Мир нам. Часть 1

«Мыслящий человек, не сумев воспитать

собственного сына, без всякого смущения

продолжал воспитывать человечество»

Ф. Искандер, «Поэт»

Ещё не успев толком проснуться, он уже понял, вернее, почувствовал что-то неладное. С одной стороны, он точно знал как его зовут и сколько ему лет, а также множество аспектов существования, без которых невозможно считаться разумным двуногим, например, что вода мокрая; что головой думают, а не бьются, скажем, о стену. Однако в базе данных не хватало большого куска информации о прошлом. Ни вид из окна собственной спальни, ни места работы, ни вечера в семейном кругу, ни лица друзей не припоминались. Единственное, что он знал о собственной судьбе до нынешнего времени - его жизнь прошла не здесь. Он вообще никогда прежде не бывал в этом дворце, в этом городе, на этой планете, в этом… Мире? Как он вдруг очутился здесь? Откуда сюда попал?

С другой стороны, вакантное место пропавших сведений облюбовали чужие мысли, будто в его голову их «загрузили», насыпали грудой, как яблоки в телегу. Впрочем, Флор понимал, что не совсем они и чужие. Молодой мужчина сосредоточился и принялся приводить знания в порядок. Прежде всего, кто он? Его имя Флоризэль. Где он? «Чужая» память начала рисовать картину мира: планета Ксента, третья по счёту от небольшой звезды Полетта; объект средних размеров (общая площадь около 1,3 млн карелей), богатый ресурсами, с патриархальным укладом жизни. Две автономные области, 280 крупных городов, десятки тысяч деревень и сёл, развитое сельское хозяйство, рыболовство. Структура государства, языки, политическое устройство и прочее, и прочее… Сейчас Флор находился в столице Ксенты – Итель-Пьере, грандиозном городе-дворце, занимавшем почти 25 карелей. Дворец служил культурным центром планеты, резиденцией правительства и домом царя Ксенты. Именно Его Величество Сибáстиан приходился Флору отцом, именно он притащил сюда Флоризэля, забрав его прошлое и подарив взамен строго выверенный перечень собственных воспоминаний, именно он пропал 180 лет назад и считался семьей Флора погибшим, а теперь зачем-то «ожил» и устраивает эту странную встречу. Зачем? Сложно думать об этом. Что-то ускользает... Ощущения принца были смутными и неясными, будто его существо составили как мозайку из кусков чужих судеб, и в новом узоре не было гармонии. Выбора нет, придётся отложить до времени.

Что он здесь делает? Лежит на кровати в одной из спален дворца. Флор поймал себя на мысли, что даже с закрытыми глазами прекрасно знает, что увидит в комнате: молочно-белые стены, расписанные зелёными драгоценными узорами, мерцающий потолок без чётких углов и границ, огромное окно во двор, занавешенное искристой тёмно-изумрудной тканью, у соседней стены гигантский камин зелёного камня, с перламутровыми пятнами и посеребрённой каминной решёткой. Над камином висит круглое студенистое зеркало в дорогой оправе, которое может как отражать, так и запоминать увиденное, или становиться телеснитлером. Флор никогда прежде не пользовался снитлером, однако прекрасно знал принцип его действия. Он представлял, как управлять остальной техникой комнаты: мини кухней, огоньковым освещением и прочими удивительными изобретениями. Он даже "вспомнил", что изобретателя, придумавшего большинство этих диковин, зовут Снэлиус, что он юный придворный гений, механик и учёный. Сибастиану приходилось по десять раз на дню то восторгаться, то свирепеть, наблюдая плоды творческого разгула непоседы. Снэл никогда не утруждал себя спорами с царём, он внимательно выслушивал высочайшее мнение, обезоруживающе улыбался, а потом шёл и делал всё по-своему. Однако Сибастиану приходилось признавать, что Снэлиус также важен для Ксенты, как и он сам, несмотря на кажущееся легкомыслие изобретателя.

Флор лежал на кровати, ничем не выдавая своего пробуждения. Он предпочитал действовать последовательно и решать задачи по мере их поступления. Сейчас первостепенной проблемой было внутреннее состояние, а положение дел вокруг угрозы не представляло – он был ценным «экспонатом». Его с любопытством рассматривали из другого конца комнаты две пары блестящих глаз. У них были на то причины – процесс появления в их мире Флора грубо нарушал уклад и даже привычные им законы природы. Хотя принц имел довольно обычную внешность: ни крыльев, ни хвоста, спокойное умное лицо, благородные черты, тонкие губы, чистый лоб, кожа с лёгким оттенком загара (что обыкновенно наблюдается у космических пилотов или жителей соседних планет: Лидены и Арроры), он был чужаком. Не из другого сословия, не другой расы и даже не инопланетянин, а представитель чужого неизвестного мира. А о чужих мирах не только говорить, даже думать не разрешалось. Тёмные ресницы спящего изредка вздрагивали, две пряди мягких тёмных волос покоились на лбу. Насколько позволяли судить очертания под покрывалом, гость был высокий, худощавый, но крепкий, с сильными (но не грубыми) руками.

Снэлиус, который, конечно, не смог побороть своё любопытство и прокрался в спальню взглянуть на царского сына, раздраженно мотнул головой, при этом длинные волнистые волосы взметнулись и на секунду закрыли энергичное лицо. Изобретатель небрежным жестом убрал патлы за ухо и нетерпеливо прошептал:

- Скука смертная! Я пришел за ответами, а он лежит бревном! Я не привык к таким нервным потрясениям! Я не для ожидания рожден! Предлагаю кинуть в него чем-нибудь пробуждающим! Та ваза меня как раз устроит…

Изящная девичья ручка предостерегающе переместилась к украшению из лучшего лиденского фарфора фабрики «Жемчужный свет», готовая отразить посягательство, а тихий мелодичный голос возмутился:

- Не вздумай! Если тебя не остановит собственная деликатность, припомни, что Государь запретил его тревожить, ему нужно восстановиться. Гнев Царя потом надолго твою скуку разгонит! Пусть спит столько времени, сколько требуется. Потерпи.

- Я просто в панике! Я же умру от любопытства, дожидаясь его Великого Пробуждения! – лицо Снэла сморщилось, как сухофрукт, а в серо-зеленых глазах отразилась вся скорбь мира.

Но всё та же ручка сделала жест, призывающий молчать, и изобретатель обречённо повесил голову. Впрочем, ненадолго, через мгновение он загорелся идеей уронить на спящего один из пучков огонькового освещения и принялся за расчёты. А леди только качнула головой, справедливо сомневаясь в покорности Снэлиуса.

Девушке шёл девятнадцатый год, и её образ уже поражал воображение всего ксенонского Двора. Среднего роста, стройная и изящная, само воплощение женственности и нежности, Каролина считалась самым драгоценным сокровищем Ксенты. Каждая черта её лица была если не прекрасна, то прелестна, вне всякого сомнения: нежные розовые губы; большие синие глаза; пушистые тёмные ресницы; золотистые завитки волос, волнами струящиеся по плечам. Завершали образ безупречное чувство стиля и изысканные манеры, дополняемые великодушием и искренней сердечностью обращения. На леди было простое светло-серое платье, что в полумраке комнаты придавало ей сходство с воздушным призраком. Лина приходилась Ксенте царевной, Сибастиану и безвременно почившей царице Злате дочерью, а Флоризэлю единородной сестрой.

Флор вспомнил об этом, когда услышал в комнате шёпот девушки. После секундных раздумий он решился открыть глаза. Двое синдейков стояли у камина. Снэл собирался привести в исполнение свой план по пробуждению принца, поэтому не сразу заметил пронзительного взгляда серо-синих глаз. Каролина же просто растерялась, и нужные слова будто нарочно исчезли из памяти.

- Мы всё же разбудили тебя?.. – с улыбкой молвила она.

Снэл наконец взглянул на кровать, и в сторону Флора метнулся белый огонёк. Флор даже не попытался уклониться, а наоборот плавно подался навстречу огоньку и быстрым движением поймал его в кулак, после чего хмыкнул и демонстративно отряхнул руки. Снэлиус улыбался до ушей, его лицо одновременно выражало обиду, невинность и восторг.

- Гостеприимно... – прозвучал в тишине мягкий голос принца.

- Сам виноват, сперва не просыпался, а теперь проснулся раньше, чем нужно! – пожал плечами Снэл, а потом вдруг выдал возмущённую тираду. - Так нечестно, парень! Я в панике! Ни тебе страха, ни гнева, ни растерянности, ни даже признаков удивления! А я ведь старался тебя эпатировать!  Это черная неблагодарность с твоей стороны! – он трагически заломил руки, но взгляд совершенно не соответствовал жестам.

Флор слегка склонил голову, принимая «приветствие», придворный изобретатель представлял собой фонтан жизнелюбия, что определённо пришлось принцу по душе.

- Перестань, Снэлиус! Ты переходишь границы! – с чувством осадила его царевна, тревожась за Флора. Хотя принц не принял шалость за нападение, она точно не знала, в каком состоянии его рассудок, да и про чувство юмора и проницательность гостя ей ничего не было известно. Вдруг он сочтет их поведение оскорбительным или агрессивным.

Но Флоризэль продолжал смотреть на них спокойно и внимательно, и наконец-то сказал:

- Кери, я рад знакомству. И вдвойне приятно узнать, что моя сестра готова столь самоотверженно защищать меня.

Фраза застала Каролину врасплох, её глаза удивлённо и недоверчиво расширились. Девушка тихо проговорила:

- Благодарю, - а потом добавила. – Я - Каролина. Только мама называла меня Кери…

- С твоего позволения и я буду, - всё так же невозмутимо произнёс Флор и сел на постели.

При движении стали заметны три маленьких серьги-гвоздика в его левом ухе, в которых тускло светились мелкие синие (почти чёрные) камни. Принц бессознательным движением взъерошил шевелюру, легко соскочил на пол с высокого ложа и подошёл к окну. Сделал в воздухе небрежный пасс рукой и шторы послушно разъехались в стороны. Перед Флором открылся роскошный вдохновляющий пейзаж, но мужчина оперся руками о подоконник с выражением мрачной задумчивости. Его переполняла уверенность, что он призван не в качестве сына (или наследника, тем более, ведь он только принц). И появился здесь не для того, чтобы любоваться золочёными куполами и ажурными башенками Итель-Пьеры. В воздухе звенели длинными прозрачно-золотистыми крыло-лапами розовые обезьянки Янди, под окном весело выпрыгивали янтарными нитями из ладоней памятника Шейлоку Светлейшему струйки воды, но Флор подозревал, что здесь ему не место. Вероятно, скоро судьба пнёт его в самое пекло, заставит разбираться с чужими проблемами в самом дрянном уголке этого сверкающего Мира. А может не пнёт, может он сам с готовностью пойдёт… Как ни странно, осознав это, принц повеселел и дал волю любопытству.

Флор обернулся. На его губах играла лёгкая улыбка, он пытливо посмотрел на синдейков и поинтересовался:

- Итак, я чужеродный элемент. Что ж, это очевидно и мне и вам. Поэтому предлагаю, учитывая выступление Снэлиуса, стадию неловкого молчания опустить и сразу перейти к прямым вопросам.

Лина и Снэл наблюдали за мужчиной, периодически обмениваясь вопросительными взглядами. Они ожидали увидеть его растерянным или рассерженным и теперь дивились. Босой, чуть ли не в пижаме, волосы встрёпаны, легкомысленные украшения в ухе, но деловитый, собранный, прямолинейный, он внушал невольное уважение.

- Что ж. Заранее прошу извинить мою бестактность, – медленно начала Кери, - События развивались очень стремительно, и Государь не успел рассказать о тебе почти ничего, я только знаю, что ты его сын и вырос далеко отсюда. Для меня это неожиданно, никто о тебе не слышал раньше. Откуда ты? Почему только сейчас появился в Итель-Пьере?

- Разочарую, я не помню, где жил. В целом, сейчас я больше знаю о вас, чем о себе. О себе – лишь рваные бесполезные факты, - Флор чуть склонил голову. - Жаль, Кери. Хоть вопросы и заданы, но у меня нет ответов. Будут – поделюсь.

У царевны чуть дернулись брови, она была изумлена и искренне сочувствовала брату.

Снэл оценивающе оглядел принца и ехидно поинтересовался:

- Слушай, Ваше Высочество, а что ты помнишь? Группа крови? Первый день за штурвалом? Любимый поэт-символист? Сколько лет живёшь?

- Сто восемьдесят, - признался Флор, ничуть не смутившись.

Каролина тихо ахнула. Снэлиус поперхнулся:

- Да ладно врать! Я в панике!!! А на старичка-то не похож! По какому это стилю? Я даже таких крошечных планет не знаю! Там год за пять идёт?  – выдал потрясённый изобретатель, - Мне, может быть, тоже 370 по вашему календарю, а не 37? Или я младенец?

Флор невольно усмехнулся, жизнерадостность собеседника действовала заразительно.

- Это ксенонский стиль, но на моей Родине живут до... – он запнулся, мысль ускользала, - Дольше.

- Невероятно! – удивилась Кери и тут же испугалась, - А на тебя не повлияет этот… переезд?!

- Я не состарюсь внезапно у вас на глазах, – успокоил он сестру, а про себя добавил: «Дадут ли мне вообще состариться?..».

- Ещё разок для ясности, Флор, ты не знаешь, зачем этот мистический бардак понадобился Его Царскому Величеству? Он что-то объяснил тебе?– влез с вопросом изобретатель. - Потому что все это даже для меня чересчур загадочно. Ты уж извини, пока я вижу в твоём появлении больше проблем, чем пользы.

Царевна чуть не задохнулась от возмущения, но принц лишь бросил ещё один задумчивый взгляд за окно.

- Пожалуй, точное наблюдение. У меня к царю те же вопросы. И только смутные и весьма мрачные догадки. Хотя знает ли сам Сибастиан ответы?..

- Ясно, - беззаботно махнул рукой Снэлиус и высказал предположение, уже посетившее Флорову голову. - Тобой хотят заткнуть дыру в воображаемой броне Ксенты! Великий и непобедимый принц Флоризэль, последняя надежда Галактики, луч света в тёмной Вселенной!.. Ну, а если кратко, то ты просто свежая кровь! Ай! Леди Каролина, я не нарочно! Вы же знаете, я не в силах контролировать процесс, истина так и рвется из меня на свет! – запричитал Снэл, когда Лина в возмущении сжала его предплечье.

- Помни, о ком ты говоришь! – Кери глубоко вдохнула, борясь с эмоциями, после чего устремила строгий и печальный взгляд на Флора, и медленно, взвешивая каждое слово, произнесла. - Обсуждение столь личных подробностей губительно. Бездоказательные выводы могут нанести непоправимый ущерб репутации Государя и государству. Кому, как ни нам, помнить о приличиях и здравом смысле.

Флоризэль смягчился.

- Прости, меньше всего я хотел огорчить тебя, Кери. Ты права, это лишь предположения, которые не стоило озвучивать. Полагаю, он сам всё нам объяснит.

Девушка улыбнулась. Остатки туч, омрачивших её прелестное личико, испарились, и взгляд вновь стал ласковым и светлым.

- Конечно! Сейчас у Государя важное совещание, но оно вот-вот завершится, а пока можешь располагать нами, - коснувшись руки принца, она неожиданно призналась. - Это странное событие, но я всё-таки счастлива узнать, что у меня есть брат, Флор! Добро пожаловать на Ксенту!

Тут брат совершил ещё одну изумительную выходку, он поймал ладонь Лины и поцеловал, а потом, как ни в чём не бывало, обулся и направился к двери. На пороге он обернулся и иронично посмотрел на застывших посреди комнаты Кери и Снэла.

- Идём?

- А мне руку поцеловать?! – тоном оскорблённой примы произнёс Снэлиус, - Мы с царевной к подобному не привыкли!

Принц пожал плечами и вышел в прохладный гулкий коридор.

- Убиться веником! – восторженно изрёк Снэл и, с поклоном пропустив вперёд Каролину, последовал за “гостем”.

Флор, очевидно, совершенно не нуждался в провожатых, он без труда ориентировался в лабиринтах царского жилища, и вскоре зашёл в Самый Малый Обеденный зал.

По стенам зала струилась нематериальная вода приглушённо-зелёного оттенка, высоко под потолком клубился серо-голубой туман. Повсюду царила зелень: карликовые мяки, низкорослые берёзы, комнатные цветы. В общем, стиль оформления Самого Малого Обеденного зала намекал на уголок природы в центре цивилизации и располагал к успокоению и расслаблению. Посреди помещения стоял круглый стол. В центре прозрачной столешницы блестел встроенный аквариум с круглыми серебристыми рыбами, который окаймляло кольцо мелких белых и желтых цветов. Освещение зала не концентрировалось в конкретных точках пространства, светился сам воздух. Такой способ рассеять тьму придумали калонизаторы - древние ксеноны: на ночь открывалась крыша зала и листья растений впитывали отсвет Голубой Олы (спутника Ксенты), а утром, когда кровля закрывалась, растения поливали особой очищенной водой и их листья целый день выделяли светящиеся частицы в воздух.

Флор, Лина и Снэл устроились за столом. Принц непринуждённым жестом подозвал псевдо-голографического слугу и сделал заказ. Каролина смотрела на брата с нарастающим удивлением: он освоился с поразительной быстротой! Снэлиуса уже ничто не смущало, он старался получить максимум удовольствия от происходящего. И, когда принц небрежно махнул слуге рукой, отсылая его, изобретатель дал себе волю и расхохотался.

- Беру свои слова обратно! Либо у себя на Родине ты был царём, либо ты с рождения жил здесь, но мы тебя раньше не замечали! Вот она, царская кровь! Леди Каролина, я начинаю любить вас ещё больше, когда вижу этого прирождённого деспота и тирана! Трон в студию! – отсмеявшись, выдал он.

Кери покачала головкой. Мужчина, сидевший напротив за столом бросил на Его Высочество внимательный изучающий взгляд исподлобья. Ранее, когда царевна, её брат и изобретатель своим приходом нарушили его уединение, он повёл себя предельно дипломатично, не обнаружив и тени любопытства: встал и молча поклонился царским детям. Кери ответила вежливым кивком, положенным по регламенту, Флор скопировал её приветствие, Снэл вытянулся по струнке и отсалютовал, впрочем, без намёка на насмешку, а лишь из желания остаться оригинальным. После обмена приветствиями, все сели, и мужчина вновь переключил всё своё внимание на кружку и телепат-газету, которую изучал, приложив к виску электрод.

Флору хватило одного взгляда, чтобы «оценить» незнакомца и проникнуться к нему некоторым уважением. Этот синдейк имел высокий рост и крепкое телосложение, обладал заметной силой и незаурядной внешностью, хотя не отличался красотой. У него были острые скулы, тонкие губы, нос с небольшой горбинкой, прозрачно-зеленые глаза, от которых расходились к вискам тонкие лучики морщинок, морщины тронули и высокий тяжёлый лоб. Голову мужчины покрывала шапка мягких и чуть вьющихся соломенных волос. Вид синдейк имел суровый и закалённый, его левую бровь пересекал шрам длиной в пару клюров, кожа на руках казалась грубой и потемневшей. Такой внешностью обладал прославленный военачальник армии Ксенты Ланс, которого знала и уважала вся Галактика за выдающийся полководческий талант. Лет тридцать-тридцать пять назад, еще будучи ребёнком, синдейк был спасён Сибастианом и попал на Ксенту. Он воспитывался и получил образование в Итель-Пьере в легендарном Царском Оборонном Лицее, который окончили самые влиятельные лица планеты. Уже в Лицее стало понятно, что царь не прогадал, беря его под опеку, курсант стал лучшим почти во всех дисциплинах и, завершив курс досрочно, феноменально быстро взобрался по служебной лестнице. Через несколько лет военачальник проявил талант в боях, и тогда врагам Ксенты осталось только кусать локти от бессильной злобы. Ланс оказался идеален в своей должности ещё и потому, что не ввязывался во внутреннюю политику планеты, ограничивая деятельность армией.

- У нас война? – спросил Флор, когда Ланс попрощался и вышел из зала.

По лицу царевны пробежала тень, даже Снэлиус помрачнел и проговорил:

- Восемь лет воюем, - а потом иронично добавил, - На самом деле это Аррора воюет, а мы обороняемся и ждём, когда же ей это дело наскучит!

- Аррора? – задумчиво повторил принц. От этого слова что-то внутри него шевельнулось.

- Идём сейчас к Государю, поговори с ним, - тихо предложила царевна, положив маленькую тёплую ладошку на плечё брата.

Каролина

1 карель ~400 км2, общепринятая мера измерения площади. 1,35 млн карелей = 510 млн. км2 (здесь и далее примечания автора)

телеснитлер – устройство голографической связи, позволяющее не только видеть и слышать собеседника, но и касаться его, если это согласовано обоими говорящими.

синдейки (на Ксенте или любой другой планете Мира) – общее название урождённого населения; то же самое, что «люди» на Земле. Синдейки ничем принципиально не отличаются от людей.

Принцом на Ксенте называли незаконных детей или пасынков царей, в которых не течёт древней царской крови.

Крыло-лапы – тонкие кожистые образования на костно-хрящевом каркасе, заменяющие некоторым животным Ксенты крылья и лапы одновременно. У обезьянок Янди, в зависимости от породы, их может быть от 3 до 5. При переходе в режим полёта крыло-лапы расправляются подобно парусам, а при приземлении складываются в плотные лапы.

Шейлок  Светлейший – один из легендарных царей Ксенты, предок Каролины.

Снэлиусу 37 лет, что по физиологическим показателям приблизительно соответствует 26 человеческим годам. Максимальная продолжительность жизни на Ксенте составляет 170 лет. Мужчины-синдейки взрослеют медленно и долго живут, постепенно старея, а женщины считаются совершеннолетними в 20 лет, когда раскрывается их красота, и почти не меняются со временем, однако живут меньше мужчин, редкая ксенонка отмечает свой стопятидесятилетний юбилей, в основном доживая до 100. При этом сама продолжительность года на Ксенте примерно совпадает с земной.

карликовые мяки – вечно-зелёные деревца. Их высота соответствует среднему росту синдейка. У мяков чёрные стволы, глянцево-блестящие и гладкие и круглые тёмно-зелёные листья. Цветы большие, белые с серебряными лепестками в центре.

псевдо-голограммы – представляют собой голографическую модель синдейка, которая воспроизводится из микрочипа и сама неосязаема, однако способна взаимодействовать с окружающими предметами на уровне гиперсложных физико-математических процессов. Изобретены при царе ИллонеVII Освободителе.

телепат-газета -  микрочип, соединённый с электродом; в нём сосредоточена информация о событиях на планете, которая поступает сразу непосредственно в мозг. Подобные носители являются основными информационными источниками в Галактике и используются во всех направлениях жизни.

1 клюр=0,7 см

Флор и Сибастиан встретились в переговорном зале при кабинете царя, ровно в его центре. Встреча началась очень странно: отец и сын стояли лицом к лицу и молча буравили друг друга взглядами. Так царь и принц стояли долго, питая своим молчанием и без того гнетущую тишину. От их взглядов воздух в зале, казалось, вот-вот затрещит. Каролине подумалось, будто её занесло в центр урагана, и даже Снэлиус поёжился, наблюдая поединок. Снэл привык считать правителя почти самым могущественным синдейком в Мире. Но сейчас Государь, этот статный мужчина с благородным смуглым лицом, высоким умным лбом, тёмными волосами, поблёскивающими сединой, и обычно мягким отеческим взглядом, выглядел не типично.

- Итак, Ваше Величество, я здесь. Очевидно, что не по своей воле, – бросил Флор, - Но это свершившийся факт. Предлагаю просто сказать, что от меня нужно. В наших общих интересах покончить с формальностями как можно быстрее и разойтись.

Королина побледнела от такого тона. Она не представляла, что кто-то может осмелиться так хамить правителю. Подобное непочтение просто не могло остаться безнаказанным, исходи оно от кого-либо из подданных, но на сына царь не разгневался.

- Дело серьёзное, быстро не получится, - отчеканил он, не отводя взора от оледеневших глаз принца.

- Я весь внимание.

Каким бы сдержанным не казался царь, и каким бы безразличным не выглядел Флор, все явственно чувствовали накал ситуации. Взрыв близился.

- Народу Ксенты требуется твоя помощь, - наконец с трудом выговорил Сибастиан. Принц дёрнул бровью, выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

- Давай без этих игр. Что мне Ксента? Просишь помощи, имей смелость просить от своего имени.

- Снэлиус, выйди-ка. Это семейное дело, – приказал царь стальным голосом.

- Ага, щ-щас…- невольно огрызнулся изобретатель, увлечённый зрелищем, но тут же спохватился и проклял свой невоздержанный язык. Он, потрясенный собственной дерзостью, глянул на правителя, который перевёл на наглеца испепеляющий взгляд и угрожающе тихо осведомился:

- Какое слово ты не понял?

- Всё понял, не дурак! – буркнул Снэл и исчез со скоростью панической мысли.

В зале остались только государь, его сын и дочь. Сибастиан заложил руки за спину и прошёлся вперёд-назад, крепко задумавшись. Потом остановился и спокойно посмотрел на Флоризэля.

- Плохое начало.

- Ты, видимо ждал иного? Не слишком ли самонадеянно? – промолвил принц, прищурив глаза.

С момента прихода в зал, обрывочные воспоминания прошивали мозг раскаленной иглой, и Флору тяжело было сдерживать раздражение.

– Ты сбежал от беременной жены, проигнорировал запрет старейшин своего мира на переход, сгинул на 180 лет в этом мире, а теперь дёрнул меня сюда, исказив мои память и сознание в своих интересах...

- Довольно! – взревел, обычно такой уравновешенный, Сибастиан.

Каролина едва не вскрикнула от неожиданности – даже в самые критические моменты в истории Ксенты отец не выходил из себя и не повышал голоса. На Флора тон правителя произвёл иной эффект, он кивнул без прежней враждебности и меланхолично согласился:

- Да. Основной момент мы прояснили. Мы встретились не для объятий и совместных воспоминаний. У тебя деловое предложение, в котором для меня не предусмотрена возможность выбора. Будь так любезен, изложи наконец суть дела.

Царь уже опомнился и взял себя в руки. Он подошёл к дочери, в глазах которой читалась растерянность.

- Не стоит беспокоиться, родная. Я забылся на мгновение, - Сибастиан нежно погладил дочь по златокудрой головке.

Потом государь отошёл и сел на П-образный диванчик, служивший ему троном.

- Пожалуйста, сядьте, - пригласил он Флора и Лину, указав на места по сторонам от себя, - Совсем без воспоминаний мне не обойтись. Каролина, тебе следует услышать мой рассказ, не всё в нём тебе известно, но он касается твоего рода.

- Да, господин.

Дочь опустилась на мягкое сиденье, принц занял место напротив. Сибастиан задумался. Двое его детей сидели напротив и ждали от него объяснений. Наконец он заговорил.

- Для начала договоримся, Флор, если тебе захочется прерывать меня и оспорить, прошу тебя сдержаться и дождаться конца рассказа. Тебе не нужны мои объяснения и оправдания, но они нужны твоей сестре. Я постараюсь быть кратким, обойтись без лирики, но не упустить ничего важного. Я не очень хорошо представляю, какие воспоминания смог передать тебе, поскольку это был мой первый опыт по перемещению живых существ из одного мира в другой, поэтому могу повторить то, что вам обоим уже известно.

Ты, конечно, изумлена, Лина. Но всё так – я прожил на свете почти 400 лет, более 200 из которых я провёл не здесь. Разговор о том мире получился бы слишком долгим. Придет время, и я расскажу тебе о нем. Скажу лишь, что моя жизнь текла там мирно и счастливо: никаких интриг, войн, голубое небо над головой без утепляющего слоя, все чудеса Вселенной к моим услугам. Этого хватает, чтобы представить мою Родину. Моя супруга тоже была из другого мира, но ушла от несправедливости и жестокости своих сограждан в мой, где мы осели, создали семью, родили ребенка… детей.

Но меня раздражал этот сонный покой, хотелось новых приключений, и я отправился путешествовать. Домой мне вернуться не посчастливилось, хотя я намеривался возвратиться очень быстро. Так случилось, что меня занесло на планету Лидена. В те годы планетой правил диктатор и тиран Антоний-Лорий I, предок нынешнего короля Антония-Лория II. Годы гнёта Антония I стали чёрной эпохой в истории Лидены, расцветом «ведьмачьего столетия», когда только маги и ведьмаки стояли у власти, угнетая лиденцев, фактически загнав их в рабские оковы. На планете свирепствовала Королевская Полиция, оборотни разграбляли города и поселения под предлогом борьбы с еретиками и уничтожения запретных книг. За соблюдением «Закона» следила «Ведьмина стража». Эти хватали лиденцев на улицах и предъявляли нелепые обвинения в краже магических сил. От жестоких наказаний можно было только откупиться, отдав какое-то количество капель крови – самый ходовой магический товар. Уже в первые несколько дней пребывания на Лидене, я умудрился попасться «страже». Я отказался расплачиваться кровью и ввязался в драку, где применил несколько безобидных фокусов. Меня сочли опасным еретиком, схватили и отправили на суд, где после тягостной череды процессов приговорили к «вечному сну». На меня наложили заклятье оцепенения и поместили в янтарную сферу в тюрьму «Скала Суда» посреди Океана Края Мира. Следующих ста с лишним лет для меня не существовало, я проспал их без сновидений, пока из меня и других заключенных по капле качали жизненные силы. Сорок лет назад меня освободили, и я в одно мгновение ощутил всю продолжительность моего заключения и впал в ступор при мысли о том, что могло произойти за это время. Вы можете сказать, что мне всё-таки надлежало возвратиться домой, и я хотел вернуться, но обстоятельства не позволили.

Я получил свободу благодаря твоему предку, Каролина. Вот что произошло. К тому моменту уже двадцать лет Лиденой правил король Арион-Ланди III, несомненно, талантливый монарх. Однако, всё его время и все силы уходили на искоренение последствий ведьмачьего беспредела и борьбу с претендентами на престол, младшей сестрой и кузенами. На Ксенте тогда царствовал Иллон VII. За семь лет правления он возродил планету, разорённую и запущенную правительством Шейлока Серого (II), и занялся внешней политикой. Он находился в дружеских отношениях с Арионом-Ланди и договорился о выдаче пленных ксенонов, содержащихся в «Скале Суда», заключённых в «ведьмачье столетье». Мне повезло оказаться в числе освобождённых, однако Иллон заметил меня и понял, что я не принадлежу его народу. Он расспросил меня о моём происхождении и причинах заточения. Я был слаб, подавлен, дезориентирован, и рассказал всё без исключения. Иллон сообразил, как использовать мои способности и опыт в своих нуждах и предложил мне выбор: продолжить заключение в тюрьме или служить Ксенте. То есть, выбора не было! Я присягнул царю и покинул Лидену в его свите.

Первое время ко мне относились настороженно, отслеживали каждый шаг, не оставляли одного, будто опасались, что я шпион с Арроры или из системы Авив, но такая служба меня устраивала. Постепенно царь привык ко мне, присмотрелся, и я стал его доверенным лицом и послом на Лидену, где опять началась смута. Тогда Ксента, к сожалению, вмешалась поздно, Арион III и его наследник погибли, однако, удалось поладить с регентским советом при младшем принце. Но не буду слишком углубляться в историю. Я делал успехи, и Иллон оставался мною доволен. Через несколько лет я стал при нём советником, его правой рукой. Без малого два десятилетия мы бок о бок боролись за процветание Ксенты и почти победили в пятилетней войне с Арророй. В четвёртый год царь Иллон VII пал в бою. Сражение проходило близко от Ксенты, поэтому правителя доставили в аварийной шлюпке с подорванного эсминца. Его привезли чуть живого, но в сознании, и он разбил мою последнюю надежду на возвращение на Родину. Иллон попросил меня как ближайшего друга и советника стать хранителем престола Ксенты, регентом. У царя выросла единственная дочь и следующими правителями должны были стать Злата и её будущий муж. Я не смог противиться воле умирающего друга. Так я стал исполнять функции главы планеты при молодой царевне. В течение года мы полностью разрушили военный флот Арроры и закончили ту войну.

Злате исполнилось двадцать четыре года, она стала такой дивно-прекрасной, что ею восхищалась вся Галактика. Огромное количество дворян делали ей предложение, но неизменно получали отказ. И меня мучило подозрение, что эти отказы женихам вызваны каким-то чувством ко мне. Я и сам всё чаще ловил себя на мысли, что мечтаю о ней. Конечно, меня беспокоило, что она младше, тяготило, что она наследница престола и находилось ещё много неприятных моментов, отбрасывающих тень на желанное положение её мужа.

Каролина жадно ловила каждое слово отца, ведь рассказ шёл о её матушке, её предках. Но Флор слушал равнодушно. Свою мать он помнил смутно, однако рассуждения о женитьбе на молодой красавице при живой жене в другом мире звучали, как минимум, странно. Сибастиан же продолжал говорить, не глядя ни на одного из слушателей:

- Подозрения, мучившие меня, оказались верны, наши чувства были взаимны, и я сделал ей предложение, которое царевна с радостью приняла. Я был уверен, что на Родине меня давно похоронили, а здесь на Ксенте я снова ожил…

Царь Сибастиан встал и прошёлся по залу, заложив руки за спину. Слушатели не прерывали его размышлений.

- Осталось рассказать немного. Восемнадцать лет назад родилась Каролина, и, после смерти Златы, я стал её регентом… Восемь лет назад снова проснулась Аррора со своим глупым, но чрезмерно воинственным басилевсом. Вокруг Ксенты развёрнут не то, что театр, а настоящий цирк военных действий. Но в этот раз всё иначе. Наши силы на исходе, нас постоянно предают, наши агенты истребляются врагом, Аррора всегда на шаг впереди, традиционные методы ведения боя не работают, а нетрадиционные почти исчерпаны…

- Что тебе нужно от меня? – холодно напомнил принц. – Я не космонавт, не учёный, даже не синдейк. Если мне назначена роль разведчика, это наивно, я слишком выделяюсь на их фоне. За мной нет армии. Я не владею каким-то тотальным оружием. Твоё положение на престоле моё появление из ниоткуда также, очевидно, не укрепит.

Сибастиан задумчиво кивнул.

- Что конкретно нужно от тебя я не знаю. Не уверен…

Каролина недоверчиво нахмурилась.

- Ты просто нужен здесь, на моей планете, – царь досадливо дёрнул бровью и перешёл на деловой тон, - Я теперь цепляюсь за каждую соломинку. Вот и сейчас началось всё с того, что год назад мне впервые приснился сон, который снится теперь примерно раз в неделю. Не припомню, что точно я вижу, но просыпаюсь я с уверенностью, что ты должен быть здесь, рядом со мной на Ксенте, что от этого зависит выживание планеты.

- Слишком сентиментально, – поморщился Флор, - Я нужен тебе в качестве «ключа» к победе над Арророй, но ты не можешь объяснить, в чем моя роль? Бессмыслица.

- Я не помню подробностей сна, только крайне убедительные ощущения, - негромко, но категорично повторил Государь, посмотрев принцу в глаза. – Тебе придётся поверить.

- Было бы проще, если бы ты сказал мне правду, - вдруг в голос Флора прорвалась горечь. – Думаю, дело в нашей крови? Наш с тобой народ всегда был наделен особыми способностями, которые мы не забывали в отличие от синдейков. Только ты слишком ценен, чтобы рисковать собой, а моя жизнь ничего здесь не стоит...

- Я этого не говорил. И я так не считаю, - возразил Сибастиан – И не собираюсь извиняться, что переместил тебя на Ксенту. Это решение, что бы ты ни думал, далось мне нелегко. Что должно произойти, то происходит рано или поздно. Просто, на сей раз, высшие силы действовали моими руками. Можешь ненавидеть меня, не понимать, не доверять. Я не намерен лезть с советами или пытаться примириться с тобой, ведь от этого нам не станет легче – я не питаю иллюзий. Должно быть, вскоре мы оба узнаем, в чём твоя роль.

- После этого я смогу вернуться домой?

- Я не даю такого обещания.

- Очень удобно, - с жестким смешком молвил Флор и погрузился в раздумья. – Но твоя позиция понятна – никаких разъяснений мне не светит. По крайней мере, мы выяснили, раз я не очнулся связанный и в темнице, ты не собираешься зарезать меня на жертвенном столе.

Принц встал с дивана и зашагал по залу, скрестив руки на груди. Он настолько отдался своим размышлениям, что перестал замечать что-либо вокруг.

Сибастиан был уязвлён и недоволен как своим невнятным выступлением, так и дерзостью мальчишки. В последние десятилетия ему нечасто приходилось оправдываться, и тем более получать в ответ такую реакцию. Он не стал пытаться возвратить сына к реальности, поведение Флора ожесточило его сердце. Он действительно представлял их встречу иначе. Государь посмотрел на царевну и чуть смягчился.

- Что ты скажешь, Лина? Ты услышала историю по-новому. Полную версию, без купюр. О чём ты думаешь?

- Ваше Величество, Вы рассказали много необычного и неожиданного, и, наверное, мне не следовало бы знать некоторых фактов, они предназначались Флору. Я не вправе рассуждать о Ваших поступках, это… нецелесообразно.

- Пожалуй, многое в моем рассказе подает предлог к осуждению. Но ты, как будущая царица, должна знать историю рода. Незнание опасно.

- О! Отец, немыслимо осудить тебя! – горячо воскликнула Каролина, невольно схватив руку Государя, тот ласково и одновременно укоризненно улыбнулся.

Девушка смутилась и быстро подавила волнение. Царевна должна сдерживать эмоции, но попробуй сдержать их, когда ты ещё почти подросток, а мир вокруг летит кувырком.

- Если ты решил, что мне следовало выслушать, твоё слово непреложно. Можно спросить? – она смешалась и на секунду опустила глаза, но тут же решительно подняла. - Расскажи мне ещё про маму. Знаю, ты этого не любишь...

Взгляд Сибастиана подернулся лёгкой дымкой задумчивости.

- Не в том дело…Ты точная копия своей красавицы-матушки, как все верно замечают. Её глаза тоже сияли всеми звёздами Галактики, а локоны отливали янтарным золотом. Только характеры ваши совершенно разные. Ты вкрадчивая, добрая, деликатная, Злата же отличалась стремительностью, своенравием, упрямством. Она никогда не отказывалась от своих слов, ревностно защищала свои идеи, бойко вступала в дискуссии. Она любила жизнь во всех проявлениях…

- Я ее совсем не помню, - печально промолвила Лина.

- Её убил Полар? - внезапно подал голос Флоризэль.

Принц стоял вполоборота к Правителю и сосредоточенно смотрел на его лицо. Сибастиан бросил молниеносный взгляд исподлобья и нахмурился. Подобных знаний он сыну точно не давал. Он сам так полностью и не убедился в причастности величайшего мага Галактики к смерти Златы.

- Она умерла от болезни, - наконец процедил царь. – Но Полар на всех планетах наследил…

Флор задумчиво кивнул и отрешенно проговорил:

- Сибастиан, я останусь в Итель-Пьере, с твоего позволения. Какой бы сценарий ты не придумал, мне нужно больше узнать о Мире.

- Ты принц и можешь свободно пользоваться соответствующими привилегиями. Дворец к твоим услугам.

Флоризэль кивнул.

- И всё-таки, я надеюсь, мы сможем однажды поговорить… иначе, - спокойно попросил Сибастиан.

Принц сухо кивнул.

Кери отвернулась, на её сердце лёг тяжёлый камень, и хотелось плакать.

- Прошу извинить, - Флор слегка поклонился и вышел из залы.

В тот день, вдоволь находившись по бесконечным коридорам внутреннего круга дворца и поразмыслив о собственном будущем, принц Флоризэль наткнулся на одну из многочисленных террас. Она располагалась довольно высоко над уровнем земли и, в плане оформления, смотрелась грубовато, но уютно. С трёх сторон по периметру её ограждали толстые неровные борта из пористого бежеватого камня, кое-где оживляемые листвой ползучих растений, которые уходили корнями в потёртые кувшины причудливой формы. По каменистому полу террасы лениво переползали низкорослые табуретки. Фаворские табуретки удивительные создания. Науке всей Галактики не удаётся объяснить, почему эти медлительные прямоугольные существа с мягкими пушистыми спинами настолько любят, когда на них сидят. Местные табуретки по цвету гармонировали с перилами и души не чаяли в тихой террасе, питались разговорами посетителей и дождевой водой. Один из пушистых обитателей этого места нежно потёрся о Флорову ногу, но принц не обратил на него внимания и мягкими шагами проследовал на другой конец террасы. Здесь, сложив ладони на коленях, задумчиво смотря вдаль, сидела Каролина. Синие глаза царевны были обращены к дивному пейзажу, развёрнутому впереди, но девушка не видела его. Её душу томили неопределённость и мучительная необходимость выбирать. Выбор лежал между двумя синдейками, поведение каждого из которых её удручало и смущало.

- Это не твоя проблема. Точно тебе говорю, - сообщил брат, присаживаясь рядом с Линой. - А то и вовсе не проблема. Бесполезно мучиться, разыскивая решение нашего спора, лучше не принимай его близко к сердцу.

- Неужели у меня на лице написаны все мысли? – улыбнулась девушка, печально и ласково взглянув на принца. – Тогда это провал!

- Нет. Просто было бы странно, если бы недавняя сцена оставила тебя равнодушной. Прекрасно, что ты стремишься к мирному разрешению проблемы, к всеобщему благополучию. Я благодарен тебе. Ты, Кери, истинная царевна своего народа, благородная, великодушная. Мы с Сибастианом – другое дело. Мы оба здесь только гости.

- Флор… - прошептала Каролина, польщённая его словами, но Флоризэль жестом остановил её.

- Это не легковесный комплемент, а чистая правда.

Они немного помолчали.

- ДСП, - произнесла Лина и после интригующей паузы (и у кого она только переняла этот прием?!)  расшифровала, - Достоинство, скромность, послушание  – три опоры воспитания царевны Ксенты. Следует вести себя с подобающим достоинством, где бы я не находилась, и служить образцом скромности подданным, а подчинение традициям должно быть полным и безоговорочным. Три этих пункта внедряют в сознание день за днём с самого моего рождения. И, должна сказать, результат впечатлял... До сего дня, - внезапно в голосе девушки проявилась странная нота. - Я почитаю царя. Он мой отец. Он – закон, а значит непогрешим. И если он ведёт себя определённым образом, я на его стороне, иначе быть не может. Единомыслие власти - залог крепости нашего государства. Однако сегодня… Я в растерянности. Для меня немыслимо назвать его историю двусмысленной, а его поступки несправедливыми… Да я и не знаю всех деталей, чтобы судить. Но ты мой брат, и, как бы это странно не прозвучало, где-то в глубине души я знала и любила тебя много лет, с самого рождения. Я сама не могу объяснить этот феномен, ведь раньше отец не говорил о тебе и своей жизни до Ксенты. Я понимаю твой гнев, сочувствую тебе, и я даже не знаю, как бы ты иначе мог себя вести! Такого раскола не должно происходить в моём сознании! Мне нужно вернуть ясность сознания, сделать выбор, ведь вы оба не можете быть правы одновременно.

- Это был не гнев. Так, раздражение на общую нелепость ситуации, - заметил Флоризэль. - Тебе тяжело. На самом деле даже тяжелее, чем мне или царю. Я могу посоветовать только одно: отвлекись. В конце концов, какая необходимость принимать чью-либо сторону прямо сейчас? А потом, вот увидишь, проблема разрешится сама собой.

- Это выше моих сил… - растерянно прошептала Кери. – А если завтра всё станет хуже? Вдруг он всё-таки есть, этот жертвенный стол?

Она доверчиво посмотрела на принца и утонула в его серо-синих глазах.

- Нет, меня привлекли против воли, но не для того, чтобы убить на каком-то ужасающем ритуале. Можешь этого не опасаться, – коротко рассмеялся Флор. - Мы с Сибастианом действительно чужие друг другу, но, кто знает, может однажды наши мнения совпадут. Впрочем, думаю, на самом деле ты расстроена не из-за этого. Ты сейчас начинаешь осознавать, что при твоем статусе, общественном положении, тебе придётся учиться делать самостоятельный выбор. При этом кто-то будет тебе врать в глаза, кто-то недоговаривать, подтасовывать факты, давить на чувства, и из всего этого нужно будет собирать верную картину. Сейчас картина мира рассыпается у тебя на глазах.

- Звучит очень страшно, – Каролина вымученно улыбнулась. – А ведь ты ничего нового не сказал. Но ещё недавно я в куклы играла, и время принятия государственных обязанностей казалось бесконечно далёким. Государю, делая выводы, приходится думать не о привязанности, традициях или воспитании, и даже не о справедливости или эстетичности решения, а о цене ошибки. И мне придётся.

- Ты справишься, - принц обнял сестру. - Царские дети быстро взрослеют. Генетически заложено. Но ты же не считаешь это поводом для печали?

- Нет, конечно,- прошептала Лина и уткнулась носиком в плечё брата.

Так они сидели, обнявшись, долго, пока не посинело небо, затянутое утепляющим слоем. А если небосвод, днём окрашенный в вечный золотисто-розовый цвет принимает синеватый оттенок, значит наступил вечер – время «большого царского ужина». Сегодня ужин давали в честь принца. Когда дети появились в Большом Обеденном зале, Сибастиан, даже присмотревшись, не смог бы углядеть на прелестном личике Лины следов недавней душевной борьбы. Глаза царевны вновь сияли, а её открытые улыбки и весёлые речи пленяли всех придворных кавалеров и умиляли дам.

Флор почти не спал ночью. Он сидел у окна и размышлял, глядя как единственный спутник Ксенты, голубоватая Ола, неспешно переползает через тёмно-синий небосвод. Ола была чем-то вроде тюрьмы для планеты, там находились плантации сахарных шаров, куда ссылались на разные сроки заключения осуждённые. Это наказание для заключённых вовсе не являлось таким мягким, как кажется. Преступники выполняли легкую работу, но режим содержания, особый состав грунта и искусственная атмосфера Олы затрудняли физическую и умственную активность. На Ксенту уголовники возвращались совершенно другими синдейками. Они могли заниматься трудом, как раньше, но психологически были неспособны на насилие. Примечательно, что на каждой из планет системы Полетты в ходу были вроде бы и разные, но такие похожие методы борьбы с преступностью. И все они сводились к разрушению психики заключенного: колония на Оле, лиденская «Скала суда», телепатические камеры и лагеря на Арроре. Аррора… Уже почти пол суток эта загадочна планета владела его мыслями.

Полетта ещё не взошла, лишь чуток порозовел горизонт, а Флоризэль уже шёл по гулким сумрачным коридорам внутреннего кольца Итель-Пьеры к одному из банных комплексов. Скинув одежду на скамью, он плавал в бассейне, пока от холода не заныли зубы, после чего обмотал бёдра полотенцем и направился греться. Они со Снэлиусом одновременно взялись за раздвижную дверь банной комнаты. По этикету Снэлу надлежало пропустить вперёд царского сына, но изобретатель считал само слово «этикет» оскорбительным для себя.

- Чё, особенный?! – хмуро буркнул юноша, молнией юркнул в комнату и захлопнул дверь.

- Неужто обиделся, - удивлённо усмехнулся Флор, безрезультатно потянув за ручку. - Спорим, ты не сможешь дуться даже до завтрака!

- Ты проспоришь, я не пойду завтракать!– ехидная рожица Снэла показалась в дверном проёме, - И вообще, чувство обиды неприемлемо при моём интеллекте! Может у меня просто коды пуска ракет вытатуированы на… хм, спине! А тебя я не знаю, вдруг ты вражеский шпион!

Но принца его болтовня с толку не сбила.

- Не ожидал, что тебя так интересуют скучные монархические споры. Хочешь услышать вчерашнюю семейную сцену в лицах? – невинно осведомился царский сын.

- Хочу! – нахально заявил изобретатель, полностью выходя из банной, скрестив руки на груди поверх банного халата.

- Так спроси у царя! – Флор скользнул в двери банной мимо зазевавшегося приятеля.

- Убиться веником! – обиженно протянул Снэлиус, заходя следом, - Думаешь, раз ты принц, то тебе всё можно?!

- Жалобы в письменной форме через канцелярию, – донеслось из-за завесы пара.

Снэл тяжело вздохнул и пробурчал, заваливаясь на полку:

- Чтоб ты знал, это не единственная банная в комплексе!

- Ну, так и шёл бы в другую, - парировал принц.

- Это слишком просто! – хохотнул изобретатель. – И вообще, ты сюда языком чесать пришел или париться?!

- Так и быть, сегодня тебе сойдёт с рук твоя вопиющая непочтительность, - отозвался Флор.

Жар пропитывал тело, и пикироваться дальше ни у одного из них не было желания. Но изобретатель бы не был собой, если бы последнее слово осталось за оппонентом, поэтому покидая банную он предложил:

- В следующий раз возьмём браги и девочек! А то скучно с тобой!

- А как же коды?

- Слепых красоток, - нашелся Снэл и вышел, не дожидаясь ответа.

Флоризэль и сам не понимал, почему в обществе Снэлиуса на него нападает ребячливость. Собственный характер был для принца пока загадкой. Единственное наблюдение, которое Флор сделал о себе, он временами словно начинает «отражать» поведение визиви: Кери, Снэла или Сибастиана.

Покидая банный комплекс, Флоризэль улыбался, но недолго, его ожидала ещё одна встреча. Он старался избежать знакомства с этой женщиной, но непредвиденно столкнулся с ней в полумраке коридора. Его взору предстало совершенное создание: в лице её не нашлось ни единой неправильной черты; ни единого изъяна в фигуре, идеальное тело; великолепные волосы светло-золотого оттенка - мечта придворных модниц; прекрасные глаза; безупречные манеры, взгляд. Впору было задохнуться от восхищения, но Флор не поддался очарованию. Он коротко кивнул и хотел пройти мимо, но Олегия остановила его.

- Доброго дня, Ваше Высочество. Приятно встретить новое лицо в старых стенах нашего прекрасного дворца. Вы прогуливаетесь или что-то ищете. Могу я быть вам полезной? – интонациями женщина управляла виртуозно.

- Нет, - лаконично бросил Флоризэль, не желая становиться жертвой её женских чар.

- Если понадобится помощь, я к Вашим услугам, – белоснежная рука Олегии выскользнула из рукава богатого вышитого халата, видимо, для приветствия, - Нас не представили. Я…

- Любовница Сибастиана, - глазом не моргнув, закончил её фразу принц. – Доброго дня.

Флорова прямолинейность не смутила куртизанку и не стёрла с лица выражение любезности. Холеная рука поправила складку на подоле и спряталась обратно в рукав, будто так и было задумано. Олегия учтиво кивнула, прощаясь, и продолжила свой путь.

«Красивая…» - подумал он с внезапной злобой, - «хладнокровная кукла! Что Сибастиан в ней нашёл?.. Кроме внешности, разумеется. Конечно, нужно отдать ему должное, к Каролине он эту женщину не подпускает, но почему сам нуждается в ней?»

Поразмыслив, принц всё же понял, в чём дело. Олегия обладала качествами идеальной монаршей подруги – была хороша собой, образована, покладиста, достаточно внимательна, чтобы в нужные моменты развлекать и ободрять своего Господина, или становиться «невидимкой». Да и в постели, наверное...

«Стоп! Это уже походит на магическую привязку. Нужно разузнать, чья она протеже», - Флор сильно тряхнул головой, сбрасывая с отвращением остатки наваждения и, наконец, решительно направился в библиотеку. Видимо, название «библиотека» осталось лишь как дань традициям, бумажные издания давно были оцифрованы и содержались только в спецхранилищах и музеях. Это же помещение представляло собой элегантный уютный зал с разномастными креслами, приспособленными для выхода и работы в инфо-сети Ксенты.

- Дорогая, ты сегодня спала?! – принца настолько удивило присутствие сестры, что он замер в дверях.

- Доброе утро, Флор. Я просто рано проснулась, - Кери улыбнулась, - Днём плотный график, я прихожу сюда с утра слушать музыку.

Брат подошёл и присел рядом на подлокотник её кресла.

- Не могу спастись от мыслей, - призналась Каролина прямодушно и немного виновато, - Я, наверное, кажусь тебе непростительно эмоциональной…

Принц сочувственно улыбнулся. Каролина сменила тон.

- Ночью выступили наши войска, отряд под личным командованием генерала Ланса. На маршруте от Стурус-Наньи выявлена разведгруппа Арроры, подорвали наш транспорт…

- В бой ещё не вступили? Верно, как раз подходят… - задумчиво молвил брат, прикидывая время перелёта до соседней газовой планеты. С учетом подвижности космических объектов, ему такая задача давалась с трудом.

- Когда начнётся бой, во всей Итель-Пьере не найдётся ни одного спящего синдейка. Уже сейчас половина дворца на ногах…

- Сегодня ничего плохого не случится, - как-то отрешённо проговорил принц, размышляя, по-видимому, о другом.

- Почему ты так уверен? – Кери попыталась задать вопрос бесстрастно, но её глаза выдавали истинные чувства.

- Просто знаю, - пожал плечами Флор и указал на соседнее кресло. - Не возражаешь? Я рассчитывал выйти в «сеть» и успеть освободиться до завтрака.

- Конечно, - кивнула царевна.

Странная уверенность брата будто отсекла от неё волнение.

 - Я уже собиралась уходить. Дела не ждут.

Каролина упорхнула в коридор, а принц устроился поудобнее и погрузился в океан инфо-сети Ксенты.

Невероятно, чтобы предупредительный Сибастиан забыл передать своему «ключу к победе» знания о войне, в которой второму предстояло сыграть важнейшую роль. Однако Флор действительно не представлял в чём корни конфликта. Он знал, что Аррора – вторая планета от Полетты и не нуждается, поэтому, в утепляющем слое – климат там вполне благоприятный. Знал, что Стурус-Нанья – необитаемая газовая планета, четвёртая по счёту в системе, а ближайшая к Полетте – тёплая водная планета Лидена с королём Антонием-Лорием II. Ещё знал, что на окраине, почти недосягаемая для лучей Полетты, помещается, наводящая на мир ужас, система Авив, в состав которой входят мелкие обледеневшие Итра, Уда и Аррок и их крошечные 13 спутников. Авив никогда не воевала, слишком отличалась её эклиптика от остальных планет, но, решись она вдруг напасть - и жертву спасло бы только чудо. Систему Авив населяет всего один, зато колоссальных размеров, клан Алого Источника, клан беспощадных, жестоких вампиров, одержимых вековым голодом. По слухам, другие расы там разводят на особых фермах, как скот, чтобы обеспечить клан пищей. Глава клана и Император системы Авив, Эдуард Великий, управляет своими упырями из замка на Арроке. Вот и всё, что передал Флору Сибастиан, в остальном же принцу предстояло разобраться самому.

Флоризэль, никогда прежде не имевший дела с техникой, растерялся, очутившись в центре бесконечной паутины. Принц не страдал особой робостью и не считал, что покажет себя глупцом или слабаком, попросив кого-то объяснить ему принцип действия Сети. Однако сейчас ему важно было не привлечь нежелательного внимания, и он решил соображать самостоятельно. Несколько попыток сориентироваться провалились, но Флор не сдался и взял-таки верх над сложной технологией. Принц узнал кое-что о Ксенте и занялся, наконец, Арророй.

Аррора – колыбель одной из самых древних цивилизаций системы, что, впрочем, не мешало ей воевать на протяжении последнего тысячелетия, периодически устраивая короткие передышки с непродолжительными мирными договорами. Обычно передышка происходила в период, когда планета максимально удалялась от противников. В отличие от Авив, отклонение плоскости вращения Арроры от эклиптик Ксенты и Лидэны было не слишком велико, но и тут временами ситуацию не спасали даже самые быстроходные крейсеры. Такая агрессивность на благополучной, с первого взгляда, планете объяснялась манией аррорских правителей из династии Доригов (дивиз – «Мир-нам!»), для которых война за господство в Галактике стала единственным интересом в жизни. Сейчас на Арроре развлекался самовлюблённый ограниченный (таким его видела пресса) басилевс Софран Септимус - Дориг VII, а на смену ему готовился столь же глупый, воинственный, да к тому же неуравновешенный Софран Октавиус, его старший сын и будущий Дориг VIII. Сейчас наследник занимал пост первого военного советника басилевса, что превращало стратегию военных действия в жестокий фарс. Однако эти двое являлись только официальными лицами войны. Про них ходила в определённых кругах шутка: «Я дерусь потому, что дерусь!». Реальным же мозговым центром конфликта по праву называли жену басилевса Маргариту Оделлию и самого страшного колдуна Галактики, придворного мага Полара.

По коже принца пробежал холодок. Он знал про Полара, хотя не мог знать! Эти знания не давал ему отец (он проверил такую версию), но они пришли и не из Флорова прошлого, а, казалось, по невероятному стечению обстоятельств, прилепились к нему во время путешествия между мирами. Принц отогнал неприятные мысли и вернулся к чтению.

Война Ксенты и Арроры началась из-за Стурус-Наньи. Так уж сложилось, что Аррора единолично владела всеми галактическими запасами лизарина, но была почти лишена месторождений Октоблитума. Между тем, планета Стурус-Нанья, целиком и полностью принадлежавшая Ксенте, являлась грандиозным источником ОБа. Следует отметить, что цена на драгоценный газ, запрашиваемая Ксентой у планет-покупателей, считалась вполне сносной для бюджета Арроры. Но Аррора не желала делиться богатствами из своей казны. Разумеется, некрасиво называть основанием для войны торговые разногласия, да и галактическое сообщество восстало бы против такого повода. Поэтому Марго и Полар сочинили ещё более нелепый и несостоятельный предлог для нападения: они заявили, будто Ксента представляет величайшую опасность для Галактики. В официальном сообщении Арроры вражеская планета обвинялась в обладании неким оружием, способным уничтожить всю жизнь во Вселенной, а также в незаконности царствования Сибастиана, жестоком тоталитарном режиме, отсутствии гражданских свобод (как будто они «присутствовали» на Арроре!) и прочих смертных грехах. Дориг VII предложил Ксенте пропустить на свою территорию независимую комиссию для проверки всего вышеперечисленного. Естественно, Ксента вежливо отказалась, понимая, как чужое присутствие ослабит её оборону. Галактическое сообщество традиционно промолчало, и Аррора со спокойной совестью ударила по неприятелю. На веку царя Сибастиана это была уже не первая война с Арророй, он оказался готов к агрессии и повёл военные действия спокойной и уверенной рукой.

- Действительно театр военных действий,  – пробормотал себе под нос Флор.

Тут принц ощутил на плече чью-то руку и поспешил выйти из сети. Как оказалось, возле его кресла стоял пожилой господин с сумрачным лицом. «Придворный философ, учёный, астроном и первый советник Сибастиана» - вспыхнул в мозгу Флоризэля чёткий комментарий. Он почувствовал также, что отец очень уважает этого сурового жилистого старика.

- Я искал тебя, чтобы представиться, - без всякой прелюдии произнёс Советник.

«Сегодня это модно», - мелькнуло у Флора в голове. Он внимательно присмотрелся к собеседнику. Для своего возраста мужчина оказался очень крепкого телосложения, его лицо с упрямым подбородком, тяжёлым лбом и бескровными губами казалось мрачным и недовольным. У советника были длинные седые волосы, стянутые в хвост, в его ухе чернела небольшая серьга, а одевался он в серое: рубаха, брюки, плащ-мантия. Весь облик его невольно внушал уважение, чувствовалось, что собеседник закалённый житейскими бурями серьёзный синдейк. Выцветшие, но цепкие и умные лазурные глаза будто прошивали насквозь.

- Моё имя Фетс. Я советник царя.

- Флор. Впрочем, вам это известно.

Они с Фетсом обменялись крепким рукопожатием.

- Ты зря надеешься найти в Сети достоверную информацию. Войну не поймёшь, читая о ней в прессе.

- Но стоит посмотреть на неё со всех сторон, прежде чем делать выводы, - возразил Флоризэль.

- Какие же выводы? – спросил Фетс, внимательно изучая глазами собеседника.

- Я решил, их ещё рано делать, я на стадии пассивного сбора информации, - усмехнулся принц, а потом серьёзно продолжил. - Меня интересует Полар. О нём и его роли в войне пресса помалкивает. Однако, полагаю, он мозговой центр и главное оружие Арроры.

- Ты прав, - Фетс сел напротив Флора. - Полар - ведьмак, он придворный колдун Доригов и Серый Кардинал планеты. Он по-настоящему могущественный маг, а, кроме того, хитрый, жестокий, мстительный синдейк. Три последние войны Ксенты с Арророй инициировал именно он, причём первая война началась как раз из-за его желания отомстить. Полар с самого детства мечтал стать царём Ксенты. К счастью, колдунов, даже знатных, и даже самые толерантные властители Ксенты, никогда не принимали в свой круг, поэтому во всех хитроумных комбинациях Полара ждали неудачи. Провалы сильно уязвили мага, он отправился на Аррору, а уж басилевс смог оценить его таланты по достоинству. Полар всегда имел большое влияние на политику Арроры, а сейчас его главный союзник Маргарита, за которой весь клан Алого Источника. Их симбиоз породил нынешнюю войну. Для Марго главное это богатство и власть на её собственной планете, а для Полара – обладание Ксентой, которую он, полагаю, и получит в случае победы…

В это мгновение в библиотеку ворвался Снэлиус. Видимо, он ожидал застать Флора одного, потому что при виде Фетса его брови удивлённо подпрыгнули. Однако изобретатель быстро сориентировался, он отвесил советнику театральный поклон и вдохновенно выдал:

- Приветствую тебя, о Творец, чьи великий дух и могучая сила явились истоком происхождения и схождения в мир смертных Великого Гения, затмевающего блеском ума сияние миллиардов звёзд!

Произнеся сию речь, Снэл скорчил ехиднейшую рожу. Флоризэль медленно обернулся к Фетсу.

- Вы отец Снэлиуса?

- Иногда мне приходится горько раскаиваться, - ответил Советник. - Ты пришёл сообщить только это?

- А вам мало? – удивился изобретатель.

Фетс терпеливо ждал, пока сын закончит паясничать.

- Его Царское Величество изволят интересоваться какого минотавра его высочество пропустил завтрак. И изъявляет желание обсудить вести с фронта со своим угнетающе серьёзным советником, - доложил Снэл, и выждав театральную паузу выразительно добавил. - Вы совершенно неблагодарная публика!

После чего развернулся и гордо удалился.

- Наверняка мой сын кажется тебе остроумным парнем? – задумчиво проговорил Фетс. - Он обладает даром умилять. Снэлиус с детства привык всем нравиться, принадлежность к ближнему кругу царя кого угодно избалует.

- И всё же у вас совершенно разные характеры, - поразился Флор.

- Потому что судьбы разные, - пояснил придворный философ. - В свои 35 лет я уже был мало похож на него. Снэлиус одаренный изобретатель. Хотя он и ведёт себя иногда, как последний оболтус, он всё же практик, я же был астрономом, мечтателем. Я смотрел на мир сквозь розовые очки и не был готов, в отличие от моего сына, к разочарованиям. Мои злоключения, кстати, напрямую связаны с интересующим тебя синдейком.

- Продолжайте, - попросил принц.

- Полар тогда ещё не воевал с Ксентой, а лишь считался слегка подозрительным и перспективным ведьмаком. Однако он уже втайне стремился обладать нашей планетой. Я был молод, амбициозен, а значит, глуп и опрометчив, мечтал прославиться, сделав Ксенту самой Великой и Могучей державой во Вселенной. Полар предпочитал использовать в своих целях именно таких. Ведьмак посулил мне невиданные власть и силу. Мелкими чудесами он легко пускал пыль в глаза… - Фетс немного помолчал. - Я ведь происхожу из царской фамилии, хотя мои родители никогда не претендовали на престол. Поэтому Полару достаточно было подтянуть меня в области риторики, и очень скоро чиновники высокого ранга стали прислушиваться ко мне, поддерживать мои идеи. Его идеи. К тому же он надел мне на мизинец особое кольцо, уверяя, что оно придаст мне сил и твердости, а может быть, даже дарует магические способности. И мне действительно показалось, что я возмужал и творю великие дела. В реальности же, кольцо позволяло Полару видеть моими глазами, слушать моими ушами и проникать в самые потаенные места, где маг считался персоной нон грата. К счастью, я оказался не совсем непроходимым тупицей и вскоре понял, что угодил в серьёзную ловушку. Я попытался снять кольцо, но металл тут же врос в кожу и прилепился к соседнему пальцу. Мне ничего не оставалось, как бросить всё и бежать. Ведьмак, смекнув, что я стал бесполезен, решил забрать у меня последнее – мою жизненную энергию, и его кольцо принялось вытягивать из меня силы. С трудом отделался от него, - при этих словах Фетс показал руку, на которой недоставало безымянного пальца и мизинца. - Конечно, неудача со мной не остановила Полара, он нашёл себе множество новых добровольцев. Кого не прельстят обещания богатства и могущества? Магу даже удалось через 10 лет прорваться во власть и добиться некоторых успехов. Но до столицы он не добрался, помешала компания против магического вмешательства в жизнь синдейков. Я собрал армию для поиска и отлавливания колдунов и их приспешников, и Полару пришлось туго. Именно тогда ему отказали в просьбе руки госпожи Далии, третьей по счету в очереди на престол. Он скрылся на некоторое время из поля моего зрения, чтобы отправиться на Аррору. Движение против магии так напугало ведьмаков, что они либо бежали с Ксенты, либо ушли глубоко в подполье. Конечно, теперь месть стала для Полара делом принципа. Когда я полюбил дочь посла Арроры Вирию, и после многих трудностей женился на ней, он вспомнил обо мне вновь. Отец Виры попытался остановить очередной назревающий конфликт и отправился на свою планету, но там его обвинили в шпионаже и уничтожили. Я старался защитить Виру, как мог, но здесь я считался мужем вражеского шпиона, а на Арроре она - женой личного врага Полара. Я допустил оплошность, и ему удалось добраться до неё. А меня и моего ребенка чуть не уничтожили свои же. Такие у него методы – деморализовать, разобщить, а потом раздавить. Меня вернул к жизни и действию Сибастиан. Он тогда был только советником царя Иллона, но уже имел немалую власть. Благодаря нему мы со Снэлиусом вернулись в Итель-Пьеру и вместе постепенно вымели остатки влияния Полара из мозгов ксенонов.

- Полар убил царицу Злату? – напрямик спросил Флор.

Фетса, в отличие от Сибастиана, вопрос не напряг. Он даже собирался ответить, но тут на пороге вторично возник Снэл.

- Я был совершенно уверен, что с первого раза вы не отреагируете на приглашение! Господа, в конце концов, непочтительно игнорировать личное приглашение самого государя. Это вам не «кафе для наглых»!

Заставлять царя ждать действительно было чревато. Во дворце действовал четкий регламент. Фетс и Флор обменялись взглядами и одновременно поднялись с кресел. Шагая по коридору рядом со Снэлиусом, принц полюбопытствовал:

- Что ещё за «кафе для наглых»?

- Мне было скучно, - притворно виновато заговорил Снэл. - У меня был творческий кризис, и мне очень захотелось развлечься. Вот я и придумал забавную рекламку: «Кафе для наглых: высокие цены, грубый персонал, раздражающая атмосфера. Наши официанты рады наорать и довести любой спор до скандала! Не вздумайте приходить к нам! Мы непременно выгоним вас! График работы неопределённый». Мне стало интересно, клюнет ли кто-то на такое откровенное издевательство…

- Клюнули? – Флоризэль был близок к тому, чтобы удивиться по-настоящему.

- Скоро откроют девятнадцатую по счёту точку, - самодовольно улыбнулся изобретатель. - А знаешь, почему «кафе» так популярно? Там не нужно притворяться! Если ты неряха, если не знаешь этикета, если беден можно смело ругаться со всеми и не мучиться потом угрызениями совести. Не приходится стесняться самого себя в присутствии чопорных пижонов в слюнявчиках, как это бывает на приемах. Все равны и естественны. Правда, некоторые начинают завидовать, что за соседним столиком клиент рыгает громче и ругается забористей. Да и счета за разбитую посуду иногда пытаются оспаривать…

Флор представил себе описанную картину, не выдержал и усмехнулся. Потрясающая фантазия! Арроре не тягаться с Ксентой пока за военную технику здесь отвечает Снэлиус!