Месть монстра

Лифт начинает закрываться перед носом, но я ускорилась и влетела в него, прижимая трубку к уху плечом. Мужчина у стенки убрал руку от панели и отвернулся спиной, но я увидела его лишь боковым зрением.

— Спасибо, — тихо поблагодарила его я и последовала его примеру, поворачиваясь лицом к створкам.

— Что там у тебя? — спросил Олег в трубке.

— Опаздываю на встречу, — недовольно отчиталась я и устало вздохнула: — Давай вечером поговорим?

— Насть, ты всегда переносишь наши разговоры на несуществующий вечер, — укоризненно заметил Олег. — Я прихожу домой, а ты либо на работе, либо спишь. Этот вечер все никак не наступит.

— Давай сегодня, — раздраженно бросила я. — Я постараюсь освободиться пораньше, и все обсудим…

— Я знаю, что лифт у тебя едет долго, — возразил он, не позволяя мне закончить разговор. — Мы можем обсудить хотя бы Настю? Ей нужна ты…

Я поморщилась и напряженно выдохнула.

— У меня складывается впечатление, что нам много всего нужно обсудить, — продолжил он. — Но подумай, пожалуйста, о том, тобы проводить с ней больше времени. Когда-то мы договорились, что оставляем ее в нашей семье, и сначала мы справлялись. А теперь ты отдаляешься все больше и не хочешь об этом говорить.

Я сжала челюсти, чтобы не выплеснуть подкатившие к горлу раздражение. Мне захотелось огрызнуться, что я не брала на себя эту ответственность. Что я просто решила быть с ним, а он решил, что оставит племянницу себе — вот и все. Да, год назад это казалось само собой разумеющимся. Только перед глазами вдруг пробежал этот год, как один миг.

Я все это время рвалась на части между работой и домом и ничего категорически не успевала толком. В какой-то момент напряжение дома достигло такого пика, что я начала сбегать на работу. Почему? Не знаю. Я точно знала одно — на работе мне было лучше. Я будто выныривала из какого-то тумана, когда приходила в клинику — мне нравились люди, нравились обязанности, нравилось осознавать, что я продолжаю дело, которое когда-то начал Радислав… Но я все меньше понимала, когда этот роман с Олегом превратился в это удушающее существование.

— Настя плохо без тебя засыпает, — слышала я его голос, но говорить не хотелось. Все больше хотелось отбить звонок без объяснений.

Проблем у Насти было много. Только Олег отказывался это признавать. Настя так и не заговорила толком после выписки из больницы. Ребенок остался глубоко травмированным, но Олег считал, что обстановка в семье ее вылечит, и со временем она придет в себя — заговорит, перестанет висеть на мне все время, когда я дома, начнет общаться со сверстниками и ходить в начальную школу, как все дети…

— Слушай, я все это знаю, — начинаю я, только в груди будто что-то рвется.

И я понимаю, что не хочу больше это все тащить, что не справляюсь. И не должна.

— Нам надо расстаться. Я больше так не могу, — выдыхаю я, и тут же обескураженно моргаю, не понимая, как эти слова вообще сорвались с языка.

— Что? — предсказуемо удивляется Олег. — Насть, ты серьезно?

— Да, — сдавленно выдыхаю я, расправляя плечи. — Абсолютно. Я больше так не могу, Олег. Я не хочу возвращаться к тебе и Насте.

— Насть, это не так просто — отказаться. Мы же не одни в этом всем… У нас есть Настя…

— Она есть у тебя. Не у меня. Она — твой ребенок! — повышаю я голос, переставая учитывать, что еду в лифте не одна.

— Ты правда считаешь, что сейчас ведешь себя правильно? Ответственно?

Я делаю вздох.

— Да. Я не справляюсь, Олег. И не должна справляться. — Я пытаюсь притормозить с чувствами, рвущимися изнутри и прийти в себя от предчувствия вожделенной свободы. — Я помогу тебе, конечно… с тем, что придется решать с Настей…

— Давай мы вернемся к предложению твоего разговора вечером, — напряженно перебил он. — Мне кажется, тебе нужна пауза.

Створки лифта открываются на моем этаже, и я делаю из него шаг… но что-то будто дергает меня обернуться. Тем временем, лифт начинает закрываться, и я все же оборачиваюсь в последний момент…

… и цепляюсь взглядом за до боли знакомый профиль.

Радислав!

Я бросаюсь к лифту, и ладони бьются в закрывшиеся створки.