Месть

– Признайся, прежде чем я придушу тебя. Зачем ты его убила?

– Что? Я… я никого не убивала, – практически шепчу я, пока слезы продолжают бежать ручьём по моим щекам.

– Зачем ты убила моего брата?! – его звериный рёв разнесся эхом по темному сырому помещению.

– Ты! Ты псих! Вы все тут психи! Конченые ублюдки! – с этими словами я подскочила на ноги. – Ах!

Один из бандитов, притащивших сюда, окатил меня ведром ледяной воды. Мокрая и холодная ткань платья мгновенно облепила, покрывшуюся мурашками кожу.

– Знаешь, я передумал, – он подошел ко мне ближе и грубо ухватил за щеки, заставляя смотреть в его безумные глаза. – Я не стану тебя убивать. Нет. Ты ляжешь под меня, как когда-то должна была лечь под брата.

Я хватала воздух ртом, не в силах вымолвить ни звука. Тело начало медленно колотить, то ли от холода, то ли от страха нахождения рядом с этим психом.

– А когда надоешь - отдам своим ребятам. А после, если от тебя хоть что-то останется, продам в самый дешевый бордель, – со зловещей ухмылкой он и его «ребята» направились на выход.

– Ни-за-что! Слышишь?! Никогда этого не будет! Тебе проще убить меня прямо сейчас! – я пыталась кричать, но вместо этого из моего горла вылетал лишь приглушённый хрип.

Он обернулся у самой двери и вымолвил, глядя в мои глаза:

– Жить тебе или умереть, теперь буду решать я. Смирись, Настя.

– Диана, вставай, а то в душ не успеешь, – меня разбудило торопливое бормотание Али. – Очередь я тебе заняла.

Аля – моя соседка, с которой я делю комнату в общежитии. В общежитии я живу вот уже неделю и всё никак не могу привыкнуть к километровым очередям в душ.

Сегодня мой первый учебный день в одном из лучших ВУЗов страны. Ради поступления сюда мне пришлось покинуть родной город и семью, а также вычеркнуть последние два года из жизни, поведя их в изнурительной подготовке к экзаменам.

Я быстро сходила душ, приготовила скромный завтрак, состоящий из пары бутербродов и кофе, и принялась собираться.

Черная юбка-карандаш, белая рубашка, балетки и сумка через плечо. Длинные русые волосы я заплела в косу, прошлась легким слоем туши по ресницам и нанесла прозрачный блеск на губы. Идеально. Скромно и строго, как и полагается прилежной студентке.

– Кхм, ты вот так пойдешь? – Аля, не скрывая недовольства, осмотрела меня с ног до головы.

– Ну, да. А что не так? – я осмотрела себя в зеркале ещё раз и разгладила руками невидимые складки на идеально выглаженной юбки.

– Так, ладно, всё нормально, но… – Аля перекинула мою косу через плечо и ухмыльнулась, – Подготовку к неофициальной части посвящения я возьму на себя.

Когда мы подошли к университету, там уже столпилась сотня студентов. Ладони похолодели, а внизу живота образовался тугой комок, состоящий из страха и липкой неуверенности.

Возьми себя в руки, Диана. Ты этого хотела. Ты это заслужила. Ты ничем не хуже других.

С самого раннего детства мой внутренний критик был неумолим. «Ты плохо стараешься», «Ничего не выйдет», «Опозоришься» - постоянно нашёптывал он мне. Мой психолог, к которому отвела меня мама после того, как я шлёпнулась в обморок от переутомления в прошлом году, обозвал моего внутреннего критика «Тревожностью». Отнеслась я, конечно, ко всему этому скептически, но всё же пользовалась некоторыми советами.

Мы нашли нашу группу, и благодаря общительной Але быстро влились в коллектив. Официальная часть очень затянулась. Нам рассказывали историю ВУЗа, говорили о правильности принятых решений и об ответственности за свою жизнь, вручили ключи знаний и отправили по аудиториям.

Повезло, что исторический факультет, студенткой которого я теперь являюсь, находился в главном здании, и нам не пришлось ехать на другой конец столицы.

Знакомство с куратором прошло успешно. Выбрали старосту, получили учебный план и кратко узнали подробности об особенностях обучения здесь.

– Знаешь, сегодня только первый день, а я уже так устала, – вяло призналась я соседке, пока мы шагали обратно к общежитию.

– Диан, не хочу тебя расстраивать, но первый день ещё не закончился, – весело смеётся та. – Тебе ещё предстоит пережить вечернее посвящение в студенты, а завтра каким-то чудом не проспать первую пару.

– Ой, нет, Аля-я-я. Может, я лучше не пойду? – я попыталась сделать максимально жалобное лицо.

Девушка была непреклонна. Мне был приведен десяток важнейших аргументов, почему мне просто необходимо посетить студенческую вечеринку.

«Диана, ты должна уметь не только работать, но и отдыхать. Качественный отдых, новые впечатления, общение со сверстниками, в твоём возрасте, являются фундаментальной частью развития и взросления.» - слова психолога сами собой всплывали в голове.

Впрочем, почему бы и нет. Моя жизнь не рухнет, и уж точно мир не разверзнется на части, если я схожу на одну несчастную вечеринку.

Поэтому соорудив незатейливый обед и немного передохнув, мы снова принялись за сборы. Аля колдовала надо мной больше часа, накручивая волосы плойкой и нанося различные субстанции мне на лицо. Макияж и укладка казались мне чем-то непростительно долгим и изнуряющим. Но соседка меня быстро в этом переубедила, едва мы приступили к поиску подходящего наряда. Даже после того, как я перемерила весь свой гардероб и выслушала тонну критики вроде: «бабкин стиль», «престарелая девственница», «первоклашка», «неродиськрасивой», подходящий наряд так и не нашёлся.

– Значит придётся выбрать что-то из моего, – подытожила Аля.

И прежде, чем я успела начать отнекиваться, она выудила из шкафа белое трапециевидное платье на тонких бретельках и бежевые лодочки, которые всучила мне:

–Давай-давай, надевай, быстро!

Натягиваю белую ткань, разворачиваюсь к соседке и, !наконец-то!, вижу удовлетворение на её лице.

Радостно похлопав в ладоши, она развернула меня к зеркалу:

– Вот теперь ты готова. Скажи, я волшебница?

– Да, – это всё, что я смогла вымолвить, оглядывая незнакомку в зеркале.

Золотисто-русые волосы уложены аккуратными, рассыпавшимися по плечам, волнами; карие глаза немного подкрашены коричневыми и золотистыми тенями; тонкие стрелки, от которых, казалось, взгляд стал…сексуальнее что ли; на щеках расцвел лёгкий румянец.

Короткое платье-трапеция и бежевые лодочки придавали моей «тонкой», как выразилась Аля, а не «плоской», как предполагала я, фигуре ещё большей лёгкости.

– Если тебе вплести в волосы золотой венец, то ты будешь похожа на греческую богиню, – Аля вдохновенно провела рукой по моим волосам. – Почему ты всё это прячешь?

Я лишь пожала плечами. Соседка быстро поправила смоки-айс, над которым она корпела дольше, чем собирала меня, причесала ещё с утра выпрямленные волосы и надела такое же платье-трапецию только черного цвета.

– Мы с тобой будем, как ангел и демон! – с флёром загадочности в голосе отметила она.

Прямо перед выходом она вскрикнула: «Ой, такие платья же носят без бюстгальтера!» и ловким движением стянула его с меня прямо через платье.

Едва я успела возмутиться, она уже вытолкала меня из комнаты и потащила в сторону такси.

– Аль, мне так некомфортно, – я теребила платье в районе груди, пытаясь скрыть две свои возвышенности.

– Ничего, привыкнешь, – махнула подруга.

– Кстати, куда мы едем?

Аля удивлённо вскинула бровь:

– Как куда? В клуб, конечно. Он принадлежит одному из меценатов ВУЗа. Место потрясающее!

Всю дорогу девушка продолжала без умолку болтать, посвящая мне в жизнь светских львиц, столичных мажоров, клубов и прочего. Когда она успела обо всём этом узнать, ведь ей едва стукнуло восемнадцать, я решила не спрашивать.

Место и впрямь оказалось потрясающим. Огромное здание практически в центре города с лаконичным названием OXY. На входе нас встретила охрана. Вечеринка закрытая, вход только по студенческим. Я не бывала раньше в клубах, но внутренняя обстановка подсказывала мне, что место очень пафосное и дорогое.

Интересно, зачем этому меценату отдавать такое хорошее место на растерзание студентов…

Только мы уселись за ближайший свободный столик, как тут же к нам подсело два парня:

– Я Ваня! А это, – кивнул блондин на друга. – Миша.

– Я Аля, а это Диана, – активно поддержала соседка, уже пожимая пару крепких потянутых мужских рук.

Я, конечно, же последовала её примеру.

– Я принесу выпить. Что вы будете?

– Маргариту! – выпалила Аля, и Миша, кивнув, обратил свой взгляд на меня.

На мой робкий «апельсиновый сок» подруга отреагировала осуждающим взглядом и толкнула ногой под столом.

Я пила алкоголь лишь однажды – бокал шампанского на выпускном вечере.

Но теперь я студентка. Почему бы и нет

– Ладно, мне тоже маргариту! – знать бы еще, что это за зверь такой эта «Маргарита».

Знала я одну Маргариту – летала, в окна заглядывала, на балу у Сатаны бывала, а потом и вовсе умерла. Так что, надеюсь, коктейль не в Её честь.

Миша, радостно закивав, убежал к бару и через пять минут появился с небольшим подносом. Две маргариты для нас и два шота какой-то синей жидкости для них.

Ну что, давай знакомиться, Маргарита!

Потянула через трубочку прозрачно-зелёную жидкость – вкусно. Наверное, она безалкогольная.

Парни оказались старшекурсниками. Мы непринужденно болтали. Ребята рассказывали о преподавателях, занятиях, смешные истории, которые приключались с ними за годы студенческой жизни. Я смеялась. Очень много смеялась. Уже и не помню, когда чувствовала себя такой беззаботной и расслабленной. 

– Ещё по одной? – предложил Ваня.

– Да! – в унисон отвечаем с Алей и заливаемся громким смехом.

Когда с очередной мисс Маргаритой было покончено, Аля потянула нас танцевать. Толи забавные парни, то ли атмосфера клуба повлияли на меня, не знаю, но танцевала я, как в последний раз.

Когда ди-джей включил какой-то медленный и душещипательный трек, Ваня тут же увлёк Алю в свои объятия и, покачиваясь, затоптался на месте. Подруга же мягко склонила голову ему на плечо и податливо задвигалась в такт. Вдоволь умилившись этой картиной, я уже хотела ретироваться с танцпола, как за руку меня поймал Миша:

– Потанцуешь со мной?

– Я не умею.

– Так я научу! – парень аккуратно заключил меня в кольцо своих рук, поместив их мне на талию.

Я так растерялась, что безропотно опустила свои руки ему на плечи, а лицом упёрлась в грудь, пряча стыдливо покрасневшие щёки.

Спокойная музыка и мягкие движения начали вводить меня в какой-то транс. Так легко и спокойно, словно на волнах качаешься. Только отчего-то очень жарко. Хочется прикрыть глаза и …

…руки моего партнёра, как бы случайно, соскальзывают мне на ягодицы.

Отрезвлённая такой наглостью, я отпрянула от удивлённого парня:

– Извини, мне нужно в уборную! – и по щекам тебе нужно надавать!

Я затерялась в толпе быстрее, чем он успел что-то ответить. Добравшись до бара, уселась на высокий стул и приложила руки к пылающим щекам.

Как же жарко! Может у меня температура?

– Что будете пить?

– Что? – оборачиваюсь к бармену, не понимая, что он сказал.

– ЧТО БУДЕТЕ ПИТЬ? – уже громче повторил тот.

– А-а-а, воду, пожалуйста, – в горле всё пересохло. –  И, если можно холодную.

Осушив практически залпом стакан ледяной воды, я вспоминаю о подруге и начинаю глазами выискивать её в толпе.

Вожу каким-то затуманенным взглядом по толпе новоиспечённых и уже не очень студентов, пока не сталкиваюсь с внимательным взглядом пары ледяных глаз. Глаза эти принадлежат мужчине. Он очень выделяется на фоне остальных: старше, намного старше, точно не студент, не танцует и не пьёт.

По-хорошему, мне стоило давно отвести взгляд, но я пялюсь, словно загипнотизированная, как кролик, на удава. И продолжает цепляться мой взгляд за него точно не от того, что мужчина чертовски красив или обладает навыками гипноза. А потому что страх сковывает каждую клеточку моего тело. Я смотрю на него, как добыча, которую от смерти отделяет лишь один рывок хищника.

Он стоял на лестнице, скрестив руки на груди, и так же неотрывно пожирал меня взглядом. Не знаю, что отражалось в этот момент в моих глазах, но точно не тоже самое, что в его.

Его взгляд был пронизан враждебностью, в светлых глазах горело адское пламя ненависти, словно я не просто студентка с исторического факультета, а Его оппонент на ринге.

– Диана, ты чего убежала? – рядом со мной приземлилась Аля. – По-моему, ребята очень милые. Не находишь?

– Один из твоих милых ребят схватил меня за задницу, – я, наконец, разорвала зрительный контакт с пугающим незнакомцем и нервно ответила подруге.

Та лишь фыркнула и заказала мохито.

– Аль, я, наверное, поеду в общагу. Я устала и хочу спать…

К счастью, девушка не стала меня уговаривать остаться и пожелала, не без иронии, сладких снов.

Выйдя на свежий воздух, я не перестала нервничать. В груди почему-то продолжала дрожать тревога.

Сколько бы я не продолжала себя успокаивать тем, что какой-то незнакомец не может меня ненавидеть, ведь ему просто не за что это делать, мозг раз за разом продолжал воскрешать в памяти этот дьявольский зловещий взгляд.

Ну, не могла. Не могла я себе этого придумать.

Отыскав в сумочке телефон, начала спешно заказывать такси. Сначала я пыталась вспомнить название клуба, которое каким-то чудесным образом вылетело из головы, потом адрес общежития, в моменте казавшийся мне набором случайных букв. Дрожащие пальцы не хотели слушаться, и я зло колотила ими по экрану смартфона.

Так. Нужно просто выдохнуть и успокоиться.

Я глубоко выдохнула, заблокировала телефон и подняла голову, тут же уткнувшись взглядом в двух мужчин, стоящих недалеко от меня. Черные ботинки, черные джинсы, черные футболки, обтягивающие накаченные тела и мощные бицепсы. Они молчали, курили и оба смотрели на меня, как на кусок мяса.

Да что же происходит, в конце концов?!

Когда один выбросил окурок и двинулся в мою сторону, я, отдавшись инстинктам и вопящей интуиции побежала.

Из-за адреналина я петляла по улицам, не оборачиваясь, совершенно забыв о высоких лодочках. Когда в груди уже горело от нехватки кислорода, я завернула в тихий двор. Оперлась рукой о стену какого-то здания, скинула с себя туфли и попыталась отдышаться. Оглядываясь по сторонам, вслушиваясь в каждый шорох темной улицы, я убедилась, что за мной никто и не бежал. Захотелось дать себе оплеуху.

Какая же я дура!

Вот спрашивается, в честь чего за мной вдруг должен был кто-то гнаться? Я просто в очередной раз накрутила себя.

Достав телефон из сумочки, я наконец-то вызвала себе такси до общежития. И уже через две минуту фары подъезжающей машины ослепили меня. Взяв туфли в руки, я направилась к ней, но замерла на пол пути, поняв одну простую вещь – я понятия не имею, где я, а такси вызвала по наитию на адрес злополучного клуба.

Когда из машины вышло два крепких мужских тела в чёрных одеждах, все здравые мысли вновь покинули мою голову, уступив в очередной раз место инстинктам. Я предприняла вторую попытку бегства, но вместо этого загнала себя в тупик, в один из закрытых дворов.

Дура! Дура! Дура!

На негнущихся ногах я развернулась к двум бандитам, которые размашистыми шагами приближались ко мне.

– Что вам нужно? Я ничего не сделала, – пропищала я, подобно мыши.

– Почему же тогда убегала? – прорычал один из них.

– Не подходите! Помоги-и-и-те! – завопила я, что есть мочи.

Мои слова их, конечно же, не остановили. Первый, оказавшись вмиг за спиной, схватил меня за плечи и закрыл рукой рот, а второй подхватил мои брыкающиеся ноги. Я колотилась в их крепких руках изо всех сил, мычала и кусалась, но меня словно тряпичную куклу в считанные секунды дотащили до машины и закинули на заднее сидение. Один из похитителей остался со мной, а другой сел на место водителя. Ещё через секунду я услышала характерный щелчок блокировки дверей, и машина бесшумно понеслась по дорогам.

Я вжалась в угол между сидением и дверью, стараясь отодвинуться от сидящего рядом бандита, как можно дальше.

– Что-что-что вам нужно от меня? – я испуганно огладывала мужчину и дорогой салон черного внедорожника.

– Куколка, лично нам ничего от тебя не нужно, – заговорил тот, что сидел на водительском. – Поэтому веди себя хорошо и доберешься до места в целости и сохранности. 

– До какого места? Куда вы меня везёте? – непонимающе спрашивала я дрожащим голосом.

– Слишком. Много. Вопросов.

– Пожалуйста, – из глаз непроизвольно начинают литься слёзы – Отпустите меня! Слышите! Пожалуйста!

Их реакцией было гнетущее молчание. Глупо надеяться, что таких, как они тронут мольбы и женские слёзы.

Весь оставшийся путь мы ехали в тишине, которую изредка прерывали мои всхлипы. Голова рвалась от сотни ужасающих мыслей и сценариев, что же меня ждёт дальше.

Ограбление? Точно нет.

Моя сумочка осталась валяться где-то на асфальте.

Похищение с целью выкупа? Тоже нет.

Мою семью нельзя назвать бедной, но и брать с нас нечего. Ведь имелись бы у нас деньги, мне не пришлось бы убиваться два года ради поступления на бюджет.

Изнасилование? Продажа органов? Сексуальное рабство? Почему именно я?!

Вскоре мы выехали за пределы города. Когда автомобиль с трассы завернул на дорогу ведущую прямиком в лес, я разразилась рыданием.

Вот сейчас всё и закончится!

Но, к моему удивлению, спустя минут десять мы подъехали к массивным железным воротам, за которыми расположился тёмный особняк. На придомовой территории я насчитала ещё трёх таких же, как мои похитители, бандитов. Двое - у ворот, один - у дома.

Куда они меня привезли?

Тот, что сидел на водительском месте, распахнул пассажирскую дверь с моей стороны:

– Выходи!

От страха я вцепилась ногтями в кожаную обивку сидения и отрицательно замотала головой.

– Я сказал вы-хо-ди, – он понизил голос.

– Я никуда не пойду, – процедила я в ответ.

– Я сказал, быстро вышла! – бандит перешел на крик.

– Нет! – парировала таким же криком.

– Да блядь! – мгновение и мужчины за волосы визжащую меня вытащил из салона.

– Влад! – попытался осечь его второй.

 – Приказа нежничать с ней не было, Гор. – злобно отчеканил ему в ответ этот самый Влад и потащил меня в сторону особняка.

– Нет! Не трогай меня! Вы все преступники! Вас посадят! – я орала изо всех сил в надежде, что хоть кто-то услышит меня в этой глуши и вызовет полицию.

Тут Влад замер. Я безрезультатно забилась в его руках, пытаясь отодрать крупную мужскую ладонь от моих волос, разочарованно поняв, что остановили его не мои угрозы, а человек, вышедший из дома. Он стремительно направлялся к нам. Мужчина присел на корточки и окинул меня брезгливым взглядом.

– Долго же ты от нас бегала, – от его баритона у меня побежали мурашки.

– Что? – едва успела вымолвить я, прежде чем мою щеку обожгла увесистая пощёчина.

Я упала на землю, рефлекторно приложила руку к лицу, и испуганно подняв на него глаза, пропищала:

– Я ничего… Я ничего не делала…

– Заткнись, – незнакомец навис надо мной, сдавив шею железной хваткой. – Ты очень крупно вляпалась, девочка.

Кислород стремительно заканчивался в легкий, я беспомощно пыталась хватать ртом воздух, но удавка из мужской руки сделать мне этого не дала.

Я провалилась в темноту.

Когда сознание прояснилось, я обнаружила себя лежащей на спортивном мате в какой-то холодной и сырой комнате. Тут не было ничего, даже окон. Только одинокая лампочка под потолком, железное ведро в углу комнаты и стул.

На этом самом стуле сидел ударивший меня душитель. Я резко села, обхватив колени. Так и не решилась что-либо сказать, лишь беззвучно молилась, чтобы всё это было сном.

Мужчина заговорил первым:

– Для чего ты вернулась?

Я продолжила молчать, ведь мне нечего ему ответить.

Куда я вернулась? Откуда они знают меня?

Телефон в его брюках издал сигнал, он поднялся и, кинув на меня последний презрительный взгляд, покинул помещение.

Досчитав до десяти, я подорвалась на ноги и бросилась к двери. Закрыта.

Слёзы хлынули новым потоком.

Чёрт!

За дверью послышались шаги, и я юркнула обратно на мат, казавшийся мне сейчас самым безопасным местом на планете.

Через несколько мгновений в комнату вошли трое уже знакомых мне мужчин: тот, что вышел отсюда минуту назад, тот, что был за рулём внедорожника, то есть Влад, и Он. Тот самый мужчина из клуба…

– Признайся, прежде чем я придушу тебя. Зачем ты его убила? – Его взгляд всё также горит ненавистью, а голос пронизан сталью.

– Что? Я… я никого не убивала, – практически шепчу я, пока слезы бегут ручьём по моим щекам.

– Зачем ты убила моего брата?! – его звериный рёв разнесся эхом по темному сырому помещению.

– Ты! Ты псих! Вы все тут психи! Конченые ублюдки! – с этими словами я подскочила на ноги. – Ах!

Влад, стоявший в это время в углу помещения, окатил меня ведром ледяной воды. Мокрая и холодная ткань платья мгновенно облепила, покрывшуюся мурашками кожу. Я инстинктивно прикрыла руками грудь с неприлично торчащими от холода сосками.

– Знаешь, я передумал, – он подошел ко мне ближе и грубо ухватил за щеки, заставляя меня смотреть в его безумные глаза – Я не стану тебя убивать. Нет. Ты ляжешь под меня, как когда-то должна была лечь под моего брата.

Я хватала воздух ртом, не в силах вымолвить ни звука. Тело начало медленно колотить, то ли от холода, то ли от страха нахождения рядом с этим психом.

– А когда надоешь - отдам своим ребятам. А после, если от тебя хоть что-то останется, продам в самый дешевый бордель, – со зловещей ухмылкой он и его «ребята» направились на выход.

– Ни-за-что! Слышишь?! Никогда этого не будет! Тебе проще убить меня прямо сейчас, – я пыталась кричать, но вместо этого из горла вылетали лишь свистящие хрипы.

Он обернулся у самой двери и снова заглянул мне в глаза:

– Жить тебе или умереть, теперь буду решать я. Смирись, Настя.

Оставшись одна, я взвыла от безысходности. Я металась по своей камере, выкрикивая ругательства, избивала руками и ногами стены, колотила дверь сначала стулом, а когда тот сломался, ведром.

Когда истерика отступила, я свернулась калачиком на мате и попыталась согреть дыханием побелевшие пальцы.

Стоп! А какая, к чертям собачим, Настя?!

 Мысль не успела плотно закрепиться в моей голове, потому что обессиленное и замерзшее тело вновь провалилось в темноту.

Сегодня годовщина смерти Егора и один из самых людных дней в моем клубе, который при этом не принесет мне ни рубля - День посвящения в студенты.

Являясь меценатом учебного заведения, я провожу это мероприятие ежегодно уже на протяжении трёх лет. Но именно сегодня всё это празднество мне по-особенному в тягость.

Сидя в своём кабинете и лениво потягивая виски, просматриваю по камерам пьяное веселье еще вчерашних школьников. И тут мой взгляд цепляет длинноногая молоденькая девушка в белом платье, отталкивающая от себя какого-то долговязого парня. Девчонка направляется к бару. Камера лишь на мгновение захватывает в фокус знакомое лицо.

Нет. Не может быть. Мираж.

Припадаю ближе к экрану. Жду, когда развернется. Переговаривается с барменом и, забрав стакан с водой, вновь обращает лицо к камерам.

Не может быть. Это она.

Сделав фото экрана с изображением девушки, сидящей за барной стойкой, отправляю его Роме с коротким сообщением «Она в окси».

Хочу лично увидеть её реакцию. Хочу упиваться страхом в её глазах. Хочу наблюдать, как осознание дальнейшей судьбы накрывает эту тварь с головой.

На что она в принципе надеялась? Мало того, что вернулась в столицу, так еще и приперлась в мой клуб! Не удивлюсь, если в её безмозглой башке родился очередной хитровыебанный план.

Что же ты задумала, Настя? Какие бы планы не родились в твоей головке – им не суждено сбыться. Я тебя пристрелю. Отправлю к своему братцу. Только для начала узнаю, нахуя ты это сделала…

Допив залпом остатки виски в стакане, вылетаю из кабинета и занимаю выжидающую позицию у лестницы. Она должна меня заметить. Настя скользит взглядом по толпе до тех пор, пока не натыкается на меня. Но я не вижу того ужаса и обреченности, которых так ждал. Девушка очевидно напугана и удивлена, но куда больше в её взгляде непонимания и интереса. Наш контакт разрывает её подруга, поболтав с которой, она спешно покидает клуб.

Я так долго тебя искал. Даже не надейся, что у тебя получится снова сбежать от меня.

Набираю номер:

– Да, Макс.

– Передай ребятам, чтобы не брали её сразу. Пусть побегает.

– Зачем?

– За тем, что я так сказал, Рома!

Спустя час получаю отчёт: «Она тут. Пришлось отключить её ненадолго».

Сладкое предвкушение растекается в груди. Выжимая газ на полную, мчусь по трассе. Мчусь на встречу к девочке, решившей поиграть в вершителя судеб. Но этой ночью её судьбу решу её. Задушу суку собственными руками. И буду упиваться её предсмертным хрипом.

– Макс, она уже очухалась. На вопросы не отвечает, только рыдает. Порывалась орать, но я быстро её успокоил, – вводит в курс товарищ, пока мы проходим в дом и спускаемся в подвал.

Вот она. Она сидит тут и дрожит от страха с опухшими от слез глазами и синяком от «успокоительного» на скуле.

 – Признайся, прежде чем я придушу тебя. Зачем ты его убила?

Стоит только протянуть руку и сжать её тонкую шею. Тварь по-мышиному что-то лепечет о своей невиновности, словно не понимая, что ещё больше злит меня этим. Пытается кричать. Называет меня психом. Ублюдком. Ярость и звериное желание разорвать до краев заполняют нутро, рискуя выплеснуться наружу.

Задушу!

Влад быстро охлаждает её пыл. Смывает водой не только её самонадеянный гнев, но и размалёванное лицо вместе с тающей на глазах одеждой. И вот она стоит предо мной практически голая с мокрыми волосами и растекшейся тушью, стыдливо прикрывая руками грудь.

Что-то щелкает внутри, словно тумблер. И желание разорвать трансформируется в иное, но не менее яркое желание. Оно приходит вместе с неожиданным порывом выгнать всех отсюда нахрен, чтобы больше никто не смел на нее смотреть. Но этот порыв я успешно отгоняю от себя.

Это же Настя. Просто Настя. Просто шлюшка-убийца Настя.

«Нет, дорогая. Сначала я тебя трахну. Вытрахаю из тебя всю душу. И только потом придушу.» - говорю ей это прямо в лицо, заставляя смотреть на меня. Она трясётся. Она будет также трястись, когда она будет подо мной. Она будет трястись от каждого шороха, в страхе, что я сейчас приду и возьму её. Чувствую, как член начинает дергаться в штанах. Чувствую, как он наливается свинцом. Но пока рано. Пускай посидит тут пару дней в ожидании. Ведь, как говорится, ожидание смерти, хуже самой смерти.

– Ни-за-что! Слышишь?! Никогда этого не будет! Тебе проще убить меня прямо сейчас!

Когда ты вонзила нож в сердце моего брата, ты лишилась возможности выбирать, когда тебе можно жить, а когда нужно умереть!

– Рома, оставьте одного человека дежурить у двери. Никому не заходить и не разговаривать. Завтра покормить её и принести воды, но чтобы пальцем её больше не трогали. Всё остальное только по моему распоряжению.

– Макс, прости, но я не понимаю, к чему всё это. Там, на могиле Егора, ты поклялся, что найдешь и придушишь своими руками эту тварь. А сейчас…

– Макс! – едва успеваю пересечь порог дома, наполненного шумной празднующей толпой, как попадаю в поле зрения брата.

– С днём рождения, брат! –  поздравляю, подходя ближе.

Егор поднимается с дивана мне на встречу, выпутываясь из длинных тонких рук и ног, прилипшей девицы:

– Ну иди сюда, – он заключает меня в крепкие родственные объятия. – Неужто даже в день рождения брата родного не обнимешь?

– Подарок перевёл на карту, – смеюсь, похлопывая по плечу близнеца.

– Нахрена мне твои бабки, Макс!

– Лучше бы я притащил тебе безвкусную хрень по типу этой? – киваю на огромный белой холст с какой-то бесформенной разноцветной мазнёй в центре комнаты.

– Вообще-то это мой подарок, – с укоризной в голосе в диалог вклинивается Настя, очередная пассия этого оболтуса.

– От этого факта она не перестаёт быть хренью, – парирую, наслаждаясь перекошенной размалеванной женской гримасой.

– Главное, что мне нравится, – Егор прикладывается к алым липким губам.

Я даже не пытаюсь скрыть отвращения на лице.

– Я отойду на минутку, дорогой, – елейным голоском лепечет кукла и скрывается в глубине дома.

Даю голову на отсечение, что она меня терпеть не может. И наши чувства вполне взаимны.

– Макс, ну сто раз просил!

– Я тоже тебя сто раз просил, Егор, выслать эту дуру нах…

– Брат! – резко останавливает меня он, а потом продолжает уже мягче. – Она нравится мне. И подарки её тоже нравятся.

– Ещё скажи, что влюблен в неё, – фыркаю, но осекаюсь, ловя серьезное лицо Егора. – Послушай, если какая-то девица хорошо отсасывает, это ещё не значит…

– Настя ничем таким не занимается!

– Да брось ты! Или ты хочешь сказать, что по вечерам вы мило болтаете, а её цветочек ты сорвешь только после свадьбы, – не могу сдержать сарказма.

– Да.

– Нет, Егор.

– Да, Макс. Всё именно так. И через неделю я сделаю ей предложение.

– Руки и члена? – иронично вздергиваю бровь.

– Я уже выбрал кольцо, брат, – пытаюсь разглядеть на его лице хоть намёк на шутку в его словах, но ничего подобного – он, действительно, собирается жениться на этой…

– Егор, ты понимаешь, что… – начинаю я, но не успеваю договорить.

– Твои умозаключения касательно выбора невесты и института брака в целом меня не интересуют. Я уже принял решение.

– Идиот! – бросаю зло и направлюсь на выход с чётким намерением покинуть этот балаган.

– От идиота слышу! – долетает на меня напоследок.

Это были наши последние слова, сказанные друг другу, в последнюю нашу встречу, на день его рождения.

А через неделю моего брата обнаружили в номере отеля с торчащим в грудине ножом.

Установить личность убийцы не составило труда. Камеры в холле и коридорах отеля зафиксировали, как Настя под руку с Егором от стойки регистрации направились прямиком в номер, а уже через двадцать минут из номера вышла только Настя, хладнокровно поправила растрепавшиеся волосы и направилась на выход. До прихода горничной в номер никто не входил, и никто из него не выходил. Горничная же, едва успев зайти в приоткрытую дверь, выскочила оттуда с громкими криками.

Ночь выдалась беспокойной, впрочем, как и весь следующий день. Когда же к обеду я, наконец-то, смог немного приструнить свои разбушевавшиеся мысли и заняться работой, раздался звонок:

– Шеф, тут эта девушка…

– Что?

– Я принес еду и воду, как Вы приказали. Начал будить, чтобы поела, а она не просыпается…

– Сейчас буду.

Если это твои очередные фокусы, Настя, то клянусь, тебе не поздоровится!

В течение получаса добрался до дома. Спустившись в подвал, обнаружил растерянного Гора рядом с лежащей на матрасе Настей.

Сердце абсолютно неуместно и ненужно сжимается от жалости. Лицо белое, как простыня, губы синие. Платье и волосы всё ещё влажные. Шлепаю её по щекам – реакции нет. Беру её руку в надежде нащупать пульс и понимаю, что пульс хоть и есть, но очень слабый.

Да блядь!

Уж точно не стоило оставлять девчонку в тонком платье, облитую ледяной водой, ночевать в холодном подвале. Если, конечно, она еще мне нужна. А она нужна.

Подхватываю её практически безжизненное тело и несу в гостевую спальню. Укладываю девчонку на кровать и, кутая ледяное тело в множество одеял, не оборачиваясь к жмущемуся на пороге Гору, велю немедленно вызвать моего врача.

Нет, Настя. У тебя не получится так скоро покинуть меня. Слышишь? У тебя не получится сбежать даже на тот свет. Я тебе не позволю.

С протяжным стоном я перевернулась на другой бок, накрываясь пушистым одеялом с головой. Что за дурацкий сон мне снился? Клуб, бандиты, похищение, подвал. И хриплый баритон, разносящий дрожь по всему телу: «Нет, Настя, у тебя не получится сбежать. Ты моя…моя…Настя-я-я…».

А кто такая Настя? И вообще, который час? У меня же первая пара!

– Очнулась, наконец, – я знаю этот голос.

Помотала головой, пытаясь прогнать эту галлюцинацию.

Это сон. Это просто ночной кошмар. Сейчас я в общаге лежу в своей постели, рядом сопит Аля, и мы безбожно опаздываем на первую пару.

Провожу языком по внутренней поверхности щеки и нахожу небольшую ранку, образовавшуюся от столкновения моего лица с рукой какого-то психа. Психа…

Это не сон!

Подскакиваю с постели, ужаленная своими мыслями, путаюсь в одеяле и падаю. Обмотавшись одеялом, как бронежилетом забиваюсь в угол между окном и прикроватной тумбочкой.

Окно?! Тумбочка?! Почему я не в подвале?

– Давай поспокойнее, – тот мужчина, что попытался защитить от тащащего меня за волосы садиста, Гор, кажется, подходит ближе и ставит на тумбочку поднос с едой. – Итак три дня в отключке провалялась.

Три дня?!

– Почему я тут? – шепчу севшим голосом.

– Так решил шеф, – отчеканил бандит и кивнул на тарелку. – Ешь!

Я хотела отказаться, но решила не нарываться своим упрямством на новые неприятности. Тем более, золотистый исходящий паром бульон так прекрасно пах, что рот моментально заполнила слюна, а желудок измученно заурчал.

Расправилась с супом я буквально за пару минут. Чашка обжигающего фруктового чая исчезла ещё быстрее. Гор всё это время, подобно надзирателю, стоял надо мной и следил за каждым движением.

Боится, что я кинусь на него с ложкой? – усмехаюсь про себя.

Забрав пустую посуду, он двинулся на выход. Отчего-то этот бандит совсем меня не пугал. Он показался мне самым адекватным из жителей этого особняка. Поэтому любопытство во мне пересилило:

– А что дальше?

– А дальше, ты, Анастасия, будешь сидеть тише воды, ниже травы в этой комнате и ждать дальнейших приказов. И не стоит пытаться бежать. На окнах решетки, а на территории дома и за дверью наши люди. Ванная там, – добавил он напоследок, указав рукой на закрытую дверь внутри моей новой тюрьмы, и вышел.

В замочной скважине раздался щелчок – и я отмерла.

Анастасия? Кто такая Анастасия? И при чем тут я?

Я выползла из своего укрытия и скинула одеяло. На мне белая ночная сорочка из тонкого хлопка. Тот факт, что кто-то переодевал меня, а как следствие, видел обнаженной, вызывал добротную волну гнева. Но полоска лейкопластыря в сгибе локтя вызывала во мне на данный момент куда больше вопросов и негодования. Содрав его, я обнаружила след от прокола вены.

Боже! Меня ещё и накачали чем-то!

Моя рациональная сторона убеждала, что сейчас – не время впадать в панику. Нужно осмотреться. Нужен какой-то план.

Я отпустила волнение и осмотрелась. Спальня светлая и современная, белоснежная мебель, дорогой текстиль в серых тонах. Хозяин дома явно не бедствует. Это, конечно, мало, что мне даёт, но всё же…

Второй этаж. На окнах, выходящих на задний двор, действительно, установлены решетки. Высунулась наружу, насколько позволяли холодные черные прутья. Местность мне не знакома.

Смешно, ей богу, я в столице ничего кроме вокзала, универа, общаги и этого…клуба не видела! Откуда мне эта местность вообще может быть известна?..

Никаких опознавательных знаков. С одной стороны – лес. С другой – поле и проселочная дорога. По близости ни домов, ни магазинов.

Я в заднице! В огромной беспросветной заднице!

Поскольку информация из вне мне ничего не дала, потому что она просто на просто отсутствовала, я продолжила добывать её изнутри помещения.

Комод, прикроватные тумбочки – пусты. Над комодом по характерным следам на пустой стене раньше висел телевизор. В шкафу я обнаружила несколько женских ночных сорочек, по виду – новых, и нижнее белье, а точнее только трусы, несколько пар хлопковых белых трусов.

Обследовав вдоль и поперёк спальню, я направилась в ванную. Душевая кабина, унитаз, большое зеркало, раковина и всё. А нет, полочки в душевой нельзя было назвать пустыми. Тут был минимальный гигиенический набор: новая зубная щетка в индивидуальной упаковке, паста, шампунь, гель для душа и лосьон. Всё новое и запечатанное.

Это какой-то абсурд! Меня похитили, чтобы поселить в пятизвездочном отеле? Только развлекательной программы не хватает! Хотя её мне тоже обещали…

«Ты ляжешь под меня, как когда-то должна была лечь под моего брата. А когда надоешь - отдам своим ребятам. После же, если от тебя хоть что-то останется, продам в самый дешевый бордель» - жуткие слова пугали не меньше их жуткого обладателя.

От одной мысли о Нём под ложечкой засосало, а внутренние органы скрутило в один тугой жгут. Хозяин этого дома пугал меня в сотню раз больше, чем все его бандиты вместе взятые. Ведь эти мужчины – всего лишь пешки, исполняющие приказы. Им плевать, кто я, откуда, что со мной будет и на моё существование в этом мире им, в целом, плевать. В отличии от Него…

Жгучий коктейль в его глазах из ненависти, ярости и презрения лишал меня возможности дышать, пробирался под кожу, выбивал из меня все чувства, кроме одного – страха.

Сидя на огромной кровати, прислушивалась к звукам в доме. Каждый шорох заставлял меня вздрагивать. Казалось, что сейчас Он обязательно ворвётся ко мне со своими «ребятами» и сделает всё, что обещал в том подвале. Мысли роем жужжали в голове.

Мне нужно как-то отсюда выбираться. Но как? И куда бежать? Почему я не осталась в своей провинции, со своей семьей. Почему не поступила в местный университет. Зачем я вообще сюда поехала?!

Чувствую, как меня тихо накрывает истерика, но моя рациональная сторона всё еще со мной. Она приказывает немедленно успокоится. Взять себя в руки. И я повинуюсь. Направляюсь в ванну, прихватывая из шкафа чистый комплект из сорочки и трусов.

Я стояла под чередующимися, то ледяными, то обжигающе горячими струями душа до тех пор, пока окончательно не успокоилась. И после, наспех закончив гигиенические процедуры, обтерлась, оделась и юркнула под одеяло и практически мгновенно уснула.

«Лучше бы ты меня сразу убил»

«Жить тебе или умереть, теперь буду решать я»

Меня разбудил звук открывающегося замка. Животный страх тут же сковал моё тело. Я вжалась в кровать и с ужасом уставилась на дверь. Это Он.

Острые скулы, темная щетина, черные короткие волосы, прямой нос и серые глаза, пылающие ненавистью. Демон. Он явился прямо из преисподней, чтобы забрать мою душу.

Он подошёл вплотную к кровати и хищным ястребом долго смотрел мне в глаза. Его молчание убивало меня сильнее тех страшных слов, что Он говорил. Я забыла, как дышать, а на спине выступил холодный пот.

Что он хочет? Почему молчит? Он пришел меня убить?

Наконец, нарушив зловещее молчание, Он наклонился ко мне и грубыми пальцами коснулся моего лица, от чего я шумно выдохнула, а сердце бешено заколотилось.

– Скажи мне, Настя, как за таким прелестным лицом, может скрываться жестокая убийца?

Я не убийца! – кричала моя смелая сторона.

– Почему Вы называете меня Настей? – лепетала испуганная мышь.

– А кто же ты? ­– Его вибрирующий голос вводил меня в транс.

– Диана… – я перешла на шёпот, словно боясь рядом с Ним говорить в полный голос.

– Ты можешь придумать себе сотни новых имён, но я всегда буду знать настоящее, – Он провёл большим пальцем по моему подбородку, заставляя разомкнуть губы. – Что ты чувствуешь, когда видишь во мне его лицо?

– Чьё? – всё еще шепчу я.

Он, не ответив, оторвал пальцы от моего лица, и, громко хлопнув дверью, покинул комнату. Казалось, я вновь обрела способность дышать. Все покинувшие меня в Его присутствии эмоции градом обрушились на моё сознание.

Мне понадобилось время, чтобы перевести дух. Я теребила уголок одеяла и пыталась понять, что только что произошло. Прокучивала раз за разом в голове Его появление и наш короткий диалог. И тут меня осенило.

Дверь! Я не слышала, как Он закрывал дверь. Если дверь открыта, то это мой единственный шанс.

На цыпочках я подкралась к своему ящику Пандоры и не с первого раза, но всё же заставила себя коснуться ручки. Как только пальцы дотронулись до прохладного металла, мне захотелось тут же отдёрнуть руку и трусливо спрятаться под одеяло.

Но всё же страх быть пойманной и наказанной за попытку побега оказался слабее страха закончить своё существование в дешёвом борделе. Поэтому зажмурившись, я надавила, и дверь поддалась. Выглянув в щёлку, я осмотрела коридор. Никого нет. Прикрыла за собой дверь и бесшумно двинулась в сторону широкой лестницы, ведущей на первый этаж.

Осторожно ступая по ступеням, я прислушивалась к каждому шороху. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно намеревается выпрыгнуть из груди и ускакать галопом, как можно дальше от этого отеля пленников.

И вот предо мной главный выход.

Какова вероятность, что входная дверь тоже открыта и за дверью нет охраны?

Нулевая, Диана, нулевая!

Я застыла среди огромного светлого холла, но вдруг услышав шум на втором этаже, словно кто-то вышел из комнаты, кинулась бежать.

Иначе, как удачей, это не назовешь, ведь дверь не заперта.

Спасибо, спасибо, спасибо, спасибо – мысленно благодарила всех богов, создателей, звезд и вселенных.

Я очутилась на улице и победно втянула полной грудью воздух свободы. Но в этот момент из домика охраны у ворот вышел очередной бандюган.

У меня не оставалось вариантов, кроме как побежать вдоль здания, прежде чем меня заметят. Обогнув здание, я прижалась спиной к холодной каменной стене и старалась не дышать. Адреналина в моей крови было так много, что я практически ничего не соображала, а двигалась исключительно на инстинктах и рефлексах.

Убедившись, что погони нет, я присела на корточки, дабы не мелькать в окнах первого этажа, и двинулась вдоль стены. Мне казалось, что на такой огромной территории обязательно должен быть ещё один выход.

Ну, пусть, не выход, пусть дырка в заборе или более низкое ограждение, ну хотя бы стремянка! Пожалуйста!

Но на этом моё везение подошло к концу. Иного способа покинуть территорию, кроме как через главный вход, возле домика охраны, у меня не было. В доме послышались мужские крики и топот.

Они обнаружили мою пропажу!

Повинуясь первому порыву, я подскочила на ноги, намереваясь бежать, но тут же себя осадила.

Куда я собралась бежать?

Вариантов у меня было немного, а сели быть точнее, то всего два: либо рискнуть и прорваться через главные и, чёрт их дери, единственные ворота, либо дать себя поймать. Очевидно, я выбрала первый вариант, поэтому по прежней схеме вдоль дома направилась обратно.

Но стоило мне обогнуть каменную тюрьму, как мощное мужское тело впечатало меня в стену, пресекая любую возможность сдвинуться хоть на миллиметр.
– Нагулялась?

– Нагулялась? – прохрипел Он мне на ухо.

Пока сердце в груди исполняло тройные сальто, паника сдавливала грудную клетку. Казалось, вот-вот и у меня случится инфаркт. Мне нужен воздух. Не имея возможности пошевелиться, я, зажатая между каменной стеной и не менее каменной грудью, втянула носом, как можно больше воздуха. Пряный аромат табака и дерева ворвался в лёгкие и закружил голову.

– Я задал вопрос, – грозно прозвучало надо мной.

Я лишь продолжала молчать. А что тут скажешь?

Нет, не нагулялась, откройте, пожалуйста, ворота, я ещё немного поброжу! 

– Ты оказалась более нерешительна, чем я думал. Так что пришлось тебе помогать, – его горячее дыхание обжигает мою шею.

Толпа мурашек проносится по коже, заставляя волоски на теле встать дыбом.

– Помогать? – всё же заставила я себя ответить дрожащим голосом.

О чём он?

– Теперь ты понимаешь, что нет смысла даже думать о побеге. Ты стоишь сейчас тут, потому что я тебе это позволил! – жестко проговорил Он.

«Потому что я тебе позволил» – эхом отзывается у меня в голове.

– И что теперь, Вы...ты убьешь меня? 

– Тебе пора понять, что я не позволю тебе так легко отделаться. Но, поверь, наказание за побег последует, Нас-тя, – отчеканил Он каждый слог НЕ МОЕГО имени.

– Я не Настя…

– Уведите её и заприте в комнате, – громко сказал мужчина куда-то в темноту.

Из темноты тут же появилась пара крепких парней, которые взяли меня под руки и потащили в дом. Я уже не кричала и не сопротивлялась. В этом не было смысла. Я безвольно повисла в руках бандитов. В комнату меня закинули, подобно мешку с картошкой.

А там меня уже ждал Гор:

– Я же сказал тебе. Не. Надо. Пытаться. Сбежать. – выплюнув с раздражением в меня каждое слово, он продемонстрировал в руках ключ, вышел из комнаты и запер дверь.

От горечи осознания, что всё это было зря, что моя судьба стать секс-рабыней какого-то психа, пока та ему не надоест, я заплакала.

Какая же я дура! Конечно, он забыл запереть дверь! Как?! Ну как в это можно было поверить?!

– А-а-а-а-а! – в отчаянном крике я скинула постельное белье с кровати и, подхватив пуховую подушку, принялась колотить ей по двери. – Ненавижу! Я всех вас ненавижу! Вы психи! Психи!

Быстро выдохшись, плюхнулась на пол. Но тут в коридоре раздался звук приближающихся шагов. Я сама не заметила, как поддавшись какому-то неизведанному мной инстинкту, запрыгнула на кровать и испуганно уставилась на дверь.

Шаги замерли аккурат возле двери, ведущей в мою спальню. Я гипнотизирую ручку, сжимая предательски вспотевшими ладонями потрепанную подушку, как самое смертоносное и верное оружие. Но никто не заходит. Тишину нарушает только моё шумное частое дыхание. Спустя несколько мгновений, звук уже удаляющихся шагов, заставляет меня облегченно выдохнуть.

Я, как испуганный заяц, трясусь от страха быть пойманной охотником, который уже давно поймал меня, а теперь просто забавляется.

Играет со мной… Он просто играет со мной...

Я никогда не смогу перестать испытывать животный ужас перед этим монстром, но показывать его я больше не намерена.

Пусть он и завладел моим телом, но пробраться в свою голову я Ему не дам!

Ужин, оставленный Гором на тумбочке, уже остыл. Я поставила поднос с нетронутой едой на пол вплотную к двери. Если кто-то и зайдет в комнату, пока я сплю, то его появление не станет для меня неожиданностью. Захватив пуховое одеяло, я расположилась спать на ковре возле кровати.

И пускай, моё поведение больше похоже на подростковый протест. Это всё же лучше, чем слепое подчинение.

Я проснулась от громкого хлопка. Подскочила, схватившись за убегающее из грудной клетки сердце. Осмотрелась в попытках найти источник звука, но обнаружила себя лежащей в кровати.

Каким образом меня умудрились перенести на кровать так, что я не проснулась?!

Рядом со мной на подносе, оставленном вчера у двери, красовался только что приготовленный завтрак. От негодования я перевернулась на живот и выругалась, уткнувшись лицом в подушку.

Взяла из шкафа новую сорочку и отправилась в ванную. Долго отмывала абсолютно черные стопы – последствия прошедшей ночной прогулки, а когда с этим было покончено, вернулась в спальню. Еда в тарелках призывно смотрела на меня, а я на неё. Желудок жалобно заурчал, уговаривая меня съесть хотя бы яблоко. «Лучше я умру от голода» – с этой мыслью я брезгливо отнесла поднос обратно к двери.

Большей пыткой, чем несвобода, для меня оказалась скука. Тут взаперти абсолютно нечего делать. Нет никакой техники, книг или хотя бы журналов. Единственной связью с внешним миром является окно, но оно слишком малоинформативное, чтобы счесть сидение возле него хоть за какое-то дельное времяпрепровождение. Я сделала зарядку, побродила по комнате из угла в угол, попрыгала на кровати.

– Сижу за решеткой в темнице сырой! Вскормленный в неволе орёл молодой! – громко и с выражением, как учила Лидия Михайловна, вычитывала я, нарезая сотый круг по спальне.

Репертуар у меня был богатый. Всё же школьная программа, тщательно зазубренная мной, не зря хранилась в моей голове. Я вспомнила всех: Пушкин, Лермонтов, Есенин, Блок, Ахматова и далее по списку.

 А к обеду я вновь задремала. Меня разбудил один из надзирателей, которого я не видела раньше:

– Вы должны это съесть, – он кивнул на новую порцию еды.

Да сколько этих бандюганов тут обидает?!

Ароматы запеченного мяса разносились по комнате, заставляя любые мысли и вопросы казаться неважными. Я сглотнула вязкую слюну и взяла себя в руки:

– Если Ему надо, чтобы я поела, то пусть приходит и сам кормит меня с ложечки! – я отвернулась от шокированного мужчины.

Боже, зачем я это сказала!

От еды я, конечно, была намерена отказаться…

Но не так же!

Ответа не последовало. Новый надзиратель перемялся с ноги на ногу и удалился из комнаты, конечно же, оставив благоухающую пищу на тумбочке.

Дабы не поддаться соблазну, я быстро стянула наволочку с одной из подушек и вывалила в неё всю еду, раздражающую меня всем своим видом и запахом.

И что дальше?

Решение на ум пришло быстро. Я открыла окно, и, просунув руку между прутьями решётки, выкинула кулёк. Больше, чем уверена, что подобное точно не сойдет мне с рук, но на войне все средства хороши. А уж без боя я точно не намерена им сдаваться.

Каждый раз, слыша малейший шорох за дверью комнаты, я испуганно замирала в ожидании своего Карателя. И каждый раз внутренне ругала себя за такую реакцию. Время шло, но никто так и не пришёл. Выждав приличное количество времени (не знаю, сколько именно, ведь часов тут тоже нет), я выглянула в окно и не увидела ни следа от своего маленького бунта.

До вечера я промаялась от безделья. Наступление вечера я определила по закату, пылающему багряным пламенем в окне. Как бы ни было ужасно это место, Его хозяин и прочие обитатели, вид тут прекрасен. Природа не виновата, что именно здесь обосновалось жить и держать в плену безвинных людей самое настоящее чудовище.

Ужин мне не принесли. И признаться честно, я, в отличие от своего желудка, была этому рада. Ведь оригинальных способов избавления от еды у меня в арсенале больше нет, а чувство голода растёт в геометрической прогрессии.

Ночь прошла спокойно, так же, как и весь следующий за ней день. Завтрак улетел в окно вместе со второй наволочкой, суп, принесенный на обед, прямо при надзирателе был смыт в унитаз, а повторяющимся отсутствием ужина меня, видимо, наказали за плохое поведение. Следующая ночь уже не была так спокойна. Я долго ворочалась, стараясь не думать о двух порциях выкинутой еды. Еще больше я старалась не сожалеть об этом. Как-то сразу стали вспоминаться булочка из школьной столовой, что я не доела из-за звонка на урок, мамина овсяная каша на завтрак, показавшаяся мне не аппетитной, пицца на выпускном, в которой было слишком много лука, в следствии чего она осталась мной тогда нетронута… Желудок скручивало, то от ноющей боли, то от тошноты. Смогла уснуть я только под утро, а проснувшись, уже машинально отправилась с покоящимся на тумбочке завтраком к унитазу. Но в этот раз я кое-что оставила – небольшую пиалу малины.

Малину я всегда любила. Очень любила. Помню, как всей семьей мы выезжали в деревню к бабушке, где я обдирала наголо все кусты с ещё толком не поспевшей ягодой.

Мой сходящий с ума от голода, скуки и ожидания мозг, выкинул бредово-гениальную идею, к выполнению которой я немедленно преступила. С улыбкой Джокера я разложила на полу простыню, стянутую с матраса, размяла пальцем ягоды в чашке и развела бурную творческую деятельность.

Свой белый флаг с алой надписью «ПСИХ» я гордо вывесила за окно, надежно подвязав концы простыни на крепления решетки.

Только, кто теперь из нас псих: Он или я?