МЖМ по Кругу. Из Рук в Руки - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Саманта Джонс (самиздат)

Два красавчика-близнеца с распахнутыми белыми рубашками стояли передо мной. Воздух между нами казался густым и сладким, как сам крем. Я замерла, не зная, на ком остановить взгляд, чувствуя, как учащенно бьется сердце. Риск был безумным, но от этого лишь сильнее кружилась голова.

Что бы увидели их девушки модельки, если бы заглянули сейчас в эту подсобку? Что толстенькая невысокая дамочка за тридцать в белом кружевном передничке, сгорая от смущения, но и от странной, окрыляющей смелости, допустила шалость. Что она, склонившись, сжала в ладонях упругие бицепсы и уткнулась пылающим лбом в воротники стильных поло на загорелых шеях двух близнецов.

– Ммм, какой у тебя пылкий нрав!

Он легко шлёпнул меня по бедру, и я взвизгнула не от боли, а от неожиданности и щенячего восторга, который пульсировал где-то глубоко внутри. Но, наверное, надо рассказать, как я тут оказалась?

В эту подсобку бы меня никогда не пустили, если бы не звонок от моей подруги, которая недавно устроилась в мэрию:

- Ало, Марин, в эти выходные хочешь со своими пирожными приехать на ярмарку в «Алиманию»?

- Это тот новый котеджный посёлок, где живут только одни Москвичи?

- Ну да, надо же их как-то развлекать. Нужен наш местный колорит и твои пирожные, которые и так уже на весь Ставропольский край славятся.

Я облизнулась, потому что как раз в этот момент «химичила» новый убойный рецептик для своего тг канала с фисташкой, кориандром и густым бисквитным кремом.

- Хм… а красавчики с прессами там будут?

- Тебе в новом ДДиксовском фитнес клубе их мало?

- Ой, ты ж меня знаешь, я девушка свободная, изобильная и мне всегда всё мало, - игриво заявила я подружке, чтобы набить себе цену. Обожаю устраивать шоу со всеми своими парадно-выходными кастрюльками, мисочками, блендерами и планетарными миксерами, но… еще больше я любила, когда меня уговаривают приехать…

- Ну если сможешь отбить красавчиков у длинноногих московских стерв с покер фейсами, то - будут, - даже через телефонную трубку я слышала, как Олеська саркастично закатила глаза. Она не верила в меня, а я напротив… была настроена по-боевому…

- Подходите подходите, это не бесплатно, но мэрия уже за все заплатила, берите!

Я хлопотала над своим стендом на ярмарке, хитро высматривая идеальные мужские фигуры, которые можно было бы «испортить» моими эксклюзивными кексами, капкейками, брауни, блинчиками, сырниками… ой, я до бесконечности могу перечислять.

Дети обожали меня на таких мероприятиях и кружили вокруг, так что их либо надо было отгонять, либо сразу вызывать медиков, которые будут откачивать их от обжорства.

Моя лавка сладостей славилась на весь край, а я уже тратила сверх прибыли на наряды.

Сегодня я предстала перед публикой в образе баварской пряничной хозяйки таверны: кружевной передник поверх платья с глубоким декольте, идеально подчеркивающим мою пышную грудь. Я девушка плюс сайз. И я умею не только «готовать», но и «подавать».

Я сверкала ясными глазами в ожидании нужных «ингредиентов» для интересного вечера. И вот за всей этой кутерьмой из бестолковых молодых мамаш появились они…

Четыре силуэта: два строгих мужских двухметровых спортсмена с торчащими на выправленной армейской осанке короткостриженными головами и под руку у них такие же стройные девочки-бикинистки.

- О, давай возьмем! - загорелись глазки у одного из красавчиков при взгляде на мой аппетитный ассортимент.

Его спутница с длиннющими до попы волосами и противозачаточным личиком скорчила такую физиономию, что Сидни Суини по сравнению с ней просто - икона приветливости, и брезгливо отвернулась.

«Бикинистка», - подумала я, смерив её торжествующим взглядом. - «Эту мы устраним при помощи сахарной бомбы из блинчиков с бананом и нутеллой, а вторая?»

Разглядывая вторую пару, я немного офигела. В бежевом шерстяном поло, изящно утягивающем и без того рельефную фигуру второго парня, красовалась точная копия первого. Я даже несколько раз пробежалась глазками туда-сюда. Это что вообще такое? Сбой в матрице?

Братья-близнецы! Да они похожи больше, чем две пьяные вишни на моих «графских развалинах»!

Я аж прикусила губу и сложила бровки домиком, ощущая, как что-то теплое и трепетное сжимается у меня глубоко в груди… Ух… Кажется, за всей этой готовкой и сборами на ярмарку я забыла, каково это — быть желанной.

Вторая девушка, казалось, была выточена из холодного мрамора московского метро. Длинные пепельные блонд-волосы, отглаженные до стерильного состояния, идеальный макияж без единой лишней черты и взгляд, который изучал мои кондитерские сокровища так, будто разглядывал недельную плесень в забытой перед отпуском кружке с кефиром.

Однако мой опытный взгляд следил и за другими важными моментами: колец на безымянных пальцах не было, значит, мужчины юридически свободные, а мне с моими серьёзными намерениями именно это и важно.

Мы встретились глазами с одним из красавчиков, и я почувствовала себя пойманной. Впрочем, учитывая глубину его голубых глаз, — я была не против.

Вблизи стало ясно, что обе девушки не просто идут под руку со своими роскошными избранниками, а держат их наманикюренными ноготочками.

Блондинка покачнулась на пятнадцатисантиметровых шпильках и молча поднесла к губам тонкую, как игла, сигарету (хотя курить на ярмарке было запрещено), но даже не попыталась ее закурить. Просто жест. Жест презрения ко всему этому «провинциальному колориту».

— Артём, не надо тут всякой дешевки, — строго выразилась она своему спутнику голосом, от которого карамель в моих корзиночках застывала тверже. — У тебя через неделю фотосессия для «GQ». Углеводы — это яд.

Мой Артём (я мысленно уже назвала его своим) лишь усмехнулся, обнажив идеально ровные белые зубы. Его взгляд скользнул по моему декольте, задержался на щечке, выбившейся из-под кружевного чепчика, и вернулся к пирожным.

— Расслабься, Лика. Один макарунчик вселенскую катастрофу не устроит. Отработаем в спортзале!

Его брат-близнец, тем временем, уже склонился над витриной со штруделями.

— А в этом розовом что внутри? — спросил он, и его пассия, та самая Ставропольская Сидни Суини, фыркнула.

— Толя, серьезно? Это же сахарная вата с блестками. Для детей и колхозанок.

Толя — Артем... Артем — Толя. Соображала я. Как их они не путают? Они же похожи как ванильные вареники в тарелке у меня за завтраком! Я почувствовала легкое головокружение.

— Для сладкоежек с отменным вкусом, — парировала я, выдвигаясь из-за прилавка во всей своей контрастно-пышнотелой красе. Мой передник забавно затрепетал на ветру. — Розовый — клубничный мусс на белом шоколаде, с малиновым конфитюром внутри и хрустящим слоем печенья внизу. А блестки — съедобные. Проверено лично.

Я подмигнула Толе, пока его драгоценная мумия не видела. И провела пальчиком по щеке, на которой под золотистым локоном были точно такие же блёстки.

Я посмотрела прямо на Толю, а потом перевела взгляд на Артема. Вызов. Приглашение. Мол, кто из вас, сильных мужчин, осмелится?

— Дайте два, — почти одновременно сказали они, и это было так неожиданно и приятно, что у меня затряслись коленки.

— И ещё брауни, — добавил Артем, бросая вызов ледяной Лике.

— А я хочу тот торт! — вдруг пискнула вторая девушка, указывая длинным маникюром на мой фирменный шедевр — «Малиновый Наполеон с пралине из грецкого ореха», многослойный шоколадный торт с вишневым ликером и взрывной карамельной прослойкой.

— Варя, ты с ума сошла? В этом полторы тысячи калорий! — аж побледнела Лика.

— А из меня сегодня этот спортсмен выбил три тысячи перед завтраком, — Варя самодовольно выпятила точеный подбородок.

Пока я, стараясь не дрожать от волнения и запаха денег, укладывала их заказ в фирменные коробочки, между парами разгорелся тихий, но жаркий спор о калориях, глютене и моральном облике. Близнецы лишь переглядывались и ухмылялись, явно получая удовольствие от того, как я ставила на место этих столичных недотрог. Я почувствовала свой шанс.

— Ох, гости дорогие, — томно выдохнула я, поставив перед ними огромную коробку с тортом. — Такой деликатный десерт... Есть его нужно сразу, пока карамель хрустит, а бисквит не заветрился. Но у меня, видите ли, нет ни одного свободного столика...

Я широким жестом обвела переполненную площадку у моей палатки, где действительно яблоку негде было упасть.

— И что предлагаете? — спросил Артем, и в его глазах промелькнул такой знакомый, такой желанный огонек. Он все понял. И не тупил… Куклы смотрели в другую сторону, где ведущий объявлял главного ярмарочного гостя, и их телефоны для селфи уже чесались.

— А у меня есть маленькая подсобочка сзади, — сказала я, притворно смущенно опустив глаза на свою пышную грудь. — Там прохладно, тихо... и можно... распаковать всё по-нашенски, по-семейному. Без посторонних глаз.

Наступила пауза. Лика и Варя уже визжали, встречая Нелето, прыгавшего по сцене как ростовая кукла стриптизёра. Но в глазах близнецов читался азарт и радость остаться наконец-то без них с женщиной, которая смотрела на них с неподдельным интересом и теплотой.

— Почему бы и нет? — сказал Толя, первый сломав ледяное молчание. — Гоу, только быстро!

— Веди, хозяюшка. Покажи свою... подсобку.

И вот мы втроем оказались в тесном, пропахшем ванилью и шоколадом помещении. Я только успела закрыть дверь, как сделав вид, что поскользнулась на пролитом креме (а кто его пролил — большая загадка), я с легким визгом потеряла равновесие и упала прямо между ними. Мои руки инстинктивно потянулись к их напряженным, как тетива, бицепсам.

— Ой, простите! Я вся в креме...

— Ничего страшного, — прошептал Толя прямо у моего уха, а его рука легла на место, где когда-то у меня была талия. — Мы поможем... убрать.

И все завертелось.

Под предлогом «уборки» сладкой катастрофы, руки близнецов, сильные и уверенные, стряхивали с моего передника крошки, а я, затаив дыхание, ловила смешанный аромат мужского парфюма, шоколада и собственного безумного волнения. Их дыхание стало тяжелее, и эта близость, этот шепот в полутьме наполняли меня незнакомым, опьяняющим чувством.

— Мне нравится твоя дерзость, — тихо сказал Артем, и его палец, смазанный фисташковым кремом, нежно прошелся по моей щеке. Я замерла, чувствуя, как по коже бегут мурашки.

Прямой, открытый взгляд Толи заставил сердце ёкнуть. В его глазах читалась та же настороженная увлеченность, что и во мне. Это было страшно и невероятно.

— Тише, хозяюшка, — прошептал Артем, мягко прижимая меня к стеллажу с банками варенья, которые едва звякнули. — А то вся ярмарка узнает, какая ты... рискованная.

- А вы к нам заездом или совсем переехали?

- Мы купили таунхаус в «Алимании» и теперь будем жить у вас в крае… тут солнца больше…

- И встречаются интересные экземпляры, — улыбнулся один из близнецов, и в его глазах я увидела не похоть, а живой, настоящий интерес.

И в этот момент, глядя в их почти одинаковые, теперь уже не темные от страсти, а светящиеся азартом и любопытством глаза, я поняла, что мой план сработал иначе, чем я задумывала.

Сахар, специи и щепотка безумия… Но получился не десерт, а начало истории.

А две стервозные москвички так и остались раздраженными статистками, пока два красавчика-близнеца… стали моими первыми гостями в новом, неизведанном мире.

И вечер, полный обещаний, только начинался…

Я сижу сейчас в тихом, безопасном кабинете. Кожаное кресло, запах книг, внимательный взгляд психолога Саманты через ее толстые красивые очки. Она стильная. И именно её взгляд помог мне понять кое-что…

И да, я понимаю, как это звучит со стороны. Но я прошу - выслушайте до конца. Чтобы понять тот вывод, к которому я пришла. Ведь исповедь - это не только то, что случилось, но и осознание, которое пришло позже. Слова, которые были не менее весомы, чем прикосновения.

Всё началось с глупой ошибки. Я открыла дверь в купе, убежденная, что это моё. Но вместо соседок-женщин меня встретили четыре пары мужских глаз. Четверо парней, молодых, сильных, с той особой расслабленной уверенностью, которая заполняет пространство до краев.
Меня как жаром пахнуло. Как из бани, знаешь. Уффф!
В воздухе купе висела дымка не то походной усталости, не то легкого возбуждения от выпитого.

- Опа, - медленно сказал тот, что сидел спиной к движению, брюнет с внимательным, изучающим взглядом. - Смотри-ка, гости. Заблудилась, красавица?

Голос у него был низкий, бархатный, но в нем слышалось железо. Меня охватила паника. Я пробормотала что-то вроде «ой, извините, не туда» и потянулась к ручке.

- Да куда же ты? - Дверь мягко, но неотвратимо придержала ладонь другой, темноволосый, с щетиной и смеющимися глазами. Он не встал с нижней полки, лишь вытянул руку, блокируя мой выход. - Как раз свободное место освободилось. Судьба.
Он указал взглядом на место на нижней полке рядом с другими мужчинами.

Я замерла в проеме, чувствуя себя на сцене под софитами.

- Давай, проходи, не загораживай свет, - сказал четвертый, тот, что у окна, блондин с хищным, но открытым лицом. - Мы не кусаемся. Если только не попросишь.

Все тихо рассмеялись. Это был не злой смех, а… интимный. Как будто я уже стала участницей их какой-то внутренней шутки. И я, скованная нелепостью положения, сделала шаг внутрь. Дверь щелкнула за моей спиной.

Так я осталась. Их энергия обволакивала меня с первой минуты. Темноволосый и плечистый, тот, что у двери, представился Артемом. Блондин с аристократичными чертами лица у окна - Сережей. Тот, что молча наблюдал со спортивными ногами, вытянутыми через все купе, - Игорем. Четвертого звали Максим, он оказался самым молчаливым, но его взгляд был самым тяжелым, физически ощутимым, словно он самый злой и строгий из них.

- Ну что, Аня, - сказал Артем, отхлебывая из пластикового стаканчика. Он сразу взял мое имя, как ключ. - Рассказывай, от кого такая прелесть в мужское купе сбежала?

- Я просто ошиблась номером, - проговорила я, усаживаясь на краешек свободной полки, сжимая сумку на коленях как щит.

- Ошибка - это высшая форма предопределения, - философски заметил Игорь, не отрывая от меня глаз. - Ничего в жизни просто так не происходит. Особенно в поезде. Здесь пространство сжимается, время искривляется. Правила… размываются.
Поезд уже во всю стучал колёсами на стыках, словно подтверждая его слова.

- Правила она, может, и любит, - вступил Сережа, его голос был похож на медленное поглаживание. - Смотри, как зажалась. Прямо фарфоровая статуэтка. Боится, что треснет.

- Может, не боится, а ждет, чтобы её правильно взяли, - парировал Артем. Его нога в дорогом кроссовке случайно задела мою. Я не отдернула свою. - Чтоб не за хрупкость, а за… силу внутри.

Их слова вились вокруг меня, как дым. Они не спрашивали, кем я работаю, откуда еду. Их вопросы касались только моего состояния здесь и сейчас.

- Тебе часто говорят, что у тебя… запретная энергия? - вдруг спросил Игорь, прикуривая. - Такая, знаешь, от хороших девочек, которые на самом деле мечтают быть плохими. Или, точнее, не плохими, а… свободными от этой самой хорошести.

- Я не мечтаю, - выдохнула я, и мой собственный голос показался мне чужим, слабым и лживым.

- Все мечтают, - безжалостно констатировал Сережа. - Просто не все признаются. Даже себе. Вот смотри: ты сидишь, спинку держишь ровно, губы поджала. А глаза… глаза бегают. И щеки горят. Тебе интересно. Страшно, но чертовски интересно, что будет дальше.

Они предложили виски. Я отказалась. Потом - снова.

- Это не чтобы тебя опоить, - сказал Артем, наливая золотистую жидкость в чистый стаканчик. - Это чтобы тебе с нами было интереснее. А нам - с тобой. Один глоток для сугреву. Для… доверия.

В его улыбке не было угрозы, был вызов. Вызов моей скучной, предсказуемой версии себя. Я приняла его. Огненная дорожка растеклась по жилам, смывая острые грани страха. Потом был еще глоток. И мир стал мягче, пластичнее. Я перестала вжиматься в стенку. Хоть в голове и кружило: «Хватит. Больше не пей»

- Вот, видишь, - Сережа подвинулся, сократив дистанцию вдвое. - Стало веселее. Ты же красивая, когда расслабляешься. А когда напряжена - как будто из себя выпрыгнуть хочешь.

- Может, она и не хочет расслабляться, - голос Игоря резал тишину. - Может, она хочет, чтобы её… заставили не думать. Чтобы сняли с нее эту ответственность за себя. Сказали: «Всё, Аня, сегодня ты не решаешь. Ты просто чувствуешь».

Мое сердце колотилось где-то в горле. Они говорили за меня. Они произносили вслух те полуосознанные мысли, которые я гнала прочь. Это было страшнее и увлекательнее любой грубости. В этом было столько мужской силы. И запахи четырех разных мужчин проникали в меня через раскрасневшийся от алкоголя нос.

- Мы тебя не обидим, - тихо сказал Артем, и это прозвучало не как обещание, а как констатация факта его власти. - Мы тебе… покажем. Покажем тебе тебя саму. Такую, какой ты боишься себя увидеть. Во всей красоте.

Его рука легла на спинку сиденья за моей спиной, почти касаясь плеча. Я не отодвинулась. Его тепло было таким конкретным в этом плывущем мире.

- Она уже не пододвигается, - констатировал Сережа, и в его голосе появились нотки триумфа. - Чувствуешь, Артем? Начинает доверять. Начинает… хотеть нашего внимания.

- Всякая женщина хочет внимания, - сказал Игорь. - Вопрос - какого. Вежливого и безопасного? Или… полного, тотального, без права на приватность мыслей?

Максим, молчавший до сих пор, вдруг протянул руку и прикоснулся кончиками пальцев к моей щеке. Я вздрогнула, но не отпрянула.

- Горячая, - произнес он первое слово. Голос был глухим, будто из-под земли. - Вся в противоречиях. Лед и пламень. Интересно, что перевесит.