Месть истинной. Искры восстания

— Боги, Винни, какая прелесть!

Восторженный вздох Клары ворвался в мои мрачные размышления, заставляя вздрогнуть и тут же приклеить дежурную улыбку, подняв глаза на подруг.

— Ах, это настоящее произведение искусства, — продолжила щебетать подруга, рассматривая крохотную рубашечку, украшенную кружевом самого тонкого плетения. — Какая же ты счастливая, Винни! Ричард совершенно ничего не жалеет для тебя и ребёнка! Такая щедрость!

Я с трудом сглотнула ком горечи в горле и, изобразив радость, закивала болванчиком.

— Да, нашей Винни очень повезло, — поддержала мнение Клары Стефи. — Быть истинной такого дракона, как граф Кристи, — это великая честь и нереальная удача для девушки твоего сословия.

В голосе слышались неприкрытая зависть и желание меня укусить, но я привычно их проигнорировала. Клара и Стефи были единственными моими подругами, пусть и не очень искренними, и потерять ещё и этот последний осколок нормальной жизни я не могла.

А ведь Ричарду ничего не стоило забрать и его. Так как он уже забрал всю мою остальную жизнь. Мои мечты и мои надежды. Так как он планировал забрать моего ребёнка.

Руки непроизвольно дернулись к животу, чтобы прикрыть его в защитном жесте, но я сдержалась. Я очень хорошо научилась скрываться и сдерживаться с тех самых пор, как судьба-злодейка свела меня с Ричардом Лимберсгом, графом Кристи.

Ооо, дракон, которым меня наградила злодейка судьба, умел ломать волю и воспитывать покорность.

Что ему была наивная человеческая девочка, искренне верившая в любовь? Вспышка! Пшик! Пустота! На один зубок.

Но я верила в другое. Маленькая, необразованная дурочка!

Совершенно непредвиденная случайность заставила меня коснуться дракона, и в тот момент для меня зацвели все цветы мира.

Но только и исключительно для меня.

У меня была хорошая жизнь, ну, по крайней мере, я была счастливой и любимой единственной дочерью простых трудяг, что не имели много богатства, но были очень любящими и искренними людьми.

Отец был столяром, мастером на все руки, и сыскал добрую славу среди клиентов и соседей.

Мама была швеёй. Да не просто швеёй, а знаменитой мастерицей, работы которой знали и за пределами квартала ремесленников.

Именно благодаря её связям удалось устроить меня в знаменитую лавку господина Версье, к которому, по слухам, захаживали даже драконы.

В это мало кто верил, но господин Версье божился своим клиентам, что это было именно так. Я в эти байки... верила.

И была счастлива, что меня наняли девочкой на побегушках, веря, что своим честным трудом, талантом и старательностью смогу впечатлить сначала портного, а потом и его именитых клиентов. А потом, кто его знает, возможно, даже смогу обслуживать родовитых драконесс.

Ах, какие это были мечты! Глупые, но такие искренние.

Уже намного позже, когда жизнь в лице Ричарда хорошенько пообтесала меня, я поняла, что Версье было плевать и на мои таланты, и на мою старательность. Он взял меня к себе в лавку только потому, что я была симпатичной дурочкой. Привлекательной для взгляда господ, приводивших в его салон жен, дочерей и любовниц.

Но однажды свершилось чудо. В обычный, как мне тогда казалось, день, в нашу лавку действительно пришёл дракон. Настоящий! В сопровождении капризной и разодетой дамы, которая с порога обдала нас ледяным взглядом, словно мы были пылью под её ногами. Леди... хотя язык не поворачивался назвать её так. Вульгарные перья, золото, блестящие ткани — всё кричало о том, как отчаянно она хочет доказать свою значимость.

— Мне нужно лучшее! — провозгласила она, едва переступив порог. — Всё остальное даже не предлагайте!

За её спиной, чуть отстранённо, стоял он. Высокий, внушительный, с чётко очерченными чертами лица и той самой аурой силы, от которой невольно тянет задержать дыхание. Дракон. Красивый ,как и божество изображенное в храме Отца-Дракона, которому и поклонялись эти могущественные ящеры.

Такой, что дух захватывало и хотелось смотреть на него раззинув рот.

Он скользнул взглядом по помещению и... задержался на мне. Моё сердце на мгновение пропустило удар. Я поспешила опустить глаза, стараясь не выдавать своего смущения.

— Винни, на подачу, быстро! — крикнул хозяин, и я, бросив еще один короткий взгляд и вздохнув, поторопилась исполнить приказание.

На этот раз моя задача была проще: принеси, подай, спрячься. Я стояла в углу, разглядывая, как капризная леди заставляет хозяина и других служащих чуть ли не на четвереньках бегать, выискивая платья, которые угодили бы её высокому вкусу.

— Это ужасно! — шипела она, хватая ткани, словно готовая их порвать. — Это я не надену. А это... Это вообще что?

Бедный господин Версье едва сдерживал себя, деревяно улыбаясь, но я видела, как у него дёргался глаз.

И всё это время я продолжала украдкой разглядывать дракона. Он был неподвижен, словно статуя, сдержанно наблюдая за капризами своей спутницы. Но его глаза... Глаза будто видели всё. И, к моему ужасу и восторгу, часто ловили мой взгляд.

Когда леди наконец остановила свой выбор на шести нарядах (а хозяин уже выглядел так, будто готов упасть замертво), наступило время собираться.

— Винни, быстро! Упакуй это, — бросил Версье мне.

Я кивнула, взяв одну из шляпок, и поспешила с упаковкой. Сердце стучало так громко, что казалось, его можно услышать на всю лавку. А потом...

То что я совершила было настоящим безумием. Оно как минимум могло стоить мне работы, а то и вовсе - головы.

Но я уже не слушала голос разума. Он будто бы был погребен под искрами и пеплом разгоревшегося в груди пожала.

Вместо того чтобы передать коробку служанке капризной леди, как велели правила, я, сама не знаю почему, подошла к дракону и протянула её ему.

— Это для вас, — выдохнула я, опуская глаза.

Рядом послышались шокированные вздохи. Хозяин обратился в каменную статую и побледнел. Леди- спутница дракона некрасиво открыла рот явно шокированная таким поворотом.

Служащие просто сомлели от ужаса. А дракон....

Время замерло. Я уже приготовилась к насмешке, а может, и к ярости. Но он молчал. И вдруг я почувствовала его руку, крепкую, тёплую, уверенную. Он взял коробку, но по сути поглотил мою руку в своей огромной ладони.

И в тот же миг мир изменился. Вспышка. Жар. Моё запястье загорелось лёгкой болью, но я не отдёрнула руку. Я терпела, дрожа от осознания, что этот величественный, красивый и недосягаемый мужчина ко мне прикоснулся.

Сначала я не поняла, что произошло, но потом жжение усилилось и я посмотрела вниз. На коже проступил узор — тонкий, изящный браслет, сплетённый из цветочного орнамента. Я замерла, потрясённая, но увидела, как он тоже смотрит на свою руку, где появился точно такой же знак.

ЗНАК ИСТИННОСТИ!!!!

Он поднял на меня глаза, и в них больше не было отстранённости. Только удивление... и торжество.

— Прекрасно! — произнёс он, подтягивая мою руку ближе, так что я невольно сделала шаг вперёд. Его голос был глубоким, властным, будто огонь обволакивал каждое слово. Он посмотрел на меня так, словно я была единственной, кто существовал в этот момент во всей вселенной.

— Что... что это значит? — выдохнула я, чувствуя, как мои ноги подкашиваются. Голову кружило от жара, пульсация знака на запястье напоминала биение сердца. Моё сердце, которое, казалось,существовало в этот момент только ради него.

— Это значит, что ты моя, — его губы тронула лёгкая улыбка. Три коротких слова, но они обрушились на меня, словно молот. Я попыталась рефлекторно вырвать руку, но он лишь крепче сжал её, прижимая меня к себе.

Вокруг всё будто застыло. Раздавшийся за спиной возмущённый крик капризной дамы звучал далёким эхом, словно не из этого мира.

— Что ты себе позволяешь, оборванка?! Милый! Милый! Как ты можешь, ты... ты... — её голос ломался от ярости. — Я всё расскажу Оливии ! Я засужу этого жалкого портного! Вы мне за это ответите!

Господин Версье бледнел все больше с каждым словом, а служащие потихоньку пятясь пытались исчезнуть из комнаты. Но дракон не удостоил её даже взглядом. Он смотрел только на меня.

— Собирайся— твёрдо обронил он, и его слова разрезали пространство, словно клинок. - Хотя нет, поедешь так. Ничего из того, что у тебя было до этого больше тебе не понадобятся.

— Подождите... но я... — начала я, но не успела закончить. Мир закружился вокруг, и прежде чем я успела осознать, что происходит, он подхватил меня на руки и вынес из лавки. На улице нас встретил холодный ветер, но я едва его почувствовала. Всё, что я могла ощущать, это его руку на моей спине и тот самый огонь, который продолжал гореть во мне.

Я была в тумане. Всё, что происходило, казалось нереальным. Его тепло, его близость, его взгляд, который казался всепоглощающим, — всё это затмевало реальность.

— Ты сошла с ума... — пробормотала я сама себе, но мои слова услышали.

— Возможно, — согласился он, поднимая меня так, что я оказалась почти на уровне его глаз. — Но это безумие мы разделим на двоих.

И с этими словами он поцеловал меня. Наш первый с ним поцелуй, мой первый в жизни.

Он был как огонь! Как мед с красным перцем! Никогда и нигде я больше такого не испытывала, как тогда, впервый раз.

Казалось еще чуть-чуть и я просто потеряю сознание, но дракон остановился за секунду до этого.

- Поехали! - сказал он скорее самому себе, прислонившись лбом к моему лбу и тяжело дыша, будто только что пробежал расстояние от нашего города до столицы.

Грустная улыбка навеяная этими образами прошлого на мгновение искривила мои губы перед тем как сменится маской неискреней радости и я снова вернулась к обсуждению важности цвета пелёнок.

Это были счастливейшие воспоминания доставшиеся мне от первой встречи с драконом и дальшего месяца любви. Единственные, так как после этого мой персональный ад гостеприимно распахнул свои ворота и дракон лаконично втолкнул меня туда, в самое пекло.

За все в жизни нужно платить, не так ли? Но я считаю, что моя плата за короткие мгновения счастья была непомерной.

— Госпожа, нам пора, — здоровенный охранник склоняется над моим плечом, заставляя Клару и Стефи побледнеть.

Охрана их пугает, но в то же время восхищает наивных подруг. Для них эти громилы — признак статуса и заботы дракона обо мне, но я знаю правду — это цепи, сковывающие меня по рукам и ногам.

Чтобы глупая человечка не сбежала. Смешно! От дракона не спрячешься, но я пыталась. Когда он впервые ударил меня, я попыталась проскользнуть мимо прислуги, наивно полагая, что смогу уйти от дракона и попросить помощи у родителей.

Дурочка! Я даже до лестницы не дошла, но была сурово наказана за это. С тех пор охота бежать у меня отпала.

— Уже уходишь? — Клара была явно разочарована. Она наверняка хотела узнать подробности нашей с Ричардом жизни и была действительно расстроена, что я ухожу.

— Простите, дорогие мои, муж ждёт, — снова улыбнулась я, стараясь не показывать, как сводит скулы от этого лживого слова "муж".

Не муж мне Ричард и никогда им не будет. Это дракон мне чётко дал понять за все восемь лет, что держит меня при себе. И плевать на всякую там истинность. Им не нужны истинные, этим крылатым чудовищам, им нужны рабыни. Покорные, исполнительные, безотказные. Те, что будут молча исполнять их прихоти, согревая постель и рожая детей.

Устраивало ли это меня? Конечно, нет! Согласилась ли я на это? Тоже нет!

Меня просто сломали. Дракон и его жена.

— Садись в карету, — приказал охранник, когда мы вышли из кафе, и я послушно села.

Без свидетелей со мной никто церемониться не будет, и из его речи исчезает даже вот это элементарное "госпожа". Единственный плюс — руками меня никто трогать не будет. После случая с одной из новеньких служанок меня больше никто не трогает. Девушка обманулась общим пренебрежением ко мне и позволила себе меня толкнуть. Ричард приказал отрубить ей руку и выгнать на улицу.

Касаться меня было позволено только ему и Оливии.

Карета полетела по улицам города, и я позволила себе короткую передышку перед новыми испытаниями.

Держать лицо стало делом привычным, но не менее тяжёлым. Особенно сейчас, когда я наконец-то забеременела за столько лет.

Ричард был счастлив.

А вот и тюрьма....

Карета плавно остановилась перед массивными воротами дома, больше похожего на крепость. Этот дом всегда давил на меня своей мощью и холодной роскошью. Огромные чёрные стены, украшенные изысканной резьбой, казались неприступными, но в то же время напоминали о моем заточении.

— Приехали, — буркнул охранник, открывая дверь и указывая мне на выход.

Я сделала глубокий вдох, стараясь не показывать своей нервозности. Быстро спустившись на мощёный двор, я сразу направилась к входу. Хотелось как можно быстрее добраться до своих комнат, где, хотя бы можно было остаться наедине в компании книг. Если конечно Ричарду не захочется "провести со мной время".

Но сейчас, к моему счастью, такие свидания стали реже.

- О чем с тобой говорить? - когда то очень давно спросил он меня, когда я попыталась наладить с ним контакт - Я прожил сотни лет и видел многое, а ты? Сколько тебе? Двадцать? Тридцать?

- Семнадцать - промямлила я и он презрительно скривился.

- Ты просто песчинка, мотылек-однодневка появившийся на моем пути. Тебе нечего дать мне кроме тела и детей. Да и то....

Он не договорил, но все было предельно ясно. Люди, как скоропортящиеся ягоды, продержатся недолго. Пару десятков лет и стройная красавица становится сгорбленной старухой.

Но это совсем не значит, что мы бесчувственные куклы, которыми нужно поиграться и выкинуть вон.

Будто в насмешку над моим заветным желанием удача решила сегодня меня обойти стороной.

Поднявшись по лестнице, ведущей от парадного входа, я застыла увидев, кто спускается мне на встречу.

Тут же опускаю голову вниз и отхожу в сторону, прислушиваясь.

Ее шаги....О, за эти годы я выучила их наизусть и могу в точности сказать в каком она настроении по их звучанию.

Иногда лёгкая, уверенная, почти танцующая, — это был лучший вариант, в такие моменты Оливия довольна собой и, скорее всего, меня не заметит. Но сейчас...

Её шаги были быстрыми, прерывистыми, будто каждый шаг впечатывался в пол с раздражением.

Она зла.

Глубоко вдохнув, я невидящим взором смотрю на узор на плитке, молясь Отцу Дракону. Лишь бы не поймать её взгляд. Лишь бы она прошла мимо. Но меня не услышали.

Ее шаги и шаги ее свиты замедляются, а потом и вовсе останавливаются возле меня.

Секунды тянуться тягуче, как пастила. Она рассматривает меня и я физически чувствую ее горящий взгляд.

- Приветствуй госпожу, как полагается, девка! - наконец-то говорит одна из приближенных Оливии. Эти слабые драконессы, без ипостаси и оборота, что живут здесь, как приживалки и готовы есть из рук графини.

Я делаю это не впервые, но мне трудно, как и впервый раз.

Делаю шаг и склоняюсь к ее юбкам, мне тяжело нагибаться, живот уже большой, но я терплю сцепив зубы и склоняюсь все ниже. Наконец-то мне удается схватить край ее подола и поднести к побелевшим губам. Но унижения и испытания на этом не заканчиваются.

- Ниже - приказывает низкий голос драконессы и ее веер наживает мне на поясницу заставляя склониться еще и еще.

Я уже скреплю зубами от боли. Живот сдавлен ,в глазах потемнело и на лбу выступила испарина, но я склоняюсь прекрасно зная, что будет если не послушаюсь.

Я уже была в полу сознательном состоянии, когда меня спасло неожиданное возвращение Ричарда.

-Дорогой!

Давление на спину резко прекратилось и Оливия прошелестела мимо меня прямо к мужу обдав легким порывом воздуха смешаным с ее духами. Которые я всем сердцем ненавижу. Ландыши и фиалки! Удушающий запах.

- Мы должны с этим немедленно что-то сделать! Лорд Крофтон отказался продавать мне артефакт, который я так надеялась получить для своих эксперементов. Я понимаю, что он известный ученый, обласканый императором, но мы тоже не последние нищие. Это неуважение к твоему и моему высокому роду.

Она говорила еще что то еще, а он отвечал ей своим увереным и глубоким голосом, но я уже не слушала.

Для меня это была возможность ускользнуть и скрыться в своих комнатах хотя бы ненадолго.

Даже не оборачиваясь и не смотря на дракона я тихо проскользнула дальше и быстро взобравшись по лестнице нырнула в свою комнату.

Небольшую, но уютную, которая была намного лучше темницы. Уж поверьте, я знаю о чем говорю.

Оказавшись там, я прислонилась к стене и наконец-то отдышалась.

Боги, я не знаю кто из них хуже: Ричард или Оливия.

Хотя, наверное все же она большее зло.

Помню, как состоялась наша первая встреча.

Мы тогда с Ричардом провели целый месяц в небольшом коттедже, на окраине города. Тогда упоенная любовью я даже не спросила себя, почему дракон ютится в таком захолустье?

Мне этот коттедж показался раем, а Ричард прекрасным принцем. Страстным, сильным и любящим.

Я была просто загипнотизирована и заглядывала ему в рот. Не надо видется с родителями, так как все мое внимание должно принадлежать возлюбленному и господину? Конечно милый!

Не будем говорить о будущем и моем статусе? Как скажешь, милый, ведь все и так очевидно! Я же истинная! Твоя истинная!

Мне сейчас противно вспоминать ту себя, но что было, то было.

Крушением этого недолгого периода иллюзий я обязана Оливии. Она вообще мастер крушить все, что попадается под ее капризную и твердую руку.

Однажды, встав утром и чувствуя себя немного разбитой после ночи, я решила порадовать себя и Ричарда чашкой свежего кофе. Это было примерно через месяц после нашей внезапной встречи ия уже завела свой собственный маленький ритуал, способ показать заботу мужчине, которого успела искренне полюбить. Я тихонько пробралась на кухню, стараясь не разбудить его, но, войдя внутрь, застыла как вкопанная.

На кухне сидела женщина.

Незнакомка. Она вольно развалилась на стуле, словно это было её собственное жилище, и неспешно пила кофе из наших кружек. Той самой кружки, которую Ричард выбрал для меня, сказав, что этот рисунок звездной напомнил ему о моих глазах.

Я молча смотрела на неё, пытаясь осознать, что происходит. Женщина заметила моё присутствие, но даже не вздрогнула. Лишь лениво перевела на меня взгляд, в котором читались скука и снисхождение.

— Ты, должно быть, Виннифред?— не здороваясь протянула она. Голос ее был низким, с лёгкой хрипотцой, и звучал так, будто она здесь хозяйка.

— Да, — выдавила я, собирая всю волю в кулак, чтобы не выглядеть растерянной. — А вы... кто?

Она усмехнулась, поставила кружку на стол и протянула руку к вазе с фруктами, будто проверяя их спелость. Её движения были плавными, уверенными, как у хищника, выжидающего момент.

— Меня зовут Оливия, — сказала она, словно это объясняло всё.

Я моргнула. Имя звучало знакомо, но тогда я ещё не осознала его значения.

— Вы друг Ричарда? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

— Хм, можно сказать и так, — её губы растянулись в кривоватой усмешке. — Мы... связаны. Очень тесно.

Что-то в её тоне заставило меня вздрогнуть. Я попыталась выдавить улыбку, но она получилась неискренней.

— Ричард не говорил, что у нас будут гости, — сказала я, подходя ближе и чувствуя, как моё раздражение начинает пробиваться сквозь настороженность.

— А кто сказал, что у вас гости, крошка?— её взгляд снова скользнул по мне, оценивающе, будто я была каким-то предметом. — Считай, что сегодня ты познакомишся с еще одним членом семьи?

Я замерла. В её голосе звучал такой яд, что я не сразу нашлась, что ответить. Вопросы роились в голове: кто она? Что она делает здесь? Почему она пьёт кофе из моей кружки? Но я боялась задать их, чувствуя, что её дерзость не просто так.

— Вернись в спальню и позови Ричарда — приказала Оливия, небрежно крутя в руках апельсин.

Я сжала пальцы в кулаки, почувствовав, как в груди начинает закипать злость. Её высокомерие, уверенность в себе, тон, которым она говорила, всё это было таким....словно меня только что макнули в грязь . Я сделала глубокий вдох, стараясь держать себя в руках, но слова сорвались сами собой.

— Простите, — произнесла я, ощущая, как голос предательски дрожит от смеси возмущения и непонимания, — но я не ваша служанка. И вообще, кто вы такая?!

Оливия подняла взгляд, медленно, словно я только что произнесла что-то невероятно глупое или смешное. На её лице появилась полуулыбка, но в ней не было ничего доброго.

— Что ты сказала? — спросила она, её голос стал ещё ниже, почти шипением.

Я сглотнула, чувствуя, как горло пересохло, но отступать не собиралась.

— Вы вторглись в мой дом, — продолжила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Пьёте кофе из моей кружки, приказываете мне. Так кто вы такая, чтобы указывать мне, что делать?

Её улыбка стала шире, но глаза оставались холодными. Она откинулась на спинку стула, словно ей было весело наблюдать за моими попытками проявить характер.

— Ну надо же, — протянула она, крутя в пальцах апельсин, — у нас тут маленькая бунтарка. Интересно, Ричард знает, что его истинная может проявлять такой... огонь?

— Ответьте на мой вопрос, — перебила я, чувствуя, как от волнения сердце стучит где-то в горле. — Кто вы такая?

Оливия поставила апельсин на стол и встала. Её движения были настолько плавными, что она напомнила мне кошку, готовую к прыжку. Она подошла ко мне медленно, не сводя с меня взгляда. Я не двигалась, но внутри всё холодело.

— Ты хочешь знать, кто я? — её голос звучал мягко, почти ласково, но я чувствовала, как каждое слово проникает под кожу, как ледяной шип. — Хорошо. Я расскажу.

Она остановилась прямо передо мной, её глаза встретились с моими, и я почувствовала, как тяжесть её взгляда придавила меня к полу.

— Я — Оливия Лимберсг. Жена Ричарда. Настоящая хозяйка всего, что у него есть, включая, эту жалкую лачугу, куда он тебя привел — её голос был твёрдым, как сталь. — А ты, милая, просто его... игрушка.

Мир передо мной качнулся. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла. Слова застряли где-то в горле, как ком, который невозможно проглотить. Жена? Она... его жена?

Оливия наклонилась ближе, её лицо было теперь всего в нескольких сантиметрах от моего.

— Теперь ты понимаешь, крошка? — прошептала она, её голос был еле слышным, но от этого только страшнее. — Твоё место здесь лишь до тех пор, пока я это позволяю. И я советую тебе помнить об этом, если хочешь сохранить свою... драгоценную шкурку.

Я смотрела на неё, чувствуя, как всё внутри сжимается. Слова крутились в голове, но никакие из них не могли выразить тот ураган боли, обиды и злости, который внезапно обрушился на меня.

— Ты лжёшь, — наконец прошептала я, но сама не поверила своим словам.

Она рассмеялась. Этот смех был коротким, резким и болезненным.

— О, милочка, — сказала она, распрямившись, — ты ещё такая наивная.

Ее рука вдруг сделала бросок вперед как кобра и больно вцепилась в мое горло.

- Но я прощаю тебе такое глупое поведение исключительно сегодня, в честь нашего знакомства, но больше.... мммм. Учись быстрее следить за языком, иначе я найде Ричарду другую истинную.

Её рука сжимала моё горло, как стальная петля. Я пыталась вдохнуть, но каждый вдох был болезненным и поверхностным. Её глаза смотрели прямо в мои, хищные, бесчеловечные. Я ощущала её превосходство, её силу, и от этого становилось ещё страшнее.

Но вдруг напряжённую тишину разрезал глубокий, уверенный голос.

— Оливия.

Мужчина вошёл в кухню, его шаги были неспешными, но каждый звучал, как удар молота. Высокий, с тёмными волосами, которые казались ещё более чёрными в утреннем свете. Его глаза были направлены прямо на Оливию, и в них читалось что-то опасное, то, что заставило её мгновенно разжать пальцы.

Я закашлялась, хватая ртом воздух, отступая на шаг назад, потом развернулась и бросилась в надежные обьятия в поисках защиты.

Оливия повернулась к нему, её взгляд тут же стал мягче, но голос остался таким же ледяным.

— Ричард, дорогой, — протянула она с тонкой улыбкой, будто ничего и не произошло. — Почему ты не сказал мне, что твоя игрушка такая дерзкая? Я бы подготовилась.

Он не ответил. Его взгляд медленно скользнул с неё на меня. В глазах читалось что-то вроде оценки, будто он проверял, насколько я повреждена.

- Ричард - я не выдержала - О чем она говорит? Это правда? Она твоя жена?

Слезы обиды душили меня, но я давала шанс мужчине все обяснить. Вот сейчас он рассмеется и скажет, что это все глупая шутка его... сестры. Но ответ окончательно потряс мое мирозданье.

- Да- совершенно спокойно, без стеснения или какого-либо чувства вины ответил он - Это действительно моя жена, Оливия Лимбергс, графиня Кристи и твоя госпожа к которой ты должна проявлять максимальное уважение.

Мир перед глазами рухнул. Моё сердце замерло, а затем заколотилось так, что казалось, его слышно на всю кухню. Каждое слово, сказанное Ричардом, било как удар, безжалостно, хладнокровно.

"Твоя госпожа."

Грудь сжалась от унижения и обиды. Я стояла, не веря своим ушам, чувствуя, как слёзы предательски наполняют глаза. Но я упрямо отказывалась плакать. Не перед ними.

— Госпожа? — переспросила я, пытаясь осознать его слова. Голос звучал глухо, словно это говорила не я, а кто-то другой. — Ты обманул меня? Присвоил, даже не сказав, что несвободен.... А та девица... О, Отец Дракон, ведь мы же истинные!

Оливия рассмеялась, этот звук был напоминанием о её превосходстве.

— Сам расскажешь ей, милый? Нет? Тогда я сделаю, это с превеликим удовольствием — её голос был исполнен яда и садисткого удовольствия. — Истинная или нет, ты лишь игрушка. Забавный каприз моего мужа. Ты же человек, ничтожное мгновение, что быстро закончиться в жизни дракона. Мне очень жаль Ричарда, что ему не досталась гордая представительница нашего племени. Но когда время исправит такое недорозумение как ты, я буду рядом и утешу его. Не так ли, милый?

Боги, что она говорит?! Какие слова жалящие хуже ос. Слезы все же не удалось сдержать.

Я резко повернулась к Ричарду. Глаза обожгли его взгляд, в котором я искала хоть каплю сожаления, смущения, попытки объясниться. Но там была лишь холодная, пугающая пустота.

— За что?

Голос сорвался, но мне и не нужно было говорить. Глаза высказали все.

— Мы не выбираем судьбу, Винни, — его слова прозвучали спокойно, даже буднично. — Ты навязаная мне истинная, а Оливия... она моя жена, часть моего рода. Она всегда будет выше тебя.

— Выше? — я чуть не задохнулась от обиды. — Это всё было ложью? Глупая шутка, насмешка...

— Нет, это не ложь, — ответил он, и его спокойствие выводило меня из себя. — Это правда. Истинные — лишь часть способа выжить для нас, высших хищников, но они не главное в нашей жизни. Вот по этой причине ты должна помнить своё место, Виннифред.

Место. Моё место. Эти слова обжигали, словно раскалённое железо.

Я сделала шаг назад, чувствуя, как слабость охватывает тело. Моё горло всё ещё болело от хватки Оливии, но эта боль была ничем по сравнению с тем, что разрывало меня изнутри.

— Ты чудовище, — прошептала я, глядя прямо на него. — Вы оба.

Ричард прищурился, и в его глазах мелькнуло предупреждение. Но я не остановилась.

— Ты дал мне надежду, — продолжала я, слова лились как поток. — Ты дал мне веру в то, что я особенная для тебя. Что я не просто... вещь. Но ты... Ты сделал меня ничем.

— Осторожнее со словами, Винни, — его голос стал низким и угрожающим. — Я терпелив, но даже у меня есть границы.

— А у меня их больше нет! — выкрикнула я, чувствуя, как злость начинает пробиваться сквозь слёзы. — Если ты думаешь, что просто так приму это, то ты глубоко заблуждаешся! Оставайтесь вдвоем, если хотите, а я возвращаюсь к родителям.

Я делаю шаг назад не отрывая взгляд от дракона в глазах которого загоралось плама

Оливия хмыкнула, её взгляд скользнул на Ричарда.

— Какой темперамент, дорогой, — заметила она, не скрывая насмешки. — Думаешь, ты справишься с ней? Или мне помочь её... воспитать?

— Ты ничего не сделаешь, — я повернулась к ней, чувствуя, как остатки страха улетучиваются. — Я больше не позволю вам унижать меня.

Но вместо страха или злости я увидела в её глазах холодное, ледяное удовлетворение. Будто она ждала этого момента.

— О, милая, — произнесла она с тёмной усмешкой, — ты ещё не поняла, во что ввязалась.

Её слова ещё не успели осесть в моей голове, как Ричард сделал шаг вперед и голова моя взорвалась от боли. Я не могла поверить в то что произошло. Оседая на пол и теряя сознание скорее от шока, чем от боли я с ужасом осознала, что меня только что ударил мой истинный. Тот кто должен оберегать, но....

Тело мое кулем свалилось на пол и последнее, что я услышала было:

- Правильно, Ричард, ты справишся! Ты же знаешь, что не имеешь права делать по другому!

Я пришла в себя от тупой, ноющей боли, разливающейся по всей левой стороне лица. Казалось, каждое движение отзывается тысячей иголок, впивающихся в кожу. Мир вокруг был размыт, пока я не моргнула несколько раз, пытаясь сфокусироваться.

Я лежала в своей комнате. Всё вокруг казалось обычным, но присутствие чужого человека сразу насторожило меня. Рядом стояла женщина. Её вид был обманчиво скромным — чёрное платье, аккуратно уложенные волосы, безупречная осанка. Но в её взгляде читалось не сочувствие, а холодное безразличие.

— Вы... кто? — с трудом выдавила я, чувствуя, как слова причиняют боль. Лицо горело, а левая щека пульсировала.

— Я Мегги, — ответила она спокойно, без тени улыбки. — Господин Ричард велел присмотреть за вами.

— Присмотреть? — я попыталась приподняться на локтях, но тело тут же пронзила резкая боль. — Мне больно... Пожалуйста, помогите мне.

Женщина даже не шелохнулась. Её взгляд остался таким же холодным.

— Господин запретил вас лечить, — отчеканила она. — Он считает, что вы должны ощутить последствия своих... действий.

Я замерла, не веря своим ушам.

— Что? — прошептала я. — Он... запретил? Но ведь я... я...

— Вам разрешено лишь холодную воду и полотенца, — добавила она с той же ледяной ровностью. — Если хотите, я принесу.

— Но мне нужна помощь! — выкрикнула я, не выдержав. Тут же пожалела о своём порыве: резкая боль пронзила челюсть. Слёзы выступили на глазах.

— Это всё, что вам позволено, — отрезала она. — Больше ничего.

Я чувствовала, как гнев и унижение смешиваются в коктейль, который готов был разорвать меня изнутри. Служанка развернулась и вышла, оставив меня одну.

Я собрала последние силы, чтобы сесть на кровати. Взгляд упал на зеркало у противоположной стены. Сделав пару неуверенных шагов, я подошла к нему, держась за спинку стула, чтобы не упасть. То, что я увидела, заставило меня зажмуриться.

Моя левая щека распухла, покрытая огромным синяком, который простирался от виска до подбородка. Глаз почти заплыл, челюсть двигалась с трудом.

Каждый раз, как я смотрела в своё отражение, меня охватывал невыразимый ужас. Это была я, но в то же время не я. В этом отражении я видела не только боль, но и своё унижение. Как я дошла до такого? Как позволила этому случиться? Еще утром я была счастливая, не знающая бед любимая дракона, а сейчас... Мой мозг отказывался поверить в то чт опроисходит на самом деле.

За спиной снова раздались шаги. Служанка вернулась, неся в руках кувшин с водой и несколько полотенец. Она поставила их на стол, даже не взглянув на меня.

— Передайте Ричарду, что я хочу его видеть, — выдохнула я, чувствуя, как голос дрожит.

Она остановилась, медленно повернув голову.

— Его светлость улетел с супругой, — ответила она ровным голосом.

Мир снова закружился вокруг меня. Улетел? С ней?

— Когда я смогу его увидеть? — спросила я, пытаясь сохранить хоть каплю достоинства.

Служанка посмотрела на меня с лёгкой насмешкой, которую даже не пыталась скрыть.

— Тогда, когда господин этого захочет, — сказала она и вышла, оставив меня одну в комнате, полном боли и пустоты.

Я упала на кровать, зарываясь лицом в подушку, и слёзы хлынули неудержимым потоком. Это было больше, чем боль или унижение. Это была разрушающая изнутри пустота, как будто всё, что я когда-то ценила, отняли, не оставив даже права на протест.

Так и началась моя новая жизнь. Жизнь, где меня ломали, выжигая всё "лишнее", как они это называли. Мои мысли, чувства, надежды — всё становилось ненужным, лишним для моих владельцев.

Служанка оставалась рядом всё это время. Она не помогала, не поддерживала. Её роль была другой — она следила за мной, за каждым моим шагом, за каждым словом. Её ледяной взгляд постоянно напоминал, что здесь я — никто. Она говорила мало, только когда нужно было разъяснить очередное "правило".

— Вы не должны кричать, господин это не любит, — говорила она спокойно, когда я в гневе бросала полотенце в стену.

— Не забудьте, ваш завтрак должен быть съеден до конца, госпожа Оливия считает это признаком уважения.

— Глаза вниз. Никто не должен чувствовать ваш вызов.

Каждый её комментарий был как удар, каждый взгляд — как холодное лезвие. Я была словно птица, которой обрезали крылья, не позволяя даже мечтать о полёте.

Ричард появился только тогда, когда синяки полностью сошли. Его отсутствие все эти дни я воспринимала как нож в спине. Его уход с Оливией, его молчание — всё это было ясным сигналом, что я для него ничего не значу. И всё же я ждала. Ждала его возвращения, чтобы хоть как-то понять, что будет дальше.

Он вошёл в мою комнату, как будто ничего не случилось. Высокий, уверенный, с той же холодной отрешённостью в глазах. Я сидела на кровати, сжимающая свои руки, чтобы не дрожать.

— Ты хорошо выглядишь, — сказал он, словно у нас была обычная беседа.

Я хотела выкрикнуть ему в лицо всё, что накопилось за эти дни. О том, как я страдала, как его жена через свою надзирательницу довела меня до грани, как его удар стал финальной точкой. Но слова застряли где-то в горле.

— Что ты от меня хочешь? — только и смогла выдохнуть.

Он посмотрел на меня с лёгкой усмешкой, которая не доставила ни грамма облегчения.

— Чтобы ты научилась слушаться, — ответил он спокойно, как будто это было очевидно. — Мы драконы, Винни, и у нас свои правила. Твоя жизнь здесь будет проще, если ты их примешь.

— И если не приму? — слова сорвались сами собой, но в них звучала отчаянная злость.

Ричард чуть прищурился, его взгляд стал холоднее.

— Тогда тебе будет больно. Очень больно, — сказал он так спокойно, будто говорил о погоде. — Я не хочу этого, но ты должна понять: у тебя нет выбора.

Слова обожгли меня, и всё во мне сжалось. Не было жалости, не было сожаления. Только холодная, непоколебимая уверенность в своей правоте.

— Ты был моим истинным, — прошептала я, слёзы снова начали душить. — Я верила в тебя...

Ричард посмотрел на меня, как на ребёнка, который не понимает очевидного.

— Истинные не делают нас людьми, Винни, — сказал он. — Ты принадлежишь мне, и это всё, что имеет значение. А теперь начнём с самого простого — прекрати плакать. Это раздражает.

С этими словами он развернулся и вышел из комнаты, оставив меня в полной тишине.

Я чувствовала, как в груди поднимается отчаяние, но вместе с ним росла и решимость. Я не могла больше терпеть. Ожидание, страх, боль — всё это обволакивало меня, будто я тонула в вязком болоте. Если мне и суждено было упасть, то пусть это будет от моей борьбы, а не от бездействия.

Не раздумывая, я проскользнула к двери, которую Ричард оставил неплотно прикрытой. Едва ли я осознавала, что делаю. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук эхом разносится по коридору. Но ноги несли меня вперёд.

Коридор был пуст. Удача на моей стороне? Или это просто жестокая насмешка судьбы? Я двигалась быстро, но тихо, с каждым шагом ощущая, как страх начинает уступать место панике. Я дошла до лестницы и замерла, прислушиваясь.

Внизу раздавались глухие голоса. Ричард ругался с кем-то, его слова были резкими, порой почти рычанием. Я не могла разобрать, о чём идёт речь, но понимала, что это мой шанс. Медленно, не дыша, я начала спускаться по другой лестнице, ведущей к чёрному ходу.

Дверь на улицу была на удивление не заперта. Возможно, это был знак, что удача действительно на моей стороне? Я приоткрыла её, и холодный воздух хлынул в лицо, обжигая кожу. Сердце готово было вырваться из груди, но я всё же шагнула наружу.

Свежий воздух на мгновение дал надежду. Я сделала несколько шагов, но внезапно за спиной раздался свистящий звук. Я не успела повернуться, как чья-то мощная рука обхватила мою талию, сжимая так сильно, что дыхание перехватило.

— Думаешь, сможешь сбежать? — голос Ричарда был холоден, как зимний ветер.

Я испуганно попыталась вырваться, колотя его по рукам, но это было бесполезно. Его хватка была железной. Я завыла, отчаянно взывая о помощи, но вокруг было тихо.

— Отпусти меня! — выкрикнула я, захлёбываясь в слезах и панике. — Ты не можешь так со мной поступать!

— Я могу всё, — отрезал он.

Я услышала странный, почти шипящий звук. Внезапно его тело начало меняться. Он держал меня крепко, и я чувствовала, как его мышцы становятся больше, кожа твёрже, а затем… когти. Острые, жёсткие когти вонзились мне в бока.

Я вскрикнула от боли, когда он поднял меня в воздух. Мир вокруг завертелся, как в кошмаре. Я посмотрела вверх и увидела огромные крылья. Он был драконом. Его когти сжимали мою талию, а из боков уже начала струиться тёплая кровь, обжигая кожу. Холодный ветер бил в лицо, заставляя слёзы катиться по щекам.

— Ричард! Пожалуйста! — я пыталась закричать, но ветер заглушал мои слова. — Ты ранишь меня!

Ему, казалось, было всё равно. Огромные крылья поднимали нас всё выше, пока коттедж не остался далеко внизу. Я дрожала от холода и боли, моля, чтобы всё это оказалось лишь дурным сном, но дракон продолжал лететь.

Лишь спустя некоторое время он спустился, выпустив меня на плоской крыше какого-то огромного, мрачного замка с высокими башнями, которые уходили в тёмное небо. Я упала на каменные плиты, хватая ртом воздух. Когти оставили глубокие порезы на моих боках, и кровь медленно текла по рёбрам, впитываясь в одежду.

Я подняла глаза, чтобы что-то сказать, но он уже исчез. Крылья разрезали небо, и он улетел, оставив меня одну.

Не успела я подняться, как услышала тяжёлые шаги. Двое стражников в массивных доспехах приблизились ко мне.

— Что вы делаете? — закричала я, отступая, но сил почти не осталось. — Кто вы такие?

Один из них схватил меня за руку, рывком поднимая на ноги. Я вскрикнула от боли в боку.

— Это приказ милорда, — ответил он глухо. — Ты идёшь с нами.

— Нет! Я ничего не сделала! Отпустите меня! Я его истинная!— я пыталась вырваться, но их хватка была такой же железной, как у Ричарда.

Они потащили меня по длинным коридорам, спускающимся всё ниже. Каменные стены становились сырыми, воздух тяжёлым, а запах затхлости и сырости вызывал тошноту. Мы оказались в подземелье. Это был какой-то бесконечный кошмар на яву.

— Пожалуйста, объясните! Что я сделала? — слабо умоляла их, но они молчали. Ни одного слова, ни одного ответа.

Меня бросили в маленькую, тёмную камеру с тяжёлой железной дверью. Холодный камень пола обжигал кожу, и я зажалась в угол, дрожа от боли и ужаса. Железная дверь с грохотом захлопнулась, оставив меня в темноте.

Дверь камеры расспахнулась и я прижалась к стене, ожидая увидеть очередного стражника. Но на пороге стояла женщина. Не Мегги. Эта была другой. Тёмные волосы стянуты в аккуратный пучок, на ней простое серое платье. Она выглядела строже, чем обычная служанка, но её лицо не выражало той ледяной строгости, которую я видела у своей предыдущей надзирательницы.

Женщина молча подошла ко мне, не глядя в глаза. В руках у неё был небольшой поднос с бинтами, кувшином воды и склянками с каким-то настоем.

— Кто вы? — сорвалось с моих губ, но ответа не последовало.

Она осторожно поставила поднос на пол и, опустившись рядом и знаками дала понять, что хочет обработать раны. Её движения были уверенными, но не грубыми. Я невольно вздрогнула, когда она коснулась воспалённых ран на боках. Боль была острой, как нож.

— Пожалуйста, скажите мне хоть что-то, — прошептала я, чувствуя, как горло сжимается от отчаяния. — Почему я здесь? Как долго это будет продолжаться?

Она молчала, лишь аккуратно протирая раны каким-то жгучим раствором. Я вскрикивала, но её лицо оставалось спокойным. Когда работа была закончена, она наложила свежие бинты, убрала поднос и вышла, не сказав ни слова.

Я осталась одна, снова заполняя темноту своими мыслями. Но ненадолго. Через некоторое время дверь снова открылась, и та же женщина вошла, а также двое стражников, неся матрас, сложенное одеяло и простую кровать. Без единого взгляда в мою сторону они разложили всё на полу, бросили сверху тёплую одежду и вышли.

Я смотрела на скромные предметы, словно это был подарок небес. Погибнуть здесь мне не дадут, но...

Благо ли это?

Я переоделась, с трудом двигаясь из-за боли, и завернулась в одеяло. Мне стало чуть теплее, но с теплом пришли и мысли.

Сколько я пробуду здесь? Что они хотят от меня? Будет ли хоть кто-то говорить со мной? Каждый раз, как я пыталась обратиться к стражникам или этой женщине, меня встречало лишь ледяное молчание. В их глазах я была пустым местом.

Время тянулось медленно. Я потеряла счёт дням и ночам. Еда появлялась трижды в день, поданная всё той же молчаливой служанкой. Но никто не отвечал на мои вопросы. Никто не объяснял, почему я здесь и что меня ждёт.

Я сидела в темноте, прислонившись к стене, и чувствовала, как одиночество сковывает меня, подобно цепям. Единственным звуком были мои собственные мысли, которые становились всё громче.

А говорили они вот что:

- Ты должна выжить, Винни! Во что бы то ни стало сбежать! Только выживи!

Постепенно в голове моей закреплялась эта мысль. А еще - я взывала к Отцу Дракону.

"Почему? Что за обман ты сотворил? Зачем мучаешь нас так? Почему даешь истинных этим тварям среди слабых человечек? Лев должен жить с львицей, а голубь с голубкой. Зачем позволяешь, чтобы нас брали на заклание?"

Но ответа естественно не было. Было лишь горькое понимание обмана. Ведь никто из моих близких или подруг ни разу не слышал, чтобы с истинными так обращались. Или может это Ричард такой? Садист и настоящий зверь?

Реальность была в том, что я не знаю. 

От этих горьких размышлений меня оторвал блаженный сон, друг всех узников и страдающих сердцем. 

И хоть он был беспокойным, но хотя бы на несколько коротких часов помогал убежать от горькой реальности. 

А дальше потянулись длинные, мрачные дни... 

Заключение в подземелье тянулось медленно, но что-то внутри меня менялось. Я думала, что сломаюсь окончательно, но вместо этого начала находить в себе странное спокойствие. Тишина вокруг, ледяное безразличие окружающих и боль — всё это стало фоном. Настоящим вихрем была только моя ненависть. Нет, конечно же болезненная зависимость от Ричарда оставалась, но....

Я молилась Отцу Дракону. Не о помощи. Не о прощении. Я молилась, чтобы понять. Чтобы узнать, почему. Но ответа не было. И с каждым днём это молчание превращалось в ещё одно звено цепи, что обвивало моё сердце. Только это была уже не цепь отчаяния. Это была цепь ненависти.

На четвёртый или пятый день, я потеряла счёт времени, дверь камеры открылась снова. На пороге стояли те же стражники, что принесли мне кровать. Их лица были столь же бесстрастными.

— Ты свободна, — произнёс один из них.

Я хотела задать вопросы: куда меня ведут, что будет дальше? Но вместо этого просто кивнула. Моё лицо оставалось спокойным, даже равнодушным. Я не позволяла им видеть, как сильно трясутся мои руки.

Меня отвели в другую часть замка. Высокие потолки, величественные колонны, витражи, пропускающие тусклый свет. Впервые за несколько дней я снова увидела солнце, но оно не согрело меня. Свет, пробивающийся через витражи, был холодным, как лёд.

Комната, куда меня привели, была больше, чем моя комната в прежнем доме Ричарда, но в ней не было уюта. Всё здесь дышало чужеродной роскошью, будто это место кричало, что я здесь посторонняя. Лакей распахнул передо мной дверь и шагнул в сторону.

— Это будет твоё новое место, — коротко сказал он.

Я вошла внутрь и услышала, как дверь за мной закрылась. Снаружи — шорох шагов. Они удалялись, оставляя меня в одиночестве. Но ненадолго.

— Как мило, — раздался голос, который я не могла не узнать.

Оливия стояла в дверях, её платье идеально подчёркивало её фигуру, а в руках был веер, который она лениво раскладывала. Её глаза блестели от холодного удовольствия.

— Надеюсь, урок пошёл тебе на пользу, милая, — произнесла она, словно говорит с непослушной собакой. — Здесь ты будешь рядом, чтобы я могла наблюдать за тобой.

Я ничего не ответила. Только опустила взгляд, словно полностью подчинилась.

— Вот так-то лучше, — улыбка Оливии стала шире. — Возможно, из тебя ещё получится что-то полезное.

С этими словами и довольной улыбкой она ушла, оставив меня в комнате. И я, оставшись одна, опустилась на край кровати, стиснув пальцы так, что ногти впились в кожу. Откуда-то из глубины души поднималась ненависть, горячая, жгучая, как расплавленный металл.

«Полезное?» — думала я, стиснув зубы. — «Будь ты проклята, ящерица. Будьте вы все прокляты!».

А потом ад гостеприимно распахнул свои обьятия.

День за днём я играла свою роль. Тихая, покорная, равнодушная. Говорили присесть - я приседала, говорили стать - я становилась на то место куда указывали. Говорили исчезнуть - я исчезала.

А еще были ночи с Ричардом. Вот где был настоящий ужас! Влечение истинных никто не отменял. Не знаю, почему оно на него не действовало, но я.... Вопреки всему тому ужасу в который меня бросил дракон я все еще горела рядом с ним. И мое закамянелое тело будто бы немного оттаивало в те моменты, когда он прижимал меня к себе. Мое сердце жаждало его любви и какой-то призрачной надежды, но разум строго одергивал его. 

Ни в коем случае! Дракону верить нельзя! 

Ночи с Ричардом стали пыткой особого рода. Они не были частыми — возможно, именно это делало их ещё более мучительными. Я никогда не знала, когда он решит, что ему нужно моё общество. Иногда это случалось через день, иногда он не появлялся неделями. И каждый раз, когда его шаги раздавались за дверью, у меня внутри всё обрывалось.

Он входил спокойно, даже лениво, как будто это было делом обычным, а я — просто одна из многих вещей, которыми он мог воспользоваться. Его прикосновения, в которых я отчаянно искала хоть каплю тепла, были страстными, но в то же время безразличными. Он был внимателен к моему телу, но его взгляд… этот взгляд пробирал до костей своей пустотой. Никакой привязаности не было. Я инструмент, который не спешил исполнять свое предназначение.

Каждый раз я ловила себя на том, что мое сердце дрожит от надежды. Может, сегодня он посмотрит на меня иначе? Может, сегодня произнесёт что-то, что не будет звучать как приказ или упрёк? Но вместо этого были только холодные фразы.

— Успокойся. Ты слишком напряжена, — говорил он, когда я с трудом пыталась скрыть дрожь.

Напряжена. Да, конечно. Как можно быть спокойной, когда мужчина, которому ты предназначена судьбой, смотрит на тебя так, словно ты часть мебели? Когда мучает и издевается?

Но в те короткие моменты, когда он тянулся ко мне, я чувствовала себя предательницей. Не его. Себя. Мой разум кричал о том, что он чудовище, что я должна ненавидеть его. А сердце… сердце тосковало. Горело. Хотело быть рядом.

Это был самый страшный ад — когда ты ненавидишь и любишь одновременно.

Днём я снова превращалась в тень. Я научилась молчать, смотреть в пол, двигаться по коридорам замка так, чтобы не привлекать внимания. Оливия почти перестала задирать меня — для неё я стала слишком скучной игрушкой. Это было облегчением, но я знала, что её равнодушие обманчиво. Она просто ждёт, когда я снова подам повод.

Я следовала приказам. Служанки указывали, куда идти и что делать. Я не спорила. Не задавала вопросов. Играла свою роль идеально. Но внутри меня копилось что-то тёмное, глухое, отчаянное.

Каждую ночь, когда я оставалась одна, я подводила итог дня и убеждала себя, что это не навсегда. Что однажды я найду способ сбежать. Найду способ отомстить.

Однажды, ранним утром, ко мне в комнату вошла одна из служанок. Это была та же молчаливая женщина, что обрабатывала мои раны в подземелье. На этот раз она принесла простую, но красивую одежду.

— Надень это, — коротко сказала она, впервые разрывая своё молчание.

Я молча надела платье. Оно было тёмно-зелёного цвета, из плотной ткани, которая приятно грела кожу. На платье не было никаких украшений, но оно сидело так, будто шилось специально для меня.

— Что это? — тихо спросила я, не удержавшись.

Служанка посмотрела на меня с холодной усталостью.

— Господин велел, чтобы ты выглядела достойно для ужина.

— Ужина? — переспросила я, чувствуя, как внутри всё напряглось. — Что за ужин?

Но она уже отвернулась, словно я была слишком скучна для дальнейших разговоров.

Ужин оказался ещё одной ареной. За длинным столом сидели Ричард, Оливия и несколько гостей, среди которых я сразу заметила других драконов. Их аура была непередаваемой. Они все выглядели так, будто могли сокрушить мир одним взглядом.

Меня посадили в самом конце стола. Я ела молча, не поднимая глаз. Но я чувствовала взгляды. Они жгли меня со всех сторон, как сотни маленьких иголок.

— Это твоя истинная, Ричард? — произнёс один из гостей, высокий мужчина с серебряными волосами и льдисто-голубыми глазами.

Ричард даже не поднял глаз от бокала.

— Да, — ответил он равнодушно. — Моя истинная.

Слова прозвучали так, словно он говорил о чём-то обыденном и незначительном. Это «моя» прозвучало как приговор. Но я молчала. Как всегда.

- Она человек - не спрашивала, а утвеждала еще одна драконесса. Безумно красивая и стильная леди.

- А что вас удивляет, леди Ловел?- любезно поинтересовался Ричард, что было ему совсем не свойственно. Ради разговора с гостьей он даже отложил нож и вилку, что было проявление уважения высшей степени - Отец Дракон наградил меня таким счастьем за что мы с Оливией ему безмерно благодарны.

От удивления я даже забылась на мгновенние и подняла глаза встретившись с Ричардом взглядом. Я счастье? Он серйозно? Насколько же надо быть лицемерным.... Но я тут же снова опустила лицо и уткнулась в свою тарелку заметив изучающий взгляд драконницы, леди Ловел, и Оливии. Вторая смотрела на меня очень недобро.

- Княгиня Андрасская - наконец то прокоментировала слова Ричарда гостья - Я уже счастливо замужем за князем, граф. Об этом не стоит забывать. Но что касается вашей истинной, разве ее устраивает такое положение?

- О, вполне, - с усмешкой вмешалась Оливия - Виннифред очень разумна и понимает, как важно для рода, к которому теперь и она принадлежит, укреплять гнездо с помощью подходящих браков. Кроме того, детям нужны оба родители драконы. Особенно если появятся сильные мальчики.

- Вот как - я не видела, но почему то уверенна, что брови леди поползли вверх - И что Виннифред готова отдать своих детей вам на воспитание? Отстранившись от них?

- Конечно - снова сказала Оливия - Не правда ли, милая?

Это был самый опасный момент, которого я так боялась и мечтала избежать. Надо мной нависла реальная угроза и спасая себя я подняла глаза и натянуто улыбнувшись всем присутствующим подыграла драконессе.

- Конечно, леди Оливия права. Я с радостью отдам детей на воспитание ей. Ведь для них очень важно расти в традициях драконов.

Несмотря на то, что я сделала так, как она хотела Оливию перекосило на секундочку, а потом она громко засмеялась.

- Винни еще слишком молода и робеет передо мной, как перед старшей, называя "леди". Но уверяю вас мы как две подружки, не имеем друг от друга секреты.

- Я не сомневаюсь - ответила леди Ловел, наградив меня еще одним внимательным взглядом, а после просто перевела тему.

А я сидела ни живая, ни мертвая прекрасно понимая в какой ярости сейчас Оливия и на кого она выльет ее после.

Так и случилось, одной оплеухой я не отделалась и потом еще месяц ходила синяя, но с тех самых пор гостям меня больше не показывали.

Из обрывков фраз и разговоров я поняла, что леди Ловел является влиятельной дамой и некой защитницей прав человеческих истинных, но на мою жизнь знакомство с ней повлияло только негативно. Да и знакомством то можно назвать с натяжкой.

Как бы там ни было, серые мрачные дни складывались в месяцы, а те в свою очередь перетекали в годы. Я все больше погружалась в трясину уныния, аппатии и отчаяния, пока потрясающее событие не перевернуло мой мир с ног на голову.

Я узнала, что беременна!

Эта новость пришла ко мне неожиданно и потрясла до глубины души. Я думала, что ничего не может изменить моего положения, но жизнь снова решила меня удивить. В одно утро, когда я почувствовала себя особенно плохо — слабость, тошнота, головокружение — служанка вызвала лекаря. Его вывод прозвучал как гром среди ясного неба.

— Вы ждёте ребёнка, госпожа, — произнёс он, и я чуть не упала обратно на кровать.

Мир закружился перед глазами. Беременна. Ребёнок. Дракон. Мой ребёнок. Наш ребёнок. Мысль была одновременно пугающей и обнадёживающей.

Новость о моей беременности распространилась мгновенно, словно молния, и изменила всё вокруг меня. В один миг я стала объектом заботы, какой не знала раньше. Меня больше не били. Даже Оливия, хотя её взгляд оставался таким же колючим и презрительным, первое время не поднимала на меня руку. Наоборот, она начала следить, чтобы меня не беспокоили.

Питание стало разнообразным и обильным. Служанки приносили мне самые свежие фрукты, мясо, приготовленное с изысканными специями, и травяные отвары, которые, как они уверяли, должны были укрепить моё тело. Лекари навещали меня регулярно, проверяя, как я себя чувствую. Меня освобождали от любых поручений. Теперь моё единственное «задание» было беречь себя ради будущего ребёнка.

Но несмотря на всё это внешнее «улучшение», я чувствовала себя в клетке ещё теснее. Теперь я была не просто пленницей. Я была сосудом, носителем чего-то, что было важно для них, но не для меня.

Ночи я начала проводить в молитвах. В темноте своей комнаты, сквозь тишину, я шептала слова, которые рождались из моего отчаяния.

— Отец Дракон, если ты слышишь меня... — начинала я, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. — Прошу, помоги мне. У меня ничего не осталось, кроме этого ребёнка. Прошу тебя, защити нас. Дай мне шанс сбежать, спасти его. Я не хочу, чтобы мой малыш вырос в этом ужасе. Не хочу, чтобы он стал частью их холодного мира. Не хочу, чтобы нас разлучили.

Мои слова звучали шёпотом, но в моём сердце был крик. С каждой молитвой я вкладывала всё, что было у меня внутри. Я умоляла, взывала, обещала, что, если он спасёт нас, я отдам всё, что у меня есть, чтобы защитить ребёнка. Моего ребёнка.

Ричард приходил редко, но его поведение изменилось. Он больше не смотрел на меня, как на ничтожество. Теперь его взгляд был изучающим, оценивающим. Он не говорил много, но каждое его слово звучало, как приказ.

— Ты должна беречь ребёнка, — говорил он, и я чувствовала, как холод проходит по коже. — Это самое главное. Всё остальное не имеет значения.

Оливия, напротив, старалась держаться поближе, хотя я знала, что её ненависть никуда не исчезла. Её холодная улыбка, её едкие комментарии за ужинами — всё это говорило о том, что она ждёт момента, чтобы снова раздавить меня.

Иногда мне приходила мысль все бросить на весы и сбежать. Я изучала комнаты, коридоры, прислушивалась к шагам стражников. Но замок был настоящей ловушкой. Высокие стены, закрытые двери, драконы, которые могли найти меня, даже если бы я умудрилась выйти за пределы этой тюрьмы.

Это было бесполезно и от того вызывало немалое отчаяние! Отец Дракон, дай хоть один шанс, хоть малейшую лазейку или...

О воторм варианте я старалась не думать. Как то пробовала доведенная до крайности в какой-то момент и потом об этом горько пожалела. Так Ричард еще никогда не лютовал, а потом приставил ко мне охрану и удвоил прислугу.

Правда и плюшек добавил, чтобы я окончательно не потеряла желание жить. Мне разрешили встречатся с подругами. Почему не с родителями, спросите вы?

Это еще одна загадка и рана на моем сердце. Они исчезли, мои дорогие мама и папа. Просто растворились без следа. С того дня как я нашла истинного больше моих родителей никто не видел.

Первое время, в горе, я думала на Ричарда и его жену-змею, но потом узнав их получше поняла. Если бы это действительно было так, Оливия уже бы похвалилась, а Ричард спокойно сообщил. Он считал абсолютно все свои действия правильными и оправдаными и не стеснялся бы о них рассказать.

Мол, я это сделал, считаю это правильным и не боюсь отвечать за свои поступки.

Поэтому к тому времени, как во мне зародилась жизнь моих родителей уже восемь лет, как не было рядом.

Но может это и к лучшему. Да, я только что сказала страшную вещь, но.... Иногда я думаю, как хорошо, что мои родители ничего не знают о моей жизни за последние восемь лет. И не видят то как я страдаю.

А еще драконы не могут шантажировать меня самыми дорогими людьми на свете. По крайней мене не могли до этого времени.

Ладонь моя рефлекторно ложится на живот, а сама я тяжело опускаюсь в кресло прикрыв глаза.

Как же я устала от всего этого! Как измучилась!

Дверь заскрипела, прерывая мои размышления. Я вздрогнула, повернув голову. В проёме стоял Ричард.

Моё тело тут же рефлекторно поднялось, и я склонилась в поклоне. Это было почти механическое действие, отточенное за последние годы. Его появление было неожиданным и этим не сулило ничего доброго.

Дракон молча вошёл в комнату и закрыл за собой дверь.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, его голос был ровным, без эмоций.

— Хорошо, милорд, — ответила я нейтрально, стараясь не выдать той горечи, что поднималась внутри. «Почему он спрашивает? — думала я, с трудом сдерживая раздражение. — Будто не видел, как Оливия заставляет меня склонится. Или, может быть, видел, но это его не волнует».

Он кивнул, и в его взгляде мелькнуло что-то, что я не смогла расшифровать.

— А ребёнок?

— Тоже хорошо, — мой голос оставался спокойным, хотя внутри всё кипело. «Для чего все эти вопросы? Разве ему не всё равно?»

Видимо, мой ответ его устроил. Он окинул взглядом комнату, будто что-то проверяя, и спросил ещё пару незначительных вещей. Я отвечала односложно, боясь сказать что-то лишнее.

А потом произошло то, чего я никак не ожидала.

Ричард шагнул ближе и, к моему ужасу, обнял меня. Его руки крепко, но осторожно обвились вокруг раполневшей талии, словно пытаясь защитить. Я застыла, как ледяная статуя. Тепло его тела странным образом напоминало мне те времена, когда я ещё верила в его любовь, но сердце покрыла морозная корка. Не к добру это все! Не к добру!

— Ты многого не понимаешь, — вдруг произнёс он, его голос стал мягче. — Я знаю, что ты думаешь обо мне, о нас. Но поверь, всё, что я делаю, — это для блага рода. Высшего блага.

Он задержался всего на несколько секунд, а затем разжал объятия и отступил снова представ в том образе, что я так привыкла лицезреть. Гордого, могущественного и холодного дракона.

Я осталась стоять на месте, не в силах пошевелиться. Всё внутри кричало от противоречий. Его слова, его жесты — всё это не укладывалось в моём разуме.

— Береги себя, Винни, — бросил он напоследок и вышел, закрыв за собой дверь.

Тишина снова накрыла комнату, и я стояла, не зная, что делать. А потом накатила волна ярости. Выхватив подушку с кресла, я с силой швырнула её в стену. Ткань смягчила удар и самое главное звук был тихим. Это был максимум, что я могла себе позволить, но даже это принесло некое подобие облегчения.

Я стояла посреди комнаты, дыша тяжело, как после бега. Моё тело тряслось от эмоций, которые я больше не могла сдерживать. Но спустя несколько мгновений, осознав, что меня кто-то мог услышать, я быстро подошла к подушке, подняла её и аккуратно положила на место. Никто не должен был узнать, что я позволила себе слабость. Никто.

Вернувшись к креслу, я опустилась в него, обхватив голову руками. Его слова эхом звучали в моей голове. «Для блага рода... высшего блага...»

— Ложь, — прошептала я. — Всё это ложь.

Но почему тогда в его голосе я слышала тень искренности?

- Да какая разница, Винни, почему он это делает! - прошептала я сама себе - Ты уже не девочка и давно не веришь словам. Смотри! Смотри на поступки и на то, как этот мужчина систематически разрушает твою жизнь и втаптывает тебя в грязь. На что ты еще надеешься, глупое?

Ударила я себя кулок в грудь и снова тихо заплакала. За что ты так со мною, Отец -Дракон? Зачем? Зачем все это? Чем я заслужила?

Ответа конечно же не последовало.