогая, но бабушкиного наследства должно было хватить. Я сказала об этом доктору Форесту, и он согласился подождать, но сказал, что эта пятница – крайний срок внесения денег.

– Кто?! – хором воскликнули мужчины.

– Доктор Форест, – ответила я, несколько удивлённая их реакцией. – Он главврач в клинике «Здоровая семья», вы о ней, наверное, слышали? Она самая крупная в городе.

– Слышали, конечно, – ответил Кристиан, переглянувшись с братом. – А скажи, Джинни, ты с этим доктором Форестом лично общалась или по телефону?

– Лично, конечно. Он при мне Арти осматривал. И всё со мной про операцию обговорил. Визитку дал, мы договор подписали. И он дал мне номер счёта, куда перечислять деньги. Только, сказал, это срочно, поскольку есть другой претендент на операцию, и если я не внесу деньги вовремя, предпочтение отдадут ему.

– Джинни, – Кристиан сел на кровать, рядом со мной, и взял мою свободную руку в обе свои. – Думаю, я должен представиться тебе как следует. Меня зовут Кристиан Форест. А это – мой старший брат Джеффри Форест, главный врач и владелец клиники «Здоровая семья». А тот, кто разговаривал с тобой – мошенник.

ПАДЕНИЕ В КРОЛИЧЬЮ НОРУ

11 июня 2042 года, среда

Это был страшный удар. Мне казалось, что сегодня неудачи и плохие известия сыпались на меня, словно из рога изобилия, но, оказывается, это были всего лишь цветочки. Потому что все они были решаемы. Наследство можно было отсудить, болячки – вылечить, моё происхождение… да какая разница, родные у меня были родители или нет, их давно нет на свете. Но то, что я услышала сейчас…

Я ни на секунду не усомнилась в словах Кристиана, поверила мгновенно. Возможно потому, что и сама подозревала – что-то здесь не так. Но я так хотела верить в то, что у Арти появился шанс, что позволила себе поверить.

Я не выдержала и расплакалась. Просто не было больше сил крепиться, стараться казаться сильной. Вытянув из руки Кристиана ладонь, я вцепилась зубами в большой палец, пытаясь приглушить всхлипы, но у меня ничего не получалось. Потому что у меня отняли главное – надежду, и это уже не исправить никогда.

– Тише, тише, тшшш… – сильная рука обхватила мою ладонь, отвела ото рта, не позволяя причинять себе боль. Я оказалась прижата к огромной сильной груди, большие руки осторожно, чтобы не потревожить иглу в вене, обняли меня, даря чувство защищённости. Вцепившись свободной рукой в ткань рубашки, я зарылась в неё лицом, продолжая плакать.

– Успокойся, Джинни, – ещё одна большая рука опустилась мне на голову, гладя, как ребёнка. – Всё хорошо. Мы найдём и накажем этого негодяя, который пытался выманить у тебя деньги. Думаю, ты не единственная его жертва. К счастью, мы успели вовремя это обнаружить, до того, как ты отдала бы ему своё наследство.

– Джеффри, ты что, не понял, почему она плачет? – голос Кристиана звучал раздражённо, но моментально смягчился, когда он обратился ко мне. – Мы поможем твоему братишке. Он будет видеть, обещаю.

– Нет, – всхлипнула. – Ему никто не поможет. Все, абсолютно все, кто его осматривал, говорили, что сделать ничего нельзя. Совсем. Абсолютно. Там просто нечего восстанавливать. Но я так хотела, чтобы он смог ви-и-идеть…

– Он будет видеть, я тебе обещаю! – я почувствовала, как губы Кристиана касаются моих волос, я так порой целовала Арти – в макушку. Но пусть он относится ко мне, как к ребёнку, мне было так хорошо в его объятиях, пусть всего лишь утешающих.

– Кристиан, ты не можешь этого обещать.

– Брось, Джеффри, тебе прекрасно известно, что за лекарство у нас есть, и что оно может.

– Но… это может быть опасно. Слишком явно. Одно дело – болезнь, о которой и не знает никто. И совсем другое…

– Джеффри, а если бы это был братишка Джулии? – перебил его Кристиан. – Если бы это она вот так рыдала от безысходности? Ты бы и тогда сказал: «Опасно»?

Пауза. Я затихла, стараясь не всхлипывать, вслушиваясь в этот странный разговор. Одно я понимала – у Арти на самом деле есть шанс, и сейчас, здесь, будет принято решение, позволят ли ему этим шансом воспользоваться. Я уже убедилась, что попала к очень необычным людям, одна только способность Джеффри видеть меня насквозь чего стоила. И в чём бы ни заключалось предложенное ими лечение, я соглашусь на что угодно, потому что, судя по всему, они оба верят в успех, просто Джеффри явно опасается рассекретить этот таинственный метод.

– Решать Гейбу, – наконец ответил Джеффри. – Я не возражаю.

– Гейб не будет против, – в голосе Кристиана звучала такая убеждённость, что я расслабилась и выдохнула, только теперь сообразив, что задержала дыхание в ожидании вердикта. Кто бы ни был этот таинственный, всё решающий Гейб, Кристиан его не боялся.

– Откуда такая уверенность?

– Если что, я на него Рэнди напущу, – усмехнулся Кристиан.

– Здравая мысль, – послышался вдруг женский голос. А подняла голову и увидела, как в комнату заходит невысокая шатенка моих лет в огромной футболке, обтягивающей большой круглый живот, и с миской в руках, следом за ней – ещё один гигант, на этот раз черноволосый, видимо, хозяин футболки и ещё один брат Кристиана, сходство между мужчинами было невероятным. Волосы брюнета, ещё более длинные, чем у Кристиана, были убраны в хвост на затылке, а бирюзовые глаза смотрели на него с укором.

– Бьёшь ниже пояса, братец?

– Я должен был использовать любую возможность. Ты же понимаешь…

– Понимаю, – кивнул брюнет. – Всё понимаю. Но провернуть это дельце, похоже, будет непросто. Ладно, нужно всё хорошенько обдумать, мы обязательно найдём решение. Кстати, представь нас девочке.

– Джинни, это Гейб, мой самый старший брат.

Мой мозг, вроде бы переставший чему-то удивляться, зацепился за слово «самый». Оно предполагало, что у Кристиана есть ещё старшие братья, которые младше Гейба. Но как такое возможно, если мужчины выглядели близнецами, ну, максимум – погодками? Может, у Джеффри есть брат-близнец? Или у Гейба, только младше него? Спросить бы, но я не решалась, лишь отложила этот вопрос к другим – как Джеффри увидел мои болячки, как он так быстро явился на зов Кристиана, и что же это за такое волшебное лекарство мне вводят? Может быть, попозже наберусь храбрости и спрошу, но пока меня хватало только на то, чтобы слушать, наблюдать и постараться не впасть в шок от всего, что со мной и вокруг меня сегодня происходит.

– А это Рэнди, его жена, – продолжал между тем Кристиан, указывая на шатенку. – Она у нас в семье главная.

Глядя на девушку, которая, рядом с огромным мужем, выглядела хрупкой фарфоровой статуэткой, несмотря на огромный живот, я с трудом могла в такое поверить. Но поскольку мужчины восприняли слова Кристиана как должное, наверное, так оно и есть.

– А это – моя Джинни.

Снова это слово и снова та же реакция на него – никакого удивления, только улыбки, словно я их давно потерянная, а теперь найденная любимая родственница. При том, что они видят меня впервые в жизни. Я уже ничего не понимала.

– Думаю, вам, парни, нужно сесть, а то, нависая над кроватью, как две башни, вы заставляете девочку нервничать, – заявила Рэнди решительным тоном. – Ну а ты, Кристиан, оставайся там, где находишься, место просто идеальное. Я вам тут мяса, жареного на гриле, принесла, потом покушаете. Джинни, ты же любишь мясо-гриль? Впрочем, о чём это я? Его все любят.

И Рэнди водрузила миску, которую держала в руках, на комод. И снова никто не возразил, мужчины пододвинули стулья поближе и уселись на них, Гейб усадил Рэнди на своё колено. Кристиан немного поменял положение и, подсунув под спину подушку, теперь полулежал на кровати, пристроив мою голову на своей груди. Кстати, когда гиганты сели, мне, действительно, стало комфортнее, и я благодарно улыбнулась Рэнди.

– Спасибо. Но я не голодна.

– Это пока, – пожала она плечами. – Как я поняла, отсутствие аппетита – один из симптомов твоей болезни? Но как только тебе станет легче, – она бросила взгляд на слегка опустевший пакет с кровью на штативе, – аппетит проснётся, ты же вон какая тощенькая. Ничего, я за тебя возьмусь, и мы быстро нарастим мясцо на твоих косточках.

Я слегка покраснела. Мне было известно, что моя худоба совсем меня не красила, но обижаться на Рэнди за то, что сказала об этом вслух, я не могла – она просто лучилась доброжелательностью и желанием помочь.

– Извини Рэнди, – шепнул мне Кристиан, заметив, что мне стало не по себе. – Это её пунктик – все её близкие должны быть сыты. Ты, главное, не возражай, просто принимай её заботу и наслаждайся. А уж стоит тебе попробовать её котлетки, ммм, – и он застонал, словно бы в экстазе.

– Завтра я провожу кулинарный мастер-класс для Эрика и близняшек, так что, если будешь хорошо себя вести, тебе тоже перепадёт дюжина-другая, – ухмыльнулась Рэнди.

– О! Я буду паинькой, клянусь, – и Кристиан прижал руку к сердцу.

Я поймала себя на том, что слушаю этот разговор с улыбкой, как, впрочем, и Джеффри с Гейбом. Возможно, Рэнди затеяла его специально, чтобы помочь мне расслабиться. Что ж, ей это удалось.

– Так, давайте посмотрим, что нам известно, – Гейб решил, что пора переходить к делу. – Итак, у тебя, Джинни, есть братишка, и он – слепоглухой, верно?

– Да.

– Сколько ему? – поинтересовалась Рэнди.

– Шесть лет.

– И он живёт не с тобой?

– Нет. В интернате для инвалидов. Он сирота, находится под опекой государства. Я хотела стать его опекуном, но мне отказали, пока колледж не окончу и не найду работу и жилье.

– Это врождённая патология, или он потерял слух и зрение позже? – поинтересовался Джеффри.

– Я не знаю, – я в растерянности пожала плечами. – Доктора говорили, что, скорее всего, он должен был родиться нормальным?

– Должен был родиться? – удивлённо переспросил Кристиан. – И что же ему помешало?

– Авария, – вздохнула я, машинально потерев кожу над ухом. Кристиан, видимо, заинтересовавшись моим жестом, отодвинул волосы и резко выдохнул. Я знала, что он там увидел – безобразный шрам, один из многих, оставшихся у меня с тех пор.

– Ты была там, – это не было вопросом.

– Да.

– Твой брат потерял зрение и слух в той аварии? – сделал он предположение.

– Можно и так сказать.

– Я запуталась, – вздохнула Рэнди.

– Извини, – покаялась я и постаралась объяснить. – Пьяный водитель не справился с управлением и, вылетев на встречку, врезался в нашу машину. В той аварии погибли мой отец и Глория, его невеста. Она была беременна, и Арти сумели спасти.

– Он родился недоношенным? – догадался Джеффри. Я кивнула. – Глубоко недоношенным?

– Да.

– Насколько?

– Двадцать недель.

Я почувствовала, как у Кристиана перехватило дыхание, увидела, как недоверчиво качает головой Джеффри.

– Это невозможно.

– Оказывается, возможно, – вздохнула я.

– Я даже не о самом факте выживаемости, – пояснил Джеффри. – Таких детей и прежде вытягивали, но девять лет назад реанимация и выхаживание новорожденных младше двадцати четырёх недель была запрещена законодательно.

– Знаю.

– У младенцев постарше есть шанс на нормальную жизнь, небольшой, но есть. Из тех, кто младше, все выжившие, а таких было совсем немного, даже несмотря на суперсовременное оборудование, так вот, все такие дети, поголовно, оставались в итоге инвалидами.

– Я знаю.

– Они просто ещё не готовы нормально развиваться вне материнского организма. Какие бы условия им не предоставляли, они могли выжить, но никогда уже не были полноценными людьми.

– Да знаю я, знаю! – воскликнула я. – Теперь знаю.

– Джеффри, хватит! – голос Кристиана звучал жёстко. – Я знаю, как ты к этому относишься, но не выплёскивай это на Джинни.

– Извини, девочка, – Джеффри словно бы выдохся, его голос звучал печально. – Просто мне сложно понять, как, в погоне за рекордами, можно сознательно обрекать дитя на такую жизнь. И ведь не врачу, принявшему решение вытягивать, фактически, выкидыш, потом с этим малышом жить и мучиться.

– Джеффри, в том, что произошло, нет вины Джинни, не срывайся на ней, – раздался голос Рэнди.

– Нет, он прав, – я зажмурилась и выпалила то, что долгие годы не давало мне спокойно жить. – Это моя вина. Только моя. В том, что Арти стал таким, виновата именно я.

– Объясни, – в голосе Кристиана звучало лишь непонимание, никакого осуждения. Надолго ли?

– Я сказала им, что Глория на шестом месяце, – прошептала я, признаваясь в самом страшном своём преступлении. Кто же знал, что эти несколько слов будут иметь столь тяжёлые последствия.

– Когда и кому ты это сказала? – спросил Гейб.

– Парамедикам. Тогда, после аварии. Один из них сказал, что Глория мертва, но сердце ребёнка ещё бьётся, есть шанс его спасти. А другой ему возразил, что неясно, каков возраст плода, и можно ли его спасать. И тогда я испугалась и крикнула им, что Глория на шестом месяце. Они сразу засуетились, начали делать ей массаж сердца и вентиляцию лёгких и тут же увезли. Они мне поверили и стали делать всё, чтобы спасти Арти. Поэтому он такой. Потому что я солгала.

Не в силах видеть осуждение в глазах тех, кто отнёсся ко мне так по-доброму, я уткнулась лицом в грудь Кристиана, инстинктивно ища у него защиту. Но всё же рука, которая, начала гладить меня по голове, стала для меня неожиданностью. Значит, он на меня не сердится?

– Ты была ребёнком, – с жалостью в голосе произнесла Рэнди.

– Израненным ребёнком, – пальцы Кристиана скользнули по моему шраму. – Перепуганным, только что пережившим смерть близких. Не удивительно, что ты сделала всё, чтобы удержать хотя бы брата. И ты добилась этого, он жив. И пусть пока он болен, но он жив. А после лечения он станет здоровым, нормальным ребёнком. И он всегда будет благодарен тебе за жизнь, которую ты ему подарила.

Я никогда не смотрела на ситуацию с этой стороны. Я лишь чувствовала вину за то, что обрекла малыша Арти на жизнь в тишине и темноте. Но если бы я этого не сделала, его бы просто не было. Не существовало. Этого хрупкого тельца, так доверчиво прижимающегося ко мне, ручек, крепко обхватывающих мою шею, крошечных пальчиков, ощупывающих моё лицо и губы, чтобы понять, что я ему говорю, широкой улыбки, хриплого: «Шинни, лублу». Ничего этого не было бы. И теперь, когда у него появился шанс на нормальную жизнь, уж не знаю, каким чудом, но появился, вдвойне страшно представить, что я тогда не сказала бы тех слов. И Арти умер бы вместе со своими родителями.

И в этот момент камень, вот уже шесть лет давивший на меня, упал с моих плеч. Я себя простила. Одной своей фразой Кристиан совершил чудо – ушло чувство вины, оно сменилось радостью от того, что мой любимый братик жив. И совсем не важно, что у нас с ним, оказывается, разная ДНК, он был, есть и навсегда останется моим братом.

– Спасибо, – шепнула я в грудь Кристиана.

– Ты всё сделала правильно, – он, кажется, понял, за что я его поблагодарила. – Теперь всё будет хорошо.

– Скажи, Джинни, неужели в больнице не поняли, что ты... назвала неправильный возраст Арти? – судя по запинке, Джеффри хотел сказать что-то иное, возможно, слово «солгала», но решил смягчить свой вопрос.

– Заметили, конечно, но не сразу. Я так поняла, что первостепенной задачей у врачей было спасение ребёнка, ведь они мне поверили. Как я позже узнала, там все действия отработаны до автоматизма, кто и что делает. И лишь позже, когда Арти уже был в инкубаторе, подключённый ко всем этим приспособлениям для выживания, у кого-то появились сомнения, и Арти сделали тесты. Тогда-то всё и раскрылось.

– Тебе здорово досталось? – в голосе Рэнди звучало неподдельное сочувствие.

– Нет. Меня никто ни в чём не винил. Возможно, решили, что я и сама не знала точного срока беременности, а может, просто жалели. В той аварии я осталась круглой сиротой, к тому же... тоже пострадала, хоть и не так сильно. Я сидела сзади, меня только осколками посекло, и сотрясение, а в остальном повезло, все кости целы остались. Но меня всё равно какое-то время продержали в больнице, я крови много потеряла.

– Господи! – простонал Кристиан, притискивая меня к себе сильнее, так, что у меня даже дыхание перехватило, но я не возражала. За последние шесть лет единственным, кто меня обнимал, был Арти, и именно мои объятия были сильными, утешающими и защищающими. Но всегда оставаться сильной так тяжело, порой очень хочется побыть немного слабой. А в объятиях Кристиана было так надёжно, спокойно и приятно, что небольшой дискомфорт можно и потерпеть.

– Крис, раздавишь! – воскликнула Рэнди.

– Ой! – объятия тут же ослабли. – Прости, Джинни. Я не сделал тебе больно?

– Нет-нет, всё в порядке, – поспешила я его успокоить, опасаясь, что он отодвинется, но нет – объятия пусть и ослабли, но никуда не делись. Так приятно.

– Значит, твоего братишку начали выхаживать по ошибке, – вернулся к интересующей его теме Джеффри. – А что потом? Когда всё выяснилось? Продолжили? Хотя, конечно, вопрос глупый, извини. Он ведь жив.

– Да, жив, – кивнула я. – Всем на удивление. Ни у кого рука не поднялась отключить приборы жизнеобеспечения, ведь его сердечко билось. Более старшие дети, которые имели больше шансов выжить, не выдерживали, уходили. А Арти жил. Несмотря ни на что. И выжил. Вот только он не видит, не слышит, и ещё у него ДЦП, правда, в нетяжёлой форме. В основном проблема в ногах, он ходит, но только с опорой – ходунки, перила или мои руки.

– Спастическая диплегия – кивнул Джеффри. – Для экстремально недоношенных детей такое осложнение – едва ли не норма. Но и это тоже поправимо. Говоришь, форма не тяжёлая?

– Нет. Доктор говорит, что могло быть намного хуже. К счастью, ручки у Арти почти не пострадали, ведь для него они – основная возможность общения. Конечно, и они не идеально здоровы, но могло быть хуже. Намного хуже. Я видела таких деток, и это было ужасно.

– Видела? – переспросила Рэнди.

– В интернате, где Арти живёт. Он специализированный, для детей-инвалидов, я там на такое насмотрелась! Можно даже сказать, что Арти ещё повезло – ручки у него рабочие, пусть с трудом, но ходит, даже говорит. Доктор сказал, что хотя у него и есть отставание в развитии, но оно обусловлено лишь ограничениями из-за потери слуха и зрения, а в целом он умненький. Всё-всё понимает!

– Это замечательно, – улыбнулся Джеффри. – Так ему будет проще адаптироваться к нормальной жизни.

– К нормальной жизни... Звучит, как сказка. – Я не удержалась, и спросила. – Но всё же как? Как вы сможете вылечить Арти? Ведь все говорили, что это невозможно! Ну, кроме того мошенника.

Я тяжело сглотнула. Вновь накатило это чувство обречённости и безысходности, испытанное в тот момент, когда я поняла, что была обманута, и на самом деле надежды нет. А потом узнала, что есть не просто надежда, эти люди уверены, что Арти выздоровеет. Но это же просто фантастика, сказка, в реальности такого не бывает. Ага, а «человек-рентген»? Такое бывает? Может, это семья экстрасенсов? Может, кто-то из них ставит диагнозы, а кто-то другой лечит? Тогда почему я никогда не слышала о подобных чудесных исцелениях? Я чувствовала себя Алисой, упавшей в кроличью нору, странности и непонятности росли, как снежный ком. А, может, я вообще сплю? Впрочем, вряд ли, боль от падения была вполне реальной, да и иглы я прекрасно почувствовала. Тогда что? В какой момент я перенеслась в другую реальность?

– Мы всё тебе объясним, – пообещал Гейб. – Но сначала нужно разобраться с тем мошенником, пока мы про него вспомнили. Ты можешь его описать?

– Да, конечно, – ответила я, решив, что удивляться тому, откуда об этом узнал Гейб, я не стану. Хотя как он об этом узнал – не представляю, ведь его не было рядом, когда я рассказывала про мошенника. Но, на фоне всех остальных странностей, это была такая мелочь. – Лет сорок-пятьдесят. Высокий, не такой, как вы, но выше меня на голову. Худой. Волосы тёмно-русые, он зачёсывает их сбоку, маскируя лысину.

– Есть предположения? – Гейб повернулся к Джеффри.

– Да, есть. Крис, мне нужен планшет или телефон.

– Вон на той полке возьми, – Кристиан ткнул пальцем в стеллаж, уставленный книгами, дисками и разными сувенирами. Джеффри взял оттуда планшет и начал в нём рыться.

– А встречались вы только лично или ещё и созванивались? – вновь спросил меня Гейб.

– Он взял мой номер, дал свою визитку, и пару раз звонил мне с одного из номеров, указанного на ней. Но звонить ему не велел, говорил, что сильно занят, и сам со мной свяжется, когда будет свободная минутка. У меня в телефоне можно посмотреть, он в той сумочке.

Я указала на свой ремень, лежащий на стуле – сама дотянуться до него я бы не смогла, мешала капельница. Рэнди быстро соскочила с колена мужа, подхватила ремень и протянула мне, после чего вернулась на прежнее место. Двигалась она при этом легко и изящно, что совершенно не вязалось с её огромным животом, создавалось впечатление, что она просто сунула под футболку воздушный шарик. Я вспомнила, что нахожусь «в параллельной реальности» и мысленно пожала плечами. Удивляться очередной странности не было моральных сил, я просто констатировала факт, вот и всё.

Достав из сумочки телефон, я быстро нашла нужный номер и показала Кристиану.

– Джеффри, это же твой рабочий, – воскликнул он.

– Я так и предполагал, – кивнул Джеффри, не отрывая взгляда от планшета, в котором что-то искал. – А звонки, конечно же, были только по вечерам?

– Да.

– Не удивительно. – Доктор удовлетворённо кивнул, видимо, отыскав искомое, потом протянул мне планшет. – Он?

– Он, – подтвердила я, увидев на экране знакомое лицо.

– Кто это? – поинтересовалась Рэнди.

– Уборщик, – хмыкнул Джеффри. – Устроился совсем недавно, ещё и двух месяцев не работает. И что-то мне подсказывает, что не так он прост, как кажется, думаю, он замыслил эту авантюру давно и специально устроился в мою клинику. Ведь на этой должности у него есть доступ ко всем кабинетам, и телефоном он мог моим пользоваться, и визитки взять из стола.

– Как же ты его проморгал? – покачал головой Гейб.

– Я лично проверяю только медперсонал, – пожал плечами Джеффри. – Квалификацию, прежние места работы, рекомендации и тому подобное. А обслуживающим персоналом занимается отдел кадров. Видимо, кандидата на роль уборщика особо не проверяли.

– Свяжусь со службой безопасности, пусть проверят всю его подноготную, – принял решение Гейб. – И пошлю кого-нибудь следить за ним, чтобы не удрал раньше времени. Думаю, ты, Джинни, была не единственной его жертвой. Возможно, он ещё кому-то в том интернате пообещал «экспериментальное лечение».

– Вполне возможно, – кивнула я. – У многих деток есть родные, просто не могут ими заниматься постоянно, вот и устроили в интернат. Многих забирают на выходные. Думаю, он как-то разузнал, кто сможет оплатить «чудо-операцию», и тоже задурил им голову.

– С этим тоже нужно будет разобраться. Возможно, кто-то уже отдал ему деньги – есть шанс вернуть их обманутым, пока он не исчез.

– Гейб, а что, если его разыскивают за то же самое в других штатах? – предположила Рэнди. – Ты не мог бы связаться с тем своим знакомым из ФБР?

– Он вышел в отставку семь лет назад, – покачал головой Гейб. – Но, думаю, он подскажет, к кому мне обратиться.

– Ох, я и не подумала! Как быстро летит время.

Было немного странно слышать нечто подобное от совсем молоденькой девушки, но я дала себе слово ничему не удивляться, и старалась его сдержать.

– Так, лекарство закончилось, – глядя на опустевший пакет, сказал Джеффри. – Сейчас я отсоединю капельницу, а ближе к вечеру сделаешь ей ещё одну, хорошо, Кристиан?

– Конечно, – кивнул тот.

– Вечером? Я не смогу, мне скоро на работу.

– Никакой работы, – возразил Кристиан. – Ты больна, Джинни, серьёзно больна.

– Пойми, девочка, – снимая отслужившую своё систему со штатива, поддержал его Джеффри. – В твой организм сейчас словно бы заложена бомба замедленного действия, которая может взорваться в любой момент. Сейчас твой пиелонефрит протекает почти бессимптомно, то есть, симптомы-то есть, но на них вполне можно махнуть рукой, списав на усталость, недосып, перемену погоды, и так далее. Но любой толчок может спровоцировать переход в острую форму, и вот тогда, девочка, поверь, ты так легко от своей болезни не отмахнёшься. Любой сквозняк может стать для тебя роковым, и ты будешь на стену лезть от боли. Так что лучше не доводи до подобного. Кристиан очень вовремя тебя встретил, и теперь ты поправишься, но про работу забудь, хотя бы на ближайшую неделю. А уж там посмотрим.

Я слушала Джеффри и чувствовала себя маленькой девочкой, которую строгий, но любящий родитель отчитывает за то, что она решила поиграть со спичками или сделать ещё что-то такое же глупое и опасное. Я понимала, что он прав, но...

– Если я не выйду на работу целую неделю, то на моё место найдут кого-нибудь другого. А я не могу потерять эту работу, тогда мне просто не на что будет жить.

– Джинни, тебе больше никогда не придётся волноваться об этом, – сказал Кристиан. – Отныне я буду заботиться о тебе.

Это звучало, как сказка, но я в сказки не верила. Уже нет.

– Почему?

– Потому что ты...

– Наша гостья, – перебила его Рэнди. А ведь он явно хотел сказать что-то другое. – И тебе всё равно некогда будет работать – ты будешь присматривать за Арти, верно? Ты ведь не собиралась всю оставшуюся жизнь работать... а где, кстати?

– В баре «У Барни». Официанткой.

– О! Ну, это явно не то место, где стоит работать всю жизнь, если, конечно, ты не сам Барни.

– Сейчас для тебя главное – выздороветь, – это снова Кристиан. – А там будет видно. Ты же всё равно собиралась искать новую работу, не зря же колледж заканчивала. Так что, будь хорошей девочкой, позвони своему боссу и сообщи, что заболела, и в ближайшую неделю на работу не выйдешь.

Я переложила телефон из левой руки в правую, которая теперь была свободна, и тут до меня дошло, что хотя от капельницы я уже освободилась, но продолжала лежать на кровати, мало того – в объятиях Кристиана! Мне было настолько комфортно, что я и думать забыла, что вообще-то это не совсем правильно – лежать в объятиях едва знакомого мужчины, да ещё и на глазах его родни. И, что ещё более странно, эти самые родственники относились к данной ситуации так, словно ничего странного в ней не видели. Общались со мной так спокойно и непринуждённо, словно я сидела напротив них в кресле, например.

Впервые за последние полчаса я почувствовала неловкость от объятий Кристиана.

– Наверное, мне лучше встать? – шепнула я Кристиану и сделала попытку подняться. Которая провалилась, поскольку обнимающая меня рука не позволила мне сдвинуться даже на полдюйма.

– Тебе неудобно? – удивлённо спросил Кристиан.

– Удобно, но... просто... неловко.

– Ой, Гейб, я словно бы эхо слышу, – захихикала Рэнди. – Помнишь нашу первую встречу? Мне тогда тоже было неловко, что ты меня несёшь, но та-ак приятно! Джинни, ты лежи, лежи, ты больна, имеешь право. У неё же постельный режим, да, Джеффри?

– Нет, – покачал тот головой в ответ. – Болезнь таких ограничений не требует, просто нужно поберечься и избегать излишних нагрузок и волнений. А вот ушибленное колено поберечь не помешает. Так что, лежи, Джинни, тебе это полезно.

– Кстати, как твоё колено? – поинтересовался Кристиан.

– Ой, я про него и забыла! – действительно, боль была едва заметна, а когда я подвигала ногой на пробу – усилилась, но была в разы слабее, чем прежде, и уже не резкой, а просто ноющей.

– Лучше. Намного лучше.

– Вот видишь, насколько полезными для твоего колена оказались покой и неподвижность, – наставительно произнёс Джеффри. – Продолжай в том же духе, и скоро от ушиба и следа не останется.

Странно, очень странно. Колено не должно было пройти так быстро. Мне ведь даже обезболивающее не дали, а одной только прохлады и покоя для такой реакции явно недостаточно. Не понимаю...

– Ты собиралась своему начальнику позвонить, – напомнил Гейб.

– А, да, верно, – я отодвинула от себя мысли об очередной странности, взяла телефон и, набрав номер Барни, сказала ему, что больна и не выйду на работу минимум неделю. На его вопрос, что за болезнь у меня вдруг объявилась, я честно ответила, что пиелонефрит.

Мой босс присвистнул, явно давая понять, что в курсе, что это такое, а потом, вздохнув, сказал, что за неделю я не управлюсь, но у него есть кое-кто на примете на моё место, а за расчётом я могу прийти в любое время. И повесил трубку.

– Кажется, меня только что уволили, – растерянно пробормотала я, переводя взгляд с телефона на окружающих.

– Это даже к лучшему, – тут же стала успокаивать меня Рэнди. – Не переживай, если захочешь, мы тебе быстро работу найдём, у Гейба большая фирма, он обязательно тебя куда-нибудь пристроит. Но это потом, сначала тебе нужно выздороветь.

Я кивнула, всё ещё находясь в шоке от очередной произошедшей в моей жизни перемены, снова взглянула на телефон и тут сообразила, что держу его в пораненной руке, держу крепко, и никакой боли при этом не испытываю.

– Что происходит? – пробормотала я, выронив телефон себе на живот и ощупывая ладонь сквозь полупрозрачную плёнку «жидкого бинта» – при надавливании ссадины слегка ныли, но и только. Не выдержав, я подцепила ногтём плёнку и стащила её с ладони, словно пластырь, а вместе с ней – прилипшие струпья, которые легко сходили с ладони, оставляя после себя тонкую, ярко-розовую новую кожицу, словно я поранилась не пару часов назад, а минимум два дня. Сопоставив это с практически зажившим коленом, я решила окончательно убедиться в своих подозрениях, закатала рукав и обнаружила, что ожог двухдневной давности едва различим на коже, не знала бы, где он был, не заметила бы. Одёрнув рукав, я села, подтянула к себе ногу и спустила носок со щиколотки. На покрывало упал струп, ещё недавно насмерть сидевший на болячке, а теперь на её месте тоже была новая кожа.

Подняв голову, я оглядела присутствующих, внимательно наблюдающих за моими действиями. Внимательно, настороженно, выжидающе.

– Что происходит? Что вы со мной со мной сделали?

– Джинни, успокойся, всё хорошо, – рука Кристиана погладила меня по плечу, но я вздрогнула и отстранилась.

– Всё хорошо? – меня начало трясти. – Правда? Здесь происходит что-то странное, а ты говоришь – всё хорошо. Мне перелили... кровь... и теперь... я исцеляюсь... – Мои мысли метались, в голову лезли обрывки фильмов и книг, и вдруг страшная догадка заставила меня задохнуться от ужаса. – Вы что, превратили меня в... ВАМПИРА?!

ГЕРОИ КЕЛЬТСКИХ ЛЕГЕНД

11 июня 2042 года, среда

– В вампира? – раздалось сразу несколько ошарашенных голосов.

– О, господи, я не хочу становиться вампиром! Это же ужасно – питаться только кровью, не отражаться в зеркале. И на солнце выходить нельзя, а я так люблю солнце! – и я разрыдалась.

Сильные руки обняли меня, вновь прижали к груди, и на этот раз я не стала отстраняться.

– Джинни, ну, что ты! Какой вампир, с чего ты взяла?

– К-к-ровь... – выдавила я сквозь слезы.

– Разве тебе впервые в жизни перелили кровь?

– Н-нет.

– Но ты ведь не стала от этого вампиром?

Я помотала головой.

– Тогда почему ты решила, что на этот раз что-то изменится?

– Вот почему! – я сунула ему под нос свою волшебным образом зажившую ладонь.

– Это просто лекарство подействовало, вот и всё. Мы же тебя предупредили, что оно новое и экспериментальное.

– Я думала, это для почек, – я уже практически успокоилась, слова Кристиана показались мне вполне здравыми. И потом – я просто не могла ему не верить.

– Нет, оно универсальное. Ускоряет регенерацию. Так что лечит всё сразу – почки, ушиб, ссадины. Точнее – помогает твоему организму сделать это быстро. Вот и всё.

– И я не стану вампиром? – уточнила я, понимая, что, моя реакция, наверное, была чрезмерной. Но сегодня столько странного происходило, столько всего на меня свалилось, что это «волшебное исцеление» стало последней каплей.

– Нет, конечно, – вмешалась Рэнди. – И сейчас я тебе это докажу.

Я обернулась и увидела, что она стоит возле кровати с миской в руках. Сняв с неё тарелку, которая служила крышкой, Рэнди вынула из миски вилку, наколола на неё большой, сочный кусок жареного мяса и поводила им у меня под носом.

– Понюхай!

Я послушно втянула воздух и почувствовала, как от аппетитного запаха рот наполнился слюной, а в животе заурчало.

– Вот тебе и доказательство! Вампиров от запаха человеческой еды тошнит, а у тебя он явно пробудил аппетит. Верно?

Я кивнула, не сводя взгляда с куска мяса. Уже и не помню, когда в последний раз чувствовала себя такой голодной.

– Держи, – Рэнди протянула мне вилку, а миску у неё забрал Кристиан, причём держал так, чтобы мне было удобно взять из неё следующий кусок. Я с вожделением смотрела на еду, но немного стеснялась набрасываться на неё, сидя на кровати, в окружении с интересом следящих за моими действиями гигантов.

– Вперёд, – шепнул мне Кристиан. – И не обращай на них внимания, они наелись мяса перед нашим появлением. А если хочешь, я их всех выгоню.

– Не надо, – помотала я головой, поскольку выгонять присутствующих для меня было ещё более неловко, чем есть при них.

Ладно, раз я в гостях, и мне предлагают угощение, отказываться ведь невежливо, верно? Решив для себя эту проблему, я впилась зубами в ещё тёплый и божественно вкусный кусок мяса и проглотила его, почти не жуя. Кристиан приглашающе протянул мне миску, и я взяла следующий кусок, потом ещё. Четвёртый я ела уже медленно, тщательно прожёвывая, а вот на пятый меня уже не хватило.

– Спасибо, – кладя вилку обратно в миску, где оставалось ещё много мяса, поблагодарила я Рэнди. – Я даже не подозревала, насколько проголодалась.

– Твоё исцеление идёт полным ходом, вот аппетит и вернулся, – пояснил Джеффри. – И истощённый организм старается восполнить утраченное.

– Температура тоже упала, – довольным голосом произнёс Кристиан, скользнув прохладными пальцами по моей щеке.

Прохладными? Но если жар спал, разве его руки не должны казаться мне тёплыми? Очередная странность, но почему-то на этот раз я не испугалась. Наверное, выплеснула весь свой страх в истерике, после того, как решила, что превратилась в вампира, и теперь у меня уже не осталось моральных сил пугаться. А возможно, мне было всё равно. Даже если кожа Кристиана холоднее моей – хотя я не представляю, как такое возможно, – так ли это важно? Это не делает его ни на йоту менее привлекательным для меня. Он всё равно самый замечательный на свете, без вариантов.

– Я думаю, Джинни всё же нужно рассказать про... лекарство, – сказала Рэнди, отвлекая меня от моих мыслей и любования Кристианом. – Пока она себе что-нибудь ещё более страшное не вообразила. А ты, Крис, кушай пока, не ужинал ведь сегодня?

– Не ужинал, – согласился он, поставил миску на колени и, взяв вилку, наколол кусок мяса. При этом второй рукой продолжал обнимать меня, словно это было чем-то абсолютно нормальным. Наверное, только эта обнимающая рука и удерживала меня от того, чтобы не удрать из этого непонятного, странного места и от его не менее странных обитателей, хотя и очень дружелюбных. Рука Кристиана и, конечно, обещание вылечить Арти. Ну и любопытство тоже. Так что я мысленно махнула рукой на странности и с интересом уставилась на Рэнди.

– В общем, так получилось, что у нашей семьи есть некое лекарство, фактически, панацея, – начала она рассказ. – Оно может исцелить даже неизлечимо больных. Даже умирающих. Это не лекарство от какой-либо конкретной болезни, к чему мы все привыкли, это, скажем так, катализатор, который многократно ускоряет и усиливает способности человеческого организма к регенерации. Всё просто.

– Но почему тогда?..

– Почему никто никогда не слышал об этом «лекарстве»? Потому что его невозможно синтезировать и выпустить в массовое производство. Это то же самое, что донорство органов или костного мозга. Спасает при смертельных болезнях, но их невозможно синтезировать, понимаешь?

– Да, кажется... – Я взглянула на стойку для капельницы. – Это всё же была кровь, да? Кровь сама по себе, а не вместилище для некоего мистического лекарства?

– Верно, – призналась Рэнди.

– А чья это кровь? – я оглядела окружающих меня гигантов. Не удивлюсь, если у них ещё и кровь окажется целебной. Я уже поняла, что они необычные, так что совсем не удивлюсь.

– Моя, – пожав плечами, улыбнулась Рэнди. – Ой!

И она испуганно взглянула на мужа, прикрыв рот ладошкой, словно ляпнула то, что не должна была говорить. Я удивилась. И тому, что кровь сдала для меня – или не для меня, когда бы она успела? – эта кроха, к тому же беременная, и ещё больше – её испугу. Чего она испугалось-то?

– Ой, что сейчас буде-е-ет! – предвкушающе протянул у меня над ухом Кристиан.

«О чем это он?» – успела подумать я, и в этот момент послышался рёв Гейба.

– Твоя?! Ты сдавала кровь?! Миранда, мы же договорились!

– Сейчас она его сделает! – шепнул Кристиан мне на ухо.

– Ни о чём мы не договорились, – Рэнди как-то сразу перестала бояться. Похоже, её испуг был наигранным. – Ты просто заявил, что пока я беременна, то сдавать кровь не буду.

– А ты согласилась.

– Я сказала: «Посмотрим», – Рэнди развернулась на колене Гейба и ткнула его пальцем в грудь.

– Но...

– Гейб, не нужно на меня брови нахмуривать, меня это ни капельки не впечатляет.

– Но...

– И я хотела сама сдать кровь для Джулии, она, на минуточку, моя подруга.

– Но...

– И ты прекрасно знаешь, что для меня это вообще не проблема. Даже полезно, кровь обновляется.

– Но... Близнецы...

– А все запасы, которые сделали близнецы, Джеффри увёз этой ночью в клинику. Ты же знаешь, там автобус в аварию попал, нужно было поддержать раненых.

– Это понятно. Но...

– А на утро у Джулии было запланировано переливание. Вот я и пришла к ней, чтобы сдать кровь.

– Ты сказала, что вы просто поболтаете, чтобы она не скучала, – голос Гейба давно уже не звучал сердить, скорее обиженно.

– И это тоже. Мы болтали, а чтобы время зря не терять, я наполнила про запас ещё несколько пакетиков. Как видишь, пригодились.

– Джеффри, но ты-то как допустил подобное? – Гейб нашёл новый объект для своего недовольства.

– Странный ты, Гейб, – пожал плечами Джеффри. – Как будто я смог бы ей отказать. К тому же, я прекрасно знал, что для неё это безвредно.

– Она сдала этим утром НЕСКОЛЬКО пакетов с кровью? – не выдержав, шепнула я Кристиану. – Это сколько же получается, литр? Больше?!

– Ой, Джинни, сама посуди, – Рэнди, как ни странно, тоже меня услышала и ответила за Кристиана. – Если уж я обладаю кровью, которая помогает людям лечить смертельные болезни, неужели моему собственному организму будет нанесён вред такой незначительной кровопотерей? Да моя кровь восстанавливается быстрее, чем я её сдаю.

Я чувствовала всю сюрреалистичность нашего разговора. Вот сидит передо мной молодая девушка, которая может расстаться с литром крови, а то и больше, с такой лёгкостью, словно несколько капель на анализ сдала. При этом её кровь ещё и целебная, в этом я убедилась на собственной шкуре. И, кстати, не только у неё, здесь ещё каких-то близнецов упоминали. А как она двигалась! Женщины в её положении не носят свой живот с такой лёгкостью, словно он вообще ничего не весит. И мою, сказанную шёпотом фразу она услышать не могла. Но ответила на неё, значит, услышала. И тут я вспомнила ещё кое-что. Как она сказала, держа мясо у меня под носом: «Вампиров от запаха человеческой еды тошнит». Тогда я восприняла эту фразу как попытку меня успокоить, но теперь до меня дошло – это прозвучало так, словно она точно знает, о чём говорит.

И, не успев подумать, я выпалила.

– Так вампиры и правда существуют?!

Кристиан замер с куском мяса у рта, Джеффри присвистнул, Гейб удивлённо поднял брови.

– Да, вампиры существуют, – кивнула Рэнди, а потом оглянулась на мужа. – Что? Ей всё равно бы пришлось всё рассказать. Днём раньше, днём позже, какая разница? Но ты не волнуйся, Джинни, мы не вампиры.

– Но и не люди, – озвучила я то, что формулировалось у меня в голове с момента моего появления в этом доме.

Кристиан уронил вилку с мясом, к счастью, в миску. Джеффри охнул. Гейб пробормотал фразу на неизвестном мне языке, судя по тону – что-то очень нецензурное. И только Рэнди продолжала доброжелательно улыбаться.

– И на основании чего ты сделала подобные выводы? – ей, похоже, действительно было интересно.

– С чего бы начать? – задумчиво протянула я. Голова была как никогда ясной, никакого привычного головокружения и боли. – Ну, хотя бы с того, что вы слишком большие, слишком мускулистые, слишком красивые и слишком похожие.

– Это ты ещё мою родню не видела, – хмыкнула Рэнди. Мужчины потрясённо молчали. – Это всё?

– Нет. Слишком острый слух, – ведь Джеффри откликнулся на слова Кристиана, сказанные вполголоса. И он ведь явно не ждал нас, прячась за живой изгородью, да ещё и с чемоданчиком. Так что я продолжила: – Слишком быстрые. Можете видеть человека насквозь.

– Так только Джеффри может, это его личный дар – чувствовать, где и что у кого болит, – пояснила Рэнди. – А ещё что?

– Ещё? Мммм. Холодная кожа. Сначала я думала – мне это кажется из-за моей температуры, но нет.

– Это ты в точку, – кивнула Рэнди. – Всё?

– Нет, конечно. Самое главное – исцеляющая кровь и невосприимчивость к большой кровопотере. Я теряла много крови, так что в курсе, каково это.

– Исцеляющая кровь – это особенность моей семьи, – доверительно сказала мне Рэнди. – У этих здоровяков она самая обыкновенная. – Джеффри хмыкнул. Рэнди поправилась. – Не то чтобы совсем уж обыкновенная. Но не целебная, определённо.

– Теперь всё? – не выдержал Гейб, похоже, чувствуя себя не особо уютно.

– И ещё вы старше, чем выглядите. Теперь всё.

Какое-то время в комнате стояла тишина, потом Рэнди обвела взглядом присутствующих и пробормотала.

– Народ, вы понимаете, что за какой-то час мы спалились по всем фронтам? Прежде подобного не бывало, по крайней мере, на моей памяти.

– Не по всем, – слегка обиженно пробормотал Гейб.

– Угу, кое-что всё же оставили на завтра, – вздохнул Джеффри. – Ладно, я, пожалуй, пойду. Хочу исследовать твои анализы более подробно, Джинни, нужно же определить возбудителя твоей болезни, а для этого мне нужна моя лаборатория. Всем спокойной ночи. – Доктор улыбнулся присутствующим и... исчез.

– А говорил – оставили кое-что на завтра, – покачал головой Гейб. – Джинни, а про возраст ты как догадалась.

– Агент ФБР и его отставка, – пробормотала я, зачарованно глядя на то место, где только что находился Джеффри. – Ещё и телепортация?

– Нет, он просто очень быстро двигается, ты ведь это уже отмечала, – пояснил Кристиан, и я повернулась, глядя на его прекрасное лицо. А он взглянул на меня с тревогой и спросил. – Тебя это пугает? То, что мы… не люди?

Я задумалась, глядя на того, кого не так давно признала самым главным человеком в своей жизни. Своей любовью, своим сердцем. Изменился ли он в моих глазах, оказавшись не человеком? Нет. Изменились ли мои чувства к нему? Нет. Стала ли я его бояться?

– Нет, – покачала я головой. – Я не боюсь тебя, и никогда не стану бояться, кем бы ты ни оказался.

Почему я должна пугаться того, от кого видела лишь добро? И он, и его близкие пришли мне на помощь, ничего обо мне не зная. Отнеслись ко мне по-доброму, так, что я даже почувствовала себя членом этой, может и странной, но явно очень дружной и любящей семьи. Они пообещали вылечить Арти! Дали мне «волшебное лекарство» и отправляли свою кровь в клинику, чтобы спасать людей. Кем бы они ни оказались, эти создания были лучше подавляющего большинства людей, которых я знала.

И как только я для себя всё это сформулировала, остатки желания удрать от неизведанного, испарились окончательно.

– Я так рад, – шепнул Кристиан, прижавшись губами к моей макушке. Боже, до чего же приятно. Я чуть крепче прижалась к нему – как же чудесно оказаться в сильных, надёжных объятиях. Сидела бы, вот так, не шевелясь, весь следующий год. Или всю оставшуюся жизнь.

Какое-то время мы так и сидели, не двигаясь, но тут я услышала:

– Мы, пожалуй, пойдём, – и, словно очнувшись, подняла голову.

Гейб и Рэнди стояли у дверей комнаты, явно намереваясь исчезнуть. Кристиан вздохнул – я почувствовала его вздох макушкой, – а потом чуть отстранился, но из объятий меня не выпустил.

– Гейб, мы ещё не все организационные вопросы решили, задержитесь ненадолго. Если, конечно, вы не торопитесь к детям.

– Близнецы сегодня за нянек, – ответила Рэнди, которую Гейб снова усаживал к себе на колено.

Стул, на котором прежде сидел Джеффри, был свободен, но этой парочке явно больше нравилось сидеть на одном стуле.

– У вас есть ещё дети? – поинтересовалась я, всё же Рэнди выглядела едва ли не моложе меня. Да, я уже поняла, что они старше, чем выглядят, но всё равно, слышать это было немножко странно.

– У нас есть сын, – ответил Гейб, в его голосе слышалась неподдельная отцовская гордость. – В следующем году он пойдёт в школу. И ещё с нами живут мои младшие сестры, которых мы растим, как своих детей, поскольку собственным родителям они не нужны.

– А близнецы – это уже мои братья, – подхватила Рэнди. – Они тоже живут с нами, и время от времени мы их эксплуатируем, чтобы немного побыть вдвоём. Им нравится присматривать за детьми, они идеальные няньки. Когда-нибудь станут замечательными отцами.

– Рано им ещё об этом думать, – к моему удивлению, Гейб нахмурился, а Кристиан фыркнул, похоже, забавляясь его реакцией. Любопытно. Но я промолчала. Может, позже узнаю, в чём тут дело.

– Так что, мы полностью в вашем распоряжении, – игнорируя недовольную мину мужа, продолжила Рэнди. Похоже, для неё его недовольство было не в новинку. – Итак, нужно придумать, как всё провернуть и при этом не выдать себя.

– Мальчику нужно будет делать регулярные переливания по нескольку раз в день в течение порядочного срока, его болезни слишком серьёзны, – начал Гейб.

– И делать это в интернате не получится, – продолжил Кристиан.

– Нужно спросить у Дэна, сталкивались ли га... мои родственники прежде с чем-то подобным.

Мне показалось, что Рэнди хотела как-то иначе назвать своих родственников, но я не стала заострять на этом внимание, ведь сейчас решалась судьба Арти. Да и какая разница, как она хотела их назвать! Будь они хоть гномы, хоть драконы – их кровь спасёт моего братишку, это намного важнее.

– В любом случае, не забывайте, что нам скоро возвращаться в долину, – напомнил своим родственникам Гейб. – Мы можем отложить отъезд на пару недель, в крайнем случае, на три, но не больше, вы же понимаете.

– Арти в любом случае нужно забирать из интерната, – пожал плечами Кристиан. – Причём насовсем. Его чудесное исцеление привлечёт ненужное внимание. Поэтому он должен будет исчезнуть.

– Но мне его не отдадут, пока у меня не будет постоянной работы со стабильным заработком и благоустроенного жилья. А это непросто и не быстро. Моё наследство могло бы решить проблему, но и до него мне сейчас не добраться. А пока я не являюсь опекуном, то могу лишь иногда забирать Арти на несколько часов, не больше. Я отвожу его в зоопарк, он там может гладить детёнышей животных в специальном вольере. Ему это очень нравится. Пару раз я отвозила его в школу верховой езды и один раз – в дельфинарий, для таких деток, как он, общение с животными очень полезно. Жаль, что не получалось делать это чаще.

– У нас есть Лаки! – радостно воскликнула Рэнди. – Это мой пёс. Он безумно любит детей, так что с радостью будет общаться с Арти. Кстати, Арти – это сокращённое от Артура, да?

– Да, – улыбнулась я. – Папа хотел назвать его Гарет Персиваль, но когда я впервые увидела его, такого крохотного, но так стойко борющегося за жизнь, я подумала – имён рыцарей мало, нужно королевское имя, он его заслужил. Так что он – Артур Гарет.

– Так это ты ему имя дала? – удивилась Рэнди.

– Я. Больше некому было. Когда я впервые пришла к нему, на его инкубаторе висела табличка «Младенец Бейли». На других – имена деток, а у Арти – только фамилия Глории. Папа с Глорией не были женаты, не успели. Так что у него материнская фамилия, тётя Сэнди и Иззи подсуетились. Не разрешили, чтобы малыша записали на папину фамилию. Так что по документам он мне не брат. Но в интернате знают, что это не так, и в больнице тоже мне поверили, что Арти папин сын, пускали меня его навещать. Но фамилию папину я ему дать не могла, я несовершеннолетняя была, моё слово ничего не стоило.

– Но имя всё же ему дала ты, – Кристиан успокаивающе погладил меня по плечу. – Хорошее, сильное имя.

Кристиан знал, что Арти на самом деле вовсе не мой брат, но ничем не показывал это своё знание, и за это я тоже была ему благодарна. Ведь не ДНК определяет родство, а отношение. Вот Иззи, например, ему кровная сестра, а толку?

– Гарет, Персиваль, Артур, – покачал головой Гейб. – Кто-то очень любил средневековые кельтски легенды.

– Папа любил, – согласилась я. – Вот и давал нам такие имена. Потому-то я и выбрала имя Артур, а не Ричард, Эдуард или Альберт, например. Те короли были из другой эпохи.

– Говоришь, вы все названы в честь героев кельтских легенд? – задумчиво произнёс Кристиан. – С Изольдой всё понятно, а что насчёт твоего имени?

– Я думала, что ты Юджиния или Вирджиния, – Рэнди смотрела на меня с любопытством. – Но теперь усомнилась в этом. Как твоё полное имя, Джинни?

– Джиневра, – вздохнула я. – Джиневра Моргана Гамильтон. Я не очень люблю своё имя, предпочитаю сокращать.

– Я тоже, – кивнула Рэнди, расплываясь в широкой улыбке. – Но Джиневра! Господи, поверить не могу!

– Потрясающе, – Гейб так же разулыбался. – Вот уж совпадение!

Я ничего не понимала. Да, имя не самое распространённое, и это ещё мягко сказано, поэтому я старалась пользоваться сокращённым где только возможно. Но обычно, узнав его, люди не начинали восхищённо улыбаться. И причём здесь совпадение?

Я обернулась, чтобы взглянуть на Кристиана и увидела, что он тоже улыбается. Поймав мой вопросительный взгляд, он пояснил.

– Знаешь, почему нас так поразило, что твоё полное имя – Джиневра? – Я помотала головой. – Потому что полностью меня зовут Ланселот Кристиан Форест.

Вот это да... Теперь я поняла реакцию Рэнди и Гейба. Сколько было шансов, что мы, обладатели таких не самых распространённых имён, встретимся? И не просто встретимся, а... Даже не знаю, моё удивительное, не поддающееся никакому объяснению чувство к Кристиану – оно ведь взялось откуда-то. И, я, конечно, понимала, что вряд ли он испытывает ко мне нечто подобное – волшебное и необъяснимое, – но, как минимум, симпатию-то я в нём вызываю, иначе вряд ли он стал бы обо мне так заботиться и так нежно обнимать. Гейб прав – потрясающее совпадение! Наверное, скажи Иззи, что встречается с парнем по имени Тристан – я отреагировала бы так же.

– Я не пользуюсь первым именем, – пояснил между тем Кристиан. – Пользовался в детстве, пока мы в школе не прошли легенду о короле Артуре и его рыцарях. И после этого пошли насмешки: «Эй, горе-рыцарь, где лошадь потерял?» «Мы не возьмём тебя в свою команду, ты короля предал и нас предашь». И всё в таком духе. Дети бывают очень жестокими. Так что, перейдя в другую школу, я назвался Кристианом, и больше проблем у меня не было.

– Ланселот и Джиневра! – продолжала восхищаться Рэнди. – Гейб, ну, согласись же, что это – судьба.

– Согласен, Миранда, согласен, – благодушно отвечал Гейб жене. – Но мы слегка отвлеклись. Итак, какие будут предложения? Как нам вытащить Арти из интерната? Желательно законно. Похищение оставим на самый крайний случай.

– Похищение? – ахнула я.

– Не волнуйся, Джинни, я уверен, что мы найдём способ легально забрать Арти, – успокаивающе шепнул мне Кристиан.

– Да о чём здесь думать-то? – воскликнула Рэнди. – Я так понимаю, что для того, чтобы забрать Арти, тебе, Джинни, нужно комфортабельное жильё и материальная стабильность?

– Стабильная работа, – уточнила я.

– Но если бы у тебя появился какой-то другой доход, то же наследство, например, то вряд ли органы опеки возражали бы, даже если бы работы у тебя не было, верно?

– Пожалуй, – кивнула я. – Думаю, тогда проблем бы не было. Куратор Арти знает, что он мой брат, пусть и не по документам. Мне сказали, что это не станет препятствием, поскольку других желающих взять его нет, и не предвидится. Жильё, достаток – и мне его отдадут.

– Тогда решение очевидно, – заулыбалась Рэнди. – Вам с Кристианом просто нужно пожениться. Кристиан хорошо обеспечен, жильё у него, как видишь, весьма комфортабельное. И в полную семью твоего братишку отдадут ещё охотнее. Как тебе такой вариант?

СВАТОВСТВО

11 июня 2042 года, среда

ЧТО?!

Я не ослышалась? Рэнди на полном серьёзе сказала «пожениться»? Мне и Кристиану? Официантке из бара и... полубогу? О чём она? Так не бывает! Точнее – бывает, но только в сказках, а не в реальной жизни. Сейчас Кристиан рассмеётся, а я... я провалюсь сквозь пол от стыда.

– Идеальное решение, – услышала я вдруг его голос, в котором не звучало даже намёка на смех. – Мы так и сделаем.

У меня галлюцинации? Он не мог согласиться на такое. Какой брак? Где я, и где он? Мне послышалось, определённо послышалось!

– Тогда я займусь организацией церемонии, – решительно сказал Гейб. – У меня есть знакомый священник, он мне кое-чем обязан, так что обвенчает вас хоть завтра.

– Нет, Гейб, завтра – это слишком быстро! – возразила ему Рэнди. – Дай мне хотя бы неделю. Нужно купить Джинни платье, а Кристиану – новый смокинг, украсить сад, заказать еду. Думаю, многие из наших захотят приехать на свадьбу, а на это нужно время. Ещё нужны кольца, цветы, стулья для зрителей. И ещё…

– Миранда, успокойся, – притормозил её Гейб. – У нас нет этой недели. Ты же знаешь, мы должны вернуться в долину как можно скорее, а оформление опеки тоже займёт какое-то время, даже если я задействую все свои связи. А мы не знаем, сколько времени осталось до того, как...

Он осёкся и посмотрел на Кристиана. Я не совсем поняла, что он имел в виду, и о чём не договорил, но даже не стала об этом задумываться. Потому что тот разговор, который я слышала сейчас, казался мне, в принципе, даже более странным, чем всё, что случилось со мной за этот невероятно странный вечер. Уверенность этой пары в том, что Кристиан готов на полном серьёзе на мне жениться, перекрыла по своей фантастичности даже сам факт того, что все эти люди, оказывается, и не люди вовсе. А кто они, кстати? Впрочем, неважно, пусть хоть инопланетяне, мне уже всё равно. Но всерьёз планировать нашу свадьбу – это уже за гранью реальности.

– Да, конечно, ты прав, – согласилась Рэнди. – Время поджимает. Тут уж не до цветов, гостей и смокингов, главное – успеть забрать малыша Арти, пока мы здесь. Ладно, тогда – завтра вечером, что к этому времени успею, то и сделаю. А ты подключай своего священника и все свои связи, чтобы оформить опеку как можно скорее.

И вот тут меня отпустило. Я, наконец, поняла, что ничего абсурдного в происходящем не было. Ну, кроме моих мыслей, конечно. Неужели я на полном серьёзе решила, что всё это – по-настоящему? Что Кристиан действительно хочет на мне жениться? Глупости какие! Это будет фиктивный брак, только ради Арти, вот и всё. Просто чтобы помочь мне забрать его поскорее. И не больше. А когда необходимость в этом браке отпадёт – он будет расторгнут. И как я сразу этого не поняла? Вот ведь глупая!

– Подождите, – остановил Кристиан своих родственников. – Джинни ещё не сказала, что согласна.

– Ой, верно... – растерялась Рэнди. – Вечно я бегу впереди паровоза.

– Джиневра, – обратился ко мне Кристиан, и я набралась смелости, чтобы повернуться и взглянуть ему в лицо, надеясь, что он не догадается, о чём я сейчас думала. – Ты согласна выйти за меня замуж? Я клянусь всегда заботиться о тебе и твоём братишке.

Господи, как же мне хотелось, чтобы он говорил эти слова потому, что тоже меня любит. Потому, что жить без меня не может. Я была бы самой счастливым человеком на свете. Но он не предлагал мне свою любовь, зато предлагал кое-что другое – заботу и спасение для Арти. Разве этого мало?

Всего несколько часов назад мы с Арти были одни во всём мире, без надежды в ближайшее время быть вместе, теперь же нам предлагают войти в эту чудесную, дружную, любящую семью, так заботливо отнёсшуюся ко мне. Пусть временно, пусть фиктивно, пусть! И у меня появится шанс быть рядом с Кристианом. Сколько возможно, пусть недолго, но не воспользоваться этим шансом я не могу.

– Да, Ланселот, – в тон ему ответила я. – Я выйду за тебя замуж.

– Ну, вот и славно! – Рэнди радостно захлопала в ладоши. – Ланселот и Джиневра, объединившись, приступят к спасению Короля Артура. Как символично.

– Спасибо, – шепнул Кристиан, взяв мою руку и целуя тыльную сторону ладони. – Ты не пожалеешь, обещаю.

– Так, теперь, когда проблема обозначена, а решение найдено, приступим к исполнению, – Рэнди была полна энтузиазма. – Думаю, сегодня тебе, Джинни, лучше как следует отдохнуть. Ты же явно недосыпала долгое время, верно?

– Верно, – кивнула я.

– Так что ложись и спи! Завтра день будет непростой, нужно набраться сил. Гейб, что им нужно будет сделать завтра?

– Сдать кровь на анализ – это обязательно. Приобрести кольца – желательно. Купить платье – это уж как получится, но я думаю, Джинни захочется белое платье, я прав, девочка?

Он был прав. Какая девушка не мечтает быть самой красивой на своей свадьбе? Но ведь свадьба-то не настоящая. А, впрочем, почему бы мне не притвориться, что Кристиан женится на мне не только ради Арти? Ну, просто немного поверить в сказку. Кому от этого будет хуже? Я прикинула свои финансы – последние месяцы я понемногу откладывала деньги, чтобы снять квартиру после того, как придётся съехать из кампуса. В принципе, на недорогое свадебное платье должно хватить, раз уж я буду жить здесь, и за квартиру мне платить будет не нужно, то, с чистой совестью, могу эти деньги потратить. И тогда мне будет чуть легче представить себе, что эта свадьба – настоящая. Поэтому я просто кивнула, отвечая на вопрос Гейба.

– Ещё нам нужно будет перевезти сюда вещи Джинни, – подхватил Кристиан. – И я хотел бы познакомиться с твоим братом, не возражаешь?

– Конечно, нет, – улыбнулась я, думая, какой же Кристиан чуткий. – Арти будет очень рад, он любит знакомиться с новыми людьми. Только не так уж и часто у него это получается. Предупреждаю, он ощупает тебя с ног до головы. Он очень любознательный, а осязание – едва ли не единственная его возможность познавать мир.

– Я не против, чтобы меня ощупали, – улыбнулся Кристиан. – Среди моих пациентов бывали и незрячие детишки, так что для меня это не в новинку.

– Ладно, мы пойдём, – Рэнди ловко спрыгнула с колена Гейба. – Спокойной всем ночи. Джинни, ложись спать прямо сейчас, а о делах будешь думать завтра.

– Джинни нужно будет сделать ещё одно переливание, – напомнил ей Кристиан.

– И что? Разбудишь на минутку, и пусть дальше спит.

– Ладно, маленькая командирша, так и сделаю, – усмехнулся Кристиан.

– Я пришлю тебе во что переодеться. Моё тебе будет велико, – Рэнди погладила свой огромный живот, – но Джулия с удовольствием с тобой поделится, у вас примерно один размер.

Она подошла ближе к кровати, и мне вдруг стало неловко, что она стоит, а я сижу, хотя уже вроде как особой необходимости в моем нахождении в кровати не было – нога уже не болела, голова не кружилась, впервые за последние полгода я чувствовала себя здоровой. Поэтому я тоже встала.

Ох, если на ногу наступить, ушиб-то всё же чувствуется, но в сравнении с тем, что было совсем недавно – небо и земля. А если мне предстоит ещё одно переливание «волшебного лекарства», то к утру я вообще забуду, какая нога у меня болела.

Новый сюрприз – а «кроха» Рэнди, оказывается, не такая уж и кроха. Когда мы оказались стоящими рядом, я поняла, что она всего на пару дюймов (* 5 см) ниже меня, то есть обладает нормальным средним ростом. Просто такой маленькой она казалась рядом с огромным мужем, который подошёл вслед за ней, и мне снова пришлось задирать голову, чтобы посмотреть ему в лицо – они с Кристианом были где-то одного роста.

Глядя на эту пару, я вдруг задалась вопросом, а как же они?.. Такая разница в росте... неужели не мешает? Он же её раздавит! Впрочем, учитывая наличие двоих детей, видимо, особой проблемы из-за такой разницы в габаритах у них не возникает. Интересно, а как бы мы с Кристианом?..

Щёки полыхнули жаром. Нашла о чём думать! Такое тебе не светит никогда, запомни, Джинни. Твой брак будет фиктивным, всё, что Кристиан к тебе испытывает – жалость, заботу, ну... пожалуй, даже нежность. Но и всё, не нужно мечтать о несбыточном.

Я подавила вздох и, стараясь забыть о смущающих меня мыслях, переспросила:

– Джулия?

– Жена Джеффри, – пояснила Рэнди, забирая пустую миску из-под мяса. – Крис, а у тебя в холодильнике хоть что-нибудь съедобное есть?

– Эээ... наверное, – Кристиан казался смущённым.

– Ты когда в последний раз дома ел? – продолжала допрос Рэнди.

– Не помню. Я всё больше на работе, в ресторане или у вас...

– Всё с тобой ясно, – наигранно-сокрушённо вздохнула Рэнди. – Видимо, имеются два варианта содержимого твоего холодильника – повесившаяся мышь, либо нечто живое, зелёное и мохнатое, что скоро выберется из кастрюли, протянет к тебе щупальца и назовёт мамой. Пришла пора завязывать с холостяцкими привычками. Продукты на первое время я тебе пришлю, ты, действительно, не мог предполагать появления в твоей жизни Джинни именно сегодня, но впредь, будь добр, помни об этом. Ты становишься главой семьи и должен заботиться о жене и ребёнке. Пора взрослеть!

Кажется, я начинаю понимать, почему Кристиан назвал Рэнди главной, и никто ему не возразил.

Закончив читать наставление, Рэнди мило улыбнулась, чмокнула в щёку меня, потом Кристиана, который, продолжая сидеть на кровати, был с нами примерно одного роста, после чего направилась к выходу из комнаты. Но была тут же подхвачена на руки Гейбом, всё это время с улыбкой умиления наблюдавшим, как она строит его брата. Похоже, им всем что-то подобное далеко не в новинку. Кивнув мне и сказав Кристиану:

– Я сообщу тебе завтра, где и когда вам нужно будет сдать кровь, – он вышел из комнаты, протопал по лестнице, хлопнул входной дверью и... исчез.

Дело в том, что когда я стояла, то могла прекрасно видеть через большое окно ту самую тропинку к живой изгороди, по которой пришёл Джеффри, и ожидала, что и Гейб пойдёт по ней, но нет, ни его, ни Рэнди я так и не увидела.

– Они разве не в том доме живут? – не выдержав, спросила я, указывая на особняк, теперь, со второго этажа, я могла видеть не только его крышу.

– В том, – вскакивая с кровати и беря меня на руки, ответил Кристиан. – Рановато ты встала, колено-то ведь ещё болит, верно?

– Немного, – я продолжала смотреть в окно, пытаясь понять, что же произошло. – А туда есть ещё проход?

– Через улицу. У нас общий двор, но у меня свой отдельный въезд. И ещё можно пройти через парк, который за домом. Но здесь самый короткий путь.

Вряд ли он догадался, почему я вдруг спрашиваю о такой, вроде бы далёкой от нашего прежнего разговора вещи, как дорожка к соседнему дому, но отвечал подробно и обстоятельно. И мне это нравилось. Поэтому я уточнила.

– Просто я не увидела, как уходят Гейб с Рэнди, вот и спросила.

– Он просто очень быстро двигался. Как прежде Джеффри, помнишь?

– Ой, верно! Я и забыла.

Как ни странно, я действительно забыла. Сначала я подмечала и фиксировала все странности этой удивительной семьи, они настораживали и даже слегка пугали меня, в основном – непонятностью. А потом, когда мой вывод о том, что вокруг меня не люди, подтвердился, я как-то сразу успокоилась. Потому что уже не нужно было быть настороже, это открытие, как оказалось, ничуть не повлияло на моё отношение к Кристиану, а заодно и к его семье. И я расслабилась, уже не фиксировала в голове все их «проколы» и, действительно, забыла...

– А ты тоже так можешь? – мне на самом деле было любопытно. Никакой насторожённости или страха, просто интересно узнать что-то новое о Кристиане.

– Нет, – покачал он головой. – Ничего из того, на что способны мои братья, я пока не могу. Сейчас я – самый обычный человек. Ну, не то чтобы совсем обычный... Температура пониженная – это ты уже заметила, верно? Иммунитет стопроцентный – я никогда не болею. И ночное зрение. В принципе – всё.

– Ух ты, ночное зрение! – восхитилась я. И мне даже самой было странно, как спокойно я отреагировала на очередное фантастическое заявление Кристиана. Никакого удивления, словно я подсознательно ждала чего-то подобного. Мой Кристиан какой угодно, но не обыкновенный. Мой? Ах, если бы... Хотя, на ближайшее время он всё же мой, и нужно радоваться хотя бы этому, погрустить успею потом, после разлуки.

– Да, удобная способность, – кивнул Кристиан так спокойно, словно мы говорим о музыкальном слухе, например, или умении кататься на коньках, то есть о чём-то, чем владеет не каждый, но ничего удивительного в подобных умениях никто не видит. Наверное, для него это так и есть, он просто к этому привык. И, кажется, я тоже уже привыкла.

Подсознательно я перебирала в голове всяких супергероев, про которых смотрела фильмы и читала комиксы, пытаясь найти сходство с кем-нибудь из них. Прежде я считала, что все они – лишь выдумка, сказка, но теперь задумалась, что, возможно, для их появления были некие причины. Возможно, авторы слышали истории о суперлюдях и вынесли это в комиксы, переделав по своему разумению.

Может, это как с драконами, которые есть в мифологии многих народов на огромной территории земного шара, поскольку прежде на этих территориях жили динозавры, и найденные скелеты удивительных существ наталкивали людей на создание легенд о драконах, летающих ящерах, так удивительно похожих в мифологиях разных стран.

Хотя некоторые учёные склоняются к тому, что легенды о драконах – результат визитов инопланетян...

Казалось бы, чего проще – спросить и всё. «Кристиан, а кто вы такие?» Он ответит, я уверена, что ответит. Но мне не хотелось спрашивать. Возможно, мне нравилась эта аура сказочности, окружающая его, не знаю, но я предпочитала видеть своего Кристиана самого по себе, волшебного и невероятного, без всяких ярлыков и классификаций. Поэтому я и не спрашивала, а он тоже не говорил. Ну и ладно.

Я вдруг сообразила, что обдумываю это, невидящим взглядом уставившись в крышу особняка, а Кристиан всё это время стоит у окна, держа меня на руках, словно я вообще ничего не вешу. А мне так хорошо и уютно в его объятиях, что я даже этого не заметила.

– Ой! Кристиан, опусти меня, я могу сама.

– Верю, что можешь, – усмехнулся он. – Но ногу всё же лучше поберечь, она тебе ещё пригодится.

– Но...

– И только не нужно говорить, что ты тяжёлая. Я словно птичку на руках держу, как тебя ещё ветром не унесло?

– Если я и дальше буду есть столько, сколько сегодня, меня и подъёмный кран не поднимет, так я растолстею. – Я покачала головой, вспомнив съеденное мною мясо. Прежде я и за весь день столько не осилила бы. Но оно было такое вкусное и так пахло…

– Нет, Джинни, поверь, тебе подобное не грозит. Поскольку это «лекарство» оздоравливает весь организм человека в целом, то и обмен веществ нормализует, так что – никакого ожирения, ты будешь в идеальной форме.

– Ты так в этом уверен?

– Джинни, хорошая моя, ты же не думаешь, что являешься первым человеком, которому мы даём «лекарство»?

– Ааа... Да... Верно. Я такая глупая...

– Не говори так, – я почувствовала прикосновение губ к своей макушке, так приятно! – Сегодня на тебя столько всего свалилось сразу. И ты самый трезвомыслящий человечек, какого я только встречал. Ты не представляешь, как некоторые реагировали, когда мы рассказывали им о себе. И, кстати, ты первая, кто догадался сам, причём так быстро.

Я вспомнила свою истерику, когда подумала, что становлюсь вампиром, но решила не спорить. Раз Кристиан так сказал, наверное, это правда.

В этот момент на тропинке появился молодой парень моего возраста или младше, в футболке, шортах и пляжных шлёпанцах, в руках у него был пакет из какого-то бутика. Он решительно направлялся к дому Кристиана и вскоре исчез из моего поля зрения, судя по хлопнувшей двери, зайдя в дом. На лестнице послышались шаги.

– Кто это?

– Томас, мой младший брат.

– Ещё один?

Вот это семейка! Шестеро братьев и сестёр! Прежде я встречала такую большую семью только в кино.

– У меня их много, – улыбнулся Кристиан, а потом его лицо посерьёзнело, рот скривился в презрительной гримасе. – Мой папаша регулярно пополняет наше количество. Этот старый козёл ни одной юбки не пропускает. Сеятель.

Последнее слово Кристиан практически выплюнул. Совершенно ясно, что тёплых чувств к отцу он не испытывает, и это ещё слабо сказано. А учитывая то, что его младших сестёр воспитывают Гейб и Рэнди – титул «отец года» тот явно не заслуживает. Зато это в какой-то степени объясняет, почему такие похожие братья так различаются «мастью». Кареглазый блондин Джеффри, Гейб – брюнет с бирюзовыми глазами, и Кристиан, у которого глаза серо-зелёные и тёмно-каштановые волосы. Разные матери – вот и отгадка. И то, что все трое выглядят ровесниками – тоже легко этим объясняется.

В этот момент раздался стук в дверь и насмешливый юношеский басок:

– Эй, вы там в приличном виде? Я захожу!

– Нельзя, мы голые! – испуганно вскрикнул Кристиан, подмигнув мне, и дверь тут же распахнулась. В комнату вошёл тот самый парень, которого я видела в окно, тоже высокий и мускулистый, но всё же заметно ниже Кристиана и намного моложе. Очередной красавчик, с черными кудрями и черными-же глазами – девушки по нему, наверное, с ума сходят. С мокрых волос на футболку капала вода, влажные пятна на шортах явно указывали, что надеты они были на мокрые плавки. Ну, конечно, вечеринка у бассейна, Джеффри же говорил.

Парень расплылся в широкой улыбке, предназначая её мне.

– Привет, Джинни, рад познакомиться. – Он протянул пакет, который держал в руке. – Джулия подобрала тебе кое-что на первое время. Крис, а она милашка!

– Тебе, кажется, никто входить не разрешил, – добродушно проворчал Кристиан.

– Ой, да ладно тебе! Я же видел вас в окно, вы были вполне одеты.

Томас подошёл к нам и сунул пакет мне в руки. До меня вдруг дошло, что Кристиан так и стоит со мной на руках, а его брат реагирует на это точно так же, как прежде их родственники на то, что я лежу на кровати в его объятиях. То есть – никак. Словно такое положение настолько в порядке вещей, что и внимания никто не обращает.

Впрочем, учитывая, что Рэнди сидела на колене у Гейба даже при наличии свободного стула, и никто – и даже я, – не посчитали это чем-то странным, настолько это выглядело естественно и гармонично, возможно, здесь просто так принято? Не знаю, но факт остаётся фактом.

– Спасибо, – я улыбнулась парню, прижав к груди пакет.

– Думаю, мы подружимся, – подмигнул мне Томас. – У тебя очень красивый цвет глаз. У меня такое чувство, что где-то я такой раньше уже видел.

– Кыш отсюда, юный ловелас, – Кристиан сделал шаг назад и чуть крепче прижал меня к своей груди. – И не пытайся флиртовать с Джинни, получается у тебя это весьма коряво.

– Ха, флиртовать! Я похож на самоубийцу? Нет, мне на самом деле кажется, что я уже видел прежде глаза такого цвета. Ладно, неважно, я побегу, а то близнецы, пока меня нет, всё мясо съедят, ну, всё, что осталось. До завтра!

И, махнув на прощание рукой, парень исчез в дверях. Только на этот раз я отлично видела, как он убегал по дорожке в сторону особняка. Видимо, тоже ещё не умел двигаться так быстро, чтобы казалось, что он исчезает.

Когда Томас окончательно пропал из вида, я задала вопрос, который не решилась озвучить при нем:

– А что у него с ногой?

– Несчастный случай, – ответил Кристиан. – Оказался не в том месте, не в то время. Спасал свою собаку и попал под удар.

– Его шрамы выглядят огромными, – покачала я головой. – Он же мог ногу потерять!

– Он мог потерять жизнь, – вздохнул Кристиан. – К счастью, рядом оказалась Рэнди, её-то кровь его и спасла. И это было давно, Томас был совсем ещё ребёнком, шрамы росли вместе с ним, потому и выглядят такими огромными.

– Понятно, – кивнула я, хотя Кристиан так и не озвучил, что именно нанесло Томасу такие раны.

Но я не стала настаивать, может, Томас не хочет, чтобы посторонние знали, как именно он получил эти шрамы. Через его бедро шли четыре практически параллельные полосы, больше всего напоминая след от когтей какого-то гигантского животного. Но в наше время таких гигантов уже не существует. Впрочем, если он был ещё малышом, то это всё объясняет. Может, тигр в зоопарке вырвался из клетки и напал на мальчика? Или в цирке не послушался укротителя. Или Томас удрал от взрослых в сафари-парке, вслед за своим щенком, и попал в лапы к хищнику. Или... Версий много, любая может оказаться правдой, возможно, когда-нибудь я узнаю эту историю. А пока... Может быть, хватит сидеть на руках у Кристиана, как бы это ни было приятно?

– Кристиан, опусти меня. У тебя, наверное, скоро руки отвалятся, – нерешительно попросила я.

– Я, конечно, пока ещё не такой сильный, как мои старшие братья, – решительно шагая в ванную комнату, усмехнулся Кристиан, – но чтобы мои руки «отвалились», нужно что-то потяжелее, чем ты. – С этими словами он опустил меня на пол. – Ванная в твоём полном распоряжении. Только постарайся не уснуть, сидя в воде, если решишь принять ванну, это опасно. А я пока приготовлю тебе постель.

С этими словами он вышел, а я, вспомнив о пакете у себя в руках, тут же с любопытством заглянула в него. Внутри я обнаружила атласный халатик, две ночные рубашки – одну шёлковую, вторую из хлопка, обе с лёгкой кружевной отделкой и симпатичной вышивкой в тон, – и две пары трусиков, каждая составляла комплект с одной из ночнушек. А так же пару мягких тапочек. И всё было в одной цветовой гамме – изумрудной, – абсолютно новое, с этикетками, взглянув на которые я ахнула – я про этот бутик слышала, но никогда там не бывала. Одни трусики оттуда стоили, наверное, как всё моё нижнее бельё, а, возможно, и не только нижнее. Я бы ни за что не рискнула надеть такое дорогущее бельё, но выбора не было. Так что я быстро сполоснулась под душем, потому что, действительно, боялась уснуть в ванной, переоделась в хлопчатобумажный комплект, накинула халатик и вышла в спальню, которая за это время заметно преобразилась.

Плотные шторы закрывали окна, не позволяя даже лучику вечернего солнца проникнуть внутрь. Комнату освещал рассеянный свет пары ночников, в свете которых я увидела, что кровать уже разобрана. Кристиан тоже переоделся, сменив джинсы и рубашку на футболку и спортивные шорты, и это ещё сильнее подчёркивало его мускулатуру. Я сглотнула и отвела глаза, потому что не хотела, чтобы он заметил, как я на него пялюсь. Хотя предпочла бы любоваться им долгие часы.

– Ложись, Джинни, тебе нужно поспать, – Кристиан приглашающе приподнял лёгкую простынку, видимо, теперь мне было позволено самостоятельно пройти те десять футов, что отделяли кровать от ванной. И, кстати, колено уже практически не чувствовалось, в отличие от того момента, как я встала с кровати, а ведь с тех пор и часа ещё не прошло. Наверное, чудо-лекарство действует не только в момент переливания, но и позже. И осознание этого окончательно убедило меня в том, что Арти, действительно, поправится, несмотря на все вердикты врачей.

Я сняла халат и тапочки и нырнула в манящую постель, а Кристиан укутал меня простынкой. Климат-контроль в его доме был на высоте, температура воздуха была удивительно комфортной, чем резко отличалось от результатов потуг гудящего и часто ломающегося допотопного кондиционера в моей комнате в кампусе. Укрыв, Кристиан легонько поцеловал меня в висок и шепнул:

– Спи, Джинни. Я разбужу тебя, когда будет нужно делать переливание, а пока почитаю.

Просто удивительно, как быстро я привыкла к его заботе, уже ничему не удивлялась, не стеснялась, а просто наслаждалась такой мимолётной лаской. Сквозь закрытые веки я почувствовала, что ночники тоже погасли. А как же он будет читать? Наверное, выйдет в другую комнату. Но, чуть приоткрыв один глаз, я увидела Кристиана, сидящего в кресле, стоящем в углу, с планшетом в руках. Я бы его не разглядела, если бы неяркий свет от планшета не освещал его лицо. Какое-то время я ещё полюбовалась им, но мои веки слишком быстро отяжелели – сказался многодневный недосып, – и я провалилась в сон почти мгновенно.

Проснулась я от того, что мою руку укололо иглой. Заворочавшись в полусне, я услышала:

– Тише, тише, Джинни, всё в порядке, всё хорошо, я просто тебе капельницу поставил, постарайся снова уснуть.

И я так и сделала. Через совсем короткое время я перестала чувствовать иглу и опять провалилась в сон.

В следующий раз я выцарапалась из глубин сна, когда любимый голос стал уговаривать меня лежать спокойно и не махать рукой, чтобы не выдернуть иглу. Потом меня двигали, и в следующую минуту я осознала, что лежу, прижимаясь к огромному телу, моя голова расположилась на мощном плече, вытянутая рука – вдоль чьей-то руки, а запястье обхватывают большие, но очень нежные пальцы, мягко удерживая мою руку на месте. Мне так понравилось это уже знакомое чувство невероятного спокойствия и защищённости, которое я чувствовала, лёжа рядом с Кристианом, что я уже больше не ворочалась, а снова уснула и больше не просыпалась до самого утра.