Миссия: Реабилитировать злодейку! Том1

— Кларисса Морел дель-Турин! Ее Высочество Королева империи Турин и мать Его Высочества принца Каэля. 

Распахнувшиеся передо мной массивные двери в бальный зал, явили гостям главную виновницу всех дворцовых сплетен, что не утихали ни на минуту. 

Шепотки и насмешки привычно наполнили пространство, едва я успела сделать первый шаг. Благородные господа и леди, что так кичились своими манерами и статусом в обществе, просто упивались моим бедственным, как им казалось, положением. 

— Бесстыдница… и как только смеет заявляться с высокоподнятой головой! Только и умеет, что сеять несчастья да боль. 

— Вы правы, леди. Мне так жаль глашатая, что вынужден произносить это проклятое имя своим ртом. 

— А вы знали, что дворцу приходится каждый раз менять глашатая после появления этой сумасшедшей? Все они погибают от проклятия, что несёт за собой…

— Да, да, сколько же их было?! Не счесть! 

— Бедолаги…

Благородные леди прикрывали яд своих слов за пушистыми веерами, а лорды прикладывали кулаки к губам. Будто это могло хоть как то мне помешать услышать весь этот бред. 

И возразить я ничем не могла — глашатая действительно пропадали, едва я входила в зал. За это спасибо дворцу и чертиле императору, будь он неладен. Это с его легкой руки молодые господа, которым не светило состояние их отцов из-за очерёдности наследования титула, получали неплохое вознаграждение и разъезжались по империи, начиная новую жизнь в какой-нибудь глуши. Но кому когда было дело до правды? 

Что же касается имени, дарованного мне, а точнее настоящей Клариссе, в чьём теле я и оказалась по воле судьбы, то и тут император постарался на славу. 

Да, да. Совсем ещё юный глашатай вовсе не оговорился и объявил все без ошибок. Мой статус королевы не имел под собой никакой власти и говорил только о том, что я являюсь матерью принца этой империи, но никак не принадлежу правящей семье. 

Будь я женой императора и императрицей Турина, то носила бы гордую фамилию Вальмиера. Но вместо этого меня наградили именем божества боли и разрушения, страданий и разложения. И имя ему Морел. 

Признаюсь вам честно — справедливо. Кларисса, какой она была в обрывках воспоминаний, превратила жизнь своего возлюбленного мужчины в ад, и за ее больную одержимость мне теперь приходилось расплачиваться. 

Но в отличие от неё я не собиралась искать ни любви, ни внимания императора, каким бы притягательным красавцем этот злобный чертила ни был. Второй шанс, что подарили мне боги, я собиралась прожить так, чтобы больше ни о чем не жалеть. И умирать молодой из-за мужчины меня ненавидящего я попросту отказывалась. 

— Блудница! Вульгарная девка! — продолжались перешептывания за моей спиной, пока я неспешно пересекала огромный зал на пути к императору. — Так нахально выставляет своего любовника перед Его Величеством! Что за позор?!

Я едва держалась, чтобы не закатить глаза. Смешно было слышать подобные обвинения от общества, в котором наличие любовников и любовниц процветало и пахло, считаясь нормой после рождения наследника. А мне самой вот было совершенно не до любовных утех. Тут бы голову сохранить на плечах — уже большая удача. 

— Должно быть она хочет показать, что, наконец, поняла своё место? — раздалось до того звонко, что достигло каждого уголка бального зала. — Рыцарь-простолюдин нашей империи весьма подходящая пара для сумасшедшей дочери гнилого королевства Орсы. 

Нужно было отдать должное сэру Райлону, который шёл рядом с совершенно каменным безразличным лицом. И это при том, что я вцепилась в его предплечье ногтями, чтобы хоть как-то сдержать собственные эмоции под контролем. 

— Кларисса Морел дель-Турин, — я уверенно склонилась в реверансе под презрительным взглядом молодого императора. На моих губах играла лёгкая улыбка, и она давалась мне без труда. — Приветствует свет империи, Его Величество Атилиуса Вальмиера дель-Турин. Да будет ваш век…

— Утомляет. 

Низкий голос разрезал пространство, заставляя всех замолчать. Мое сердце подпрыгнуло и забилось так часто, что в любой момент могло просто остановиться. Я боялась его, не скрою. Ведь обрывки прошлой жизни все еще можно было отыскать в памяти. И в них Кларисса Морел дель-Турин была обезглавлена руками этого самого человека, что смотрел сейчас на меня сверху вниз. 

— Прошу прощения, — тихо ответила я, собираясь улизнуть из поля его зрения, но мое запястье грубо перехватили. 

— Разве я вас отпускал, леди Кларисса? 

Нет, ну что за паршивец такой? Даже по титулу-пустышке не назвал, руку едва не сломал, а смотрит так,  будто настал день моего приговора. 

— Ваше Величество? 

Я была вынуждена смотреть в этот надменный прищур глаз, что сверкали ярче любых драгоценностей. И если бы я не знала, насколько безжалостный, деспотичный и высокомерный мужчина стоит передо мной, то вполне бы могла влюбиться, как и сама Кларисса. 

— На вас лежит обязанность первого танца, что откроет бал. 

У меня дернулся глаз. Нет, серьезно? Даже после мнимого перехода от наложницы к королеве, этот мужчина ни разу не позволил подобному произойти. Как бы Кларисса не молила, не угождала… ну что за абсурд? Сколько раз он при всех твердил, что его такое…

— Я собираюсь оскорбить первым танцем своего личного рыцаря, Ваше Величество. Прошу нас простить. 

Я не знала, сколько времени у меня в запасе, и как будут развиваться события дальше. Я оказалась в мире проходного фэнтезийного романа, сюжета которого почти не помню. Да и как бы мне эти знания помогли, если  очнулась я задолго до начала оригинального сюжета и в теле той, о чьей смерти ленивый автор выдал лишь пару строк?

Не важно. Я не собиралась сидеть сложа руки и ждать своего скоропостижного конца. И пусть сын боится до дрожи, муж ненавидит, а императорский гарем только и ждет шанса сшить новые траурные вуали в мою честь, я буду всеми силами избегать императора и стану лучшей матерью для сына. Уберегу его от трагедии оригинальной истории и помогу обрести собственное счастье. Я ни за что не сдамся. Погнали! 

Я была одной из тех, кто живет так, будто бы имеет в запасе сотни лет, и при этом совершенно не понимала для чего, собственно, я поддерживаю привычную рутину. Цели? Амбиции? Стремления? Нет, только пустые обещания самой себе, что откалывала множество раз — уйти с нелюбимой работы, сбросить вес, отправится в путешествие, завести собаку в конце-то концов. Завтра, завтра, завтра. Но однажды над этим самым “завтра” нависла нешуточная такая угроза. 

Ладно, буду честна, я сильно приукрасила назвав произошедшее лишь угрозой. И все же ситуация оказалась до того нелепой и абсурдной, что мне самой нелегко было осознать степень своей удачливости. 

Вот вы сами, наверняка, за свою жизнь не один десяток раз пользовались знакомым всем аргументом — “а что, если завтра кирпич на голову упадет?”. Ведь с каждым было, признайтесь. А теперь на минутку задумайтесь, сколько реальных случаев гибели от этого волшебного кирпича вы можете вспомнить? Хотя бы один? 

Я вот нет. Уверена многие из вас тоже. Но теперь вы сможете смело загнуть один палец, потому что это именно то, что случилось со мной. И ладно бы один волшебный кирпич, нееет, куда там! Меня завалило целой грудой таких. И как оказалось, мой сарказм над абсурдностью всей этой ситуации был лишним — кирпичи-то и правда оказались волшебными…

— …ше Высочество!

— Ва… …ство!

— Принес… ещё …нец, живо! 

— Умолкни! Беси-ишь…

Мне было так плохо, что я даже понять не могла, что происходит. Если меня нашли и доставили в больницу в попытках спасти, то какого лешего рядом со мной кто-то лежит и шипит гремучей змеюкой?! Я все понимаю палаты у нас хуже общежития, но тесниться на операционном столе?! По-моему, уже перебор! Очухаюсь, жалобу накатаю… да чтоб вас!..

Тело не слушалось, а сознание словно через блендер прогнали. И все же я попыталась отодвинуться от нервозной дамочки, чей голос едва не лишил меня перепонок — до того противным он был. 

— Не двигайтесь, Ваше Высочество! Вам…

Потерявший последнюю нить логики мозг отключился окончательно, и я рухнула в непроглядную темноту. Вязкую, беззвучную, ледяную. Иногда меня снова выбрасывало на поверхность к гулу голосов, что жужжал не хуже разворошенного улья. А затем неожиданно все звуки так резко стихли, будто бы и не было их, будто никто и не пытался меня спасти или же попросту сдался. 

Я помнила, что со мной случилось и понимала — шансы невелики. Да нет их — не стоило приукрашивать. И я, как и все, прожив жизнь так, как ее прожила, все равно рассчитывала на райские кущи или блаженное небытие, абсолютную пустоту.  Однако спустили меня в самый настоящий ад.

Агония длилась вечность. Я уже не могла осознать, то ли тело рвёт на куски, то ли душу. Чужие голоса, совершенно непохожие на те, что были прежде. Картинки жизни, которой я никогда не жила. Чужая боль, ненависть и отчаяние обрушились на меня водопадом и, казалось, я просто растворюсь в этом всём, теряя себя навсегда. 

— Матушка, очнитесь…

Впервые услышав слабый дрожащий голос, я приняла его за очередное видение. Однако была рада ему — единственному, что не терзал мое сердце в клочья. Лишь отдался глухой тоской, за которой я вдруг потянулась. 

— …прошу вас. 

Несмотря на то, что я едва его различала, голос не пропадал, становясь для меня маяком. Тонким следом, по которому было невыносимо сложно идти, обрывая холодные щупальца образов, что тянули обратно. 

— Я буду хорошим, буду послушным…

Тихий, совсем ещё юный, детский. Я просто не могла от него отмахнуться. Нет — не хотела. И не потому, что следуя ему, я выбираясь из вязкого болота отчаяния. Мне казалась, что если я не шагну навстречу, моя тьма поглотит и его. Нельзя было допустить подобное. Никак нельзя. Хоть я и не понимала, почему для меня столь важно сохранить нетронутым этот маленький свет. 

— Матушка?!.

В один миг все исчезло. Голоса, образы, обрывки непонятных воспоминаний. Стало так тихо и тепло.  Я чувствовала как сжимаю чужую ладошку в своей, такую маленькую и хрупкую, что, казалась, легко могу повредить от неосторожности. 

— Матушка?..

В этот раз голос заполнил страх, и мне пришлось приложить усилие, чтобы разомкнуть тяжелые веки. Пространство перед глазами плыло, и даже короткие фрагменты комнаты мне казались совершенно незнакомыми. 

В полумраке было сложно сориентироваться, но чужой силуэт я различила довольно быстро. За него и зацепился взгляд, помогая собрать себя воедино, за мальчика лет семи с перепуганными аметистовыми глазами. 

— Простите! Простите меня… я, — заикался мальчишка, тщетно пытаясь высвободить руку из моей хватки. — Я не хотел вас тревожить, матушка! Простите, что первым после долгого сна вы увидели меня. 

Не в том состоянии я была, чтобы задуматься о происходящем. Где я? Что за мальчик передо мной и почему он зовет меня матушкой. Сколько бы кирпичей мне на голову не свалилось — я была уверена, что никогда не имела детей. Но все после, сейчас я не могла позволить этому хрупкому созданию и дальше бормотать бессмысленные извинения и едва не рыдать от испуга передо мной. 

Слишком резко разжала ладонь, из-за чего мальчик свалился на попу. В его глазах застыл ужас и слезы готовы были готовы сорваться с длинных ресниц. Я метнулась к нему, не осознавая, что тело совсем не слушается. Рухнула на пол, разбила колени, но меня сейчас это мало интересовало. Бережно обняв малыша, я принялась успокаивать его легкими поглаживаниями, приговаривая, что он ни в чем не виноват. 

Потребовалось время, чтобы я почувствовала объятия в ответ.  И были они до того крепкими, отчаянными, что у меня защемило сердце, а после я и вовсе услышала тихие всхлипы. 

Успела только рот открыть, чтобы хоть как-то утешить, но глубокую тишину ночи нарушил шум за дверью. Только когда она с грохотом распахнулась, я поняла, что это были звуки многочисленных шагов, и очень скоро комнату наполнили незнакомцы, что будто бы сбежали с какого-то карнавала. Или где ещё могли носить настолько аутентичные наряды прошлых веков. 

— Что вы здесь делаете, Ваше Высочество?! — гаркнул вышедший вперед рыцарь. 

Лицо его было до того свирепым, что мы с мальчишкой инстинктивно прижались друг к другу сильней. 

— Прошу меня простить, Ваше Высочество принц Каэль.

Рыцарь, что больше походил на свирепого медведя в броне, чем на человека, вырвал мальчишку у меня из рук и глянул так, словно только что доблестно пресек измывательства над юным принцем. Его фигура возвышалась надо мной огромной горой, что загораживала всех остальных, а глубоко посаженные, черные словно уголь глаза смотрели с открытой неприязнью.

— Его Высочество извинится за свое вторжение позже, Королева, как только вы полностью оправитесь от болезни. 

Я была обескуражена, честно признаться. Но похоже мое лицо выражало нечто иное, ведь эта громадина сделала шаг назад, стоило мне открыть рот, чтобы поинтересоваться, а что, собственно, здесь происходит. 

— Как ты смеешь так разговаривать с Ее Высочеством?! — раздалось звонкое возмущение раньше, чем я успела произнести хоть слово. 

Невысокая, хрупкая на вид служанка неожиданно выпрыгнула из-за спины этого бугая и храбро заслонила меня своим телом. Ее серебряные волосы были забраны в высокий хвост и забавно пружинили от каждого движения. Девушка походила на шуструю белочку, что пытается вытащить свой орех из-под лапы медведя. 

— Я отнесу принца в его покои, моя обязанность — заботиться о его безопасности. — отчеканил мужчина. 

— Чего вы хотите добиться подобной демонстрацией?! — продолжала возмущаться служанка без тени страха.

— Пусть идут. — сипло ответила я.

Она так резко развернулась ко мне, что тело само дрогнуло от испуга. 

— Так нельзя, Ваше Высочество! — выпалила она. 

Я поморщилась от громкости ее голоса, голова и без того не хотела соображать. Но служанка в миг побледнела и рухнула передо мной на колени, уткнувшись лицом в пол. 

— Я совершила смертный грех! — тихо взмолилась она. — Прошу простите мне мою дерзость, Ваше Высочество. 

Пока я пыталась отойти от новой порции шока, рыцарь, получивший мое разрешение, уже улизнул с принцем на руках. Я лишь мельком успела увидеть робкий взгляд аметистовых глаз, что был направлен на меня до того, как дверь за ними захлопнулась. 

— Встань, — обратилась я к горничной, что все еще лежала передо мной недвижимой статуей, и не узнала своего голоса. 

Происходящее никак не укладывалось в голове, у меня не было ни единого предположения, что происходит, но интуиция подсказывала — спрашивать прямо сейчас не стоит. Трое других служанок и два молодых рыцаря, что все это время молча стояли и смотрели на происходящее словно приглашённые понятые, мне абсолютно не нравились. 

— Спасибо, Ваше Высочество.

Служанка передо мной вскинула голову и посмотрела на меня большими светлыми глазами. Она смешно шмыгала слегка вздернутым носом, отчего на ее бледной коже мерцали едва заметные веснушки. Определенно, эта девушка была единенной, кому мое пробуждение пришлось по душе. 

— Ах, что же Вы… только ведь очнулись! Простудитесь!

Она поспешила помочь мне подняться с пола, где я так и осталась сидеть, когда у меня из рук вырвали принца. Ноги все еще были ватными, и подняться никак не получалось. 

— Чего стоите?! — в голосе девушки вновь заиграли командные нотки. — Помо…

— Нет! — перебила ее я. 

Мне не хотелось, чтобы незнакомые люди, которые явно настроены ко мне враждебно, приближались. Лучше уж было остаться сидеть на полу. Вот только стоило глянуть в их сторону, осознание посетило голову — не вмешайся я, они все равно бы остались стоять на своих местах. Полнейшее пренебрежение. 

— Я вызову дворцового лекаря, — подала голос одна из трех служанок. 

— Нет. — снова отрезала я. 

Этого еще не хватало! Да стоит мне открыть рот, и любой врач сразу же направит меня в отделение душевно больных — в этом я не сомневалась. 

— Позже, — процедила девушка, которой все же удалось помочь мне подняться, а затем и усадить на кровать. — Сейчас Ее Высочеству нужен покой. Оставьте нас, я все сделаю сама. 

Вместо поклона я была удостоена лишь коротким кивком, прежде чем рыцари открыли двери, пропуская служанок вперед. И как бы нелепо это не выглядело, они начали переговариваться еще до того, как тяжелое дерево отрезало их голоса от моих ушей. 

— Похоже не видать нам перевода, — разочарованно выдохнул один.

— Живучаяя оказалась, дьяволица. 

У меня только лицо вытянулось от подобного хамства, а служанка, что хлопотала рядом, натурально зарычала. 

— Позвольте преподать им урок, Ваше Высочество! — стала засучивать рукава она. Мне же оставалось только удивляться ее бесстрашию. А может глупости? Я пока не была уверена до конца. 

— Постой, — я схватила ее за запястье. — Скажи лучше… как тебя зовут.

Любой реакции я ожидала, но что девушка натурально разрыдается, определенно нет. Она смотрела на меня огромными глазами и словно оплакивала мою смерть, пока я сидела перед ней в полнейшем недоумении. 

— Ва-ваше Выс-выс-сочество! — завыла она. — Неужели ритуал настолько сильно ударил по вам, что вы даже забыли имя самой преданной вам служанки?! Я Рене-е-е, госпожа-а-а!

Я отвела взгляд. Неудобно получилось, конечно, но что я могла? До того как меня завалило кирпичами, у меня была обычная жизнь, теперь же я даже предположить не могла, где оказалась. На загробный мир было мало похоже. Не то, чтобы я знала, как он должен выглядеть, но все же… Сон? Слишком ярко чувствовалась боль от разбитых коленей. От остальных вариантов я предпочитала отмахиваться еще на подлете, ведь один вариант был абсурдней другого. 

— Могу я… — пришлось приложить усилие, чтобы заставить себя произносить слова, тело ощущалось словно… чужое. — … посмотреть в зеркало?

Рене так быстро закивала, что меня от одного вида укачало. Не переставая шмыгать носом она подскочила к длинному овальному зеркалу в полный рост и обхватила раму обеими руками. Как я и думала, конструкция оказалась довольно тяжелой, и девушке пришлось поднапрячься, чтобы сдвинуть ее с места. И только зеркальная гладь оказалась передо мной, как я закрыла глаза обеими ладонями. 

— Да ну не-е-ет. Нет, нет, нет… 

Это определенно была не я. Ужас ледяными змеями полз вдоль позвоночника и вскоре сомкнулся на горле, словно невидимый жгут. Я не могла сделать даже короткого вдоха. Одного беглого взгляда на отражение хватило, чтобы заставить все волосы встать дыбом. 

Это было настоящим кошмаром, видеть, как совершенно незнакомый тебе человек повторяет твои движения, мимику, жесты. Словно все фильмы ужасов, что я пересмотрела в жизни, вдруг ожили. И теперь искажали мою реальность, сводя с ума и без того воспаленное сознание. 

— Госпожа! — воскликнула Рене. — Что с вами?

Я задыхалась. Словно рыба, выброшенная на берег, открывала и закрывала рот, и от боли, что раздирала горло, на моих глазах навернулись слёзы. Казалось, я снова умру. Сердце билось сумасшедшим ритмом. И все пространство передо мной начало мутнеть, смазываться. 

— Ваше Высочество-о! — доносился тонкий голосок служанки. — Дышите! Давайте, повторяйте за мной! Вдо-о-ох, вы-ы-дох. Госпожа, вдо-о-ох! 

Ее небольшие ладони обхватили мои плечи, придерживая, чтобы я не свалилась без чувств. Рене заглядывала мне в лицо и продолжала упорно отдавать команды, повторяя при этом их своей живой мимикой. Мне удалось сфокусироваться на ее испуганных, но в то же время воинственных глазах, полных решимости помочь. И первые глотки воздуха наполнили легкие. 

Паника нехотя отступала. Я прикрыла веки, стараясь не сбиваться с ритма глубоких и медленных вдохов. И в конце концов взяла чувства под контроль, окончательно приходя в себя. 

— Госпожа, как же так?.. — не находила себе места Рене. 

— Не мельтеши, — грубова-то буркнула я. — И без того голова кружится. 

— Может все таки позвать лекаря, госпожа?  

Девушка между делом толкнула тяжелую раму, поворачивая зеркало боком. Боялась нового приступа паники, если я снова в него посмотрю. 

— Нет, — отрезала уверенно. — Как ты и сказала, лекаря позовём позже. И оставь зеркало. Мне… ай!

Зашипела, небрежно коснувшись коленей. По ощущениям я содрала себе всю кожу, но стоило поднять полы белоснежной сорочки, оказалось все не так страшно, как можно было представить. Правда, Рене в этом со мной не согласилась. 

— Госпожа, ваши ноги! — всплеснула руками она с таким лицом, будто бы они уже у меня отвалились от гангрены. — Позвольте хотя бы мне обработать ваши раны. 

— Живее, — небрежно бросила я, хватаясь ладонью за лоб. 

Было странно. Мозг только задним числом понимал, что срывается с моих губ. Тон, надменная манера речи, они будто тоже не принадлежали мне. В обычной жизни я была всегда вежлива с незнакомцами, а в подобной ситуации и подавно старалась бы подобрать слова и интонацию к ним. Но сейчас будто бы язык жил своей жизнью, а вдобавок внутри разгоралось недовольство — мол этого недостаточно. 

Рене шустро принесла на подносе необходимые мази и принялась обрабатывать раны. Она старалась делать это со всей деликатностью, какая только была ей доступна, но все равно часто поглядывала вверх, отслеживая мою реакцию. И немного погодя, она подала голос. 

— Простите мне мою дерзость, госпожа. — негромко затараторила она. — Не подумайте, я не пытаюсь вас учить, не приведи Всевышний. Должно быть вы ещё не отошли от болезни, раз так просто отпустили сэра Мейсона с принцем на руках. 

— Почему? — спросила, хоть и понимала, что подобные вопросы однажды выдадут меня с потрохами. А может и прямо сейчас. 

— Ну как же… — растерянно приоткрыла рот девушка, останавливая на мгновение все свои действия. — По дворцу вновь вспыхнут слухи… вы только очнулись, а принц уже вновь покидает вашу спальню в слезах. Что если император разгневается? 

Император? Я уже устала удивляться отсутствию какой-либо логики. Ведь точно помнила, что меня называли королевой, но при этом вдруг всплывает титул повыше и повесомее. Представить не могла как во всем разобраться. 

— Закончила? — вместо ответа, спросила я. — Тогда оставь меня одну, мне нужен покой. 

Рене обеспокоенно глянула на меня, но перечить не посмела. Ее поклон был низок, изящен и учтив, что только подтвердило мои догадки о глубоком пренебрежении других слуг. Что ж, сейчас это не казалось мне самой большой проблемой. 

Оставшись наедине с собой, я вновь попыталась собрать обрывки информации воедино, но получилось откровенно плохо. Немного размяла мышцы и стала медленно спускаться с кровати. Желание, посмотреть в зеркало вновь, горело во мне противоречивыми чувствами, но я должна была убедиться в реальности происходящего. 

Осторожно приблизившись, я заглянула в чистую гладь. Как и прежде на меня смотрела незнакомка. Растерянная, взъерошенная и чертовски красивая. Мой привычный родной облик тоже был симпатичен, но множество мелких и не очень недостатков погрузили мою самооценку на самое дно. В девушке, что смотрела сейчас на меня — их попросту не было. 

Сквозь тонкую ткань сорочки прослеживался силуэт. Длинные ровные ноги с приятной округлостью бёдер, что плавно перетекали в тонкую талию. Аккуратная грудь, о которой я всегда так мечтала и четкий контур резных ключиц с небольшой яремной ямкой — ещё один повод для зависти в прошлом. 

Лицо до того кукольное, что я прикоснулась к щеке, чтобы вновь убедиться, мое ли отражение было перед глазами. Длинные тонкие пальцы заскользили по четкий линии челюсти, переместились к пухлым, невероятно мягким губам. А глаза… они смотрели с такой жгучей уверенностью, что собственные щёки окрасились лёгким румянцем. 

Цвет радужек был странным, словно расплавили яркий янтарь. Это немного пугало, но все равно завораживало. Они будто светились изнутри, что сильно выделялось на фоне росчерка черных бровей и густой копны тёмно-каштановых волос, что спадали на плечи тяжелыми локонами.  

Я разглядывала себя, трогала шелковистую ухоженную кожу, которой у меня никогда не было из-за собственной лени. И понемногу шок от вида чужого облика проходил. Я будто заново изучала себя, принимала каждую черту и привыкала к мысли, что я это я, хоть и выгляжу совсем по-другому. 

Уже почти успокоилась, справляясь с первой из множества моих проблем, как из другого конца комнатны послышался нарастающий рык. Гулкий, гортанный, ему вторил скрежет острых когтей, что ходили по металлу. И вновь липкий ужас окутал меня плотным коконом, а взгляд сам по себе начал искать в глади зеркала источник этого звука. 

И я нашла. 

Во мраке ночи мерцали два ярких фиолетовых глаза.