Милька-обережница

Высокий сводчатый потолок главного зала обители обережников, подпираемый гигантскими каменными дугами, напоминал чрево кита. Хотя вживую Милена китов ни разу не видела и могла только догадываться об их внутреннем строении. Да и откуда в такой дали от края материка, в глуби равнин, щедро увлажнённых болотами взяться китам?

Всё детство Милена, а тогда ещё её звали Милька-Крысолов, провела среди лесов, перемежающихся с топями и отвоёванными у природы огнём и топором мозаичными делянками ляд. А потом она сбежала сюда, в обитель обережников, которая скрывалась от случайных путников за такими же болотами. Разве что подпёртыми с одной стороны скалистым гребнем.

Теперь Милена завершила своё обучение. Осталось всего одно испытание, чтобы получить право носить метку и отправиться на вольные хлеба, чтобы защищать люд от нежити, мора и недоброго колдовства. Если же экзамен будет провален, то неудачник будет навсегда изгнан из обители, а уличённый в обережничьем промысле без метки запросто будет убит более успешными коллегами.

– Наконец-то я покину этот каменный мешок, – скривив губы протянул Рей. – Дышать тут нечем.

Милене этот темноволосый красавчик в ладно пошитых из хорошей кожи штанах и куртке, простёганной металлической нитью, никогда не нравился. Пришёл учиться на год позже Мильки, а уже рвался пройти испытание. Обучение обережников не шло по какому-то писаному плану и определённое число лет. Каждый учился со своей скоростью. Точнее с той, которую видел для него подходящей наставник. Потому к испытаниям ученики приступали, когда чувствовали, что готовы и когда дозволял наставник.

Хотя у придирчивой Лисицы Милене пришлось долго канючить дозвол на испытание. Наставница будто и вовсе с самого начала не хотела, чтобы девчонка не то чтобы получила метку, а даже чтобы её допустили к обучению в обители.

Ну да ладно. Скоро Милька сможет проявить всё своё умение и прыть. Сначала на экзамене, а потом и в делах. Предстоящие долгие путешествия по огромным просторам родной земли пьянили и манили. И в то же время жаль было покидать обитель, приютившую сироту на шесть лет. Каждый камешек, каждая тональность эха в каждом коридоре и галерее были ей здесь знакомы. Пожалуй, только это место она и могла назвать домом. Даже не в меру предвзятая Лисица стала как будто родной.

Наконец, старший мастер Вылк подозвал испытуемых к широкой каменной чаше из малахита, струящегося изумительными узорами, установленной в центре общего зала. Её всегда выносили по случаю отправления кого-то из учеников на выпускное испытание, даже если таковой был всего один. Ритуал есть ритуал.

Чаша определяла, какую задачу кто из испытуемых отправится выполнять. Ученики же должны были всего лишь вытащить из сосуда камешек. Его цвет и должен был определить судьбу выпускника.

В этот раз готовых рискнуть ради заветной метки было десятеро. Милена среди них была единственной девушкой. Она вообще была единственной обучающейся в обители обережников девушкой за последние четыре года. Учёба там, конечно, была сложна. Требовалась и сила, и выносливость, и ловкость. Но при желании и усердии девушки вполне выдерживали обучение. Правда, метку почти никогда не получали. Оттого и ходила в народе молва, что в обережники женщин не берут.

Упрямство и, возможно, толика то ли наивности, то ли глупости позволили Мильке не обращать внимания на суеверия и забраться далеко на восток к Рипейским горам, отыскать спрятанную обитель и добиться того, чтобы её приняли на обучение. И вот она стоит у малахитовой чаши вместе с теми, кто готов положить жизнь ради защиты своей семьи, своего народа и своей земли.

Вылк наконец договорил длинный и запутанный наговор и дал молодёжи знак делать свой выбор. В клубящуюся белым, непроницаемым, холодным паром чашу опустилось десять ладоней. Милена с интересом прислушалась к своим ощущениям. Она-то ожидала, что сейчас наткнётся на ладони товарищей, копающихся в кучке скрытых туманом камней в надежде вытащить тот, который сулит испытание полегче. Но нет. Её ладонь будто была в чаше единственной, а в леденящем холоде в самом центре лежал чуть примёрзший ко дну один единственный гладкий камешек. Чаша не оставила ей выбора и решила всё сама. Или так решила судьба.

– У меня что-то зелёное, – пробасил Бор, отличавшийся недюжинной силой и талантом к сече с сильным и быстрым противником, но безнадёжно отстававший от остальных в освоении наговоров на словах и на травах.

– Змеевик, – в один голос сказали стоявшие друг напротив друга Милена и Рей и также одновременно перевели взгляд на Бора.

У всех троих на ладони лежали зелёные с тёмными, прожилками, заиндевевшие камешки.

– Я никуда не пойду с этими недоучками! Они и дело провалят, и меня погубят, – вспылил Рей, первым догадавшийся, что им решила устроить чаша.

– Больно надо, выскочка холёная. Как с тобой идти, так лучше от испытания отказаться и ещё годик здесь посидеть, – Милена гордо вздёрнула подбородок.

Рей действительно выглядел ухоженным и холёным, но меньше других он ходил в синяках и ссадинах благодаря ловкости и стараниям на тренировках, а не поблажкам со стороны наставника или лени. Учёба давалась ему легко по всем направлениям: фехтование, наговоры, травничество и знахарство. Особенно пара последних. Это немало раздражало других учеников и вызывало зависть. А уж умение общаться с ящерицами и змеями так и вовсе вызывало подозрения.

– Тогда соберите вещи и покиньте обитель, – спокойно сказал старший мастер. – Испытание вы провалили.

– А как же я? – Бор, зелёный камешек в ладони которого уже согрелся и полностью оттаял, проявив красоту рисунка, растерянно переводил взгляд с мастера на напарников, избранных для него чашей.

– Мастер, накажи меня за вспыльчивость, но не отрезай избранный однажды путь, – Рей первым спохватился и упал на колени, покаянно опустив голову.

Милена тут же последовала примеру.

– Не губи сироту несмышлёную. Иного ремесла я не знаю, а женским премудростям матерью не обучена, потому хозяйка и мать из меня не выйдет.

Выражение лица старшего мастера ничуть не изменилось. Вылк молча забрал камни у всех испытуемых и что-то отметил в толстой потрёпанной книге. Затем спокойно раздал указания остальным претендентам на метку и отпустил их готовиться. А троица так и стояла возле чаши: Бор нервно теребя мешочек с травами на поясе, Милена и Рей – на коленях.

Старший мастер закончил уборку после ритуала, а затем подошёл к провинившимся и не щадя выдал каждому по звонкому щелбану.

– Одним за горячесть, а третьему – за нерешительность, – пояснил он. – Хорошо снарядитесь в дорогу и подготовьтесь к холоду. В горы пойдёте.
__________________________
А самая первая история про Мильку была написана по арту с подростком в смешных деревянных доспехах. В ней как раз и рассказывается, почему у Мильки раньше было прозвище Крысолов.
* * *
Когда ты простой деревенский подросток-сирота. Когда никому нет до тебя дела.
А впрочем…
Зато ты можешь заняться тем, чем хочешь, и стать тем, кем мечтаешь. Хотя бы попытаться. Ведь останавливать тебя тоже некому.
Прочесть рассказ можно

– На лошадях дней за семь добрались бы. А то и меньше, – рассуждал Бор, шагавший впереди так легко, будто не тащил на себе груз походного снаряжения.

– Без заводных здесь делать нечего, – фыркнул Рей. – Их кормить нужно, а тут трава и так чахлая на камнях, так ещё и повыгорела за лето. Выше лес начинается да осыпи. А на одной лошади и себя, и снаряжение, и зерно не увезёшь.

– Нам о лошадях только мечтать остаётся. Пока ещё довольно серебра заработаем, чтобы хотя бы себя одеть, обуть, прокормить. Но сами выбрали ремесло такое, что не всегда получается плату стребовать, – степенно рассуждала Милена.

– Бедняцкие у тебя рассуждения. С такими мыслями беднячкой и помрёшь.

– Хорошо, что у тебя родители живы-здоровы и с прибытком, – зло огрызнулась девушка и надолго замолчала.

Рей тоже притих, но через некоторое время заскучал и вновь заговорил. Уже более мягким товарищеским тоном:

– А ведь и горняки нам не заплатят, хотя явно люди небедные были.

Троицу, вынувшую змеевик из малахитовой чаши отправили на северо-восток к горе Подкове к селу Рудное. Уже несколько месяцев от тамошних рудокопов не было никаких вестей, хотя ранее они исправно снабжали население предгорий сырым железом. Ходили слухи, что в Рудном случился мор, а к оставшемуся без присмотра селению потянулись охотники за лёгкой наживой. Ведь промышляли рудокопы также и серебром с самоцветами. Грабёж грабежом. Можно было бы оставить на совести воров. А может кто из них и прижился бы в Рудном да стал дальше работать. Только вот могли они разнести заразу по окрестным сёлам и распространить мор на другие земли.

– Если поумерли все, то и не заплатят, – резонно согласился Бор. – А сами мы заразу не разнесём?

– Если мозги включишь и вспомнишь, чему тебя учили в обители, то не только не разнесём, но и запечатаем там же, откуда вылезла, – ответил Рей, закатив глаза, и устремился вперёд, к совсем уже близкой полоске леса.

Три дня они шли сухой, продуваемой всеми ветрами степи и питались лишь вяленым мясом и сушёной рыбой. Бор то и дело порывался поохотиться на зайцев и перепелов, да только костёр, чтобы их зажарить, сложить было не из чего. Воду тоже приходилось экономить. Потому все трое так обрадовались тёмной полосе на горизонте.

– Это не лес, а всего лишь рощица вдоль Яйка, – разочарованно протянула Милена.

– Ну и что? – оптимизм Бора было не сломить. – Дрова всё равно есть. Погреемся и поедим тёплого.

– Угу. А потом через холодную реку переправляться.

– Ничего. Дожди ещё не начались, а с лета Яйк мелкий. Может даже брод найдётся.

– Ты тут хоть одну дорогу наезженную видел? – продолжала нудеть уставшая Милена. – Кто тут броды разведывал?

Она не привыкла тащить на себе скатанную в рулон медвежью шкуру, одолженную у Мирона, самого весёлого из стражей обители и по совместительству садовника, личный котелок и запас продуктов. Шесть лет назад она добиралась в обитель обережников летом почти налегке. Питалась добычей, пойманной и собранной в пути, спала завернувшись в суконный плащ.

– Хватит ныть, – рыкнул Рей. – Как ты дальше планируешь управляться одна, раз в самом начале пути расклеилась?

Милена фыркнула и не стала отвечать.

– Первым делом куплю коня. Нет. Кобылу, – буркнула она себе под нос, но Рей всё равно услышал.

– Сначала метку получи.

– Тебя не спрашивали.

Рей пожал плечами и вдруг повернул в сторону овражка.

– Ты куда? Сыро там. Давай стоянку тут на взгорке сделаем, – встревожился Бор.

– Вот вы и ставьте. Я отдохнуть хочу от нытья, – посмотрев на вытянувшиеся лица товарищей Рей вздохнул и добавил: – За меня не бойтесь. Не пропаду. Утром вернусь ещё до того, как проснётесь.

– Ну и топай отсюда, – крикнула ему вдогонку Милена и плюхнулась на скатанную шкуру.

Бор занялся дровами и костром, а Милена быстро накрошила вяленое мясо и вместе с крупой закинула в котелок с водой из Яйка. Благо реки здесь были чистые, да и обережники никогда не забывали прочитать наговор на очищение от всякой скверны. По прибрежной рощице быстро потянулся аппетитный запах.

– Неужто так один и просидит всю ночь? – продолжал беспокоиться за товарища Бор.

– И не видно, чтобы костёр мельтешил у него. И дымком не тянет, – добавила Милена. – Дурак он.

Все мысли уже занимала горячая еда, потому товарищи быстро отвлеклись от размышлений о Рее. Пока не услышали шелест крыльев над головой. Не просто шелест, а звук, подобный тому, какой издаёт полотно ткани, хлопающее на ветру.

– Смотри, Милька! Тень!

На ночном небе сложно было что-то разглядеть. Да ещё и глаза привыкли к свету костра, потому впотьмах видели хуже. Но Милена всё же успела заметить через облетевшие ветви осин тень, промелькнувшую по небу, закрывая звёзды.

– Крупновато для птицы, – встревожилась девушка.

– Она разворачивается! Летит в сторону Рея и снижается. Ты куда?

– Спасать этого дурака. Обережница я или кто?
 
______________________
"На грани равновесия" - ещё один рассказ, который немножко больше приоткроет вам, кто такая Милена.
Жизнь заставила Мильку-Крысолова отправиться в крепость охотников на чудищ, чтобы учиться у них и защищать других.
Ведь и зверь, и человек склонен защищать своё дитя.
Только есть охотники по жизни, от природы. Они соблюдают равновесие и оберегают здоровых от больных. А есть убийцы от жадности до наживы, от зависти и злости.
Мильке придётся научиться отличать одних от других. И не важно, что девушек не берут в ученики. Не в этом сила.
Рассказ можно прочитать