Месть

Всё началось с того, что Тамара забеременела. Она преподнесла эту новость, сияя от радости, а я напрягся. Какая же она дурочка! Мы ведь не обговаривали этот вопрос. Кто сказал, что я хочу ребёнка? 

Она смотрела на меня выжидающе. Может, думала, что подхвачу её на руки, буду кружить по комнате, говорить: «Вот это да! Какое счастье!»? Наивная.

Видно, мало колотил её, раз не усвоила науку, что я — главный, и ни один вопрос не может быть решён без моего ведома. 

Отправил её спать. Она, конечно, обиделась. Хлопнула возмущённо дверью. Я скрипнул зубами от неудовольствия, достал сигареты, закурил. Думал о том, что возникшую проблему надо решать.

Просидел до полуночи, потом отправился в комнату. Разделся догола, пристроился рядом с Тамарой. Она проснулась. Хотела уйти. Удержал.  Задрал ночнушку, снял трусы, вставил член до упора. Она рыпнулась было, а куда рыпаться? Удовлетворив свою естественную потребность, оттолкнул её. Скатилась с кровати, отползла к стене. Крикнула: «Мразь». Я устал, поэтому равнодушно отвернулся и быстро уснул. 

На следующий день эта сука сбежала. Собрала свои вещички и исчезла. Провалилась, как в бездну. Думал, что спряталась у своей подружки-вертихвостки или к матери укатила. Нигде не оказалось. К черту, подумал я. Пусть катится, куда хочет, со своим выродком. Не хочу их видеть. Достал початую бутылку водки. Отметил нежданно настигнувшую свободу.

В пьяном угаре провертелся на кровати всю ночь. Снилось, как Тамара укачивает ребёнка, кормит его грудью. Проснулся. Подумал, что грудь у Тамары и впрямь была что надо, но теперь эти белые, мягкие титьки не стиснуть ладонями, не пожамкать. Вскоре сосать Тамарину грудь будет незапланированный выродок, нахально пристроившийся в её животе. А может, избавилась уже? Хотя — мне всё равно. Ненавижу обоих. С этой мыслью и уснул — теперь до утра.

Я шёл на работу, прорываясь сквозь колючий снег и порывистый ветер. Лицо обледенело. Пытался завернуться плотнее в пуховик, а всё равно продирало до костей. На заводе выпиливал детали на станке, а думал про Тамару. Удивлялся тому, что, оказывается, не знал её. Считал бесхребетной тихоней, а она, сбежав, показала, что способна принять решение, разработать план и следовать ему.

Мысли о ней стали моим наваждением. Бесило, что выбрала не меня, а зародыш в матке. Я хотел отомстить, преподать урок, показать, кто главный.

После рабочей смены направился прямиком домой. Меня встретила тишина. Открыл холодильник, а он оказался пуст. Есть хотелось невыносимо. Выматерился, оделся, пошёл в магазин. 

Петляя между витринами, заметил женщину. Точнее, её живот, торчащий из-за угла. Опять беременная! Казалось, что они везде: и в мыслях, и в реальности. 

Взбесился. Ничего не купив, выбежал на улицу.

Стоял в тени за углом магазина. Дождался, пока выйдет беременная покупательница, и пошёл за ней. Казалось, что это Тамара, только на последнем месяце срока.

Она шла неторопливо, по-утиному переваливаясь из стороны в сторону. Я шёл за ней. Она меня не замечала.

Дошли до пустыря вдали от новостроек. Вокруг — никого. Окликнул её. Догнал. Она, конечно, испугалась, пыталась кричать. Только ничего не получилось, потому что в экстремальных ситуациях у многих людей пропадает голос, и они могут лишь сипеть или хрипеть. Схватил её за руку и потащил к недостроенной многоэтажке. Там толкнул на каменную плиту. Девчонка упала. Пыталась нелепо оттолкнуться руками и ногами, отползти. Не дал, а когда снова попыталась кричать, заткнул ей рот — её же перчаткой. 

Раздел её полностью, любуясь налитой грудью, пышными бедрами. Скривился лишь от вида живота. 

Затем разделся сам. Насиловал её долго, обезумев от близости тёплого тела. Холодный воздух и горячая кожа — это возбуждало. Она сопротивлялась — я злился и залепил такую оплеуху, что  потеряла сознание. Мерзкий живот, выпирающий тугим шаром, мешал получить удовольствие, и я мял его руками изо всех сил, затем — пинал ногами. Затем снова насиловал, вдалбливаясь в тело. Достигнув пика наслаждения, задушил девчонку её же собственным шарфом…

***

Следователь Александров устало откинулся на спинку стула. Дело Николая Петровича Зверева — маньяка-изверга, несколько месяцев державшего город в страхе, — было самым жестоким в его практике. Перечитывая показания, данные убийцей, Александров удивлялся: как можно быть таким чудовищем? Пять беременных девушек погибли, шестая — чудом выжила, но потеряла ребёнка и способность к деторождению. Лишь благодаря ей и нашли Зверева. Он, в полной мере оправдывая свою фамилию, не раскаивался, а хохотал и повторял иногда: «Я убил тебя, Тамара. Тебя и твоего выродка…»