Миссия "Спасение ботаника"

Лампа мерцала магическим огнём, отражаясь в позолоченном интерьере роскошного кабинета. Богатое убранство не помогало разрядить напряжённую, гнетущую атмосферу.

– Так вы полагаете, лорд Трюффо, это был намеренный умысел? – Его Величество Аделард Первый нарушил тягостное молчание.

Мужчина, к которому обратился король, приподнял брови, отчего глубокие морщины, избороздившие высокий лоб, прорезались ещё сильнее.

– Не думаю, что человек на пороге смерти стал бы выдумывать подобное, – сделал паузу, пожевал губу изнутри. – Девчонка была в сговоре с магом, а когда покушение на первых лиц государства не удалось, просто избавилась от сообщника. Всё очевидно.

– Очевидно далеко не всё, господин второй советник, как вы пытаетесь нам представить, – голос Аморая де Ле Гро был холоден. – Эвине де Ла Маре всего девятнадцать лет. Она слишком юна и неопытна для осуществления государственного переворота в одиночку. Вокруг неё вакуум. Она сама перенесла жуткую болезнь и лишилась всех родных. К чему ей всё это?

– С каких пор, господин первый советник, вы стали столь наивны и близоруки? – голос лорда Трюффо сочился ехидством. – И с чего бы вам выгораживать белоснежную?

– Я никого не выгораживаю, – глаза первого советника замораживали. – Девчонка выпила отраву, чтобы спасти моего сына от заражения.

– Отраву, которую сама же и принесла. К тому же у неё иммунитет. Очнитесь, де Ле Гро! Откройте глаза! Она не болела, а вырабатывала эти… Как там Руар говорил? Антитела! И как удачно получилось, что выжила только она, не находите? Теперь в её руках целая долина. Одной-то деревни мало показалось. Вы знали, советник, что Телесфор де Ла Маре отдал сопливой девчонке управление ближайшей к благословенному замку деревней ещё в тринадцать лет? Просто за шесть лет аппетиты выросли, вот и всё.

– Я так не думаю, – холодно отозвался глава Тайной канцелярии.

Некоторое время в кабинете царила тишина.

– Что ж, – король Аделард медленно поднялся с кресла. – Ситуация сложная. Я требую официального расследования всех обстоятельств. Генерал Реверди!

От стены отделился ещё один дракон, всё это время молчаливой тенью присутствующий в кабинете, но не вмешивающийся в разговор.

– Генерал, – продолжил Его Величество, – я даю вам все полномочия на проведение любых мероприятий, связанных с расследованием, включая аресты и допросы всех причастных лиц. Мы должны выяснить, что случилось, и как можно скорее…

________________________________________
Приветствую, друзья!
Перед вами продолжение истории про ботаника-попаданку Эвелину.
Книгу можно читать отдельно (кратко обозначены все основные моменты). Но если интересно узнать подробную историю переселения главной героини в новый мир и её знакомства с остальными героями, загляните в книгу
Приятного чтения! Делитесь впечатлениями 😉

Теодор неотрывно смотрел в окно.

Работа была окончательно завершена. Ничто больше не держало его в мрачном кабинете. Целый месяц прошёл в этих серых стенах, но лишь последнюю неделю роскошная обстановка стала по-настоящему угнетать.

Мужчине пришло в голову, что большинство кабинетов, которые он видел за свою долгую жизнь, были похожи на этот: тёмно-серые стены, чёрная массивная мебель, коричневые ковры, мрачные картины с батальными сценами, реже – портреты. Скучно.

Хотелось лёгкости и перемен. Вот как в природе. С ней уж точно не соскучишься.

Всю последнюю неделю, даже полторы, шёл снег. Сначала мелкий, колкий, потом – мягкий, пушистый. И это в июне!

О причинах думать страшно, а не думать невозможно.

Теодору вдруг резко перестало хватать воздуха. Стремительно вышел из кабинета, сбежал по лестнице на первый этаж, пересёк холл.

Лишь глубоко вздохнув полной грудью, мужчина смог унять бешено колотящееся сердце.

Сегодня потеплело. Ещё с вечера снег начал таять внезапно, стремительно. К обеду и вовсе распогодилось. У этого аномального природного явления могло быть две причины, о которых знали лишь несколько человек. И эти причины диаметрально отличались друг от друга.

На самом деле ни один из посвящённых не был истинным человеком. Возьмём, к примеру, того же Теодора. Внешне мужчине никак нельзя было дать больше тридцати лет. Высокий, симпатичный, подтянутый. Волосы каштановые с лёгкой рыжиной, тщательно уложенные, на висках и на затылке короче, на макушке – длиннее. Глаза светло-карие, умные и добрые, любознательно разглядывающие мир из-под тёмных прямых бровей. Коричневый костюм-тройка, дорогой, пошитый на заказ, сидел на нём как влитой. Не мужчина, а мечта девичьих грёз.

И вот всё это великолепие – не человек ни разу. Лорд Теодор Эдуард Серафин Дезанж из рода Махагоновых драконов, девяноста шести лет от роду. Для друзей – просто Тео.

Кто такие драконы? О, это чудесные существа, уникальные. Двуликие. Эдакая разновидность оборотней. В них уживаются сразу две сущности: человек и дракон. Раньше уживались.

Больше трёхсот лет назад драконов лишили возможности оборачиваться, прервали связь между двумя ипостасями. И теперь они стали… ну, всё равно, что обычные маги. Посильнее, помощнее, поэлитнее, но… Эх, тёмная страница в истории геллов.

Геллами называют драконов, а кельты – люди и маги, которые проживают в королевстве под названием Кельтагелл. Хотя, конечно, маги – это не то чтобы люди. Не обычные уж точно.

Если бы в Кельтагелле была развита наука, то учёные непременно сравнили бы ДНК людей обычных и магически одарённых и выявили бы у последних пару-тройку отличительных генов. К сожалению, в магически активном мире наука отставала капитально.

Друзья Теодора не уступали ему в уникальности. Полудракон-полумаг и его невеста-ведьма были посвящены во все погодные проблемы. Ещё парочка ведунов и драконица знали далеко не всё, зато волновались не меньше.

Небо заволокло лилово-чёрными грозовыми тучами. На землю упали первые крупные капли.

Вместо того чтобы вернуться в дом и укрыться там от дождя, Тео направился к конюшне. Тревожные мысли не давали покоя. Погода была неправильной. И дело вовсе не в недельных заморозках. Как раз с ними было спокойнее.

Десять дней назад властительница долины Вилей-Марите, графиня Эвина де Ла Маре, белоснежная драконица с иномирной душой ведьмы по имени Эвелина, улетела, предположительно в горы. Особой магией Эвелины, или Евы, как её называли близкие, была связь настроения и физического состояния с погодными явлениями.

В горах наверняка было очень холодно. Девушка мёрзла. Отсюда снег в долине. Когда Ева плакала, шёл дождь, когда злилась – начиналась гроза, а когда радовалась – вокруг становилось тепло и солнечно.

Прекращение холодов могло означать, что Ренард де Ле Гро, лучший друг Тео, отыскал в горах свою возлюбленную. Но вместе с тем была вероятность, что…

Думать об этом друзья отказывались.

Утром, после завтрака, прошедшего в гробовой тишине, состоялся непростой разговор.

Мелиса Ибер, молоденькая ведьмочка, служащая экономкой в Маре-ли-Шадо, замке рода Белоснежных драконов, не сумела больше сдерживать тревогу за лучшую подругу.

– Потеплело, – чуть слышно прошептала девушка. – Это ведь хорошо, да?

Двадцатидвухлетняя красивая шатенка с роскошными волосами и чудесными зелёными глазами, излучающими доброту и открытость, Мелиса искренне переживала.

За последние несколько месяцев они с Эвелиной сильно сблизились. Именно Ева помогла Мэл обрести магический дар. Это произошло всего месяц назад. Позади лишь пара уроков зельеварения. Столько планов было, столько надежд! Неужели им не суждено сбыться?

И возлюбленного своего Мелиса тоже обрела благодаря подруге. Если бы не вмешательство Эвины-Эвелины, Гратин Коле, подмастерье столяра, всю жизнь свою живущий по соседству, никогда бы не разглядел скромную, по уши влюблённую в него девушку.

– Не знаю, – медленно проговорил Теодор, выныривая из своих тяжёлых мыслей.

– Что значит «не знаю»? – взвился Гратин. – Раз потеплело, значит, всё в порядке! Ренард нашёл её. Наверняка у него есть согревающие артефакты. Или костёр развели.

Грату было двадцать четыре года. Молодой, сильный, отзывчивый и благородный, всю жизнь он считал себя обычным человеком. Воспитывался в крестьянской среде, работал вместе с отцом в столярной мастерской. Его мечтой было заняться резьбой по дереву и жениться на первой красавице деревни – Мэриан Вьен.

Появление Эвелины перевернуло жизнь парня с ног на голову. И смена ракурса позволила полностью пересмотреть приоритеты и кардинально изменить… всё!

Новая любовь: вместо эгоистичной, равнодушной девушки, чьего внимания он напрасно добивался несколько лет, сумел рассмотреть сокровище буквально у себя под носом и теперь готовился к свадьбе.

Новая работа: уже не подмастерье столяра, а управляющий благословенного замка процветающей долины. Об этой должности обычный человек, которым до недавнего времени считался Грат, и мечтать не мог. На неё брали исключительно магов или драконов из обедневших семейств.

Новая суть: Эвелина не только сумела разбудить в молодом человеке спящую драконью ипостась, но и поспособствовала выяснению всех обстоятельств. Теперь самые близкие знали, что Гратин Коле является наполовину магом, наполовину белоснежным драконом. А ведь ещё совсем недавно представить подобное было невозможно. Абсолютно все жители Кельтагелла были уверены, что драконы с людьми совершенно несовместимы, и детей у таких пар быть не может.

Сам Грат тоже оказал на жизнь Эвелины огромное влияние. Он буквально спас ей жизнь, когда она умирала от голода и холода. Эти двое стали лучшими друзьями. И не мог он спокойно выслушивать сомнения Теодора, никак не мог.

Конечно, Гратин понимал, что Теодор Дезанж в первую очередь учёный. Он всё рассматривал масштабно, многосторонне, просчитывал варианты и опасался давать категоричную оценку. Всегда остаётся вероятность малопредсказуемого исхода ситуации. И всё-таки…

– К сожалению, может случиться и так, что…

– Нет! – Грат не желал даже слушать о возможной гибели Евы. – Если бы… Если бы её не стало, мы бы почувствовали! Слышишь? Ты не подданный Вилей-Марите, но мы-то с Мелисой ощущаем благословение. Значит, она жива!

Да, благословение много значило для жителей этой страны. Только в Кельтагелле у каждого района, которые здесь именовались наделами, был свой хранитель, который заботился о жителях, охранял их и дарил благодать в виде хороших урожаев, крепкого здоровья и защиты от неприятностей.

Хранитель, заключённый в статую, действовал в связке со старшим лордом, правящим в наделе. Таким лордом и была Эвелина. Вообще-то она леди, но понятия «старшая леди» в патриархальном государстве не существовало. Ева была единственной.

Тео горестно вздохнул, покачал головой:

– Перед отъездом на бал наша девочка целиком заполнила магией статую хранителя. Благословение продержится не один месяц. И не забывай о Клёпе. Он единственный свободный хранитель, и я уверен, он не оставит долину без защиты. Если с Евой что-то случится, вы этого не почувствуете.

– Не хочу! Не хочу даже думать об этом! – Грат с силой ударил по стулу, рядом с которым стоял, но этого ему показалось мало, и стул полетел в стену.

– Дружище, – Тео подошёл к Коле и положил ему руку на плечо. – Я сам не хочу об этом думать. Надеюсь, Рэд нашёл её, и скоро они вернутся домой. Просто… Как там наша девочка говорит? Я своей пятой точкой чую какие-то неприятности.

– И я, – пробормотала притихшая Мелиса. – Что-то странное надвигается. Но не думаю, что… В общем, уверена, с Евой всё хорошо.

Вот уже десять дней все в замке как мантру повторяли про себя: «С Евой всё хорошо. Всё будет хорошо». С тех самых пор, как, загнав коня до полусмерти, в Маре-ли-Шадо примчался экипаж леди Ребекки Амальрик, которая вместе с Эвелиной и Ренардом была приглашена в столицу на королевский бал, состоявшийся в честь праздника Первого летнего дня.

Бэкки было известно совсем немного. Она рассказала Теодору только самое основное, то, что велел передать Ренард: маг по имени Эмилинт Руар пытался начать эпидемию, запустив вирус, уничтожающий драконов, но у него не получилось. Ева выпила губительную сыворотку и улетела в неизвестном направлении, чтобы спасти остальных, но перед этим смертельно ранила злодея.

Умирающий маг успел сообщить, что у самой Эвелины, скорее всего, иммунитет к вирусу. Это вселяло надежду.

Бэкки была не в курсе, а вот Теодор знал, что род Белоснежных драконов был уничтожен этим же вирусом ещё полгода назад. Они стали первыми геллами, на которых подействовала смертельная сыворотка. Последней умерла сиятельная графиня Эвина де Ла Маре, самая младшая в семье. Именно в её мёртвое тело и вселилась душа ведьмочки Эвелины, также погибшей от руки Руара.

Ребекка плохо понимала происходящее и не могла ответить на вопросы. Она лишь знала, что Ева вела себя странно, а затем и вовсе улетела, обернувшись драконицей прямо на террасе королевского дворца, вызвав тем самым грандиозный переполох.

Торжество быстро свернули. Бэкки в столичном поместье де Ла Маре дожидалась новостей, когда явился Ренард, задержавшийся во дворце больше чем на сутки. Он сообщил, что отправляется на поиски Евы, и попросил девушку вернуться в Маре-ли-Шадо и передать тревожные новости.

Предлагаю тем, кто не добрался до первой книги, познакомиться с нашими героями (а кто добрался - вспомнить ;))
Главная героиня: Эвелина, она же Ева, она же ныне графиня Эвина де Ла Маре



Возлюбленный Эвелины, граф Ренард де Ле Гро



Верные друзья и соратники:
Виконт Теодор Дезанж

Гратúн Коле

Мелиса Ибер

Баронесса Ребекка Амальрик
Вот такой Бэкки предстала нам в первой книге: эффектная женщина-вамп с ярким макияжем, стремящаяся удачно выйти замуж

В этой книге после переосмысления своих жизненных ценностей и ориентиров Бэкки становится мягче

Лансер Аркур

И непосредственно место действия: благословенный замок Маре-ли-Шадо

Дождь усиливался, но Тео будто и не замечал его. Тяжело вздохнул в ответ на свои мысли.

Как же не хотелось Эвелине на этот бал! С момента получения приглашения ведьма нервничала, заражая своей тревогой всех вокруг. Вот только никто не мог предположить, что подсознательные опасения могут быть вызваны столь страшными причинами.

Интуицией Эвелины Теодор всегда восхищался. Не просто предположения на фоне смутных ощущений, нет. Ведьмочка обладала сильным даром, который уже не единожды проявлялся в полную силу.

В этот раз Тео был уверен, что Ева переживает из-за самого бала. В конце концов, она обычная девочка, далёкая от светской жизни, а непростая судьба занесла её в тело аристократки из высшего света, которая в своё время при дворе чувствовала себя как рыба в воде.

Они, конечно, сочинили убедительную легенду об амнезии, поразившей графиню после страшной болезни…

То, что пережила Эвелина, и в самом деле было ужасно. Восстанавливать мёртвое, искалеченное тело оказалось тяжело. Несколько месяцев ушло на то, чтобы привести в форму изуродованный внутренне и внешне организм, парализованный ниже шеи.

Сейчас девушка была полностью здорова. Окружающие поверили в легенду с амнезией. В теле почившей графини видели её саму, предполагая, что все изменения в характере вызваны потерей памяти и тяжёлой болезнью, и не догадываясь о наличии посторонней души. Но волноваться перед масштабным мероприятием в королевском дворце при участии нескольких сотен высокородных драконов, знакомых с прежней графиней – это же так естественно, так нормально.

В тайну попаданчества Эвелины были посвящены всего пятеро: Теодор, его лучший друг и возлюбленный Евы лорд Ренард де Ле Гро, Гратин с Мелисой, да ещё лучший друг Грата Лансер Аркур, ныне служащий конюхом в замке Белоснежных.

Ситуация была не самая простая. Под началом Эвелины оказался целый надел, ведь она попала в тело последней представительницы благословенного семейства, владеющего долиной Вилей-Марите. За всю трёхтысячелетнюю историю Кельтагелла девушка стала первой леди, самостоятельно управляющей наделом.

Это было ещё одной причиной для опасений. Мужчины у руля страны вряд ли могли воспринимать этот факт спокойно. Только угроза внешнего конфликта отвлекала государственных управленцев от сего попирающего все устои и традиции своеволия.

Хранитель долины подтвердил полномочия Эвелины, но противостояние с властями было неизбежно. И девушка отлично это понимала, как и её ближайшее окружение.

Но на сей раз дело оказалось не в этом.

Руар. Страшный человек, убивший множество магов в своих попытках изничтожить драконов. По его вине погибла Эвелина. И просто чудо, что её светлая душа вселилась в тело драконицы, чья гибель также висит на совести Руара.

Как учёный, Тео понял то, что не смогла объяснить Ребекка: Эвелина на балу заразилась тем же вирусом, который убил Эвину де Ла Маре.

В этом мире медицина была абсолютно неразвита. Теодор Дезанж, инспектор сыска Тайной канцелярии, специализировался на изучении магии: специфике аур, плетений, магических шлейфов и отпечатков. И тем не менее, он прекрасно осознавал, что повторное заражение должно было привести к сниженным результатам.

С одной стороны, это, конечно же, успокаивало, но с другой…

Эвелина пожертвовала собой. Не имея возможности под внушением предупредить Рэда об опасности, она сумела сама выпить смертельную сыворотку и приняла решение улететь подальше от драконов. Она не знала, что сыворотка быстро теряет свои свойства. Этот факт выяснился только при допросе Руара. А значит, девочка, скорее всего, намерена… Что? Логика Дезанжа подсказывала: умереть высоко в горах, вдали от тех, кому могла бы причинить вред.

Сердце отказывалось принимать подобный вывод, но…

Драконы сильнее и выносливее людей, но не бессмертны. За десять дней в суровом климате высокогорья, без еды, воды и движения замёрзнуть насмерть может даже драконица, тем более ослабленная смертельным вирусом.

Все эти размышления, не дававшие покоя вот уже десять дней, продолжали разрывать голову и теснить грудь, пока Теодор медленно брёл под дождём в сторону конюшни.

Ливень усиливался. Костюм Тео уже промок до рубашки, но внутренние терзания не позволяли отвлечься и ускорить шаг. Дракон находился примерно на полпути к пункту назначения, когда его внимание уцепилось за странную деталь. Мужчина остановился, поднял руку ладонью вверх.

В каплях дождя, падающих на ладонь, отчётливо просматривался магический след. Тео осмотрелся вокруг, внимательно вглядываясь в дождевые струи магическим зрением. Быть того не может!

С неба лилась чистая магия!

В дверях замка показалась Мелиса, следом за ней Гратин. Они замерли, наблюдая за ошеломлённым Теодором. Его лицо отражало столь сильные эмоции, что Грат не выдержал, шагнув под ливень.

– Тео? – одежда управляющего моментально намокла. Длинная слипшаяся чёлка опустилась на глаза.

– Что случилось? – тонкое платье Мелисы мигом прилепилось к телу, но это сейчас никого не смущало.

Со стороны конюшни к ним приближались Лансер и Ребекка.

– Светится! Она светится! – Теодор сияющими, как у мальчишки, глазами смотрел на свои ладони, в которых скапливалась вода.

– Голубая, – прошептала Ребекка. – Но почему?

– Это магия, – Мелиса чувствовала живительную силу воды.

Она подставила было ладошки, но оглянулась вокруг и рывком двинулась к каменной чаше, стоявшей неподалеку. В декоративном дизайнерском элементе, украшающем замковый сад, скопилось уже несколько литров чудесной жидкости, переливающейся нежным голубовато-бирюзовым сиянием.

– Не просто магия, – голос Теодора был наполнен мальчишеским восторгом. – Это магия ларимарита! И ещё я вижу примесь энергии Рэда и Евы. Они смогли! Они нашли кристальную пещеру!

Больше не колеблясь ни мгновения, Тео зачерпнул полные ладони воды и сделал первый глоток. А потом ещё и ещё.

– Это не опасно? – поинтересовалась Ребекка.

– У Евы было видение, в котором Ренард пил из голубой реки, и у него отрастали крылья, – проговорил Гратин. Он с недоверием посмотрел на Тео, на воду, мерцающую в чаше. Пить или не пить? У него-то ипостась активная, вроде как. Жаль, что он её пока не чувствует.

Махнул рукой и зачерпнул воды. А вдруг?

– Попробуй, – обернулся к Мэл. – Это очень вкусно.

– То есть вы думаете, что это поможет нам стать настоящими драконами? – Ребекка недоверчиво посмотрела на Теодора.

– Мы и так настоящие. Просто драконья ипостась запечатана, – Тео неопределённо пожал плечами. Не задумываясь, вытер лицо мокрым рукавом и лишь потом осознал и бессмысленность своего действия, и всю его несуразность. Тоже мне, аристократ называется. Весело рассмеявшись, он продолжил: – Триста лет назад один маг решил избавить мир от драконов, но у него получилось только запечатать драконью сущность. Ева видела во сне наших драконов, скованных цепями, а ещё пещеру, полную кристаллов. Если в её видении у Рэда росли крылья… В общем, её пророчества практически все сбылись, так что настоятельно рекомендую. И тебе, Ланс, тоже.

– Я не дракон, – конюх стоял чуть в стороне.

– Ты брилан, – облизнувшись, вставила Мэл.

– Да, – подтвердил Теодор. – Согласно древнейшему пророчеству, которому уже более трёх тысяч лет, спящие маги будут освобождены.

Лансер исподлобья посмотрел на мужчину.

– Лорд Дезанж, вы имеете в виду ту сказку, в которой говорится, будто бы ведьма в теле дракона освободит ведьм, поклоняющихся Рудру?

– Не Рудру, а Рудиджеру, – снова вмешалась Мелиса. – И не только ведьм, но и ведунов.

– Ведьма в теле дракона – это леди Ева? – Лансер не сдвинулся с места. Сперва нужно разобраться.

– Ну да, дружище, – подключился Гратин. – Ты ведь в курсе.

– Но она уже пробудила. Вроде как…

– Ева поделилась с тобой, Мелисой, Аленом и господином Раулем собственной магией, – объяснил Теодор. – В тот момент, когда хранитель показал ей, кому именно достались искры, наша девочка также увидела кристальную пещеру. Тогда-то мы и пришли к выводу, что зачарованная вода освободит и драконов, и бриланов.

Ребекка оторвалась от питья. Её уже давно мучил вопрос:

– А кто такие бриланы?

Теодор, Гратин и Мелиса переглянулись. Как-то они упустили момент, в который начали делиться тайнами с непосвящёнными.

Самой непосвящённой была Ребекка. С ней всё было… сложно. Близкие друзья Эвелины – Тео, Грат и Мэл – не знали, как им вести себя с леди Ребеккой Амальрик из рода Пепельных драконов.

Когда месяц назад девушка без приглашения явилась в замок, отношение к ней было настороженным и холодным. Но со временем всё изменилось. За последние десять дней она изводилась не меньше остальных, переживая за Еву, и жителей замка это подкупало. Так можно ли ей довериться?

Многое зависело от Ренарда де Ле Гро. Эх, был бы он сейчас рядом! И не только он…

– Это долгая история, – проговорил Тео. Ребекка понимающе кивнула, в глазах мелькнула лёгкая грусть. Чтобы девушка не надумала лишнего, дракон поспешил добавить: – Думаю, будет лучше продолжить разговор, когда мы вернёмся в дом и переоденемся. Не хотелось бы простыть. И, Лансер, я настаиваю, чтобы ты выпил хотя бы несколько глотков. Как видишь, вода не опасна. Мы все пили при тебе.

– Дружище, – поддержал Гратин, – мы ведь до сих пор не выяснили, какой у тебя дар. Давай смелее, не тушуйся.

Лансер кивнул. Он склонился над чашей, зачерпнул воды. Ребекка не спускала с него глаз.

– Выходит, – осмелилась пепельная вполголоса задать важный для неё вопрос, чуть краснея и отводя глаза, – Лансер и Мелисса – одарённые? Ева назвала Мэл ведьмой, но я не поняла, что это значит.

– Ага, я ведьма, как и Ева. Тоже зелья умею варить, – гордо похвасталась Мелиса. – То есть не умею пока, учусь только. А что Ланс умеет, мы пока не знаем. Но я думаю, с животными что-нибудь. 

– С чего ты взяла? – удивился Ланс. В его глазах, кроме недоверия, явственно проступила надежда.

– Ева так думает, – пожала Мэл плечами. – Я люблю готовить и людям помогать, вот и умею зелья лечебные варить. А Ален хочет людей лечить, и он теперь видит, у кого что болит. Ты животных шибко любишь, вот Ева и решила, что у тебя какой-нибудь такой дар…

– Смотрите! – воскликнул Теодор.

Все повернули головы в ту сторону, куда указывал Дезанж. С юго-востока по воздуху приближались две точки, увеличиваясь в размерах.

Через пару минут сомнений не осталось: к замку летели два дракона – белый и чёрный.

Сделав пару кругов над замком, драконы приземлились. Белоснежная красавица начала трансформироваться ещё в полёте, за несколько секунд до того, как коснулась твёрдой поверхности.

Пара мгновений – и шаг на землю уже делает не огромный зверь с четырьмя массивными лапами, мощным хвостом, большими перепончатыми крыльями, шипастой шеей, крупными рогами и широкой, усеянной острыми клыками пастью, а хрупкая изящная блондинка.

Длинные белые волосы с золотистым отливом, обычно свивающиеся в крупные локоны, практически распрямились. То ли от дождя, то ли от болезни, то ли от длительного пребывания в зверином обличье. Бальное светло-голубое платье выглядело весьма печально, зато серо-зелёные глаза сияли, а на лице играла радостная улыбка.

Следом приземлился антрацитовый дракон. Ну как приземлился? Скорее уж грузно шлёпнулся. Ему потребовалось чуть больше времени, чтобы сменить облик.

Высокий брюнет с короткими волосами, но заметно отросшей чёлкой, одетый в грубый суконный дорожный костюм серого цвета, тёмно-карими глазами оглядел развороченные им клумбы. Повернулся к девушке, запустил пятерню в растрепанную шевелюру, смущённо улыбнулся:

– Кажется, над посадкой ещё предстоит поработать.

– Ева!

Теодор первым подскочил к девушке и судорожно сжал в объятиях. Затем настала очередь Грата и Мелисы.

– Никогда! Никогда нас так больше не пугай! – Мэл едва сдерживала слезы.

– О, ребята, я так рада вас видеть! Я боялась, что больше не…

У Евы запершило в горле. Девушка замолчала, пытаясь удержать эмоции, стремящиеся выплеснуться наружу. Ренард мягко обнял её, бережно прижал к себе, поцеловал в макушку:

– Всё позади, родная, – он оглянулся вокруг. – А до вас, значит, уже добрался наш дождик?

– Ха! Я так и знал, что вы приложили к нему руку! – воскликнул Теодор. – Я увидел отпечатки вашей магии.

– Мы напоили водой тучу, чтобы туча напоила дождём землю, – засмеялась Ева. – Это нас Клёпа надоумил.

– Кто такой Клёпа?

Чуть в стороне стояли Ребекка с Лансером. Они оба были рады возвращению Эвелины и Ренарда, но явно чувствовали себя лишними. Вопрос сорвался с языка Бэкки раньше, чем она успела остановить себя той мыслью, что ответа вряд ли дождётся.

– Бэкки, Ланс! И вы здесь! Как здорово! – Ева подошла к ним. За спинами друзей эта парочка затерялась, но девушка была искренне рада их видеть. – Идёмте в дом. Сейчас переоденемся, и я вам расскажу. Волшебная вода утолила наш голод, но я готова убить кого-нибудь за чашку чая с какой-нибудь вкусняшкой!

Обед слегка задержался на время, необходимое девушкам, чтобы привести себя в порядок.

– А где Лансер? – спросила Эвелина, не обнаружив конюха в столовой за обеденным столом.

– Ев, ты уверена? – Гратин пристально посмотрел на графиню.

– Да, – ведьмочка кивнула. – Думаю, нужно прояснить все основные моменты, чтобы никаких сюрпризов не всплыло. Первый королевский советник ясно дал мне понять, что так просто долину в покое не оставят. Так что я хочу, чтобы моё окружение было в курсе, с чем нам предстоит столкнуться.

Грат отправился на кухню, чтобы захватить дополнительный столовый прибор и привести растерянного и смущённого конюха.

– Понимаю, – Эвелина слегка нахмурилась, – что следовало бы для начала пообедать, а затем уже поговорить. Но меня терзают смутные сомнения… Не уверена, что позже у нас найдётся время для подобных разговоров.

– В чём дело, родная? – Ренард озабоченно взглянул на любимую девушку. – Ты что-то чувствуешь?

Ева задумчиво кивнула:

– Да, мне кажется, что в ближайшее время нас снова ждут неприятности. Пока не могу разобраться в своих ощущениях. Может быть, что-нибудь всплывёт во время разговора. Вот только не могу сообразить, с чего начать.

Ребекка судорожно стиснула вилку в руке. Как и у всех присутствующих, аппетит отсутствовал напрочь. Девушка понимала, что впереди предстоит серьёзный разговор и, возможно, её посвятят в семейные тайны, но в голове вертелся пусть и эгоистичный, но крайне важный для неё вопрос.

Вообще-то Бэкки планировала поговорить с Эвелиной наедине, дождавшись удобного случая. Весь настрой сбил Рэд. Он так бережно относился к Еве, так ласково называл её…

Ещё десять дней назад Ребекка с Ренардом были помолвлены. Месяц назад Рэд и Теодор приехали в Маре-ли-Шадо в ходе расследования убийств магов и драконов для изучения документов, найденных Эвелиной. А Ребекка увязалась за женихом, чтобы не дать ему натворить глупостей. Ох и дурой же она тогда была!

Жених с невестой не любили друг друга. Договорная помолвка грозила перерасти в договорной брак. Но сперва Ренард влюбился в Эвину де Ла Маре, а затем и сама Бэкки потеряла голову, с первого взгляда утонув в бездонных оливковых очах безродного конюха.

Весь месяц пепельная драконица из обедневшего рода, чьё положение мог спасти только брак по расчёту, переосмысливала свою жизнь и, наконец, решилась кардинально её изменить. Сразу после бала Бэкки поговорила с Ренардом и попросила о разрыве помолвки, а теперь…

– Перед тем, как ты приступишь к рассказу, могу я задать вопрос? – Ребекка нерешительно взглянула на Еву и продолжила, получив утвердительный кивок. – Правильно ли я понимаю, что после свадьбы Гратина и Мелисы место экономки замка освободится? Ты сказала, что собираешься признать кузена белоснежным драконом, равным членом семьи.

– Да, всё верно, – Ева повела плечами. – Я так-то не делала привязку к свадьбе или ещё чему-то. Просто столько всего навалилось. И я не знаю, как такие штуки официально оформляются. Но это всё мелочи. А почему ты спрашиваешь?

– Дело в том… – Ребекка закусила губу, но заставила себя продолжить начатую мысль. – Поскольку мы с Ренардом больше не пара… Я хочу спросить, не возьмёшь ли ты меня на место Мелисы?

В столовой воцарилась тишина. Все присутствующие ошеломлённо уставились на Ребекку.

– Вы больше не пара? – удивлённо повторил Теодор, переводя взгляд на друга.

– Да, это так, – подтвердил Рэд. – Ребекка разорвала помолвку сразу после бала.

– Но, Бэкки… Экономка? – Ева не могла поверить.

Пепельная пожала плечами. Стыдиться ей было нечего.

– Моя семья на грани разорения. У меня было два варианта: либо брак по расчёту, либо наёмная работа. Предложение лорда де Ле Гро стать женой его сына показалось мне хорошей идеей. Но Ренард любит тебя… И если бы ты осталась прежней, то я бы, наверное… – взгляд Бэкки скользнул по Лансеру. – Не знаю… В любом случае, в работе экономки, тем более в благословенном замке, нет ничего зазорного. Я наблюдала за Мелисой. Конечно, я понимаю, что сейчас работа идёт вполсилы, но думаю, что справлюсь.

– Я даже не сомневаюсь, – улыбнулась Эвелина и подмигнула пепельной. – Ну, удивила, так удивила. Что ж, в таком случае пазл полностью сложился.

– Что такое «пазл»? – полюбопытствовал Тео.

– Пазл – это картинка, составленная из множества кусочков. Представь, что кто-то взял изображение, разрезал его на некоторое количество фрагментов, а тебе предстоит их все собрать воедино.

– Наверно, увлекательно, – хмыкнул Дезанж.

– Залипательно! – указательный палец ведьмочки взлетел вверх. – Итак, что мы имеем? Из общеизвестного: Гратин – внебрачный сын Ирени Ганьер, сестры лорда Телесфора де Ла Маре, покойного старшего лорда клана Белоснежных. Он наполовину белоснежный дракон, наполовину брилан. Мелисса и Лансер – чистые бриланы. Хранитель сказал, что Грат будет управлять долиной вместе со мной, значит… Бэкки, ты займёшь место Мелисы, а ты, Лансер, станешь управляющим вместо Грата.

– Я? – Ланс растерянно и недоверчиво уставился на Эвелину. – Но я, леди Ева… я… даже не знаю, что значит «брилан»…

– О, не волнуйся, я непременно всё расскажу. Но сперва… Бэкки, только ты не знаешь. Чёрт, даже не знаю, как сказать-то…

– Для начала не стóит поминать демонов своего мира, – мягко произнёс Рэд. Ева смутилась.

Задумавшись на минутку, Ребекка решилась высказать своё предположение:

– Видимо, ты хочешь сказать, что ты не Эвина де Ла Маре?

Эвелина удивлённо взглянула на девушку, а потом облегчённо выдохнула:

– О, ты сама догадалась? Это замечательно! А то я так не люблю рассказывать про все эти смерти…

– Смерти? – глаза Бэкки округлились. – Я думала, ты заняла её место, потому что похожа.

– Ах, если бы…

– Ну, так-то похожа. И даже очень. Особенно на Хлою, – вмешался Теодор, знакомый прежде с младшей графиней рода Белоснежных, её родной сестрой и непосредственно с самой ведьмочкой до гибели всех троих.

– Эмилинт Руар, тот самый маньяк с бала, убил меня в другом мире. В это время активировался портал, который перенёс Рэда, Тео, Руара и два кусочка меня.

– В смысле «два кусочка»? – не поняла пепельная.

– Тело и душу, – пояснил Тео. – Тело мы похоронили на кладбище, а душа вселилась в мёртвое тело Эвины, которое местные похоронить не успели.

– Ева сколько месяцев парализованная лежала, – грустно вздохнула Мелиса. – Если бы Грат её не нашёл, не знаю, что и было бы.

– То есть… Если ты опять… то… – Ребекка не могла облечь мысль в слова, но Эвелина поняла, что она хочет сказать.

– Я думала об этом, когда замерзала там, в горах. У меня была миссия – найти убийцу магов. Вам это пока неизвестно. История долгая, длится она уже больше трёхсот лет. Тогда маг по фамилии Валлен-Деламот пытался уничтожить драконов.

– Тео сегодня нам рассказал, – вклинилась беспокойная Мэл. – У него не получилось, он просто запечатал их внутри, да?

– Именно. Но перед тем, как ему это удалось, от его экспериментальных сывороток погибло много магов. К Руару попали старые дневники Деламота, и он пошёл по тому же пути. Но он жалел магов, поскольку был одним из них. Поэтому проник в другой мир, где и принялся экспериментировать. Чужих магов ему было не жалко.

Боль Евы перехватила горло. Она живо вспомнила всю трагедию, весь ужас, который довелось испытать, пережить, прочувствовать. Ренард понял состояние ведьмочки и перехватил повествование:

– В Понтанире погибли тысячи магов, в соседних странах того мира – ещё больше. Мы преследовали Руара и застряли там на долгие десять лет. Только благодаря встрече с Евой нам удалось выйти на его след и вернуться домой. Но в процессе попытки задержания Ева погибла. Я убил её.

– Не говори так! – воскликнула ведьмочка. – Это была случайность. И точка!

Сокрушённый боевым настроем, Рэд поднял руки.

– Хорошо, хорошо. Как скажешь, душа моя.

– То-то же, бойся меня, – хитро ухмыльнулась Эвелина, затем продолжила рассказ: – Ребята были заперты в том мире, зато Руар спокойно перемещался. У него было очень много времени за счёт того, что в разных мирах оно течёт по-разному. За несколько десятилетий ему удалось разработать сыворотку, убившую Белоснежных. А за последующие пять месяцев он её усовершенствовал. На балу должны были заразиться все драконы. Если бы план Эмилинта Руара осуществился, к сегодняшнему дню в Кельтагелле не осталось бы живых драконов.

На некоторое время за столом воцарилась тишина. Ошеломительная новость ужасала, проникая в сознание. За раз уничтожить целую расу… Чудовищно…

– Хорошо, что он умер, – пробормотала Мелиса, озвучив всеобщую мысль. – То есть… Я хочу сказать… Конечно, ужасно желать кому-то смерти, но… Хорошо, что он умер.

Гратин придвинул стул ближе и нежно обнял невесту. Мэл была очень доброй, невероятно сострадательной, и эти слова нелегко ей дались.

– Я, кстати, так и не понял, что именно с ним случилось? – поинтересовался Тео. Ренард кинул на друга мрачный взгляд.

– У меня в руке была брошка с острыми краями, – тихо, не глядя ни на кого, произнесла Эвелина. – Он был очень сильным. Насылал иллюзии, лишал голоса и воли, полностью подчинял. Чтобы ослабить силу внушения, я вгоняла брошь всё глубже в ладонь. Это немного отрезвляло. А когда выпила сыворотку, отравленная кровь… Я не хотела его убивать. Просто он перегородил дорогу, а мне нужно было бежать, чтобы…

Сознание того, что она своими руками лишила жизни человека, пускай и очень плохого, злого, жестокого, ранило девушку. Добрая и мягкая от природы, она тяготилась этим фактом.

Ренард продолжил, давая Эвелине возможность прийти в себя:

– Ева оцарапала брошкой лицо Руара. Её отравленная кровь проникла в его организм. Маг не знал, что является спящим драконом. Он и предположить не мог, что изменённая сыворотка как-то ему навредит. К счастью для нас, он был геллом только наполовину, и драконья сущность не была разбужена, как у Грата, например. Так что процессы распространения усовершенствованного вируса не активировались. Ева успела меня предупредить. Мы изолировали Руара защитными куполами, но они не понадобились.

– Он сказал что-нибудь важное? – Тео задал насущный вопрос, заставляя Рэда помрачнеть ещё больше.

– Не знаю. Мне передали лишь данные о вероятности иммунитета у Евы и об ограниченном действии сыворотки. Допрос проводил второй советник Его Величества.

– Но почему? – брови Тео поползли наверх. – Твой отец не только первый советник, но и руководит Тайной канцелярией. Даже если не хотели вовлекать рядовых дознавателей, лорд Аморай, по всему выходит, более подходящая кандидатура для допроса преступника такого уровня, чем Дегейр Трюффо.

Ренард хмурился всё сильнее и сильнее. Чутьё сыщика говорило о том же.

– Меня тоже сильно смущает этот факт. Как и слишком быстрая смерть Руара после допроса. Он был драконом только наполовину, а белоснежные, чистокровные геллы, умирали от его отравы больше недели, если верить словам выжившей прислуги. У Руара же после заражения не осталось и суток.

– Подозреваешь второго советника в провокациях против твоего отца?

– Рано делать выводы. Слишком мало данных. Но я чую подвох, – Рэд кивнул другу, потирая переносицу. Волнение за отца усиливалось. Подковёрная возня при дворе никогда не прекращается, но в этот раз Ренард опасался, что она выйдет на новый уровень.

После непродолжительного молчания вновь заговорила Эвелина:

– Так вот, возвращаясь к вопросу Бэкки… У меня была особая миссия, о которой мне поведали ведьмы Понтанира, просветлённые своей богиней: я должна была поспособствовать поимке убийцы магов. Ради этого боги сохраняли мне жизнь. И я со своей миссией справилась. Так что, думаю, теперь я сама по себе. Других переселений души ждать не стóит. Эта жизнь последняя, и планы у меня на неё большие.

– Поделишься? – закинул удочку Теодор.

– Без проблем, – улыбнулась Ева. – Для освобождения геллов и бриланов мы с Рэдом сделали всё, что могли. Предполагаю, что через некоторое время драконы смогут обращаться, а ведьмы и ведуны почувствуют свой дар. Так что впереди у меня задачи по управлению наделом. Узаконить положение Грата…

– Замуж выйти, – хитро улыбнулся Ренард.

– Замуж выйти, – засмеялась ведьмочка. – И вместе с мужем и братом приступить к изучению долины. Вот такой у меня план. А ещё… Ещё хочу организовать медицинскую школу и школу зельеварения. О медицине я знаю совсем мало, но даже мои мизерные познания в разы превышают ваши. Так что можно начать, создать условия для пытливых умов, дать толчок, так сказать. Маги-лекари – это, конечно, замечательно, но их слишком мало. Если магов в принципе меньше одного процента от населения, то сколько из них лекарей? Хотя бы одна тысяча на миллион населения наберётся? На благословение полагаться тоже… Слишком неравномерное распределение. Рядом с благословенным замком всё отлично, но положение в отдалённых деревнях лично на меня произвело очень удручающее впечатление. Так что необходимо обучать медиков и ведьм.

Фух! Эвелина выдохнула после слишком долгой тирады. Ренард с Теодором улыбались, глядя на деятельную ведьмочку, а в глазах Ребекки явственно читалось удивление.

– То есть, ты хочешь сказать, что кроме Мелисы появятся и другие одарённые женщины? Я думала, что Мэл – исключение. Ведь женщин-магов не существует.

– Тебе не понравится то, что ты сейчас услышишь, – Ренард снова помрачнел. Он до сих пор с трудом воспринимал правду об их истинной истории. – Женщин-магов в этой стране не существует с тех пор, как их уничтожили драконы, вторгшиеся и захватившие власть.

– Не понимаю, – растерянно пробормотала Бэкки. – Мы вторглись в Кельтагелл?

– Три тысячи лет назад, – подключился Теодор, – эта страна называлась Бриланика. В ней жили кельты – люди, и бриланы – ведьмы и ведуны. Их было примерно поровну. Геллы лишились своей родины за океаном и прилетели сюда как беженцы. Бриланы приняли их, поселили рядом. Жили в мире, пока драконы не захватили власть. Большинство бриланов были убиты, а остальных лишили магических сил. Вот такая печальная история.

И вновь липкая, тягучая тишина окутала столовую.

– Я не верю! Этого не может быть! – резкие отрывистые слова ярко контрастировали с испуганным, растерянным взглядом Бэкки. – С чего вы вообще это взяли? Кому в голову пришла подобная чушь?

– Да, понимаю тебя, – мрачно проговорил Ренард де Ле Гро, инспектор сыска Тайной канцелярии, сын первого советника короля, девяносто трёхлетний дракон, всю жизнь гордившийся своей принадлежностью к расе геллов. – Я сам был… как это?.. В шоке! До сих пор не верится. Но мы лично общались с очевидцем тех событий.

– Как это возможно? – голос Бэкки был хриплым.

– Ты помнишь легенду об истинности? О том, что у драконов раньше были избранные, и что они могли чувствовать друг друга? И умирали вместе?

– Нянюшка рассказывала мне эти сказки, когда я маленькой была, – резко ответила пепельная, недоумевая столь странному вопросу.

– Да… – в Ребекке Рэд видел себя, понимал, какие противоречивые чувства обуревают сейчас девушку. – Всё дело в том, что у людей и драконов разная продолжительность жизни. До того, как геллы прéдали приютивший их народ, некоторые драконы влюблялись в бриланов. Хранители, в то время ещё свободные от статуй духи, охраняющие земли, благословляли по-настоящему влюблённые пары, чтобы бриланы жили так же долго, как и их супруги-геллы. А после предательства тех драконов и дракониц, которые пытались защитить любимых, убили свои же.

– Не верю… Я тебе не верю… – шептала Бэкки.

– Смотри, – Ренард протянул ей левую ладонь.

На ней под безымянным пальцем виднелась маленькая татуировка, не больше полутора сантиметров. Из круга выходило восемь узорных лучей, верхний и нижний длиннее остальных.

– Это что-то типа метки истинности. У Евы точно такая же. Она – моя пара. У Грата с Мэл тоже есть похожая, но орнамент слегка отличается. Это не навязанная божественная воля, это благословение уже осознанного нами выбора. Теперь мы с Эвелиной слышим отголоски чувств друг друга. А Мелиса будет жить так же долго, как Гратин, и у них родятся чудесные дети.

– Поздравляю, дружище! – просиял Теодор. – Значит, вопрос со свадьбой уже решён?

– Невероятно! – Ребекка была поражена. – Но откуда она? Ведь вы с Евой оба драконы, а раньше ничего подобного не случалось. Или всё дело в переселении её души?

– Нет, – откликнулась Ева. – Просто мы нашли спрятанного три тысячи лет назад хранителя, которого не сумели поработить, и освободили его. Клёпа проверил каждого из нас, убедился, что может нам доверять, и всё рассказал.

– Никто вам не поверит, – Лансер молчал всё это время, но теперь не удержался. Он украдкой взглянул на Ребекку, но быстро отвёл глаза.

Ренард кивнул.

– Да, согласен с тобой. И думаю, об этом следует молчать. При желании подобный разговор можно выставить как государственную измену.

– Измену? – Ева испуганно вздохнула. – Рэд! Почему ты не остановил меня? Я… я ведь не поняла… просто не хотела скрывать…

– Что сделано, то сделано, родная, – он взял девушку за руку, успокаивающе поглаживая. – Хотим или нет, но все мы, собравшиеся за этим столом, слишком тесно связаны. В случае возникновения проблем незнание и домыслы могли сыграть против нас. Зная всю картину целиком, будет проще понимать, что можно говорить, а что нет.

– Друг мой, ты забываешь о менталистах, – Теодор невесело усмехнулся. – Их работа – залезать в мозги.

– Верно, – согласился Рэд. – Зато Ева умеет создавать средства, ограждающие от ментального вмешательства. Думаю, вам с ней нужно объединить усилия и в кратчайшие сроки придумать что-то более действенное и постоянное, чем временные зелья или съёмные амулеты. И как можно скорее.

– Ренард, ты полагаешь?.. – Ева не решилась озвучить пугающую мысль.

– Родная, ты забываешь, что теперь я тебя чувствую. Это не я полагаю, а ты. И твоё «интуитство» нас ещё ни разу не подводило.

«Интуитство»… Этим смешным словом Эвелина окрестила свой особый дар, который и впрямь работал очень чётко. И прямо сейчас то самое «интуитство» кричало об опасности.

– Хм, – Эвелина задумалась. – Наверное, можно создать особую руну и нанести её на кожу. Вот только… Если её будет видно, то при желании и срезать смогут… Или выжечь… Ой! Что это я?

Девушка сама испугалась своих жутких мыслей. С ужасом оглядела друзей.

– Видимо, дело и впрямь серьёзное, – хмуро проговорил Гратин, прижав к себе Мелису.

Грат, Мелиса, Ренард, Теодор привыкли безоговорочно доверять интуиции Эвелины. На пустом месте подобные слова из её уст не вырвались бы.

– С нанесением и скрытием руны я помогу, – Тео был серьёзен и напряжён, как и все сидящие за столом.

Ренард отодвинул нетронутую тарелку. Внимательно оглядел всех вокруг.

– Теперь вы знаете всё. Как следует обдумайте полученную информацию. Я не считаю, что ей можно делиться с кем-то. И ещё… Подождите, я сейчас.

Мужчина встал, быстрым, чеканным шагом вышел из столовой. Вернувшись через несколько минут, из принесённой им фляги разлил по стаканам мерцающую голубым сиянием жидкость.

– Дождевая вода сделает своё дело, но, думается мне, на это уйдёт некоторое время. Здесь натуральная магия из самогó источника, который мы нашли в пещере, полной волшебных кристаллов. После неё я смог обернуться практически сразу. Пару глотков оставим для Алена Бенуа, нашего уважаемого лекаря, а остальное пейте.
______________________________
Спасибо моим дорогим читателям, побывавшим в первой истории "", где Ева знакомится с Рэдом и Тео и умирает от рук убийцы, и в продолжении "", где происходят вышеописанные события, за терпение 😘
С этого момента введение заканчивается и начинает развиваться основной сюжет.
Желаю вам приятного чтения! Делитесь впечатлениями и не забывайте , чтобы быть в курсе новинок 😉

На этот раз никого уговаривать не пришлось. Через пару минут раздался удивлённый возглас Бэкки, а Ренард отрывисто скомандовал:

– Все на выход! Быстро!

На улице Эвелина очень кратко и спокойно проинструктировала Теодора, Ребекку и Гратина:

– Не волнуйтесь. Почувствуйте своих драконов, доверьтесь им. Чтобы перевоплотиться обратно, вам нужно будет просто представить себя людьми.

Лансер с Мелисой заворожённо наблюдали, как на месте трёх человек появляются три величавых магических существа, три дракона: белый, серый и коричневый. А точнее, белоснежный и махагоновый драконы и пепельная драконица. Красота!

Ребекка оказалась совсем близко к Лансеру. Конюх не удержался и коснулся серой чешуи красивого пепельного оттенка.

«Нравится?» – раздался у него в голове низкий урчащий голос.

– Очень…

В этот момент Ренард тоже обернулся драконом, расправил крылья и взлетел, призывая остальных следовать за ним.

«Скоро вернусь».

– Я буду ждать.

Сзади подошла Эвелина.

– Она красавица, правда?

Глядя в проницательные серо-зелёные глаза, Ланс кивнул. Ему очень нравилась Ребекка, но он боялся признаться в этом даже себе, не то что графине. Молодой человек уже обжёгся однажды об драконицу, чтобы раз и навсегда уяснить: у геллов с людьми будущего быть не может. Драконы высокомерны, самолюбивы, обычный человек им не ровня. Так думал он раньше.

Лансеру хотелось бы также верить, что теперь не такой уж он и обычный. Но, к сожалению, ничего особенного в себе по-прежнему не ощущал.

Оглянувшись, конюх заметил, что графиня ушла, оставив его наедине со своими мыслями. Удивительная девушка, она очень тонко чувствовала настроение других и позволяла им оставаться самими собой. С каждым днём Ланс всё больше ценил и уважал Эвелину. Всё-таки молодец Гратин, что уговорил на эту работу.

Скоро работа изменится, что заставляло задуматься. Не пугало, нет. Хоть Ланс и был весьма осторожным, но им двигал не страх, а природная недоверчивость.

Детство у молодого пастуха выдалось несладким. Родом он был из самой отдалённой деревушки, до которой благословение практически не дотягивалось. Благодаря помощи Белоснежных обстановка в Марит-Туар складывалась получше, чем в удалённых от благословенных замков деревнях других наделов. Но с Марит-Корте, ближайшим поселением, конечно, не сравнить.

Родители Ланса умерли от вспышки какой-то инфекции, которые то и дело прокатываются по периферии наделов, когда мальчишке не исполнилось и пяти лет. Тогда его в семью забрал брат отца.

Силвестр Аркур работал на лесозаготовках. Человеком дядька был суровым, с тяжёлым характером. Спуску не давал ни племяннику, ни родным сыновьям. И всё бы ничего, да вот жена его уж больно приёмыша невзлюбила.

Впервые с женским двуличием маленький Ланс столкнулся очень рано. При муже тётка была с ним ласковой, но стоило мужчине отправиться в леса на заготовки, как от её показной доброты не оставалось и следа.

Лет до тринадцати лупила она парнишку за дело и без дела всем, что под руку попадётся. Пока однажды Ланс не выхватил хворостину из тёткиных рук и не переломил её. На какое-то время тётка угомонилась. Лансер вздохнул с облегчением, но ненадолго.

Не прошло и полугода, едва мальчику стукнуло четырнадцать, как Силвестра Аркура не стало: насмерть его зашибло неправильно поваленным деревом. Вдова продержалась пару недель, а затем выгнала ненавистного племянника мужа с глаз долой.

Мальчишка так и не сумел разобраться, чем он был виноват перед тёткой, за что она его так сильно не любила. Да женщина и сама себе не могла этого объяснить. Ну, разве сумела бы она признаться, что, глядя на Лансера, видела его отца, который в молодости отверг девичью пламенную любовь и женился на её подружке, скромной тихоне, что ей и в подмётки не годилась? Или в том, что сравнение спокойного, вдумчивого, симпатичного племянника с собственными сыновьями, внешностью, характером и умом в неё уродившимися, а не в аркуровскую породу, всегда было в пользу приёмыша, а не родных детей? Нет, никому бы она в этом не призналась, а себе и подавно.

Не имея другой родни, юный Ланс ушёл из Марит-Туар. Больше года скитался он по долине от деревни к деревне, от двора к двору в поисках крова и пищи, перебиваясь временными заработками, пока не добрался до Марит-Корте и не подрядился пастухом к Сарже Шарболю, местному овцезаводчику.

Многое довелось в те нелёгкие времена повидать беззащитному, осиротевшему подростку, многое испытать. И прежде жизнь не баловала Ланса, но после смерти дяди юноша и вовсе закрылся, стал замкнутым и недоверчивым.

Лишь один человек сумел подобрать ключик к запертой от всего мира душе Лансера Аркура. Как-то совсем незаметно юный пастушок сдружился с сынишкой местного столяра.

Гратин Коле был более открытым, чуть более отчаянным, менее осторожным, зато таким же вдумчивым и внимательным. А ещё они оба любили читать. Особенно истории про доблестных генералов и рыцарей драконов.

Книг в деревне было совсем мало. Да что там мало? Днём с огнём не сыщешь. А вот в драконьем замке имелась собственная роскошная библиотека. Бабушка Гратина дружила со старой экономкой. Иногда мальчику доводилось побывать в Маре-ли-Шадо, и всякий раз он возвращался оттуда с книжкой, которую добрая леди Ирени, сестра старшего лорда, давала почитать.

Однажды Грат по пути из замка столкнулся с подпаском, ищущим в лесу отбившуюся овцу, и Лансер заметил в его руках книгу. Так они познакомились, а вскоре и подружились.

Ещё десять лет назад, во времена своих скитаний, юный Ланс обрёл твёрдую уверенность в том, что у таких, как он, мало шансов, мало возможностей. Выше головы не прыгнешь. Пастух, сын лесоруба, чего он мог ждать от жизни?

Но случилось так, что год назад Хлоя де Ла Маре, графиня из рода белоснежных, старшая сестра Эвины, проездом заскочив в Марит-Корте по пути в столицу на очередной бал, нежданно-негаданно обратила внимание на привлекательного пастуха. Впрочем, их тайный роман только укрепил Лансера в его фаталистических взглядах на жизнь.

Хлоя была надменной и спесивой, эгоистичной и взбалмошной, а ещё истеричной и обидчивой. Лансеру приходилось с ней непросто, но их безумно тянуло друг к другу. Ей было почти двадцать семь, а ему двадцать четыре, но в силу положения Хлои и недоверчивого характера Ланса они стали первыми друг у друга.

– С этими снобами, – сытой кошечкой мурчала драконица, тешась в жарких ненасытных объятиях после очередного безумного соития, если не сказать совокупления, в пылу которого оба напрочь теряли голову, – так утомительно и скучно. Постоянно приходится притворяться, что-то из себя изображать. Только с тобой рядом я могу быть собой.

Однажды Лансер спросил у неё, не боится ли девушка того, как отреагирует её будущий муж, когда узнает, что его опередили. Хлоя лишь отмахнулась, рассмеявшись в голос.

– Он должен быть счастлив, что я вообще обратила на него внимание. Эти болваны в очередь выстраиваются, чтобы потанцевать или хотя бы заговорить. Шлют письма со своими пошлыми объяснениями в любви. Что они знают про любовь? Эви права, эти напыщенные павлины просто пытаются урвать себе кусок пожирнее.

– И тебе никто из них не нравится? Я слышал, ты замуж собиралась, – Ланс приподнялся на локте, чтобы лучше рассмотреть выражение лица драконицы.

– Собиралась… – Хлоя отвела глаза, в которых промелькнула грусть. Затем посмотрела в лицо своему мужчине. – Мы все совершаем ошибки, но я не хочу их повторять. Нужно ценить каждое мгновение. Мне хорошо с тобой. Кажется… Кажется, я тебя люблю. И не желаю терять ни минуты нашей с тобой близости.

Она впилась в него губами, вцепилась ногтями, вырывая новую порцию страсти. 

Лансер много думал о своих отношениях с Хлоей. Он любил её, но хотелось большего: тайных, торопливых свиданий без капли нежности или романтики, ограничивающихся плотским удовольствием, насквозь пропитанным похотью, было слишком мало. Мужчине не хватало стабильности, планов на жизнь, полноценных отношений. Хотелось дарить любимой цветы, ловить её нежные взгляды, любоваться на закаты, гулять под луной. Хотелось чувствовать себя желанным, любимым, нужным. Он был готов носить свою девушку на руках и строить с ней жизнь. Но она родилась драконицей, а он всего лишь нищий пастух.

Пара фраз о сорванном замужестве многое сказали Лансу. Своей ошибкой Хлоя считала не помолвку, а разрыв. В глазах драконицы мелькнула грусть об утраченной любви. Он ни разу больше не заговорил об этом, чтобы не видеть сожалений на любимом лице. Пусть уж лучше врёт, что любит его, обычного человека, без прав, без надежды. А он будет притворяться, что верит.

Урезанное ограниченное счастье было недолгим. Не прошло и четырёх месяцев, как Эвина, младшая любимая сестрёнка, вынюхала, вычислила, выследила.

– Ты совсем спятила? – на надменном лице, один в один похожем на сестринское, кривилась брезгливая улыбка, в глазах – притворное изумление.

– Не лезь! Это тебя не касается! – Хлоя была зла. Крылышки точёного носа трепетали, руки сжимались в кулаки. – Неужели ты снова всё сломаешь? Что тебе нужно?

– Да что тут ломать-то, сестра? Если отец узнает, он выдаст тебя замуж за какого-нибудь старика. Ты этого хочешь?

– Тебе-то какая разница?!

– А такая! – вспылила Эвина. – Думаешь, он на тебе остановится? Только вчера он разговаривал с дядюшкой о том, что кузинам стóит поторопиться, иначе он сам займётся отбором кандидатов. Сперва пристроит племянниц-перестарков, затем дочь-блудницу, а потом и до меня доберётся! Я не собираюсь страдать из-за тебя! Предупреждаю, Хлоя: ещё хоть раз вы встретитесь с этим парнем, и я иду к отцу!

Эвина резко развернулась, взмахнув пышным подолом, и удалилась с гордо поднятой головой. Хлоя повернула к Лансу мокрое от слёз лицо:

– Ненавижу её…

Недели через три Хлоя подкараулила Лансера.

– Я беременна. От тебя, – она говорила тихо, прерывисто, взглядом скользя вокруг, но не задерживаясь на Аркуре. Лицо драконицы слегка осунулось, под глазами – круги. Не было в ней того лоска, той идеальности и безупречности, которыми всегда отличалась графиня де Ла Маре, уникальная белоснежная драконица с активной ипостасью. – Никто пока не знает, но надолго не скроешь. Не знаю, что со мной дальше будет, да и не важно. Просто хотела, чтобы ты знал. Это ведь и твой ребёнок тоже.

Она развернулась и ушла, не дожидаясь ответа от обескураженного мужчины. Да и что он мог сказать?

Будь Хлоя де Ла Маре обычной женщиной, он не раздумывал бы ни минуты. Он действительно её любил.

Когда спустя пару дней после своего ультиматума к нему явилась Эвина, убеждая, что поступила так по велению сердца, спасая молодого человека от эгоистичной, корыстной, алчной сестры, которой только женихов побогаче подавай, Лансер никак не отреагировал. Что он мог сказать? Ни на грош не поверил он в признания младшей белоснежной. Любит? Его? Что за бред? Да и какое ему дело? Сердце Аркура щемило всякий раз, когда он вспоминал Хлою.

Он бы женился на ней, не задумываясь. Отбросил бы к Рудру свой фатализм, чтобы выйти на новый уровень и позаботиться о любимой и её ребёнке. Да только кто ж ему позволит?

В то, что ребёнок от него, Ланс, конечно же, не поверил. Несовместимы люди с драконами. Не бывает у них общих детей, это всем известно. Но какая разница? Он бы принял его и любил, как родного. Эх, если бы только это было возможно!

Лансер думал об этом дни и ночи. Искал встречи с Хлоей, бродя в окрестностях замка, чтобы поговорить. А через две недели узнал, что его возлюбленной больше нет: Хлоя де Ла Маре стала первой жертвой смертельного вируса, созданного Эмилинтом Руаром.

Лансер смотрел в небо. Всего полгода прошло с момента гибели Хлои, и сердце всё ещё ноет.

Когда Грат предложил ему работу конюхом у леди Эвины де Ла Маре, выжившей после страшной болезни, унесшей жизни Хлои, двух её братьев и отца, тётки с мужем и двумя кузинами, а также дворецкого и экономки, Ланс категорически отказался.

Обида на Эвину до сих пор не отпускала. Он не поделился с другом своим увлечением драконицей, сохранив их роман в тайне, потому не осуждал Грата ни за предложение, показавшееся абсурдным, ни за то, что Коле так сблизился с поганкой чешуйчатой, которую в деревне ненавидели все поголовно.

Слухи в Марит-Корте о выжившей графине ходили самые разные. Сперва старуха Башомон, которую наняли сиделкой к больной драконице, болтала о том, какая ящерица калечная да уродливая, «чисто мертвячка». Потом злыдня стала трепаться, мол, мальчишка Коле «к уродке в спальню шастает, как к себе домой». Договорилась до того, будто бы и уволили её за то, что в постели их застала.

Лансер ни минуты не верил всему этому бреду. Даже в голову не пришло поинтересоваться у друга при встрече мотивами его поступков. Раз Гратин принял решение работать в замке, ему и нести за него ответственность.

Затем слухи изменились. Леди Эвина явилась в деревню: изгнала Сесиль Башомон из долины, болтливую Мэриан наказала не поркой, а исправительными работами в замке, накупила одежды в местной мастерской, нашла общий язык с деревенским старостой, жандармом и учеником лекаря, отменила порки в принципе и организовала работу местного мирового суда в Марит-Корте.

Жители деревни выучили малознакомое слово «амнезия» и робко, несмело начали надеяться на лучшее. Вот тогда-то Гратин и пришёл к Аркуру.

– Дружище, соглашайся, – увещевал друг. – Мне нужно, чтобы ты был рядом.

Лансер внимательно посмотрел на Грата. Что-то было не так. Коле был небрит уже дня три-четыре, бледен, растерян. В глазах плескались страх и боль.

Спрашивать было бесполезно. Когда друг решится, он сам расскажет, а до тех пор будет вариться в собственном котле. За десять лет мужчины хорошо изучили друг друга, да и похожи они во многом.

Доводы о том, что Эвина стала практически другим человеком, не произвели никакого впечатления. А вот последние слова Грата заставили напрячься.

«Мне нужно, чтобы ты был рядом…»

И Ланс решил, что он будет рядом, что бы ни случилось. Ведь другу нужна его помощь.

А потом состояние Гратина нормализовалось. Оказалось, что проснувшаяся магия и – внезапно – драконья ипостась давят на антимагическую печать, поставленную при рождении. Странные, пугающие ощущения вызвали у парня мысли о смерти, но всё обошлось.

Эвина и впрямь оказалась другим человеком. Причём буквально. Девушка не стала скрывать и рассказала Лансеру о своём иномирном происхождении, и это произвело на него сильнейшее впечатление.

Только сейчас конюх вдруг осознал, что значат слова, сказанные Эвелиной больше месяца назад: «У меня есть некоторые планы в отношении поместья…»

Именно тогда Ева узнала, что Гратин является непризнанным двоюродным братом Эвины. Именно тогда она решила узаконить его положение в качестве члена клана Белоснежных, и выходит, уже тогда девушка задумала назначить его, Лансера Аркура, безродного конюха, на место Грата.

Отныне Ланс станет управляющим благословенного замка, а экономкой будет драконица из рода Пепельных. Леди Амальрик… Ребекка… Бэкки…

Увидев её впервые, Лансер почувствовал восхищение и восторг. Именно такое чувство посещает ребёнка из бедной семьи у витрины дорогого магазина игрушек, глядящего на сокровище, которое его родители никогда не смогут купить. Ланс в детстве не имел игрушек, подобных магазинов не встречал, не довелось даже в городе пока побывать ни разу, так что охватившие чувства сравнить было не с чем.

Ребекка задумчиво гладила морду коня, глубоко погрузившись в свои мысли, а он стоял чуть в стороне и молча любовался. А потом девушка оглянулась, и сердце парня пропустило удар.

В течение месяца Ребекка часто приходила на конюшню. Они почти не разговаривали, но по нескольким осторожным фразам Лансер выяснил, что семья Амальрик занималась разведением элитных скакунов, пока несколько лет назад на их конюшне не случился пожар. Много лошадей погибло, остальные сильно пострадали. К чести виконта Эвариста, он не пустил больных животных под нож, а продолжает о них заботиться, тратя на их содержание последние семейные сбережения. Этот факт вызвал заочную симпатию и уважение конюха к отцу Бэкки.

Каждую ночь Ланс видел Ребекку во сне. Ему нравилось мечтать о том, что было бы, если бы девушка не была помолвлена с лордом де Ле Гро. Он уже знал от Эвелины, что является спящим магом, которые совместимы с драконами. С трудом, но сумел поверить, что вместе с Хлоей погиб его нерождённый ребёнок.

Мысли о малыше, как и о его матери, вызывали боль и скорбь.

Безнадёжная новая любовь… Ланс не испытывал стыда перед Хлоей за появившиеся чувства к другой. Не в его власти изменить судьбу. Хлои больше нет и никогда не будет. Её образ надолго запечатлён в памяти, а большего мужчина сделать для погибшей возлюбленной не в состоянии. Со временем яркие чувства меркли, блёкли, стирались, оставляя в душе тихую грусть.

На какие-либо отношения с Ребеккой Лансер не смел и надеяться. До сегодняшнего дня… Что же их ждёт в будущем?

***

Мысли о будущем волновали не только Аркура. Вернувшись в замок, Эвелина поднялась на мансардный четвёртый этаж в свою лабораторию. Травки, листики и цветочки, котелок и колбочки так и манили. Но сейчас девушке предстояла совсем другая работа. Неспроста за обедом ей пришла мысль о защитной руне. Что-то подобное попадалось в книгах, прихваченных с собой из другого мира.

Как замечательно, что в своё время ей помогли, предупредили, надоумили! Вот подсказали, что стóит готовиться к внезапным переменам, и долгое время ведьмочка жила по принципу: «Всё своё ношу с собой». Причём в буквальном смысле. В обширном пространственном кармане в виде маленькой поясной сумочки, помимо ведьминских принадлежностей и стратегического запаса на все случаи жизни, уместилась целая библиотека из нескольких десятков фолиантов, доставшихся в наследство от ведьмы, погибшей во время эпидемии. Кроме гримуаров светлых и тёмных ведьм, в наличии имелись книги по артефакторике и руноведению. Парочка таких изданий возлежали сейчас перед Эвелиной.

Девушка легко нашла интересующую информацию. На удивление, нужную руну удалось создать довольно быстро, но чего-то в ней не хватало.

– Вот сюда добавь ромб, а сюда треугольник, – раздался мягкий тоненький голосок.

На столе, рядом с эскизом руны, словно из ниоткуда материализовалось необычайное существо: высотой сантиметров тридцать, не больше, сидящее на задних лапах, с тельцем и мордочкой кошки, окрасом и формой лап, как у льва, и совершенно неотразимыми огромными, перепончатыми, словно крылья летучей мыши, ушами.

Бруди, дух леса. Единственный свободный от заточения хранитель.

– Клёпа, как я рада снова тебя видеть, – улыбнулась Ева.

Быстро добавив нужные элементы, с помощью «интуитства», определяющего, среди прочего, свойства предметов, убедилась: эту руну не сможет сломать ни одно воздействие, включая подчиняющие и парализующие порошки, которые на девушке опробовал Руар, чтобы её руками отравить драконов.

– Изумительно! Спасибо тебе, – Ева мягко улыбнулась и задумчиво посмотрела на бруди.

– Тебя что-то волнует, дитя? Хочешь о чём-то спросить?

Эвелина кивнула, но ответила не сразу.

– Да, – медленно проговорила, собираясь с мыслями. – Вопросы есть, и много. Что-то грядёт, ты чувствуешь?

– Достаточно того, что это чувствуешь ты, дитя. Я слишком долго пробыл взаперти. Мир изменился. Мы, бруди, и раньше старались держаться подальше от людей, а уж теперь… – на минутку мягкий голосок замолк, затем продолжил: – Если хочешь спросить, спрашивай сейчас. В твоем сердце тревога, которая гонит меня подальше отсюда. Ты знаешь, дитя, я не доверяю драконам, а хранитель твоего надела ожидает их прибытия. Не знаю, когда мы увидимся вновь.

Ева загрустила, но чутьё подсказывало, что это правильное решение. Что ж, пожалуй, есть у неё один вопрос, который стоило бы прояснить.

– Клёпа, скажи… Не знаю, как правильно сформулировать. При встрече с Руаром я ясно ощущала, что он маг, а спящую драконью ипостась совсем не чувствовала. С Гратом было также, пока Тео не снял антимагическую печать. И теперь я вижу обе его половинки, обе магии. К чему это я? Мне показалось, что Рэд, Ребекка… Они не ощущают бриланскую магию… Прости, как-то путано получилось.

– Ты хочешь узнать, почему драконы не чувствуют бриланов? – бруди сидел совершенно неподвижно, сложив передние лапки в привычном молитвенном жесте, лишь в немигающих глазах отражались эмоции.

– Ну, не все драконы. Ведь я чувствую. И Тео тоже.

– У гелла Теодора редкий дар видеть магию. Это его врождённая способность. А ты в своём мире была представителем той же расы, которая у нас зовётся бриланами, поэтому чувствуешь своих собратьев.

– Но в моём мире нет магии! Совсем!

– Разве? – голос бруди стал насмешливым. – Откуда же ты её взяла?

Эвелина задумалась. Да, её «интуитство» было с ней с самого начала. Потому и название такое нелепое выдумала, что в магическом мире аналогов не нашла.

– Значит, и в моём мире есть спящие маги? – как-то не задумывалась девушка всерьёз над этим вопросом.

– Если судить по тебе, то да, – согласился бруди. – А по другим я судить лишён возможности.

– Но магов-то драконы чувствуют, разве нет? А маги же из бриланов. Или я неправильно поняла?

– Да, дитя, ты всё поняла верно. Нынешние маги – потомки бриланов, предавших своих собратьев, – дух замолчал, погружаясь в воспоминания. – Когда предатели явились к де Кюстину и предложили свою помощь в государственном перевороте, они хотели только одного: чтобы бриланы возвысились над кельтами. И де Кюстин, предводитель геллов, пообещал им равенство магических рас, а в качестве аванса провёл ритуал, в котором поделился силой драконов.

Эвелина слушала и не понимала.

– Но ведь маги не равны драконам. И если он наделил их драконьими способностями, то куда же девались ведьмовские?

– Верно подмечено, дитя. Поэтому я и сказал тебе изначально, что де Кюстин обманул предателей. Не для того он устраивал переворот, чтобы делиться властью. Гельская магия проявила себя более агрессивно. А может, это ритуал так сработал, что собственные ведовские способности оказались даже не заблокированы, а полностью вытеснены.

– То есть они перестали быть бриланами? – Ева почувствовала лёгкий укол жалости.

– Человек без ног всё равно остаётся человеком, просто ему приходится приспосабливаться под новую реальность, – философски заметил Клёпа. – В любом случае, полученной драконьей магии было слишком мало. Ни о каком равенстве не могло быть и речи. Кроме того, собственная магия позволила геллам безошибочно отличать магов от обычных людей. Ко всему прочему добавился элемент контроля.

– Кажется, сделка оказалась неудачной, – печально вздохнула ведьмочка.

– Бриланы-предатели стали пешками, инструментом в руках драконов. Как бы ни пытались они поменяться с геллами местами, их силы неравны. Хотел бы я сказать, что мне их жаль, но не могу. Их участь была предрешена с самого начала. Такова цена предательства.

Ева разрывалась от сомнений и тревог.

– Маги не смогут победить драконов… – медленно проговорила она. Мысли, словно тяжёлые жернова, ворочались в голове, сбивая дыхание. – У Руара почти получилось. Мы были в шаге от гибели целой расы.

– Такие, как этот полумаг-полудракон, рождаются раз в тысячелетие. Он вобрал в себя всю силу обеих рас и развил до немыслимых высот. Но дело не только в этом.

– А в чём?

– Сложно представить, что он в одиночку добился таких результатов. Пусть гелл Теодор подумает об этом.

– Почему именно Тео? – удивилась Ева.

– Ты собиралась спросить о другом, дитя, – бруди, не мигая, смотрел на девушку. – Наше время сейчас ограничено.

Любопытно. Дух даже не скрывал, что не собирается объяснять. Мол, я вам удочку подсунул, а рыбку ловите сами. Возможно, бруди посетило неясное предчувствие, и он предоставляет им возможность разбираться самостоятельно. Но почему выделен только Дезанж? Обычно в приключениях участвовали трое. Почему же сейчас Клёпа её и Ренарда исключил из уравнения?

Ладно. Ева понимала, что эти вопросы останутся без ответа.

– Если маги не смогут победить драконов, то и проснувшиеся бриланы тоже?

– Ты хочешь отнять власть у геллов? – в голосе бруди промелькнула насмешка.

– Что? Нет! Я не то имела в виду, – Ева нахмурилась, потерла переносицу. – Я хочу сказать, что однажды драконы уже практически уничтожили ведьм. Вдруг они попытаются снова? Посчитают, что проснувшиеся бриланы для них опасны, и вновь совершат свои гадкие ритуалы?

Бруди умолк на некоторое время, затем отрицательно покачал головой.

– Не думаю. Запретные магические ритуалы были частью наследия рода де Кюстин. Они передавались из поколения в поколение внутри семьи и хранились в строжайшем секрете. Дамиен оказался единственным представителем своего рода, сумевшим добраться до Бриланики. С Лариной у них не было общих детей, он так и не обзавёлся наследником. К тому же, как настоящий тиран и вероломный захватчик, он был трусливым и недоверчивым. Он искренне опасался, что его точно так же могут лишить магии и могущества. Дамиен намеревался уничтожить все возможные записи о ритуалах и унести эти знания с собой в могилу. Мне неизвестно, исполнил ли он своё намерение, поскольку я оказался в заточении чуть раньше, чем последние бриланы лишились сил. Только королевский хранитель сможет ответить на этот вопрос.

Эвелина задумалась. Добраться до статуи, к которой привязан хранитель королевства, вряд ли возможно. Да и надо ли? Конечно, драконы живут долго. Де Кюстину вполне могли прийти в голову новые идеи. Да и ребёнок у него тоже мог родиться. Хорошо бы изучить подробную родословную правителей Кельтагелла…

Бруди вырвал девушку из размышлений.

– Что ж, дитя, я покидаю тебя. Останусь в долине, но перемещусь подальше от замка. Благословение в дальних деревнях слишком слабое. Людям нужна помощь.

– Спасибо тебе, Клёпа…

Договорить Ева не успела. Дух растворился в воздухе.

Девушка выглянула в окно. Драконы возвращались, совершая финальные круги над замком перед приземлением. Надо бы спуститься и поздравить их с первым полётом.

Обретших крылья переполнял восторг. Ни Ребекка, ни Теодор и не мечтали, что когда-нибудь сумеют подняться в небо. Гратин за последний месяц сотни раз пытался представить, что почувствует, когда наконец-то взлетит. Но самые радужные мечты с действительностью даже рядом не стояли.

Когда Эвелина спустилась, будто заново рождённые геллы наперебой обменивались впечатлениями и делились своим восторгом с ожидавшими их бриланами. Глаза у всех сияли чистой, незамутнённой детской радостью.

По инициативе Рэда сместились в кабинет. Там Ева показала готовую руну и поделилась информацией, полученной от бруди.

– Так и сказал, чтобы именно Тео нашёл сообщников Руара? – насторожился Ренард.

– Но почему только я? – не меньше насторожился Теодор.

Эвелина пожала плечами.

– Я спросила, но Клёпа не ответил. Меня его загадочность тоже обеспокоила.

– Ясно. Видимо, в этом мы разберёмся со временем. Что ж, – Рэд стал более серьёзен. – Следующим пунктом – защита.

– Я подготовила эскиз руны, – ведьмочка протянула ему лист бумаги. – Она должна защитить от любого вмешательства, включая чтение мыслей, подчинение, парализацию. Вот только… Я тут подумала…

– Да… – задумчиво протянул Ренард.

– Ну и о чём же вы коллективно подумали? – не дождавшись продолжения, поинтересовался Теодор. Рэд вынырнул из своих мыслей.

– Любой менталист, не сумев пробиться в сознание, поставит под сомнение все сказанные нами слова, – де Ле Гро нахмурился. – Это тоже большой риск, пусть уже и другого характера. Поэтому взвесьте все «за» и «против». Руну будем ставить только по желанию. Это ведь не амулет, просто так снять не получится.

Сейчас в кабинете присутствовало семь человек, хоть людьми их назвать можно было условно, конечно же. Ренард, Ева, Теодор, Гратин и Мелиса, Ребекка и Лансер погрузились в тревожные мысли. Как это ни странно, ни один из них не усомнился в необходимости защиты. Всех волновал лишь один вопрос: от кого?

– Ев, а ты можешь скопировать контур прямо на кожу, чтобы рисовать не пришлось? – спросил Теодор. – Думаю, самым надёжным местом будет под левой ключицей, к сердцу поближе.

Эвелина сосредоточилась, и через десять секунд рисунок проявился у неё на груди в обозначенном месте. Благо, практически все женские платья предполагали широкий квадратный вырез. Дополнительно обнажаться девушкам не было необходимости. А вот мужчинам пришлось расстегнуть рубашки.

Теодор магически выжигал рисунок на теле, а затем утапливал его под кожу. Процедура оказалась болезненной, но никто не решился отказаться.

– А если возникнут вопросы о природе такой защиты? – предусмотреть всё было невозможно, но Тео автоматически пытался просчитать варианты развития событий. – До сих пор я не слышал о ментальной защите подобной силы. Максимум – артефакты, которые ломаются на раз-два.

– Я уже упоминал в разговоре с отцом о том, что у Евы после болезни внезапно проснулся дар к зельеварению, – Ренард хмурился, всё явственнее ощущая тревогу, исходящую от любимой. – Она единственная, кто пережил заражение вирусом. Сравнивать не с кем. Кто знает, какие способности активизировались?

– Да, – согласилась Эвелина. – У меня не очень хорошо получается лукавить, но другого выбора нет, я чувствую. Мы можем сказать, например, что я спонтанно активировала защиту для близких, потому что испугалась потерять кого-то ещё, кроме своей семьи, и что понятия не имею, как её снять. Кстати, это чистая правда: не представляю, как избавиться от руны. И я не могу потерять никого из вас…

– После того, как Руар подчинил Еву на балу, её страхи более чем обоснованы, – кивнул Рэд.

Он подошёл к своей любимой, нежно обнял её, уткнувшись в макушку и наслаждаясь тонким чарующим ароматом, исходящим от белокурых волос.

Теодор внезапно почувствовал себя лишним. Гратин сидел рядом с Мелисой, бережно держа невесту за руку. Ребекка несмело перекидывалась с Лансом заинтересованными взглядами. Три влюблённые парочки и он. Не, нужно срочно найти себе дев… дело! Ну, конечно же, дело! Что же ещё?

– А что наш уважаемый лекарь? – Дезанж прошёлся взад-вперёд, чтобы отвлечься от непонятно откуда взявшихся странных мыслей. – Нужна ли ему защита? Он многое знает?

– Не всё, но кое-что, – кивнула Ева. – Про бриланов всю историю я ему не рассказывала. Но он же сам спящий маг.

– Да, информацию о пробуждении бриланов хорошо бы придержать до их массового появления. Сейчас это может быть опасно для тех, кто уже обрёл магию.

– Думаешь, их могут попытаться устранить? – Тео мрачно уставился на друга.

– Пока случаи единичные, всё возможно, – Ренард был темнее тучи. – Ты же понимаешь, многие боятся всего, в чём не разбираются. Не уверен, что наверху известно о вероломстве геллов, но даже упоминания ведьм, поклоняющихся Рудру, будет достаточно. Предрассудки неискоренимы.

– Значит, под угрозой не только Ален, но и дядя Рауль, – тихо пробормотала Мэл. – Он ведь тоже брилан, а тётушка Фло в курсе.

– Тогда сделаем так, – Тео взглянул в потолок и пальцем постучал по уголку губ. – До ужина три часа. Я сейчас возьму флягу с зачарованной водой и отправлюсь в Марит-Корте. Разыщу Бенуа и родителей Грата, поговорю с ними, предложу защиту. Девочка моя, сделай мне ещё две копии руны на всякий случай. Если что, я сам рисунок приложу к коже.

– Вас отвезти, лорд Дезанж? – спросил Ланс. Теодор махнул рукой.

– Нет-нет, я сам прогуляюсь. Погода чудесная.

Лансер дошёл с Теодором до конюшни, помог запрячь бричку.

«Ну наконец-то, хоть какое-то развлечение», – сквозь лошадиное ржание донёсся приглушённый голос.

– Вы что-то сказали, лорд Дезанж? – переспросил конюх.

Тео удивлённо взглянул на парня.

– Да вроде нет…

«Ничего он не говорил».

«Ни словечка».

«Ни единого».

«Молчал».

«Да, молчал».

«Ничегошеньки не говорил».

«Так я и сказал».

«Нет, это я сказал».

«А он не говорил».

«Ничегошеньки не говорил».

Лансер уставился на парочку растрёпанных воробьёв, скачущих по земле у ворот конюшни. В их бесперебойном чириканье очень чётко улавливался смысл.

– Ты в порядке? – Теодор смутно догадывался, что могло вызвать бурю эмоций на лице конюха. Аркур растерянно взглянул на дракона.

– Д-да… Послышалось что-то…

Тео кивнул. Он уже понял, что этому парню ко многим вещам нужно прийти самому. Дракон сел в бричку и отправился в деревню, оставив обескураженного бедолагу разбираться с новообретённым даром.

Часа через полтора, подойдя к распахнутым воротам конюшни, Ребекка услышала птичье чириканье, доносящееся изнутри. Она тихонько заглянула. Картина перед девушкой предстала умилительная.

Лансер сидел на деревянном полу, прислонясь спиной к толстой балке. Вокруг прыгала стайка воробушков, а один сидел на ладони конюха и что-то сосредоточенно щебетал, глядя мужчине в глаза. Ланс внимательно смотрел на птаху и иногда кивал с самым серьёзным видом.

Зрелище было необычайное. Бэкки вдруг вспомнилось предположение Мелисы о возможном даре конюха. Неужели он активировался? С другой стороны, почему бы и нет? Драконы ведь сумели обратиться.

Мужчина повернул голову в сторону чирикнувшего воробьишки, а затем резко обернулся на молчаливую гостью.

– Леди Амальрик! Простите, я вас не заметил.

Пичуги дружно сорвались с места и стремглав пронеслись мимо драконицы, вылетая сквозь раскрытые настежь ворота. Ланс встал на ноги, отряхнулся.

– Мы теперь будем работать вместе, на равных должностях, – улыбнулась Бэкки. – Думаю, можно уже перейти на «ты». Если не возражаешь, конечно.

– Я буду только рад, – тихо проговорил Ланс, приближаясь к Ребекке.

Внезапно послышался шум. Со стороны деревни верхом приближался конный отряд. Не тормозя у конюшни, десяток всадников проскакал прямиком к парадному входу замка.

– Что происходит? – Лансер вплотную подошёл к девушке, осторожно выглядывающей из ворот конюшни.

– Тшш, – она оглянулась, приложила палец к чувственным губам. Шёпотом объяснила. – Там одни драконы, а у нас очень острый слух.

– Ты слышишь, о чём они говорят? – очень тихо поинтересовался Аркур.

Бэкки прислушалась.

Навстречу незваным посетителям из замка вышла Эвелина. Следом показался Ренард. Де Ле Гро слегка оттеснил девушку, словно пытаясь спрятать её за своей широкой спиной от предводителя вторженцев, одетого в глухой коричневый сюртук.

Ребекка обернулась к Лансеру, взирая на него ошалевшими, широко распахнутыми глазами.

– Они явились, чтобы арестовать Еву, Ренарда и Теодора!

Двое ошеломлённо уставились друг на друга.

– Арестовать? За что?

Они разговаривали почти без голоса, одними губами, передавая эмоции с помощью мимики, но только поначалу. Погода предсказуемо начала портиться под влиянием эмоций хозяйки замка.

– Пока не знаю, – Ребекка заломила пальцы на руках. Они готовились к неприятностям, но девушка и представить не могла подобного развития событий. – Нужно предупредить Теодора.

Лансер кивнул. Оглянулся на стойла, в которых переминались с ноги на ногу его подопечные. Нет, так ничего не выйдет. Уходить нужно скрытно.

Бэкки выглянула из ворот.

– У них официальное расследование. Если допросят кухарку, выяснят, что Тео гостит тут и отлучился ненадолго, – она испуганно посмотрела на мужчину, но следом в глазах отразилась решимость. – Я потяну время. Скажу, что в Марит-Корте вы уехали вместе. Как быстро ты сможешь добраться до деревни?

– Я знаю короткий путь через лес. Минут тридцать максимум.

– Хорошо, – Бэкки вздохнула. – Теперь понятно, почему то существо упоминало только Теодора. Ему надо бежать. Только он во всём сумеет разобраться... А ты…

– А я вернусь, – твёрдо произнес Лансер. – Предупрежу лорда Дезанжа и приеду обратно. Скажу, что он решил посетить столицу, но не сообщил зачем.

– Хорошо, – Бэкки кивнула, затем смутилась. – Ты только… Будь осторожен, ладно? Это, – она кивнула в сторону замка, – не дознаватели, а самые настоящие военные под командованием одного из опытных генералов. Я его узнала. Они… они совершенно… как там?.. Отмороженные!

Пепельная драконица, легко и с удовольствием поглощающая всю иномирную лексику Эвелины, сейчас и в самом деле была напугана.

– Всё будет хорошо, – пообещал Ланс. – Я скоро вернусь.

Сам дивясь своей смелости, он чуть склонился к девушке и нежно коснулся губами её щеки. Затем резко развернулся, прошёл в конец длинного здания конюшни, открыл малоприметную дверцу и растворился в тени прилегающих деревьев, гнущихся под натиском разбушевавшейся стихии.

***

Чуть раньше в кабинет влетела Ева.

– К замку приближаются всадники!

Вдвоём с Ренардом они по лестнице сбежали на первый этаж.

– Будьте здесь, не выходите пока, – бросил Рэд показавшейся в дверях кухни Мелисе.

Конный отряд, состоявший из десяти драконов, уже пересёк извилистый сад и спешивался перед центральным входом в замок, когда Эвелина, а следом за ней Рэд вышли к прибывшим.

– Генерал Реверди, – голос Ренарда стал тяжёлым, когда он обратился к мужчине, выделявшемуся среди остальных своим холодным взглядом.

– Инспектор де Ле Гро, – голос генерала не уступал в интонациях.

Эвелина вгляделась в мужчину. Он с первых секунд производил впечатление человека властного, уверенного и знающего себе цену. Не человека, вообще-то, а дракона. Это чувствовалось сразу. Было очевидно, что серьёзный и собранный, он привык контролировать ситуацию.

Сильный характер и проницательный ум безошибочно читались на строгом волевом лице с правильными аристократическими чертами. Тёмные, не слишком короткие волосы аккуратно уложены, зачёсаны назад с лёгким объёмом. Скулы и подбородок чётко выражены. Тёмные густые брови подчёркивают пронзительный взгляд светло-голубых глаз.

Одежда генерала хоть и была строгой, но на военную форму совершенно не походила. Плотный сюртук насыщенного коричневого цвета с широким отложным воротником приоткрывал расстёгнутый жилет с медными пуговицами, из-под которого выглядывала чёрная рубашка.

Мужчина с лёгкой небритостью на лице мог бы вызвать расположение у хозяйки дома, если бы не тонкие, сжатые в линию губы и напряжённый пристальный взгляд, наполненный подозрением и недоверием.

– Что вам угодно, господа? – подала голос Эвелина, ненавязчиво оттеснённая Ренардом практически за спину.

– Я Арман Реверди, генерал королевской армии Кельтагелла, уполномочен Его Величеством Аделардом Первым провести всестороннее расследование в связи с происшествием во дворце во время праздника Первого летнего дня. Мы прибыли, чтобы арестовать леди Эвину де Ла Маре, лорда Ренарда де Ле Гро и лорда Теодора Дезанжа.
 

Резкие, отрывистые слова, произносимые низким, чуть хрипловатым голосом генерала, многотонными камнями оседали в черепе Эвелины. Ренард оставался невозмутимым, хотя девушка, благодаря их ментальной связи, и чувствовала, как нелегко ему это даётся.

– В чём нас обвиняют? – холодно спросил сыщик.

– В организации покушения на жизнь первых чинов королевства и подготовке государственного переворота.

– Что?! – Ева взорвалась. – Что за бред вы несёте?!

Девушка была настолько ошеломлена, что оказалась не в состоянии контролировать эмоции. От кошмарной несправедливости защипало нос и глаза, запершило в горле. Сердце застучало, как сумасшедшее.

Ветер, ещё несколько часов назад поднятый внутренними необъяснимыми страхами, взвился с удвоенной силой. Небо мгновенно заволокло тучами. Дождя пока не было. Ведьмочка пыталась сдержать слёзы. Зато несколько раз подряд сверкнула молния, от громовых раскатов заложило уши.

– Подожди, Ева, мы во всём разберёмся, – Рэд пытался успокоить девушку, но она не слушала.

– Разберёмся?! – в голосе прорезались истеричные нотки. Крик перекрывал завывание ветра. – Вон, уже разобрались! Я… я собой была готова пожертвовать! Я там умирала, в тех горах! А меня за это арестуют?!

Ветер всё усиливался. Лошади пытались вырвать поводья из рук всадников. Испуганное ржание слилось в единую оглушающую какофонию. Даже тяжеловесные драконы пошатывались, пытаясь устоять на ногах.

Ренард развернулся к Еве, прижал её к себе, успокаивая.

– Тише, родная, тише! – ему приходилось кричать, но постепенно окружающий шум стихал, позволяя добавить в голос ласку и умиротворение. – Мы обязательно всё проясним. Кто-то запутался, но он ошибается. Лорд Реверди – здравомыслящий дракон. Он не даст себя обмануть. Всё уладится. Ты мне веришь, душа моя?

Ветер стихал. Вспышки молний и раскаты грома утихомирились. Только плотные серые облака сплошной пеленой скрывали небо, да начал накрапывать дождик.

– Ну вот, молодец, – нежно проговорил дракон. – Я знаю, ты у меня сильная. И заботливая. Подумай о своих людях. Они только что пережили десятидневный снег в июне. Неужели ты затопишь их дождём?

Ренард стёр слезинку с любимой щеки. Эвелина хмуро вздохнула, нехотя кивнула, по-детски кулаками протёрла глаза.

– Просто несправедливо это всё, – махнула рукой в сторону всадников. Попыталась улыбнуться, призывая солнце, но пока не получилось. – Я, конечно, чувствовала, что грядут неприятности, но такого абсурда и предположить не могла.

Арман Реверди взглянул на небо. Он с самого начала осознавал, что расследование будет непростым. Его противниками оказались лучшие инспекторы сыска Тайной канцелярии: на их счету не одна сотня раскрытых преступлений. В этом де Ле Гро с Дезанжем собаку съели, а значит, противостояние с ними невозможно спрогнозировать. Оказавшись по другую сторону закона, сыщики, знакомые с изнанкой преступного мира, постараются учесть всё, что только можно, и разоблачить их будет ой как нелегко.

Реверди, как опытный стратег, готовился к этому. Но с первых же минут удивила леди де Ла Маре. Глядя на пробивающееся из-за неохотно расползающихся туч солнце, он гадал: эмоциональное состояние графини в самом деле настолько кардинально влияет на погоду или он начинает сходить с ума ещё до начала активной фазы расследования?

Потёр висок, болезненно поморщившись. Во время последнего боя на границе генерала, непривыкшего отсиживаться за спинами солдат и вечно рвущегося на передовую, неслабо так контузило мощным магическим взрывом. С тех пор головные боли стали регулярными и почти привычными.

– Итак, – голос сухой, холодный. Все обстоятельства, включая погодные аномалии, должны быть установлены, необходимые мероприятия проведены. – Надеюсь, вы не собираетесь сопротивляться аресту и окажете содействие следствию. Будет благоразумней сотрудничать. Вы ведь это понимаете, де Ле Гро?

– Безусловно, – Ренард спокойно смотрел в глаза генералу, продолжая прижимать к себе девушку.

– Капитан Савар! – повинуясь властному приказу, перед генералом мгновенно материализовался один из драконов, вытянувшись по стойке смирно. – Осмотреть дом. Всех присутствующих собрать в одном месте под наблюдением. Фиксировать все разговоры. Выполняйте!

Трое драконов остались с генералом, остальные под управлением капитана прошли в замок. Эвелина растерянно взглянула на Реверди.

– Но как?.. Я ведь не давала им доступ. Даже имён не знаю.

– В этом нет необходимости, леди де Ла Маре, – взгляд ярких голубых глаз обжигал льдом. – Его Величество наделил меня всеми полномочиями. Я имею полный доступ в Маре-ли-Шадо. Теперь я решаю, кто и куда сможет перемещаться в замке. Исключение на данный момент составляете только вы, леди де Ла Маре, как предполагаемый старший лорд. Но в случае неподчинения ваш доступ также будет ограничен.

– Офигеть, – еле слышно себе под нос пробурчала Ева. Но генерал уловил. Странное слово резануло слух.

Он обернулся к своим людям, приказал привязать лошадей, а сам двинулся ко входу. Рэд с Эвелиной последовали за ним.

– Все жители замка собраны в кабинете на втором этаже, – отчитался капитан.

– Дезанж?

– Генерал, Теодора Дезанжа в замке не обнаружено.

Лица военных не отражали никаких эмоций. Реверди испытующе взглянул на Ренарда, перевёл острый взгляд на Эвелину, но та только фыркнула и демонстративно отвернулась, плотно сжав губы.

Генерал попытался сдержать тяжёлый вздох. Да, просто не будет. Но он ведь об этом знал с самого начала. Разве может быть просто с Эвиной де Ла Маре?

В кабинете под надзором пришлых драконов замерли в ожидании Грат с Мелисой, Ноеми, замковая кухарка, а также горничная и кучер Ребекки.

– Ева! – Гратин вскочил с кресла при виде вошедших. – Ты как?

– А нас тут арестовали, прикиньте, – Эвелина выдавила кривую улыбку.

– Нас всех? – уточнил Грат.

– Пока официально под арестом находятся леди де Ла Маре и инспектор де Ле Гро, – сухо проинформировал генерал. – Свобода других фигурантов дела и свидетелей зависит от степени сотрудничества со следствием. Где остальные? Я приказал всех собрать в одном месте.

Реверди повернулся к капитану, но тот лишь отрицательно мотнул головой.

– В замке больше никого не обнаружено. Мы осмотрели все помещения, кроме сокровищницы. Прикажете обыскать территорию?

В этот момент в кабинет вошла Ребекка.

– Здравствуйте, Арман, – драконица мило улыбнулась. – Не меня ищете?

– Леди Ребекка, приветствую вас, – Реверди склонил голову в вежливом поклоне. Ева снова фыркнула.

– О, надо же, господин суровый генерал, оказывается, и здороваться умеет, и по имени к девушкам обращаться. Ну, просто умереть – не встать! – ехидно заметила ведьмочка. Бэкки улыбнулась.

– Не суди строго, Ева. Арман очень галантен. Все придворные дамы страдают от того, что он слишком редко выбирается в свет. Просто в вашу последнюю встречу ты его сильно обидела. Когда Ренард пропал, ты нашла себе новую цель.

Это было неприятной новостью не только для Евы, но и для Рэда.

– Вот же зараза! – расстроенная ведьмочка плюхнулась в ближайшее кресло. Огорчённо взглянула в суровое лицо генерала, не дрогнувшее ни единым мускулом. Но глаза! Девичьи щёки запылали то ли от испанского стыда, то ли от осознания всей глубины своего попадания. Перевела беспомощный взгляд на Бэкки. – Всё плохо, да? Сильно я по нему проехалась? Если как по Рэду, то капец…

Ребекка опустилась в соседнее кресло, коснулась руки расстроенной девушки.

– Я уверена, что Арман, как настоящий рыцарь, непременно тебя простит, – Бэкки перевела ласковый взгляд на генерала. – Ведь правда, Арман? Согласитесь, это жестоко – наказывать девушку за то, чего она не помнит.

Генерал Реверди хмурился. Ему не нравилось всё: и то, что Ребекка подняла болезненную тему, и то, что приходилось иметь дело с Эвиной де Ла Маре, и то, что он в принципе был вынужден заниматься не своей, непривычной, малоизвестной работой. Он солдат. На поле боя всё ясно: или ты, или тебя. И нет никаких интриг, хитросплетений, лицемерия. Всё чётко по уставу. А здесь, с этими истеричными, двуличными бабами…

Эвина казалась искренней: стыдливо краснела, расстроенно отводила глаза. Она мало походила на себя и здесь, в кабинете, и там, на улице. Но генерал был достаточно хорошо знаком с графиней де Ла Маре, чтобы поверить в её игру. Уж кто-кто, а белоснежная – прекрасная актриса и отъявленная интриганка.

– Леди де Ла Маре арестована по подозрению в попытке организации государственного переворота. Наше с ней взаимодействие в прошлом не имеет к этому никакого отношения. Очень скоро мы отправимся в столицу, где арестованные будут допрошены. Здесь осталось уладить ещё одно дело, но перед этим я прошу ответить на ряд вопросов.

Ребекка укоризненно покачала головой, но промолчала. Реверди внутренне усмехнулся: да-да, вот такой он бесчувственный солдафон, не действуют на него примитивные женские штучки. Генерал ожидал реакцию графини. Что там полагается у барышень в таких случаях? Обиженно надуть губки? Гневно топнуть ножкой? Залиться слезами, полными фальшивого раскаяния?

Эвелина по-прежнему сидела в кресле. На лице просматривались усталость, раздражение, лёгкая злость с оттенком обречённости. Она обернулась к де Ле Гро.

– И снова вылезает эта хрень. Мы вообще когда-нибудь разгребём то, что наворочено раньше? Вот же неугомонная, всех против себя настроила, – как-то криво улыбнулась девушка. Затем повернулась к Реверди: – Спрашивайте, генерал. Что вы хотели узнать?

Военный подал сигнал одному из своих подчинённых. Тот подошёл к столу, вынул из наплечной сумки довольно большой, размером с кулак, кристалл неправильной формы, разместил на столешнице и активировал. Кристалл осветился мягким белым светом.

Эвелина с любопытством уставилась на незнакомый артефакт.

– Что это? – вопрос сам сорвался с губ.

Реверди не сдержал удивления, бровь дёрнулась вверх. Ренард в свою очередь улыбнулся: вот вернулась его девочка, отвлеклась от своих печалей при виде чего-то нового, неизвестного, интересного.

– Это записывающий артефакт, называется «звуковой накопитель», – пояснил Рэд. – Он будет записывать беседу, чтобы позднее секретарь мог запротоколировать допрос, а следователь ещё раз всё прослушать в поисках тех деталей, на которые не обратил внимание при разговоре. 

– Ого! Круто! – восхитилась ведьмочка. – Какая полезная штука! А ими только в расследованиях пользуются? Можно себе такую прелесть купить?

– Зачем? – не удержался генерал. Эвелина перевела на него воодушевлённый взгляд.

– Ну, не знаю. Для учёбы, например, чтобы лекции наговаривать. Или чтоб инструкции на время отъезда оставлять. Или интересные дискуссии записывать. Ведь бывает иногда: обсуждаешь что-то, идея мелькнёт, а потом крутишь, крутишь разговор, пытаешься уловить, а не получается. Или вот в медицине, например. Иногда важно быстренько объяснить, чтобы в кратчайшие сроки среагировать на проблему, а потом уже подробно всё расписывать. Я до сих пор не успеваю список лечебных зелий составить, всё времени не хватает. А так бы наговорила – и готово… – глядя в непроницаемое лицо вояки, Ева понимала, что увлеклась, поэтому решила свернуть интересную для неё тему, отложив на будущее. – Простите, генерал, я трачу ваше время. Я готова. Задавайте ваши вопросы.

Реверди поморщился. Гляди-ка, сиятельная графиня разрешает ему приступить к допросу…

– Где Теодор Дезанж?

– Уехал в деревню, – генерал смотрел на Эвелину, но ответила Ребекка. – Они с Лансом отправились ещё часа три назад. К ужину должны вернуться.

Эвелина кинула на Бэкки острый мимолётный взгляд, но Реверди успел заметить.

– Что-то не так, леди де Ла Маре? – в голосе едва уловимо послышалась насмешка. Ева хмуро посмотрела уполномоченному следователю в глаза, скрестила руки на груди.

– Вы же не думаете, господин генерал, что я буду спокойно воспринимать угрозу ареста близкого человека? Я буду содействовать следствию, поскольку заинтересована в расследовании всех обстоятельств и снятии ложных обвинений. Но не ждите от меня одобрения ваших действий, ущемляющих права и свободы мои и моей семьи.

– Насколько мне известно, ваша семья умерла.

– Да, это верно. Но мне повезло. Я обрела новую. И буду отстаивать её интересы, даже если вам это не по нраву.

– Если я вас правильно услышал, леди де Ла Маре, – голос генерала сквозил холодом, – вы намерены сотрудничать только в том, что вам выгодно, не так ли?

– Абсолютно верно, – кивнула Эвелина, спокойно и твёрдо смотря в глаза своему собеседнику. – Мы с вами сходимся в главном: мы оба хотим докопаться до истины. Вы хотите узнать, что произошло. Я хочу знать, кто оклеветал меня и моих друзей. По факту у нас одна цель…

– Мы поговорим об этом позднее. Времени будет достаточно, – резко оборвал Реверди. – Сейчас потрудитесь представить под запись всех присутствующих и объяснить, где все остальные.

– Я не понимаю, – растерянно пробормотала девушка. Но генерал уже обращался к Гратину.

– Ваше полное имя, возраст, раса? Кем являетесь? На каком основании присутствуете в замке?

– Меня зовут Гратин Коле, – парень слегка потерялся от резкости перехода, но смотрел прямо, отвечал твёрдо. – Я служу управляющим в замке…

– Не совсем, – вклинилась Ева. – Гратин – мой брат, и в замке он больше не работает, а просто живёт.

Глаза генерала сузились от злости. Головная боль вспыхнула снова, руша годами выработанную выдержку.

– Леди де Ла Маре! – в голосе прорывалась злость, – Я не понимаю, к чему эта откровенная ложь? Ваши братья Сильвен и Филипп скончались полгода назад. Других не существует. Так вы содействуете следствию? Если вы…

– Это не ложь! – вскинулся Грат. – Если хотите, я прямо сейчас могу обернуться! Моей матерью была Ирени Ганьер, а Ева – моя двоюродная сестра. И не смейте её обвинять!

Рэд встал ещё в начале гневной тирады. Подошёл к парню, положил ему руку на плечо.

– Не горячись, это только навредит, – затем обернулся к военному. – Генерал Реверди, вы же чувствуете, что мальчик – дракон. И он действительно может обернуться в подтверждение наших слов.

Новоявленный уполномоченный следователь, кинутый королём на амбразуры, имел минимальный опыт в проведении подобных мероприятий. Ему неоднократно приходилось принимать участие в военных трибуналах, присутствовать при допросах пленных и военных преступников. Под его началом процветал следственный комитет, занимающийся расследованиями правонарушений со стороны военнослужащих. Но это всё не то. Сейчас он злился, причём по большей части на себя.

Эвелина ощутила внутреннее напряжение военного. Её голос слегка подрагивал от обиды, но она всё же предложила:

– Господин генерал, хотите, я вам напишу список имён всех присутствующих и укажу, почему они здесь?

Список! Ну конечно, нужен список. Запись допроса ведётся, а протокол нет. Злость усилилась, вызывая новый приступ боли.

– Благодарю вас, леди де Ла Маре, за ваше предложение, – в металлическом голосе никак не отражались переживаемые эмоции. – Уверен, мои люди прекрасно справятся. Лейтенант!

Один из военных разместился за столом и принялся за работу.

– Эвина де Ла Маре, девятнадцать лет. Белоснежный дракон, житель замка, член благословенной семьи…

– Гратин Коле, двадцать четыре года. Белоснежный дракон, житель замка, член благословенной семьи…

– Мелиса Ибер, двадцать два года. Человек, житель замка, член благословенной семьи…

Реверди приподнял бровь. Грат поспешил на защиту:

– Мэл – моя невеста.

Отлично. У непонятно откуда взявшегося дракона в невестах человечка. Галочка на будущее, разберёмся позже.

– Ренард де Ле Гро, девяносто три года. Антрацитовый дракон…

– Гость? – уточнил зачем-то Реверди.

– Мой жених, – ответила Ева.

Генерал презрительно хмыкнул, но промолчал. Перевёл вопросительный взгляд на Ребекку.

– Ребекка Амальрик, двадцать пять лет. Пепельная драконица, экономка Маре-ли-Шадо.

Реверди показалось, что в голосе Бэкки мелькнула гордость. Он внимательно осмотрел присутствующих. Какого Рудра здесь происходит?

– Леди Ребекка, вы экономка? – вкрадчиво произнес мужчина. – Я не ослышался?

– Нет-нет, Арман, вы всё правильно поняли, – пепельная ослепительно улыбнулась. – Сегодня Ева приняла меня на должность. Я пока не успела отослать домой мою прислугу, – она кивнула на своих кучера с горничной. – Пожалуйста, Арман, сообщите, когда они вам больше не понадобятся, чтобы я дала им все распоряжения до того, как они уедут домой. Мне их услуги больше не требуются.

– Леди Ребекка, – растерянно пробормотала женщина. – Да как же вы сами-то?

– Ну что ты, Юфеми, разве у экономок бывают горничные? Если графиня де Ла Маре справляется самостоятельно, то и я попробую. А вы с Чарльзом больше пользы принесёте дома.

Слегка недоумевающий, но невозмутимый внешне генерал опросил прислугу Ребекки и повернулся к оставшейся женщине.

– Ноеми Гальяно, пятьдесят два года. Человек, кухарка в замке…

– Лансер Аркур, двадцать пять лет. Человек, конюх.

Ланс вошёл в кабинет, остановился недалеко от Ребекки. Его безоговорочно пропустили в замок. И ещё на подходе он расслышал вопросы, задаваемые кухарке.

– Не конюх, а управляющий замком. С сегодняшнего дня, – поправила Бэкки. Молодой человек кивнул.

Эвелина с Ренардом взглянули на Аркура. Де Ле Гро хорошо владел лицом, но тревога графини не укрылась от Реверди.

– Ланс, я так полагаю? – поинтересовался генерал.

– Да, так меня называют друзья, – чуть резче, чем собирался, ответил мужчина. Реверди хмыкнул: куда ни плюнь в этом замке, непременно попадёшь в чей-то непростой характер.

– Насколько мне известно, вы уехали в деревню в сопровождении Теодора Дезанжа. Он вернулся вместе с вами, молодой человек?

– Нет, – Ланс покачал головой. – Лорд Дезанж попросил меня отвезти в деревню, чтобы оттуда он порталом переместился в Мартизон. Сказал, что хочет слетать домой, но скоро вернётся.

Лицо Реверди окаменело окончательно.

– Капитан! Немедленно объявить Дезанжа в розыск. Установить патрули во всех портальных залах. Отправить людей в Тайную канцелярию, в его городскую квартиру, в замок его родителей. Выполняйте!

Военные пришли в движение, а генерал приблизился к Еве. От него не укрылись ни облегчённый вздох, ни смесь удивления и радости на лице девушки.

– Мне показалось, леди де Ла Маре, или вы удивились словам вашего конюха… простите, управляющего?

– Тео не говорил, что собирается в город, – Эвелину напрягал острый взгляд, но скрыть радость не получалось.

– Не светитесь так, леди де Ла Маре, – Реверди понизил голос. В его словах явственно звучала угроза. – Мы всё равно поймаем Дезанжа. Никто не избежит наказания.

– Сперва разберитесь, господин генерал, кого наказывать и за что именно, а уж потом угрожайте! – Эвелина встала, чтобы разговаривать на равных, гордо вскинула голову. – Ваши обвинения яйца выеденного не стоят. Они голословны и беспочвенны. Я не рассчитываю на вашу беспристрастность и объективность, но теперь у нас появилась надежда.

Генерал Реверди холодно смотрел на графиню. Позже, во время допроса, он непременно выяснит, на что же надеется эта… эта… А пока…

– Где остальные?

Эвелина нахмурилась.

– Вы уже в который раз задаёте этот вопрос, но я ума не приложу, кого вы ищете?

– Прислугу, леди де Ла Маре. Я ищу прислугу. Предположим, вы сегодня наняли экономку, конюха повысили, хотя где это видано, чтобы в благословенном замке управлял мальчишка? Но не хотите же вы сказать, что у вас из всей прислуги только кухарка и чужие кучер с горничной?

– Причём здесь служащие Ребекки? Хотя да… Когда мы на бал ездили, то уважаемый Чарльз помог нам добраться…

– Хватит паясничать, Эвина! – у Реверди истощилось терпение. – Где горничные? Где лакеи? Кучера, садовники, дворники, посыльные, прачки? Где они? Отвечай!

– Вы забываетесь, Реверди! – Рэд вернулся к Эвелине, встал, плечом заслоняя её от натиска вояки.

Ева растерянно хлопала глазами.

– Это что же, столько прислуги должно быть? А зачем так много? Мы ведь сами со всем справляемся. Или нет? Что же получается, я всё неправильно делаю?

– Не волнуйся, родная, – голос Ренарда был жёстким, но все понимали, на кого направлены негативные эмоции антрацитового. – У тебя в замке всё прекрасно. Когда кто-нибудь понадобится, он обязательно будет нанят.

– Прости, Ев, – смутился Гратин. – Ты просила нанять садовника, но я никого пока не нашёл.

– Ну и хорошо, – фыркнула Мэл. – А то ещё бы и садовнику от этих грубиянов досталось. Мало нас, так ещё и людей, делом занятых, почём зря пугают.

Все обитатели замка улыбнулись бесхитростному заявлению. Генерал закатил глаза. Что здесь творится?

– Леди де Ла Маре, я должен убедиться, что в сокровищнице никого нет. Мог бы пройти сам, но не хочу напрасно тревожить вашего хранителя, – голос Реверди был сух. – Прошу вас пройти со мной. Капитан!

– Да, генерал!

– Осмотрите территорию замка. Арестованный де Ле Гро и остальные пускай пока останутся тут. Я скоро вернусь.

– Так точно!

Эвелина с генералом вдвоём спустились в подвал. Подойдя к дверям сокровищницы, Ева, перед тем как коснуться руны, задала вопрос в пустоту:

– Мы тут с генералом пришли. Можно ему тоже войти на минутку? Я знаю, что одна должна, но тут дело важное.

– Пусть войдёт, – проскрежетал неживой металлический голос.

– Спасибо, – улыбнулась ведьмочка.

Она активировала входную руну и оглянулась на Реверди, приглашая войти, успев уловить ошеломлённое выражение его лица. Заметив взгляд Евы, генерал постарался взять себя в руки, но в глубине его глаз по-прежнему мерцало изумление.

Девушка обратила внимание на магическую завесу, преграждающую проход из маленького коридорчика в основное помещение сокровищницы.

– Господин генерал, вы в коридор войдите и постойте пару минут, пока хранитель вас проверит, – пояснила Ева и шагнула дальше за завесу.

– Эвина, постой! Леди де Ла Маре! Я приказываю вам вернуться!

Проклятая девчонка! Взбалмошная, упрямая, своевольная. Генерал злился. Он упустил арестованную из виду. Чем она там занимается? А вдруг из сокровищницы есть ещё один выход?

Завеса погасла. Сразу за ней, буквально в шаге, стояла графиня со скрещёнными на груди руками, явно в ожидании его. Улыбнулась.

– Быстро вы. Меня несколько минут держал.

– Я велел вернуться, – голос генерала от ярости стал ниже.

– Да? Я ничего не слышала, – ведьмочка приподняла брови, заглянула дракону через плечо. – Видимо, завеса звуконепроницаема.

Она развернулась и прошла в центр помещения. Огляделась, передёрнула плечами, насмешливо поджала губы.

– Вот видите, здесь никого нет. Окна декоративные, они зачарованы так, что даже мне сквозь них не пройти. Можете пооткрывать сундуки, вдруг я там Тео спрятала.

– Вам кажется это забавным? – холодно поинтересовался Реверди.

– Честно? Мне кажется это абсурдным. Я спасла драконов от гибели. Всех драконов. Если бы не я, вы бы здесь сейчас не стояли и не выдвигали идиотские обвинения.

– Все обстоятельства дела будут выяснены в ходе расследования, – сухо бросил генерал. – Сейчас ни к чему лишние разговоры.

– А, ну да, – хмыкнула Эвелина, насмешливо блеснув глазами. – У вас же с собой нет той чудесной штучки, которая фиксирует речь. А вдруг я что-то важное ляпну, а потом откажусь от своих слов? Вы ведь этого боитесь? Неужели вы думаете, что ребята сейчас с вами под запись секретами начнут делиться? Думаете, только я заметила, как вы ненавязчиво удалили своих мальчиков из кабинета, но оставили включенным кристалл?

– Так значит, секреты всё-таки есть? – вкрадчиво поинтересовался генерал.

– У всех есть секреты, – заметила Ева. – У вас, лорд Реверди, в том числе. Вы обращаетесь ко мне официально на «вы» и по фамилии, но в гневе не сдержались, перешли на «ты». Наше знакомство глубже, чем вы пытаетесь показать, и даже Бэкки явно знает не всё. Но все люди оберегают свои секреты, спокойствие своих близких и тайны собственной души, чтобы однажды не попасть на зуб такой, как я… Та, что была в прошлом.

– Неужели вы, леди де Ла Маре, действительно считаете, что я смогу воспринимать вас иначе из-за вашей болезни? – в голосе мужчины прорезалось ехидство. – Даже если поверить, что вы действительно лишились памяти.

Ева пожала плечами.

– Я понимаю, у меня нет ничего, кроме собственных слов. Но те, кто остались там, в кабинете, – это моя семья, несмотря на то, как я поступила с ними раньше. Гратин, Мелиса, Лансер – из Марит-Корте, той самой деревни, что я терроризировала долгие шесть лет. Причём, Ланса я очень больно задела, влезла в его любовь. Несколько лет я третировала Бэкки, а уж про Ренарда и говорить страшно. Я разрушила сначала его помолвку со своей сестрой, а затем и репутацию, хотя вы, наверное, знаете об этом лучше меня. Гордиться мне нечем. Вот уже несколько месяцев я с ужасом узнаю о своих мерзких выходках и поражаюсь… Но что я теперь могу сделать? Только жить дальше, каждый день, каждый час прилагая усилия, чтобы не просто починить сломанное, но и построить что-то новое.

– И как же вы убедили их простить вас? – с кривой усмешкой поинтересовался Реверди. – С де Ле Гро всё понятно. Он был без ума от вашей сестры, с которой у вас разнился лишь цвет волос. Даже любопытно: изменение цвета было сознательным? Не отвечайте. На самом деле мне не интересно. Леди Ребекка удивила, конечно. Она… Как ей только в голову пришло не просто позволить вам отбить жениха, но и согласиться на нелепое предложение о работе? Как вы её заставили? Это какое-то новое изощрённое издевательство?

Эвелина глубоко вздохнула, отошла в сторону, села на один из закрытых сундуков.

– Удивительное дело, – тихо проговорила, глядя в сторону. – Иногда мне кажется, что я невероятно удачлива: столько хорошего происходит вокруг. А потом вылезает моё прошлое. Ответьте честно, генерал, – Ева взглянула Реверди в холодные ярко-голубые глаза. – Ваше предвзятое отношение ко мне позволит вам провести объективное расследование? Возможно, Эвина де Ла Маре и заслуживает ненависти, но Ренард и Теодор тут совсем ни при чём и не должны страдать за мои прежние прегрешения.

– Вы заблуждаетесь, леди де Ла Маре, приплетая к предъявленным обвинениям личную подоплёку. Мне поручено провести расследование, но обвинения выдвигал не я. И что бы вы там ни надумали в своей ныне блондинистой головке, я привык ко всем поручениям относиться ответственно и серьёзно. Будет проведено детальное расследование. Быть может, мне не хватает опыта в подобных делах, но, поверьте, я сумею компенсировать его рвением и желанием докопаться до правды.

На пару минут повисла тишина.

– Есть правда скромная, есть правда гордая,
Такая разная всегда она, 
Есть правда светлая, есть правда тёмная, 
Есть на мгновенье и на времена, 
Бывает сладкая, бывает горькая, 
И только истина всегда одна… *

Тихий голос Эвелины лёгким эхом отражался от стен, проникая в самую душу генерала. Девушка посмотрела в ярко-голубые глаза.

– Правда, лорд Реверди, у каждого своя. Пожалуйста, отыщите истину.

Мужчина смотрел на юную графиню и не узнавал. Могла ли она действительно так измениться? Сейчас прозвучали слова не избалованной взбалмошной девчонки, а умудрённой непростым житейским опытом женщины.

Поведение белоснежной у Армана Реверди вызывало всё больше вопросов. Она не знает элементарных вещей, не помнит, что такое звуковой накопитель, не понимает, из кого должен состоять штат прислуги. Зато рассуждает о семье, о преданности, о тех вещах, к которым он сам шёл десятки лет.

Долгие годы военный не мог разделить эти два понятия: «правда» и «истина». Потребовалось набить множество шишек, прежде чем он разобрался, что это далеко не одно и то же. А тут сопливая девчонка сидит перед ним и рассуждает… Дожили…

– Я даю вам слово офицера, леди де Ла Маре, что докопаюсь до истины, какой бы она ни была. Надеюсь, вы вспомните об этом даже по дороге на эшафот.

– О, да вы оптимист, как я погляжу, – рассмеялась Эвелина. – Что ж, если вы, господин генерал, сочтёте, что я и впрямь достойна только смерти, вряд ли кто-то сумеет вам помешать. Но я буду помнить о ваших словах.

Она встала с сундука и двинулась было на выход, когда внезапно вспомнила ещё кое о чём.

– Уважаемый хранитель, – обратилась в пустоту, – у меня тут проблемка. Вы давали мне на бал ожерелье. Спасибо большое, оно мне очень помогло. И я его возвращаю в целости и сохранности…

Девушка откинула в сторону волосы, чтобы снять всё ещё висящее на шее роскошное колье из ларимарита – очень редкого магического камня. До Реверди донёсся тонкий аромат. Дракон с шумом втянул воздух.

Ева удивлённо приподняла брови, но ничего не сказала. Она расстегнула замок и теперь держала украшение в руках.

– Простите меня, но я потеряла брошь, – голос ведьмочки звучал виновато. Ей в самом деле было стыдно. Брошь в виде полумесяца служила ключом к тайной нише, в которой хранилось ожерелье, передаваемое в семье де Ла Маре из поколения в поколение вот уже три тысячи лет.

Брошь стала двойным спасением в противостоянии с Руаром. Потерять такую важную вещь… Ох…

– Не грусти, дитя, – раздался безжизненный голос. – Ключ у серебряного дракона. Он вернёт его, когда найдёт то, что ищет. Если Душа Правителя понадобится тебе, попроси и получишь.

Ожерелье взлетело с ладони Эвелины и растаяло в воздухе. Ведьмочка вздохнула.

– Душа Правителя? – переспросил Реверди. Ева выпала из задумчивости.

– Это ожерелье так называется: Анима Принчипис, в переводе Душа Правителя. Семейная реликвия. Хранитель сказал, что оно принадлежало самой Ларине де Марит.

– Кто это? – голос генерала по-прежнему был холоден, но в глазах мелькнуло любопытство.

Эвелина удивлённо уставилась на Реверди, но затем резко отвела глаза и поджала губы. Если он сам не знает свою историю, почему она должна его просвещать?

– Ну, она жила давно, три тысячи лет назад. Неважно, – что-то не хотелось обсуждать это с генералом. И кто её за язык тянул? Прав Клёпа, она самая настоящая болтушка. А ведь есть проблемы посерьёзнее. Вздохнула. – Ненавижу, когда они так делают…

– Кто?

– Хранители! Ну вот зачем говорить загадками? Где теперь этого серебряного дракона искать, у которого моя брошь?

– Как она выглядит?

– Золотая с бриллиантами в виде полумесяца, – без надежды на результат пробормотала ведьмочка.

– Вам повезло, леди де Ла Маре. Ваша брошь у меня.

______________________________

* Слова из песни «Да только истина одна» из кинофильма «Не покидай…», СССР, 1989 год.

Ева затаила дыхание.

– Вы серебряный дракон? – в голосе послышалась нотка восхищения.

– Да. А что? – эмоции девушки сбивали с толку.

– Красивый, наверное, – вздохнула ведьмочка. – Хотелось бы посмотреть. Интересно, сколько времени пройдёт? Успеете всё распутать?

В серо-зелёных глазах светилась надежда. Реверди окончательно запутался.

– Леди де Ла Маре, я не понимаю, о чём вы, – злость высушила голос. Генерал не знал, когда эта девчонка бесила его сильнее: раньше или сейчас? Чувства разнились кардинально.

– Не берите в голову, – легкомысленно махнула она рукой. – Ну, пойдёмте, что ли? Нам здесь вроде делать нечего.

– Это я решаю, – лицо вояки вновь закаменело. – Не отходите от меня ни на шаг. Это приказ.

– И как вы только с таким недоверием решились со мной в одиночку в подвал спуститься? – в полумраке подземного коридора мелькнули белые зубки. – А вдруг я бы на вас напала?

– Вы? – Реверди фыркнул, не сдержавшись. – Здравомыслием вы, леди де Ла Маре, никогда не отличались, это факт. Но сомневаюсь, что вам под силу справиться со мной. Скорее вы попытаетесь сбежать. Спешу вас расстроить: я это предусмотрел.

Ева покачала головой. Во взгляде мелькнуло осуждение.

– Лорд Реверди, вам не по рангу недооценивать противника. Возможности есть всегда. Я сумела найти выход даже тогда, когда полностью подчинялась чужой воле. Что касается побега… Вам бы пересмотреть свои ориентиры. В данный момент в суждениях вы опираетесь на свои прежние знания. Они устарели. Не собираюсь ни в чём убеждать. Просто советую: отнеситесь ко мне, как к незнакомому человеку. С моей предыдущей версией меня больше ничего не связывает. Быть может, прежняя Эвина де Ла Маре действительно попыталась бы сбежать. Тем более это не так уж сложно для дракона с ипостасью. Но не я.

– Что же вас останавливает? – ехидство не могло скрыть злость. Подумать только! Эта пигалица ещё и учить его вздумала!

– Родные мне люди. Будь я одна, непременно сбежала бы, чтобы самой во всём разобраться. Не подумайте, что я сомневаюсь в ваших профессиональных способностях. К счастью для вас, я обладаю редким чутьём, которое подсказывает: вы честный и принципиальный человек и постараетесь выяснить всё досконально.

– Дракон, – поправил Реверди, внимательно вслушиваясь в смысл её речи. Эвелина вскинула брови, пытаясь уловить, о чём он говорит. Потом махнула рукой.

– Не обращайте внимания. Для меня все – люди. Те, кто не звери, конечно. Больше всего во всех расах я ценю качество под названием «человечность». Так что считайте, комплимент вам сделала. О чём это я? Ах да. Так вот, я вам доверяю. Но тяжело сидеть в тюрьме и ничего не делать, просто ждать. Опыта у меня, конечно же, нет, только предположение. Хотя… Я долго лежала парализованная, это… невыносимо. Так что я бы наверняка приложила все силы, чтобы сбежать. Но не в этом случае. Со мной в связке мои самые дорогие люди… Драконы, в смысле. Обвинения слишком серьёзные. Любые необдуманные действия могут быть восприняты как косвенное признание вины. Я не могу рисковать жизнью, свободой и даже душевным спокойствием любимых.

Дальнейший путь прошёл в тишине. Генерал обдумывал слова Евы. Кроме разумного зерна в глаза бросалось… что? Недальновидность? Опрометчивость? Наивность? Или это всего лишь показная актёрская игра в бедную овечку, призванная ослабить внимание?

Только что леди Эвина де Ла Маре чётко и ясно обозначила свою, пока неизвестно, мнимую или настоящую, позицию: ради близких она пойдёт на всё. И это может легко обернуться против неё. Да что там может? Он непременно использует это обстоятельство, если несносная девчонка заупрямится. Так о чём же она думала, когда выдавала столь важную информацию?

Отчего-то казалось, что Эвина не имела задних мыслей. Просто раскрывалась. Потому что доверяла. Как она сказала?

«К счастью для вас, я обладаю редким чутьём…»

В одном она права: графиню де Ла Маре стóит узнать заново. Её слова, поступки, всё её поведение разительно отличалось. Если девушка действительно потеряла память, причём забыта не только личная биография, но и в принципе в её знаниях наблюдаются обширнейшие пробелы, то можно предположить, что девушка выстраивает себя заново. Впрочем, и с амнезией белоснежной, и с её сознанием будут работать менталисты. Тогда-то много и прояснится. Под его началом служили сильнейшие в своей области спецы Кельтагелла. И не такие нежные цветочки раскалывались.

В кабинете генерал Реверди в приказном тоне предложил Еве и Ренарду сменить одежду на ту, что попроще. Разрешил взять с собой пару комплектов на смену. Заключение было предварительным, на время проведения расследования, поэтому в тюремные робы облачаться не придётся.

В своих покоях Эвелина задумалась. Она достаточно насмотрелась сериалов в своём мире, чтобы понимать: ничего приятного в тюрьме её не ждёт. Наверное, в камере будет удобнее в «лесном» костюмчике, состоящем из туники, съёмной юбки с запáхом, доходящей до середины голени, и брюк, коих местные дамы отродясь не носили даже для верховой езды. Да и ладно, никто не носит, а она будет. Но ведь предстоят допросы. Может быть, на них полагается являться при полном параде? Ну, чтобы продемонстрировать, какая она гордая, независимая, несломленная… Да не, глупость какая.

Рука потянулась к поясной сумочке с функцией пространственного кармана, но ведьмочка себя остановила. Чутьё подсказывало, что арестованной по подозрению в госизмене никаких особых привилегий не полагается. Утрата любимой вещи в планы не входила, так что Ева ограничилась небольшим дорожным саквояжем.

Скинула в него два «лесных» костюма и несколько пар белья, для которого в этом мире не существовало названия. Эдакие трикотажные шортики, чуть короче велосипедок. К панталонам ведьмочка так и не смогла привыкнуть. Сначала шила бельё сама – и шортики, и некое подобие бюстгальтера. Красоты особой не наблюдалось, всё-таки она ни разу не швея. Главное, что было удобно. А потом показала местным портнихам, что ей нужно. И девчонки сотворили уже настоящие вещички, не только функциональные, но и красивые, с использованием тесьмы и кружева.

К собранной одежде добавилась расчёска, маленькое зеркальце, несколько лент для волос, зубная щётка. Ну вот, вроде и всё. К аресту готова.

Переоделась. Платье было довольно простым, без корсета, совсем не пышное. Светлый лиф, украшенный золотой цветочной вышивкой, со стандартным в рамках местной моды глубоким квадратным вырезом, обнажающим ключицы и верхнюю часть груди, и дополнительным небольшим v-образным надрезом, слегка демонстрировавшим ложбинку и подчёркивающим бюст. Нижняя часть платья кирпичного цвета плавно ниспадала до пола, обрисовывая фигуру. Объёмные длинные рукава завершались широкими манжетами из золотистого кружева от середины предплечья до запястья.

Ева глянула в зеркало и осталась довольна: простенько и со вкусом. Подхватила саквояж и направилась в кабинет.

Генерал сделал особый акцент на том, что вещей должно быть немного, всерьёз полагая, что борьба с блондинкой в этом вопросе добавит в его шевелюру седых волос. Однако графиня вновь сумела удивить.

– Досмотреть! – приказ прозвучал как выстрел. Ева поморщилась. Над сравнением надо бы подумать: нет здесь огнестрельного оружия. Но ведь не скажешь «как щелчок» или «как хлопок дверью»… Можно, пожалуй, сравнить с ударом хлыста…

Сам приказ тоже смутил. Капитан Савар открыл саквояж и принялся извлекать вещи. Ева стойко держалась даже в тот момент, когда при виде брюк у военных начали вытягиваться лица. А вот когда в руках капитана оказались трусики… или шортики… да как ты их ни назови, слишком вещь интимная, щёки ведьмочки заалели. Все присутствующие, даже Мэл, Ребекка и Ноеми, с любопытством разглядывали необычный предмет гардероба. 

Первым опомнился Ренард. Ментально Ева уловила его жгучий интерес, но мужчина быстро справился с эмоциями. Он выразительно хмыкнул, переводя ледяной взгляд с зависшего Савара на задумавшегося генерала.

– Капитан! Соблюдайте приличия! Вы компрометируете графиню своим поведением, - ледяным голосом припечатал де Ле Гро.

Мгновенно очнувшись, незадачливый военный тут же завершил досмотр.

– Всё чисто, генерал. Ничего запрещённого не обнаружено!

– Хорошо, – кивнул Реверди. Повернулся к Еве и Рэду. – Следуйте за мной.

– Пару минут, генерал, – щёки Эвелины всё ещё розовели, но голос звучал спокойно. – Я – старший лорд, не забывайте. У меня есть обязательства. 

Только сейчас к обитателям Маре-ли-Шадо пришло полное сознание: их друзей увозят из замка. Всё серьёзно.

Эвелина спокойно улыбнулась испуганным девушкам, напряжённым мужчинам.

– Грат, теперь ты за старшего. Где деньги, ты знаешь. Надеюсь, их хватит до нашего возвращения. Будем рассчитывать на то, что удастся во всём разобраться как можно скорее… Берегите себя. Уверена, всё будет хорошо, – затем обратилась в пустоту, подняв взгляд выше голов присутствующих. – Уважаемый хранитель, скажите, пожалуйста, как долго я могу отсутствовать? Насколько вам хватит магии?

– Не больше двадцати дней, – раздался безжизненный голос. Военные заозирались в недоумении: звук раздавался сразу отовсюду. Реверди заметил удивление на лицах графини, де Ле Гро, мальчишки-дракона и его невесты-человечки, вызванное не голосом, а смыслом слов.

– Так мало? – тихо пробормотала Ева.

– В замке много посторонних. Требуется присутствие старшего лорда для поддержания высокого уровня магии, – безэмоционально ответил хранитель.

Эвелина растерянно посмотрела на генерала. Расследование преступлений даже в её мире, при наличии высоких технологий, иногда затягивалось на годы. Она была уверена, что у неё в запасе месяцев шесть, не меньше.

– Тогда… Может быть, Гратин меня заменит?.. – она была откровенно сбита с толку и не видела выхода.

– Ев, я же не умею, – смутился Грат.

– Извлеки статую, дитя. Я буду обучать мальчика. Но знай, что это лишь замедлит ослабление благословения. Оно не оборвётся резко, но будет медленно угасать. Ты старший лорд.

– Но… Но… Да как же так! – ведьмочка расстроенно хлопала глазами. – Неужели ничего нельзя сделать? Ведь не успеют же они разобраться…

Хранитель молчал.

Кусая губы и сдерживая эмоции, рвущиеся наружу, Эвелина извлекла статую белокаменного дракона из тайной ниши, к которой только у неё был доступ, и поставила на стол.

– Господин генерал, проинструктируйте своих людей, чтобы ни в коем случае не прикасались к статуе. Если одно их присутствие ослабляет хранителя, то сложно представить, как отразится физический контакт. И пусть не ограничивают Гратина в доступе. Имейте в виду, хранитель обычно общается мысленно. Видимо, сейчас он посчитал, что информация важна, и вы должны быть в курсе. Но он может общаться и лично с Гратом. Так что… я не хочу, чтобы жители моего надела пострадали из-за… из-за…

Она расстроенно всплеснула руками, подхватила саквояж и стремительно покинула кабинет.

На улице уже поджидал закрытый экипаж с символикой королевской армии. Эвелина, не раздумывая, рванула на себя дверцу и заскочила внутрь, не дожидаясь, пока один из военных подаст ей руку. Дракониц своих пусть обхаживают, а ей эти дурацкие этикеты даром не сдались.

Погода портилась. Эвелина была расстроена и сердита, и природа реагировала серыми тучами и приглушёнными громовыми раскатами.

Мелькнула необычная мысль о том, что хранитель мог схитрить. А вдруг он таким образом решил избавить её от заточения в тюрьме? Всё поведение привязанного к статуе бруди было таким нетипичным. До этого момента вслух он говорил лишь однажды и в присутствии исключительно проверенных Клёпой лиц. Клёпа, между прочим, упоминал, что хранитель Вилей-Марите – редкостный молчун. Откуда же сегодня взялась такая словоохотливость, да ещё и при толпе чужаков?

Хорошо бы было так, но это лишь предположение, на которое интуиция никак не откликается. Неужели, спасая драконов, она обрекла на неудачи тех, за кого несла ответственность?

Всю дорогу до столицы Эвелина провела в глубокой задумчивости. Не прошло и пары минут с её побега из кабинета, как в карету вошёл Ренард, разместившись рядом, а напротив уселся генерал.

Рэд обнял девушку, и она откинулась спиной на его широкую грудь, задышав чуть ровнее. Молчаливое спокойствие любимого, крепкие надёжные руки позволили слегка отрешиться от овладевшего было отчаяния.

Взгляд Евы приковала к себе узкая щель меж плотных штор на окошке, но пейзажи скользили мимо её сознания. Страх, беспокойство, обида отступили, оставив гнетущую пустоту.

О будущем думать не хотелось, но иначе не получалось. Мысли звучали глухо, отрешённо, но уже не так сумбурно. Самой большой загадкой для Эвелины оставалось нелепое обвинение.

Да, Эвина в своё время была той ещё занозой. Это Ева уже давно поняла. Но как можно было записать её в заговорщицы, даже при наличии мерзкого характера?

Обвинение казалось странным, нелогичным, безосновательным. У графини де Ла Маре погибла вся семья. Она ни за что не связалась бы с убийцей родных. Если уцепиться за их легенду с потерей памяти, смысла в заговоре оставалось ещё меньше. Прошедших пяти месяцев с трудом хватило, чтобы собрать тело и сознание по кусочкам, приблизительно изучить окружающее пространство. Для участия в перевороте у белоснежной при любом из этих раскладов не могло бы возникнуть ни сил, ни времени, ни желания. Так как же в таком случае неизвестный обвинитель обосновывает свои доводы?

А ведь ещё и Ренард с Теодором. Контакт с ними у леди де Ла Маре возобновился всего полтора месяца назад. Если допустить на минутку, что не Эвина втянула их в эту… в это… в этот процесс, а наоборот, то логики и того меньше. Ренард, сын первого королевского советника и главы Тайной канцелярии, пропадал в дипломатической миссии не один месяц. Тео упахивался на работе, да не где-нибудь, а в той самой главнейшей обители следователей и сыскарей. Опять же, мотивы не то что не ясны, они вообще отсутствуют напрочь.

Хотя… Если сильно захотеть, то можно докопаться до того, что сыщики год по местному времени пробыли в другом мире, как и Руар… А кто-то явно очень сильно хочет… Хочет докопаться. Хочет их подставить. Но зачем?

От вопросов без ответов начинала побаливать голова. Эвелина мрачнела всё сильнее и сильнее. И вместе с ней мрачнела природа. 

Они давно миновали Марит-Корте. После четырёхчасовой тряски от деревни до города переместились из Мартизона в Фарталь транспортным порталом.

На досмотре им даже не пришлось выходить из кареты, а ведь это обязательное условие при перемещении через грузовой узел. Но нет, сопровождающий их дракон-военный предъявил документы, и армейский транспорт пропустили не только без досмотра, но и без очереди. Глядя в окно на проплывающую мимо вереницу телег и экипажей, скопившихся в ожидании отправки, Ева впервые ощутила себя заключённой.

Как только переместились в столицу, генерал протянул Рэду две пары металлических браслетов.

– Надеюсь, вы понимаете, инспектор де Ле Гро? Таков порядок.

Ренард кивнул.

– Что это? – вяло поинтересовалась ведьмочка.

– Блокираторы, – хмуро, но спокойно пояснил сыщик. – Они заблокируют нашу магию. Это стандартная процедура при аресте магов и драконов.

– Но… но… – Ева по-настоящему испугалась. – Но как же Ларая? Что с ней будет? И…

Девушка испуганно осеклась. Реверди не спускал с неё холодного, пронзительного взгляда, но ведьмочка смотрела только на Рэда, который всё больше хмурился.

– Я не знаю, родная. Мне не доводилось самому бывать в таком положении. Не думаю, что они навредят Ларае. Блокираторы изобрели много столетий назад, когда у драконов ещё были активные ипостаси. А вот мы с тобой, вероятно, почувствуем себя неважно. Но другого выхода, моя звёздочка, у нас всё равно нет.

Ева закусила губу и забрала у жениха предназначающуюся ей пару простых стальных браслетов с выгравированными на них символами, в которые она не стала вчитываться. Ещё успеет насмотреться на эту гадость в тюрьме. Хорошо, что Реверди обе пары передал Рэду. Девушке не хотелось, чтобы бездушный солдафон защёлкнул на ней наручники.

Накатила невероятная слабость. В груди словно дыра образовалась, стало нечем дышать. Девушке понадобилось несколько минут, чтобы с удивлением осознать, что эти ощущения принадлежат не ей, а Ренарду.

Ева вгляделась в лицо любимого. Под его глазами проступили тени, губы побелели, дыхание стало неровным. Зато она сама мало что почувствовала. Разве что с Лараей связь прервалась, как это было во время паралича.

Ведьмочка взяла своего дракона за руку, переплела их пальцы и начала медленно вливать магию. Дыхание Рэда выровнялось, бледность отступила. В эмоциях сквозили изумление и восторг, но любимое лицо осталось непроницаемым.

– Нда, – тихо выдохнул Ренард. – Не хотелось бы снова испытать подобное.

Он прижал девушку крепче, носом уткнулся в её макушку. Цепкий взгляд генерала пристально следил за ними.

За всеми этими волнениями Ева не заметила, как карета через широкие ворота въехала во внутренний двор городской тюрьмы и остановилась перед входом в административное крыло. Вслед за генералом Эвелина с Ренардом прошли внутрь, где Реверди отдал распоряжение о размещении заключённых в камере сектора А и, не прощаясь, ушёл.

Два конвоира сопроводили их до хозблока, чтобы получить постельное бельё, а затем развели по разным сторонам.

Путь по множественным коридорам был слишком извилистым. Они столько раз поднимались и спускались по лестницам, что девушка окончательно запуталась и категорически не смогла понять, на каком же этаже в итоге разместилась выделенная ей камера.

Помещение оказалось менее убогим, чем ведьмочка успела себе нафантазировать. На довольно широком, высоко расположенном окне, как и полагается, красовалась зловещего вида решётка, но света даже в вечерних сумерках пробивалось достаточно. Стены окрашены в светлый бежевый тон, потолок побелён. У окна стояли стол со стулом. Достаточно приличная односпальная кровать примостилась у стены, рядом с небольшим шкафчиком. Видимо, сектор А отличался повышенным комфортом, поскольку имелись даже унитаз с душевой кабинкой в примыкающем закутке, отгороженные ширмой.

Да, не санаторий, конечно. Но и на камеры-одиночки, изображаемые в кино родного мира, не похоже.

Ева была уверена, что долго не сумеет заснуть, снедаемая мрачными мыслями в чужой враждебной обстановке. Но стоило прилечь на застеленную кровать поверх одеяла, прямо в платье, как тотчас уплыла в объятия Морфея.

Через несколько часов, глубоко за полночь, дверь камеры, запечатанная магическим замком, бесшумно отворилась. Генерал Реверди тихо вошёл, прислушался к мерному дыханию. Вышел, чтобы вернуться через несколько минут с одеялом в руках. Мужчина бережно укрыл девушку, аккуратно, стараясь не потревожить её сон.

Сейчас, без свидетелей, ему было незачем прятать эмоции, и на лице ярко проступали грусть, нежность, тревога, изумление. Он склонился к лицу девушки, чуть улыбнувшейся во сне. Да, преступники так себя не ведут. Хотя Арман ни минуты не верил, что Эвина может быть причастна к тому, в чём её обвиняют. Вот только и такой, как сейчас, графиню де Ла Маре он не видел.

Вдохнул нежный аромат, исходящий от волос, от серебрящейся в лунном свете кожи. Озадаченно покачал головой.

– Я во всём разберусь, – прошептал чуть слышно. – Обещаю.

Утром ничто не указало Эвелине на чьё-то вторжение. Даже неизвестно откуда взявшееся второе одеяло не вызвало вопросов.

Платье, как и вся другая собранная одежда, было зачаровано от сминания и особо не пострадало. Тем не менее, после душа Ева переоделась в удобный костюмчик, юбку от него повесив пока на стул.

Казалось бы, условия были весьма приличными, но очень быстро Эвелина прочувствовала, по какой причине в сериалах провинившихся зэков сажали в одиночку.

Утренний моцион вместе с душем не заняли и получаса, а дальше оставалось только пялиться в стену. Часа не прошло, как ведьмочка принялась метаться по камере, словно тигрица в клетке. Да она здесь с ума сойдёт!

Время тянулось нестерпимо медленно. Эвелина была искренне уверена, что уже и обед прошёл, недоумевая: неужели здесь не полагается кормить заключённых? Если бы в камере оказались часы, показывающие без четверти восемь, девушка решила бы, что они сломаны. Ну не может время тянуться столь мучительно медленно!

Дверь бесшумно отворилась.

– На допрос, – голос конвоира был глухим и безэмоциональным.

Ева облегчённо выдохнула, цапнула юбку со стула, застегнула её на поясе и шустренько рванула навстречу, пока непонятно, чему именно. Кажется, допросов она будет ждать, как манну небесную. Главное, чтобы к пыткам не перешли.

Длинный извилистый путь завершился у безликой двери. За ней скрывался такой же безликий кабинет. На широком окне решётка, резная и менее массивная по сравнению с той, что в камере. Само окно тоже было другим: арочное, высокое, со слегка приоткрытой створкой. Из него отлично просматривался тюремный внутренний двор. Судя по открывающемуся виду, сейчас они находились на втором этаже. 

Прямо напротив двери разместился большой массивный стол из тёмного дерева, за ним удобное мягкое кресло, обитое бордовым велюром. У стены, ближе к окну, примостился маленький простенький столик, за которым восседал писарь. Или секретарь? А может, протоколист? Эвелина в очередной раз расстроилась от собственного невежества.

Вдоль стены выстроились стулья в ряд, на двух замерли в ожидании неизвестные маг и дракон.

Генерал оторвался от созерцания тюремных пейзажей. От окна прошёл к креслу, уселся за стол. Кивнул Еве на стул, одиноко стоящий в центре комнаты.

– Сядьте, леди де Ла Маре!

Ни здрасьте тебе, ни пожалуйста… Мужлан неотёсанный.

Эвелина медленно приблизилась к стулу, села, скрестив руки на груди. Реверди кивнул сидящим у стены.

– Леди де Ла Маре, – произнёс незнакомый дракон, – прошу вас, не сопротивляйтесь ментальному вмешательству. Это может быть болезненно и опасно.

Эвелина повернула к нему голову, удивлённо уставившись. Разве можно как-то сопротивляться чтению мыслей? Хотя, справедливости ради, стóит отметить, что ведьмочка о ментальных дарах не знала вообще ничего.

– Хорошо, – кивнула на всякий случай.

Вся надежда была на скрытую руну. Если Реверди узнает прямо сейчас обо всех тайнах, ей несдобровать. И не только ей.

Менталист встал позади девушки, обхватил её голову руками, чувствительно впиваясь в кожу широко расставленными пальцами. Что бы он ни делал, Ева не чувствовала ничего, помимо физического давления на череп.

Прошло не менее десяти минут. Эвелина успела заскучать. Сегодня генерал был одет в военный мундир без знаков отличия, и девушка забавляла себя разглядыванием медных пуговиц на планке, перемещаясь взглядом сверху вниз и обратно.

– Генерал, – сзади послышался усталый голос. Давление пальцев исчезло. – У девушки стоит мощнейший блок. Я такого ещё ни разу не видел. Мне не удаётся пробиться ни к единой частице сознания.

Взгляд Реверди не предвещал ничего хорошего, когда он встал из-за стола и медленно направился к Эвелине. Ведьмочка замерла и вжала голову в плечи. Холодная ярость, плескавшаяся в ярко-голубых глазах, заставляла похолодеть от страха. И что теперь? Допрос с пристрастием? Пытки? Как-то об этом раньше она не думала, но вот прямо сейчас голова закружилась от панической атаки.

Порыв ветра оказался настолько мощным, что стекло в приоткрытой оконной раме с дребезгом разбилось, когда она ударилась о стену. Генерал обернулся на окно, перевёл взгляд на испуганное лицо девушки. В её серо-зелёных глазах плескался неприкрытый ужас. В серо-зелёных…

– Чего вы так испугались, леди де Ла Маре? – в голосе звучал металл.

– Вы будете меня пытать? – Ева не собиралась так явственно демонстрировать охвативший её страх. Слова вырвались сами.

– А надо? – ехидно поинтересовался генерал. Эвелина отчаянно замотала головой. – Сейчас тебя проверит ещё один менталист. На всякий случай. А потом мы побеседуем.

В голосе генерала звенели ярость, подозрение и угроза, не внушающие абсолютно никакого оптимизма.

– Не жалеть, – холодно бросил он магу и отошёл к окну. Под сапогами захрустели осколки стекла.

Реверди уверял себя, что Эвина де Ла Маре безумно его раздражает, и только поэтому он повернулся спиной к допрашиваемой. Разве кому-нибудь может прийти в голову, что доблестный генерал, заслуживший своё звание столетие назад во время кровопролитной войны со швебами, спустя семьдесят лет безжалостно подавивший восстание магов, гроза лесных разбойников и грабителей с большой дороги, малодушно спрятался, чтобы не видеть гримасу ужаса и боли на очаровательном личике?

Второй специалист был приглашён им действительно на всякий случай. Если дракон-менталист аккуратно и безболезненно приподнимал блоки, медленно, бережно проникал в сознание, не оставляя после себя никаких следов, то дар мага можно было обозначить как безжалостный таран, сминающий любые преграды, обнажающий все скрытые страхи и сомнения. В самых тяжёлых случаях после такого вторжения, которое само по себе было мучительным и болезненным, допрашиваемые впоследствии долгие годы мучились от кошмаров, а парочка даже сошла с ума.

Время тянулось бесконечно. Каждую секунду Арман ожидал услышать стон, крик или мольбу о сострадании.

– Ничего, – донёсся обессиленный голос мага спустя долгие пятнадцать минут.

Реверди резко обернулся, обескураженно уставился на менталистов, до сих пор ни разу его не подводивших.

– Каковы возможные причины? Ваши предположения?

– Господин генерал, – высказался маг. – Я изучил ауру девушки. Она не просто дракон, а имеет магические примеси, нетипичные для кельтагельских магов.

– Швебы? – предположил Арман. – Их магия отличается от нашей.

– Никак нет. Нам хорошо известны ауры и способности швебов, – менталисты многозначительно переглянулись. – Ничего общего.

– Артефакты?

– Магически ничего обнаружить не удалось, – отчитался дракон. – Возможно, стóит провести физический досмотр. Существуют скрытые артефакты. Их можно только нащупать, а до тех пор они спрятаны от обычного и магического зрения.

Реверди задумчиво уставился на Эвину. Девчонка съёжилась и явно опасалась худшего.

– Сержант, включите звуковой накопитель и можете быть свободны. Обье, Маршаль, вы тоже. Благодарю за службу.

Когда за военными закрылась дверь, генерал подошёл к ней, активировал магический замок и развернулся к девушке.

– Раздевайся, Эвина…

Ева во все глаза уставилась на мужчину. Попирание всех норм и правил приличия вкупе с мягким, не свойственным мужлану тоном, странным выражением глаз и именем графини – всё это показалось таким… двусмысленным.

– Вы не имеете права, – голос предательски задрожал.

– Мне необходимо провести досмотр, – ответ прозвучал уже суше, что слегка успокоило Эвелину.

– Но разве это нельзя сделать через одежду? А может, у вас тут есть сотрудники-женщины? Ведь должны же быть…

Пока дрожащая ведьмочка озвучивала варианты, Реверди подошёл к записывающему артефакту и деактивировал его. Затем обернулся к Еве.

– Ты совсем не понимаешь, что происходит, да? – голос леденил душу, каждое слово било наотмашь. – Ты вляпалась в редкостное дерьмо, так что кончай строить из себя недотрогу. Не будь меня, тебя никто бы и спрашивать не стал. Эвина, очнись! Тебя обвиняют в государственной измене! С такими не церемонятся, их ломают до тех пор, пока не будет выбито признание. Сейчас над вашим делом работают те, кому я доверяю, и среди них нет женщин. Но если это изменится, я тебе не завидую.

– Но я ни в чём не виновата, – по щекам поползли слёзы. В разбитое окно порывом ветра прорвалась холодная морось.

– Теперь доказать это будет ещё сложнее, – лёд голубых глаз проникал в сердце, заставляя его замирать от безнадёжности и отчаяния. – Так что не стóит мне мешать. Раздевайся, Эви, будь хорошей девочкой. Тем более я там всё уже видел.

Эвелина от изумления приоткрыла рот. Глаза испуганно округлились. Она злилась, но не видела другого выхода. К тому же девушке вовсе не хотелось наживать себе врага. Подсознательно она ощущала, что они с этим бесчувственным чурбаном на одной стороне. Вот только последняя фраза… Снова как-то не так прозвучало. Что он имел в виду? Что не раз видел женское тело? Или это относилось непосредственно к Эвине?

Поднявшись со стула, Ева принялась снимать одежду. Генерал одобрительно кивнул и вновь активировал кристалл. Сняв юбку, брюки, тунику, сапожки, девушка подняла полыхающее лицо. На ней остались лишь бюстье с шортиками. Неужели нужно обнажиться полностью?

– Достаточно, – кивнул Реверди.

Он старался не глядеть в сторону белоснежной. И почему он не поручил это подчинённым? Впрочем, Арману был слишком хорошо известен ответ на этот вопрос.

Испытание оказалось неподъёмно тяжело. Вдыхать запах, находясь излишне близко, касаться нежной кожи, изучая каждый сантиметр тела… От кончиков белокурых волос до пальчиков на ногах…

Арман отскочил от графини резче, чем планировал.

– Досмотр окончен. Одевайся.

Не трогая стул, на котором висела одежда девушки, забрал другой от стены и поставил к столу напротив кресла. Вернулся на своё место, не забыв прихватить звуковой накопитель, установил его рядом с собой, а затем зарылся носом в бумаги в ожидании, пока Эвелина оденется.

– Сюда, – бросил отрывисто, взглядом указав на приставленный к столу стул.

Девушка послушно пересела. Щёки до сих пор пылали. Голову не оставляли шальные мысли, двигающиеся в далёком от расследования направлении.

– Итак, леди де Ла Маре, – голос стальной, глаза ледяные, будто и не было между ними столь интимных минут, – на вашем теле не обнаружено никаких инородных предметов. За исключением блузки, съёмной юбки, брюк, пары замшевых сапог, панталон и… и… – генерал пощёлкал пальцами.

– Бюстье, – прошептала Ева.

– И бюстье, нет ни драгоценностей, ни заколок, ни доступных или запрещённых артефактов. 

Эвелина не сразу сообразила, что подробная опись одежды озвучивается не для неё, а для звукового кристалла.

– Это хорошо или плохо? – не сдержала дурацкого любопытства, спровоцировав очередной острый укол голубых глаз.

– Это странно, – резко ответил генерал. – Объясните, леди де Ла Маре, каким образом вы скрываете свое сознание от менталистов?

– Я не знаю, – покачала головой Ева. Сорвавшаяся ложь выглядела естественно, хоть и давалась нелегко. Но ведьмочка изначально знала, на что идёт, а значит, план нужно осуществить до конца.

– Что значит «не знаю»?! – Реверди злился. – Что за ерунда?! Невозможно полностью закрыть сознание! Как ты это сделала, и главное, зачем?!

– Я правда не знаю, – Эвелина смотрела генералу прямо в глаза. – Поймите, лорд Реверди, я до сих пор не осознаю своих возможностей. Моя драконица показала мне, как создавать магический светлячок и копии книжек. Погодой я не управляю, она сама почему-то меняется. Ещё я умею варить лекарственные зелья, но мои друзья никогда о таком даре не слышали. Если я правильно поняла, существуют зелья поддержания выносливости или магии, поражающие смеси, но лекарств от конкретных болезней никто не варит. Мне всё приходится изучать заново, и я понятия не имею, что умею, а что нет…

Мужчина внимательно слушал девушку, не спуская с неё подозрительного взгляда. Неужели она и в самом деле ничего не помнит? Или просто притворяется? Больше нет надежды на ментальную проверку. Оставалось рассчитывать на собственное чутьё. А оно… колебалось. С каждым словом белоснежной казалось, что она говорит правду, но не всю, определённо что-то утаивая. Как же в этом во всём разобраться?

Пока генерал отслеживал эмоции девушки, та продолжала говорить, словно боялась остановиться:

– Там, во дворце, Руар жутко напугал меня. Вы не представляете, генерал, какой это кошмар: всё видеть, понимать, чувствовать, но не иметь возможности самостоятельно даже пальцем шевельнуть. Только по его приказу! Он сказал: «Не плачь», и слёзы высохли. Он сказал: «Улыбайся», и губы растянулись в улыбке, хотя единственное, чего хотелось на самом деле – это бежать прочь с криками ужаса. Я чувствовала себя беспомощной куклой, марионеткой. Вгоняла себе в руку брошь всё глубже и глубже, чтобы мысли хоть немного прояснялись, и всё равно была не в силах противиться приказам. Вы хоть понимаете, какой ужас я испытывала, когда протягивала своему возлюбленному бокал со смертью, зная, через какие мучения он пройдёт, ведь я сама уже пережила это?!

– Мне казалось, вы упомянули потерю памяти, – сухо отозвался Реверди.

– Вы правы, я не помню, что было до того, как очнулась после болезни. Сама я знаю лишь о нескольких месяцах существования полутрупа в парализованном теле, когда рядом не осталось никого, кроме жестокой женщины, морившей меня голодом, – сейчас гордо молчать о перенесённых тяготах не имело смысла. Ева не привыкла жаловаться, но отлично понимала, что чем больше правдивых фактов о своём прошлом выдаст следствию, тем проще будет скрыть нестыковки. Следовательно, лучше упомянуть обо всех трудностях, с которыми пришлось столкнуться. Но и от основной мысли отвлекаться далеко нежелательно. – А вот Ларая, моя драконица, очень хорошо помнит, что было до амнезии. Она показала мне предсмертную агонию, когда я выпила напиток с вирусом.

Реверди молчал, осмысливая всё, что было сказано. Он чувствовал, знал, что девушка говорит правду. Слышал это в срывающемся от эмоций голосе, видел в полных боли и отчаяния глазах.

– Рэд нашёл меня в горах, когда я уже почти замёрзла. Поначалу мне не хватило сил даже на то, чтобы обернуться человеком. Было очень тяжело, но мы справились. Домой вернулись за несколько часов до вашего приезда. И я узнала, что всё время, пока я замерзала, в долине шёл снег… Это очень страшно, очень: понимать, что страдают твои подданные, твои близкие… И я решила, что больше никогда, слышите? Никогда! ни я, ни дорогие мне люди не окажутся в чужой власти…