Мир пробуждённых. Один поцелуй до ненависти

«Где ты, мама? Я потерял тебя, мамочка! Мне так страшно… и больно…»

Маленький волчонок тихо завыл, стараясь, чтобы охотник не заметил его. Ужас наполнил сердце и вытеснял воспоминания о жизни в человеческом облике.

С каждым днём, проведённым в облике зверя, он всё больше утрачивал связь с прошлым, с тем, что напоминало ему о людях. Сколько же времени минуло с тех пор, как мама обещала вернуться? Волчонок попытался сосчитать: два круга солнца и луны… а может, и больше.

Когда стрела охотника пронзила его мягкую шерстку, волчонок забился под корни старого дерева и мгновенно уснул, измотанный. Проснувшись, он почувствовал, как тело всё ещё дрожит — от холода, страха и слабости. Лежать неподвижно в укрытии казалось единственным безопасным вариантом.

Опавшие листья служили одеялом, согревая и скрывая его от злого человека. Но голод становился всё сильнее, не давая больше времени на раздумья. Желудок громко напоминал о себе и потребовал кушать.

Мама так и не пришла за ним. Значит, теперь он сам найдёт её, спасёт, и они больше никогда не растянуться. Волчонок тихо зарычал и твёрдо решил: никто больше не отнимет у него маму.

Даже папа. Сейчас он боялся альфу, но однажды всё изменится. Маленький волчонок уже с вызовом смотрел в будущее. Настанет день, когда его лапы уверенно поддержат самого сильного волка на свете.

Шагая вперёд, он радовался слабым запахам и с опаской смотрел на свои следы, оставленные на белом покрывале. Хорошо, что кровь остановилась — крупные хищники пока не обращали внимания на чужака. Это давала шанс на спасения.

Волчонок становился смелее, убеждая себя, что злой человек давно ушёл и больше о нём не вспомнит. 

Тем временем небо хмурилось всё сильнее, а снег мягко и неумолимо укрывал Древнюю Землю. Казалось, она с нетерпением ждала зимней тишины и долгожданного покоя.

Может быть, теперь искатели сокровищ и глупцы оставят её в покое, не осмелившись разбудить опасные тайны. Люди по-прежнему не понимали: есть секреты, которые должны навсегда остаться навеки похоронены.

Но кто их остановит? Сколько ещё крови и слёз будет пролито ради ненасытной жажды власти и богатства?

Прежде чем погрузиться в долгий зимний сон, древняя сила продолжала наблюдать за всеми, кто оказался втянут в эти события. Она следила за людьми с того самого дня, как они на своих машинах вторглись в её тайгу. Сначала гости казались ей интересными: даже лешему было велено не трогать их. Но прошло всего две недели, и радость уступила место разочарованию. Всё повторялось, как всегда.

Группа мужчин, женщин и солнечного ребёнка расположилась неподалёку от гробницы Велеса. Они называли себя археологами. Их маленькие лопатки выглядели словно игрушки, но каждый найденный фрагмент прошлого вызывал искренний восторг. Матушка Земля не препятствовала их работе. Напротив, она ощущала лёгкую радость: возможно, ещё есть те, кто ценит историю больше богатств. Или же их истинные цели скрывались за этим показным увлечением?

Каждое утро древняя сила с трепетом ждала солнечного ребёнка. Весёлый смех девочки напоминал перезвон колокольчиков, наполняя лес теплом. Она так наслаждалась их присутствием, что почти упустила из виду охотника, осторожно крадущегося по краю леса. Он настойчиво следовал по следу других визитёров.

Древняя сила потеряла бдительность, и именно поэтому случившееся стало таким неожиданным. Всё произошло слишком быстро, чтобы она успела вмешаться и предотвратить беду.

Охотник почти настиг свою цель, но промахнулся. Стрела попала в мальчика, который, подчиняясь инстинктам, обернулся волком. Короткий миг торжества охотника сменился тревогой и напряжённым ожиданием. В это время мать волчонка, стремясь сбить злодея с толку, увела остальную стаю в другую сторону, стараясь запутать следы и увести преследователя подальше.

Древняя сила земли стремилась защитить детей от боли и предательства, но сейчас она оказалась бессильна.

Она не успела вмешаться. Единственное, что оставалось — укрыть следы, спрятав мальчика от всех. В нужный момент она велит лешему открыть спасительные тропы. Но сейчас важнее защитить гробницу Велеса. Незваные гости, ведомые матерью раненого волчонка, шаг за шагом приближались к древнему святилищу.

Время словно застыло, превратив часы в единый туманный миг. 

Под плитой с резным изображением змеи скрывалась тайна, которую мир давно решил забыть. Но наследники осмелились её пробудить. Пятеро мужчин и одна женщина — с трудом сдвинули каменную плиту и спустились в место, где дремала древняя магия и покоились старинные проклятия. Они освободили Искру и не только ее, даже не осознавая, какую беду тем самым навлекли на мир.

Земля уже собиралась вернуть камень на место, чтобы навсегда запечатать источник опасности, но её остановил звонкий детский голос, полный радости:
— Мама, смотри! Звезда упала! Можно я загадаю желание? — девочка, лёгкая, как солнечный лучик, подошла к древней Искре.

Никто не успел остановить ребёнка. Девочка подхватила Искру и прижала к себе. Она мягко впиталась в её хрупкое тело. Но это оказалось лишь началом. Вместе с Искрой к ней устремились древние проклятия, закрученные в чёрный вихрь, алчущие прикоснуться к чистой душе.

Родители, не колеблясь ни мгновения, заслонили дочь собой. Они приняли на себя всю тяжесть вековых страданий и боли. Их безграничная любовь стала щитом, защитившим девочку от угрозы, способной навсегда изменить её судьбу.

Не теряя времени, Древняя Сила велела лешему отвлечь ребёнка, пока она сама укроет людей в гробнице и вновь запечатает страшные тайны.

Первозданная магия сохранит им жизнь, но вернуться к прежнему существованию будет невозможно. Тем, кто увидел больше, чем может понять человеческий разум, предначертано ждать спасения в недрах гробницы Велеса.

План почти удался, но Земля сжалилась над осиротевшими детьми и подарила им надежду на спасение в будущем. Она стерла им память, но подарила ключ, который сам найдёт их, когда вырастут и будут готовы вспомнить прошлое.

Неподалёку от места трагедии раздался звонкий детский голос:
— Ой, щенок! Ты тоже потерялся? — Девочка вытащила из кармана кусочек колбасы и протянула его волчонку. — На, кушай, пушистик! Теперь мы будем друзьями. А когда ты вырастешь, ты меня спасёшь.

Она обняла раненого, ослабевшего оборотня, уютно устроилась рядом с ним и вскоре уснула.

Только белки и лесной дух видели, как Искра нежно исцелила мальчика, возвращая ему утраченный облик, разрушенный страхом и голодом, как мальчик чмокнул свою спасительницу в лобик и обещал ей быть рядом всегда.

Мои дорогие читатели,

Приглашаю вас в мою новую историю. Честно признаюсь, герои этой книги запали мне глубоко в душу, поэтому вы часто будете видеть разнообразные арты и коллажи с их участием. 😊

Прошу добавить книгу в библиотеку и подарит сердечко, что согреет наших героев!

— Берегись! — раздалось предупреждение, и следом в капюшон моего пуховика угодил снежок.

Я резко обернулась, чтобы отыскать смельчака, но так и не смогла понять, с какой стороны прилетел снаряд. Гневно обвела взглядом обе команды весельчаков, но, судя по их невозмутимым лицам, никто даже не подумал признаться.

— Кому-то каникулы явно пошли не на пользу, — пробормотала я себе под нос, сдувая прядь рыжих волос с кончика носа.

Сегодня первый день учёбы после зимних каникул — день тяжёлый и непредсказуемый.

— Да ладно тебе! — протянула Кира, хитро прищурившись. — Смотри, там и Сашка! Неужели совсем не соскучилась по своей тайной любви? Давай ему помашем! Привет! — она махнула рукой так энергично, будто действительно рассчитывала привлечь его внимание.

— Не скучала, — буркнула я, сгорбившись.

Кира не унималась:

— Не верю. Признайся, каникулы были скучными без его ослепительной улыбки!

Я скептически покосилась на неё. Если бы Кира не была моей подругой, я бы точно решила, что это издёвка. Да ещё и довольно злая попытка выставить меня в глупом свете перед самым красивым парнем нашего факультета.

— Мы с тётей на две недели перебрались в деревню, а там интернет такой, что легче об стену убиться, чем зайти в соцсети, — нехотя призналась я, выдавая все явки и пароли про свои «шикарные» каникулы.

В отличие от Киры, из семьи у меня осталась только тётя — сестра моего отца. Она одна взяла на себя моё воспитание, когда мне было пять, а ей всего двадцать семь.

Ещё совсем молодой, тётя взяла на себя ответственность за осиротевшего ребёнка. С тех пор мы живём вдвоём. За четырнадцать лет она не раз пыталась построить семью, но найти мужчину, готового принять её вместе с ребёнком, так и не удалось. Как только речь заходила о совместной жизни, Марина сразу ставила жёсткое условие: сначала кольцо, потом всё остальное.

Как-то я спросила, почему она отпугивает мужчин разговорами о свадьбе. На это тётя ответила уклончиво:

— Ты ещё соплячка, чтобы понять. Я ночами на дежурстве, и не могу быть рядом, чтобы защитить тебя. Мне нужен настоящий мужчина, а не "мимо проходил". Тот, кто поймёт, что ты ещё ребёнок, и примет нас обеих, достоин быть с нами, но пока нам и вдвоем не плохо.

Помню, тогда обиделась на «соплячку», но со временем кое-что сама поняла.

Поэтому, когда она решила отдохнуть от цивилизации, я без капризов собрала вещи. Ну и что, что пришлось провести две недели без возможности поговорить с Сашкой?

— Ха-ха! Ну ты даёшь! Я бы ни за что не поехала. Вообще не представляю, как жить без телефона. Представляешь, даже в пятизвёздочном отеле в горах нет зарядки для последнего айфона! — посетовала Кира на свои "страдания", пока мы гуськом пробирались к главному корпусу университета.

Мои ботинки то и дело скользили по асфальту, а Кира, как всегда, выглядела так, будто шла на модный показ. Каблуки не ниже десяти сантиметров, кожаные штаны и лёгкая шубка — её неизменный стиль.

— Снегу навалило на целый год вперёд, а завхоз даже не потрудился нормально расчистить дорожку, — возмутилась она, чуть не потеряв равновесие. К счастью, я успела её подхватить. — Пожалуюсь папе, пусть уволят этого алкаша! — гордо добавила она, расправив плечи. Всё-таки её отец — главный меценат города. Ему все двери открыты.

— Он не алкаш. У дяди Васи проблемы с поясницей, поэтому он использует растирку… — попыталась я оправдать бедного завхоза, который также выполнял обязанности уборщика.

Но Кира так сверкнула на меня взглядом, что я сразу перевела разговор на другую тему.

Прозвенел звонок, и во дворе началась настоящая суета. Маленькое пространство, уже переполненное студентами, ожило — все поспешили ко входу.

Мы тоже прибавили шагу. Кира держала меня под локоть, что всегда смотрелось забавно. Мой рост — всего метр шестьдесят пять — заставлял упираться макушкой ей в подбородок, а с её каблуками разница становилась ещё заметнее, создавая комичную парочку.

Холод приятно щипал щёки, наполняя бодростью, и настроение само собой становилось лучше. Даже привычные выходки Киры не вызывали раздражения. Всё казалось таким безмятежным, пока огромный сугроб не начал стремительно приближаться ко мне. Я просто падала вперед как бревно.

— А-а-а! — Кира с визгом отпустила мою руку и отскочила в сторону.

Прелесть! Только собралась радоваться жизни, как перспектива разбитого носа замаячила на горизонте.

— Морковка, если уж падать, то только к моим ногам, а не на холодный асфальт! — в наши «тёплые» отношения с сугробом неожиданно вмешался третий участник.

Крепкая рука подхватила меня за шкирку, словно нашкодившего котёнка, и аккуратно поставила на ноги.

"Дайте мне спокойно шмякнуться!" — мысленно взмолилась я, но силы небесные, как всегда, остались глухи к моим просьбам.

Глеб Чернов. Тот самый, кого я ненавижу больше всех на свете, стоял прямо за моей спиной. Его низкий голос с характерной хрипотцой и командный тон невозможно было спутать ни с кем. С первого дня в вузе он превратился в мой личный кошмар и врага номер один.

— Отпусти! Я сама… — начала я, но мерзавец перебил:

— Сама так сама. Приступай! Я весь твой! — ухмыльнулся он своей глупой шутке и развернул меня лицом к себе.

В воздухе смешались ароматы табака и спелой вишни. Для парня запах был необычным, но мне он нравился, в отличие от его хозяина.

— Ну… Морковка, чего застыла? Покажи, что ты сама! — криво улыбнулся он и засунул руки в карманы джинсов.

На улице было минус десять, а Чернов разгуливал в одной кожанке, небрежно накинутой на чёрную футболку. Хотя с такой машиной, как у него, вряд ли можно замёрзнуть — наверняка внутри тепло и уютно.

О, боже, о чём я думаю? — мысленно простонала я, тут же поморщившись от громкого хохота его дружков. Свита Чернова всегда приходила в восторг от наших перепалок.

Я окончательно разозлилась. А когда я злюсь, это, как известно, очень опасно. Особенно для тех, кто стоит напротив. Так тетя утверждает, а не доверять ей у меня нет поводов.

Вскинула подбородок и встретилась с дымчатыми глазами врага.

Оказывается, пока его друзья — такие же мажоры, как и Чернов — отпускали шутки в мой адрес, Глеб смотрел только на меня. Его кривая улыбка совсем не вязалась с серьёзным взглядом, направленным прямо в мою сторону.

И что все в нём находят? Ну да, высокий, широкоплечий, но ведь это далеко не главное. А шрам над бровью и порванное ухо? Не то чтобы это украшало, но, надо признать, добавляло ему какой-то суровой привлекательности. Хотя куда уж больше?

— Меня зовут Лада, а не Морковка! Сколько раз это повторять? Хотя, похоже, у вас на всех один мозг. Так позови друзей, я ещё раз скажу, чтобы все услышали, может тогда информация целиком дойдет! — выпалила я, как всегда, с вызовом. Но, к моему удивлению, это только раззадорило Чернова.

Он наклонился ближе, и его горячее дыхание обожгло моё лицо:

— Я сказал Морковка. И если кто-то ещё осмелится тебя так назвать, я ему голову откручу. А тебе, может, дам с ней поиграть. - припечатал и подмигнул.

Ну что за тиран?!

И стоял так, будто нарочно хотел, чтобы все подумали, что мы… целуемся. Нет, вот это ни в какие ворота не лезет!

---

Мои дорогие читатели, приглашаю вас окунуться в очаровательную новинку! Буду рада вашей поддержке, а в качестве бонуса сообщаю, что по этой истории уже готовится милый мерч.

Книга создаётся в рамках литмоба . Уверена, с нами вам точно не будет скучно!

— Вот скажи, Чернов, что я тебе такого плохого сделала? Почему, как только я начинаю радоваться жизни, ты оказываешься рядом? — зло спросила я.

— Потому что я твой кошмар, Лада. Усвой простую истину, — усмехнулся он с той самой наглой ухмылкой, которая доводила меня до белого каления.

А ещё я удивилась: он всё-таки знает, как меня зовут.

Но всё равно было неприятно от сказанного. Я отшатнулась, как от прокажённого. Неловко обвела взглядом толпу, жадно наблюдавшую за нашей перепалкой. Подавила трусливое желание сбежать, как делала раньше и привстала на цыпочки. Хочу смотреть в бесстыже глаза врага.  

— А знаешь, Чернов? Сегодня же куплю самое дорогое шампанское в этом городе, — я насладилась тем, как мелькнуло мимолётное замешательство в его глазах, и продолжила: — Чтобы открыть его в день твоей защиты диплома.

Мысленно я уже представила этот момент. Да, однозначно так и сделаю.

— До этого памятного дня осталось шесть месяцев, Чернов. Два года я отмучилась с тобой, но ничего, скоро всё кончится. И тогда я открою бутылку и отпраздную на широкую ногу. Ещё отольются кошке мышкины слёзы!

На миг мне показалось, что я увидела тень сожаления или даже грусти в его стальных зрачках, но это, конечно, была иллюзия. У этого мерзавца ничего не дрогнет, даже если я буду умолять его оставить меня в покое. Одни только воспоминания о проваленных свиданиях чего стоят! Меня передёрнуло.

— Спорим, что ровно через шесть месяцев ты будешь жалеть о своих словах и просить меня остаться рядом? — ядовито бросил Чернов, прищурившись.

Я буквально задохнулась от такой наглости.

— Да скорее небо с землёй поменяются местами, чем я о чём-то попрошу тебя! — выкрикнула я. Да кто он о себе возомнил?!

— Спорим? — его тон стал вызывающим.

— Спорим! — я резко протянула ему руку. Даже не сомневаюсь, что парень проиграет. — А на что?

— На выполнение одного желания, — припечатал Чернов.

Я протянула руку для пожатия. Нужно обдумать, что за желание буду загадывать.

Его горячая рука коснулась моей, и внезапно по коже пробежали электрические искры. Я замерла, шокированная такой реакцией.

Чернов тоже был поражён реакцией наших тел — я заметила, как у него дёрнулась щека.

Обстановку разрядил его дружок, вмешавшись с похабной ухмылкой и разрезав спор. Мне точно стоит потом обдумать случившееся.

— Что тут происходит? — грозный голос молодого ректора прервал наш поединок взглядами. — Сейчас же разошлись по аудиториям, или у нашего уборщика появится очень много добровольных помощников минимум на неделю вперёд!

Студенты недоверчиво переглянулись. Скептическая улыбка Киры показала, что никто не воспринимает угрозы ректора всерьёз. Он только недавно занял должность, и мы ещё не успели понять, что он за фрукт.

Народ нехотя двинулся к выходу. Ждали большего, но спор их всё же развлёк.

Я повернулась к подруге, и тут терпение ректора кончилось.

— Значит так! Я досчитаю до трёх, и те, кто не успеют скрыться с моих глаз, получат весёлые лабораторные работы, — голос молодого мужчины прозвучал так, будто он обращался к каждому лично. Магия, не иначе!

Эта угроза оказалась куда более действенной, чем предыдущая. У главного входа тут же образовалась толкучка.

Я поспешила, молясь, чтобы не поскользнуться на ступеньках. Почти успела войти, когда раздалось ехидное:

— Три!

И тут начался настоящий хаос. Кто-то толкнул меня в бок, освобождая себе дорогу. Другой толчок прилетел уже справа. Я охнула и отпрыгнула в сторону. Парни и девушки ругались, а кто-то даже матерился. Кира, как и ожидалось, проскользнула первой. Она окликнула какого-то громилу из баскетбольной команды и, что-то шепнув ему, прошагала внутрь как королева, пока тот расчищал ей путь.

— Ай! Эй... поосторожнее! — пискнула я, когда мою косу кто-то резко дёрнул назад.

А с утра ведь казались воспитанными людьми.

Во всей этой катавасии я умудрилась потерять кожаный рюкзак. Стало обидно до слёз — никто даже не подумал уступить дорогу девушке. От бесконечных тычков ныли рёбра. Я чувствовала себя щепкой, выброшенной в бурное море.

— Держи, это, кажется, твой! — раздался приятный голос за спиной.

Я обернулась и увидела Сашку Миронова — мою любовь с первого курса.

Парень быстро вручил мне рюкзак, пока я пребывала в розовом тумане, и тут же устремился в главный холл университета.

— Спасибо... — шепнула я ему вслед.

Высокий блондин услышал меня, обернулся и с лёгкой улыбкой бросил:

— Может, после пятой пары погуляем в парке? Тебя зовут Лада, да?

От счастья у меня, кажется, язык отсох. Я стояла на месте и только кивала как болванчик. Парень уже ушёл, а я всё продолжала улыбаться ему вслед.

Сашка знает моё имя. А-а-а!

Это уже начало хороших отношений. Конечно, я о нём знала намного больше, чем он мог бы себе представить — даже то, что он спит с приглушённым светом. Второкурсник и не догадывается, что общается в интернете с неким Майклом Власом из Лос-Анджелеса.

Да, в моей биографии есть такое чёрное пятно. Моя влюблённость довела до того, что я завела фейковый аккаунт. А что делать? Если Чернов узнает, он либо напугает Сашку, либо наговорит ему обо мне такого...

В сладком тумане любовных грёз я почти поплыла вперед, перестав замечать толкучку.

Мимо меня пронёсся Чернов, злой как сто чертей. За его руку цеплялась единственная девушка из их мажорской компании.

Обдал меня запахом табака с вишней и притворился, будто я пустое место. Зато его два прихвостня не упустили случая поиздеваться:

— Слюни подбери, а то поскользнёшься и башку себе отшибёшь, — ухмыльнулся кудрявый Макс. У его отца был влиятельный пост, он был правой рукой мэра, так что Макс тоже входил в список самых завидных парней города.

— С-с-спасибо! Ха-ха-ха! Ты бы ещё ему воздушные поцелуйчики послала. Переоденься, замухрышка, а то на тебя и наш алкаш Василий не посмотрит, — продолжил другой голос, который я ненавидела больше всех.

Если Чернов говорил почти всегда в приказном тоне, будто ему все вокруг что-то должны, то этот растягивал каждую гласную. Шакал.

С ненавистью я посмотрела в спину блондину. Вадим Лазарев тоже скрылся в здании.

Прелестное начало семестра. И это только первый день. Что же будет дальше?
---

Дорогие друзья, хочу познакомить вас с ещё одной историей, которая пишется в рамках нашего литмоба .

— Доброе утро, студенты! — в аудиторию вошел слегка взволнованный ректор нашего замечательного вуза.
— Доброе утро, профессор! — раздался неслаженный хор голосов.

Я тихо вытащила ручку и блокнот из рюкзака, разложила их на парте и приготовилась слушать лекцию.

Несмотря на то, что философия у нас была не в почете, я любила этот предмет. Раньше его вела Валентина Марковна, но после возвращения внуков из-за границы она решила оставить преподавание и посвятить себя семье. Провожали её с овациями, а мы гадали, кто возьмёт на себя не самый популярный предмет.

 Мы даже представить себе не могли , что смельчаком окажется такой представительный мужчина, лет тридцати пяти, с прямой осанкой и ироничным блеском в глазах.

— Давайте представим, что все здесь прекрасно усвоили материал прошлого года. И если бы я спросил, что такое "предмет в себе", мне пришлось бы отмахиваться от желающих ответить — с иронией произнёс ректор, сканируя аудиторию взглядом.

По  интонации в его голосе было понятно, что даже он не уверен что найдется хоть один у кого в голове задержались знания. Что уж говорить о тех, кто до конца еще не осознал, где находится.

Сосед по парте тут же подтвердил мои подозрения:
— А я не понял, нас от философии не освободили, что ли? —  - ляпнул Димка Крылов не успев подумать. Что тут скажешь, если его язык живет своей жизнью, совершенно отдельной от хозяина.

— Освободили, студент. Приказ из самого министерства пришёл. С сегодняшнего дня будем изучать ракетостроение пятнадцатого века, — хмыкнул ректор и снова обвел нас взглядом.

На эту реплику отреагировала вся аудитория: раздались смешки и хрюканье, а кто-то начал подтрунивать над Димкой.

— Он наш новый преподаватель… — тихо прошептала я Диме, стараясь не привлекать внимания.

Дима Крылов был красив, талантлив, высок и почти божественен. Правда, ровно до того момента, пока не начинал говорить. А в остальном всё хорошо: на его редкие рок-концерты ходили все, даже я однажды сопровождала туда Киру.

Черноглазый рокер благодарно улыбнулся мне и наклонился поближе, чтобы уточнить, что за новый преподаватель. И именно в этот момент ректор обратил на нас внимание.

— Студент! Не томите своих коллег, расскажите всем, а не только соседке ваш секретный секрет. Может, и мы улыбнёмся так же лучезарно как она.

Дима даже, не понял что это было сказано ему, он продолжал нашептывать мне  о том,что написал новую песню и хотел бы обкатать её.

— Ушки вашей зеленоглазки уже оттопырились от лапши, зачем вам в них ещё и песни лить? — прозвучал задумчивый и откровенно издевательский комментарий над нашими головами.

Мы вздрогнули от неожиданности, а я ещё и покраснела.

— Студентка, просветите нас  в суть вашей, без сомнения, интересной беседы или расскажите всем, что означает "вещь в себе".

Прекрасно! От нервов у меня зачесалась кожа. Я резко кивнула и вскочила, чтобы ответить, как примерная студентка.

— Хорошо. Садитесь. И будьте добры, прикройте лавку флирта до окончания занятий..

Мне хотелось провалиться в подвал дяди Васи и больше никогда не вылезать наружу.

Интересно, он знает, что я ещё и староста группы? Какой позор!

До конца пары я сидела тише воды и больше не поднимала голову. Какой-то неправильный год у меня начался.

Оживилась только после звонка. Быстро собрала вещи и побежала в аудиторию пятьсот девять — там, по расписанию, у нас должен был проходить предмет "Обычаи тотемных народов".

По коридору неслась быстрее пули, но не смогла избавиться от раздражающего цокота копыт Киры.

— Лада! —не отставала подруга. — Не хочешь объяснить, почему на тебя заглядываются все красавцы вуза?

Я только пожала плечами.

А что я? Я ничего не сделала и дальше бы так же ничего не делала.

Маринка  с детства вбивала мне в голову, какая я особенная и красивая, и как мальчики штабелями будут укладываться у моих ног. После её слов я тайком подходила к зеркалу и внимательно рассматривала своё отражение.

Но, как ни старалась, так и не поняла, чем именно можно восхищаться. Я  самая обычная девчонка девятнадцати лет. Глаза зелёные, но слишком круглые, как у Бэмби. Волосы рыжие, с медным отливом, но ужасно непослушные. Хотела их подстричь, но тётя сказала, что женщины в нашей семье никогда этого не делали, и мне тоже лучше не стоит. Она, конечно, не суеверная, но на всякий случай...

Ростом я вообще не вышла. По сравнению с Кирой я гном, да ещё и фигура грушей. Хорошо, что хотя бы не толстею, а то вообще вырастила бы  новый континент вместо пятой точки.  Но есть и плюсы: талия у меня очень тонкая, но из-за моих любимых толстовок её вообще не видно.

 Я не понимала недовольства Киры. У неё что, армия поклонников резко уменьшилась?

 Подруга надулась и демонстративно села подальше от меня. За компанию в немилость "королевы" попал и наш рокер — наверное, за то, что не захотел пересесть по её приказу. Так и просидели всю пару: Дима громко вздыхал, я ломала голову, в чём причина моего внезапного роста популярности у парней. Мои размышления прервал звонок, возвещающий об окончании второй пары.

Но вскоре все эти мысли улетучились.

 В раздевалку я бежала переодеваться последней. Девочки уже успели сменить одежду, а я проморгала время, наслаждаясь буфетным кофе. Гадость редкостная, но на большее денег не хватало.

— Вот свинушки! — выругалась я, перепрыгивая через лужу томатного сока.

Почти с ноги влетела в раздевалку и начала торопливо раздеваться,  не включая свет. Полоса света из-под двери освещала всё, что нужно.

На ощупь нашла кроссовки, но неожиданно  замерла в растерянности.

Пальцы вляпались во что-то вязкое и тёплое. На языке появился металлический привкус. Как во сне, я поднесла пальцы к носу и тут же пошла к выходу на деревянных ногах. Свет из коридора хлынул в раздевалку, не щадя мои нервы.

На полу, раскинув ярко-алые, как гранат, локоны, лежала девушка. Сломанной куклой, она смотрела в потолок побелевшими зрачками.

 В ужасе я заметила блестящий стилет, торчащий из её груди.

"Томатный сок" оказался кровью, которая продолжала капать из многочисленных ран жертвы. Её тело было изрезано, на ней не было живого места..Каждый миллиметр ее кожи, казалось, был покрыт письменами.

Я не могла отвести взгляд от жуткого зрелища, не могла двинуться с места, не могла закричать. Как муха, пойманная в паутину бесконечного ужаса стояла на месте. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем одна единственная мысль пробудила все остальные.

На несгибающихся ногах я подошла к бедной девушке и дрожащей рукой, осторожно прикрыла ей веки.

— Спи с миром… — чужим голосом прохрипела я.

Почему-то я была уверена, что так нужно, чтобы несчастная душа смогла уйти.

— Морковка? — удивлённо раздалось у меня за спиной, а потом всё завертелось…

--
Дорогие друзья, хочу познакомить вас с ещё одной историей, которая пишется в рамках нашего литмоба

В руку мне сунули что-то холодное и гладкое. Я непонимающе вскинула голову и только сейчас поняла, где нахожусь.
— Пейте! Вам станет легче, — ректор поднял мою руку, чтобы я быстрее опрокинула в себя прозрачную жидкость.
— Что это? — заторможенно поинтересовалась я и скривилась, когда поняла, чем меня напоили.
— Дай сюда, ты не умеешь пить! — недовольно обронил Чернов и, не церемонясь, выхватил стопку из моих дрожащих рук.. Откуда он знает мою реакцию на алкоголь? И что он вообще тут делает?

 Я смутно помнила как дошла до ректорского кабинета, как меня усадили в кожаное кресло напротив широкого стола из красного дерева. 

А все потому, что мой мир рухнул за несколько минут до этого. Безжизненные глаза красноволосой девушки выбили землю из-под ног. Никогда бы не подумала что в моей жизни может произойти такое, после чего этого мир уже не будет прежним. 

Я сирота. Потерять — для меня не впервой. Слишком многое исчезло из моей жизни. Но именно сейчас, внезапно, где-то глубоко внутри вспыхнуло что-то другое. Не боль, не тоска — искра. Будто во мне зажглась крошечная звезда, и я пока не знаю, что с ней делать. Не умею управлять этим светом. Но он живёт во мне — и, может быть, всё только начинается.

— Ей нужно прийти в себя до разговора с инспектором. С минуты на минуту  прибудет представитель Ордена, и я не хочу терять время на сюсюканье студентки и вытирание соплей, — холодно возразил ректор Чернову и уселся за свой рабочий стол.

Не обращая внимания на мой непонимающий вид, принялся что-то строчить на планшете. 

Я перевела взгляд с мужских длинных пальцев, порхающих по экрану, на Чернова и приподняла бровь.

Тот злобно сверкнул глазами на старшего, но промолчал. Меня тоже игнорировал, как будто оттягивал неприятный разговор.
— Вы о чём? — меня всё ещё трясло, голос хрипел. — Со мной хочет разговаривать полиция? Куда мне идти? — я попыталась подняться, но передумала. Ноги дрожали. — Я ничего не видела, там было темно. А когда нащупала кроссовки, то… — ком встал в горле, перед глазами пронеслись ужасные  воспоминания. — Или я подозреваемая? — от последнего предположения меня затрясло еще сильнее, так, что случайно прикусила язык и зашипела.

Что скажет Маринка когда узнает в какую зад... я попала?

— Успокойся, — твёрдо прервал Чернов мою истерику.

Его широкая, горячая ладонь легла мне на плечо и ощутимо сжала. Как-то незаметно он перетянул на себя контроль над моими мыслями. 

Только сейчас я осознала, как глубоко была погружена в сумрак.

В который раз после произошедшего я потерла глаза, рябь вокруг тела

Чернова так и не исчезла. Наоборот, она стала плотнее и даже приобрела бледный синий свет. 

Раньше такого не было. Так почему сейчас появилось? Или из-за пережитого мой мозг дорисовывает несуществующие детали окружающему миру? А может  у парня вырастала броня как только приближался ко мне? Находясь рядом со мной, он становился шире в плечах, скулы превращались в острие ножа, а глаза блестели золотом.

— Та девушка… она? — умоляюще посмотрела на Чернова. Вот бы он сказал, что всё обошлось, что приехала скорая и успела спасти её. Он медленно покачал головой. Я поняла - не обошлось.

— Агент, вам пора на пары. Дальше я сам отвечу на вопросы студентки, — вдруг вмешался ректор, вынырнув из своих дел, и недвусмысленно указал  Чернову на дверь.

На моё удивление, тот жестко ухмыльнулся и сел на диванчик рядом с книжным стеллажом, подальше от меня. Сила окружающая парня схлынула как морская волна. В очередной раз я убедилась в том, что медленно схожу с ума. 

Кабинет, где мы находились, был стильно обставлен, словно уютное логово холостяка. Этот интерьер словно подчеркивал, что ректор и Чернов принадлежат к одному кругу. А вот я явно выбивалась из этой гармонии, чувствуя себя не на месте. От осознания этого стало ещё не по себе. Тем временем брюнет не замедлил продолжить:

— Пожалуй, задержусь и посмотрю. Марк... Кхм, Лада пробужденная, а значит, вскоре окажется под моей защитой. Зачем медлить? — парень лениво вытянул длинные ноги. Он выглядел абсолютно невозмутимым, даже непринужденным, словно всё происходящее было частью давно ожидаемого сценария, и он не собирался пропускать кульминацию.

Я поморщилась. Наверное, радуется, что у меня серьёзные проблемы.

О какой-то пробужденной предпочла не думать, а спросила:

— А ты что тут делаешь? И как оказался в женской раздевалке? У вас же была другая пара в другом корпусе. Ты что, следил за мной? — даже озноб отступил на миг.

Какого чёрта он там делал, спрашивается? Или он и есть...?

От неожиданной мысли я раскрыла рот и выразительно уставилась на самоуверенного брюнета.

А что, чем не подозреваемый? Чернов высокий, мускулистый и злой. Вот и  сейчас сверлит меня злым взглядом, а по глазам так и читается "Я тебя съем!". Я вздрогнула, но мысленно продолжила   перечислять качества подозреваемого.

Профессионально занимается кроссом, даже медали выигрывает для вуза. А ещё стабильно ходит в самый престижный спортзал города. Кира рассказала, она его фанатка. Наверное, там он и  качает мышцы для вот таких мерзких делишек. 

От страха я вжалась в кресло. Где там их инспектор? Мне срочно нужна защита.Побелела, так как Чернов зарычал:

— Успокойся, Морковка! Кто я, по-твоему? Ради развлечения  преследую рыженьких красавиц и нападаю на них со стилетом в темной раздевалке? — Чернов дёрнул щекой, как от пощёчины, и откинулся на спинку кресла.

Он отвернулся от меня и стал внимательно изучать  названия на корешках книг, будто я перестала существовать.

Смотрите какой обидчивый!

Нашу перепалку прервал мужчина. Я почувствовала его еще до того, как открылась дверь.

Я детства обожаю сказки про Бабу Ягу и Кощея Бессмертного. Лет до десяти, я  свято была уверена — где-то на Белых Горах прячется Змей Горыныч, и  раз в год он спускается и похищает непослушных девочек.

Но вот то, что этот бородатый шкаф сейчас мне рассказывает — такого даже в самых диких фантазиях представить не могла! Сказки ведь на то и сказки — чтобы быть вымыслом!

Но чем больше я слушала, тем сильнее ощущение реальности пробиралось под кожу. Слова цеплялись за сознание, выстраивая слишком убедительную картину.

Как так вышло, что древние гены вдруг проснулись, и теперь в любом переулке можно столкнуться с потомком славянского бога или оборотнем? С каких пор существует организация, следящая за такими существами?!

В голове толкались панические мысли, и от них мне становилось совсем дурно. А вдруг... вдруг они не шутят?

Я поочерёдно оглядела всех участников розыгрыша, но никто даже глазом не моргнул и не лопнул от смеха. Всё выглядело так, будто такие разговоры в порядке вещей.

Я невольно задержала взгляд на профиле Чернова. Он смотрел в окно, словно мыслями был где-то далеко за пределами кабинета. Почувствовав мой взгляд, он вдруг резко повернул голову, и я едва не выругалась.

Его глаза...

Они были янтарными. Полностью. Чистый, сияющий янтарь, переливающийся в свете ламп.

— Что с твоими глазами? — прошептала я, чувствуя, как паника накатывает новой волной.

Вместо него ответил бородатый шкаф или как его назвал ректор - инспектор Ордена.

— Агент! Прекратите показательные выступления. У девочки крыша поедет раньше, чем мы успеем научить её управлять своими силами! — мужчина сказал так резко, словно на кону чья-то жизнь. — Лада, вы видите настоящую суть любого существа. На это способна лишь Искра или как смертные ее зовут – Яга. Например, ваш коллега… Хм! - перевел свое внимание на меня, но так и не договорил.

Странно было наблюдать, как этот крупный, довольно грубый на вид мужчина вдруг смутился. Он опустился на корточки, и наши взгляды встретились.

— Он — волк, Лада. — наконец договорил странный инспектор.

Я молча перевела взгляд на «волка». Тот жадно впился в мое лицо, ожидая реакции.

Секунда молчания… и я согнулась пополам от неудержимого смеха.

— Да какой же он волк? Вы на него посмотрите! Вылитый кролик. Только меня замечает, сразу про свою морковку вспоминает!

Смех вырвался сам собой, не оставляя шанса здравому смыслу. Чем дольше я смеялась, тем больше понимала, что окружающие вовсе не разделяют моего веселья. Это стало походить на истерику, что мне абсолютно не свойственно.

С опозданием, но до меня наконец-то дошло, что я сейчас ляпнула. Смутилась.

— Ой! — икнула я и поспешила удалиться из этого дурдома на колёсах.

— Лада… стой! Это не безопасно! — крикнул мне вслед Чернов, но куда там. Я уже неслась по коридорам вуза, как тот самый кролик.

Спрятаться! Единственное желание захватило разум и подгоняло меня все быстрее, но мысли мои бежали еще быстрее.
“Поговорить с тётей или нет? Пойти к ректору? Ах, да, он же тоже там был. Может, в полицию? Несчастную девушку кто-то хладнокровно убил, а эти фрики разглагольствуют о мифических существах! По их версии, оказывается, я — Яга! Ничего тупее не слышала!”

Ноги сами несли меня вперёд, и только когда я на полном ходу врезалась в кого-то, осознала где нахожусь.

Я едва не плюхнулась на попу, но меня крепко схватили за плечи.

— Вот ты где! — Кира поймала меня на лету и даже встряхнула для верности. — Лада, где бумаги с отчетом о проделанной работе на зимней практике?! И не говори, что забыла их дома! Меня только что Аркадий Савельевич предупредил о неуте, если до вечера не принесу заполненные бумаги! - ее голос напоминал крик чайки.

Слишком громко. Слишком резко. 

Я моргнула, пытаясь собраться с мыслями, уже готовая что-то ответить, но внезапно ощутила, как необъяснимый холодок прошелся по спине. Что-то было не так.

От нервов у Киры выпучились глаза — прямо как у лягушки. Только теперь это выглядело... страшно. Моя подруга была совсем не  похожа на себя.

Пытаясь разобраться я наклонила голову набок, присматриваясь. И тут меня  озарило! Нет, дело не в стрессе. От неё пахло болотом, а пальцы были холодными и липкими. Кира тоже существо из старых легенд!

Почему я раньше этого не замечала? Как могла быть настолько слепой?

Тем временем подруга распалялась всё больше,  от чего стала похожа на бледную тень самой себя.

— Что это за запах? — перебила её и принюхалась. От первой красавицы вуза несло тиной и протухшей водой.

— Какой ещё запах?! Лада, не увиливай! Где моя практика? — оскалилась она. Маска красавицы слетела с нее как шелуха.

Я невольно отшатнулась. Все в ней  было не так. Слишком резкие движения, слишком острый и неприятный голос… И  зубы. Острые лезвия вместо нормальных человеческих зубов.

Испугалась как никогда раньше, даже Чернов показался мне лапочкой. Пробормотала что-то невнятное и бросилась прочь. Прочь из этого странного места! Прочь от ненормальных студентов, от Чернова и его взглядов…

Как  собрала вещи и села в маршрутку — не запомнила. Всё происходящее размазалось, уступая место одной мысли: что все это не реально.

Чем дольше я наблюдала за окружающими, тем сильнее меня охватил холодный ужас. Они выглядели не как люди.

До дома старалась ни до кого не дотрагиваться и не пялиться. Одна старушка так зашипела на меня, что я вылетела из маршрутки на две остановки раньше.

— Что-то было в кофе, Лада! Это всё нереально! — убеждала я себя. — Вот дома выпьешь таблетку, поспишь, и всё вернётся на круги своя.

Трясущейся рукой открыла дверь квартиры, почти уверенная в том, что всё произошедшее просто кошмар.

Первый день учёбы так сильно меня утомил, что я рухнула на кровать тяжёлым бревном и провалилась в беспокойный сон.
Хотелось выспаться так, чтобы проснуться и забыть всё произошедшее.

С ночной смены пришла Маринка. Попыталась устроить мне допрос. Спрашивала такую дичь, что мой мозг закоротило уже на первом вопросе.

— Лада, откуда у наших фиалок появились такие длинные лианы?

Помню, пробормотала, что полила их, как она и просила, а подстригать будет уже сама.

Тело било мелкой дрожью, как при жуткой простуде. Я спала долго, временами боролась с простынёй — она всё норовила связать мои лодыжки и ударить носом об пол. 

Потом кто-то возвращал меня обратно и все по новой.
Сколько длилось это беспамятство — не знала, но проснулась под утро, а на тумбочке возле кровати стоял стакан кристальной воды и лежал маленький билетик с почерком Маринки.

«Мелкая, если уже проснулась — не пугайся. Своей подружке не звони. Думаю, у нас с тобой вечером будет сложный разговор.
А до того — позавтракай и выпей горячий чай. Варёные яйца и сосиски — в кастрюле на плите. И не забудь достать летние вещи из коробок. Кажется, весна в этом году пришла наМНОГО раньше!»

Осторожно отложила листок и подошла к окну.

Маринка была права! На улице распускались деревья и задорно пели птички.
Бред! Схватила телефон, проверяя дату.

По всему выходило, что я провалялась в постели неделю!
Но почему? Как?

Посмотрела на красные уведомления о пропущенных звонках, около пятидесяти сообщений — а в соцсети даже боялась заглядывать.
Такое ощущение, будто я уснула, а когда проснулась — во дворе уже другой мир.

Интуиция подсказывала, что недавние события в универе имели прямое к этому отношение. И я… тоже.

Телефон снова зазвонил. Я вздрогнула и выронила аппарат.
Суетливо подобрала и, не глядя на номер, выпалила:
— Маринка, это не я, клянусь!

— Уверена? — послышался смутно знакомый мужской голос.

— Вы кто? — наконец взглянула на экран. Номер не зарегистрирован. — И откуда у вас мой номер?

— О, да! Вот так мне нравится больше, — саркастически раздалось из трубки. — Морковка, я даже не подозревал, что ты умеешь так уважительно разговаривать.

Гад наслаждался моим шоком.

— Чернов! Ты что, с дуба рухнул?! Зачем мне звонишь?
— А затем, моя кудрявая заноза, что хватит прятаться! Если в скором времени ты не возьмёшь свои силы под контроль — наш город превратится в леса Амазонки!
— Но я не…
— Ты, ты! Мне уже надоело тебя караулить во дворе целую неделю. Проснулась, оделась, умылась — и бегом марш ко мне! У меня, знаешь ли, тоже есть личная жизнь!

И тон такой повелительный, будто он командир вселенной.
Уверена, любой, кто его слышит, бежит и спотыкается исполнять волю вожака.
Да что там — я сама поймала этот порыв и в последний момент остановила себя.

Во мне проснулась бунтарка.
Вот честное слово — я с ним поседею раньше времени!
Уперлась и процедила:
— Нет! Я с тобой никуда не пойду!

— Повтори… — тихо попросил парень.

— Я с тобой никуда не пойду! — повторила медленнее, ему, наверное, из-за мышц тяжело приходиться усваивать информацию.
— Даже если я изменила погоду и нуждаюсь в «обуздании» или развитии каких-то мифических способностей… — хотела бы верить, что это бред, но только что видела, как вишня цвела под окном в январе.
— ...то тренировать меня будет нормальный, адекватный и умный человек.

Пусть понимает как хочет. Положила трубку.

После душа проснулся зверский аппетит. Варёные яйца показались лакомством.
Пока пила чай, читала сообщения от Киры. Как бы неприятно ни было, но девушку больше волновала её практика и реферат с характеристикой, а не моё самочувствие.
Вконтакте даже нашлись сообщения от Сашки. Захотелось расплакаться от счастья.
В кои-то веки на меня обратил внимание парень моей мечты, а я — бац! — и слегла с какой-то непонятной простудой.
Выпала из реальности на целую неделю.
Мы же договорились прогуляться в парке...

У-у-у! Вот бы вместо Чернова меня ждал Сашка...
А, кстати, как этот старшекурсник понял, что я очнулась? Он же во дворе был — сам сказал?
И как с такой высоты услышал меня?

Пока пыталась подобрать, во что бы мне одеться, чтобы и жарко не было, и не замерзнуть, в дверь кто-то копошился..
С опаской подошла посмотреть — и чуть не уронила челюсть. .

Длинные черные,  и на вид очень острые когти ковырялись в замке.
И не только! Какое-то звериное нечто медленно, но верно открывало замки входной двери.

За секунду подскочила на кухню и схватила скалку — ещё одна неудавшаяся попытка Маринки печь. Попытка провалилась, зато теперь утварь служила декором. А мне — послужит защитой.

Когда дверь отворилась, я, не дожидаясь, ринулась на вора.
Выдала боевой клич индейца из американских вестернов — и со всей дури опустила скалку.

Я зажмурилась — в висках пульсировало, сердце гулко стучало где-то в горле, готовое вырваться. Казалось, ещё секунда — и я просто не выдержу. В тишине раздался треск. А за ним — глухое рычание.

Я распахнула глаза. Прямо передо мной стоял Чернов. Он резко, выдернул скалку из моих дрожащих пальцев и шагнул ко мне.

Я отступала, шаг за шагом, не сводя с него глаз. И только когда прохладное дерево коснулось лопаток, поняла — дальше некуда. Спиной я упёрлась в дверь ванной.

— Морковка, тебя какой бешеный ёж покусал?! — зарычал он, сверкая своими янтарными, не по-человечески светящимися глазами,вокруг которых проступали черные вены.

Это завораживало и пугало одновременно.

— Ты… ты зачем в мой дом вламываешься?! — икнула я.
Слишком много событий для одного утра. А я ещё даже не оделась.

— Я тебе сказал — одеться и спуститься вниз! — он тяжело дышал, видимо, скалка всё-таки приложила. — Возражений не принимаю! Других наставников у тебя не будет.

— Но…
— Не будет, я сказал! И не надо мне тут гневно сопеть — я тебе не сопляк с твоего курса! Быстро оделась — и за мной, а то...

Снова начал командовать, но не договорил.
Заметил, что на мне, кроме трусиков и полупрозрачного лифа, ничего не нет.

Подозрительно расправился в плечах.

Я подпрыгнула, прикрыла самое дорогое и шмыгнула в свою комнату.

В его машину я садилась угрюмая и сопящая.

— Брось рюкзак на заднее сиденье! — Чернов быстро вернул своё надменно-бесячее настроение и даже улыбнулся мне.

— Ага… — пробурчала я и сжала рюкзак ещё сильнее.

В рюкзаке, кроме тетрадей, лежала скалка. Так… на всякий случай.

Следующие пятнадцать минут я, мысленно прощалась с жизнью и ждала встречи со своим ангелом. Чернов не ехал на машине — он летел на ракете. Проскакивал в последний момент на светофорах, лавировал между дворами, объезжал пробки.

Машина у него большая, но, к удивлению,  владел он ею, как собственным телом.
Приятная музыка и удобный салон так резко контрастировали с бешеной скоростью, что я просто вцепилась в свой рюкзак и мысленно душила старшекурсника.

Пока мы петляли по дворам или обгоняли других по обочине дороги, я грызла ногти, размышляя, как спастись от Чернова — и остаться в живых?
— Да это не езда, а гонка на выживание! — не выдержала и всплеснула руками.
Я надеялась, что прозвучит гневно, но мой голос оказался мышиным писком.

— Мы давно опаздываем везде, где нас ждут с самого утра ! — отозвался брюнет и скосил на меня взгляд.

Его поза излучала расслабленность и удовольствие от происходящего.
Одной рукой он продолжал рулить, а второй потянулся ко мне — и нажал какие-то кнопки у сиденья.

То сразу отодвинулось назад и слегка опустилось.
Я взвизгнула, и неловко дернулась — и тут же из рюкзака вывалилась скалка.

У Чернова брови полезли на лоб.

— Ты готовить собираешься? — хмыкнул он и залез, чтобы достать моё оружие против нахальных студентов.

— На дорогу смотри! — вскрикнула я так, что мускулистая рука парня застряла между моих коленей.

Кажется, меня заклинило. От такой концентрации стресса за неполный день моё тело скрутило судорогой.

— Морковка, ты решила задушить меня через руку? — снова хмыкнул умник.

Я медленно повернула голову и посмотрела на искрящиеся янтарным светом зрачки Чернова. Похоже, его вообще не беспокоило, что рулит он одной рукой — да ещё  успевает переключать музыку на дисплее, пока вторая рука  зажата между моих ног.

— Чернов… — сглотнула от стыда и неловкости. — Я... ноги не могу раздвинуть…

Вот кто бы знал, чего мне стоили эти слова.

Но, кажется, парню было недостаточно.

— Да ладно тебе, это дело наживное! — подмигнул и включил поворотник, заезжая в ухоженный двор стеклянной новостройки.

Меня так скрутило, что ног я почти не чувствовала. Судорожно начала массировать икры. Короче, делала всё, чтобы расслабить мышцы и отпустить конечность Чернова пока нас никто не увидел.

В какой-то момент мне даже показалось, что он погладил мои ноги своим большим пальцем… Но от ужаса и не такое привидится.

— Куда мы приехали? Почему не в универ? — пыхтела я, продолжая массировать ноги.

— Как ты экзамены сдала с такой памятью… — уколол он меня, а потом резко стал серьёзным. — Ты помнишь, что случилось неделю назад?

Кивнула. Такое — захочешь и не забудешь.

— Я тогда пообещал, что позабочусь, чтобы ты влилась в наш уклад жизни и прошла все нужные комиссии. А для того, чтобы тебе дали разрешение учиться, а в дальнейшем — работать и жить между людей, тебе нужно пройти несколько тестов и получить нужные допуски.

Кажется поняла, только вот…

— А что, других взрослых нет, которые могли бы мне помочь со всем этим? — фыркнула я. — И ты так говоришь, будто у нас тоже есть отдельный закон и учреждения, которые занимаются такими нестандартами, как я. А про тебя вообще молчу… — саркастично добавила: — Волк.

Чернов дёрнул смоляную бровь, устало вздохнул и наклонился ко мне.
В нос ударил запах вишни, табака… и паники.
На секунду подумала, что он решил меня придушить. Нет Лады — нет проблем.

— Так и знала, что твоя помощь закончится моей смертью! — попыталась отпихнуть парня, но ноги по-прежнему не слушались. — Не подходи, говорю! — я не готова к такому близкому разговору с Черновым.

Пока я боролась с этим олицетворением неизбежного зла в своей жизни, Чернов вдруг как взял — как нажал на какие-то невидимые точки на моём теле. Ноги тут же расслабились. 

Правда, следом показалось, будто тысячи иголок одновременно начали дырявить мои конечности.

От боли я взвыла.

— Сиди, я сейчас… — бросил парень и выпрыгнул из машины.

Но я не могла терпеть ни секунды — мне нужно было пройтись, попрыгать, хоть что-то, чтобы размять ноющие мышцы.
Открыла дверь машины и тут же упала в чьи-то заботливые руки.

Подняла голову — и столкнулась нос к носу с ректором нашего университета.

А он что тут делает?!

— Лада, вы так кричали… Я подумал, что на вас напали, — осторожно сказал ректор, отпуская меня из крепких объятий.

Взглянула на Чернова — и сглотнула. У того опять молнии в глазах сверкали. Стоит, скрестив руки, опирается о высокий капот машины и всем своим видом показывает, что ему надоело со мной нянчиться.

— Эм-м-м… нет! Просто… мышцы, — пролепетала я, чувствуя неловкость из-за собственной истерики.

А с другой стороны... недавно кто-то — очевидно, сумасшедший — убил рыжеволосую девушку. Потом со мной что-то произошло: открылись мутантские способности, я впала в необъяснимую кому… Очнулась — и сразу угодила в лапы серого волка.

Почему Чернов — серый волк? Не знаю. Пока. Но видела как у него зрачок пульсирует, и уши двигаются.
А ещё мне кажется, что по запаху человека он может уловить его эмоции.

Помотала головой, возвращаясь к разговору.

Ректора мой ответ, удовлетворил. Он быстро распорядился:

— Студент Чернов, вы можете быть свободным до завтра. Новенькой я займусь. Тем более, мне всё равно нужно зайти к брату.

Мне показалось, что между ними — соперничество.

— Я её куратор и не привык отлынивать от своих обязательств. Так что идите, — показалось, сейчас пошлёт. — К своему брату без Лады. Морковке пока рано встречаться с нашей главой.

Такое ощущение, будто меня прямо сейчас не могут поделить.  Я напряглась и отошла в сторону.

Вокруг природа проснулась от недолгого сна и тянулась к небу.
Зеленые листья росли прямо на глазах, трава пушилась и так и норовила обвить лавки во дворе нового отделения.

Стеклянная дверь здания отворилась, и миловидная блондинка на высоких каблуках окликнула нашего ректора — его уже ждали на каком-то совещании.

Ректор не растерялся и мягко потянул меня за локоть:
— Пойдемте, Лада, я вас провожу до приёмной, а потом я пойду по своим делам.

Мне не дали даже права выбора.
Хотя… Чернов не был бы собой, если бы не окликнул:

— Морковка! Ты забыла скалку-защитницу! Бери, бери — ты же идёшь в логово чудовищ.

Сунул мне утварь в руки.
Отошёл чуть в сторону и, негромко, но так, чтобы все услышали, добавил:

— У волков отличная память. Не то что у тебя. А я ещё и запомнил всё — до маленькой родинки в форме сердечка у пупка.

Я покраснела так, что жаром окатило всё тело. В отдел я летела аки птица Феникс.

Меня быстро передали из рук в руки — словно важную, но безмолвную куклу.
Не успела оглянуться, как оказалась в просторном медицинском кабинете, до краёв заставленном аппаратурой последнего поколения.

Без лишних слов меня усадили на кушетку и начали обследовать.
Две женщины и молодой мужчина, видимо ассистент, крутились вокруг и мерили то пульс, то брали кровь, то светили в глаза. 

Они хмурились, переглядывались и что-то безостановочно записывали в свои планшеты.

Сначала я молчала. Потом терпела. А когда мой желудок громко напомнил, что тут нас не жалуют, обследования прекратились.
Главная вздохнула, набрала номер и коротко приказала чтобы принесли еду и по скорее.

Спустя пару минут в кабинет внесли поднос. Блюда были накрыты металлическими колпаками, как в дорогом ресторане.
Я не знала, что скрывается под крышками, но в этот момент была готова съесть даже планшет ассистента.

Села кушать под пристальными взглядами. Честно? Хотелось сбежать, сверкая пятками.
Только вот — двери на цифровом замке и седьмой этаж мешали.

Когда первый голод утих, я отодвинула от себя сочный кусок утки в кисло-сладком соусе с пюре из сладкого картофеля.

Раздражённо вздохнула и уставилась на троицу исследователей, которые, между прочим, даже не удосужились представиться.

Чувствовала себя бедной родственницей на чужом семейном празднике.

Всё вокруг блестело, мигало и говорило на языке технологий.

Сдула прядь, которая всё лезла в глаза, и, собравшись с духом, спросила:
— Можно узнать, что именно вы уже успели проверить? И зачем вам столько моей крови? Неужели вы тайно подкармливаете вампира? Не припомню, чтобы в наших сказках кто-то покусился бы на заморских клыкастых… — мелькнула мысль, как недавно и меня саму называли Ягой.

Я взглянула на строгую женщину, которая минуту назад раздавала приказы, — и тут же почувствовала, как сдулась.
Я ведь всего лишь девчонка. 

И вообще не понимаю, что они со мной делают.
Вот если бы рядом были мама и папа — я бы точно не чувствовала себя лабораторной мышью. Меня бы защитили.

Да что там — мне даже в присутствии Чернова легче, чем с ними. Даже он хоть и издевается надо мной, но обращается со мной не как с вещью.

Вздрогнула, когда мне всё-таки ответили.

— Меня зовут Мира Васильевна Захарова. Я — главный врач и исследователь нашего центра. Мои помощники — Ирина Васильевна Захарова и Александр Петрович Волконский, — представила всех женщина с длинной серебристой косой.

Голос у неё был мягкий, но с такой интонацией, что хотелось сразу отдать честь.

Она слегка улыбнулась — и в уголках глаз сразу появились мягкие лучики морщинок.
Это позволило мне хоть немного расслабиться. И она как-то сразу показалась мне ближе… человечнее, что ли?

— Отвечу на твой вопрос про вампиров, — сказала она.

Я тут же напряглась.

— Вампиров у нас нет, но… помимо традиционных медицинских маркеров крови, мы используем и нетрадиционные. Можно сказать — древние. Поэтому и берем по больше. Для пробы...

Шутку я не поняла, но быстро сделала вывод: задавать нужно только один вопрос за раз — иначе отвечают выборочно.

Считая разговор завершенным, Мира Васильевна кивнула помощникам.
Те сразу ушли в работу, засев за свои навороченные компьютеры и начали лихорадочно строчить что-то.

Пока женщина проводила  до двери, где, как выяснилось, меня уже ождали.

Опять марш-бросок по светлому коридору — и вот я уже на другом этаже.

Мне понравилось, что окна в здании тянулись от пола до самого потолка.
Вокруг стояла приятная тишина, что и не подумаешь — здесь вообще кто-то работает. 

На миг я представила себя птицей в небе, а солнечные лучики — своими крыльями.
Улыбнулась этому ощущению свободы и тепла.

Прекрасное чувство прервал глухой стук в широкую стеклянную дверь.

Я ещё успела заметить, что всё здание напичкано продвинутой техникой.
В коридорах лежали мягкие ковры, а в углах зеленели живые растения.

Почти уверена что ощущения уюта обманчиво. Внутренний голос пока тихо ворчал, но я себя знаю.

Особенно привлекли внимание непонятные закорючки на серых стенах — они будто бы светились.
Я решила, что это просто какая-то особенная краска, и выбросила странности из головы.

Мой провожатый — широкоплечий мужчина в сером костюме с белым воротником — сунул свою медвежью голову в дверной проём, что-то спросил и, получив разрешение, открыл дверь пошире.

Меня внезапно накрыла странная, тягучая волна,казалось, будто кто-то невидимый прикасается ко мне — мягко, но назойливо. Кто-то настойчиво пытается пробраться ко мне в голову.

Я заморгала и вцепилась в рюкзак, где спрятала верную защитницу.
Мысленно представила, как замахиваюсь скалкой и луплю по этим липким щупальцам — и в тот же момент всё прекратилось.

Почудилось, будто где-то на границе слуха прозвучал тонкий, мучительный визг.
А мужчина за большим столом дернулся и резко побледнел.