Миссия: Новогодний принц

— Я пилота просил, а не бабу! — воскликнул синеглазый красавчик в декоративно-героической накидке и смешном тюрбане на голове. При этом он смерил меня таким откровенно горящим взглядом, будто я опозорила сам институт астронавигации одним своим существованием.

А я что?

Я стояла, подпирала косяк двери и ждала, когда руководство наговорится с Великим-Сыном-Песков и очередь дойдёт до меня. Кстати, за «бабу» было даже немножко обидно. У нас на Танорге воспитанным считалось называть женщин девушками хотя бы до девяноста, а тут — «баба»…

— Уверяю вас, уважаемый Нейр, наша сов… то есть София Метеорова — один из лучших пилотов и обладает лицензиями класса «У», «С» и «Д», — невозмутимо ответил начальник. — Она имеет право как управлять скоростными яхтами, так и заниматься грузовыми перевозками в коммерческих масштабах, и даже перевозками особо хрупких материалов.

— Я пилота проси-и-ил! — возопил клиент с такой обидой, будто ему вместо шаттла с пилотом выдали осла с навигатором. — Это возмутительно!

Мужчина весь пошёл пятнами, брови — дугой, плащ — развевается, будто сейчас вызовет кого-нибудь на дуэль чести. А выражение лица… как у человека, которому в дорогой коктейль подлили тормозную жидкость. Ну и заточенным посохом он при этом не забывал махать. Откуда такой чудак только взялся? Ах да, с Террасоры…

— Простите, что именно вас смущает? — не выдержала я, вежливо, но с оттенком издёвки.

Мужчина стремительно развернулся.

— Всё! — Он ткнул в мою сторону пальцем, будто обвинял во вселенском заговоре. — То, что вы женщина! Ваша фамилия! Прическа! Вид!

Ну, то, что у него зуб на женщин, мы уже поняли. Претензия к фамилии меня поразила до глубины души. Метеорова и Метеорова. Можно подумать, Асфароол Нейр аль-Кархан (имя я старательно прочитала в договоре про себя) звучит прям намного лучше. Извините, я обычная таноржка, а не дочь какого-то там правителя с какой-то там планеты… Причёска? Кометы-ракеты, с ней-то что не так?

Я даже посмотрела на себя в отражение дверцы ближайшего шкафа.

Короткая стрижка, два аккуратных пучка-бублика с несколькими сиреневыми прядями — по последней моде. Всё очень опрятно и гармонирует со светло-голубой рабочей формой. Как говорится, на скорость двигателей причёска пилота не влияет…

— Волосы не лезут в глаза при турбулентности, — сострила я, на что чудик в пафосном плаще буквально задохнулся от возмущения.

Определённо, шутки он не понял.

— Вы надо мной издеваетесь?! Дайте мне пилота-мужчину!!! — краснея от гнева, потребовал неугомонный и ткнул своим доисторическим не то оружием, не то палкой с металлическим наконечником в сторону моего шефа.

— Так вам пилот нужен или мужчина? — поинтересовалась я самым вежливым тоном, каким только можно задать фатальный вопрос.

Воздух в кабинете сгустился, Аркадий Львович медленно поднял бровь. Его классическое: «Ещё одно слово, Метеорова, и вылетишь из кабинета без корабля. Сама».

— Уважаемый санджар Асфароол Нейр аль-Кархан, — скороговоркой произнёс шеф, и я мысленно поставила ему десять баллов. Такое выговорить с первого раза — уже половина сделки. — Повторяю: из всех свободных пилотов, которые имеют право вылетать за пределы Федерации и доставить вашу посылку, у нас сейчас есть только София. Если вы хотите воспользоваться услугами компании СОВА «Полар экспресс», то это всё, что мы можем предложить. В противном случае вам лучше поискать другую курьерскую службу.

Он посмотрел на метель, что врезалась в стекло с энтузиазмом коллектора, и вздохнул:

— Однако хочу обратить ваше внимание, что до Нового года осталось пять дней. Найти свободный шаттл сложнее, чем честного таможенника на Тортуге.

— Что?! — Мужчина резко крутанулся и вновь посмотрел на меня так, будто я виновата во всех его бедах. — Что ж, тогда я согласен, но учтите! Мой отец — эмир прославленного города Джар’хаэль! Если он не получит посылку вовремя, то вы об этом пожалеете!

Закончив речь в лучших традициях галактических драм, клиент эффектно перекинул полу роскошного плаща на плечо и, громко стуча каблуками, удалился, как оскорблённый павлин, в бурю.

Я проводила его взглядом и тихо выдохнула:

— М-да… как же хорошо, что я вожу только грузы, а не таких вот пришибленных.

— Кстати, об этом… София. — Шеф внезапно кашлянул, и мне это очень не понравилось.

Вот прям о-о-очень.

Обычно так кашляют только перед тем, как выдать что-то, после чего тебе захочется сбежать в открытый космос без скафандра. У меня аж нос зачесался от нехорошего предчувствия.

— Слушаю, Аркадий Львович.

Я нехотя отлипла от косяка и подошла ближе. После того как клиент удалился, в кабинете наступила звенящая тишина. Казалось, даже кофемашина боится жужжать. Шеф откинулся в кресле.

Мужик он был представительный: солидное пузико, какое часто вырастает годам к ста тридцати — ста пятидесяти, деловой костюм, напоминающий всем посетителям, кто именно тут «биг босс», и галстук, переживший больше неадекватных клиентов, чем я — гиперпрыжков.

— София, ты же наша лучшая совушка, то есть пилот…

Я внутренне застонала.

Вот это «лучшая» — всегда как сигнал тревоги. Никогда не зовут «лучшую» просто полетать на стандартной доставке — нет, обязательно впихнут что-нибудь подозрительно «особое».

— Аркадий Львович… — перебила я, не удержавшись и всё-таки почесав переносицу. — Говорите уж сразу, что за подлянка в этот раз?

Он виновато улыбнулся, покосился на дверь, куда недавно ушёл крикливый синеглазый красавчик с посохом.

— Почему сразу подлянка, София? Э-э-э… ну это просто маленький нюанс. В этот раз посылку сопровождают.

— В смысле «сопровождают»? — не поняла я. — У меня вообще-то тариф без пассажиров.

Аркадий Львович замялся, как человек, который сейчас скажет что-то, после чего ему захочется телепортироваться.

— Ну, видишь ли… заказчик настоял.

— Настоял? — переспросила я, чувствуя, как где-то в груди начинает набираться буря. — Аркадий Львович, я за последние два года возила всё: контейнер с реакторными кристаллами, бочку с жидким неоном, три километра кабеля для орбитальной станции, двадцать тонн металлолома и даже одиннадцать тысяч утиных фигурок для рекламной акции. Но чтоб посылку сопровождали? Это что, у нас теперь груз с голосом и запросами на подушку у окна? Я перевожу предметы. Я не собираюсь быть ответственной за чужую жизнь!

— София, не драматизируй. Что тебе стоит взять на борт здорового дееспособного человека? Санджар Асфароол Нейр аль-Кархан очень богат. Он лично прилетел с Террасоры на Танорг, чтобы купить подарок своему отцу. Он мог бы сделать заказ дистанционно, но прилетел сам. За то, что его с посылкой вернут на родину, он готов заплатить огромные деньги. Вы полетите вместе.

— Вместе? — уточнила я, чувствуя, как нервно дёрнулся левый глаз. — С ним?!

— Да. От тебя не требуется ничего особенного. Всё как обычно. Санджар сообщил, что он неприхотлив, и его главное условие согласно договору — вовремя доставить подарок отцу. Я даже выкупил для тебя пролёт по Вайнхарду, — сообщил шеф с гордостью.

Я мысленно присвистнула.

Вайнхард — это тебе не тропинка в саду. Это гипертоннель от Танорга в самый дальний сектор Федерации, который экономил несколько недель полёта и треть топлива. А ещё — разорял любого, кто решался по нему проскочить. От пяти до семнадцати тысяч кредитов за проезд, в зависимости от загруженности трасс. А сейчас, перед Новым годом, космос буквально кипел от трафика.

Я прикинула перспективу провести пять дней в замкнутом пространстве с Я-Наследник-Галактики-и-Мне-Все-Должны и застонала во второй раз. Уже не мысленно.

Да не хочу я никаких попутчиков!

— Аркадий Львович, а разве нельзя сделать так, чтобы этот… сунд… сонд… это чудо в плаще и с палкой отправился обычным стандартным рейсом, гражданским лайнером до границы, а там взял яхту-такси? У меня же маленький шаттл, ему наверняка ютиться непривычно будет и неудобно…

— София, клиент высказал свои требования и уже подписал договор! — Шеф нахмурил брови и заговорил со мной куда более суровым тоном. — Прекрати паясничать.

— Но я не хочу… Вы же видели его! Он вообще тю-тю, неадекватный! — Для наглядности я даже покрутила пальцем у виска.

— Не «неадекватный», а житель другой планеты, которая не входит в состав Федерации и… возможно является чуть более отсталой по сравнению с Таноргом, но на этом всё. Кстати, уважаемый Асфароол — человек, как и ты, прошу заметить, а не какой-нибудь октопотроид с восьмью щупальцами и перманентной генерацией вонючей слизи. Никаких неприятных комментариев в адрес клиентов я не потерплю даже от тебя, София. Будь добра, веди себя как профессионал. На Террасоре, кстати, жаркий климат. Прилетишь, отдохнёшь пару деньков, позагораешь, — шеф выразительно поиграл бровями, намекая на снегопад за окном, — и домой.

— Но, Аркадий Львович, этот чудак считает, будто способности к вождению зависят от пола! Разве вы не видели, как он отреагировал на то, что я не мужчина?

— Ничего страшного, в конце он смирился, что другого пилота у нас нет. И вообще, я слышал, на его родине принято, что всю сложную работу делают мужчины. Воспринимай это как комплимент. Он восхитился твоим образованием и талантами.

— Но…

— Сонь, у меня нет больше времени с тобой спорить, — внезапно устало произнёс шеф и шумно вздохнул, ослабляя галстук. — Ты премию хочешь или мне отказываться от сделки?

Шеф уел. Премию я хотела. «Зиму» пора было обновлять, двигатели ремонтировать, да и полирнуть корпус не мешало бы, а ещё мама мечтала об океане, и я копила им с папой на подарок — путёвку на курортный Зоннен. Ну что ж, если премию дадут, то и пять дней потерпеть противных типов смогу — в конце концов, наушники надену и буду слушать музыку. Никто же не заставляет меня с ним общаться всю поездку и устраивать ему клоунаду, верно?

— Хочу.

— Тогда вот тебе договор, на, ступай. — Повеселевший Аркадий Львович протянул сложенную рулоном электронную бумагу и вновь посмотрел в окно: — Поспеши. По прогнозу метель усилится, не дай Вселенная космопорт закроют, тогда даже с Вайнхардом не успеешь.

Я уныло кивнула, взяла бумаги и, попрощавшись с шефом, вышла из кабинета.

Он был красив. До обидного красив. Слишком правильный, слишком складный, словно природа решила похвастаться, что умеет собирать мужчин «премиум-комплектации». Вот только мозги в эту комплектацию, увы, не вошли.

По фигуре мужчина был моим ровесником или чуть-чуть старше. Широкие плечи, совсем не свойственные щуплым таноржцам, узкая талия и ноги… длинные, пропорциональные, с тем самым идеальным балансом силы и грации, из-за которого у многих женщин отключается логика и включается интерес к биологии.

Короткие волосы цвета расплавленного шоколада, и укладка такая, будто её создавали не ножницами, а ветром пустыни. Лицо — идеальное до неприличия: бронзовый загар, высокий лоб, чёткие скулы, ровный нос и чуть насмешливые губы, словно он в любой момент готов процитировать свою родословную.

На мужчине была необычная одежда, такая, какая больше подошла бы для тематической вечеринки, но никак не для приёмной межгалактической транспортной компании. Длинный плащ с высоким воротом и узорчатой подкладкой спускался почти до пола, струился при каждом движении, будто ткань помнила, как ею когда-то украшали тронные залы. Под ним — туника из плотного матового материала, похожего на сплав ткани и металла, с широким поясом, расшитым какими-то знаками и застёжками, явно не из нашего Мира.

Штаны — узкие, в обтяжку, но из дорогого материала, с лёгким золотистым отливом. А вот обувь добила окончательно. Высокие сапоги с загнутыми носами — такие у нас на Танорге носят девчонки, когда изображают фей на карнавалах. Но, судя по виду, клиент считал себя в них воплощением божественного величия.

В правой руке он сжимал что-то вроде посоха с металлическим наконечником, а левой прижимал к груди небольшую коробку, аккуратно обёрнутую в бежевую переработанную бумагу. Маленький скромный свёрток на фоне пафосного плаща и боевого копья. Контрастно.

И всё бы ничего, если бы этот тип не зудел уже битых полчаса — про жизнь, Вселенную и своё несчастное благородие. За тридцать минут я успела выслушать целую речь о том, что ему должны были предоставить какой-то паланкин (космос знает, что это такое); каким отвратительным кофе его напоили утром в отеле, и «настоящий напиток должен кипеть в медном котле»; и, конечно же, стенания, что женщины на его родине не всегда справляются с управлением верблюдом, а тут ему придётся подчиниться судьбе и поплыть через звёздное море с девой-пилотом.

— …Какой кошмар, как вы здесь выживаете? Что это? — безостановочно возмущался клиент, пока мы шагали по сугробам к припаркованной с краю площадки «Зиме».

Мой шаттл не занимал много места, и я предпочитала экономить на стоянке. Летом и весной пройтись лишний километр по свежему воздуху не составляло труда, а в холодное время роботы-уборщики, как правило, успевали чистить дорожки. Но перед Новым годом плотный график был, похоже, даже у андроидов.

Левый разрисованный сапог сына эмира застрял в снегу, и он, не ожидая этого, потерял равновесие и чуть не упал. В последний момент мужчина ловко опёрся на свой посох, но всё равно выглядела сценка весьма комично.

— Это называется снег, — сострила я. — Зимой, когда температура низкая и вода падает с неба, получаются снежинки. Если снежинок скапливается много — образуются сугробы.

— Это вода?! — изумился клиент до неприличия, но, к счастью, ненадолго замолчал.

— Представьте себе, — фыркнула я.

— Тогда неудивительно, что девы вынуждены работать, раз вы живёте в таких условиях, — выдал террасорец, но я решила не вступать в полемику.

Каких «таких»? Танорг — самый передовой и развитый Мир во всей Федерации. По статистике, на каждого человека приходится по восемь роботов — пауки-уборщики, квадрокоптеры-доставщики, мультиинтерфейсные шеф-повара, андроиды-домоправители… Да большинство граждан Федерации мечтает жить на нашей планете! И это я не беру в расчёт то, что таноржцам необязательно работать в принципе.

Экономика планеты так устроена, что социальных льгот хватает и на своё тёплое гнёздышко, и на свежий биохлеб, и на абонемент на культурные развлечения. Ленивец бы прослезился от счастья.

Это я такая «особенная, с шилом в попе», как говорит мама, а папа добавляет: «И оно, похоже, реактивное». Вот и мотаюсь по галактике, таскаю посылки, спасаю сроки и нервирую шефа. Мне всё время хочется чего-то новенького то купить, то посмотреть, то попробовать… Сидеть дома? Нет уж, увольте. Для меня это как зависнуть в открытом космосе без связи и кофе — вроде живёшь, но смысла в этом никакого. Вот и получив образование пилота, я и пошла в Службу Оперативной Внепланетной Астродоставки — СОВА, «Полар экспресс». Название звучит серьёзно, форма красивая, работа такая, что скучать некогда, а заработанные деньги всегда найдётся на что потратить.

Разумеется, посвящать клиента в тонкости моей биографии я не собиралась — пусть живёт в счастливом неведении. Вместо этого я занялась делом и разблокировала «Зиму».

Мой кораблик, хоть и скромный, выглядел достойно: обтекаемый корпус цвета утреннего инея, глянцевые панели, на носу — серебристая эмблема совы, гордо раскинувшей крылья. Края крыльев слегка поблёскивали от микрокристаллов антиобледенителя, а на боках виднелись следы старых перелётов — как боевые шрамы, только романтичнее. Он не был красавцем в духе парадных фрегатов Космофлота, но зато был моим — надёжным, упрямым и, кажется, единственным существом во Вселенной, кто понимал меня без слов.

Панель приветливо мигнула, распознав мой отпечаток ладони, и дверь шлюза с шипением открылась, впуская запах облепихи с мёдом — мой личный аромат домашнего уюта. Кто-то любит запах двигателя, кто-то — космоса, а я вот — облепиху. У каждого своя ароматерапия. Я шагнула внутрь, включила питание, и корабль ожил: зажглись индикаторы, где-то в глубине что-то глухо щёлкнуло, загудел рециркулятор воздуха.

— Привет, Зим! — поздоровалась я и… в ту же секунду пожалела.

Потому в следующий момент произошло сразу несколько вещей: бортовой компьютер послушно ответил моим любимым мужским баритоном «с возвращением, София», клиент-невротик от неожиданности подпрыгнул на месте, взмахнул копьём, пропорол потолок острым концом, а тупым ткнул в кнопку светомузыки. В единственном жилом помещении «Зимы», которое являлось и рубкой, и спальней, и кухней, стены мгновенно вспыхнули всеми оттенками апокалипсиса — оранжевыми, красными и малиновыми, — а в уши ударили громкие барабаны с басами.

Бах-бах-бах! Бум-бум-бум! Тыц-тыц-тыц!

— На нас напали! Вра-а-аг! — заверещал ненормальный террасорец, размахивая посохом ещё сильнее, чем вызвал у меня приступ ненависти.

Я на секунду оцепенела, потом резко вырубила светомузыку, схватила этого красавчика за грудки и, перекрикивая собственный бешеный пульс, рявкнула:

— Какой ещё враг, ты, светопреставление в плаще?! Ты мне потолок испортил!

Он моргнул, растерянно осмотрелся, будто впервые увидел, что потолок вообще существует.

— Это… это не боевой сигнал?

— Это вечеринка, гений! — процедила я. — Альфро… тьфу, как там тебя, это «режим праздника» называется! Для нормальных людей, а не для тех, кто видит битву при каждой вспышке света! Убери свою гигантскую зубочистку раз и навсегда, чтобы я её за полёт больше не видела! На какие шиши я теперь буду его ремонтировать?! Ты хоть знаешь, сколько стоит качественная пентапластмасса?!

Меня смерили взглядом обиженного пророка, и, всё ещё держась за копьё, он торжественно выдал:

— Это не зубочистка. Это алебарда — символ доблести и власти моего рода! Ею мой прадед отражал набеги пустынных гиен, ею мой отец клялся защищать честь Джар’хаэля, и ею же я…

— Испортил мне потолок! — рявкнула я, перебивая.

Ой, подумаешь, какая-то алебарда. У меня дыра в потолке! Повезло, что хотя бы провода не попортил, хотя это надо будет перепроверить…

— Значит, он был слишком низким, — выпятил грудь мой подопечный.

Я потеряла дар речи. Нет, ну это надо быть настолько наглым, а?!

— Значит, так. — Я упёрла руки в бока, глядя на красавчика снизу вверх. — Или ты сейчас же кладёшь свою алебарду во-о-он туда, — я кивком указала на подсобку, — или я тебя выставлю на улицу в так тобой нелюбимые сугробы, и ты будешь искать другого пилота.

Мужчина вздохнул, затем величественно покачал головой, как мудрец, узревший глупость мира, но всё же унёс своё копьё, спрятав в потайной шкаф. Мне стало чуточку легче. Ну как «чуточку» — примерно на уровень, когда понимаешь, что взрыв был учебным, а не реальным.

— Странная ты дева, — изрёк он, усаживаясь в запасное кресло и наблюдая, как я готовлю шаттл к старту.

— Да-да, странная, — махнула рукой, запуская двигатели на прогрев и вбивая конечную точку в навигационную карту. Я готова быть какой угодно, лишь бы моя «Зима» была в целости и сохранности.

— Женщина не должна кричать на мужчину, — философски изрёк мой пассажир, откинувшись на спинку кресла с таким пафосом, будто заседал на троне среди мудрецов. — В гневе дева теряет благородство, кротость и нежность, а из этого складывается её красота. И да, меня зовут Асфароол Нейр аль-Кархан, но если ты столь малообразованна, что тебе сложно произнести моё первое имя, разрешаю обращаться по второму.

— А мужчина теряет задницу, если сунет копьё в потолок второй раз, — пробормотала себе под нос.

Так, чтобы Асфароол не услышал.

— Что это за чудо техники? — с подозрением спросил террасорец, покосившись на приборную панель «Зимы». — Она… шипит.

— Это не она шипит, — устало пояснила, — это я шиплю. От злости.

— Почему?

Нет, он действительно не понимал, представьте себе!

— Это всего лишь жалкое подобие свода, возведённого без чести и меры. Камень неровен, линии не благословлены мастером, на нём нет ни росписи, ни священного знака, достойного взгляда потомков.

У меня уже дёргался глаз. «Спокойствие, Соня, тебе ещё пять суток с ним лететь», — приказала себе мысленно.

— О, спасибо за лекцию по интерьеру, профессор древних потолков, — буркнула я, проверяя все показатели. — Только вот у нас на Танорге потолки делают не из камня, а из пентапластмассы. И стоит она дороже твоей алебарды.

Асфароол надменно приподнял подбородок.

— Алебарда моего рода бесценна. Её выковал первый мастер Джар’хаэля из сплава звёздного метеорита и крови врага.

— Ага, а потом, видимо, продал инструкцию по сборке на блошином рынке, — пробормотала я. — Потому что выглядит она как антенна от древнего холодильника.

Асфароол нахмурился так, будто я только что расписала его семейный герб перманентным маркером. Пауза растянулась, и когда я уже думала, что споры наконец закончились, он выпрямился и произнёс с тем благородным самодовольством, что передаётся исключительно по наследству:

— Ты слишком дерзка для женщины. Твой мужчина тебя накажет.

На миг я даже опешила. Чего-чего?!

— Слава Вселенной, у меня нет мужчины, чтобы меня кто-то наказывал.

Асфароол нахмурился ещё сильнее.

— Не может быть, — медленно сказал он, прищурившись. — Но ведь с тобой говорил мужчина, когда мы зашли сюда. Его голос звучал из ниоткуда. Где он? Твой мужчина джинн?

Чего? Кто? Где?

Целую секунду я недоумевала от спокойного выражения лица клиента, убеждённая, что меня разыгрывают, а потом хлопнула себя по лбу. Зим, ну конечно!

— Это мой бортовой компьютер, встроенный в шаттл. Зим, подай голос, пожалуйста. У нас всё хорошо? Все системы в порядке?

— Да, София, — послушно ответил искусственный интеллект. — Была повреждена лишь декоративная часть потолка, электроника не пострадала.

Фух, отлично.

— Вот. — Я обратилась к спутнику. — Это никакой не человек и не джинн, просто электронный голос. Давай договоримся: я не комментирую твой музейный экспонат и одежду, а ты не лезешь с философией туда, где надо просто пристегнуться. Каких-то пять суток, а может, даже четыре — и я высажу тебя на твоей родной планете. От тебя — выполнять минимальные требования безопасности и не мешаться мне в полёте. Договорились? — И я указала на ремень.

Мужчина посмотрел на него, потом на меня, потом снова на ремень.

— Я не нуждаюсь в этой… верёвке, — выдал Асфароол после некоторого колебания.

— Это ремень безопасности, гений пустыни, — устало отрезала я и пристегнула его самостоятельно, благо он не сопротивлялся.