Метка Зверя

Уже второй день в офисе чинили систему кондиционирования воздуха: после сильной грозы на нескольких этажах произошел технический сбой. И, к сожалению, этаж, на котором располагался офис моей компании, тоже попал под раздачу. Вопреки комфортной температуре за окнами, в помещении был спертый, удушающий воздух. Дышать было невыносимо, хоть смачивай тряпку холодной водой и прикладывай ее к носу и рту.

Я стоял возле панорамных окон в пол и любовался городом, похожим на огромный муравейник. Еще бы в кабинете открывались несколько блоков стеклопакетов на случай неисправности вентиляции, и можно было бы считать это утро не таким уж и плохим. Оставалось лишь перетерпеть неудобства, потому что духота мешала сконцентрироваться на рабочих вопросах. Я мечтал бросить всё и отправиться домой — принять прохладный душ и лечь спать.

Ослабив узел галстука, вернулся в кожаное кресло и откинулся на его спинку, закрыв глаза. До сих пор не мог носить все это, — строгое, темных тонов и из плотной ткани, — но статус обязывал. Распустив узел, я стянул галстук, решив с этого дня покончить с дресс-кодом. И без этого вполне комфортно смогу руководить и задавать тон работе.

Потер влажную шею. В голове яркими вспышками всплыли картинки из детства. Точнее, один-единственный день. Он клеймом остался на сердце маленького мальчика, и вместе с каждым годом, что я взрослел, эта отметина лишь увеличивалась в размерах.

Прикрыв глаза, я вспомнил счастливые мгновения из того самого дня. Как плечи ласкало теплое солнце, и я выставлял поочередно маленькие ладони к небу, думая, что так смогу скрыться от прямых лучей. Улыбался, щурился и ждал старшего брата из магазина.

Мама тогда принесла домой получку и отправила Сашу за продуктами, а я сидел на перевернутом жестяном тазике, весь перепачканный, потому что играл в песочнице, и надеялся, что брат угостит меня какой-нибудь конфетой. Или, например, мороженым. От одной мысли о сладком лакомстве возбужденно подскочил на месте, почти ощущая сливочный вкус во рту. И снова широко улыбнулся, смотря на скособоченную калитку.

Забор накренился, казалось, толкни его кто, и он свалится на землю. Мама подперла его двумя палками и сказала, что теперь забор простоит еще полвека. Но тем не менее запретила подходить к нему близко, чтобы, не дай Бог, нас не придавило.

Я сел обратно на горячую жестянку, дрыгал босыми ногами и снова ждал Сашу. Он все не шел, а я изнывал от жары. Мучила жажда, но в дом идти не хотелось: вдруг не замечу, как вернется брат?

Мы редко ели покупные конфеты, и они вызывали у меня неподдельный интерес. Обычно много сладостей в доме бывало с наступлением холодов, зимой. Мама приносила огромный пакет в разноцветной обертке, на котором было написано красивыми буквами: «Подарок от Деда Мороза». Читал я еще плохо, но маме верил безоговорочно. Сашу и маму я любил больше всего на свете. Больше всяких конфет и красивых упаковок.

И вот калитку кто-то толкнул ногой, я подскочил на месте от возбуждения и собрался уже бежать навстречу брату, но заметил в проеме ссутуленного мужчину. Он выглядел неопрятно и сам замер на мгновение, увидев меня.

— Лёшик, привет.

«Я точно не видел раньше этого дяденьку», — подумал я, рассматривая его лицо.

Длинный черный чуб спадал мужчине на лоб, и он, поправив его, сделал несколько шагов в мою сторону. Я же зачем-то отступил назад и оглянулся на дом. Захотелось позвать маму: рядом с ней я всегда чувствовал себя в безопасности.

— Да не бойся меня, ты просто уже, наверное, забыл… Я твой папа. — Мужчина протянул руку, и я опасливо на нее посмотрел.

Мама учила никогда не разговаривать с незнакомыми людьми, говорила, что прохожие умеют обманывать и верить никому нельзя.

— Мама дома? — Он кивнул в сторону нашего дома.

Очень раздосадованный, сам толком не понимая чем, я развернулся и побежал к входной двери — к маме. Всегда так делал, когда чувствовал себя неуверенно или мне было страшно.

Но не успел я добежать до ступенек, что вели в дом, как мама сама вышла на небольшое крыльцо. Вытерла руки о фартук, не обращая на меня внимания. Грозно посмотрела в сторону мужчины. Я кинулся к ее длиной юбке, крепко обхватил маму руками за ноги. Как будто чувствовал, что ничего хорошего от этого дяди ждать не стоит.

— Тише, Алёша. — Мама похлопала меня по спине. — Ну, ты чего испугался? — спросила она ласково.

Я задрал голову вверх. Такой строгой мама была нечасто, и эта перемена заставляла нервничать.

— Привет, Катерина, — гаркнул мужчина.

От его голоса я зажмурил глаза и почувствовал, как напряглось тело матери. Она перестала гладить по спине. Рука застыла на моем плече и легонько его сжала.

— Ты зачем пришел, Сергей? — спросила мама, продолжая держать меня.

— Да вот, земля слухами полнится. Ты, говорят, вчера выручку за полгода получила?

— И что?

Я прислушивался, ничего толком не понимая.

— Ну так подсоби немного? Я сейчас на мели… Да вон и Алёшку с Сашкой пришел повидать… Не чужие вроде.

Я совсем не помнил отца. Слышал иногда от мамы и бабы Светы, нашей соседки, что будто он беспробудно пил.

— Уходи, Сергей! Это ты мне должен деньги давать, чтобы детей наших прокормить. Уходи, иначе в суд подам, что детям дурной пример показываешь, и родительских прав тебя лишат вслед за разводом. Ты уже несколько месяцев не работаешь! — горячо воскликнула мама. — Посмотри на себя, снова весь грязный, пропитый… — с пренебрежением в голосе добавила она.

Я хотел, чтобы этот дядя ушел и мама больше не переживала. А Сашка, как назло, не возвращался.

— Катерина! — строго сказал басом мужчина.

Сердце в груди зашлось быстро-быстро, и в ушах зашумело. Сильнее прижавшись к коленям матери, я исподлобья глядел на мужчину.

— Лучше дай денег, знаешь же, что могу… — Он замахнулся и потряс кулаком.

Я заплакал. Этот человек вызывал панический страх и ужас. Он мог побить мамочку, причинить ей боль.

Наверное, я был залюбленным ребенком, очень нежным и ласковым. Но все это осталось в детстве, потому что в тот день Саша вернулся из магазина в пустой дом. Меня и мать с проломленным черепом, истекающую кровью, этот подонок уволок по тропинке, что вела к проезжей части. Чтобы я не вырывался и не кричал, создавая лишний шум, он ударил меня камнем по голове. Завернул нас с мамой в одеяло, оттащил к дороге и сбросил в кювет. А в полиции сообщил, будто видел, как нас сбила машина — черный внедорожник— и скрылась с места. Эти подробности мне рассказали позже, когда повзрослел.

Шрам на голове практически был не виден, зарос волосами, а вот дыра в сердце не затянулась до сих пор.

Тот день перевернул всю мою жизнь с ног на голову и вместо лакомой конфеты преподнес такое дерьмо, что даже сейчас, спустя столько времени, я был не в состоянии осознать и принять выходку родного отца, который за бутылку водки убил бывшую жену и покалечил собственного ребенка. Этот поступок стал отрезвляющим пинком. Детство закончилось.

Следствие быстро вывело пьяного негодяя на чистую воду. Я почти месяц провел в больнице, на грани жизни и смерти. А Саша... Уже будучи взрослым и состоятельным человеком, имея связи и имя, я не один раз пытался найти родного брата. Но все попытки закончились ничем. В тот день, когда провожал горящими глазами за калитку, предвкушая скорую встречу, я видел брата последний раз. И иногда, вот как сейчас, перед глазами всплывала его улыбка. Как он машет мне рукой и кричит: «Скоро вернусь…»

Сашу усыновили почти сразу, я еще находился в больнице. А после, как пошел на поправку, меня определили в детский дом. Родственников у нас было мало, и среди них не нашлось желающих взять меня. Баба Света, соседка, приходила очень часто, приносила домашние пирожки, одежду, игрушки. Ходила по инстанциям, выпрашивая надо мной опеку. Но вскоре она умерла, и я остался совершенно один. Семилетний мальчик, который до мельчайших подробностей помнил день, когда потерял близких людей, и забыл о следующих двадцати пяти годах жизни.

Вложив руки в карманы брюк, я как обычно стоял у окна и любовался на город. В начале рабочего дня заряжался энергией, наблюдая за безумным ритмом, которым жила Москва. Это давно стало своеобразным утренним ритуалом. Кондиционеры починили несколько дней назад, и я больше не горел желанием снять с себя плотный пиджак. А вот галстук теперь висел дома в шкафу. Он словно стал еще одной неприятной ассоциацией с тем далеким днем из детства. Иногда эти воспоминания доставляли много неудобств и причиняли боль.

Зазвонил телефон. Я подошел к столу и нажал зеленую кнопку.

— Алексей Сергеевич? — раздался мелодичный голос из динамика.

— Да, Марина. — Я заинтересованно смотрел на аппарат.

— Звонил ваш партнер из Санкт-Петербурга…

— Марьян? — удивился я.

Давно он не объявлялся, исчезнув с радаров. Я уж было хотел послать к Марьяну юристов, чтобы ткнули его лицом в суммы с нулями — глядишь, и вспомнил бы об обязательствах.

— Да, Марьян Давидович, — пролепетала Марина. — Он просил о встрече. Что ему ответить?

— Хм-м… — Я задумался.

Вот так поворот. Неужели образумился или совесть проснулась? Но как бы там ни было, Марьян вовремя появился, точно нюх у него на неприятности. Мои ребятки ему их быстро могли устроить, если бы не вышел на связь.

— На шесть вечера столик закажи в «Облаке». Марьяну сообщи, что там поужинаем и поговорим. И Аркадию Валентиновичу позвони, расскажи эту новость.

Присутствие юриста, моей правой руки, также лишним не будет.

— Хорошо. — Марина отключилась.

Я сел в кресло, потирая руки и улыбаясь тому, как все удачно складывается. Добыча сама шла в расставленные сети.

Имея миллионы на счетах, я не разбрасывался деньгами направо и налево. Правда, ежемесячно перечислял автоплатежом круглую сумму в детдом, где вырос и жил до совершеннолетия. Но только я не считал это бесполезными тратами, потому что не понаслышке знал, как туго в таких заведениях с деньгами. От государства детям доставались подачки, а про ремонт и прочие составляющие обычной человеческой жизни и вовсе лучше было не говорить.

Часто представлял, как бы сложилась жизнь, если какая-нибудь семья усыновила бы меня. Но желающих, слава Богу, не нашлось. Виной тому стала травма головы от удара, что нанес мне отец. Никто не захотел брать дефективного, проблемного мальчика с головными болями и расстройством сна. Хотя как таковых отклонений у меня не было. По большей части я просто притворялся, намеренно не желая идти ни в какую семью, часто симулировал. В моем маленьком сердце слишком долгое время жили боль и обида на весь мир за то, что в одночасье я остался совершенно один. Называть чужую женщиной мамой казалось дикостью и предательством.

В детдоме я всех чурался, никого не подпускал, был себе на уме и никогда не давал себя в обиду. Так за мной закрепилась кличка Звереныш. Пришлось много всего терпеть — и унижения, и побои... Вспоминать скучно и грустно. Все это закалило и сделало из меня того, кем я сейчас и был. Я не сломался — наоборот, иной раз казалось, был выкован из стали. Каждый прошедший день больше походил на захватывающий квест, ведущий к вершине. Я ее достиг.

Бывали времена, когда от голода трясло и я работал сутками напролет за кусок хлеба. Жизнь так прогибала, что сейчас, оглядываясь назад, недоумевал, откуда было столько сил у мальчика, которого ломали, били, ковыряли и смешивали с грязью? Будто кто-то сверху дал установку, и я шел напролом, наплевав на все, словно бык, увидевший перед собой красную тряпку. Бежал, раскидывая всех в стороны, на самый верх, к заветной цели.

Маленький Звереныш повзрослел и превратился в Зверя. Хладнокровного, решительного и бесстрашного. Ничего, кроме памяти, не осталось во мне от Алёши, который обожал маму, помнил, как она целовала и обнимала, гладила по спине и говорила тихим ласковым голосом, что Саша и я — ее главные сокровища.

Эти раны не затягивались. Мысли о том, что в моей жизни, если бы мама осталась в живых, все могло сложиться иначе, доводили до исступления и приносили нескончаемые муки.

Но я научился жить с этой болью. Научился глушить грустные воспоминания. В ход шел экстрим, девочки, — много девочек, — реже алкоголь и чаще путешествия. Последние я любил больше остального. Но деньгами распоряжался с умом. Активно развивал бизнес и пускал значительную часть в оборот. Я знал цену каждой копейки, что заработал сам.

Хорошо освоил компьютерные технологии, понял, что обладаю талантом к программированию, питал большой интерес к технике. Начинал я с продажи мелкой бытовой, затем калымил ремонтом. И постепенно, кирпичик за кирпичиком, построил свою империю, где занимался поставками оборудования, технологическими разработками и продажами бытовой техники. Салонов было несколько. Я привлекал зарубежных партнеров и уверенно держался на плаву.

Из мальчика, которого все шпыняли и пытались унизить, вырос несгибаемый мужчина, знающий цену себе, а также всему, с чем имел дело. Я не стал конченым негодяем и в криминал не подался. Не спился, не принимал наркотики, хотя, бывало, такие мысли в моменты глубокого отчаяния посещали. Но каждый раз от роковых шагов останавливал чужой опыт. Я видел, как заканчивали жизнь эти люди. И не хотел однажды стать тем, кто разрушит жизнь целой семьи ради нескольких часов мнимого кайфа и удовлетворения своих низменных потребностей, как мой отец.

В общем, такого повидал за прошедшие годы, что сейчас, к своим тридцати трем годам, ощущал себя человеком, прожившим не одну, а несколько жизней. Улица сделала из меня настоящего мужчину, сбила спесь и научила не сдаваться, даже когда стоишь на коленях и тебя бьют по щекам.

В ресторан я приехал ровно к шести. И надеялся, что Марьян уже там. Он сильно проштрафился: сгорела партия дорогостоящего оборудования, но возвращать деньги за товар Марьян не торопился. Я не привык так работать. Если допустил ошибку, будь любезен, поступи по чести: заплати за то, что испортил.

В просторном, уютном помещении с приглушенным светом встретила девушка с бейджиком «Администратор». Иногда я проводил в «Облаке» деловые переговоры. Готовили здесь превосходно, и атмосфера располагала к общению. Жеран, шеф-повар заведения, считался искусным мастером, все его блюда без исключения можно было назвать не просто вкусными, а восхитительными.

— Здравствуйте, — приветливо улыбнулась девушка.

Я всмотрелся в бейджик, что красовался на ее пышной груди.

— Али-иса… — протянул, смотря девушке в глаза. — У меня заказан столик на шесть вечера.

— Конечно, Алексей Сергеевич. — Я удивленно вскинул бровь вверх. — Идемте!

Какой сервис! Давно не захаживал сюда, а нужно бы почаще — вон какие администраторы ходят, сочные и упругие. И улыбаются так призывно…

В ресторане сделали добротный ремонт, все сверкало и блестело, — люстры, зеркала и светлая плитка, — будто и в самом деле я оказался на большом воздушном облаке и смотрел на мир свысока.

— Надеюсь, вам нравится наш новый ремонт? — Алиса слегка обернулась, звонко выстукивая по плитке каблуками.

— Да, — согласился я, смотря на плавное покачивание ее бедер и не сильно зацикливаясь на переменах в интерьере. — Роскошный вид… — заметил многозначительно, вкладывая в эти слова двойной смысл.

Администратор остановилась у больших прозрачных дверей и повернулась ко мне.

— Пожалуйста, — просияла она, демонстрируя ровные белые зубки. И указала рукой в сторону зала, приглашая войти в него.

Криво ухмыльнувшись, я прошел мимо. И вмиг перегорел, будто по щелчку. С утра пребывал не в том настроении, чтобы заигрывать, и даже не удостоил красавицу напоследок своим фирменным взглядом. Может быть, после найду ее, чтобы отблагодарить за хороший сервис… Если вытрясу из Марьяна деньги. Тяжело вздохнув в «предвкушении» отговорок партнера и бреши в сроках поставки нового оборудования, я расположился за круглым столом.

Взгляд остановился на бутонах свежих цветов, и я вспомнил, что давно не был на могиле матери. Настроение стало еще мрачнее. Мама в последнее время часто снилась, но совсем не разговаривала со мной, а просто смотрела с немым укором. Или это мерещилось, потому что я ощущал себя зашедшим в тупик.

Так стремительно все эти годы мчался куда-то, пытался узнать что-то о Саше, а теперь забросил поиски и, словно бездушная машина, занимался бизнесом. Получал от жизни блага цивилизации со всеми вытекающими последствиями, не ощущая иной раз никакой радости.

— Я опоздал, извини.

Я взглянул на часы — пять минут седьмого.

Ничего критичного для человека, который просрал многомиллионный товар. Опоздание — это не самое страшное, что могло случиться с моим горе-партнером.

— Ну здравствуй, — протянул я и прищурился, рассматривая Марьяна.

Что же заставило его прийти на встречу? Я уж думал разыскивать его с помощью специальных служб.

— Я тоже немного припозднился. Пробки. — Аркадий Валентинович прошел через всю комнату, пожал мне руку и расположился на соседнем стуле.

— Ну вот, теперь все в сборе. Можем поужинать и решить нашу проблему. — Я кивнул в сторону ничего не понимающего Марьяна, на что тот обреченно выдохнул и присел напротив.

Но ему и не нужно было ничего понимать. Главное, что пришел, не слился и не канул в небытие. Поговорим, подпишем один документ и разойдемся по-доброму. Давно привык сначала стараться решать все спорные вопросы мирным путем. В общем о себе я мог сказать, что был вполне справедливым, не беспредельщиком, не бандитом, но четко знал цену ошибок и предательства со стороны других людей. Доверять кому-то, кроме себя, и положиться на кого-то другого — страшное табу. Еще никогда не опускался до такой крайности.

В кои-то веки день обещал быть прекрасным, потому что я чувствовала себя отдохнувшей. Хотя спала не так уж и много, но сегодня не ощущала себя древней развалиной от усталости, да и внешним видом мало походила на сморщенную мумию. Даже макияжем почти не воспользовалась, лишь пудрой выровняла тон кожи и нанесла немного румян на щеки.

Моя смена в «Облаке» начиналась с двенадцати часов дня. И до поздней ночи я находилась на ногах. Вынуждена была пойти работать официанткой в роскошный ресторан в центре Москвы и на время забыть о любимой профессии дизайнера. Платили тут хорошие деньги, да и чаевые были немаленькими. Правда, в обязанности много всего входило, а иногда по вечерам, помимо основной работы, я брала и ставку посудомойки, когда понимала, что за день не скопилась нужная сумма.

А всего лишь навсего произошла неприятность. Подруга, которую я взяла жить к себе в квартиру, чтобы иметь лишние деньги, затопила соседей снизу, и те запросили фантастическую сумму за ремонт. Таня быстро поняла, что серьезно накосячила, и съехала из квартиры, оставив меня решать проблему в одиночестве. На работе, где я числилась штатным дизайнером, давно поговаривали о сокращении, и меня, как самого молодого бойца, кинули на амбразуру, то есть обрекли на нищенское существование. Ничего не оставалось, как позвонить друзьям и спросить, не слышали ли они о более или менее «теплых» рабочих местах. Но таковых не нашлось. Услуги дизайнера никому оказались не нужны. Так я осталась без работы, без денег и, что самое плачевное, без подруги.

В ресторан попала по чистой случайности и пока на испытательный срок. Но работа мне уже нравилась, особенно чаевые в вечернее время. Поэтому смены я старалась брать исключительно на вторую половину дня. Такими темпами долг перед соседями можно было бы выплатить через полгода, не в ущерб своему холодильнику и обычной, размеренной жизни.

Ресторан работал с двенадцати дня и до полуночи, я — практически каждый день. Пока был запал, выкладывалась по полной, потому как мне нужна была эта работа. Да и кормили здесь очень вкусно. Шеф-повар Жеран был душкой, его блюда хвалили в разных концах Москвы.

Раньше казалось, что нет ничего зазорного в том, чтобы подносить людям еду, но на деле... Пришлось пройти пару курсов обучения, прежде чем позволили выйти в зал. Иногда я обслуживала и частные залы. Очень редко, потому что в эту зону было не пробиться простым смертным, как я. Некоторые девочки намеренно шли на эту работу, мечтая поймать удачу, то есть преуспевающего бизнесмена, за хвост.

В войне за «частный сектор» я не принимала участия, потому как о таких каблуках, на которых рассекали наши официантки-передовички, точно оставалось только мечтать. Я бы уже, наверное, лежала на растяжке в больнице, и единственным утешением стала бы компенсация по больничному листу из-за травмы, полученной на на рабочем месте.

Ну так вот, настроение было отличное, потому как Яна, официантка из частного сектора, внезапно взяла на сегодня отгул, а на шесть вечера заказали этот укромный уголок. Предвкушала, что меня поставят обслуживать эту зону и я заработаю хорошие чаевые. А значит, буду ближе к цели поскорее расквитаться с долгом перед соседями. По-хорошему, на Танюшу стоило написать заявление в полицию, но я не привыкла решать проблемы таким путем. Наверное, была очень добра и глупа. Но пусть Танино исчезновение и смена номера телефона останутся на ее совести. Я же выплачу долг, как-никак люди ни при чем, что я взяла к себе на постой непутевую подругу. Сама виновата.

— Катя! — строго позвала Алиса, администратор нашего заведения. — Сегодня в частном будет важный гость. Поэтому соберись, подтяни живот, и вперед с улыбкой. Чаевые могут быть приличными.

И я натянула улыбку до ушей, представляя, что «приличные» — это красная купюра с тремя нулями.

— Я постараюсь! — ответила с жаром.

Конечно, некоторые вещи так или иначе от меня не зависели. Пусть я выучила винную карту назубок, как и всё меню, была в курсе, из чего и как готовилось каждое блюдо, легко могла рассказать и объяснить, что с чем сочеталось, а также знала теперь, с какой стороны поднести клиенту заказ... Но настроение этого самого клиента предвидеть не могла. Конечно, вежливый тон и дружелюбная улыбка были синонимами слову «работа», но я все же всегда и во всем оставалась реалистом.

— Главное, не переусердствуй, — буркнула Алиса, разворачиваясь на месте.

Отказываться от такого подарка судьбы я не имела права: нужно было на что-то жить и чем-то питаться.

В зале приятно пахло корицей, ванилью и апельсинами. Кружилась голова от этого запаха — так он мне нравился. Алиса снова подошла ко мне и кивнула в сторону частного зала:

— Гости пришли, ни пуха ни пера. Не подведи меня. Если все пройдет удачно, считай, испытательный срок закончен и ты в штате, — бесцветным голосом произнесла она, окидывая меня придирчивым взглядом.

Разволноваться бы, но я держала марку. Разгладила мнимые складки на длинном коричневом фартуке и решительно направилась в сторону зала. Сразу приметила двух молодых людей. А нет, трех. Не обратила сначала внимания на мужчину, который был значительно старше тех двух, что уже сидели за большим круглым столом.

— Я на подхвате, — окликнул Олег, мой напарник из общего зала, глядя в сторону стеклянного ограждения со светодиодной подсветкой.

Уголок был скрыт от любопытных глаз живой растительностью, но прозрачные стекла все же оставляли окошки для наблюдения.

— Спасибо, помощь точно пригодится... — задумчиво протянула я, не сводя с гостей глаз.

Выдохнув, запихнула свою неуверенность как можно глубже. Пусть я не каждый день обслуживала такие залы и богатых персон, но сейчас, когда к концу подходил испытательный срок и решалось, останусь ли я в «Облаке» или пойду снова на улицу, права быть рохлей не было.

Твердо ступая по плитке, окинула беглым взглядом мужчин. Все они были одеты в темные деловые костюмы. Моим вниманием завладел брюнет. Его черные как смоль волосы были уложены в хаотичном беспорядке, и эта прическа никак не вязалась со строгим деловым костюмом. Второй молодой мужчина не вызвал совершенно никакого интереса. Светленький, слегка полноватый и больше похожий на подростка. Не хватало только прыщей для полноты картины.

— Добрый день! — тихо, ненавязчиво поприветствовала гостей, когда они замолкли, обратив на меня внимание.

От волнения образовался ком в горле, и я забыла представиться. Положила перед каждым из них меню и отошла в сторону. Три пары глаз осмотрели меня, и мужчины вернулись к разговору. Даже не взглянув на тугие папки в коричневом кожаном переплете.

— Говоришь, что не можешь выплатить всю сумму сейчас? — Твердый голос темненького, такого симпатичного мужчины, рассек тишину.

Похоже, из этих троих брюнет был самым молодым, но гонора ему было не занимать.

С невозмутимым видом я стояла поодаль и ждала, когда же гости вспомнят, что в ресторанах принято не только говорить, но еще и поглощать еду. Очень нервничала. Слова Алисы, которые она произнесла перед тем, как я направилась в зал, явно были лишними. Теперь я лишь сильнее ощущала тревогу и напряжение, боясь сделать что-то не так и лишиться работы.

— Алекс, говорю же, я не виноват. Убытки возмещу, — оправдывался светловолосый молодой человек с явным акцентом. — Но сейчас таких денег у меня нет...

— Твои предложения? — невозмутимо потребовал мужчина и наконец обратил внимание на папку.

Бросил на меня короткий взгляд, абсолютно бесстрастный и равнодушный, словно я была вазой, стоявшей в углу.

— Дай мне три месяца, чтобы набрать всю сумму.

Тот, кого назвали Алексом, даже не задумался.

— Разве я похож на дурака? — хлестко парировал он. — Со мной юрист, моя правая рука. Аркадий Валентинович, — кивнул в сторону пожилого мужчины. — Составлен новый договор, в твоих интересах хорошо его изучить, потому что после того, как ты меня подставил, прежнего доверия добиться будет очень сложно, — подчеркнул он интонацией, изучая меню.

Все трое, к слову сказать, смотрели на страницы так внимательно, будто искали свои имена среди выигравших приз в лотерее. Но один из них явно был победителем по жизни. Его энергетика и уверенность, с которой он себя вел, говорили сами за себя и не оставляли сомнения, что Алекс неплохо устроился. Наверняка был одним из сынков столичного олигарха и потому позволял себе такие вольности и дерзости в общении с людьми.

— Какое у вас блюдо дня?

Я спокойно приблизилась к столику, хотя внутри дрожала от волнения как осиновый лист. Эта работа была очень важна, искать новую не было ни малейшего желания.

Симпатичный мужчина, вальяжно расположившись в кресле, снова окинул меня равнодушным взглядом. Почему-то подумалось, что кресло, на котором он восседает, и в самом деле было очень удобным. Если бы зарабатывала много денег, обязательно купила бы себе такое домой.

Я подробно рассказала о новинках и самых лучших блюдах шеф-повара, а также предложила винную карту и приготовилась запоминать все пожелания мужчин. Но только меня грубо перебил Алекс. Возникло ощущение, что ему следовало бы поучиться сдержанности у своего старшего партнера, или кем тот Алексу приходился. В отличие от последнего, пожилой мужчина вел себя очень скромно.‍​

— Как вас зовут?

Ответа не спрашивали, а требовали, и смотрели по-прежнему так, словно я пустое место.

— Екатерина. — Мне больше нравилось просто Катя, но по правилам нашего заведения представляться можно было только полным именем.

— Вот скажите, как бы вы поступили, если бы, к примеру, хозяин ресторана выделил вам хорошее место под собственный бизнес, а вы это место безбожно… — Алекс осекся, криво ухмыльнулся и продолжил, видимо опустив нелицеприятное слово: — Случилась непредвиденная ситуация, кто-то поступил недобросовестно, нарушил обязательства. Неважно. Место-то уже испорчено.

Я уловила суть вопроса. Сейчас как раз и находилась в подобной ситуации из-за необходимости выплаты долга соседям. Но только моей вины ведь, по сути, не было, а на деле...

— Совесть обязала бы меня компенсировать все убытки. Конечно, возместила бы и потери, но попросила отсрочку, потому как мое финансовое положение слишком посредственное, чтобы разом рассчитаться с долгами, — бодро и без запинки ответила я, натянуто улыбаясь.

— Во-о-от! — протянул Алекс и взглянул на светленького мужчину. — Даже официантка понимает, что нужно возвращать долги.

— Алекс, но ведь я и не открещиваюсь, как раз прошу отсрочку, — зацепился тот за мои слова. Он сильно нервничал, потому что акцент стал еще заметнее.

— Это хорошо, потому что я не привык таким образом строить бизнес. Допустил оплошность — ответь за нее. А отговорки оставь при себе. Так дела не делаются.

Получив заказ, я ретировалась.

Вино, что выбрал Алекс, который, судя по всему, был главным в этой мужской компании, стоило двадцать тысяч рублей. Не самое дорогое спиртное, но и не из дешевых. Причем мужчины явно не были настроены выпить всю бутылку. Слишком напряженный разговор у них начался после того, как спросили моего мнения.

С баснословно дорогим вином обратный путь до зала я прошла, боясь лишний раз вздохнуть. Казалось, сделаю лишнее движение — и буду пить эти несчастные полтора литра вина по глотку в день целый месяц. Потому что, когда погашу долг за разбитую бутылку, у меня совсем не останется средств к существованию.

Но хвала небесам, удача сегодня была на моей стороне! Я благополучно дошла до зала и даже вошла внутрь. Более того, подала гостям изящные бокалы на тонких ножках. Так была увлечена процессом сделать всё по высшему разряду, что не слышала ни слова жаркой дискуссии. Как коршун, осматривала стол и как тигр, готовый к прыжку, ловила каждый жест. Однако фортуна — подруга изменчивая. Покаталась, и хватит.

— Можно еще вина? — попросил Алекс, поворачиваясь в мою сторону и тут же возвращаясь к беседе.

По идее, их встреча подходила к логическому завершению. Я поднесла дорогую бутылку к бокалу, как вдруг Алекс резко дернулся на стуле и громко выругался. Не ожидая такого, я вздрогнула, слегка дернула рукой вверх, и небольшое количество вина, по воле теперь уже злого рока, растеклось красной лужицей по брючине Алекса. Несколько капель попало и на пиджак.

Поняв, какую оплошность совершила, я замерла в ступоре, не зная, что делать и говорить. Захотелось в ту же минуту расплакаться от отчаяния, что так нелепо сорвались чаевые и работа в ресторане. Но реветь на виду у этих пижонов я точно не собиралась.

Алекс, чертыхаясь, промакивал пятно на штанах, а я решила перейти в мини-наступление, пока на меня не накинулись с грозным обвинениями в неуклюжести. Не хватало еще, чтобы позвали Алису и меня с позором выгнали из ресторана. Тогда точно хоть иди на вокзал побираться.

— Извините, вы так резко... Я испугалась… — На самом деле я не чувствовала своей вины.

Если только совсем чуть-чуть: что так не вовремя оказалась поблизости. Ведь Алекс видел меня, не мог не видеть, я стояла едва ли не у его носа! Впрочем, какая теперь разница?

— Вы испортили мне костюм за двести тысяч рублей, — скрежеща зубами, процедил он.

После озвучивания суммы захотелось сбегать в супермаркет и купить ватные палочки. Может быть, в ушах образовалось столько серы, что я не так расслышала? Хотя до сегодняшнего дня на слух не жаловалась.

— Что? — заикаясь, спросила, не теряя надежды, что мне просто почудилось. — Извините… — повторила, все еще находясь в ступоре.

На самом деле было искренне жаль, что я испортила такой дорогой костюм, о чем незамедлительно и попыталась сказать еще раз. На лице Алекса не дрогнул ни один мускул. Он взял салфетку со стола и размашистым почерком написал на ней несколько строк.

— Завтра днем по этому адресу заберете мой костюм из химчистки и привезете в офис. Строчка ниже. Думаю, так понятнее? — равнодушно спросил он. — Вы ведь сами говорили, что, испортив вещь, возместили бы все убытки ее хозяину. Или нет?

— Что?.. — Я решила превысить за день лимит на глупость. И снова произнесла это нелепое «что».

— Ну вот, — промямлил второй собеседник, которого пригласили сюда, чтобы выбить долг. — Я, по крайней мере, понял с одного раза.

Алекс кинул на него раздраженный взгляд.

— Похвально, — процедил сквозь зубы, облив меня презрением, и небрежно воткнул салфетку с адресом в карман моего фартука. — Принесите счет, — сухо попросил. — Беседу перенесем в офис, — объявил уже для мужчин.

Так глупо я не чувствовала себя даже в тот момент, когда Таня кинула меня на деньги и на растерзание взбешенным соседям, сбежав из квартиры в тот же день.

Кипя от злости и негодования, я вышла из зала. В первую очередь злилась на себя и свою неуклюжесть. Но все свидетели: не было моей вины в том, что Алекс толкнул меня и я пролила вино. Вспомнив о салфетке, что лежала в кармане, я с силой ее дернула и взглянула на ровный почерк. Вот же мерзавец! С какой стати я должна платить за чистку его костюма? Ехать едва ли не в другой конец города и отдавать наверняка огромные деньги. Неужели этот Алекс обеднел бы без лишних нескольких тысяч? Судя по холеному виду, он точно не нуждался в деньгах и не влачил жалкое существование, а в его шкафу висел не один десяток таких костюмов!

Накатило такое отчаяние и страх остаться без работы уже этим вечером, что я, взяв волю в кулак, решила вернуться к мужчинам и держаться уверенно. Попробую снова извиниться за доставленные неудобства. Так обязывали правила этикета и главная заповедь нашего ресторана: «Клиент всегда прав». И точка. Но какие, к черту, правила и заповеди, когда меня трясло от возмущения? Готова была вылить этому мерзкому Алексу все оставшееся вино на пиджак. И на голову, чтобы хоть немного прилизать его художественно растрепанные волосы.

Но в итоге, взяв верх над своими черными эмоциями, вернулась в зал с чеком. Я бы заставила этого самонадеянного самца съесть его, но боялась, что в ответ могу нарваться на серьезные неприятности. И Алиса выбросит меня с работы за считаные минуты после такого скандала. Поэтому сделала вид, что преисполнена чистого раскаяния, и вошла в зал, стараясь не встречаться взглядом с Алексом. С него станется.

— Ваш счет, — вежливо и холодно сказала я и положила кожаную папку на стол.

Как бы ни было обидно и неприятно, решила надеть на лицо нечитаемую маску и вытерпеть это унижение. Потому что не найти так быстро новую работу, а долг выплатить я была обязана. И жить на что-то тоже было необходимо. Увы, кроме себя самой больше не на кого было положиться.

Алекс отсчитал купюры из своего портмоне и положил их в папку. Усмехнулся, что я заметила краем глаза, и все трое как по команде поднялись из-за стола и в гробовом молчании покинули зал, даже не поблагодарив. Да нужна мне была их благодарность!

Переведя дух, я опустилась на кресло, в котором несколько мгновений назад восседал Алекс, и ощутила подобие облегчения. Совершенно не хотела бы встретиться с таким экземпляром еще хоть один раз. И что девчонок привлекало в таких парнях? Наглость? Самоуверенность? Но в нем не было ни грамма души! Кататься на таких экстремальных аттракционах мне было совсем не по нраву.

Устало вытерев той самой салфеткой с адресом влажный лоб, я поднялась на ноги. Да, ситуация с разлитым на брюки этого неандертальца вином выбила из колеи и оставила неприятный осадок. Но необходимо было вернуться к работе, настроившись, что подобные индивидуумы сплошь и рядом и могут снова подпортить так прекрасно начавшийся день...

Спасибо не устроил скандал, и если я не проболтаюсь Алисе, то все будет шито-крыто. Так уж и быть, оплачу этот счет и привезу Алексу костюм. Хотя бы останусь с работой.

Оставшиеся часы моей смены прошли относительно спокойно, не считая маленькой неприятности. Возвращаясь домой, я споткнулась на ровном месте и выронила сумку из рук, вывалив все ее содержимое на грязный и мокрый асфальт. Ну что же, будет уроком на будущее. Расплачиваясь за проезд, сама засунула кошелек обратно и оставила сумку открытой, мечтая поскорее оказаться в своей крепости, где не будет ни одной живой души, кроме меня.

Ближе к вечеру небо прохудилось, и мелкий холодный дождь моросил, не переставая. Громко и разочарованно простонав, я бегло покидала вещи обратно в сумку, дошла до многоэтажки, щелкнула ключом по домофону и поплелась пешком на пятый этаж.

Лифтом никогда не пользовалась, только в самых редких случаях. Не знаю, откуда взялся панический страх застрять в нем или, не дай Бог, сорваться вниз, но спокойнее ходилось по лестнице. А пользы сколько! Небольшая кардионагрузка перед сном как-никак. До полноценной тренировки это, конечно, не дотягивало, но легкая разминка — пожалуйста. Рано утром спустилась, поздним вечером поднялась. Так и проходили мои однообразные дни.

Работа в ресторане отнимала все силы и свободное время. После насыщенного трудового дня, наполненного общением с клиентами и натянутыми до неприличия улыбками, хотелось лишь одного: замуроваться в стенах спальни, включить фоном телевизор и позалипать у экрана под какую-нибудь вкусняшку, которую принесла из ресторана. Но сегодня я сбежала из «Облака», позабыв обо всем. Желая поскорее стереть из памяти воспоминания о своем «триумфе». Хотя после забегов по залам ресторана в неудобных туфлях заслуживала небольшого расслабления, решила обойтись без изысков.

Неспешно приняла душ и легла под теплое одеяло, мечтая выпить чашечку горячего чая с медом и заснуть. Но мечты, так стремительно набравшие скорость, в считаные секунды спикировали вниз, разбившись о суровую реальность. Резко подскочив на месте, я вспомнила о сумочке, точнее о ее содержимом и недавнем падении. А также о той великой троице из вип-зала, которая испортила мне настроение на весь оставшийся вечер. Но самое главное, вспомнила о салфетке с адресом в сумке и побежала в прихожую с предчувствием, что тот клочок бумажки остался лежать на дороге. Порывы ветра и дождя наверняка уже ничего от него не оставили. И если это было на самом деле так, то завтра у меня будут серьезные неприятности. А ведь я только-только настроилась оплатить этот треклятый счет и забрать из химчистки костюм.

Весь вечер размышляла над ситуацией, договаривалась со своей совестью и в итоге приняла решение. Оставалось надеяться, что счет не перевалит за пять тысяч рублей: я не представляла, как осилю бо́льшую сумму, не затронув денег, накопленных на оплату ремонта соседям.

Присев на небольшой комод для обуви в прихожей, я закрыла глаза, сдержав возглас отчаяния. Салфетки в сумке не обнаружилось. Настроение мигом испортилось. Я поднялась на ноги, бросив сумку на то место, где секунду назад восседала сама, и поплелась на кухню. Заедать и запивать чаем очередное фиаско, а заодно думать о том, где раздобыть координаты небожителя, лишившего меня покоя.

Я прощалась с работой в «Облаке», потому что идти к Алисе и спрашивать имя, фамилию и отчество, да и какие-либо другие подробности об этом человеке было бессмысленно. Она наверняка начнет издеваться надо мной или же и вовсе потребует рассказать, что случилось, а этот инцидент не хотелось предавать огласке. Но, по-видимому, выбора не оставалось. Адрес я, конечно, не запомнила… да что там, взглянула на клочок бумаги мельком и не подумала о том, что со мной может произойти подобный казус.

***

Утром следующего дня я летела на работу на всех парах и совсем не обращала внимания на дождь, который с наступлением октября стал привычным. Холодный ветер пробирался под полы пальто, и я порядочно промерзла, пока добралась до «Облака». Вбежала внутрь и остановилась, переводя дух и с восхищением оглядывая огромные зеркала и нарисованное небо, создававшее впечатление, будто паришь в облаках. А ведь до этого дня я почти не обращала внимания на эту красоту и сразу шла в раздевалку. Теперь же, когда отчетливо понимала, что могу остаться без работы, вдруг начала замечать такие мелочи.

Переодевшись в форму, я направилась в кабинет Алисы. Она сидела за столом, ее прическа и макияж были идеальными. Словно в укор мне и моему взмыленному внешнему виду. Даже ощутила укол неуверенности и стыда, что не намарафетилась так тщательно на работу, как наша администратор. Но сегодня я проспала и собиралась наспех, лишь слегка убрала следы бессонной ночи. Более ни на что времени не хватило. Всю ночь я думала о том, что могу потерять работу. Но усталость в итоге взяла верх, и к утру я провалилась в сон.

Проснувшись, снова переживала, что придется экстренно искать новую работу. И вспомнив эту круговерть и бесконечные отказы, поняла в который раз, что гори синим пламенем эти деньги за химчистку и задетая гордость. Я, так и быть, схожу на поклон к Алисе и выведаю у нее про этого мужлана. А потом кину ему в лицо вычищенный костюм и гордо удалюсь, показав свою спину.

Решимости также придавал и тот факт, что холодные, промозглые дни осени и зимы я буду работать в теплом и атмосферном местечке под названием «Облако», а не искать, где бы заработать лишнюю тысячу, чтобы не умереть с голода. И если все решится в мою пользу и меня возьмут в штат, во сто крат стану внимательнее, чтобы не допустить вот таких досадных оплошностей, как вчера.

— Ну и что за паника, что случилось? — Алиса строго смотрела на меня из-под опущенных ресниц. — Что с твоим видом?

Прежде чем ответить, я замешкалась. Нервно теребила в руках край фартука и не знала, с чего начать. Упоминать о том, что пролила вино на брюки клиента, не стоило, если клиент сам никак не обмолвился об этом инциденте. А клиент точно не обмолвился, иначе разбор полетов с Алисой случился бы еще вчера.

— Эм… Мне нужно узнать имена и фамилии посетителей, что были в частном зале вчера в шесть вечера… — невинно начала я.

Алиса оторвалась от бумаг и подняла лицо, держа идеально ровную осанку. Пробежалась по мне внимательным взглядом. Я подумала о том, что стоило придумать правдивую историю, зачем мне понадобились имена этих людей. Если бы была возможность посмотреть по чеку данные оплатившего, то проблема, частично оказалась бы решена, но доступа к такому я не имела.

— А что случилось? Зверев вчера оплатил неплохой чек, и вроде никто на тебя не жаловался? — холодно спросила Алиса.

Это да… Чек-то был приличный, ноне было чаевых, а я так на них рассчитывала…

Мысленно сокрушаясь, что не сочинила историю для Алисы, чтобы не попасть впросак, решила играть уже свою роль до конца. Будь я умнее, конечно, подготовилась бы к разговору и придумала нечто более правдоподобное и незатейливое. Но раньше нужно было это делать, а не лицезреть картинки, которые услужливо подкидывало воображение: как я ищу новую работу, скитаясь по заснеженным улицам.

— Тот, кто оплатил чек, забыл свой пиджак… — соврала я, сокрушаясь о том, что в случае, если Алиса его вдруг затребует, мне точно не миновать расправы.

Моя наглая ложь всколыхнет в Алисе желание докопаться до истинных причин, зачем мне понадобился этот денежный мешок, то есть нахальный миллионер. Правда, я не могла отрицать, очень симпатичный, но внешность иной раз обманчива. За этой красотой совсем ничего не скрывалось, если Алекс вел себя с людьми так бесцеремонно.

— Хм, удивительно… такие люди, как Алексей Зверев, точно не будут сами возвращаться в ресторан за каким-то пиджаком, если только он не дизайнерский или... — Алиса осеклась и ухмыльнулась, как гиена, а в ее глазах загорелся огонь. — Ладно, я сама свяжусь с секретарем Зверева и сообщу ему об этом. Можешь идти.

Я едва не впала в ступор, представив, в какую глупую ситуацию втянула Алису. Точнее, она втянулась сама, но с моей подачи. Уходить — так красиво, верно? Теперь не осталось сомнений, что эта история выйдет мне боком.

Несколько раз я повторила про себя имя вчерашнего посетителя, поняв, что Алекс — это и есть Алексей Зверев. И, взглянув на торжествующее лицо Алисы, мысленно закатилась от смеха, раскрыв ее планы. Возможно, она запала на миллионера и таким образом хотела мелькнуть у него на слуху, а может, и на виду лишний раз... Так пальма первенства ей в руки! А мне в помощь интернет, где наверняка раздобуду хоть какую-нибудь контактную информацию.

— Хорошо. — Я согласно кивнула.

Спорить было себе дороже, с проблемой буду разбираться последовательно. Сейчас главное — найти адрес фирмы и восстановить адрес химчистки, в которой обстирывали этого хлыща.

На ватных ногах из-за того, что пришлось пойти на такую низость, как ложь, я прошла в раздевалку и достала из сумки телефон. Быстро посмотрела в интернете нужную информацию и все же, не удержавшись, открыла одну из фотографий Зверева. Ухмыльнулась, смотря на красивое лицо с идеальными чертами. Даже сквозь фотоснимок от Алекса веяло холодом и неприступностью. Такие роботы точно не умеют любить, а могут только считать деньги. Поэтому Алиса и Зверев стали бы прекрасной парой. Та мечтала встретить достойного и богатого мужчину. Но только не для накоплений, а для растрат.

Выключив телефон, я засунула его обратно в сумку и вернулась к своим обязанностям, решив, что, как только высвободится минутка и поблизости не будет ушей, позвоню в офис Зверева и попытаюсь выяснить у его секретаря или помощника адрес химчистки, в которую он сдавал свою одежду. Удивительно, что у него не было штата уборщиц и прачек, с его-то состоянием из семизначных сумм. То, что я успела бегло прочесть об Алексе, поражало воображение.

***

Во второй половине дня, взмыленная и уставшая, я вспомнила о Звереве и химчистке его костюма. Взглянув на часы, отметила, что успеваю сделать звонок в его офис. Часы показывали только половину пятого вечера — самый разгар рабочего дня, точнее, для многих его завершение, но только не для меня. Это завтра полноценный выходной, когда я спокойно могла бы решить все дела... Но так ведь обычно и происходит: все наваливается сразу и в огромном количестве, и ни одно из дел не терпит отлагательств.

Я разблокировала телефон и снова всмотрелась в снимок Зверева — так и не вышла из браузера. Нашла номер на страничке сайта его компании и нажала на вызов, кликнув по ссылке. Трубку сняли через два коротких гудка, и мелодичный женский голос поприветствовал меня.

— Добрый день, — неуверенно отозвалась я и поняла, что так дело не пойдет. Прочистила горло и смелее продолжила: — Это Екатерина Власова, вчера ваш босс ужинал с партнерами в ресторане «Облако» около шести вечера и... случилось непредвиденное. Один из сотрудников ресторана испортил господину Звереву костюм… Не могли бы вы подсказать адрес химчистки, по которому костюм должны забрать?

Моя история, видимо, не впечатлила девушку, и повисло молчание. Показалось, она положила трубку или связь прервалась. Но спустя несколько секунд девушка отозвалась:

— Минуту.

Я зажмурилась от досады. Скорее всего, секретарь связывалась со Зверевым по внутреннему номеру для уточнения подробностей. Только такие наивные и доверчивые глупышки, как я, могли рассчитывать на фортуну и не подумать о подобном исходе заранее. Но в последнее время эта самая фортуна от меня часто отворачивалась. А жизнь так ничему и не научила.

— Да, — послышался приятный голос, все такой же уверенный и твердый.

Я стушевалась, поняв, что на том конце сам Зверев, но отступать уже не имело смысла. Стоило с почестями нести звание круглой дуры, потому как больше я не собиралась придумывать никаких небылиц.

— Это Екатерина, которая вчера обслуживала ваш столик в «Облаке». Я ненароком пролила вино на ваш костюм… — Хотелось сказать много чего лишнего, но вовремя прикусила язык.

— Вы уже забрали костюм из химчистки? Вы в здании? Вам нужен пропуск?

Стальной голос окатил холодом. С таким же глаза Зверева смотрели на меня с фотоснимка в браузере несколько секунд назад. По позвоночнику прошла дрожь.

— Я потеряла все координаты… И, если возможно, хотела бы забрать костюм завтра, потому как… — Не успела договорить о причинах, меня снова перебили.

— Нет. Костюм необходим сегодня. Мне нет дела до ваших обстоятельств. Сумели доставить неудобства, умейте и нести ответственность. — Алекс не церемонился, говорил спокойно и уверенно. — Я сейчас переключу вас обратно на Марину, мою помощницу, она продиктует адрес и выпишет пропуск. До свидания. — И без эмоций и напутственных фраз он действительно переключил меня на своего секретаря.

Глотая воздух, открывая и закрывая рот от той вопиющей наглости и бескомпромиссности, с которой Алекс снова себя повел, я не сразу отреагировала на женский голос. Словно находясь в трансе, записала адрес химчистки, офиса и номер пропуска в блокнот и шумно выдохнула, радуясь, что минуты позора подошли концу. Ну, почти к концу. Оставалось побыть девочкой на побегушках еще чуть-чуть и забыть об этом всем раз и навсегда.

Стоило немного прийти в себя и осмыслить слова Зверева, и я поняла, что самые главные минуты унижения и позора еще впереди. И плюс ко всему, еще неизвестны границы «щедрости» Зверева. Во сколько тысяч рублей мне обойдется его наглость, то есть чистые брюки и пиджак?

Наверное, дешевле было постирать костюм самой. Я бы даже не поскупилась на дорогой стиральный порошок. Жаль только, что хорошая мысль всегда приходит уже после. Но можно было перезвонить и предложить услуги прачки… Уверена, с большим энтузиазмом и новой порцией цинизма Алекс нашел бы для меня пару ласковых слов.

Не удивилась бы, узнав, что он сколотил себе приличное состояние, выбивая из таких, как я последние деньги. Будь я на его месте, совесть бы не позволила потребовать оплаты счета от человека, чей заработок в сотни раз меньше моего. Слишком доброе и мягкое у меня сердце для подобных «проделок». И ведь Зверев прекрасно понимал, когда совал салфетку с адресом в мой фартук, что я не чета ему, и все же вытребовал с меня эту химчистку и... Чтоб ему пусто было, миллионеру треклятому! Пусть подавится своими деньгами и властью!

Полная негодования, я прикинула в уме, что салон химчистки находился довольно близко от ресторана, а небоскреб, где располагался офис этого самого Зверева, — далековато. Можно было бы попросить Олега выручить меня и прикрыть на пару часов. Этого времени как раз хватило бы, чтобы сделать все дела и забыть об этой скверной истории. Вычеркнуть из памяти нелепое недоразумение и с этого дня точно считать всех миллионеров, миллиардеров и прочих богатеев полными недоумками.

Никогда раньше мне не доводилось чувствовать себя букашкой. Маленьким муравьем, над которым насмехались все вокруг. Взвалили ему на плечи груз, в несколько раз превышающий по весу самого муравья, и вдобавок ко всем унижениям смотрели с ехидством, когда же его уже придавит. Даже в тот момент, когда Таня подставила меня перед соседями, я не испытывала такой неловкости и отчаяния. Извинилась, объяснила ситуацию, пообещала выплатить деньги — всё. А тут меня даже и выслушать не пытались. Будто нарочно бросали вызов.

Ну что же, выбор был невелик, и пока я не растеряла весь боевой запас решимости покончить с этим нелепым фарсом и пыткой в одном флаконе, нужно было найти Олега. Он точно не откажет в помощи, правда, взамен попросит, чтобы я завтра отработала часть его смены. Прощай, выходной! Но деваться было некуда.

С самого начала мы с Олегом неплохо стали общаться, а позже так и вовсе прониклись друг к другу симпатией.

Я знала, что могла на него положиться, если срочно требовался отгул. Обычно Алиса не отслеживала, но четко дала понять, что наши зоны не должны оставаться без официанта. Взял отгул на пару часов — имей совесть заменить себя кем-то, а потом отработать эти часы. Заведенные порядки полностью устраивали. Да и отгулы я брала нечасто.

Олег нашелся в подсобке.

— Ну вот, стоит только уединиться и подумать о пяти минутах одиночества… — протянул он, заметив меня в дверях, и окинул оценивающим взглядом: — Что, подменить, да?

— Олежка, мне очень нужно отлучиться на пару часов, — чуть ли не взмолилась.

Он пожал плечами, мол, нужно — иди. И я, просияв в ответ и благодарно ему улыбнувшись, ретировалась из подсобки и побежала переодеваться.

Синоптики давно обещали тепло. Уже бушевала настоящая осень, но бабьего лета мы, судя по всему, в этом году так и не дождемся. На улице свирепствовал ветер, лил дождь, и я, закутавшись в свой бирюзовый плащ, поторопилась к автобусной остановке, чтобы не вымокнуть до нитки.

Обожала такую погоду, она вызывала умиротворение и покой, тихую приятную грусть. Но только когда ты сидел в тепле и наблюдал за всем этим из окна, согревая озябшие руки о стакан горячего чая и мечтая о чем-нибудь светлом.

Добравшись до химчистки, я перевела дух, так как половина подвига была совершена. Оставались еще несколько остановок и передача ценного экспоната в руки секретарши Зверя, ой, Зверева. И баста! После этого я собиралась навсегда забыть об этом человеке и неприятном инциденте.

Но планам и мечтам, видимо, изначально не суждено было сбыться. Потому как сумма счета лишила дара речи и дезориентировала. Я ухватилась за стену, чтобы отдышаться и произвести в голове элементарные подсчеты. У меня не было с собой столько денег, а следовательно, оплатить химчистку я не могла. И значит... Споткнувшись снова на мысли, что счет за химчистку лишь слегка перевалил за десять тысяч рублей, я почувствовала, что мне стало нехорошо. Пришлось бы работать несколько смен подряд, чтобы набрать такую сумму чаевых...

Да что Зверев о себе возомнил, в конце концов? Почему я должна была отдавать последние деньги и переходить на воду с хлебом, когда Алекс явно не нуждался в этих деньгах, если мог позволить себе такие баснословно дорогие вина и вещи? На Робина Гуда он тоже не сильно-то был похож, а я — на зажравшегося миллионера.

Ноздри раздувались от гнева и презрения к человеку, который не считался с чужим мнением и даже не пытался понять или войти в положение другого. Застыв, я смотрела перед собой, понимая, что сильно влипла.

— Вы оплачивать будете? — спросили у меня.

— А? Что? Да, — отозвалась я, продолжая думать о том, какой этот Зверев скупердяй.

Вдруг очень захотелось проучить его, отплатить той же монетой. Показать Алексу, какой задницей он был на самом деле... Пусть эта мораль влетит в копеечку, но... окупит мои переживания и испорченные нервы. Да, я панически боялась увольнения, но, в конце концов, за такое не увольняют. Да, собиралась распрощаться со своими кровно заработанными десятью тысячами из-за чистки костюма, к порче которого не имела непосредственного отношения, но возмездие того стоило.

Взглянув на часы, понадеялась на удачу, на то, что мистер Заносчивая задница еще в офисе, потому что я собиралась лично принести ему свои извинения в последний раз.

Вошла в красивый небоскреб, назвала охраннику номер пропуска и, зажмурившись, домчалась в шикарном лифте на двадцатый этаж. Очень глупо было бы подниматься пешком, да и времени было в обрез, хотя страх сорваться в огромной кабине вниз никуда не делся. Если Зверев находился на рабочем месте, то всеми правдами и неправдами нужно было пробраться в «покои Его Величества». Во что бы то ни стало. Обидно будет, проделав такой путь, застопориться в финале.

— Здравствуйте, я Екатерина Власова, звонила вам примерно два часа назад.

— Да, — встрепенулась девушка. — Вы привезли костюм?

— Все верно. — Я лучезарно улыбнулась и кивнула в сторону большого пакета. — И хотелось бы еще раз извиниться перед Алексеем... Сергеевичем… — Не сразу вспомнила его отчество. — Это возможно?

— Он собирался уезжать, уже вызвал водителя, — смущенно улыбнулись мне в ответ.

— Пожалуйста, — попросила я и улыбнулась еще раз.

— Хорошо, я сейчас уточню.

Девушка схватилась за телефон, не сводя с меня заинтересованного взгляда. Щеки лихорадочно горели. Я прекрасно отдавала себе отчет, что совершаю опрометчивый шаг. Но всколыхнулись такие сильные эмоции, я желала хоть малюсенькой справедливости, потому что заслуживала ее. Таня со своей подставой и исчезновением, соседи и работа в ресторане, а в довершение всего — заносчивый миллионер. Хотелось возмездия за все удары судьбы, и я готова была получить прямо его.

— Да, проходите, Алексей Сергеевич может уделить вам ровно пять минут.

Большего было и не нужно. Уж я точно не собиралась совершать ничего противозаконного, за что бы меня потом увели под белы рученьки в отделение полиции. Прижала к себе сумку и решительно направилась в кабинет. В голове мелькнуло, что, возможно, иду в клетку ко льву.

Мужество грозилось покинуть в любую минуту, а когда я оказалась в просторном кабинете, то на секунду и вовсе замерла в ступоре. Не ожидала увидеть нечто подобное. Вокруг было очень много света. Слишком много для того надменного и хмурого мужчины, что сидел за длинным, широким столом. Из окна за его спиной открывался прекрасный вид на вечерний город. Эта красота наверняка была одним из источников вдохновения на новые свершения в работе.

Зверев поднял глаза, и я на секунду замешкалась, отметив про себя, что выглядит он, конечно, потрясающе. Но пришла я вовсе не за тем, чтобы восторгаться его красотой и становиться в очередь глупых дурочек. Оставлю эту участь для Алисы или его секретарши, или… Неважно, в общем, для кого.

— Здравствуйте, — холодно поздоровалась.

Ибо это было противоестественно — приходить на поклон к тому, кому он был не нужен. Я снова перевела взгляд за спину Зверева, восхищаясь видом на город. Нужна была небольшая передышка, чтобы собрать волю в кулак.

— Я пришла лично принести вам свои извинения…

Зверев нахмурился, наблюдая за моими движениями, но даже не пошевелился. Будто выжидал, что последует дальше. Неужели был готов к тому, что я швырну ему в лицо вычищенный костюм? Но как бы не так… Хотя костюм я, конечно, принесла и оставила в приемной.

Достала из сумки бутылку дешевого портвейна, — под стать человеку, что восседал на кресле, будто на троне. Открутила крышку под заинтересованным взглядом Алекса: он, вероятно, решил, что я с горя решила выпить. И подошла к нему… Нас разделяло буквально каких-то полметра.

— Простите… — Я выдержала секундную паузу, вдыхая спасительный кислород, и слегка опрокинула бутылку, пролив на край пустого стола Алекса немного бордовой жидкости. Несколько капель стекли, попав ему на брюки. — Мне искренне жаль, что испортила вам только что еще одну дорогую вещь.

— Что вы… — Зверев вскочил с кресла, взбешенно глядя на меня.

А я поставила бутылку на стол и достала из сумки пачку денег — на новую химчистку. Но пусть Алекс сам теперь занимается этим делом или заставит свою секретаршу. Я же просто хотела показать, как он был не прав, когда не понял отличие слова «умышленно» от «нечаянно».

— А эта космическая, по моим меркам, сумма… — Я кивнула в сторону денег. Пришлось ехать за ними в банк, потому как необходимого количества не было на карточке, только на личном счете. — Вам на новую химчистку. Не благодарите. Надеюсь, теперь вы довольны уроком, который преподнесли мне? Я заплатила за ваш костюм. Можно сказать, что за два. И уложилась менее чем за пять предоставленных мне минут.

И нет, я не испытывала ни капли сожаления. Это Зверев пусть сожалеет, что деньги испортили его, превратив в циничного и пустого человека.

Прижимая к себе сумку, посмотрела на обескураженного Алекса. И более ничего не говоря, развернулась и пошла прочь. Вид ошарашенного миллионера, который привык, чтобы все прогибались под него и делали так, как он требовал, я точно помещу в свою копилку воспоминаний. В серые, унылые дни буду доставать, чтобы поднимать себе настроение.

Прекрасно отдавала себе отчет, что нанесла Звереву удар под дых подобной «благодарностью». Но ничего постыдного я не совершила, просто поступила, как в той сказке про золотую антилопу. Пусть утонет в своих деньгах и посыпает себя ими с ног до головы — бездушными глиняными черепками.

Уже когда спускалась в лифте на первый этаж, колени наконец-то дали слабину и задрожали. На меня обрушился шквал эмоций, и адреналин забурлил по венам. Я схватилась за стены кабины, судорожно унимая дыхание и все еще не веря, что выкинула подобный финт. Такие поступки были для меня совсем не характерны. Но этот миллионер серьезно задел мои чувства, и, наплевав на все предрассудки и страхи, я решила отплатить ему той же монетой. Пусть другие лебезят перед Зверевым собачками, ждут хоть толику его внимания, а мне он был омерзителен своей красотой, слащавостью и циничностью.

Едва двери лифта разъехались, я встретилась лицом к лицу с мужчиной, одетым в черный деловой костюм. Он буравил меня тяжелым взглядом.

— Екатерина? — спросил.

Сердце бешено зашлось, и я нервно сглотнула ком в горле.

В голове мелькнуло, что мной интересовались с подачи человека, который остался сидеть в своем кабинете на двадцатом этаже. Эта мысль полоснула, и я инстинктивно шагнула вглубь лифта, подальше от этого великана.

— Да… — тем не менее ответила, опасливо окинув здоровяка пристальным взглядом.

Может, меня решили похитить и расчленить на куски? Хотя в таком случае уже точно не понадобится визуальный потрет этого мужчины.

— Пройдемте. Алексей Сергеевич хочет с вами поговорить.

Нет, на личную аудиенцию с президентом преуспевающей компании я более не рассчитывала. Можно было обойтись и без почестей. Я бы точно пережила.

— Спасибо, я тороплюсь. Меня ждут.

Почти не соврала, потому как Олежка давно ждал, а торопилась я на работу, где меня, наверное, уже хватились.

Я вышла из лифта, не собираясь задерживаться в здании. Понимала, что снова совершаю опрометчивый поступок, но пять минут назад я поставила финальную точку в нашем общении с Алексеем Зверевым и на запятую ее менять не собиралась.

— Я не спрашиваю вашего разрешения, у меня задача посадить вас в машину.

Выглядело прямо как план «Перехват». Не успела выйти из лифта, как меня с паролями и явками рассекретили и не давали ступить ни шага назад. Как, впрочем, и вперед.

— Подразумеваете, что вам приказано силой затащить меня в автомобиль? — Я удивленно подняла брови.

— Я все же полагаюсь на ваше благоразумие, — холодно и вежливо сказал робот в черном костюме.

— Ну что же… — Я шумно выдохнула и поджала губы, размышляя над его словами.

Пока запал не кончился, так и быть, готова еще раз поставить на место этого нахального миллионера и дать ему понять, что наличие тугого толстого кошелька не давало никаких прав вести себя… в соответствии со своей фамилией. Вот!

Мы покинули стены здания и вышли на улицу. Мелкий холодный дождь изморосью ложился на лицо и плечи. Мужчина открыл дверь и подождал, пока я заберусь в черный автомобиль, респектабельный и элегантный.

Так вот они какие, машины миллионеров. Внутри была светлая кожа и лакированное дерево… В салоне невообразимо приятно пахло цитрусом и деревом. Я стащила сумку с плеча и положила рядом, с любопытством озираясь по сторонам. Вот прямо сейчас, в это мгновение, можно было открыть дверь и сбежать, но остатки здравого смысла подсказывали, что наверняка это тщательно контролировалось мужчиной, что расположился за рулем. Нет уж, обойдемся без погонь, скандалов и драм. Алекс хотел поговорить? Поговорим…

Дверь резко распахнулась, и Зверев собственной персоной уселся на заднее сиденье рядом со мной. Наши взгляды встретились, и я почувствовала себя так, словно меня посадили на электрический стул: ожидала своей печальной участи, мечтая о помиловании. Предстояло держать мощную оборону, потому как неизвестно было, что Алексу от меня понадобилось. Унизить еще больше и попросить подняться наверх, чтобы стереть остатки дешевого портвейна? Вымыть пол? А ведь Зверев, скорее всего, успел переодеться в чистое, потому как пятна на брюках заметно не было.

— Думали так просто от меня сбежать, после того что сделали? — Он криво ухмыльнулся, пристально вглядываясь мне в лицо.

— Во-первых, я никуда не сбегала, а тороплюсь на работу. И… кажется, несколько минут назад вы получили деньги за испорченный костюм. Теперь можно считать это недоразумение решенным? — Я изо всех сил старалась вести себя уверенно, но остатки смелости таяли на глазах.

— А во-вторых?

— А во-вторых, ничего, вызывающего пренебрежение и желание унизить меня на рабочем месте, я не совершила. — Я скрывала обиду и правда хотела забыть об этой истории. — И в третьих, у меня больше нет средств, чтобы оплатить еще одну химчистку, — сказала вполне серьезно.

— То есть у вас в сумке лежит еще одна бутылка спиртного? — На лице Алекса снова мелькнуло подобие улыбки, но он тут же взял себя в руки и прокашлялся.

Я не стала ничего отвечать. От волнения пересохло во рту. Понимала, что Зверев ерничает, и негодовала только сильнее. Точно было не до смеха.

— Тимур, будь любезен, поезжай в «Облако».

Батюшки, да он, оказывается, умел быть вежливым и учтивым. Весьма неожиданно...

Тимур без лишних вопросов завел двигатель, и машина тронулась с места. По стеклам барабанил дождь. Уже вторые сутки погода была так себе, и я рассчитывала весь завтрашний день не вылазить из кровати и залипать перед телевизором. Возможно, сходить на пробежку. Теперь об этих планах можно было забыть, потому как придется отрабатывать сегодняшний отгул.

— Так значит, обычно вы платите по счетам подобным образом? — сохраняя официальный тон, спросил Зверев, с любопытством разглядывая меня.

От этого открытого взгляда я наверняка покрылась румянцем. Причем до самых кончиков волос. Но все же, надев на лицо маску невозмутимости, передернула плечами. Обычно меня сложно было вывести из равновесия парой острых фраз, но последние два дня я себя просто не узнавала. Взъелась на Алекса, будто на заклятого врага.

— Обычно я очень добра и милосердна к людям. Но не к таким, как вы, — сказала презрительно.

Машина резко повернула, и меня качнуло в сторону Зверева, но я тут же отстранилась.

— А какой я? — спросил он, словно затевая игру и раздражая своим тоном еще сильнее.

Но я не собиралась изображать кокетку.

— Вам совершенно чуждо такое понятие, как сострадание. Сомневаюсь, что такие слова и вообще есть в вашем лексиконе… и мире. Но я не намерена обсуждать вашу моральную составляющую. Как и в целом вести разговор. Ваш водитель, или кем он вам приходится, непрозрачно намекнул, что в случае если я попытаюсь поднять шум и откажусь сесть в вашу машину, он силой дотащит меня до нее... То есть вот так вы общаетесь с людьми?

К моему изумлению, Зверев помрачнел. Я с негодованием, закусив губу, смотрела в его красивое и надменное лицо.

Храбрости жить оставалось недолго, когда смотрели вот так, словно расчленяя на куски.

— Так я вас и не держу, — насмешливо заметил Алекс. Его взгляд был тяжелым, цепляющим, проникающим прямо в душу и выворачивающим ее наизнанку. — И указаний никаких не давал. Вы сами сели в мой автомобиль. Рассчитывали на что-то?

Он бил моей же картой.

Я вспыхнула как свеча после этих слов, и в душе поднялась новая волна негодования. Меня выставляли полной дурой вот уже второй день, будто намеренно издеваясь. Но мое терпение не было безграничным.

— Остановите машину, — твердо и уверенно попросила я, ощущая ярость. — Немедленно.

— Пожалуйста, — нагло усмехнулся Зверев. — Если полагаете, что на автобусе или метро будет быстрее… Тимур, останови машину, — отчеканил водителю.

Машина плавно остановилась, раздался щелчок разблокировки двери. В мозгу будто тоже что-то щелкнуло, и я, не желая задерживаться в обществе этого самонадеянного индивидуума ни секунды, вышла. Пусть в автобусе или метро было не так комфортно, как в шикарном автомобиле Зверева, но спокойнее — наверняка!

Машина тут же сорвалась с места. Я смотрела вслед удаляющемуся черному седану, но уже в следующую секунду вскинула руку верх, вспомнив, что оставила на сиденье сумку.

Вот как теперь, спрашивается, добираться до работы? Может быть, в свете последних событий сегодня и вовсе мой последний рабочий день? До ресторана и за пару часов не дойти, даже если буду идти бодрым шагом. А сумка, документы, деньги, телефон, ключи от дома... Только я могла попасть в такую нелепую ситуацию и думать теперь над тем, что делать дальше. Ноги сами повернули в сторону остановки. Попробую проехать зайцем, если повезет. В крайнем случае меня просто высадят посреди улицы, когда скажу, что не в состоянии оплатить проезд. Правда, можно притвориться, что потеряла память... только вот актриса из меня была никудышная.

Всегда надо думать о хорошем, никто из нас не знает, что его ждет впереди. Этими словами я часто себя успокаивала в тяжелые моменты, но сейчас ничего не помогало. Будущее без работы представлялось не радужным. Хотелось немедля отправиться домой и спрятаться от всех проблем и событий за дверями своей крепости. Но совесть обязывала вернуться на работу и попытаться загладить вину перед Олежкой за то, что я так надолго задержалась. Заминка в банке с выдачей денег отняла чуть больше времени, чем я рассчитывала. На работе меня точно уже хватились…

Спустя полтора часа, взмыленная, уставшая и промокшая до нитки, я влетела в ресторан и скрылась в подсобке, переводя дыхание. Половину пути все же пришлось идти пешком. Я долго робела садиться в автобус и ехать без билета, но, когда от холода зуб перестал попадать на зуб, переступила через себя и села. Кондукторша сжалилась и сама заплатила за меня. Наверняка мой вид оставлял желать лучшего, даже и придумывать ничего не пришлось. Женщина подумала, что муж выгнал меня из дома, говорила ободряющие слова. А я, страдальчески скривив лицо, молча кивала в ответ. Кому-то в жизни везло, мне с моей добротой и отзывчивостью — еще ни разу.

Сняв мокрое пальто, повесила его на сушилку, кофта отправилась туда же. Едва отдышавшись, я переоделась в форму, немного привела себя в порядок и уже собиралась пройти в зал, но намерениям не суждено было осуществиться. В подсобку влетела разгневанная Алиса.

Сердце от страха, что сейчас произнесут два коротких слова, «Ты уволена», пропустило несколько ударов. Я так и застыла на месте, скорчившись, когда переобувалась в балетки. Не до каблуков было после такой беготни. Медленно выпрямляясь, я ждала уже хоть каких-то слов, но Алиса лишь с долей пренебрежения осматривала меня с ног до головы, будто я была мерзким пауком, и того следовало немедленно прихлопнуть подошвой ботинка. Точнее, изрешетить тонким каблучком стильных лаковых туфель.

— Ты где была? — зло зашипела она на меня. — Почему не предупреждаешь об уходе, перекладываешь обязанности на других, а сама... — Алиса запнулась. — А сама в это время занимаешься не пойми чем?!

Я окаменела, не ожидая таких нападок.

Алисе не следовало переходить на личности и требовать объяснений подобным тоном. В первую очередь я оставалась человеком, и у меня могли возникнуть непредвиденные обстоятельства, из-за которых потребовалось уйти. Можно подумать, стать безвозмездно слугой на час для нахального миллионера вписывалось в мои планы… Тем более, оплачивать его счет в двойном размере.

— Ты меня выставила полной идиоткой. Мало того, что прогуливаешь работу, так еще и наврала про пиджак Зверева. Ты в курсе, что Алексей Сергеевич приезжал на ужин?

— Ч… что? — пискнула я, хватаясь за стену, чтобы устоять на ногах.

Они гудели от напряжения и усталости. Я была морально опустошена, выпотрошена и не улавливала смысл слов. Ловила ртом воздух и смотрела на Алису, ничего не понимая.

— Да, именно! Не притворяйся, что не расслышала! Зверев требовал, чтобы его обслужила вчерашняя официантка, то бишь ты, и ушел, не получив от меня внятного ответа, куда ты подевалась.

Пронзил леденящий холод осознания, что Алекс вернулся в ресторан, чтобы отомстить за те резкие слова, которыми я хотела задеть его самолюбие. И, судя по всему, у меня получилось, если он приехал, чтобы снова выставить меня полной дурой. Уже третий раз подряд.

— Когда заикнулась про пиджак, меня вежливо попросили быть собраннее на рабочем месте и лучше следить за своими работниками, нежели за предметами гардероба чужих людей. У Зверева все было в полном порядке с памятью и вещами.

— Вот так дословно и... — Я в недоумении улыбнулась.

Неужели Звереву было мало сегодняшних брюк?

— Катя! — Алиса топнула ногой.

Едва удалось сдержать смех. Вместо страха я вдруг ощутила нестерпимое желание разразиться безудержным хохотом, потому что вся эта ситуация походила на клоунаду. Случаем, я не перепутала адреса? Может быть, замоталась и зашла в цирк на феерическое выступление?

— Ты уволена!

Улыбка сползла с лица. Я затравленно посмотрела на Алису, пытаясь уложить в голове полученную информацию. И когда смысл двух коротких слов дошел до меня, сразу же осунулась, подумав о том, что сегодня вывалила на стол тому негодяю космическую сумму для человека, только что лишившегося работы. Благо соседям я выплатила долг за этот месяц и даже не залезла в накопления, в копилке оставалось немного сбережений. Но сам факт, что Алиса выставила меня вон...

Мысли о подобном исходе неприятной тенью преследовали весь день, но до этого самого момента удавалось от них отмахнуться. Я, наивная, надеялась задержаться в «Облаке» до зимы. А еще лучше — до весны, и с наступлением тепла идти искать работу по специальности.

— Но… — попыталась я возразить и объяснить ситуацию, однако Алиса даже не захотела слушать.

— Ты уволена, — уже спокойным, уравновешенным тоном повторила она, демонстративно развернулась и пошла прочь.

Замечательно! Оказывается, напрасно я ехала,черт знает куда, платила эти деньги, унижалась... Ради чего, спрашивается? Ради пятисекундного триумфа и ошарашенного вида горе-миллионера?

А главное, что делать и куда теперь идти? Начинать сначала, все с нуля? Искать заказы, даже самые мелкие, и жить впроголодь? О таком я точно не мечтала. Но ведь не могла же жизнь состоять из одних черных полос?! Темная что-то затянулась и не собиралась даже сереть. Не говоря уже о том, чтобы превратиться в светлую.

Как собака, которая уползает умирать подальше от чужих глаз, я хотела спрятаться от всего мира, остаться наедине со своими бедами. Но элементарно не было денег, чтобы добраться до дома. Ключи от него, и те остались лежать в сумке, в потайном кармашке. Раз уж этот Зверев приходил в ресторан, то мог бы оставить чужую вещь и исчезнуть из моей жизни, будто его никогда в ней и не было.

Чтоб ему пусто было! Чтобы он обанкротился! Дрянной миллионеришка! Но сколько проклятий в его адрес я ни направляла, они бумерангом возвращались обратно, и пусто становилось мне. В плане работы и денег в кошельке. И ведь надо же, как назло, дубликаты ключей у Тани. Этим непогожим и хмурым днем все сошлось один к одному, и теперь я осталась без работы, без денег, без телефона, без крыши над головой на эту ночь. И без желания что-либо исправлять.

Безжизненно опустившись на скамейку, смотрела перед собой невидящим взглядом, думая лишь о том, как чертовски устала.

Я вышла из ресторана в таком удрученном состоянии, что впервые за долгое время подумала о беспросветности. Примерно такие же были чувства, когда я потеряла мужа. С момента гибели Андрея прошло уже достаточно много времени, а я так и не смогла о нем забыть. Спрятала все наши снимки, раздала все его вещи, но легче на сердце от этого не стало. В груди по-прежнему зияла черная дыра. Иной раз казалось, что двери нашей квартиры откроются, и на пороге появится он.

Тряхнув головой, попыталась избавиться от грустных мыслей о прошлом, запрещая себе даже вспоминать, как выглядел Андрей, которого я больше никогда не увижу.

Моросил мелкий неприятный дождь, вокруг были лужи, но воздух пах так вкусно, что я прикрыла глаза и вдохнула полной грудью, настраивая себя на то, что ничего страшного не случилось. Всего лишь потеряла работу, а не, к примеру, руку. Завтра же начну искать новую, опять подключу знакомых, как-нибудь справлюсь и выстою. И не такое переживала.

Запахнув полы пальто и уткнувшись в воротник носом, я пошла в сторону дома. По моим подсчетам, как раз доберусь за пару часов. Чем не тренировка и нагрузка на сердце? Представив, как буду спать после такого вечернего променада, я споткнулась на мысли, что ключей от дома у меня не было. В этот момент пожалела, что так и не купила коврик под дверь. Было бы где расположиться, пока дожидалась бы сантехника, чтобы тот вскрыл замок.

Но без толку винить кого-то в своих бедах, когда сама во всем виновата. Забрала бы по-тихому костюм, отвезла, плюнула Звереву в лицо... А, нет… просто бы отдала и вернулась на работу. Хотя ведь до этого я и так уже наврала Алисе про пиджак и... В общем, не осталось ни сил, ни настроения на переосмысление ситуации. Случилось то, что и должно было произойти. Можно было бы занять у Олежки немного денег и добраться до дома на метро, попросить, чтобы он вызвал слесаря. Но хорошая идея всегда приходит уже после. Да и не хотелось мне возвращаться обратно и, не дай Бог, снова встречаться с Алисой.

Поглощенная своими мыслями, я не заметила, как рядом притормозила машина. Вот только для полного счастья еще не хватало, чтобы ко мне начали приставать посреди улицы...

Ускорив шаг, решила дойти до поворота, а там свернуть на аллею и идти через парк. Туда-то машина точно не проедет. За считаные секунды досеменила до цели. Обернувшись, заметила, что машина осталась на месте, ее водитель, кажется, и не проявлял ко мне никакого интереса.

Совсем уже шизофреничкой заделалась. Хотя в целях безопасности я все-таки старалась не ходить по вечерам в безлюдных местах. Видимо, пришла не только осенняя пора, но и время нарушать установленные правила.

Когда за спиной послышались тяжелые шаги, все инстинкты обострились и я, словно филин, выворачивая голову едва ли не на сто восемьдесят градусов, оглянулась. Позади шел мужчина в черном плаще.

Наверное, женщина-кошка позавидовала бы в этот момент тому, с какой грацией я сделала прыжок вместо шага. А потом еще один, когда снова приметила крупный мужской силуэт, следовавший за мной по пятам.

В планы точно не входил квест «Догони меня, если сможешь». Хотя я и правда готова была бежать, сделать крюк и вернуться в «Облако». Вымолить у Олега деньги на метро и попросить, чтобы он меня проводил.

Но если я обладала грацией женщины-кошки, то маньяк, что собирался нагнать меня, — скоростью и силой супермена. Он оказался рядом молниеносно и схватил меня за плечо, останавливая на месте.

Сердце бешено клокотало в груди, а кровь прилила к вискам. Показалось, что я лишусь сейчас чувств от напряжения и страха.

— Ну в самом деле, постойте, я и так вас долго ждал возле ресторана, — послышался знакомый голос, который будто пробивался сквозь толщу воды.

Я ощутила легкое подташнивание и головокружение, когда наконец осознала, что передо мной не маньяк, а Зверев собственной персоной. Хотя пока было неизвестно, что хуже.

— Вы... — начала, заикаясь и переводя дух. — Вы напугали меня, я подумала… — И осеклась.

А что, собственно, я о нем знала? Может, этот миллионеришка был во сто крат страшнее маньяка или, что еще хуже, извращенцем? Ведь такие, как он, пресытившись достатком, быстро теряли ко всему интерес.

— Идемте, мой водитель отвезет вас домой. И сумочку заодно заберете.

Слух резануло это выканье.

— Нет, я никуда с вами не поеду. Спасибо, — оскалилась я, — покатались уже. Отдайте сумочку, и забудем об этом дне, будто его и не было.

— Забудем, — криво ухмыльнулся Зверев, все так же держа меня за локоть.

Хватка доставляла дискомфорт, и я перевела на его руку предостерегающий взгляд.

— Вы принесете сумку сюда, я к вашей машине не пойду.

Раз он выкал, то и я не стала опускаться до фамильярного тона.

— А если не принесу?

Алекс словно издевался, нет, скорее потешался надо мной.

Тоже мне, нашел себе развлечение. Только, в отличие от меня, он знал, что будет есть через месяц, а я нет.

— В таком случае можете оставить ее себе на память… — Я снова пошла ва-банк. Жизнь совсем ничему не учила.

— И документы, и ключи от дома, и кошелек?

— И даже телефон.

— В котором вы сегодня днем наводили обо мне справки и любовались моей фотографией?

Я вспыхнула и выдернула руку. Была еще вполне в состоянии и без поддержки Зверева стоять на ногах.

— Это уже слишком, не находите? Или вы забыли, что я звонила вам незадолго до своего визита и уточняла потерянный адрес? Погодите... — Я споткнулась о собственные мысли и посмотрела на Алекса округлившимися глазами, не веря, что этот человек способен на такие низкие поступки. — Вы проверяли мой телефон, рылись в моей сумке?

— Он бесконечно звонил, что я мог поделать? Этот звук отвлекал, и я был вынужден ваш телефон отключить. Собственно, это и есть ответ на все ваши упреки в мой адрес.

— Я никуда не поеду с вами, верните сумку, — твердо повторила я.

Пусть Алиса восторгается и ждет этого принца. Я точно любила другие сказки. Не о том, где такие чудовища с красивой барышней уходили в перламутровый закат, а что-то наподобие фильма «Пила». Никакого другого сюжета в эту минуту больше не приходило на ум.

— И как же вы будете добираться? Толкаться в метро или ждать автобус? А может быть, пойдете пешком через парк в надежде встретиться с настоящим маньяком?

— Уж лучше с ним, чем терпеть ваше общество. Ваши поступки и поведение мне омерзительны. Не желаю вас больше видеть. По вашей милости я лишилась сегодня работы и средств к существованию.

— Извините…

— Не стоит, — перебила я Зверева и подняла ладонь, показывая, чтобы он замолчал. — Просто верните мои вещи, этого будет достаточно.

— Хорошо, — сказал Алекс. — Стойте на месте. — И развернувшись, он зашагал к машине.

А я засомневалась, благоразумно ли поступаю. И сразу же отмела любые сомнения, вспомнив вереницу событий, что привели меня на улицу в такой поздний час. В это время я бы еще дорабатывала свою смену. И ладно свою. Теперь придется подкинуть Олегу деньжат за мой трехчасовой отгул.

Шумно выдохнув, смотрела на Алекса, который уже возвращался с моей сумкой в руках.

И как только девушки умудрялись думать о таких самцах — уверенных в своей привлекательности, но совсем бездушных и беспринципных, — в романтическом ключе? Я бы такого и за километр к себе не подпустила, даже будь у него в трусах член из золота или слиток вместо него. Неважно. Хотелось как можно скорее уйти и больше никогда не встречаться с подобными твердолобыми особями мужского пола. Никогда больше!

— Спасибо, надеюсь, все вещи на месте? — тихо и спокойно спросила я, принимая сумку из рук Зверева и даже не надеясь услышать ответ. Это был риторический вопрос.

Развернулась и пошла прочь, ощущая спиной взгляд «отвергнутого» миллионера. Ну что же, вспомнив известное: «Богатые тоже плачут» и «Отольются кошке мышкины слезки», я не стала чувствовать себя лучше, но было уже и не так паршиво, как несколько минут назад. Добравшись без приключений на метро до дома, я сняла с себя вещи, покидала их прямо на пол, выключила телефон, приняла душ и легла спать. События за день так утомили, что даже мысль о чашке ароматного чая и какой-нибудь вкусняшке не подняла настроение.

Изморось ложилась на плечи и волосы. А я стоял, смотрел вслед удаляющейся женской фигуре в голубом пальто и… улыбался. Давно не испытывал таких захватывающих чувств и выброса адреналина от короткой встречи на улице с обычной девушкой. Не моделью, не бизнес-леди, а просто обыкновенной девчонкой, которой, казалось, был безразличен мой статус, как и в целом я сам. Я все ждал подвоха, какой-то увлекательной игры с ее стороны, думал, вот-вот сломается, сдастся, но не тут-то было. Словно неприступная крепость, Екатерина держала оборону и не давала послабления. Словно вырыла вокруг себя огромный ров, расставила метких лучников и отбивалась от меня, как от ужасного врага.

Я, разумеется, не стал совсем уж перегибать палку и давить на нее. Не решился. Столько презрения было во взгляде девчонки, которым она наградила меня, перед тем как развернуться и уйти прочь, что самому противно стало.

Катя отказывалась идти на контакт, но существовали и другие способы заставить ее переменить мнение, что я негодяй. Нет, отчасти, конечно, таким и был: у меня скверный, вредный характер, и я нисколько этого не скрывал. Но, встретив на пути незаискивающую девицу, которая не текла при одном коротком взгляде на нее, как растаявшее мороженое, понял, что такая определенно вызывает интерес.

Мои жесткие способы проверки на прочность, тест-драйв, так сказать, только всё усугубили, зато подтвердили догадки относительно Екатерины.

Понимал Осознавал, что это ребячество и бред, но чем больше она сопротивлялась, тем сильнее мне нравилась и тем желаннее было узнать, как долго она еще будет ломаться. В принципе, за это я и получил по самое не хочу. Такой отдачи не ожидал. Думал, Катя как кошка, поймавшая мышку, повыпускает коготки, слегка придавит «добычу» лапкой, а стоит немного податься в сторону — тут же вернет на место. И спрячет свою стервозность. Но она не играла — просто придавила, понюхала и отпустила, брезгливо поморщившись.

Когда ее фигура скрылась в темноте, я вернулся в машину и отдал Тимуру распоряжение отправиться за Катей и проследить, чтобы она не встряла в новые неприятности. Сам же поехал в офис, думая об этом насыщенном событиями дне.

Давно я так весело и увлекательно не проводил время. Жаль только, конечно, что Екатерине попытка проучить меня в итоге стоила работы. Но все, что она проделала, определенно было не зря: я впервые встретил такую смелую и отчаянную глупышку. С ней точно не соскучишься — ни единого дня тоскливого не будет. Ради разнообразия точно бы сгодилась. Но несговорчивая от слова «совсем», а таких я тоже не сильно жаловал. Ну не в том я был положении, чтобы скакать по городу за барышнями. Дел и без них хватало. Еще всей этой чепухой восторженной заниматься.

Наверное, так легко я относился к женщинам и их любви, потому что сам не принимал ничью ласку близко к сердцу. Оно было наглухо закрыто для всех, в нем не было романтики, а только шрамы тяжелого детства. Это не привлекало, скорее отталкивало.

Горе той женщине, к которой я привяжусь, потому что намучаемся в итоге мы оба и разбежимся каждый по своим углам. Я — зализывать раны и обрастать новыми шрамами, а бедняжка — не исключено, что в монастырь. От такого, как я, еще ни одна не уходила со счастливой улыбкой на устах.

Поздним вечером Тимур сообщил, что «жертва» благополучно добралась до дома. Я пообещал парню небольшую компенсацию за доставленные неудобства. Пока не решил, что делать с новым «экземпляром», но непокорность Кати, ее прямолинейность и леденящий душу взгляд цепляли за живое. Чертовка.

Заехав в офис, чтобы забрать необходимые документы, так как утром предстояло лететь в другой город на переговоры, я застал секретаршу на месте. Она смотрела потухшим взглядом в монитор и шмыгала носом. До этого дня я совершенно не обращал внимания на Марину как на женщину: она была старше примерно лет на десять, замужем, у нее подрастал сын. Лет двенадцать ему было, кажется. По моим меркам, совсем взрослый парень.

— Алексей Сергеевич? — встрепенулась она, не ожидая меня увидеть.

Поднялась с кресла, вытирая ладонями слезы.

— Что случилось, Марина?

Уж какого бы ни была обо мне мнения борющаяся за справедливость бунтарка, я все же оставался человеком, а Зверем был лишь по фамилии. И особенно ценил тех, кто мне помогал, служил верой и правдой. И моя секретарь была одной из таких.

Она устало махнула рукой.

— Всё нормально, — проговорила бесцветно и опустилась обратно, ее грудь дрожала, Марина едва сдерживала рыдания.

— Марина! — с нажимом повторил я.

— Мой Антошка… — Она всхлипнула, — Приключилась беда: он сломал ногу. Возвращался из школы домой, и его сбила машина. Отделался ушибами и вот, переломом.

— Так а что же ты здесь сидишь? Почему не в больнице с сыном? — недоумевал я. — Если нужен отгул или отпуск...

— К нему сегодня больше нельзя. — Марина вроде бы немного успокоилась. — Время... Андрей на смене, а я дома с ума схожу в одиночестве. Решила лучше прийти и поработать, а потом вместе с мужем поедем домой.

— Если нужна помощь и…

— Нет-нет, — заверила Марина. — Врачи говорят, что все будет хорошо, нога восстановится. Извините, я просто перенервничала. Так испугалась. В один день жизнь может перемениться и прежней уже не будет… — задумчиво произнесла она.

— Ну ты, главное, в депрессию не впадай. Сын оклемается и встанет на ноги. — Я не умел подбадривать, но помочь был готов всегда.

— Да… — Марина тяжело вздохнула и как-то странно на меня посмотрела. — Вы извините, дело не мое, но я прибралась на вашем столе.

По ее губам скользнула тень улыбки, а я снова подумал о той чудачке с атомным, убийственным взглядом. Даже ощутил мурашки на спине, когда вспомнил, с какой решимостью она вошла в кабинет, такая худенькая и миниатюрная, с лихорадочным блеском в глазах…

— Спасибо, — ухмыльнулся я.

А затем вспомнил о том, что когда-то давно обещал Марине установить аквариум в приемной. Почему именно сейчас, не знаю. Наверное, ее слезы натолкнули на эту мысль.

— Попроси Тимура, пусть он купит завтра аквариум и установит импровизированную копилку в углу приемной. Каждый сотрудник, что проштрафится или опоздает, будет кидать туда сумму, равную минутам опоздания. А в конце месяца самому пунктуальному будем выдавать премией.

На лице Марины застыла озадаченность. А я расплылся в широкой улыбке. Ну что поделать, любил иногда пошутить. Тем более она была так расстроена. Однако, видимо, время подобрал не очень удачное. Секретарь так и смотрела на меня в недоумении.

— Я пошутил.

Марина продолжала изумленно хлопать глазами.

— Помнишь, ты сама просила когда-то рыбок в аквариуме? Говорила, как они успокаивают нервную систему.

— Ах это… Помню, — просияла она наконец. — У ваших партнеров этот предмет интерьера однозначно вызовет интерес.

— Ну и отлично. Мне так и вовсе не жалко. Завтра я уеду на пару дней в Казань. Буду на связи.

— Вот документы. — Марина протянула бумаги.

Я посмотрел на нее с благодарностью и восхищением. Она была незаменимым сотрудником. Почти моей правой рукой после Аркадия Валентиновича. Для такой не то что аквариума было не жалко, а даже небольшой премии.

— Ты сокровище.

— Вы говорили это уже много раз. — От плохого настроения Марины не осталось и следа: улетучилось, будто его и не было.

Всего-то и нужно было, оказывается, сказать пару приятных слов и послушать о проблемах. А вот Екатерина из ресторана так не считала, и по ее презрительному взгляду я сделал вывод, что официанточка представляла меня недалеким и зажравшимся богатеем. Лишь открыто это не сказала, но дала понять всем своим видом. И напрасно. Те деньги, что она оставила за испачканный костюм, я положил ей обратно в кошелек. Сам не до конца осознавал, с чего вдруг решился на такой широкий жест. Наверное, задело, что Катя не лебезила передо мной, как… как многие до нее. Сразу смотрела как на муравья, недостойного ее внимания. Блюда подносила и на вопросы отвечала, будто вызов бросала. Я таких не люблю. Но уважаю. И счет этот сунул в карман ее фартука, только чтобы посмотреть на реакцию. Произошедшего потом точно не ожидал.

— Да, говорил — улыбнулся я Марине и пожал плечами. — Но все равно большое спасибо. Тогда я пойду. Звони, если понадобится помощь Антону.

Я взял папку и пошел прочь, вновь думая о девушке-официантке. Признал, что она, конечно, зря лишилась сегодня работы. И что если бы я хотел, то Катю в мгновение ока приняли бы обратно. Всего лишь один звонок хозяину ресторана — и словно по щелчку пальцев вместо той видной девицы администратором могла стать совсем другая девушка. Или же ради нее ввели бы еще одну единицу в штат.

Однако я понимал, что таким образом вопросы не решаются. Финт с возвращением на работу, и не просто официанткой, а в должности администратора, точно повлек бы кучу новых негативных эмоций со стороны Екатерины. Как бы в следующий раз она не выплеснула мне на костюм кастрюлю с горячим борщом.