МИРА. Серия 1

– Валентин Эдуардович? – Тим коротко стучит в дверь.

– А, Зайцев. Заходи, присаживайся, – Волков кивает на стул напротив, продолжая что-то писать.

Тим занимает место напротив и терпеливо ждёт. Всё же нечасто его вызывают на такую вот очную ставку. Да к тому же сам Волков – легендарная по сути личность среди всех трёх баз.

Солидный, представительный мужчина немного за шестьдесят. Если не знать, то и не догадаешься, насколько влиятелен этот параном.

– Что ж, – Валентин Эдуардович наконец заканчивает писать, закрывает серую папку, без каких-либо надписей снаружи, и поднимает взгляд на собеседника. – Думаю, ты догадываешься, зачем я тебя вызвал.

– Потому что вам понадобился блокер, – Тим кивает.

– Почти, – Волков тоже кивает и задумчиво крутит в пальцах ручку, прежде чем продолжить. – Мне нужно, чтобы ты стал напарником для моей Миры на предстоящем задании.

– Почему я?

– У тебя самые большие шансы справиться.

Валентин Эдуардович говорит спокойно и лишь после этих слов переводит взгляд. Показывая, что не врал, просто не хочет давить.

– Дело ведь не про расследование? – задумчиво уточняет Тим.

– Нет.

– Я согласен.

– Подумай ещё раз. Я не тороплю. И прежде, чем ты согласишься, я должен тебя предупредить, что ты можешь умереть.

– Хорошо, – Тим просто пожимает плечами.

– Тебе совсем всё равно? – Валентин Эдуардович иронично вздёргивает бровь, вновь поворачиваясь к Зайцеву.

– Нет. Но я знаю, что такое долг. И знаю, что жизнь Волковой в целом значительно важнее, чем моя, – спокойно отвечает Тимофей, уверенно глядя в глаза Валентина Эдуардовича.

– Умный, – с непонятной интонацией произносит Волков и приподнимает уголок губ в улыбке. – Тогда пойдём. Начнём подготовку к твоему заданию.

– Не к нашему с Мирой?

– И к нему в том числе. Но у тебя будет второе. Особенное. О котором никто не должен знать…

Па-ра-ном. Одно слово. Три слога. Семь букв. Однако смысла в этом злосчастном "па-ра-ном" больше, чем во всем существовании Миры до того, как она впервые услышала подобное обращение в свой адрес.

Па-ра-ном. Кто-то считает, что быть параномом – это подарок свыше. Кто-то гордится своими сверхъестественными способностями, выделяющими его из толпы обычных людей. Вот только Мира к этому "кто-то" не имеет ровным счетом никакого отношения

Она не хотела становиться параномом. Не просила наделять ее супер-способностями. Да и вообще, даже спустя годы после того, как она узнала про Паранорму, базу и все остальное, что связано с этим понятием, в голове у нее по-прежнему не укладывается, как же ей так повезло попасть в тот крохотный процент людей с мутировавшим геном.

И ладно бы она оказалась телепатом. Или эмпатом. Или пробудила бы в себе еще какую-нибудь простенькую в обращении способность, не несущую в себе опасности ни для самой Миры, ни для окружающих. Но нет же. Ей нужно было умудриться родиться не просто параномом, а бомбой замедленного действия. Чтобы в восемнадцать хорошенечко рвануть. В колледже. На дурацком зачете по физре в разгар сессии. Едва не забрав жизни кучки одногруппников и одного старичка-преподавателя. Который явно прошел афганскую войну не для того, чтобы умереть от рук девицы, не способной даже пару раз подтянуться на турнике.

Впрочем, сам виноват. Мира предупреждала еще перед началом сдачи нормативов, что ей нехорошо. Болела голова. Да и кровь носом за обедом шла. Но Василий Иванович не желал ничего слушать. Наверное, решил, что таким образом очередная сообразительная студентка пытается выпросить оценку автоматом. А в итоге...

К счастью, инцидент замяли. Каким-то чудом пострадавшие отделались лишь ссадинами да ушибами, потом над их памятью поработали профессионалы, тогда как Мира... Просто отчислилась. Даже ни разу не появившись больше на учебе. Впереди ее ждала совсем другая учеба. А точнее обучение. Полугодовое обучение на базе, в ходе которого она и возненавидела весь всю эту параномную ересь. Чистосердечно и заведомо.

У нее не получалось. Абсолютно ничего. Совершив выброс всего один раз и по чистой случайности, она день за днем тщетно пыталась нащупать внутри себя кнопочку, которая активировала бы ее способности. Но ничего не работало. Другие новобранцы над ней глумились и не упускали возможности подколоть. Наставники поджимали губы и отводили глаза, понимая, что девчонка вот-вот вылетит из программы и подвергнется зачистке памяти. Один только Волков почему-то продолжал в нее верить, отстаивая право Миры продолжить обучение перед представителями власти из министерства обороны.

И, если сейчас вы думаете, что именно благодаря его поддержке Мира, назло своим обидчикам, собралась с силами и сдала выпускной экзамен, то... Вы ошибаетесь.

Она провалилась. Подтвердив свое звание неудачницы тем, что слегла в первом же раунде против сокомандницы, которая даже свою дурацкую телепатию не использовала. Мира была тощей и слабой. Соперница просто задавила ее массой. Конец.

Но Волков подсуетился, из-за чего его любимицу оставили на базе еще на полгода обучения. Которые оказались даже ужаснее, потому что теперь об ее грандиозном провале слагались легенды.

Но было и кое-что хорошее. Точнее не "кое-что", а "кое-кто". Один из наставников отказался вести тренировки у новобранцев, решив сосредоточиться исключительно на заданиях, и на освободившееся место в тренерском составе взяли Юру. Того самого Юру, в которого Мира влюбилась без памяти и...

Через пару месяцев он женился на девушке, с которой у него были длительные отношения, даже не узнав о чувствах одной из своих подопечных. Зато другие ребята узнали. И к унизительной истории о том, как ее оставили на обучении второй раз, добавилась еще одна история о том, как она запала на наставника.

"Забей", – усмехнулся тогда Алекс.

Сильнейший гипнозер из всего отряда новобранцев и главный нарушитель правил, который почему-то был единственным, кто не позволял себе издеваться над неудачливой сокомандницей.

Никогда. Ни при каких условия. Ни разу Мира не слышала, чтобы он о ней плохо отзывался.

"Им просто нужна жертва. А ты сама напрашиваешься на эту роль, потому что реагируешь на каждую жалкую попытку тебя спровоцировать. Будь умнее. И перестань уже провожать Юру этими своими преданными глазками. Он не единственный представитель мужского пола на базе. Вариантов уйма, да и ты не уродина".

В общем, уже через пару недель Мира и Алекс начали встречаться. И это, пожалуй, было лучшим решением из всех, что Мира тогда принимала. Алекса не то чтобы любили, его побаивались. А потому и шутить про его девушку никто отныне не рисковал.

Мира расцвела на глазах, почувствовала уверенность в себе и своих силах, даже один раз на тренировке с милой улыбкой послала наставника, которого пригласили заменить Юру, пока тот был на задании. Тимофей Аркадьевич. Кажется, так его звали. Только пришел и сразу бросился критиковать проблемную ученицу. Да Мира и без него знала, что с физической подготовкой у нее все печально. Что поделаешь, если не давались ей все эти пробежки и спарринги. Да и способности в ней по-прежнему дремали. Но это же не повод ее перед всем отрядом отчитывать.

А потом... За месяц до повторной сдачи выпускного экзамена у Миры умерла мама. От сердечного приступа. Одна. В пустой квартире. Отделенная стеной от соседей, которые обещали помочь в случае чего, но не помогли, потому что не услышали звонка в разгар какого-то дурацкого праздника.

И вот как раз эта новость стала для Миры решающей. Кабинет Волкова, как и весь головной офис, восстановлению не подлежал. Выброс энергии был настолько мощным, что вопросы по поводу того, по праву ли Миру взяли в программу, отпали у всех и разом. А сама она еще сутки провалялась без сознания на больничной койке.

Зато, когда пришла в себя, ее параномная активность больше не стихала. Кнопочка нашлась. Теперь необходимо было научиться контролировать то, что она включила.

На похороны, которые организовало руководство и лично Волков, поскольку других родственников у Миры с покойной мамой не было, сама она не поехала.

Не нашла в себе сил, чтобы через все это пройти. Да и Валентин Эдуардович был против. Ни одного свободного блокера, который мог бы ее сопровождать в этой поездке, под рукой не наблюдалось. А рисковать невинными жизнями ради того, чтобы просто Мира постояла над свежей могилкой, когда в любой момент ее способности могли взбунтоваться...

Игра не стоила свеч.

Алекс поддерживал, пусть даже теперь ему приходилось неделями пропадать на заданиях. Но так было даже лучше. Для них обоих. Внезапно Мира обнаружила, что после активации гена физические нагрузки перестали представлять для нее повышенную сложность. Потребление энергии, хоть и в малых количествах, сняло это ограничение, а тренировки помогали отвлечься от проблем.

Как-то незаметно Мира стала лучшей в своем новом, третьем по счету отряде. Как-то незаметно закончилось обучение и начались миссии. Как-то незаметно Алекс и еще пара ребят заменили ей семью.

Как-то незаметно работа стала для Миры всем. Ничего другого в ее жизни не осталось. Опасное задание, отсыпной на базе, утренняя тренировка, выходной в компании друзей, вечерняя тренировка, ночь в объятиях Алекса и снова опасное задание.

Так она прожила лет пять. На автомате. Пока прохудившаяся за долгие годы система не начала трещать по швам и разрушаться.

"Я вырос в детдоме, если ты забыла, – звучал приговор Алекса в тот вечер, когда они официально расстались. – Поэтому хотя бы во взрослом возрасте я хочу получить семью, которой был лишен все детство. Тогда как ты явно преследуешь другие цели. Например, умереть на одной из тех миссий, которые тебе подсовывает Волков и куда, заметь, тебя в последнее время направляют одну, ведь никто больше не готов так рисковать".

Алекс предложил выбор, но решение было слишком очевидным. Мира оказалась не готова отказаться от заданий. Даже ради него. К счастью, хотя бы приятельские отношения им удалось сохранить. Секс по старой памяти не в счет.

Наверное, Мира и дальше продолжала бы работать одна с выбитой специально для нее у руководства полной свободой действий, если бы месяц назад на одной из миссий предсказание Алекса едва не сбылось. От смерти ее отделяла лишь жалкая пара вздохов, утонувших в крови, но все чудом обошлось. Кажется, впервые за всю историю существования программы поддержка подоспела вовремя. Израненное тело девицы, которая слишком много на себя взвалила, вынесли из разрушенного здания под душераздирающий рев мутенов и шум перестрелки. Кровотечение остановили, баланс энергии в организме подпитывался парой неравнодушных товарищей. Больничная койка в отдаленно знакомом, но забытом за ненадобностью госпитале оказалась на редкость мягкой и уютной...

Волков хмурился, выслушивая отчет любимой воспитанницы о проваленном поручении, а после сунул ей под нос листок и ручку, заставив написать заявление на отпуск. Отдыхать Мира разучилась, но Стейс взяла дело в свои руки, намутила билеты на ближайший рейс, забронировала гостиницу через приложение и заодно напомнила, что подруги существуют не только для того, чтобы раз в полгода пересекаться в кафе за чашкой кофе.

Па-ра-ном. Семь букв. Три слога. Одно слово и одна чуть не просранная жизнь.

"Ты трудоголик, и вряд ли это лечится, – сказала Стейс в последний день их отпуска, проведенного на морском побережье. – Но в свои двадцать пять пора бы уже обзавестись кем-то, кто станет твоим якорем и не даст тебе угробить себя окончательно. Серьезно, Алекс – тот еще придурок. Но, пока вы встречались, ты хоть немного себя берегла. А теперь... Каждый раз, когда мы видимся, я боюсь, что этот раз может стать последним. Пожалуйста, одумайся, пока не стало слишком поздно. Я не хочу терять подругу. Я и так уже двух напарников похоронила..."

Стейс была права на все сто. Оставалась лишь одна вещь, маленькая деталь, которой она не видела и не осознавала. Которую Мира от нее скрывала за семью замками, да и не только от нее.

Ото всех и каждого. От себя самой.

То злосчастное "поздно", которого так боялась Стейс, уже настало. После смерти мамы Мира частенько приходилось притворяться. Делать вид, что все в порядке, что она справилась с горем и готова жить дальше. Она улыбалась, шутила, смеялась, потому что так было нужно. Потому что именно этого все вокруг от нее ждали. И со временем это превратилось в привычку. Мира играла роль живого человека, хотя на самом деле все живое в ней давно засохло и отмерло.

Подавленные эмоции, невыплаканные своевременно слезы, затолканные в дальний угол стола боль и страх, что подобное может повториться, если она снова к кому-то прикипит, отняли у Миры целых семь лет. Заявление Стейс стало толчком для того, чтобы она это осознала, но решить эту проблему за нее не могла ни Стейс, ни кто бы то ни было другой.

Па-ра-ном. Он из Миры вышел хороший, практически идеальный. Волков брал ее с собой на торжественные приемы и хвастался ею, как северным оленем. Командиры двух других баз не раз уговаривали Волковскую воспитанницу перевестись и продолжить службу под их командованием, обещая золотые горы. Девочка-вампер была у всех на слуху, потому что делала свое дело и никогда не жаловалась.

Девочка-вампер. Па-ра-ном. Не человек...

***

– Валентин Эдуардович, – сидя в кабинете перед столом Волкова, Мира аккуратно закрывает отданную ей в руки папку с документами и выдавливает из себя деликатную улыбку, глядя на командира, – вам не кажется, что я немного переросла роль студентки-первокурсницы?

Вот только это не работает.

– Мы скостили тебе пять лет, – пожав плечами, Волков не принимает ее возражение во внимание. – Согласно документам тебе всего-то двадцать. Уж придумать причину, почему ты задержалась с поступлением на два года, думаю, труда не сост...

– Валентин Эдуардович, – остается Мире его перебить, прекрасно понимая, к чему он клонит. – Вы же знаете, что я не фанатка длительных заданий. Да еще и с напарником. Может, будет лучше, если вы отправите на эту миссию Стейс? Ей не привыкать работать в команде. А я подключусь, когда расследование будет окончено, и... – сделав паузу, Мира в ускоренном темпе придумывает шутливую формулировку, которая заменила бы собой словосочетание "кровавая расплата". – Свершу правосудие, – в итоге формулировка находится.

Однако Волков не дурак, и читать между строк он умеет. А потому повторная попытка Миры отвертеться от миссии заранее попахивает провалом.

– Правда? – выразительно вскинув брови, Волков ее попросту провоцирует. – А вот я обладаю другой информацией. Насколько я помню, именно с таких заданий под прикрытием ты и начинала. Еще когда числилась в отряде Алекса. Он тебя хвалил. Говорил, ты хорошо умеешь вживаться в роль и в этой роли добывать информацию.

– Валентин Эдуардович... – срывается с губ уже в который раз, вынуждая командира резко нахмуриться.

– Мира, – просыпается в его голосе строгость, похожая на отеческую.

Призывающая к соблюдению дисциплины и одновременно пропитанная заботой.

– Я виноват перед тобой и признаю это, – сложив руки перед собой в замок, произносит Волков вкрадчиво. – Я позволил тебе и всем вокруг думать, что ты – оружие массового поражения. Использовал твои способности и отправлял тебя на сложнейшие миссии, порой забывая о том, что ты – живой человек, испытывающий такие же потребности в отдыхе и общении, как другие. Это мое упущение. Прости.

С этими словами он вздыхает и встает из-за стола.

– Да все в порядке, Валентин Эдуардович. Я вас ни в чем не виню, – спешит Мира его заверить вдогонку, но Волков не реагирует.

– Расклад таков, – подойдя к слегка затонированному окну во всю стену кабинета, он останавливается спиной к подопечной и задумчиво разглядывает хвойный лес, окруживший тренировочную базу, – либо ты берешься за это задание, либо я тебя временно отстраняю. Решай сама. Ты ведь взрослая девочка. Ответ мне нужен до завтра.

Выйдя из головного офиса на улицу, Мира через плечо бросает взгляд на зеркальное окно, а затем вдруг усмехается и, не забыв закурить, направляется к своему домику, чтобы заранее начать складывать вещи для продолжительной миссии.

Волков – сенсор. Наверняка, он знал, что она согласится, еще до того, как вызвал ее в свой кабинет. Иначе даже не стал бы заводить этот разговор.

А спустя два дня в рамках того самого задания, на которое она сама дала согласие, Мира приезжает в нужный город и вместе со своими новыми однокурсниками из какого-то задрипанного института для бедных и тупых заселяется в местное общежитие.

Комната ей достается просто ужасная, зато с соседкой, вроде, везет. Малина – а точнее Малинина Алина Дмитриевна – на первый взгляд кажется грубой и нахальной, но цели поругаться с Мирой она не преследует, тогда как из всех девчонок только у нее, похоже, мозг в черепной коробке и присутствует. Потому что остальные девицы явно поступали в институт не для того, чтобы грызть гранит науки, а чтобы выбраться из деревни и найти себе в городе папика.

– Хоть по мне и не скажешь, но я реально люблю детей, – признается Малина в первый же вечер, когда они с Мирой случайно решают поболтать по душам. – Пару лет назад мне предложили подработку в детском центре реабилитации, и за неделю там я поняла, что это мое. Но для полноценного устройства туда мне необходимо соответствующее образование. А у нас в городе, помимо этого задрипанного института, на коррекционного воспитателя больше нигде не учат.

В общем, будучи яркой девушкой с такими же яркими волосами, Малина оказывается еще и довольно приятной собеседницей. Что заметно скрашивает едва начавшуюся учебу Миры в заведении, куда она и поступать-то не собиралась. Но новой соседке, конечно же, соврала, что собиралась. Потому что все женщины в ее семье – воспитатели, и это, вроде как, традиция.

И всё бы хорошо, но есть одно маленькое "но". За те несколько дней, что Мира привыкает к новым реалиям, ей не поступает никакой информации о том, кто будет ее напарником и когда уже этот напарник прибудет на место, чтобы начать расследование.

– Вы видели нашего нового препода по психологии? – в очередной раз задумавшись о своем по дороге из ближайшей кофейни к зданию института, Мира приходит в себя от того, что Малина вдруг пихает ее локтем в бок и насмешливо кивает в сторону толпы старшекурсниц, сгрудившейся за крыльцом с сигаретами в зубах. – Такой красавчик. Вот бы он меня на зачете завалил. Я бы ему такую пересдачу устроила.

– Наши тоже все утро марафет наводили, – заглушая последовавший за признанием одной из девиц смех, Малина фыркает. – Уж не знаю, что там за препод, но на его месте я бы бежала отсюда, сломя голову. Пока на куски не порвали.

– У нас новый препод? – остается Мире лишь искренне удивиться.

Она не слышала. Была занята другим. Поднимала списки абитуриенток, изучала их странички в соцсетях, пытаясь обнаружить, нет ли пропавших. И в итоге ведь нашла. Одна девушка по имени Диана приехала поступать, не набрала на экзамене нужное количество баллов, но домой в родную деревню так и не вернулась. Родители уверены, что она не пропала, а просто боится показаться им на глаза после того, как провалилась на вступительных, но... Мира в их теории сильно сомневается. Без VK и Telegram современная молодежь способна выдержать от силы час, а Диана ни там, ни там не появлялась уже почти месяц. Вряд ли это совпадение.

– Да, по психологии, – тем временем Малина усмехается, вновь поражаясь невнимательности соседки. – Вместо той бабульки, что проводила вводное занятие. Об этом уже три дня вся общага трещит. И, кстати, мы прямо сейчас к нему на лекцию опаздываем. Так что шевелись.

Спорить Мира не решается. Да и не видит причин, кроме той, что это из-за Малининого бананового рафа они так сильно задержались в кофейне.

– Ай, как неудобно, – вместо этого она шутливо подмигивает, первой заныривая в удачно открытую перед ними старшекурсником дверь. – Надеюсь, за опоздания этот новый препод на пересдачу не отправляет.

Так хорошо работать ротиком, как местные девицы, Мира не умеет. А за отчисление до окончания задания Волков ее точно не похвалит.

***

Тимофей окидывает аудиторию взглядом и мысленно морщится.

Девушки с горящими глазами за первыми партами его не привлекают. Ибо в глазах их горит отнюдь не жажда знаний или хотя бы старательность, а только лишь вожделение и азарт охотниц, заметивших дичь.

Задние парты могут похвастаться целыми тремя парнями, которые с не меньшим азартом режутся в карты. Им новый препод интересен даже меньше, чем лужа возле главного крыльца, размером с то самое крыльцо.

Тимофей медленно выдыхает, на краткий миг жалея, что он не иллюзер. Сейчас он был бы весьма близок к желанию нарушить должностные инструкции и использовать дар не по назначению. Вот только он – блокер.

Не такой редкий, как вамперы или сенсоры, но и не такой распространённый, как эмпаты и телекинезеры.

Начать саму лекцию Тим не успевает. В аудиторию вваливаются две достаточных ярких девушки, но Тим даже бровью не ведёт.

Никто в аудитории бы в этот момент не заподозрил бы его в том, что он прекрасно знает Миру. Больше по инструкциям от Волкова, потому что тот краткий миг очного знакомства и знакомством считать нельзя.

Впрочем, даже и не будь у него инструкции с чётким фото и выпиской психиатра с базы, напарницу он бы опознал сразу. По фамилии. "Волкова" – как подарок от наставника, дополнительная защита и тонкий намёк для Тима. А ещё по неощутимому для большинства флёру параномных способностей.

– Теперь, когда все в сборе, приступим к занятию. Тема сегодняшнего дня "важность ответственного подхода к выполнению всех заданий". Записывайте....

"Вваливаются" – именно то слово, которым следует охарактеризовать появление Миры и Малины в аудитории. Все начинается в коридоре с Малининого "Ой, у меня шнурок развязался", затем на едва вымытый пол летит стакан с кофе, который Мира выпускает из рук, врезавшись в присевшую на корточки подругу, следом на них, разумеется, начинает орать уборщица, так что приходится сматываться с места преступления... В общем, в спасительную аудиторию они и впрямь вваливаются.

"Простите за опоздание", – уже хочет Мира пробормотать, но замолкает и серьезнеет на глазах, дольше нужного пялясь на нового преподавателя.

Тимофея Аркадьевича и их маленькую стычку еще на этапе ее обучения Мира помнит хорошо, четко и детально. Остается лишь надеяться, что он – профессионал, который умеет прощать людям их ошибки.

– Ну и взгляд у него, – спустя несколько секунд, когда они вдвоем занимают свободную парту у окна, ворчит Малина, попутно выкладывая из сумки тетрадь, ручку и кучу разноцветных текстовыделителей. – Не глаза, а ледышки. Меня аж пробрало.

– Поддерживаю, – остается Мире кивнуть с натянутой улыбкой, прежде чем сделать вид, что она внимательно слушает лекцию.

Хотя на самом деле в голове у нее происходит совсем другое. В своем воображении Мира уже рисует для себя сцену, как ей устраивает темную толпа однокурсниц. Возле общежития или прямо за институтом. За то, что их новый препод, от которого эти альтернативно одаренные девицы текут, уделяет ей слишком много внимания.

А так и будет. Им ведь нужно разработать план, распределить обязанности, вести расследование, делиться информацией... Короче, как сказал Волков, работать в команде.

– Но попка – просто персик, – вдруг Малина добавляет, вынуждая соседку снова улыбнуться, но на сей раз вполне искренне.

Попка и правда персик. Даже не поспоришь...

Пара выдается интересная. Во-первых, потому что, к собственному удивлению, за эту пару Мира осознает, что слушать Тимофея Аркадьевича в роли нового профессора ей приятно. Он грамотно и вполне себе выразительно говорит, в сон его речь и заготовленный для лекции материал не вгоняют, еще и вид прекрасный. Особенно когда он поворачивается спиной и что-то пишет на доске.

А во-вторых... Неожиданно парта Миры и Малины становится пунктом приема и выдачи посылок между несколькими их одногруппницами.

– Передай Лизе, – мельком обернувшись с первого ряда, Катя подсовывает им под нос масло для губ.

– Передай Соне, – через пару минут Катя перегибается через стол, и над плечом Малины высовывается рука с хайлайтером.

– Повезло им, что с воровством я завязала еще в девятом классе, – начиная закипать от происходящего, в какой-то момент Малина шипит Мире на ухо.

К счастью, вскоре их все же оставляют в покое. Одна проблема разрешается, и на ее место приходит новая.

– Ванечка со второго курса на тебя запал, – без предупреждения, что сейчас будет трэш-контент, Малина заявляет, копаясь в телефоне.

Вынуждая Миру выразительно вздернуть брови и развернуть поддерживаемое ладонью лицо в ее сторону:

– Откуда такая информация?

Ответ не заставляет себя долго ждать. Наклонив телефон экраном к соседке, Малина демонстрирует всю переписку:

"Я запал на твою подругу. Если не сложно, можешь ей как-нибудь прозрачно намекнуть?"

– Прозрачнее не бывает, – остается Мире усмехнуться, прежде чем снова отвернуться и уже привычным образом уставиться на свежеиспеченного преподавателя.

Интересно, а сам-то он помнит, как тренировал ее отряд на базе? И если да, помнит ли он конкретно Миру? Известно ли ему, что в те времена, как и другие девчонки, она была в него по уши влюблена? Или после истории с Юрой ей все-таки удалось это скрыть от взора окружающих? И какого черта она вообще об этом думает, когда должна думать совсем о другом?

Впрочем, помнится, Тимофей Аркадьевич не телепат, так что можно.

Учитывая, что дальше простых размышлений дело все равно не зайдет. Слишком велик уровень конкуренции. Слишком низок уровень желания вляпаться в еще один служебный роман, которые, как правило, заканчиваются печально. Да и в "люблю" играть Мира давно разучилась, сделав выбор в пользу работы. Но помечтать – это святое. Этого у нее никто не отберет.

"Как тебе Зайцев в роли напарника? – ближе к концу лекции пишет Стейс. – Попка – персик?"

"Да вы сговорились", – с улыбкой думает Мира, едва не закатив глаза.

Но отвечает другое:

"Меня порой пугает уровень твоей осведомленности".

"Видела у Волкова на столе документы, когда он отправлял меня на задание", – поясняет Стейс в следующем сообщении.

"Что за задание?"

"Скоро узнаешь..."

На этом их переписка заканчивается. Прекрасно зная, что выпытывать у Стейс подробности без ее на то желания бесполезно, Мира кладет телефон экраном на парту и вновь переключает внимание на попку... В смысле на Тимофея Аркадьевича.

– Слушай, может, тебе и правда с ним замутить? – вдруг до ее слуха доносится странное предложение Малины.

И тут есть два варианта: либо Мира так усердно разглядывала нового преподавателя, что сдала себя с потрохами, либо...

– Я про Ванечку, – считав недоумение в скошенном на нее взгляде подруги, Малина напоминает. – Он такой миленький. Как щеночек.

– Я кошатница, – приходится ее осадить.

К счастью, нежелание Миры обсуждать свою личную жизнь Малина воспринимает правильно.

– Как знаешь, – звучит ее приговор.

Лекция подходит к концу. Влюбленные в Зайцева девицы активируются, вставая из-за парт так, словно накануне дружно посетили мастер-класс по стрип-пластике. Мира не торопится следовать их примеру, делая вид, что просто слишком медленно собирает учебные принадлежности в сумку.

Лекция проходит на удивление неплохо. "Охотницы" не спешат переходить в наступление, зато неплохо изображают внимательных слушательниц. Если проигнорировать, конечно, их попытки "незаметно" навести марафет.

Правда, длится идиллия лишь до конца пары. Со звонком девицы вспоминают, что у них есть грудь и задница.

Наблюдать за попытками повернуться более выгодной стороной Тиму забавно – девушки активно мешают друг другу и вызывают скорее улыбку, чем что-то хоть отдалённо похожее на вожделение.

Не желая это поощрять, Тим утыкается взглядом в собственные записи. Как будто ему в самом деле это требуется.

– Малинина и... Волкова. Задержитесь. Остальные... – он поднимает голову и обводит толпящихся возле парт студенток прохладным взглядом. – Свободны.

Ждать приходится недолго. Пары минут хватает, чтобы недовольные охотницы за зайцами покинули аудиторию – немногочисленные студенты мужского пола сбежали первыми, практически одновременно со звонком.

Ещё почти минута – ждать, пока приблизятся провинившиеся.

Тим уже не считает это хорошей идеей, но ему надо наладить связь с вынужденной напарницей. И хотя у него есть выданный Волковым номер для связи, он выбирает обговорить возможность связи лично.

– Я понимаю, первая пара, психология, невнятный препод. Но попрошу вас больше не опаздывать.

Завершение фразы "или не приходить вовсе" он проглатывает. Понимает, что Мира с радостью воспользуется этим как разрешением. Она и так может это сделать, но сейчас это будет целиком и полностью на её совести.

– Это анкеты. Заполните их и принесёте на следующее занятие.

– Зачем они? – с подозрением уточняет Малинина.

– Их заполняли все. И вы, если бы не опоздали, тоже бы это сделали. Свободны.

Тим собирает свои бумаги и первый направляется прочь из аудитории, всем своим видом показывая, что ждать не намерен.

По большому счёту, ему это и не требуется. Информация для связи содержится на том листке, что он дал Мире. Уж с простейшей инструкцией она разобраться должна. Не дура же она.

***

"Зря волновалась", – именно эта мысль заставляет Миру тихонько усмехнуться, прежде чем спрятать анкету в рюкзак и шутливо подтолкнуть хмурую Малину плечом.

– Не стой столбом, а то за кофе не успеем.

Срабатывает. Опомнившись от знакомства с новым преподавателем, Малина чертыхается, потому что забыла на парте пустой стаканчик, возвращается к насиженному местечку возле окна, чтобы забрать и донести до ближайшей урны оставленный мусор, а затем они вместе с Мирой снова покидают здание института и топают в кофейню.

Где, воспользовавшись тем, что ее подруге кто-то позвонил, Мира незаметно выуживает из рюкзака анкету и изучает ее содержимое.

Телефон для связи обнаруживается быстро и сразу заносится в память телефона. "Тимофей Аркадьевич. Психология" – обретает название свежий контакт. А вот дальше...

Как быть дальше, если честно, Мира не знает. Потому что в анкете указано несколько мест, где отныне будут проходить их с Зайцевым личные встречи. Вроде подземной парковки в торговом центре неподалеку, какой-то кофейни в парке и еще пары локаций, где в глазах окружающих они могли бы пересечься абсолютно случайно, без лишних подозрений. Достаточно лишь написать точное место и время.

Вот только есть одна проблема. Мира сомневается, что на данной стадии им вообще требуется встречаться.

Будучи уверенной в том, что Тимофей Аркадьевич сам пожелает обсудить все детали предстоящего им расследования лично, а затем убедившись в обратном, сейчас Мира вдруг осознает, что так даже проще. Вести общее дело бесконтактным путем.

Так даже лучше, потому что привычнее. Работать в одиночку и лишь иногда отчитываться друг другу о проделанной работе. Идеальная схема.

– Банановый раф и капучино "Ягодное печенье" готовы...

Забирать два горячих стаканчика с кофе Мире приходится самой.

– Извини, – бурчит Малина, пока они уже второй раз за день движутся к зданию института. – Мама звонила. Опять отец всю ночь буянил. Брата мелкого перепугал.

А потом учебный день продолжается, будто ничего необычного не произошло. Взвесив все "за" и "против", Мира просто скидывает новому напарнику данные на Диану Мирджоян, которые она собирала всю прошедшую неделю, предположив, что эта Диана могла пополнить собой ряды пропавших жертв, и со спокойной душой замолкает, поскольку больше ей пока сказать нечего.

Ванечка со второго курса подходит после окончания пар и немного смущенно, но до невероятности очаровательно предлагает прогуляться. Малина смотрит хитро и явно врет, что у нее возникли неотложные дела. Сделав глубокий вдох, Мира натягивает милую улыбку и оборачивается к маленькому мальчику лицом:

– Конечно, – оседает на языке фальшь. – Почему бы и нет...

– Ты играешь на гитаре? – оплатив уже третий для Миры кофе за день, Ванечка явно приходит в восторг от постигшей его новости, вышагивая рядом со своей спутницей в направлении женского общежития. – Это же круто. Нам обязательно надо как-нибудь сыграть вместе, – радостно и совсем уж по-детски сверкая своими голубыми глазищами, он сыплет идеями. – Может, даже группу свою соберем. Как раз на посвящение в студенты через пару недель требуются концертные номера.

– Я сцены боюсь, – остается Мире его остудить. – Да и с расписанием пока не разобралась, так что...

Тут она делает паузу, заметив, как маленький мальчик грустнеет и отводит взгляд, пытаясь скрыть свое разочарование. Из-за чего, ощущая себя крайне некомфортно, потому что Ванечка и правда оказался очень милым, а она его только что, считай, продинамила, Мира вздыхает и делает то, о чем точно в будущем пожалеет.

– Но задумка интересная, – не желая его обижать, она усмехается. – Можно попробовать. Просто чуть попозже.

И снова этот щенячий восторг в голубых глазах. Наблюдая за которым, Мире остается лишь поражаться, как в этом восемнадцатилетнем мальчишке сосредоточилось столько чистоты и искренности, что даже ее защита перед ним не устояла.

– Ну... Вот мы и пришли, – вскоре Ванечка останавливается у железной двери в общагу, смущенно улыбается и явно нервничает, переминаясь с ноги на ногу. – Может, дашь мне свой номер? А то я сегодня Малине своими сообщениями так надоел, что она к концу пар отвечать перестала.

– Угу, – тем временем Мира кивает на автомате, заметив за спиной у своего спутника кого-то, кого здесь быть точно не должно.

"Да быть того не может..."

Чужой телефон вкладывается в руки. Цифры на экране набираются чисто интуитивно.

– До завтра, Вань, – закончив, Мира возвращает устройство хозяину, выдавливает из себя еще одну улыбку и стоит на месте, пока счастливый маленький мальчик не поворачивает за угол здания.

После чего, проигнорировав железную дверь, она хмурится и решительно устремляется к покосившейся лавке в скверике неподалеку.

– Что ты здесь делаешь? – срывается с языка еще до того, как одна белобрысая интриганка поднимает на неё свою голову.

А в следующий миг Стейс отзывается, оборачивается, и от одного лишь хитрого выражения её лица все претензии у Миры как-то разом отпадают.

От Стейс веет чем-то родным, умиротворяюще-спокойным. Пока она есть, Мира не одна. Кто бы там что ни говорил...

***

– Бред какой-то, – заручившись уже четвертым, но далеко не рекордным стаканчиком кофе за день, Мира усмехается и качает головой.

За то время, что они шли к набережной, Стейс успела в красках поведать ей причину своего появления здесь, а заодно попросила не рассказывать об этом Зайцеву, вот только... Мира и не собиралась ему ничего рассказывать. О таком вообще не рассказывают. Нет на свете подходящей формулировки, которой бы она могла объяснить, почему начальник приставил к ней дополнительного агента в лице единственной подруги, чтобы та оказывала ей моральную поддержку в ходе расследования.

– У Волкова нормальные задания закончились? – остается притвориться, будто она не видит проблемы там, где видит её Валентин Эдуардович, и отшутиться. – Или ты чем-то провинилась, раз он решил тебя наказать?

– Смешно... – прекрасно понимая, что Мира лукавит и на самом деле она очень даже рада, что Стейс теперь рядом, последняя подмигивает. – Вообще-то, в отличие от тебя, я не считаю свое задание наказанием. Сама посуди, я живу в крутой съемной квартире, – начинает Стейс перечислять, – хожу по магазинам и кафешкам, трачу деньги организации на собственные нужды, а взамен должна просто тебя поддерживать и не позволять замыкаться в себе. Да я о таком задании и мечтать не могла!

Приходится оглядеться, чтобы убедиться, что своим разговором они не привлекли лишнего внимания. Какой-то паренек, проходя мимо, недоверчиво косится на Миру, но почти сразу затыкает уши наушниками, явно решив, что это не его ума дело.

Верное решение.

– А насчет Волкова... – тем временем Стейс вздыхает, подперев локтями ограждение и устремив взгляд вдаль. – Не вижу ничего удивительного в том, что он о тебе заботится. Ты всегда была для него как дочь.

Не поспоришь. Каждое слово – правда. Говорят, незадолго до появления Миры на базе настоящая дочь Валентина Эдуардовича погибла на задании. Вот он и нашел ей замену.

– Вдобавок он винит себя за то, что упустил момент, не доглядел, когда ты решила ото всех отгородиться, – продолжает Стейс задумчиво вещать. – Вот он и пытается исправить свою ошибку. Любыми средствами.

А потом она разворачивается, и в серых глазах отражается решимость.

– Ты должна написать Зайцеву и договориться о встрече, – твёрдо Стейс заявляет. – То, что ты делаешь – это неправильно. Вы теперь напарники, а даже ни разу не общались с глазу на глаз.

– У нас есть переписка, – остаётся Мире возразить, в шутку отсалютовав подруге картонным стаканчиком.

– Это не одно и то же, Мира, – звучит в голосе Стейс осуждение. – Тебе необходимо снова научиться работать в команде. В настоящей команде. А не по переписке.

После этого между ними ненадолго воцаряется молчание. Понимая, к чему Стейс клонит, Мира вспоминает, насколько прохладно сегодня утром Зайцев был настроен в ее адрес, и даже не может представить, что ей необходимо будет сделать, чтобы из них получилась настоящая команда.

– Я встречусь с ним, когда появится весомый повод, – в результате она остается верна выбранной тактике.

Если Тимофей Аркадьевич сам пожелает встретиться, так тому и быть. Мира не станет возражать, но и напрашиваться она тоже не станет. Достаточно того, что она уже скинула ему всю информацию, которая у неё была. Ничего нового она за сегодня не накопала.

– Кроме того, сейчас вокруг меня полно народу, – приходится улыбнуться и попытаться показать Стейс, что все в порядке. – Я двадцать четыре на семь нахожусь в социуме. Так что не переживай.

"Я не одна", – так и тянет добавить, но эту фразу Мира почему-то проглатывает. Боится, что и здесь подруге найдется, что возразить.

Например, что Малина ей никакая не подруга. Мира даже не уверена, что ей действительно нравится их общение. А уж о том, что она врет Малине через слово, притворяясь той, кем не является, и упоминать не стоит.

Зайцев – единственный в сложившихся обстоятельствах, с кем Мира может позволить себе быть настоящей. Вероятно, именно поэтому она и не горит желанием с ним пересекаться...

– Ладно, – в конце концов Стейс все-таки сдается и, обреченно вздохнув, перемещается на лавку неподалеку. – Тогда давай думать, – посерьезнев, она ждет, когда подруга к ней присоединится, и лишь после этого начинает разбор полученной информации. – Ты считаешь, что Диана пополнила собой ряды жертв Мутенны. У тебя есть на нее краткое досье. Что нам это дает?

Хороший вопрос.

– Это нам как раз-таки ничего не дает, – подхватив настрой собеседницы, с этого момента Мира ощущает себя целиком и полностью в своей тарелке, потому что они говорят не об ее личной жизни, а о работе. – Нужно искать общий паттерн между ней и другими пропавшими. Поймем, по какому принципу они выбирают подопытных, сможем предотвратить следующее похищение.

– Или поймать наших преступников на живца, – хитро подмигнув, Стейс подсказывает, но довольно быстро возвращает себе сосредоточенный вид. – Только вот сказать легче, чем сделать. Какие еще у тебя есть соображения?

– Диана должна была пройти медицинскую комиссию, чтобы подать документы на поступление. Без справки их не принимают, – рассуждая вслух, Мира все сильнее уверяется в правильности выстроенной ею цепочки. – Но документы ей вернул деканат, потому что она не поступила. Так что в институте искать бесполезно.

– Значит, нужно обратиться в клинику, где она проходила комиссию, – тем временем Стейс практически снимает у нее с языка следующую фразу.

Идеальное взаимопонимание. Вот с кем Волкову следовало отправить Миру на задание. Не с Зайцевым. А со Стейс.

– Это точно была одна из местных клиник, – остается продолжить размышлять. – Деревня, где жила Диана с родителями, крохотная. Там нет медицинских учреждений. А ехать в районный центр за справкой, чтобы потом привезти её в город, когда можно сразу пройти комиссию в городе...

– Глупо. Согласна с тобой, – вновь Стейс заканчивает за подругу фразу.

Из-за чего Мира улыбается и ненадолго отводит глаза. Как же хорошо, что ты приехала, Стейс.

Очень хорошо.

– Надо разузнать у других девчонок, в какую клинику они обращались. Возможно, Диана тоже проходила комиссию там. Но без ордера информацию о результатах обследования мне никто предоставлять не согласится, – ненадолго отвлекшись, Мира возвращается в разговор со свежей идеей.

– Зайцев может раздобыть ордер, – вдруг Стейс берётся за старое и пытается приплести напарника подруги туда, где и без него спокойно можно обойтись.

– Или я просто напишу Валентину Эдуардовичу. А к Зайцеву обращусь, когда результаты уже будут у меня на руках, – стрельнув в ее сторону глазами, Мира вкладывает в свои слова достаточно упрёка, чтобы собеседница вновь капитулировала.

– Хорошо, – приходится той улыбнуться и уступить. – Это уже похоже на план, – звучит её признание.

А потом они замолкают. Видимо для того, чтобы спустя несколько минут Стейс придумала тему для разговора, и весь остаток прогулки они бы обсуждали моду, а также отсутствие вкуса в одежде среди местных студенток.

– Кажется, это к тебе, – внезапно на подходе к общежитию Стейс притормаживает и кивает на злополучную лавку возле выхода из сквера, где пару часов назад сидела она сама.

За то время, что они гуляли, на город начали опускаться осенние сумерки. Поэтому Мира не сразу заметила, что ее и правда ждут.

– Я пойду. А ты постарайся не загоняться раньше времени. И хорошенько провести этот вечер.

С этими словами Стейс, как обычно, подмигивает, а затем легонько подталкивает Миру вперёд, прежде чем ретироваться в том же направлении, откуда они только что пришли.

Подчинившись толчку, Мира, в свою очередь, шагает навстречу преданно дожидающемуся её возвращения маленькому мальчику и заводит разговор первой, не забыв по пути натянуть самую обворожительную из своих улыбок.

– Мы же, вроде, попрощались…

– Д-да, но... – резко подскочив с лавки, следом Ванечка подхватывает чехол с гитарой и, замерев на месте, выглядит таким виноватым, что хочется потрепать его по белобрысой макушке.

И правда, в точности как щеночек.

– Я... В общем... – совсем уж не залаживается у него связная речь по мере того, как Мира подходит ближе и терпеливо останавливается на расстоянии шага, готовая выслушивать мальчишечьи оправдания дальше. – Короче, я решил не ждать, – в итоге он выдает на одном дыхании. – Мне приятель написал. Он у нас в институте охранником подрабатывает. Сказал, что актовый зал сегодня свободен. А там куча инструментов в подсобке пылится. Никто ими не пользуется, только настроить. И можно...

– Хорошо, – внезапно Мира его прерывает, вынуждая замолчать и окончательно впасть в ступор.

Она сама не знает, чем руководствуется, когда соглашается, да и не желает в этом копаться. Просто... Стейс права. Ей нужно заново научиться развлекаться, наслаждаться жизнью и перестать уже думать о работе двадцать четыре часа в сутки.

– Только я хочу переодеться. Подождешь меня?

Глупый вопрос.

– К-конечно, – еще не до конца переварив услышанное, Ванечка заторможенно кивает.

Конечно, он подождет. Он и так уже час тут сидит и ждет. От лишних десяти минут с него не убудет...

Мира переодевается быстро и, признаться, без особой на то причины. С её прежней одеждой всё было хорошо, она не пачкалась и не рвалась, когда вдруг внутри у Миры пробудилось даже не желание, а острая потребность нарядиться во что-то более эффектное, чем толстовка и спортивные леггинсы.

Так что в итоге леггинсы заменяются на черные джоггеры с кучей карманов, толстовка отлетает в сторону, пока ее место у Миры на теле занимают короткий топ и кожанка, а еще из коробки достаются найки. Не то чтобы новые, а очень даже потертые, но это ведь найки. Они не имеют срока давности.

И, вроде бы, всё хорошо. Ничего удивительного в этой сцене нет. Просто очередная девушка собирается на очередное свидание. Вот только...

Лишь выйдя в своем новом наряде на улицу, лишь поймав на себе растерянно-восхищенный взгляд маленького мальчика, преданно ждавшего её возвращения, Мира с горечью осознает, что переодевалась она вовсе не для него. А для себя. Для себя самой. Потому что после разговора со Стейс ей вдруг приспичило доказать себе, что она еще может.

Может быть красивой, эффектной и желанной. Не тогда, когда этого от неё требует задание, а просто так. Потому что она этого захотела.

– Пойдем, герой, – остается лишь улыбнуться и совсем уж в стиле Стейс подмигнуть вновь впавшему в ступор Ванечке.

Срабатывает. Опомнившись, второкурсник трясет головой и сокращает разделяющее их расстояние. А потом они вдвоем идут к зданию института, разговаривая обо всякой ерунде. Поначалу Ванечка путается в словах и заикается, застигнутый врасплох перевоплощением понравившейся ему девчонки в девчонку, способную понравиться всем вокруг, но Мира не обращает на это внимания, и вскоре мальчишечья речь выравнивается.

– Нас точно пустят? – уже у самого крыльца Мира окидывает хмурым взглядом окна пары аудиторий, где еще горит свет.

– Не переживай, – тем временем Ванечка уже поднимается по ступенькам и услужливо распахивает перед своей спутницей дверь, придерживая свободной рукой чехол с гитарой. – Я же сказал, что дружу с охранником. Так что никаких проблем возникнуть не должно.

Звучит как-то не очень убедительно, но спорить Мира не решается. В конце концов, даже если их поймают и сделают выговор, ей это всё равно ничем не грозит...

***

Тим откладывает бумаги в сторону и трёт уставшие глаза.

На улице уже заметно стемнело, и одной настольной лампы не хватает. А он даже не заметил, полностью погрузившись в изучение бумаг.

Конечно, то, что прислала Мира, несколько помогло... Но Тимофей обязан был провести собственное мини-расследование. Всё же, несмотря на все рекомендации Волкова, он оставил за собой право... Не то чтобы не доверять. Скорее уж сомневаться в компетенции Миры. Именно в том, что касается розыскных мероприятий и зарывания в бумаги. Слишком уж слава этой девушки всегда была... Неоднозначна.

И теперь, спустя почти пять часов, проведённых в архиве, Тим может со всей ответственностью заявить, что пропавших определённо больше, чем считается.

Почти двадцать девушек за последние полгода.

Проблема лишь в том, что нельзя со всей уверенностью сказать, кто из них пропал "по их делу", а кто по иным обстоятельствам. А значит проверять придётся все возможные варианты.

Тимофей морщится, трёт виски пальцами и решительно встаёт из-за стола. Пусть ему разрешили находиться здесь сколь угодно долго – библиотекарь была достаточно мила, чтобы оставить ключ под его ответственность и не стоять над душой, – но нарушать режим больше необходимого всё же не стоит.

Нарушение режима – первый шаг к тому, что всё их расследование полетит в пропасть.

Решив для себя, что вернётся в архив через пару дней, а пока проверит информацию по другим источникам, Тимофей педантично собирает все бумаги, которыми интересовался, и старательно возвращает их на места. Не желая давать никаких зацепок. Никому.