МИРА. Серия 4

Машина не едет, а практически летит над мокрым асфальтом, пока Тим, хмурясь, пытается справиться со сжимающим сердце чувством тревоги.

Высотки, частные дома, леса, поля… В ночном полумраке всё сливается воедино, проносясь за окнами призрачными разводами. Пока дорогу не пересекают железнодорожные пути, вынуждая затормозить.

Шлагбаум оказывается опущен. Семафор издевательски подмигивает красными глазами. И никаких других машин вокруг. Никаких домов. Даже будки сторожа нигде поблизости не предполагается. Из-за чего Тиму банально не у кого спросить, через сколько дорога вновь будет открыта. 

Звуков же приближающегося поезда пока не слышно. Только механический писк, который следует расценивать как «ждём-с».

Продолжая хмуриться, Тим выходит на улицу. Из всех фонарей здесь работает лишь один. И тот, скорее, добавляет тревожности своим надсадным гудением да редкими всполохами света, которые больше ослепляют, чем освещают округу.

В раздражении Тим пинает колесо и оглядывается по сторонам. Разумеется, другой дороги нет. И шлагбаум никак иначе ему не объехать. Да и в целом съезжать по темноте с нормальной трассы — дурацкая затея. И развилок здесь тоже нет. И машина у него не внедорожник. Первым делом в грязи застрянет.

Короче, ситуация патовая. На фоне чего Тим всерьёз начинает подумывать, что ехать в Хвойное на ночь глядя было изначально тупой идеей.

За этими размышлениями он садится в машину и ещё какое-то время потерянно смотрит перед собой.Потому что спокойствие не приходит. В то время как сама мысль о том, чтобы просто развернуться и поехать обратно… Звучит как несмешная шутка, но точно не как план действий.

Телефон оживает, когда Тим уже примеряется к варианту пойти дальше по дороге пешком. Однако новое сообщение в телеграм его от этого, можно сказать, спасает.

И только от этого. Больше ничего хорошего пришедшая от Миры голосовуха не сулит. Едва заметив запись на экране, Тим напрягается моментально. Ещё до того, как нажимает на значок воспроизведения.

«Зайцев», — голос напарницы звучит очень тихо, а в болезненном хрипе не сразу распознаётся смешок.

Приходится вывести громкость динамика на максимальный уровень и слушать внимательнее, чтобы ничего не упустить. 

Сбивчивая речь то и дело прерывается долгими паузами и неприятным, крайне подозрительным присвистом.

«Я умираю, Тим», — тем не менее именно эта фраза раздаётся кристально чётко. 

Как будто Мира собрала все оставшиеся у неё силы, чтобы её произнести.

«Я разбилась… Неподалёку… Хвойное… Объездная… Через лес… Будет поворот…» 

Запись обрывается внезапно, как если это был не конец. Однако чат молчит. И никаких других сообщений от напарницы в нём больше не всплывает.

Прослушав запись, Тим невидящим взглядом смотрит перед собой ещё одну долгую секунду, прежде чем встряхнуться. В такт перемигиваниям семафора в его голове начинает работать таймер. Безжалостно отсчитывающий время до момента, когда слова Миры станут правдой.

Тик-так.

Тим не может этого допустить, а чтобы этого не допустить, ему надо как можно скорее найти ту самую дорогу через лес, про которую говорила напарница. 

Тик-так.

Только вот навигатор ему сейчас не помощник. Опираясь на данные со спутника, он поблизости никаких объездов не показывает. Что, в свою очередь, Тима вообще не удивляет. Учитывая, сколько раз этот самый навигатор его в городе подводил, посреди просёлочной дороги ждать другого от него и не приходилось.

Остаётся понадеяться лишь на своё везение. Не предпринимая попыток поймать сеть или перезагрузить карту, потому что время.Его слишком мало. 

Вполне возможно, счёт в самом деле идёт на минуты. Если уж Мира переступила через себя и написала ему, то дела точно плохи. А учитывая, как звучала её просьба… Тим боится, что на месте машины его уже поджидает не напарница, а её остывающий труп.

И это ещё один повод поторопиться. Сдать назад и выкрутить руль, чтобы развернуться перед шлагбаумом. Включить дальние фары, вдавить педаль газа в пол и смотреть во все глаза, чтобы не пропустить заветный поворот.

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

Что-то похожее на ответвление дороги попадается в поле зрения случайно. Километров через двадцать. И даже как будто ведёт в нужную сторону. 

Хотя, не знай Тим о существовании объездной дороги, на которой разбилась и ждёт помощи его напарница, в темноте бы эту лесную прореху он и не заметил.

Тик-так.

Шумно выдохнув, Тим снова выкручивает руль и продолжает давить на газ.

Тик-так.

Первые метров пятьсот преодолеваются быстро, размытыми пятнами проносясь мимо окон летящей по лесу Хонды. Однако чем глубже в лес Тим заезжает, тем сильнее дорога начинает напоминать тропу, которая высокой скорости уже не предполагает.

Петляющая между деревьев, раскатанная колёсами трактора, под своей грязью она скрывает кучу рытвин и колдобин. Да и слова Миры, вдобавок, Тим прекрасно помнит. 

Если она разбилась, вряд ли машину следует искать посреди дороги. Тогда как обочины лучи от фар едва задевают. Деревья поглощают свет не хуже чёрной дыры.

В какой-то момент снизившему скорость до двадцати километров в час Тиму кажется, что проще и быстрее было бы пойти вперёд на своих двоих. Однако на сей раз удача решает ему улыбнуться. Если, конечно, это можно назвать удачей.

Тревога усиливается. Нарастает с каждым оборотом колеса. Чтобы через десяток ударов сердца оформиться в чёткое осознание, что впереди притаилась невероятно голодная до живой энергии бездна. В нескольких метрах от обочины. Неподалёку от резкого поворота, уже попавшего в свет фар.

Это успокаивает. Совсем немного. Буквально на один шумный вздох, но всё же даёт расслабиться. Ведь пока жив вампер…

Жива и Мира. 

И пусть разделять напарницу и её способности — в корне неправильно. Пусть его за это даже осудят. Напомнят, что Мира со своим вампером — единое целое. 

Тим всё это прекрасно знает. Но конкретно сейчас ему немного не до морали. У него напарница вот-вот может на тот своей отойти.

Подъехав максимально близко к повороту, чтобы не глушить мотор, Тим ставит машину на ручник. Прежде чем покинуть салон и решительно направиться к источнику будущих неприятностей.

В чём, кстати говоря, он вообще не сомневается. Не может быть такого, чтобы произошедшее не обернулось для них с Мирой кучей проблем. Но это всё позже. А сейчас…

Сейчас, приближаясь к лежащей на крыше вверх колёсами девятке, о том, что когда-то это была именно девятка, Тим скорее вспоминает, чем опознаёт по внешнему виду.Потому что в данный момент она больше напоминает собой смятую консервную банку. 

Просроченную. С умирающей, но оттого втройне опасной начинкой, до которой ему кровь из носу надо добраться.

Зато тревога стихает ещё немного. Мира жива, и это прекрасно. А уж способ, как спасти истекающего кровью вампера, Тиму известен. Пусть даже это не слишком гуманно, но главное, что точно сработает.

Надо только добраться до города. Как раз там на въезде будет куча заброшек под снос. Где останется лишь найти пару-тройку маргинальных личностей, которых никто не хватится. Город станет чуть чище, а Тим… 

Уж со своей совестью он как-нибудь договорится. Будем честны, принесение в жертву пары бомжей — далеко не самое ужасное, что ему на заданиях приходилось делать.

Вот только начинать надо с малого. Прежде чем думать, чем Миру накормить, в первую очередь следует вызволить её из ловушки. 

И лучше бы с этим не тянуть. Пока бездна не замолчала и продолжает звать.

Фонарик приходит на помощь чертовски своевременно. Не сдержав вырвавшегося наружу ругательства, Тим в последний момент перешагиваетваляющуюся на земле голову мутена, об которую он чуть было не споткнулся. 

Остаётся лишь порадоваться, что этот самый мутен точно мёртв. Что вскоре подтверждает виднеющийся из задней двери кусок его уродливого туловища, истыканный осколками стекла. 

А вот переднюю пассажирскую дверцу так сильно погнуло ударом, что скорее всего, дёргать её бесполезно. И всё же именно перед ней Тим присаживается на корточки, чтобы заглянуть в салон и нахмуриться.

Мира лежит к нему спиной и в полумраке, разгоняемом тусклым светом фонарика, выглядит почти целой. Её не проткнула огромная железная арматурина, вылезшая непонятно откуда и сейчас практически упирающаяся ей в ногу. Да и дыхание, пусть и тяжёлое, всё равно подсказывает, что дела обстоят чуть лучше, чем Тиму представлялось.

Вот только голодная бездна секунда за секундой становится всё сильнее и настойчивее. Не находя этому видимых причин, Тим на пробу протягивает к напарнице руку и в тот же миг испытывает это неповторимое чувство, когда энергию пытаются вытянуть пылесосом. 

А ведь до самой Миры он даже не дотронулся. Рука замерла в нескольких сантиметрах, и уже такой эффект.

Неправильно. Не к добру.

Нахмурившись сильнее, Тим обходит машину сзади и заглядывает в пассажирское окно, чтобы выдохнуть сквозь зубы очередное ругательство. С нового ракурса на животе Миры виднеется не просто рана, а самая настоящая дыра. И кровь в свете фонарика кажется чёрной и густой, словно нефть.

Так что причины для радости на этом моменте заканчиваются. Потому что в своём нынешнем состоянии Мира просто не доедет до окраины города, чтобы подкрепиться местными маргиналами. Хорошо ещё, если попытка Тима сдвинуть её с места не окажется смертельной.

К счастью, в голове у него уже выстраивается другой план. Максимально неадекватный и неразумный. Из разряда таких, которые принято называть безумием и браковать на этапе возникновения.

Вот только выбирая между безумием, которое послужит спасению напарницы, и бездействием, замаскированным под поступок человека с холодным разумом, Тим выбирает первое. Подсознательно признавая, что говорят в нём сейчас отнюдь не чувство долга или ответственность, но старательно это игнорируя.

Нет у него времени съездить в Хвойное и найти «кого не жалко», чтобы скормить Мире прямо здесь, на месте происшествия. И уж тем более нет времени вызывать отряд и ждать, пока они притащат с собой стайку доноров для полудохлого вампера. 

Прекрасного, чёрт возьми, вампера! Сильного, обученного, опытного, но… Достаточно ли ценного, чтобы из-за него рисковать, отправляя в невиданную глушь вертолёт, способный наделать шума, или телепорта, который сделает всё значительно тише, но не факт, что хоть один свободный найдётся, поскольку эти ребята нынче на вес золота?

Выругавшись себе под нос, с этими мыслями Тим выламывает переднюю пассажирскую дверь с корнями. Чтобы сквозь освободившийся проход буквально заползти внутрь раздолбанного салона и, коротко выдохнув, протянуть руку к бессознательной Мире. Усилием воли отключая собственные способности и тем самым позволяя ей подпитаться от единственного источника энергии, находящегося поблизости.

Дурацкая затея. Но порой именно такие затеи срабатывают лучше всех остальных. По крайней мере, Тим на это надеется. И готов рискнуть. Потому что не хочет терять напарницу. А вовсе не потому, что Волков его за свою любимицу на месте пришибёт. Вообще это сейчас значения не имеет. 

То, что Тим испытывает от соприкосновения с бездной, напоминает собой падение в вакуумный пылесос. Как будто вампер пытается высосать не только чужую энергию, но ещё и глаза. И все остальные внутренности. До состояния пустого пакетика из-под сока Тима выжать.

Думать в таком состоянии оказывается чертовски сложно. Как и удерживать на поводке рефлексы, буквально кричащие о том, что столь опасного паранома необходимо заблокировать. Отсчитывать секунды не получается. Заменить их ударами сердца или вздохами не позволяет звон в ушах.

А тем временем цвет кожи Миры даже не думает меняться, несмотря на старания Тима в полумраке оставаясь таким же мертвенно-серым. И дышит она по-прежнему тяжёло и хрипло. И вытекающая из дыры в районе живота кровь не спешит ни густеть, ни останавливаться.

Наблюдая за состоянием напарницы, Тим стискивает зубы, но заставляет себя терпеть. 

Терпеть. Терпеть. Терпеть.

Проходит вечность, хотя наручные часы врут, что всего четыре минуты, прежде чем наконец-то он отдёргивает руку. Решив, что этого достаточно, и устало перевалившись на спину. Чтобы хоть на несколько секунд прикрыть глаза и восстановить дыхание.

К счастью, голодной бездны по соседству больше не ощущается. Повторно протянутая рука, замершая в сантиметре от девичьей щеки, это подтверждает. Уже не испытывая на себе высасывающего все жизненные силы холода.

А значит, теперь есть смысл попробовать вытащить Миру из покорёженной девятки и вызывать сюда отряд зачистки. Чтобы они убрали последствия аварии, а заодно прихватили труп мутена для анализа.

Подлезть к напарнице, чтобы аккуратно вынести её наружу, оказывается сложно. Сравнимо с удалением зубов через жопу. И всё же Тим справляется. Не иначе как чудом. И совсем немного выломанными к чертям собачьим креслом.

А вот касаться её голыми руками отныне он больше не рискует. Лишённый энергии примерно на треть, Тим прекрасно осознаёт, что второй раз удержать инстинкты ему будет сложнее. Тогда как вряд ли Мира подпиталась достаточно, чтобы спокойно выдержать блокировку способностей. Даже если на краткий миг, всё равно это может её убить.

Выручает найденный в багажнике собственной машины плед. Клетчатый. Забытый с момента памятной поездки на озеро. Сейчас своим видом он заставляет Тима лишь криво усмехнуться.

Однако времени у него по-прежнему мало. И тратить его на воспоминания явно не стоит. Успеет ещё поностальгировать. А сейчас надо действовать.

С этими мыслями Тим подхватывает Миру в плед и аккуратно, насколько это возможно, переносит на заднее сидение своего автомобиля. Укладывает со всей бережностью. Собственной футболкой, тоже нашедшейся в багажнике, обтирает девчачий живот и выдыхает.

При свете лампочки рана выглядит не так ужасно, как казалось за обилием крови. По крайней мере, внутренности не проглядывают. И можно понадеяться, что Мира выдержит полчаса поездки.

Тем более что дорога их ждёт ровная. Ехать в Хвойное ведь Тим не планирует. Точно не по этой раздолбанной тропе, где непонятно, сколько ещё мотать до деревни, и насколько крутые повороты им по пути могут попасться.

Тогда как в город и трасса нормальная ведёт, и живую батарейку найти будет проще…

***

— Вот что… 

Вдоволь налюбовавшись на созданное ею звёздное небо внутри разбитой девятки, Стейс сперва ёрзает, а затем принимает сидячее положение, оставляя подругу лежать позади в одиночестве. 

— Уж не знаю, как ты, а я одной крохотной булочкой не наелась, — звучит её приговор, сопровождаясь хитрым прищуром, брошенным через плечо. — Да и крипово мне тут как-то. По соседству с этой тушей, — вдобавок Стейс фыркает, пинает ногой обезглавленный труп мутена и, кряхтя, начинает выбираться из салона.

Задумчиво проследив за её действиями, Мира улыбается, когда проворной девице всё-таки удаётся доползти на четвереньках до отсутствующего лобового стекла и вылезти наружу, даже не разодрав коленки. Выпрямившись в полный рост, Стейс кланяется, как настоящая звезда, под несколько хлопков, которыми подруга имитирует для неё аплодисменты, вот только…

Следовать её примеру Мира не спешит. 

Какое-то странное чувство внутри не даёт ей покоя и заставляет оставаться на прежнем месте. Она не помнит, как оказалась здесь. Не понимает, как им со Стейс в голову взбрело выбрать столь дурацкую локацию для девичника. Не может с уверенностью сказать, откуда в перевернутой машине взялся труп мутена. Но просто взять и уйти отсюда, бросив всё как есть, почему-то Мира не готова. Такое ощущение, будто нужно подождать ещё. Чего-то ей не хватает. Чего-то или…

Кого-то.

«Милая…» — вдруг всплывает в памяти ласковое обращение, присланное Тимом.

Вынуждая Миру издать разочарованный смешок и стыдливо накрыть лицо ладонями.

Потому что не было никакого «Милая». Никогда бы Зайцев её так не назвал. Она это всё себе придумала, когда только-только потеряла сознание. А стало быть, ждать в этой раздолбанной тачке ей больше нечего.

— Копу-уша! — вдобавок Стейс её зовет. — Не отстава-ай! — пропеваются слова по слогам.

После чего, обреченно усмехнувшись, Мира собирается с силами и наконец-то вылезает из машины за подругой. Чтобы через несколько секунд, выбравшись из-под накренившегося капота, едва успев встать на ноги и отряхнуться, поднять глаза на недавний источник звука и…

Замереть. Испуганно. Ощущая, как ступни незримыми корнями вросли в мёрзлую землю.

— Будет странно, если я заявлюсь к тебе домой без приглашения и…

Подперев спиной старенькую, обитую плотной зеленой клеенкой, похожую на спинку от дивана дверь…

Которую Мира узнала бы из миллиона других, пусть даже стоит она сейчас посреди леса…

С этими словами Стейс хитро подмигивает. 

— Без тебя…

Длинный коридор, встретивший её за дверью, кажется тёмным, мрачным и давно уже не жилым. Если бы не залитый полоской тёплого света кусок линолеума в самом конце.

— Мам… — войдя на кухню, Мира застывает в дверном проёме, и голос у неё дрожит. — А булочки ещё остались?

Надежда Ильинична сидит на своём любимом стуле, комкая в руках полотенце, и смотрит телевизор, не переставая хмуриться и явно сопереживая героям на экране.

— Нет, милая, я всего две брала, — звучит её отстранённый ответ.

Ласково, но с подтекстом: «Не мешай, пожалуйста. У меня тут самое интересное».

— Если не наелись, в холодильнике есть суп, — вдобавок она кивает на белоснежную дверцу, усыпанную магнитиками с символикой городов и фестивалей, которые Мира привозила с собой из поездок по учёбе. — Только сами погрейте, у меня сериал начался…

Одного вопросительного взгляда на Стейс оказывается достаточно, чтобы понять, что суп она будет. Можно ей даже побольше тарелку дать. А потому Мира лишь усмехается и, пропустив подругу за стол, послушно идёт готовить.

Микроволновки в тесной кухоньке не наблюдается, поэтому разогревать кастрюлю приходится на плите. Однако Миру это ни капельки не напрягает. Наоборот, ей вдруг становится как-то спокойно и уютно во всей этой домашней атмосфере. Да и руки у неё, оказывается, всё помнят. И как зажечь конфорку, и где лежит половник, и откуда тарелки брать.

Как будто с тех пор, как она была в этой квартире последний раз, прошли не годы, а пара недель. От силы. Точно не больше.

— Надежда Ильинична, суп воистину бесподобный, — налетев на еду сразу, как перед ней поставили тарелку, голос Стейс подаёт только тогда, когда содержимого в этой самой тарелке остаётся меньше половины. — Скажи ведь, Мира.

С этими словами она легонько пихает подругу локтем в бок, вынуждая опомниться и кивнуть.

— Да, — по-прежнему не ощущая вкуса, Мира кивает и тянет губы в улыбке. — Спасибо, мам.

Вот только… В этот раз всё как-то иначе. Если булочки для неё не имели вкуса вообще, то суп…Он как будто отдалённо что-то напоминает. Что-то очень знакомое, но при этом неузнаваемое. Пресное, но вполне себе пригодное для еды.

— А что вы за сериал смотрите? — тем временем Стейс вновь нарушает повисшее на кухне молчание, обращаясь к третьей участнице их посиделок.

— Да я не помню названия, — не отрываясь от экрана, Надежда Ильинична отмахивается. — Это какое-то новое фэнтези. Создатели пока только один сезон отсняли. Но очень интересно. По сюжету главные герои — агенты со сверхъестественными способностями. Их сделали напарниками и отправили на задание, а они друг про друга ничего не знают. Уже несколько серий подряд главная героиня подозревает, что её напарник и есть тот самый преступник, которого они должны поймать. А в прошлой серии она серьёзно пострадала, сражаясь в одиночку с монстром, который хотел её сожрать. Так что сейчас главный герой пытается её спасти, накормив своей энергией…

Взгляд падает на миску с супом, которую Мира спешит отодвинуть от себя, едва не расплескав содержимое по столу.

Дешевая минералка из Ашана по акции переливается на свету жидким золотом.

Тим. Он всё-таки пришел за ней. Он всё-таки…

— Получается, он не преступник, раз помогает главной героине выжить? — хитро стрельнув в адрес подруги глазами, Стейс демонстративно продолжает разговор с Надеждой Ильиничной.

В ответ на что та только качает головой. Осуждает. Не одобряет действий девицы на экране.

— Да это сразу было понятно. Ты погляди, он, вон, разве что пылинки с неё не сдувает.

А потом Мира впервые поднимает взгляд на экран и действительно видит, как Зайцев выбивает к чертям покосившееся кресло и дверцу разбитой девятки, осторожно укутывает свою бессознательную напарницу в клетчатый плед и на руках несёт к себе в машину.

— Согласна. И актёр такой красивый. Особенно вид сзади, — поддакивает Стейс, всё с той же хитрой ухмылкой на губах доедая остатки супа.

У неё-то в тарелке именно суп. А не чья-то жизнь, как у её подруги.

— Мне пора, — охрипшим от волнения голосом Мира сообщает, поспешно встаёт из-за стола и движется к выходу. — Спасибо за ужин, мам. Люблю тебя, — слетает с губ, когда она покидает кухню и вновь оказывается в тёмном коридоре.

— И я тебя! Больше всего на свете! — кричит Надежда Ильинична ей вслед, но Мира уже не прислушивается.

Боится, что иначе не сможет отсюда уйти. Боится, что останется. Дома. С мамой. Навсегда.

Только вот Надежда Ильинична наверняка расстроится, если второй сезон её любимого сериала не снимут. Нельзя же её так разочаровывать.

Примерно на этой мысли Мира слышит, как позади неё с грохотом захлопывается кухонная дверь. Длинный коридор погружается во мрак, а в следующий миг…

— Ч-чёрт! — жарко Мира выругивается, когда уличная дверь, ведущая обратно в лес, тоже не поддаётся.

Ручка обдает ладонь холодом. Замок заклинивает. Выбить не получается.

— Тим! — остаётся лишь колотить по мягкой обивке кулаками и кричать, ощущая, как слёзы снова брызжут из глаз. — Тим, я здесь! Выпусти меня! Тим! Пожалуйста!

— Он тебя не слышит, — внезапно за спиной раздаётся до боли знакомый голос.

Вынуждая Миру прижаться лбом к избитой ею дверной обивке и продолжить плакать, но отныне беззвучно. Лишь иногда позволяя жалким всхлипам срываться с губ, а плечам — мелко дрожать, показывая, насколько их хозяйка слабая.

— Стейс…

— Всё будет хорошо, — перебив подругу, Стейс подходит к ней сзади и обнимает, помогая расслабиться. — Он тебя не бросит. Твоя мама права. Он с тебя пылинки сдувать готов. Ты только позволь.

— Попка — персик? — за неимением других вариантов приходится Мире поддаться на её уговоры и усмехнуться сквозь слезы.

— Поймать и трахать, — тут же Стейс отзывается, подхватив шутливый настрой подруги.

***

Первый раз дорога от города до памятного железнодорожного переезда заняла полтора часа. Сейчас же от места аварии до города, с бессознательной Мирой на заднем сидении, Тим пролетает это же расстояние за сорок минут.

В себя она так и не приходит. Даже когда они оказываются в окружении жилых домов. Только бормочет себе под нос что-то про «поймать и трахать», вызывая у Тима недоумение.

Разумеется, он понимает, что в бессознательном состоянии люди порой болтают всякое. Иногда это просто бред, а иногда… 

Иногда в такие моменты люди говорят о том, что их действительно волнует. Например, о дорогих им людях, о друзьях или возлюбленных. Из-за чего Тима несколько царапает то, что сейчас он услышал от напарницы. Пусть даже причин для этого нет никаких. Не про него же ей в самом деле мечтать.

Однако неуместные чувства он отодвигает в сторону. Обдумывать, рефлексировать и всё вот это бесполезное он будет потом. Сейчас же ему важно вернуть Миру в сознание. Прежде чем он притащит её к себе в квартиру, чтобы там она смогла привести себя в порядок.

Потому что одно дело, если Мира украдёт понемногу энергии у пары сотен местных жителей, мимо которых они с Тимом будут проезжать. И совсем другое, если голодныйвампер очнётся в незнакомом для него месте посреди многоэтажного дома, заполненного людьми. В этом случае жертв избежать точно не удастся.

По улицам спящего города Тим едет медленно. И как назло по пути ему не попадается ни одного претендента на роль ужина для Мира. Вообще никаких людей он не встречает. Не говоря уже о тех, кто мог бы преступить закон.

Что само по себе является поразительной сознательностью со стороны горожан. Сказали им, что маньяк в округе завёлся, по ночам лучше никуда не шастать, вот они все послушно дома и сидят.

Однако Тима этосейчас не радует, потому что по всем признакам бездна за спиной вновь начинает просыпаться. Неприятное чувство. Не холод, номурашки дурного предчувствия изредка по спине уже пробегают. Хотя, вроде, и часа не прошло с тех пор, как Тим отдал напарнице часть своей энергии. И уже ей нужна добавка, которой у него пока нет.

Но будет. Иначе никак. Потому что взять под контроль свои способности Мира может только сознательно. Тогда как привести её в это самое «сознательно» без подпитки не получится. 

Так что тут без вариантов. Тиму придётся ей кого-нибудь скормить. Единственное, на что он может повлиять, — это то, чью именно жизнь заберёт вампер. И то если успеет найти кого-то подходящего. Поскольку времени у него в обрез.

Кварталы сменяются, однако улицы так и остаются пустыми. Из-за чего Тим уже не просто хмурится, а морщится, внутренне борясь с самим собой. Но в итоге всё же выдыхает. И вбивает в навигатор одно слово.

«Хоспис».

Как бы ни было ему жаль несчастных людей, что содержатся там, они, по крайней мере, готовы к смерти. Да и для конспирации этот вариант является самым безопасным. Никто не удивится, если за одну ночь там умрёт сразу несколько пациентов. 

И плевать, что сам Тим предпочёл бы скормить Мире преступников. Тюрьма отсюда слишком далеко. Он не имеет права так рисковать. Ни жителями города, ни безопасностью параномов, ни успехом задания…

Ни Мирой. В особенности Мирой.

Чтобы доехать по нужному адресу, требуется ещё минут двадцать. После чего хоспис встречает своих поздних гостей видом тёмного здания.

Света не наблюдается ни в одном из окон поблизости. Ни в самой клинике, ни в многоэтажках, стоящих неподалёку, ни в салонах запаркованных возле этих многоэтажек машин. Не район, а воистину сонное царство.

Но это даже хорошо. Значит, обойдутся без свидетелей. Единственная проблема, с которой Тиму приходится столкнуться, — это отсутствие ворот для заезда на территорию. Видимо, шлагбаум расположен с другой стороны. А здесь только маленькая калитка. 

Вот только времени на то, чтобы разворачиваться и объезжать здание, уже не остаётся. Голод вампера в салоне с каждой новой секундой ощущается всё отчётливее. Да и риск привлечь внимание, наворачивая по спящему району круги, тоже не стоит игнорировать. 

Каким бы безлюдным ни выглядело это место, кто-то в тёмных окнах всё-таки живёт. И запросто может проснуться в самый неподходящий момент.

Прокручивая всё это в голове, Тим хмурится сильнее. Мысленно уже признав, что подъехать к зданию вплотную у него не выйдет никак, и одновременно понимая, что сделать это необходимо. Для реализации его плана Мира должна оказаться возле самых стен хосписа, когда её способности активируются. Иначе ничего не получится.

Несмотря на то, что жилые дома стоят дальше, чем клиника, всё же стоит учитывать, что в здоровых людях энергии больше. И для вампера они могут стать более интересной добычей, чем онкологические больные. Тогда как Тим не готов поручиться, что ему удастся направить голод напарницы в нужное русло. Он ведь никогда раньше ничего такого не делал.

Остаётся прибегнуть к плану «б». Ненадолго покинув машину, Тим убеждается, что калитка открывается достаточно легко. Поскрипывает слегка, но ни замков, ни цепей на ней не наблюдается. Сразу видно, что до сегодняшнего дня никому и в голову не приходило незаконно проникать на территорию больницы для умирающих. 

Впрочем, даже будь этот дурацкий забор замурован, Тима бы это не остановило. Неспроста же он в спецслужбе работает. Однако сейчас отсутствие преград играет ему на руку. Потому что время тает на глазах. Тратить драгоценные минуты на взлом было бы недопустимым расточительством. Хуже только взять и передумать.

К счастью, последнее Тиму не грозит. Как бы ни было ему жаль обитателей местного хосписа, в качестве батарейки для полудохлого вампера они представляют собой почти идеальный вариант. И единственно возможный в нынешних условиях.

С этими мыслями, вернувшись к машине, Тим открывает заднюю дверцу и подхватывает безвольную, словно кукла, Миру на руки. Чтобы вместе с ней вторгнуться на территорию клиники, но двинуться не ко входу в корпус, а к ближайшей клумбе. Над которой располагаются окна одной из палат. И именно под этими окнами Тим аккуратно укладывает напарницу. Прямо на землю. 

К сожалению, с его ракурса не видно, лежит ли кто-то на ближайшей кровати. Зато на подоконнике можно увидеть ополовиненную бутылку минералки. Намекающую, что выбранная Тимом палата не пустует. А если и пустует, две других палаты находятся достаточно близко. Уж в какой-то из них точно должны быть пациенты.

И на этом осознанная часть плана заканчивается. Дальше Тиму предстоит действовать наугад. И прямо сейчас то, что он задумал, ему чертовски не нравится. 

Вот только выбора у него нет. Здесь, на территории хосписа, где в любой момент их могут заметить, дожидаться, пока вамперские способности Миры проснутся самостоятельно, он не может. А значит, придётся ей помочь.

Сильнее пригнувшись к земле, Тим выдыхает. И вскоре ощущает лёгкое покалывание в пальцах, когда ладонью касается щеки напарницы, позволяя ей сделать пару глотков его собственной энергии. Чтобы через мгновение, не разрывая телесного контакта, резко перекрыться. Самого себя заточить в купол, перестав быть чужой подпиткой.

Три.

В тот же миг ощущение вакуумного пылесоса усиливается. Обманутая, Мира тщетно пытается высосать больше энергии из недавнего источника. И хотя она всё ещё беспомощнее слепого котёнка, справляться с её напором Тиму по-настоящему трудно. Голодная бездна просыпается и норовит его до последней капли иссушить.

Два.

Внезапно девчачий рот открывается, как будто ей вдруг перестало хватать воздуха, а шея напрягается, словно её душат.

Один.

Выждав момента, Тим буквально отрывает свою ладонь от чужой щеки. И отшатывается назад, к стене здания, надеясь, что всё рассчитал правильно.

Оставшуюся лежать на земле Миру выгибает дугой. Хрипло звучит её судорожный вздох. А следом Тим ощущает, как голодная воронка разрастается, пытаясь отыскать в окружении столь необходимую ей для жизни энергию.

Приходится сделать ещё пару шагов назад. Чтобы увеличить разделяющее их расстояние, но по-прежнему видеть Миру. Не забывая при этом укрывать себя способностями и лишний раз не провоцировать вампера. 

Тим выполнил свою задачу. И сейчас, когда жизни его напарницы уже ничего не угрожает, он может позволить себе устало опуститься на землю. Потому что больше от него ничего не зависит. Остаётся лишь дождаться, когда Мира очнётся, и можно будет смело сдаваться Волкову.

Вряд ли ведь он простит Тиму массовое убийство онкобольных. Кто-то должен будет понести за это наказание…

***

— Стейс…

За время, что им приходится ждать, устроившись на полу возле двери, удерживая голову разлёгшейся и задремавшей подруги на коленях, в какой-то момент Мира нарушает молчание.

— М-м-м? — даже не удосужившись открыть глаза, Стейс вопросительно мычит в ответ на призыв.

— Когда дверь откроется, — застряв где-то в горле, вопрос заставляет голос дрожать, — ты ведь не пойдёшь со мной?

Вот только ответ на него Мира уже знает. Проблем со слухом у неё нет. А потому она прекрасно слышит, как из-за двери, за которой раньше располагалась её комната, доносится зловещий рокот горной реки. Тот самый рокот, который за четверо суток, проведённых над обрывом в Карелии, Мира запомнила на всю оставшуюся жизнь.

— Нет, — как и ожидалось, Стейс лишь горько усмехается. — Мне в другую дверь, — подтверждает её ответ чужую теорию. — Но я всё равно всегда буду рядом. Уж в этом можешь не сомневаться.

После чего между ними вновь воцаряется молчание. 

Желая высказать подруге всё… Дать понять, как сильно Мира ей благодарна… Попросить прощения за то, что не смогла её спасти… В итоге Мира так и не находит правильных слов. 

А потому просто продолжает держать голову подруги на коленях и задумчиво гладить по светлым волосам. Пока странные звуки не привлекают её внимание, наполняя ещё недавно уютную атмосферу тревожным предчувствием.

— Стейс, я слышу шаги, — напрягшись, Мира прислушивается к приближающемуся шарканью. — За дверью. Там кто-то есть. 

— Да. Я тоже их слышу, — тем временем Стейс как-то чересчур спокойно открывает глаза, соглашаясь с наблюдением подруги.

Прежде чем тяжело вздохнуть и привести тело в сидячее положение.

— Поэтому давай мы с тобой заранее договоримся, что кто бы там ни был, на твоё отношение к Тиму это не повлияет. Неизвестно, как ты бы сама поступила на его месте.

Говорит она туманно. И это пугает. Пугает так сильно, что с каждым шорохом за дверью сердце у Миры начинает колотиться всё ближе к горлу.

— Тебе пора, — наконец, обернувшись, Стейс заявляет.

А в следующий миг запертая дверь с протяжным скрипом открывается, чтобы впустить в тёмную квартиру ссутуленную старушку.

— Что за… 

Шарахнувшись в сторону, ещё не успев встать на ноги, Мира сидит на полу в прихожей и видит, как из перевёрнутой девятки вслед за старушкой ковыляет худой седовласый дедушка. 

— Нет… — постепенно до неё начинает доходить, в чём дело. — Нет, — пытаясь отрицать свою причастность к происходящему, она мотает головой, а затем резко вскакивает на ноги и стремглав вылетает из квартиры. — Нет-нет-нет, Тим! Я не убиваю просто так!

К сожалению, остановить на бегу ещё одну старушку, успевшую выбраться из выломанной двери девятки, Мира не успевает. Зато со всего размаха залетев в перевернутый кверху дном салон, ногой она запихивает обратно в больничный коридор женщину, уж очень похожую на Надежду Ильиничну.

— Хватит!

С этим воплем, разрезавшим тишину, Мира приходит в себя на холодном асфальте под окнами хосписа. И сразу ощущает всю ту боль, которую у неё отнял спасительный обморок.

Перед глазами взрывается сноп золотистых искр. Горло сводит судорогой. Изодранные руки и дыра в животе полыхают, в ускоренном темпе пытаясь затянуться.

Тогда как уровень энергии просто зашкаливает. Заставляя Миру порывисто сесть на земле и как можно скорее обрубить исходящие из неё золотистые нити. Прежде чем испуганно отползти от клумбы, забиться в угол между стеной и асфальтом и, схватившись за голову, от всей души разреветься.

— Я не убиваю просто так…

Вместо: «Простите, что забрала вашу жизнь».

— Я не убиваю просто так… — твердят перемазанные запёкшейся кровью губы, пока вампер внутри беснуется и хочет продолжить.

Но ему не дают. Нельзя. Потому что…

— Я не убиваю просто так…

***

Не понять, что Мира пришла в себя, оказывается невозможно. Голодная бездна, окутавшая Тима и упорно пытающаяся найти брешь в его защите, захлопывается с громким «хватит». Из-за чего где-то вдалеке начинают лаять собаки. В доме напротив зажигается пара окон. Да и в хосписе как будто просыпается движение.

Тим смотрит на напарницу настороженно. Позволяя ей немного прийти в себя, обуздать свои способности и осознать, что она, вопреки всем своим недавним действиям, всё ещё жива. А заодно, насколько это возможно, отслеживая перемещение персонала по клинике.

Свет зажигается в небольшом окошке в конце коридора. Достаточно далеко от их с Мирой местоположения. Вот только это не палата, а сестринская. Видимо, дежурная медсестра среагировала на шум. А она, в отличие от старушек, передвигается достаточно быстро. И даже если одновременная смерть нескольких пациентов её не насторожит, то игнорировать крик под окнами она вряд ли станет.

С этими мыслями Тим поднимается на ноги и, продолжая пригибаться к земле, приближается к Мире. Которая теперь сидит возле самого здания, забившись в угол, и едва заметно сотрясается плечами.

— Я не убиваю просто так…

Тихий шёпот на грани слышимости Тим каким-то чудом разбирает. И даже сочувствует напарнице. Но сейчас у них есть дела поважнее.

— Мира, вставай. Надо уходить, — вместо этого он зовёт, но его как будто не слышат.

Что, вполне возможно, так и есть. Скорее всего, Мира действительно его не услышала. Или не поняла, что обращается он именно к ней. Потому что в сознание она, может, и вернулась. Но это не равносильно тому, чтобы прийти в себя.

Замерев на месте, Тим задирает голову и прислушивается. Он не знаток, но по его расчётам в палате, расположенной над их головами, шум должен был уже подняться. Но там по-прежнему царит тишина, как будто ничего не произошло. Да и в соседних палатах движения он тоже не ощущает.

Это настораживает. Вынуждает на мгновение привстать с земли и заглянуть в окно, чтобы убедиться в своей правоте, прежде чем поспешно пригнуться обратно.

Странно. Чертовски странно и непонятно. Неужели никто не умер? Или медицинский персонал этого ещё не заметил? А главное, им-то что делать? Бежать или можно не торопиться, потому что всем плевать?

Будь Тим железно уверен, что после всего произошедшего Мира среагирует на его прикосновение правильно, он бы просто схватил её в охапку и утащил в машину. А уж там бы остальные проблемы решал. В безопасности.

Вот только сейчас велика вероятность, что любую его попытку унести её прочь Мира воспримет в штыки. Решит, что это всё продолжение кошмара, и действовать будет соответственно.

А им ведь только этого для полного счастья не хватает. Затеять возню под окнами хосписа. Вот медсёстры-то обрадуются!

Мимолётно поморщившись от промелькнувшей в голове мысли, Тим кладёт руки на плечи Миры и осторожно её встряхивает.

— Мира… Самое время прийти в себя…

— Я не…

Пронзительный, свирепый и одновременно встревоженный взгляд Зайцева заставляет всхлипнуть и притихнуть. После чего пару секунд глаза Миры мечутся от одной детали обстановки к другой, приводя заторможенный мозг к осознанию, где конкретно они сейчас находятся.

Больница. Дом престарелых. Хоспис.

— Господи… — остаётся накрыть рот ладонью и зажмуриться, подавляя в себе новую волну истерики.

Хотя слёзы так и продолжают струиться по щекам, размазывая кровь и грязь. Но вот уж с ними Мира ничего не может поделать. Не поддаются они контролю.

А ещё идти. Идти она тоже не может. Совсем. Если и встанет на ноги, то пройдет от силы пару шагов и рухнет. Даже с тем количеством энергии, что бушует сейчас внутри, излечиться по щелчку пальцев у неё не получится. Не так это работает. А с дырой в животе особо-то не походишь.

Продолжая заглушать рыдания ладонью… Второй рукой нащупав кровавое пятно на свитере… Единственное, что Мира может, — это сосредоточить взгляд на напарнике. И кивнуть ему, показывая, что всё в порядке.

Вампера она держит. И только-только начавшую схватываться регенерацией дыру в животе — тоже держит. 

Теперь ты держи её.

Не ожидавший встретить в глазах напарницы столько доверия, Тим замирает. Сглатывает. И усилием отводит взгляд, чтобы не видеть текущих по девчачьим щекам слёз.

Они не в том месте, где надо задавать вопросы. И момент, как вы заметили, не самый подходящий. С этим всем можно разобраться потом. А сейчас у них есть проблемы посерьёзнее.

Это, конечно, очень хорошо, что прямо над их головами нет ни фонаря, ни ещё какой-то уличной лампы, которые могли бы выдать их присутствие на территории раньше времени. Но плохо, что сейчас это мешает Тиму внимательнее осмотреть Миру и оценить, насколько лучше ей стало после подпитки. 

Всё же о вамперах он знает мало. И большую часть информации черпает из обыкновенных слухов. Однако, рассуждая логически, едва ли живое существо, пусть даже легендарный вампер, в самом деле может регенерировать всего за пару минут, просто получив ударную порцию энергии. 

А дыра у Миры на животе была весьма внушительной. Из разряда таких, которые для других параномов обычно оказываются смертельными.

Так что приводить напарницу в стоячее положение Тим даже не пытается. И вместо этого прикидывает, какими перебежками ему следует тащить её к машине, чтобы не быть замеченными.

Об всём этом он думает, когда вдруг свет в единственном окне хосписа гаснет. Заставляя Тима сперва недоверчиво покоситься в ту сторону, а затем, убедившись, что это не подстава, с облегчением перевести дыхание. 

Видимо, он всё-таки переоценил ответственность местного персонала. Должно быть, медсёстры пока ещё не заметили всех умерших, и эта находка ждёт их утром. Или, как вариант, им повезло. И голод Миры в итоге убил людей меньше, чем Тим предполагал.

В любом случае, какой бы ни была причина, сейчас это играет им на руку. 

— Просто молчи, — остаётся Тиму шёпотом предупредить напарницу, выпрямляясь и подхватывая её на руки. 

Чтобы вместе с пледом прижать к себе и быстрым шагом направиться к калитке…

Как ни странно, до машины они добираются спокойно. За ними не гонятся охранники, и звука сирен в округе не раздаётся. Ещё и сама машина стоит целёхонькая на том же месте, где её оставили. На всех четырёх колёсах, не вскрытая и даже с магнитолой.

Мысленно этому порадовавшись, Тим усаживает Миру на заднее сидение. Хотя скорее даже укладывает. Но об удобстве речи всё равно не идёт. У него всё же легковушка, а не карета скорой помощи, где больного можно положить на каталку.

И тем не менее, на взгляд Тима, если напарница остаток пути проделает лёжа, пусть и не в самой удобной позе, это будет чуточку безопаснее. А заодно убережёт их от необходимости объясняться. На случай, если по пути их тормознёт какой-нибудь местный патруль.

С этими мыслями Тим захлопывает заднюю дверцу, обходит машину, занимает водительское место и бросает взгляд в зеркало заднего вида.

— Мира, — осторожно звучит его вопрос. — Ты хочешь есть?

***

Возвращаясь назад, Мира не может точно сказать, что конкретно в ней меняется на фоне сегодняшних событий. Возможно, всё дело в том, что она серьёзно ранена. И это ощущение собственной беспомощности так на неё действует. Заставляя цепляться за Зайцева, потому что он сильнее и рядом. А может, просто она испытывает в его адрес благодарность, напрочь стирающую привычные рамки поведения.

Короче, факт остаётся фактом. Мира не знает, что конкретно с ней творится, но почему-то именно сейчас довериться напарнику всецело ей не мешает абсолютно ничего.

Он просит замолчать, и она, игнорируя боль, не издает ни писка, пока её несут к машине и сгружают на заднее сидение, словно мешок с картошкой. Она глотает слезы и продолжает молчать, когда Зайцев захлопывает дверцу и садится за руль. И лишь один раз, не сдержавшись, она болезненно шипит. Воспользовавшись моментом, пока напарник обходит машину, чтобы в его отсутствие приподняться на локте, осторожно задрать свитер и проверить свой живот.

Первым делом регенерация начинает залечивать внутренние органы. Из-за чего со внешней стороны затягиваться рана пока и не думает. Кровь из неё продолжает вытекать. Свитер липнет. Сидения Зайцевской машины пачкаются. Разодранные когтями мутена запястья полыхают.

«Соберись. Ты знаешь, что нужно делать», — вдобавок где-то в голове звучит голосом Стейс.

Из-за чего Мира, вспомнив все события прошедшего вечера, включая свои сны, едва сдерживается, чтобы не взвыть. А потом ещё Зайцев у неё что-то спрашивает.

— Угу… — на автомате Мира отвечает.

Борясь со свежим потоком слёз, прежде чем до неё доходит содержание его вопроса. 

— Нет… — остаётся скрипуче исправиться, прикрыв глаза и окончательно откинувшись головой на сидушку.

Про какую бы еду он ни говорил, ни бургер из круглосуточной забегаловки, ни ещё одна энергетическая подпитка ей сейчас не помогут. Регенерация — штука сложная. Её можно заблокировать, можно замедлить, а вот ускорить… Без постороннего вмешательства… Просто хорошенько подкрепившись… К сожалению, нельзя.

Зато заново отключиться можно запросто. Израсходовать всю полученную энергию, не заметить этого и вернуться в статус бомбы замедленного действия — вообще на раз.

— Мне нужна водка, — остаётся пробормотать сквозь слабость. — Или что-то другое, но обязательно спиртосодержащее. А ещё ножницы, нитка с иголкой и место, где нет людей…

Тим хмурится, услышав просьбу. Бросает ещё один короткий взгляд на напарницу через зеркало. Отмечает, что выглядит она гораздо хуже, чем он рассчитывал. И на основе увиденного делает вывод, что не ошибся. Слухи про волшебную регенерацию вамперов и впрямь сильно преувеличены. 

А значит, расслабляться пока рано. Машина двигается с места. Тим же продолжает обдумывать порядок своих действий. Ларёк, где продают алкоголь в ночное время, насколько ему известно, есть в паре кварталов. Нитки с иголкой, вроде, были в бардачке.

Остаётся решить, куда дальше. Потому что Мира, несмотря на все его старания, пока ещё представляет опасность для города. А её фразу про место, где нет людей, можно толковать по-разному. Достаточно ли ей будет квартиры Тима, где от посторонних её отделят стены? Или же ей требуется, чтобы людей не было на расстоянии пары километров?

Так и не разобравшись в этом вопросе, Тим тормозит возле круглосуточного ларька и покидает машину, бросив напарнице короткое: «Я быстро».

На то, чтобы уговорить продавца нарушить закон и продать пару бутылок водки, уходит минут пять и тройная стоимость несчастных бутылок. Однако деньги Тима мало волнуют. 

Поэтому же он в итоге всё-таки покупает еду. Какое-то печенье, шоколадку, пачку колбасок, минералку и сок. На всякий случай. И после возвращается в машину. Передумав за то время, что провёл в магазине, задавать вопросы напарнице. 

Слишком уж хреново она выглядит. Будет обидно, если пытаясь объяснить ему, где можно найти то самое «место без людей», она потратит слишком много энергии и снова упадёт в обморок.

На миг Тим задумывается, что сейчас подходящим местом мог бы считаться институт. Ночью там остаётся один только охранник, зато от жилых домов здание находится на отдалении. Так что если вдруг ситуация выйдет из-под контроля, потерь будет меньше, чем если Тим привезёт Миру к себе домой.

Однако проблемы всё равно могут возникнуть. Людей в институте, может, и нет, зато камеры есть. На которых будет прекрасно видно, как посреди ночи профессор проник в здание со своей студенткой и непонятно чем с ней занимался.

Сморщившись от этой мысли, Тим решительно выруливает прочь из дворов. Сперва на нормальную дорогу. А затем на объездную, по которой можно доехать до смотровой площадки.

Учитывая промозглую погоду и грязь, сейчас людей там точно не будет. Зато там есть пара лавочек и достаточно яркий фонарь. Под которым спустя полчаса Тим останавливается, прежде чем заглушить мотор и оглянуться на Миру.

— Помощь нужна?

Продолжая лежать на задних сидениях Зайцевской машины…Ощущая, как её начинает подмораживать, но не говоря об этом напарнику, которому и так сейчас задач хватает… Вообще не произнося лишний раз ни слова, чтобы не тратить силы, а позволяя Тиму самому решить все сопутствующие проблемы… Запретив себе даже думать про всё то, что было с ней в отключке, но так и не сумев до конца побороть слёзы, изредка покидающие пределы воспалённых глаз… Мира заранее продумывает план своих дальнейших действий.

Арифметика простая. Зашитая рана затянется быстрее. Даже если нитки будут не медицинские, их потом можно просто вытащить. А вот без водки никак. Хорошо, что Зайцеву удалось её раздобыть, несмотря на поздний час. Чем меньше грязи и бактерий останется под швом, тем проще пройдет процесс регенерации, которой не нужно будет бороться ещё и с заражением. И, соответственно, тем меньше энергии этот процесс у Миры отнимет. Тогда как шрамы…

Вот уж их залечить легче, чем свежие повреждения. Угрозы для жизни они не представляют, а потому так отчаянно бороться с ними организм не будет. Постепенно сойдут. Дня за два. Не к спеху ведь.

К спеху сейчас сделать так, чтобы она не представляла угрозы для окружающих. В частности, для Зайцева, который, судя по всему, бросать её не собирается.

— М-м?

За всеми этими мыслями, силком заставляя себя держать слезящиеся глаза открытыми, чтобы случайно не отключиться, Мира пропускает мимо ушей и вопрос, и тот момент, когда машина останавливается. После чего ей остаётся слегка повернуть голову и, перехватив на себе беспокойный взгляд напарника, не столько вспомнить, сколько додумать его вопрос.

Тим хочет знать, нужна ли ей помощь. Мира тоже хочет это знать. Хороший вопрос.

— П-помоги всё распаковать и приготовить, — хрипнет голос, но характерный пробитому лёгкому свист из горла уже не рвётся. — А потом…

Сложно.

— Я тебя позову, если не справлюсь…

Тим хочет сказать, что он может помочь с зашиванием. Он проходил точно такой же цикл тренировок, как и сама Мира. И зашивать её рану ему было бы удобнее. Но он решает не спорить. В конце концов, у него тоже есть определённые слабости, которые он не горит желанием демонстрировать.

— Хорошо. Я буду неподалёку, – вместо этого он спокойно кивает.

Вручает Мире вскрытую бутылку спиртного, набор ниток с иголкой и отступает в сторону лавочки.

Сидеть просто так — скучно. Из-за чего Тим вспоминает, что пару часов назад — почти в прошлой жизни, — ему что-то писала Снежана. И сейчас как будто самое время глянуть, что там было.

Количество сообщений в чате заметно прибавилось. Целый десяток непрочитанных ожидает ответа. И первое же из них заставляет Тима поморщится.

«Тимофей, кажется, у нас пропало ещё трое студенток…»

***

Услышать запоздалое «Спасибо„, которое Мира пытается пробормотать, но слипшиеся губы не сразу ей это позволяют, Зайцев не успевает. Дверца захлопывается раньше. Да и не похоже, чтобы для него это было хоть сколько-то важно. Тогда как-то, что это было важно для Миры… Чтобы он услышал её благодарность и понял, как сильно она ценит всё, что сейчас он для неё делает…

Скажем так, как будто бы своими поступками она заслужила, чтобы её«важно» носило для напарника характер «неважно». Так что всё правильно. Всё так, как должно быть.

Штопать себя Мире уже приходилось. Не то чтобы часто, но случалось. Только вот раны тогда были несколько попроще и поудобнее. В этот раз расположение у повреждений чертовски неудачное. По крайней мере, для проведения самостоятельной операции.

Разумеется, она могла бы попросить Тима остаться и помочь. Он бы не отказал. Уж теперь сомневаться в этом не приходится. Только вот Мира не может дать ему гарантию, что от боли она не потеряет контроль над способностями. А потому и не может пообещать, что вампер внутри неё не тронет своего спасителя.

Вамперу плевать. Он лиц не разбирает и нападёт при первой же возможности, потому что его уже раздраконили.

С горем пополам приведя себя в полусидячее положение, поскуливая от каждого движения, Мира впивается лопатками в ручку дверцы, зубами изгибает иглу, обжигает кончик сохранившейся в кармане зажигалкой, задирает рукава испорченного свитера до локтей и, не дав себе шанса передумать, начинает. Но не с живота. А с рук. Кожа на которых напоминает лохмотья. Так что частично её даже приходится срезать ножницами.

Больно.

Но всё равно это необходимо сделать в первую очередь.Чтобы когда Мира перейдёт на живот, разодранные предплечья ей уже не мешались, а игла, зажатая трясущимися пальцами, не дрожала.

Больно.

Стежки выходят кривые. Отталкивающие одним своим видом торчащего из-под ниток мяса. И вообще не медицинские.

Больно.

Решив, что и так сойдёт, Мира ревёт зверем на весь салон, когда из раза в раз плещет в раны водку, и продолжает стягивать остатки кожного покрова самым простым косым швом. Из-за чего кожа морщится и топорщится, но за кровоподтёками этого особо-то и не видно.

Больно.

А вот когда очередь доходит до правой руки, с ней приходится повозиться чуть дольше. Потому что Мира правша, и шить левой ей непривычно. И по-прежнему…

Больно.

В какой-то момент в глазах мутнеет. А потому испуганный, не понимающий, что творит его хозяйка, не готовый снова умирать вампер внутри оживает и рвётся наружу. Пытаясь решить всё так, как он умеет. Сожрать. Иссушить единственный источник энергии поблизости, которым является Зайцев.

Но Мира не позволяет. Зарычав, она сдерживает способности, возвращает их под контроль и продолжает шить. Вонзать в себя иглу и вытягивать обратно окровавленную нитку.

Больно.

А потом очередь доходит до живота. И вот тут на несколько секунд Мира оказывается вынуждена взять паузу, чтобы привести дыхание и унять тремор в только-только заштопанных руках.

Часы у Зайцева на магнитоле показывают, что с начала операции прошло всего-то пятнадцать минут. Хотя по ощущениям Мира всей этой хернёй занимается уже часа три. А могла бы себе спокойненько лежать под окнами хосписа и не мучиться. Не торопить регенерацию. Дать вамперу самому разобраться со всеми проблемами. В момент слабости превратиться в ту, кем все вокруг и так её считают.

— Я не убиваю просто так, — цедит Мира сквозь сжатые зубы, прежде чем шмыгнуть носом и заставить себя перейти к самому главному.

К ране на животе. Сквозь которую после тщательного промывания водкой и нового потока слёз оказывается возможным разглядеть собственное нутро. Сломанные рёбра. Они-то и повредили легкое. Но осколков Мира нигде не наблюдает. Зато желудок, вон, вроде, выглядывает. Совсем чуть-чуть.

Плевать.

Вооружившись не только иглой с ниткой, но ещё и ножницами, на сей раз Мира старается накладывать швы врачебным методом. Каждый по отдельности. Завязывая края на узелок.

Это замедляет процесс. Эта скрупулёзность. А ещё море крови, боль до крика, дрожь в теле, неудобная поза, необходимость постоянно сдерживать способности, пелена из слёз перед глазами.

Больно-больно-больно!

А самое ужасное, что даже когда всё заканчивается, ничего ещё не заканчивается.

Мира помнит, как возникла рана у неё на животе, последний шов на которой она только что затянула на узел и отрезала ножницами край нитки. А ещё Мира помнит, что лапа мутена пронзила её насквозь. И вот уж теперь, когда всё, что она могла сделать сама, она сделала, ей остаётся лишь ощутить тёплую лужу у себя под поясницей.

— Тим! — приходится прохрипеть, для верности стукнув по запертой дверце ногой, чтобы привлечь внимание.

Потому что зашить себя сзади самостоятельно Мира не сможет. При всём желании не вовлекать Зайцева в процесс сейчас ей без него никак не справиться…

Зов Миры звучит глухо, как будто не вскрикнув ни разу, голос она всё-таки сорвала.Да и пинок в дверь скорее напоминает случайную судорогу, чем попытку привлечь внимание. Однако Тим всё равно подходит ближе и заглядывает в салон машины через окно. Просто чтобы убедиться, что ему не послышалось.

— У тебя всё в порядке?

— Угу, — загнанным зверем взирая на Зайцева сквозь стекло, зарёванными глазами и дрожащими губами переча собственным словам, Мира кивает. — Только… — всхлип. — Дыра сквозная, Тим. Я спину сама не зашью.

Не говоря уже о том, что для того, чтобы начать её зашивать, нужно же ещё как-то перевернуться. А Мира даже на это не способна.

Жалкая. Беспомощная. Стыдобище. А тем временем…

«Дыра сквозная».

Понимание, насколько невнимательным он был, прошибает Тима потом. Он ведь даже не задумывался, что такое возможно. Оплошность с его стороны. Даже можно сказать косячище. Которое лишь чудом не привело к фатальным последствиям.

«Дыра сквозная».

Осознав эту мысль, просьбу Миры помочь Тим воспринимает как должное. Как единственно верное, что он может и должен сейчас сделать. Пусть даже судя по виду напарницы, с её стороны эта просьба — не сознательное решение, продиктованное разумом, а крик отчаяния.Хоть и высказанный практически шёпотом.

В любом случае, Тим не может на него не отозваться. Остаётся помочь Мире перевернуться на живот. Забрать у неё иглу, перед этим облив себе руки водкой. Задрать пропитанные кровью свитер и…

«Блять», – лишь чудом удержаться от ругательства при виде того, насколько всё не в порядке…