Миллионер и я

Крики чаек, яркое солнце в синем небе, отражающееся от такого же яркого синего моря. Поистине остров Крит — одно из самых удивительных чудес природы. Но, расположившись на полу крошечного домика с выходом к морю и неторопливо потягивая кофе, я смотрела не на море и небо, а на «чудо природы» иного рода. На узкой кровати, с которой я чуть не скатывалась во сне каждую ночь, мирно посапывал... довольно привлекательный образчик мужской породы. Отхлебнув кофе, я скользнула глазами по его мускулистому прессу, мощному плечу — так и тянет о такое опереться, шее, чёрным волосам и круглым сине-зелёным глазам... Глазам?! Они уже открыты? А «образчик», перестав посапывать, как раненый котик, ошарашенно таращится ими на меня? Отставив чашку с кофе, я слегка выпрямилась и вежливо поздоровалась:

— Калимэра, кирье Константинидис! — долго учила дурацкую фамилию, прежде чем смогла выговаривать её без запинки.

Кирье подскочил, будто его стегнули плёткой, метнулся бешеным взглядом по комнатке и хрипло выдал:

— Г-где я?

— В Зионе, — не моргнув глазом, заявила я. — Добро пожаловать в реальный мир!

Шутка на тему «Матрицы» не произвела на проснувшегося красавца нужного действия — не рассмешила, а, кажется, напугала.

— А ты кто?! — он приподнялся на убогой кровати, покрывало плавно опустилось на пол. — И почему я... Почему на мне нет одежды?!

— Сами как думаете? — с оскорблённым видом хмыкнула я. — Неужели ничего не помните?

— А... ч-что я должен помнить?! — он судорожно подхватил покрывало и, кажется, попытался накрыться им с головой.

Я только фыркнула, с обиженным видом подняла с пола чашку и отпила глоток.

— А почему рука привязана к... этому подобию кровати?! — ужаснулся он.

— Сами сказали, вам так больше нравится. Ещё и просили затянуть потуже. Я постаралась не сильно...

— Так как тебя зовут?! — ещё больше разволновался он, лихорадочно развязывая узел.

— Вчера надо было интересоваться, — отрезала я.

— О Святая Дева! — простонал мой гость. — Провёл ночь невесть с кем и даже не спросил имя... Я стал, как мой отец!

— Нет, он-то как раз ночевал в своей постели, — возразила я. — Сама видела, как его уносили. Если после этого он всё же умудрился...

— Замолчи, Христа ради! — прервал он меня и тут же другим тоном спросил:

— А мама?

Опешив в первый момент, во второй я поняла, что он на самом деле ждёт от меня ответа. И, приняв серьёзный вид, заявила:

— Когда видела её в последний раз, она ещё держалась на ногах.

— А Эвелина? Где моя Эвелина?

Я с трудом подавила хихиканье — это же надо так набраться на собственной помолвке, чтобы не помнить ни себя, ни невесту! Но, сохраняя серьёзное выражение лица, отхлебнула кофе и небрежно проронила:

— Наверное, тоже в чьей-то постели. Очнулась и ничего не помнит.

Привлекательное лицо «потеряшки» посерело.

— Мне нужно к ней! Прямо сейчас!

— На Санторини? — вскинула я брови. — Она-то наверняка осталась там.

— А где я?!

— В доме Элронда, — снова не удержалась я. — Сейчас десять часов утра, двадцать четвёртое октября, если вам...

— Я не на Санторини?!

— Нет, — сдалась я. — На Крите — остров такой неподалёку от Санторини.

— Я знаю Крит! — оскорбился он.

— Тем лучше.

— Как добраться к Санторини?!

— По морю.

— Вплавь... — растерялся он.

Мысленно закатив глаза, я утешающе улыбнулась.

— Нет, на катере. Могу отвезти, если...

— Да! — выкрикнул он. — Буду очень-очень тебе признателен! В деньгах! В смысле хорошо заплачу!

— Уже обяжете, если оденетесь, — я красноречиво скосила глаза на болтавшееся вокруг его бёдер покрывало.

— Конечно, конечно! — он резво сполз с постели, но тут же пошатнулся и схватился за лоб. — Боже, Боже, как меня так угораздило!

И тут же ищущим взглядом уставился на меня.

— А... одежда...

— На пляже, — мотнула я головой. — И можете не торопиться. Пока не допью кофе — никуда не поплывём.

— Ещё не нашёл одежду! — огрызнулся он.

Понёсся было в сторону моря — на пляж можно попасть прямо из спальни, как вдруг остановился и сурово посмотрел на меня.

— Кстати, о том, что было... ну, между нами, знать никто не должен. Если попробуешь меня шантажировать или... — он махнул рукой. — В общем, пожалеешь. Поняла?

Скрывая улыбку в чашке, я снова отпила глоток, сложила пальцы крестиком и пообещала.

— Никому ни слова. Честное критское!

— Я не шучу! — сдвинул он брови. — Ты, очевидно, знаешь, кто я. Так вот, я слов на ветер не бросаю!

— Слова — нет, — сдерживая смех из последних сил, хрюкнула я.

Но он ничего не заметил. На всякий случай погрозил мне пальцем и унёсся «в закат». А я, поднявшись, подошла к выходу на террасу и, наблюдая, как Кир Константинидис, бизнесмен и наследник бизнес-империи Константинидисов, состояние которого исчисляется миллиардами, носится по пляжу, собирая «царские шмотки», тихонько захихикала.

Может, всё же стоило ему представиться и сказать, что, замещая заболевшую подругу, я подрабатывала официанткой на супер-грандиозной вечеринке в честь его помолвки. Рассказать, как после окончания торжества вернулась на Крит в деревеньку Арханес, где живу на время практики, и чуть не выпала из катера, услышав за спиной богатырский храп. Как с трудом растолкала его, а он, ужаснувшись, что в полном смысле попутал берега, собрался возвращаться на Санторини вплавь и сорвал с себя одежду, которую потом зачем-то разбросал по всему пляжу. А потом заявил, что возвращаться никуда не собирается, потому что ему и здесь хорошо. И как ворвался в домик, где я снимаю комнату, а теперь ещё и присматриваю за рыбками в отсутствие хозяев, и рухнул на мою кровать, чуть её не развалив. И как потом захотел искупаться, а я привязала его за руку к кровати, чтобы в таком состоянии он не отправился прямиком к Посейдону... Да, я могла бы многое рассказать ему о прошлой ночи... Но зачем?

Катером с Крита на Санторини можно добраться часа за два, но, только я разогналась, мой пассажир побледнел, изменился в лице и жалобно просипел:

— Меня сейчас стошнит...

— Могу сбавить скорость, — дёрнула я плечом. — Но тогда дорога займёт больше времени. Мало ли что за это время случится с вашей Эвелиной.

— О Боже... — застонал красавчик и резво наклонился за борт катера.

Когда его зеленоватая физиономия снова показалась из-за борта, я, изображая сочувствие, поинтересовалась:

— Лучше? — и, подхватив пластиковую бутылочку с водой, бросила ему. — Это должно...

Бульк... Пролетев в кривое кольцо рук Константинидиса, бутылка, не меняя траектории, полетела прямо в море.

— И бутылку удержать не в силах? — разозлилась я. — За неё тоже заплатите.

— Заплачу, есть другая? — промямлил он. — Зачем было бросать? Я что, похож сейчас на баскетболиста?

— Не берусь судить, на кого вы сейчас похожи, — уклончиво ответила я и кивнула на начатую упаковку пластиковых бутылочек.

Охая и постанывая, наследник миллиардов высвободил из упаковки одну, враз её осушил и полез за следующей.

— Плыть ещё довольно долго, — предупредила я. — Выпьете всё сейчас, ничего не останется на потом.

— Ты что, следишь за каждым моим движением? — огрызнулся он.

— Конечно! Не имею привычки доверять первым встречным.

— Но прыгаешь с ними в постель.

— Ну... вы были очень убедительны.

Снова тягостный стон — и мой гость без сил повалился на сидение. Какое-то время гул двигателя нарушали только пронзительные крики чаек. Несчастный миллиардер сидел с совершенно убитым видом, явно не видя ни чаек, ни резвящихся поодаль дельфинов. Иногда из его груди вырывался тяжкий вздох — будто титан Атлант столкнул небесный свод со своих плеч на его, и я почувствовала укол совести. Веселье весельем, но парень и правда переживает, что изменил своей невесте. А измены-то никакой и не было. Пожалуй, самое время ему в этом признаться и снять небесный свод с его плеч.

— Кирье Константинидис!

Он будто очнулся и махнул рукой.

— Какой уж... после всего. Называй меня Кир.

— Кир, — кивнула я. — Может, не стоит так уж расстраиваться из-за прошлой ночи? На самом деле ведь...

— Не стоит?! — его глаза цвета переменчивого моря метнули молнию. — Я изменил моей Эвелине... в день празднования нашей помолвки!

— Ну, я бы не была в этом...

— И с кем?! С какой-то... — он шлёпнул губами, выбирая подходящее определение, и моё благое намерение рассеялось, как туман над морем.

Я резко дёрнула штурвал, катер качнуло, и мой пассажир тут же схватился за живот.

— Изменил и изменил, что теперь? Можно подумать, она безгрешна!

— Ты... осторожнее с-со ш-штурвалом... — он постарался подавить икоту. — Конечно, моя Эвелина б-безгрешна! Она — с-совершенство!

Иногда думаешь, у успешных мужчин, управляющих большими компаниями, множеством работников, заключающих сложные сделки, в голове должно быть немного больше, чем у среднестатистического самца. А потом встречаешь вот такого Кира, и, послушав его, понимаешь, что успех в бизнесе и мозги — далеко не одно и то же: первое совсем не предполагает наличие второго. На вечеринке я видела «с-совершенство». Правда, не очень рассмотрела лицо — его не было видно за накачанными, словно надувной матрас, губами. Ещё больше «накачки» в... язык не поворачивается назвать это грудью. Вымя? Да, пожалуй, наиболее точное определение. И как он не боится задохнуться под одной из этих штук во время бурной ночи? Да и остальная фигура — кривоватые будто высохшие ножки, тощий столбик вместо талии. Меня даже передёрнуло, когда представила «с-совершенство» без одежды. А поведение! Первая мысль при взгляде на неё: ну и бл... лизко же посаженые глаза у этой девушки! Чего наверняка не скажешь о ногах. Если это — совершенство...

— Когда доберёмся, оставишь меня на причале, — подал голос почитатель «прекрасного». — Не хочу, чтобы нас видели вместе.

— Заботитесь о моей репутации? — съехидничала я. — Это так мило!

— Нет, я... — начал он, но запоздало разгадав издёвку, замолчал.

— Кстати, ещё не обсудили мой гонорар.

— Г-гонорар? — напрягся он. — За молчание?

— За то, что доставлю вас на пристань. Молчание идёт бонусом — там и говорить-то особо не о чем.

— Как не о чём? — растерялся он. — В смысле... что ты имеешь в виду?

Я сделала вид, что смутилась.

— Упсс...

— Меня? — не унимался он. — То, как мы... как я... Тебе не понравилось?!

Я чуть не выпустила штурвал. Терзания из-за предполагаемой измены, раскаяние, страх, что нас увидят вместе! Но стоит намекнуть, что ночью не смог доставить к звёздам — и всё остальное отходит на второй план.

— Так что? — он даже нахмурился.

— А вам понравилось? — перевела я стрелку.

Герой-любовник слегка сник и неохотно признался:

— Я не помню.

— А я должна помнить?

— Ну, ты ведь не была в таком... или была? Ты тоже была пьяна?

— Так легче думать, правда? — подмигнула я. — Не помнит, потому что была под действием алкоголя, а не потому что... — и красноречиво замолчала.

Может, сейчас всё-таки догадается, почему никто из нас ничего не помнит? Но Ромео дёрнул желваками, подозрительно прищурил глаза и выдал:

— Никто из моих девушек никогда не жаловался. Хочешь меня унизить? Не выйдет! Я знаю, что был на высоте!

Я захлебнулась воздухом, пытаясь подавить смех, но поймала на себе свирепый взгляд и, сдерживаясь из последних сил, кашлянула:

— Кажется, проглотила жука. Будьте осторожны, они так и норовят залететь в рот и устроить себе гнездо! Так что лучше пока помолчим.

И, отвернувшись, затряслась в беззвучном хохоте.

— Пытаешься его выплюнуть? — с опаской спросил Кир. — Никогда не слышал, чтобы жуки вили гнёзда — ничего не случится!

— Спасибо, — с трудом отдышавшись, я снова повернулась к штурвалу. — Мне сразу стало легче. А вон и пристань!

— Слава Богу, меня не ищут! — присмотревшись, выдохнул он.

— «Слава Богу»? Вас не было всю ночь, вы не давали о себе знать... Почему, кстати, не позвонили сейчас?

— Не знаю, где сотовый, — развёл он руками.

— Вы запросто могли утонуть, и никто даже не озаботился, а вы говорите: «Слава Богу»?

И, передёрнув плечами, начала подруливать к берегу. Миллиардер притих.

— Когда ты так об этом говоришь... действительно странно. Хотя, наверное, Эвелина вне себя от тревоги, и родители пытаются успокоить её!

— Чьи родители? Ваши?

— Ну да. Родители Эвелины в разводе и... не думаю, что даже она знает, где они сейчас. Зачем, вообще, тебе это рассказываю?

— Сама теряюсь в догадках. Можете выходить.

— А ты? — выбравшись на пристань, он подозрительно проследил, как я выпрыгнула из катера вслед за ним. — Разве не поплывёшь сейчас обратно?

— Сначала позавтракаю, — и выжидательно уставилась на него.

— Ах да, гонорар, — вынув бумажник, он вывернул его чуть не наизнанку. — С собой у меня около двух тысяч.

— Пополам? — предложила я.

— Забирай все, — он сунул мне пачку банкнот.

Что ж, хотя бы не скупой.

— Эфхаристо, — кивнула я. — Если снова соберётесь на Крит...

— Маловероятно, — поспешно возразил он.

Очень хотелось посоветовать не зарекаться, но на сегодня переживаний с парня достаточно, и я просто улыбнулась:

— Удачи!

Уже двинулась вдоль набережной, но он крикнул мне вслед.

— Как тебя хотя бы зовут?

Не оборачиваясь, я махнула рукой.

— Какая разница?

— Спасибо, что помогла добраться сюда, «Какая разница»!

Я снова махнула рукой. Надо же, ещё и чувство юмора прорезается! Вот посмеётся, если узнает, как «с-совершенная» Эвелина «переживала», причём ещё до исчезновения суженого! Уверена, что именно её белокурую головку видела, когда брела ночью к катеру. Тогда решила, что она милуется со своим женихом, но если жених в это время мирно похрапывал в моём катере... Что ж, не женись на шал... ловливых девушках!

Мне нравится Санторини — самый красивый из всех греческих островов, на каких мне посчастливилось побывать. Узенькие уютные улочки, белоснежные домики с синими окнами, красные, белые и чёрные пляжи, захватывающие дух пейзажи и поистине божественные закаты и рассветы — особенно в окрестностях Ии, небольшого туристического городка километрах в двенадцати от Фиры, столицы чудо-острова. И, конечно, археологические сокровища утерянной цивилизации — незабываемый опыт для любителей древности и для меня — будущего архитектора, изучающего особенности архитектуры Эгейского мира. На практику в древний центр Крито-Микенской культуры — Крит я попала, можно сказать, чудом — не иначе звёзды-Плеяды расстарались. Вероятно, они же помогли и с жильём на острове — прямо на берегу моря. Комнатка, правда, крохотная, зато хозяева, пожилая супружеская пара, относятся ко мне, как к родной — даже разрешили пользоваться своим катерком в любое время. Управлять им я научилась за неделю. Чуть больше потребовалось для освоения разговорного греческого, который я начала учить ещё в России. Это здорово помогло в поисках подработки — благо летом здесь настоящий рай и для туристов, и для тех, кто хочет на них заработать. Практика длилась четыре недели и, вообще-то, закончилась, но, попав в рай, только глупец торопится его покинуть, а я себя таковой не считала и решила остаться в «райских кущах» до конца лета. Теперь, курсируя между Критом и Санторини вот уже больше месяца, я полагала, что очень неплохо здесь обжилась. И сейчас, оставив на пристани незадачливого миллиардера, направила стопы к главной «достопримечательности» острова. Берег залива Аммуди изобилует миленькими ресторанчиками и кафе, но мой абсолютный фаворит — «Кудри Артемиды». Да, название не особенно удачное, но оно с лихвой компенсируется просто потрясающим «видом». Я начала заглядывать в кафе около недели назад — выпить кофе, съесть сэндвич с сыром хлоротири, который не найти нигде, кроме Санторини, или несколько томатных оладьев. Ну и... полюбоваться «видом». До полудня в кафе довольно спокойно, и девушки-официантки бродят по нему, как душа Эвридики — по царству мрачного Аида. Я знакома со всеми и довольно дружна с одной, Вероникой. Её первую и увидела, едва переступила порог.

— Ясу, Клио! — приветливо помахала она. — Сегодня ты что-то рано!

Прозвище «Клио» я получила из-за того, что облазила большинство исторических руин на острове. Музы, отвечающей за архитектуру, у древних греков не было, вот меня и окрестили в честь музы истории.

— Пришлось плыть к вам раньше, чем собиралась, — глянув на пустые столики, я кивнула на террасу. — Выпьешь со мной кофе?

— Пока Тео нет, — подмигнула она. — Тебе, как обычно?

Сделав вид, что не поняла её намёка, я подошла к стойке.

— Да, кофе сразу возьму на террасу. 

Минут десять спустя мы уже сидели за столиком, наслаждаясь лёгким бризом, потягивая кофе и щурясь на солнце.

— Как прошла вечеринка в честь помолвки? — поинтересовалась Вероника.

— И не спрашивай, — закатила я глаза.

— Так плохо?

— Скорее весело. Не каждый вечер увидишь директора банка и зам. директора... чего-то там, подравшихся из-за фонтана!

Лицо подруги выразило живейшее любопытство, и я пояснила:

— Фонтан — в виде наяды. Одета она довольно вызывающе — одна каменная грудь бесстыдно выставлена напоказ. Кажется, банкир пригласил её на танец и, вероятно, она была не против. Но тут появился конкурент — сама видела, как гладил ей грудь. Ну, банкир посчитал себя оскорблённым и...

Хохот Вероники помешал закончить фразу. Я тоже рассмеялась, подняла глаза... и тихо выдохнула, пытаясь восстановить дыхание. К нам направлялся «потрясающий вид» и главная «достопримечательность» острова Санторини в одном лице, моя любовь с первого взгляда и просто красавец — Теодор Влахос, или, как его называют друзья, Тео.

— Ясас, красотки, — кивнул он нам. — Вероника, мой отец платит за то, чтобы ты приносила кофе гостям, а не пила его с ними.

— Это я её пригласила, — мило улыбнулась я и кивнула на место рядом с собой. — Хочешь, присаживайся и ты.

Но санторинский Адонис грозно глянул на уже подскочившую Веронику и, только когда она ушла, повернулся ко мне.

— Суровый босс, — впечатлилась я. — И мне стало страшно.

— Не бойся, — одарив улыбкой, от которой на его щеках появились ямочки, «Адонис» сел рядом. — Просто хотел остаться с тобой наедине.

Сердце подпрыгнуло куда-то к макушке, но я постаралась не подать вида:

— Чтобы не было свидетелей, как расправишься с посетительницей, склоняющей к безделью персонал твоего кафе? 

— Кафе — не моё, а отца, — поправил он. — И склоняешь ты не персонал, а меня, но вовсе не к безделью. И, думаю, делаешь это намеренно.

Цербер, Гидра и все духи Тартара — неужели всё так очевидно? Но, если уж попалась... Взмахнув, на всякий случай ресницами — флиртовать не умею совершенно, но иногда хлопанье ресницами, говорят, помогает — поинтересовалась:

— И как? Срабатывает?

Тео снова улыбнулся, вызвав у меня новый приступ тахикардии, и, проведя ладонью по шевелюре, какой позавидовала бы любая модель, рекламирующая шампунь, признался:

— Обычно я не начинаю интрижек с туристками...

Я задохнулась от возмущения:

— Кого ты называешь туристкой?! Я знаю окрестности лучше, чем ты!

— Сомневаюсь, — возразил он. — И ты не дала мне договорить. Обычно я не начинаю интрижек с туристками, но... ты мне очень нравишься, Клио.

— Больше не называй меня туристкой — и, думаю, мы поладим, — заявила я.

Teo рассмеялся и, приложив ладонь к груди, пообещал:

— Больше не буду.

Я прощающе махнула рукой.

— И что теперь?

— Приглашу тебя на свидание, миноянка, — улыбнулся он.

— Так уж преувеличивать тоже не стоит. На миноянку я не тяну — цвет кожи не тот.

— Считается, что минойские женщины были светлокожими, в отличие от мужчин, — Тео взял меня за руку, заставив сердце чуть не вылететь на стол. — Видишь?

Его смуглые пальцы переплелись с моими, более светлыми, несмотря на загар, «заработанный» за прошедшие недели.

— Вижу, — согласилась я и кашлянула, стараясь выровнять дыхание. — Может, кто-то из моих предков и правда родом отсюда? Так и знала, что попала на остров не случайно!

— Случайностей в таких делах точно не бывает, — Тео едва заметно подался вперёд, и я завязла в его взгляде.

Глаза у парня очень тёмные — как вулканический песок на пляже Камари, поглощающий все солнечные лучи. Но сейчас в них словно мелькали солнечные зайчики.

— Давно хотел сказать, — прошептал он. — У тебя очень необычные глаза, Клио.

— У меня? — удивилась я.

— Да, с красноватым отливом, как у вампира. Наверное, поэтому, когда смотрю в них, лишаюсь...

— Теодор!

От грубоватого окрика мы оба подскочили, и «Адонис» тотчас выпустил мою руку, раздосадованно буркнув:

— Отец...

— Теодор! Где тебя носит?! — продолжал допытываться Влахос-старший.

— Извини, мне пора, — вздохнул Тео, — сегодня вечером будет много гостей — почти все столики зарезервированы. Но я освобожусь около десяти, придёшь?

— Сюда? — недоумённо переспросила я.

Он кивнул.

— Подождёшь возле стойки, если задержусь. Можешь что-нибудь заказать — разумеется, за счёт заведения. А потом покажу тебе настоящую Тиру! — не успела я опомниться, он наклонился и чмокнул меня в щёку. — До вечера, миноянка!

Кое-как уняв сердцебиение, я допила уже остывший кофе и только тогда встала из-за стола. Но, когда вошла в основной зал, уже была сама невозмутимость. Помахала улыбающейся Веронике, проигнорировала не слишком дружелюбный взгляд Ханны, тоже, по словам Вероники, по уши влюблённой в «Адониса», подмигнула самому «Адонису», делавшему вид, что вытирает стойку, но на самом деле таращившемуся на меня, и выплыла из кафе. Глубоко вдохнула морской воздух и с трудом удержалась, чтобы радостно не подпрыгнуть. Теперь осталось дождаться вожделенных десяти часов! Ходко добравшись к пристани, я впрыгнула в катер и завела мотор. Гнала на всей скорости, подпрыгивая на волнах. Вот как нужно было плыть с миллиардером на борту! И ехидно захихикала, представив его зеленоватую физиономию. Тоже мне грек, потомок античных мореплавателей, едва удерживающийся в вертикальном положении на борту катерка! Мысленно сравнила его с Тео и пренебрежительно фыркнула. А вспомнив упоминание Константинидиса о девушках, которые «не жаловались» на его достоинства, прыснула от смеха. Вот уж самомнение! Но тут же тряхнула головой — что мне, в конце концов, за дело до миллиардера и его девушек? Сейчас у меня другие проблемы — что надеть на свидание с парнем моей мечты! Гардероб мой довольно однообразный — майки, шорты, юбочки... и всего два платья. Может, сойдёт одно из них? Торопливо пришвартовавшись, я чуть не бегом бросилась в дом.

Говорят, самые красивые закаты — в окрестностях Ии. Я с этим не согласна. Закат солнца прекрасен везде! Сейчас зачарованно понаблюдав, как оранжевые отсветы скользят по морской глади, превращая её в жерло дремлющего вулкана, я отвернулась от окна — к зеркалу, перед которым провела в этот день больше времени, чем за все недели, проведённые на Крите. Открытое светлое платьице, греческие сандалии с плетёными ремешками до самых колен, распущенные по плечам тёмные волосы. Я невольно присмотрелась к глазам. Яркие, карие, с лёгкой краснинкой. Когда смотрю на солнце, становятся цвета бордо. И правда «вампирские»... Сморгнув, отвернулась от зеркала, подхватила ключ от катерка и понеслась к причалу. К пристани Аммуди на Санторини я пришвартовалась, когда солнце уже село, и, выпрыгнув из катера, бодро направилась к «Кудрям Артемиды». Теперь главное — не торопиться и не выдать нетерпения, в котором пребывала весь день — Тео точно незачем об этом знать. Но, войдя в кафе, поняла, что, даже начни я прыгать на месте, он бы этого не заметил. Кафе будто находилось под натиском ахейцев, некогда сокрушивших минойскую цивилизацию. Все столики заняты гогочущими посетителями, официантки носятся между ними, будто от этого зависит их жизнь: отец Тео — очень строгий хозяин. А сам Тео мелькает за стойкой так, что рябит в глазах. Я тяжко вздохнула. Кажется, свидание, которого так ждала, запутается в кудрях Артемиды и за пределы кафе сегодня не выйдет... Но с беспечным видом пересекла зал, уворачиваясь от официанток, раза два чуть не сбивших меня с ног, и подошла к стойке.

— Ясу, Тео! Кажется, я не вовремя...

«Адонис» вскинул на меня затуманенные глаза.

— Клио... 

— Забыл? — улыбнулась я.

— Конечно, нет! — дёрнув бутылкой, из которой наливал вино, он чуть не разбил бокал. — Но надеялся, всё немного уляжется до твоего прихода. Подождёшь?

Я окинула взглядом переполненный зал.

— Может, в другой раз? Уверен, что не...

— Уверен! Садись! — он кивнул на место сбоку и бухнул на стойку бокал, чуть не доверху наполненный тёмно-красным вином.

Вздохнув, я забралась на высокий табурет. Не так я представляла себе это свидание...

— Теодор! — раздался из кухни зычный голос Влахоса-старшего, и Тео, махнув одной из девушек, чтобы та заняла его место за стойкой, унёсся на помощь родителю.

А я, вздохнув в очередной раз, отхлебнула большой глоток вина, но проглотить его не успела. Что-то сильно дёрнуло за плечо со спины, а над ухом гаркнули:

— Ты что, меня преследуешь?!

— Ты... ты... — только и охнул он. — Ты...

— Кирье... Кир, — ужаснулась я. — Вы... здесь?

— А то не знаешь! — свирепо оглядевшись, он рявкнул пролетавшей мимо официантке:

— Где здесь можно уединиться?

Девушка — наверное, новенькая, ещё не видела её в ресторане ни разу — растерянно воззрилась на миллиардера, на меня и пролепетала:

— Кроватей для гостей у нас нет...

— Да зачем мне кровать?! — взвыл Константинидис.

Вцепившись в моё запястье, сволок со стула и повернулся к официантке.

— Показывай, куда идти!

Девушка, перепугалась окончательно и беспомощно посмотрела на стойку, за которой мелькала её коллега — видимо, собиралась спросить, как поступить. А я попыталась высвободить запястье, но Константинидис только стиснул его крепче и, нервно оглядевшись, поволок меня куда-то в направлении туалетов. Я попыталась сопротивляться, но тут очень кстати подвернулась открытая дверь, оказавшаяся выходом в хозяйственный дворик, и Константинидис поспешно втолкнул меня в неё.

— У вас в роду были киликийцы? — я демонстративно потёрла наконец выпущенное им запястье. — Знаете легенду о киликийских пиратах, похитивших Юлия Цезаря, и что с ними потом стало? Вы похищениям будто у них обучались!

— Замолчи, ради Бога! — он поднёс пальцы к вискам. — Почему всякий раз, когда тебя вижу, обязательно что-то случается?! Как теперь вернусь за стол в таком виде?

— Могла бы одолжить моё платье, но, боюсь, вам не пойдёт, — хмыкнула я.

— Зачем ты следила за мной?!

— Да я вообще, не знала, что вы здесь!

— Ты ведь живёшь на Крите!

— А на Санторини живёте только вы?

Константинидис явно собирался что-то сказать — уже даже открыл рот и поднял палец, но последний довод, видимо, оказался решающим. Опустив палец, он уже спокойнее спросил:

— Ты здесь правда не из-за меня?

— Честно? Не устрой вы истерику, я бы вас, скорее всего, и не узнала. Но мне начинает казаться, вам нравится роль жертвы.

— Выбирай выражения! — оскорбился он.

— Вы чуть не испортили мне свидание!

— Свидание? Здесь? — он вроде бы удивился. — С кем?

— Вам какая разница, — фыркнула я.

— Теперь и имя твоё вспомнил, — съехидничал он. — «Какая разница», верно?

— Верно. А как Эвелина? Удалось откачать?

— Откачать? — не понял он.

— Ну, она умирала от тревоги — ваши родители её спасали.

— А, это! — он махнул рукой. — Нет, обошлось.

— Она всё-таки была в чужой постели, а о вас и не вспомнила?

— Что? Нет, конечно! Не смей так говорить! — только было успокоившийся миллиардер вновь угрожающе сдвинул брови. — Моя невеста очень за меня переживала и злилась, что не давал о себе знать! Еле её успокоил.

— Подарок был дорогим, — сочувственно вздохнула я.

— Не то слов... Откуда ты знаешь?!

Я с трудом сдержала смех и с самым серьёзным видом развела руками.

— Унаследовала этот дар от матери, а она — от своей, и так — до самых истоков нашего шаманского рода.

— Нетрудно в это поверить, — хмыкнул Константинидис. — Стоит лишь глянуть в твои глаза. Совсем как у... — он запнулся, пытаясь найти сравнение.

— Вампира? — подсказала я.

— Точно! И крови пьёшь ничуть не меньше, чем настоящие кровососы!

— «Настоящих» кровососов не бывает, — поучительно заявила я. — Или вы имеете в виду летучих мышей, а не Эдварда из «Сумерек»?

— Да при чём здесь Эдвард из «Сумерек»? Мне за стол не в чем вернуться! — со страдальческим видом миллиардер развёл руками, как бы демонстрируя залитую вином рубашку, и вздохнул.

— Ну... могу спросить у владельца, есть ли у них запасная рубашка — держат же что-то для официантов, — сжалилась я над его бедой.

— Ты это сделаешь? Буду очень признателен! — просиял Константинидис. — Только поторопись. Я привёл сюда Эвелину, чтобы извиниться за... прошлую ночь, и вот снова заставляю её ждать!

— Бедная Эвелина, — с издёвкой покачала я головой. — А вам это наверняка будет стоить ещё одного «не то слово» дорогого подар… Что вы делаете?!

Миллиардер уже сдёрнул с себя испорченную рубашку, обнажив впечатляющий торс.

— Может, подождёте, пока будет во что переодеться? — я двинулась было к двери, но тут же остановилась.

Стоявший спиной к двери Константинидис не видел, как она отворилась, и лишь пренебрежительно фыркнул:

— Почему так смотришь? Можно подумать, не видела меня вообще без одежды!

А я чуть не застонала — во дворик через приоткрывшуюся дверь вошёл... Тео. За его спиной — довольно ухмыляющаяся Ханна. Коварная стерва наверняка видела, как Константинидис сволок меня со стула, и поспешила сообщить об этом предмету своих вожделений, выбрав поистине идеальный момент для появления! Не знаю, насколько ревнив Тео, но уединение с довольно привлекательным обнажённым до пояса миллиардером, только что выдавшим очень недвусмысленную фразу, наверняка не слишком хорошо скажется на нашей зарождающейся дружбе. Что ж, критичные ситуации требуют критичных решений. Вскинувшись, как кобра, я хлопнула Константинидиса по щеке и возмущённо выкрикнула:

— Между нами всё кончено, сколько можно повторять?! Перестань меня преследовать! — и, всхлипнув, бросилась к Тео. — Как рада, что ты здесь!