/два месяца назад/

- Статья 115.6 Асветорского Кодекса Деяний и Воздаяний – причинение материального ущерба государству в особо крупных размерах по неосторожности либо недоказанному злому умыслу… от трёх до тринадцати лет заключения в камере общего режима. В вашем случае, полагаю, можно рассчитывать на пять – девять лет.

- Почему «в особо крупных»? – уныло уточнила я. – Всего-навсего одно небольшое лабораторное хранилище…

- Не скажите. Выгорел весь третий этаж, частично пострадал второй, а также чердак и крыша. Сгорел директорат, где находился многолетний архив Высшей Школы имени Григориила Асветорского…

Я бездумно уставилась на стену, сдерживая рвущийся наружу кашель. Столько лет сначала в средней, а затем в Высшей школах угробить на ММ, чтобы в итоге даже кашель не быть способной излечить! Но доступный для большинства обучающихся за счёт государства Магический Минимум – в просторечии ММ – ограничивался излечением только мелких царапин, синяков и ссадин.

Стена, на которой я остановила свой взгляд, была каменная, убийственно серого цвета с красными прожилками, холодная и немного влажная на ощупь. Сырость являлась главной опасностью Тайманских темниц. Изначально королевская тюрьма строилась на высушенных тайманских болотах, но это не избавило здешние места от нездорового сырого климата, из-за которого, говорят, погибало больше заключённых, нежели от кинжала палача или заточек сокамерников.

- Но небо с ней, статьёй 115. В вашем случае, дорогая лада Котари, я бы больше переживал из-за другого. Статья 213.8…

- Что ещё за «213»? – насторожилась я. Никакой другой статьи в обвинении против меня не было и быть не могло.

- 213.8. Убийство несовершеннолетнего гражданина Асветора, точнее, причинение смерти по неосторожности или по недоказанному злому умыслу, лада Котари. Срок заключения вкупе с уже имеющейся статьёй вырастает на пять – десять лет. Мог бы вырасти. Однако вам не повезло. Родственники погибшего – крайне влиятельные люди, и они подали прошение о высшей мере наказания.

- К-какого погибшего? – прошептала я, споткнувшись на первом слове. Не без труда оторвала взгляд от стекающей по серому камню капельки и перевела его на своего собеседника, на которого ранее старалась не смотреть.

Человек, представившийся как «верлад Эстей», был в маске. Не той, изящной облегающей маске, прикрывающей лишь глаза и часть носа, в которой обычно изображают дам на маскарадах. Бесформенный ком серой материи закрывал голову говорящего со мной человека целиком, не позволяя разглядеть даже глаза. Голос казался глуховатым, нечётким. Серый просторный плащ полностью скрывал очертания фигуры. Пожалуй, всё, что я могла сказать о человеке, с такой возмутительной лёгкостью описывающем незавидные перспективы моей дальнейшей жизни – скорее всего это был не старый и не полный мужчина довольно высокого роста.

Мужчина, который не хотел, чтобы я видела его лицо.

Мужчина, который готов был потратить время на никому не нужную ничем не примечательную адептку выпускного курса Высшей школы имени Григориила Асветорского, сироту Котари Тэйл, попавшую в крайне нелепую историю с ужасными последствиями…

Но что ещё за погибший?!

- Высшая мера наказания, – словно не слыша меня, продолжал некто Эстей, с удобствами устроившийся на специально принесённом для него стражником мягком кресле, изумрудной зеленью бархата резко выделявшимся на фоне каменной серости, – это, да будет вам известно, лада Котари, смертная казнь. В прошлом году её осуществляли путём повешения. Но поскольку в совете министром Его Величества заседают люди чрезвычайно гуманные, им показалось жестоким заставлять палачей работать однообразно год за годом, а посему в этом году палачи перерезают осуждённым горло. К тому же это дешевле, нет трат на ремонт постамента и собственно верёвки. От мастерства и личной воли исполнителя зависит то, как много вы успеете почувствовать, поэтому, увы, участились случаи мздоимства – родственники осуждённых ратуют за смерть мгновенную. Вероятно, в следующем году будет опробован какой-то иной способ. Возможно, погребение заживо… дискуссии ведутся.

Эстей говорил это всё спокойным и ровным, даже скучным голосом, словно я была представителем газеты или ученицей на лекции о многообразии способов лишения жизни государственных преступников в Асверторе.

- Какой несовершеннолетний погибший?! – твёрже и громче повторила я.

В пожар и повреждения школы – да, не поверить было трудно.

Разумеется, никакого злого умысла тут не было, во всяком случае, с моей стороны. День предвещал быть самым обычным, за исключением итоговой лабораторной работы по магическому минимуму. Я её не боялась, но и чудес не ждала: за исключением одного маленького дара все прочие мои способности были стабильно чуть ниже среднего. Впрочем, с мечтой об отличном аттестате я уже давно распрощалась. Так что все мои ожидания можно было охарактеризовать как «средней паршивости». Вот моя двоюродная сестра Элейн, которой небо наказало меня, допустив наше обучение на одном курсе, та могла надеяться на белую выпускную картонку, хотя и не имела никакой в том необходимости: её отец, брат моего отца, занимал довольно жирную должность государственного посла по особым поручениям. Его почти никогда не было дома, зато в его доме всегда было полно денег. Не понимаю, почему Элейн предпочитала тратить время на ненависть ко мне вместо того, чтобы тратить отцовские заработки в своё удовольствие…

Как бы то ни было, Элейн в тот день была особенно невыносима, и, хотя я, как обычно, постаралась не обращать на неё никакого внимания, то и дело бросала в мою сторону презрительные взгляды. Когда эта её обычная тактика в стотысячный раз не принесла никакого результата, она начала довольно громко перешёптываться с подругами, обсуждая мою неудачную причёску, вышедшее из моды старое платье, слабый дар, смерть родителей и полное отсутствие жизненных перспектив. Но сегодня ей не дали отвести душу: верлада Гранверс, преподавательница, довольно решительно вынесла ей первое синее предупреждение, и Элейн заткнулась. Однако стоило мне закончить с усилением заживляющего бальзама – увы, но магический минимум, скука смертная, подразумевал только усиление воздействия готовых лекарственных средств, а вовсе не их создание – и сделать пару шагов в сторону преподавательского стола, как я споткнулась о чью-то заботливо выставленную в проход ногу, ойкнула и выронила реторту с бальзамом.

Раздались звяканье, оханье и сдавленные смешки.

Я беспомощно смотрела на тёмную лужу на светлом ясеневом паркете и думала о том, что по идее ММ подразумевал и восстановление сломанного. Но собрать воедино разлетевшиеся по залу стеклянные осколки… Нет, мой потолок по восстановлению – пара ровно отломившихся кусков или мелкие трещины. К тому же это никак не поможет с бальзамом. Его так мало, что собрать тряпкой и выжать – не вариант.

Кто-то снова захихикал. Кажется, Сари, лучшая подруга Элейн.

- Лада Тэйл, – ледяным голосом проговорила верлада Гранверс. – Убирайте мусор и продолжайте работать…

Резкий хлопок прервал её речь – вся аудитория обернулась на звук и уставилась на красного, мокрого Мертона Дойера, ещё одного знатного неудачника на нашем курсе. Ему даже подножку ставить было без надобности – Мертон, судя по всему, перегрел свою реторту на огне, и она взорвалась, осыпав его и ближайших к нему адептов липкими и острыми брызгами.

У нашей преподавательницы, к её чести, не было любимчиков. Она одинаково сильно презирала всех своих учеников, и сейчас в её взгляде, во всей её позе отчётливо читалось «как жалко, что не в глаз!».

Я вдохнула, выдохнула, смела стекляшки и крошки своего драгоценного продукта в совок, и смиренно обратилась:

- Мне нужна ещё одна реторта и порция бальзама, верлада Гранверс.

- И мне! – жалобно пискнул Мертон.

Несколько секунд верлада мерила нас холодным взглядом, словно прикидывая, какой коллапс случился в Асветоре девятнадцать лет назад, что его жители стали зачинать таких бездарных тупиц. Но всё-таки смилостивилась и молча протянула руку с ключом.

- Возьмите в лаборатории на третьем этаже. Запасные порции бальзама находятся в коробке с маркировкой «один-один-восемь-цэ». Запасные реторты в стеклянном шкафу слева. У вас есть десять минут.

Я взяла ключи и сделала шаг к двери, а верлада тут же рявкнула:

- Лад Дойер, вы полагаете, лада Тэйл не способна принести две реторты и две порции бальзама самостоятельно?!

Привставший со своего стула Мертон тут же покорно опустился на место.

Я поднялась на третий этаж, мысленно продолжая костерить Элейн и её верную злую свору на все лады. Замок в двери лаборатории был старый, ржавый, и, торопливо оглядевшись, я не стала доставать ключ, а попросту приложила к замку ладони. Пара секунд – дверь щёлкнула и открылась.

Довольно бесполезная способность для того, кто не собирается профессионально заниматься воровством, и всё же этот маленький дар позволял мне не чувствовать себя стопроцентной неудачницей. Девяностопятипроцентной, пожалуй.

Пару секунд я разглядывала тёмный проём. В лаборатории пахло чем-то целебно-растительным, назойливо, вязко и вкусно. Стеклянный шкаф с ретортами обнаружился почти сразу, и я вытащила две, а вот никакой коробки «один-один-восемь-цэ» не наблюдалось. Я тщательно изучила все ближайшие к входу полки – на них вообще никаких коробок не было!

И хотя заходить внутрь я не планировала, пришлось – верлада всё равно не покинет аудиторию до конца занятия, а это значит, что я получу незачёт, лишусь даже минимальной стипендиальной выплаты и…

Кто-то чихнул за моей спиной, я ойкнула и опять чуть не выронила ценные и хрупкие посудины.

- Что ты возишься, пошли обратно! – проныл за моей спиной Мертон. – М-м-м, какие у тебя приятные духи! Пахнут… яблоней.

- Ищу бальзам, – ответила я, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не ткнуть доморощенного ловеласа локтем. – Что ты тут делаешь?!

- Грымза вспомнила о необходимости сделать запись в журнале учёта и заполнить формуляры о трате дополнительных материалов, – пробурчал Мертон. – А это всё тоже тут. Вот он, наш бальзам.

Я обернулась и посмотрела на коробку, которую, пыхтя, тщедушный одногруппник тащил из какого-то пыльного угла.

«1-1-8»

Вот букву после восьмёрки не разобрать – стёрта.

- А если это не «цэ»? – скорее из упрямства спросила я.

- А что ещё? Других коробок тут всё равно нет. Идём, Ари! Я не успею закончить лабораторку в срок!

Я наклонилась и не без труда отодрала плотно прилегающую деревянную крышку. Внутри оказались стеклянные ампулы с золотистым содержимым.

- Зачем хранить безобидный бальзам в запаянных ампулах?

- Не знаю, – нервно отозвался Мертон. – Мрак, это не тот журнал!

Он быстро огляделся и осторожно, на цыпочках пошёл внутрь хранилища, а я принялась разглядывать ампулы. Жидкость, заключенная внутри, казалось, слегка мерцала, точно это был текучий солнечный свет. Я слегка потрясла её, любуясь бликами. Светится… и тёплая. Ой, нет, уже горячая. Очень, очень горячая! Раскалённая!

Второй раз за час я ойкнула, а пальцы разжались словно сами собой. Ампулы выпали из рук, а в следующее мгновение, отрезая меня от выхода, вспыхнуло пламя.

Загорелось всё – стопки картонных папок, висевшие на крючке лабораторные халаты, метла в уголке. Повалил дым, я пнула мешавшуюся под ногами коробку, она легко откатилась к противоположной стене и буквально взорвалась, золотые горючие искры взметнулись вверх, только чудом не попав на мои волосы.

Дальнейшее случилось очень быстро: я выскочила из лаборатории, крича во всё горло. Адептов эвакуировали, стоя во дворе, мы с придыханием смотрели, как вырывается из окон третьего этажа пламя, слушали усиленный гомон пожарного колокола…

Когда чья-то рука легла мне на плечо, я даже не поняла в первый момент, что же, собственно, происходит. Предельно вежливо двое мужчин в тёмной форме стражей порядка уточнили моё имя и попросили – даже не потребовали! – пройти с ними.

Меня арестовали два дня назад, но пока что, за исключением сырости, мне не на что было пожаловаться и некому задавать вопросы. Конечно, я была расстроена произошедшим, но в целом успела смириться с перспективой отчисления. Возможно, даже общественных работ – больше взять с меня всё равно нечего. И вот появился тот, кто назвался Эстеем, первый человек, пожелавший объяснить мне детали…

Мертон!

Как я могла о нём забыть?!

- Ладу Дойеру восемнадцать должно было исполниться только через месяц, – отстранённо проговорил Эстей. – К сожалению, он погиб. Вы знаете, кто его родители?

Я только покачала головой, не в силах осознать произошедшее.

- Верлад Дойер занимает пост королевского судьи, – вежливо проинформировал меня человек в маске. – Верлада Дойер – секретарь королевского прокурора. Адепт Мертон был их единственным сыном. Вы понимаете меня, лада Котари?

У меня как-то разом закончились и слова, и мысли, и, кажется, даже воздух для дыхания.

- А вы так молоды… Так красивы. Жить бы да жить. Конечно, у вас нет родителей, да и денег не так чтобы много, но ведь жизнь от этого менее привлекательной не становится, верно? Но… вам перережут горло, а потом тело сожгут. Устраивать полноценные похороны – это так дорого! Куда проще закопать маленькую безымянную урну с прахом.

Я снова посмотрела на Эстея.

- Да, несколько лет назад был принят указ о безымянном захоронении казнённых преступников, – развёл он руками под плащом. – А вы не знали?

- Для чего… – хрипло сказала я, закашлялась и повторила, – для чего вы мне всё это рассказываете? Что вам от меня нужно? Кто вы?

- Тот, кому импонирует ваша душевная стойкость – вы не рыдаете, не падаете в обморок и не закатываете истерики, это хорошо. Тот, кто может сделать вам выгодное предложение. Взаимовыгодное. Я получу то, что мне нужно, а вы… вы останетесь в живых, лада Котари.

В наступившей тишине было слышно, как капли срываются с каменных стен и падают на каменный пол.

- И… что же вам нужно?

Человек в маске не шевелился, его молчание и бездействие были страшнее любых угроз. Не выдержав, я заговорила первой:

- Как вы только что заметили, ни денег, ни влиятельных родителей у меня нет… – а сама тут же подумала о дяде. Может быть, незнакомец рассчитывает на его деньги? Ариден Тэйл, родной брат отца, был весьма обеспеченным человеком, но… разумнее было бы просить деньги за дочь, а не за племянницу. Дядя всегда хорошо, даже очень хорошо ко мне относился, но в последнее время его почти никогда и в стране-то не было… Он даже не появился на похоронах родителей.

«Он бы помог, если бы узнал. Не пришлось бы жить в общежитии и подрабатывать после учёбы», – мелькнула грустная непрошенная мысль. Впрочем, вероятно, всё решится ещё до его возвращения.

- Я не нуждаюсь в деньгах, – со смешком произнёс Эстей. – Мне нужен союзник, умный, добровольный и заинтересованный. Точнее, союзница. Уже несколько недель я тщательно слежу за молодыми особами, попавшими в… сложное положение. Никакие деньги не могут служить гарантом верности делу, а вот страх за свою жизнь – может. И надо же, какая удача: вы. Очаровательная. Юная. Оказавшаяся на грани, в полном тупике. Невинная. Именно то, что нужно, лада Котари.

Я невольно скривилась, вспомнив унизительный лекарский осмотр при поступлении в это отвратительное место.

- Вам… – я снова не сдержала лающий кашель, – вам нужна… любовница?

- Мне?! – он глухо расхохотался в голос. – Увольте, я не настолько безнадёжен, чтобы искать себе женщину на несколько вечеров столь экзотическим и затратным способом! Кроме того, – и без того говорящий приглушённо, Эстей ещё немного понизил голос, вынуждая меня вслушиваться в каждое его слово, – знаете ли вы, что в последнее время, благодаря активному вмешательству Её Величества, благородной и праведной верладе Илессе, обесчещенные девицы двух высших сословий могут обращаться в Этический суд за освидетельствованием? Если вы знаете виновника, если факт лишения невинности будет доказан, то негодяй будет обязан жениться на вас, лада Котари. Или заплатить внушительный штраф в том случае, если он уже связан узами брака. А в случае отказа от брака развратнику грозит тюремное заключение.

- Я вас не понимаю…

- Что ж, – фигура в плаще и маске подалась ко мне. – Буду краток. У меня есть один знакомый. У него в свою очередь имеется одна крайне нужная для меня вещь. Но, к сожалению, она не продаётся, и её невозможно украсть. Я пробовал неоднократно и то, и другое. Бесполезно, поверьте мне на слово.

Голос Эстея шелестел, странным образом наполняясь силой.

- Перепробовал многое, а потом… Я стал искать слабое звено моего старого «друга», дабы убедить его передать мне эту вещь, – слово «друг» прозвучало более чем выразительно. – И нашёл. Он отчаянно не желает жениться, лада. Вероятно, это единственное, что могло бы стать достойной альтернативой нежеланию расставаться со столь нужным мне предметом.

Мне хотелось спросить, что это за предмет. Но ещё больше – какого мрака он мне-то это всё рассказывает?

- Мой «друг» отнюдь не чурается женщин, но он очень осторожен, – между тем бормотал Эстей, – и никогда не пойдёт на связь с невинной особой, которая может припереть его к стенке. С такой, как вы, моя дорогая.

- Но… тогда зачем я вам?

- Однако он может ошибиться. Вы очаровательны – я уже говорил? – более того, последняя любовница Миара была немного похожа на вас: стройная, нежная и милая, длинные каштановые волосы с рыжеватым отливом… Но они расстались уже месяц как, и новую чаровницу он пока что не завёл. Всё очень удачно складывается. Начался учебный год, мой приятель – преподаватель в закрытом учебном заведении-пансионе. Ему попросту негде в ближайшее время будет искать подходящую зазнобу, дел полно, среди его коллег и даже обслуживающего персонала нет ни одной подходящей женщины, а студентки для него табу. Впрочем, конкуренции вам среди студенток тоже нет.

- Вы хотите, чтобы он взял меня в любовницы, хотя с такой, как я, он никогда не пойдёт на связь? – уточнила я.

Сумасшедший.

Точно – сумасшедший.

Но при этом влиятельный, иначе как он смог проникнуть в камеру в таком вот виде и узнать все обстоятельства моего дела?

- Именно так. С небольшим уточнением, – хмыкнул Эстей. – Мой друг должен быть уверен, что вы для него не опасны. Уверен и очарован настолько, чтобы пустить вас в свою постель. После чего вы удивите его своей невинностью и сможете поставить перед выбором: либо брак с вами, либо… небольшой материальный подарок. Ключ.

- Ключ?

- Именно так. Просто… ключ. Он поймёт, не сомневайтесь.

Я едва удержалась от того, чтобы застонать в голос.

- Простите, верлад Эстей, но ваш гениальный план не сработает. Вы же сами сказали про отношение вашего друга к студенткам… а преподавательницей меня не возьмут в силу возраста и образования.

- Почему же не сработает? Сейчас мы обсудим все детали. Хозяина ключа зовут Миар Лестарис. В настоящий момент он совмещает должности ректора и преподавателя Закрытой Академии Зелий, Ядов и Заклятий…

- ЗАЗЯЗ, – буркнула я.

- Что?

- Ну, сокращённо – ЗАЗЯЗ. Ну, смешно. То есть, я хотела сказать, забавное выражение.

- Ах, да… Не отвлекайтесь, моя дорогая. Итак, Миар – ректор и по совместительству преподаватель Академии. Не женат, как вы уже поняли, детей нет. Тридцать шесть лет.

- Мрак! – вырвалось у меня. – Он в два раза старше меня!

- Не поминайте всуе, прошу вас. Вы предпочитаете сверстников? – любезно осведомился Эстей, словно мы были на рынке, и он выяснял мой любимый сорт клубники. – Вы же пока что не имели никакого опыта в этой сфере. Миар в отличной физической форме, здоров и полон сил. Женщины всех возрастов от него без ума. Он вас не разочарует. Вы ещё будете мне благодарны. Первый мужчина – это важно.

Ему бы в торговлю идти, с такими-то способностями к рекламе.

- Если только не убьёт за обман, – тихо сказала я. Всё происходящее казалось таким… нереальным, даже абсурдным. Наверное, мне действительно полагалось удариться в истерику, вот только с истериками у меня не сложилось с детства. Не перед кем было капризничать. Отца я почти не видела, а мама… Мама была человек в себе. Иногда мне казалось, что она и имени-то моего не помнит.

- Ну, моя дорогая… Это уже зависит от вас. Постарайтесь. Сбегите. Расплачьтесь. Давите на жалость. При лишении невинности отнюдь не звенит небесный колокол, особенно если мужчина воспламенен страстью. В конце концов, что я теряю? Возможность заполучить ключ? Что ж, буду искать другую возможность. А вот вы… вам есть что терять. Я позабочусь о том, чтобы вы не сбежали по дороге, кроме того, вы прямо сейчас напишете письмо с признанием в умышленном убийстве лада Дойера. Подождите с возмущениями, дослушайте! Мне нужны гарантии, сами понимаете, а вы не в том положении, чтобы требовать и диктовать условия. Итак. Вашим делом я займусь. Старший Дойер кое-что мне должен, так что с ним я договорюсь, ущерб Высшей школе возмещу полностью, так что вы будете официально чисты перед законом и сможете начать новую жизнь. Уже не невинную, но вполне честную. Можно подумать, эту самую невинность вы сохранили бы в тюремных камерах! Скучающие преступницы, сидящие там десятилетиями, не упустили бы такое развлечение… а в объятиях палача о такой мелочи, как девственность, и вовсе не задумываешься.

Он вдруг поднялся, подошёл ближе и склонился надо мной. Я попыталась разглядеть хотя бы глаза в складках маски – но не преуспела в этом. От него слабо пахло дымом. Сигары? Отец много курил, но его запах был другим.

- Соглашайся, девочка. Соглашайся.
***

- Я не хочу, – беспомощно сказала я. – Пожалуйста…

- Выбор не радует, но иметь выбор в твоих обстоятельствах само по себе подарок, – вкрадчиво произнёс Эстей.

- Если ваш друг не полный идиот, он всё поймёт, – я почти перешла на шёпот. – Вряд ли я сумею убедительно сыграть роль доступной разбитной девицы… Вряд ли я смогу его очаровать.

- Ну, моя дорогая! На обычную доступную шлюшку мой друг и не купится, он не настолько примитивно устроен и ценит себя, своё время и свои деньги. А что касается роли… Мы сделаем вам достоверную легенду. Купим приличную одежду, дорогую косметику, красивое бельё. Назначим любовника из уважаемых людей…

- Но…

- Разумеется, чисто номинально, но это будет реально существующий человек, который подтвердит ваши отношения. Официально вы расстанетесь с ним в ближайшее время после прибытия в Академию. Так что у Миара не будет основания подозревать вас.

- Я не могу поступать в этот ваш… ЗАЗЯЗ!

- Почему?!

- Это учебное заведение!

- Разумеется. Уникальное закрытое высшее учебное заведение, между прочим. Предмет мечтаний многих!

- Вот именно. Я даже по магическому минимуму в обычной Высшей школе не получала выше «удовлетворительно». Никто не поверит, что я просто так смогла поступить в этот ЗЯЗ.

- Разумеется, не смогли. Вы поступили туда через постель заместителя министра законоохранения Сурема Диоля! А что касается учёбы… красивой женщине с богатым и влиятельным любовником вряд ли захочется напрягаться. Будет указание свыше, что отчислить вас не имеют права. Слух о вашем покровителе будет запущен, никто вас не тронет. А что касается косых взглядов… потерпите. Я рассчитываю получить задуманное через пару-тройку месяцев, у вас будет время познакомиться с Миаром. Мне важнее результат, нежели скорость. Вы действительно прелестное дитя, а кроме того, явно не глупы. Это куда более ценно, чем какие-то там знания по алхимагии. Разве мужчины без ума от ходячих энциклопедий? Вовсе нет. И нет ничего очаровательнее милой дурочки… если её изображает по-настоящему умная женщина, разумеется.

Я сжала зубы. То, что предлагал мне Эстей, было абсурдным, но у меня как будто не хватало слов, чтобы донести до него эту простую мысль.

- Ваш ректор меня убьёт! – повторила я.

- Сказать по правде, меня это тоже устроит, можно будет шантажировать его судебным разбирательством, но – вряд ли. Ключ дорог ему, но не настолько нужен, как мне. Жизнь Миара устоялась и полностью его устраивает. По этой же причине я сомневаюсь, что он кинется в бега. Конечно, он будет в ярости, но в итоге выберет меньшее из зол. На тот случай, если и вы решитесь податься в бега, сообщаю – мы взяли образец вашей крови. Магический поиск по крови стоит дорого, да и специалистов немного, но вас отыщут в течение пары суток. После чего не рассчитывайте на повторное щедрое предложение и снисхождение.

- Я простая ученица высшей школы. Мне попросту негде было познакомиться с… заместителем министра! Вряд ли кто-то поверит, что мы стояли в одной очереди за овощами или…

- Хороший вопрос. Вы занимались танцами, если я не ошибаюсь? Это отлично впишется в нашу легенду. Мы придумаем вам новую биографию, новое имя. По вечерам после учёбы вы подрабатывали в «Лазурии», элитном ночном клубе для почётных гостей. Тамошние приватные танцовщицы не из дешёвых, и даже вашему официальному любовнику не зазорно было найти себе юную зайку для постельных утех. Да, на опытную шлюху вы не похожи, но оно и к лучшему. Вы не потасканная давалка, вы – милая девушка, немного отступившая от общепринятых норм в результате сложных жизненных обстоятельств.

Сам ты… зайка.

- Ваш друг искушенный немолодой мужчина. Он мной попросту не заинтересуется.

Эстей снова сел в своё изумрудное кресло. Опустился беззвучно и, можно даже сказать, грациозно. Под плащом и маской мог скрываться кто угодно: старик, женщина, Его Величество… да хоть демон из Алого мрака! Инкогнито визитёра нервировало не меньше его безумного и нелепого предложения.

- Я сделаю, что смогу. Но и вы постарайтесь. Это в ваших интересах, дорогая, повторяю. Ваша единственная неповторимая молодая жизнь. Возможно, вам кажется, что она бесконечна – многие страдают этим заблуждением в юности. Но это не так. Пожалуй, я слишком озаботился вашим благополучием, создав вам такие комфортные условия заключения… Думаю, стоит перевести вас на пару дней в общую камеру. Впрочем, нет. Вы нужны мне девственной и красивой. На пару часов.

Эстей поднялся, повернулся ко мне спиной – во всяком случае, мне так показалось – и пошёл к железной двери, с горизонтальным окошком для подносов с едой над самым полом. Замки здесь были зачарованные, разумеется.

Паника подступила к горлу моментально, как кашель.

- Нет! Подождите… не надо. Не надо!

Эстей обернулся.

- Так что же?

- Я… я принимаю ваше предложение.

Слюна скопилась в горле, но сглотнуть почему-то никак не удавалось.

- Что ж… Вы действительно умная девушка, лада Котари Тэйл. Сейчас вам принесут бумагу и ручку, пишите признание, как мы и договаривались – в умышленном убийстве лада Мертона Дойера. Убедительно и подробно. Умение врать – важное искусство. Куда более важное, чем алхимагия, я считаю.

- Зачем вам нужен этот ключ? – спросила я, не ожидая ответа, разумеется. Спросила просто для того, чтобы проверить голос после очередного приступа кашля.

Но Эстей ответил.

- Чтобы кое-что открыть, разумеется, моя дорогая. Всего вам доброго. Впрочем… последний момент. На тот случай, если вы размякнете и решите излить душу моему дорогому другу, рассказать ему или кому бы то ни было ещё о нашем небольшом соглашении…

Мне вдруг стало страшнее, чем когда Эстей описывал смертную казнь. Но я не хотела демонстрировать свою слабость.

- И что же вы сделаете? Рот мне зашьёте?

- Верно.

Я хотела было презрительно фыркнуть, но Эстей был совершенно спокоен.

- Вы, юные малоимущие бездарности, изучали магический минимум, но в Асветоре есть знатоки подлинной магии. Правда, их мало, но они есть.

- И они предпочитают скрываться под масками и плащами?

- Иногда это необходимо. А в плаще можно пронести ряд необходимых предметов, – Эстей извлёк из складок своего свободного одеяния… иголку и нить.

- Это ещё зачем?! – я вздрогнула, чувствуя предательский холодок вдоль позвоночника. – Я… я буду молчать. Я буду молчать, верлад Эстей! Верлад Эстей!

- Сейчас ты так думаешь, но позже… Тебе покажется, что я далеко, что ты свободна. Что опасность иллюзорна… – Эстей вдел нить в иголку, послюнявил палец под маской, чтобы завязать узелок. Словно по команде распахнулась дверь, в камеру вошли двое стражей и ухватили меня за руки, вдавливая в стул. Но и без этого у меня не было сил шевелиться.

Игла блестела в пальцах Эстея. Это были очень красивые, тонкие, но сильные пальцы с овальными ухоженными ногтями – я уставилась на них, как зачарованная.

- Ты никому ничего не расскажешь о нашем маленьком соглашении, девочка Котари, – почти печально произнёс человек, обладавший полной властью над моей судьбой, телом и жизнью. – Не волнуйся: внешних следов, разумеется, не останется. Не дёргайся, или будет ещё больнее.

/наши дни/

Я никогда не думала, что какое-то сломанное колесо способно задержать путника часа на три, не меньше, и сильно подозревала, что дело было в близлежащей таверне, хозяйка которого оказалась какой-то дальней родственницей кучера. Так что он с головой окунулся в её хлебосольное гостеприимство, и, по-моему, напрочь забыл и обо мне, и об экипаже, и вообще обо всём на свете.

Мне тоже предложили горячего супа, густого и наваристого, щедро отсыпали каких-то солёных крекеров и сахарных цукатов. Под присмотром пары довольно ленивых соглядатаев Эстея я сидела в ожидании своей участи на лавке, грызла цукаты, ёжилась от прохладного вечернего ветра, любовалась закатом и – думала.

Поверить в то, что холостяцкая свобода может оказаться для человека дороже всего на свете, в том числе какого-то архиважного магического артефакта или другой аналогичной по ценности вещицы, которую Эстей называл «ключом», было трудно. И, тем не менее, все известные мне факты поддерживали данное утверждение, и ни один не опровергал.

Тридцатишестилетний – о, ужас! – ректор Академии с дурацкой аббревиатурой ЗАЗЯЗ Миар Лестарис за последние шестнадцать лет продемонстрировал миру два десятка любовниц и ни одной невесты. Двадцать – о, ужас, ужас! – официальных любовниц из числа почтенных молодых вдов или женщин не то что бы совсем лёгкого, а, скажем так, среднего поведения, не достойных верлад, а прост дам. Вполне возможно, что имелись и замужние избранницы, но если подобное и случалось, то осталось втайне.

Биография моей будущей жертвы (или палача, это как посмотреть) выдающимися событиями не блистала. Родился... Учился... Надо сказать, в школьные годы особыми успехами не отметился и интригующих талантов не выказывал. Но в двадцать лет абсолютно никому не интересный отпрыск древнего, уважаемого, но хиреющего феррского рода неожиданно для всех – и прежде всего для своей родни – порвал все связи с семьёй и отправился в кругосветное путешествие.

Я нередко слышала о пользе последних для души, ума и духа. В случае верлада Миара эффект оказался просто сногсшибательным: по возвращении он кардинально переменил образ жизни, поступил в магистратуру, выбрал специализацией редкую и почти уникальную область магии, а именно алхимагию (что это такое, я так и не разобралась до конца, нам в Высшей школе об этом не рассказывали), а в двадцать пять лет получил беспрецедентный государственный займ и основал ЗАЗЯЗ. Набрал команду лучших педагогов со всего Асветора, устроив закрытый конкурс, и сам, будучи достаточно молодым ещё человеком, принялся пестовать юные дарования. Вскоре на верлада свалилось какое-то внушительное наследство от наставника, с которым мой ректор познакомился в путешествии, так что займ он погасил. В итоге богатого, свободного, успешного и, судя по всему, привлекательного мужчину стали одолевать косяки алчных и целеустремлённых невест.

Примерно половина не ведающих жалости охотниц была просто благородными юницами на выданье из первого сословия, традиционно получавшими образование на дому, остальные – теми же юницами, но студентками второго сословия, пожелавшими получить аттестаты об академическом образовании. Через год, так ни разу не попав ни в какую компрометирующую ситуацию и безукоризненно вежливо отклонив как минимум сорок два приглашения на балы для светских дебютанток, Миар Лестарис запер свой роскошный столичный особняк и переехал с вещами в преподавательское общежитие. Незамужним преподавательницам и даже служанкам моложе сорока пяти лет работа в ЗАЗЯЗ не светила отныне ни при каких условиях, а студенток стали отсеивать самым тщательным образом, принимая только неказистых внешне заучек, поднимающих горящие глаза исключительно на доску с формулами, а никак не на мускулистый (ну или какой он там) стан наставника и его смазливую (наверное) физиономию. Три особо упорные девушки, не дававшие верладу Лестарису прохода, были и вовсе отчислены по разным относительно уважительным причинам. Подлинные обстоятельства стали ясны лишь у одной: адептка решила проникнуть в ректорскую спальню через окно второго этажа, однако покатые миниатюрные балкончики, исключительно декоративные, сделали своё дело – или, возможно, студентка была не в лучшей форме, но бедолага рухнула вниз, так и не сумев совратить свою неуловимую цель.

Надеюсь, бедняжка ничего не сломала, кроме надежд и веры в человечество.

Одним словом, мой ректор морально был готов к хитроумному взятию штурмом. Не исключено, что он обзавелся сухарями и запасом воды для длительной осады, возможно, прокопал тайный лаз из своей комнаты на какой-нибудь ближайший скотный двор на случай экстренного отступления. За двадцать лет можно подготовиться ко многому. Но и мне деваться некуда... Если бы только внутри меня горел азарт завоевательницы и хотя бы толика симпатии к объекту! А я верлада Миара Лестариса уже тихо ненавидела.

Я потёрла всё ещё болезненно ноющие губы, вспоминая омерзительное прикосновение кончика магической иглы. Нет, внешних следов не осталось… только воспоминание о мучительной процедуре, которой самой по себе было бы достаточно, чтобы даже не задумываться о возможности сопротивления.

Кроме того…

Моё сердце было свободно, но это не исключало всевозможных девичьих мечтаний о взаимной любви, романтических ухаживаниях, первом поцелуе, свадьбе, счастливом замужестве, семье. Все эти мечты следовало уничтожить, а затем похоронить и никогда не выкапывать. Я никогда не планировала быть чьей-то любовницей, но в будущем у опозоренной девицы выбор мог стоять между этой постыдной, с какой стороны не глянь, незавидной участью – и полным одиночеством. Неприятный выбор. Меня воспитывали не так, хотя незавидный пример имелся перед глазами с детства.

Любовница была у отца – невысокая, круглощекая дама, работающая в кондитерской.

Об этом знали все, даже маленькая я, об этом судачили слуги, с упоением обсуждала с матерью тётя, мать Элейн, верлада Миттери Тэйл. Мать в обсуждениях участия не принимала, зато тётя утверждала, что измена с представительницей сферы торговли свидетельствовала об отвратительном вкусе и каком-то особенном неуважении к благородной фамилии Тэйл, жене и ребенку. Как будто было бы легче, если бы это была герцогиня! Мне же, напротив, изначально все виделось в довольно романтическом свете, и от холодной суровости отстраненной матери хотелось сбежать в полумрак уютного маленького заведения, где пахнет выпечкой, корицей и чем-то неуловимо сладким. Только потом я поняла, что если бы этой тёплой незнакомой мне женщины не было, возможно, и мать была бы добрее и теплее ко мне...

Теперь уже было неважно.

Когда колесо починили, и наша маленькая процессия готова была продолжить путь, стемнело, и в ЗАЗЯЗ, находившуюся в двух-трёх вланах от небольшого городка Астланда, мы подъехали ближе к полуночи. Я сомневалась, а пропустят ли незваную гостью вообще, но, как выяснилось зря: гостью, а точнее, адептку Ари Эрой – таково было моё новое имя – терпеливо ждали. Ни кучера, ни соглядатаев Эстея за пределы высоких кованых ворот не пропустили, чемоданы пообещали утром отнести на место. Не желая мучить заспанного привратника, симпатичного высокого молодого человека, обладателя лохматых, соломенного цвета волос, я уверила его, что доберусь до своей комнаты сама.

- Самая лучшая, надеюсь? – капризно спросила я, вовремя вспомнив о своей роли избалованной взбалмошной девицы. – Это самая лучшая комната в вашем свинарнике?

- Да, лада, – дружелюбия в голосе юноши изрядно поубавилось. – Вас точно не нужно проводить? Вы запомнили дорогу? Четвёртый этаж, комната под номером 4А. Комендант уже спит, но ключ для вас оставили...

Из его объяснений, "налево, вперёд по диагонали, направо, за угол, потом примерно сто семнадцать шагов, после лавочки ещё вперёд по диагонали, за угол, высокое здание слева, на дверной табличке изображены розовые лотосы, лотосы, а не антуриумы, верлада!" я ничего не запомнила, но решила, что уж как-нибудь разберусь, о чём немедленно и сообщила. Привратник посмотрел на меня с обидой, но промолчал.

Что поделать.

Я приехала сюда не для того, чтобы меня любили.

Темных четырехэтажных зданий оказалось целых три.

Совершенно одинаковые, особенно в темноте. Фонари на довольно-таки обширной территории ЗАЗЯЗа имелись, довольно оригинального дизайна: светящиеся стеклянные шары на длинных чугунных ножках. Их зеленоватый или сиреневый свет был совсем тусклым и позволял увидеть лишь неопределенные очертания предметов, а не мелкие детали. Упомянутую привратником табличку с какими-то там цветами я и вовсе не заметила, но в итоге всё-таки пошла к последнему зданию – именно оно с той дороги, которой я пришла, могло претендовать на то, чтобы называться "левым".

Располагались здания друг за другом, на одной линии.

Светивший у входа бледно-лиловый фонарь разгорелся ярче при моём приближении, однако вход – солидная дверь со старомодным металлическим кольцом вместо ручки – все равно казался неприветливым и тёмным.

Я потянула дверь на себя, дёрнув за кольцо и успев подумать о том, что зря отказалась от провожатого и, соответственно, мужской помощи. Стала бы настоящая любовница замминистра сама тягать тяжеленные двери?

Ох, Мрак, откуда мне знать!

А больше я ничего уже не подумала, потому что из темного проёма на меня буквально вывалился какой-то мужик.

***

Сначала я взвизгнула от неожиданности, а потом ещё раз – когда он с силой ухватил меня за плечи. Фонарь буквально задымился, услужливо пытаясь исторгнуть свет поярче, и я рассмотрела каре-зелёные глаза молодого человека, светло-русые волосы с фиолетовым, благодаря фонарю, отливом. Разглядела даже то ли нашивку, то ли жетон на его светлом жилете поверх рубашки, символику ЗАЗЯЗ: птица, вылетающая из солнца.

- Ты кто такая? – довольно-таки требовательно проговорил юноша, и я поняла, что он старше, чем кажется на первый взгляд. Пожалуй, уже не студент. Впрочем, для преподавателя выглядел он слишком уж несолидно: какой-то всклокоченный и взъерошенный.

И тут меня осенило: ну, конечно же, комендант!

Я набрала воздуха в грудь и заверещала:

- Вас что, обо мне не предупредили? Это же я! Я, а не кто-нибудь там! Колесо сломалось! Застряли на полдня! Ужасно: доверять жизнь и время каким-то безруким мужланам! А теперь ещё пришлось блуждать в темноте! Где мои вещи?! За что вам тут только деньги платят?! Пропустите, что вы стоите, как столб! Почему мне выдали комнату на четвёртом этаже? Здесь водятся клопы?

Комендант отодвинулся, вжавшись спиной в стену. После последнего вопроса у него дёрнулась верхняя губа, то ли в гримасе, то ли в улыбке, и он переспросил:

- Кто водится?...

- Такие маленькие противные кусачие жучки! – доверительно сообщила я. – Или паучки, не знаю, не разбираюсь я в этой чепухе, но если они у вас есть, меня это не устраивает! Ну, так как? Эта моя комната на четвёртом этаже – действительно лучшая? Я хочу лучшую! Дайте мне самую лучшую комнату! Прямо сейчас!

- А, вы лада Эрой, – теперь он поджал тонкие губы. – Новая адептка, ценный кадр. И что вы тут делаете?

- Что значит "что"?! – возмутилась я, надо сказать, уже почти искренне. – Буду здесь учиться! Или эти все ваши магии-шмагии только для благородных из первого сословия или тех, кто золото мешками ворочает?! Ну, нет. Довольно... э-э-э... произвола.

- Нет необходимости, – насмешливо отозвался незнакомец. – Я имею в виду, в золоте нет необходимости. При соответствующих алхимагических навыках наши студенты способны получить золото хоть из свинца. Впрочем, вам, судя по всему, такие навыки не грозят. Слишком хлопотно.

- Хватит болтать! – решительно оборвала я. – Вы тут работаете или только рот разевать горазды?! Идите в преподы, если неймётся. Имейте в виду, я буду жаловаться! Ведите меня в свою самую лучшую комнату!

- В свою? – уточнил комендант.

- Не будьте идиотом! Не уверена, что вы живёте в лучшей.

Возможно, мне показалось, но его глаза блеснули, как куски антрацита в куче угля.

- Хорошо, хорошо... Самая лучшая комната, – заговорщическим голосом сказал комендант, – находится на третьем этаже. Светлая, обустроенная. С чудесным видом на сад! Просторная, к тому же с отдельной гардеробной и без клопов. У вас же наверняка не меньше четырех мест багажа?

- Двенадцать. Ещё неизвестно, понравится ли мне академическая форма, а я не намерена ходить в каких-то унылых тряпках! – благовоспитанная лада Тэйл никогда бы так не сказала, но Ари Эрой нечего было стесняться. Комендант кивнул едва ли не с пониманием, сделал приглашающий жест рукой.

- Идёмте, юная прелестная лада.

- Грабли убрал! – фыркнула я. – Ещё не хватало, чтобы меня лапал какой-то обслуживающий персонал!

- А вас лапают только благородные из первого сословия или те, кто мешками золота ворочает? – передразнил он. – Ну, как скажете.

- Хватит трепаться, ведите меня в этот ваш рассадник блох. Надеюсь, комната на одного, – царственно проговорила я, и мы пошли по широкой лестнице из тёмного камня. Комендант молчал. Даже не представился... нахал какой. Надо бы потом на него действительно кому-нибудь нажаловаться.

Я чуть было не остановилась на лестнице. Как быстро я вживаюсь в роль отвратительной, наглой и стервозной особы, которая по велению влиятельного незнакомца в маске, шантажиста, вора и вообще, вероятно, преступника, была названа Ари. Словно внутри меня поселилась и активно обживается ещё одна личность... И не самая приятная.

Мы поднялись на третий этаж быстро и молча.

- Ваша комната, лада Эрой.

- А вещи, где мои вещи?! У вас здесь всё происходит так медленно?! – я старалась не понижать голос, хотя в пустом тёмном коридоре, в мягком, мятного оттенка свечении настенных бра в форме птичьих крыльев, это было непросто.

Комендант едва заметно поморщился, и меня вдруг охватило мучительное раскаяние за своё фальшивое хамство перед посторонним человеком, острое, как укол магической иголкой.

- Извините меня... – в Мрак легенду, я же уснуть так не смогу. – Извините меня и спасибо, что дождались, верлад!

Комендант ничего не успел ответить, я быстро толкнула дверь и буквально ввалилась в комнату. Ох, тёмные небеса, как же хорошо побыть одной перед завтрашним тяжёлым днём. Надо умыться, а впрочем... В Мрак всё, хочу спать. Очень хочу спать.

Даже макияж, который я несколько дней училась накладывать, вживаясь в роль расфуфыренной Ари, нет сил смывать... Я ограничилась тем, что стянула платье, туфли и чулки, да так и оставила одежду валяться на полу. Ночную рубашку отыщу завтра.

Как же включается свет?

Было очень темно, но комната в самом деле показалась довольно просторной. Где-то у стены напротив соблазнительно маячило нечто, похожее на двуспальную кровать...

Ну почему я не узнала у коменданта по поводу света?! Если свечи, то чем их зажигать? Если светильники, то как включать?! Ладно, не важно. Сейчас доберусь до кровати, а всё остальное – завтра. Какая большая, прекрасная, манящая кровать... И, кажется, никаких соседей. Я прошлёпала босыми ногами по неожиданно тёплому каменному полу. Даже коврик у кровати лежит... мягкий, вязаный. Какая прелесть. Действительно, условия прекрасные.

Спать.

Спать, спать, спать, спа...

- А-а-а-а-а! – вопль сначала раздался откуда-то снизу, а потом я и сама невольно его подхватила, и теперь крик зазвучал на два голоса:

- А-А-А-А-А! – и потом уже без меня, так как у меня попросту не хватило дыхания:

- Убива-а-ают!
***

Я подскочила, как мячик, обнаружив, что в кровати уже имеется какое-то тело, довольно объёмистое и, кажется, голое. Просто-таки гора мягкой обнаженной плоти. Судя по визгу – женской, хотя окончательной уверенности в том у меня не было...

Пулей я метнулась подальше от кровати, под руку, как будто сама собой, попала дверная ручка, я торопливо её дёрнула и снова оказалась в тёмном коридоре с зеленоватыми пятнами настенных бра-крыльев. Чьи-то сильные руки ухватили меня за плечи и прижали к стене.

- Не ори! – совершенно иным, нежели раньше, тоном, скомандовал мужчина, простым комендантом он явно не был. Слишком уж властно и одновременно насмешливо он говорил. – Хотела лучшую комнату? Ну, получай. Правда, забыл сказать, она уже занята. Верлада Алазия живёт там уже три года, всё то время, как преподаёт в моей Академии основы спагиромагии.

- А? – тупо спросила я, пытаясь отдышаться и прийти в себя.

- Бэ. Время лекций будет завтра, дорогая лада Ари, – я вдруг поняла, что стою перед этим мужчиной в одном нижнем белье: коротких прозрачных кружевных шортиках цвета топлёного молока и мягком гипюровом корсете. И у меня почему-то не было никакой уверенности в том, что этот высокомерный нахал плохо видит в темноте. – Не сомневался, что вы и понятия не имеете о спагиромагии. Верлада Алазия получит истинное наслаждение, опрашивая вас.

- Почему преподаватели спят в студенческом общежитии? – только и смогла выдавить я. – Пустите!

Я рванулась в сторону, он, удерживая, дёрнул меня на себя, и я впечаталась грудью в его грудь. Отскочила, как ошпаренная.

- Потому что это не студенческое, а преподавательское общежитие, о, моя гениальная новая адептка. И, к слову сказать, в моей Академии обслуживающий персонал работает прекрасно, ваши обвинения голословны. Если у вас впредь будут какие-то претензии – пишите жалобы, ящик для внутренней корреспонденции находится слева у входа в учебный корпус алхимагов. Впрочем... – слегка шершавые подушечки его больших пальцев словно бы случайно скользнули по моим голым плечам, зацепив бретельку корсета, я вспыхнула. И этого... я должна буду соблазнить?! Мрак! – уверен, что вы не найдёте. Специально для тех, у кого географический кретинизм, придётся нарисовать стрелочки.

Дверь в "самую лучшую комнату" открылась, на пороге заколыхалась тёмная фигура, мужчина, не отводя взгляда от меня, крикнул:

- Верлада Алазия, всё в порядке, новенькая адептка перепутала здания! Новая адептка с третьего алхимагического курса, лада Ари Эрой, если вам интересно. Ари Эрой!

...мстительный сукин сын! Теперь-то она меня точно запомнит надолго…

Ещё через пару мгновений в меня полетели мои вещи: платье, чулки и туфли. От одной туфли я увернулась, вторую в каком-то полупальце от моего лица перехватил мужчина.

Миар Лестарис, ректор ЗАЗЯЗ собственной персоной, которому я нахамила в первые же десять минут знакомства, имел отличную реакцию.

- Мрак! – не сдержалась я.

- Не поминайте всуе... Двенадцать чемоданов, адептка Эрой? Серьёзно? Думаю, они дороги вам как память о вашем безумном необъяснимом капризе: приехать сюда, в специализированное учебное заведение, вместо того, чтобы вести праздный и бессмысленный образ жизни юницы, который, несомненно, больше вам подходит... Во всяком случае, у вас будет неплохая мотивация к учёбе: за каждый из одиннадцати дополнительных зачётов, которые вам нужно будет сдать в течение ближайшего месяца для того, чтобы вас зачислили в Академию официально, я буду выдавать вам по чемодану.

- Вы в своём уме?! – прошипела я. – Меня уже зачислили. Какие ещё зачёты? А чемоданы... Это воровство! Там мои вещи! Вы не имеете права!

- Здесь нет вашего покровителя, и такие вещи, – он медленно и бесстыдно оглядел меня, – вам тут точно не пригодятся. Не путайте учёбу и… работу.

- Моё поступление – вопрос решённый!

- В своей Академии подобные вопросы решаю только я. Указы вашего… покровителя для меня не указы.

- А вы слишком смелый, да?

- Вы даже не представляете, насколько, – широко улыбнулся он, белые зубы блеснули в полумраке коридора, – поэтому если не хотите потерять тёплое доходное местечко в чужой постельке, не стоит разгуливать за пределами своей комнаты в таком виде. У нас принято учиться, а за неприкрытый разврат следует отчисление.

- А, значит, разрешён только прикрытый разврат? Уточните, в каком конкретно виде не стоит разгуливать – таком? – я вывернулась и отступила, настенный светильник вспыхнул, ректор явно мог разглядеть меня во всей красе, тогда как я его лицо почти не видела за исключением блестящих, едва ли не светящихся глаз. Я медленно провела руками по груди и бёдрам, очерчивая изгибы, зацепила пальцем бретельку корсета и слегка оттянула вниз. – А мне вот кажется, вам нравится мой вид. Только скажите, я так и буду ходить. Особенно на ваши лекции. Может быть, подлинная причина того, что вы хотите забрать моё имущество, в этом?

Верлад Миар молчал, а я стояла, как распятая коллекционная бабочка, прямо перед ним, стараясь не выдать того, что мне страшно.

Стыдно.

И в то же время... волнующе. Самую, самую малость. Я не видела его, но чувствовала горячий взгляд, скользящий по моей коже и тонкой ткани почти ничего не прикрывающего белья отчётливее, чем ладонь.

Я потянула за вторую бретельку корсета.

- Это – тоже желаете забрать? Любите женскую одежду? Только скажите, и я сниму. Правда, на вас не налезет. Нужен размер побольше.

Пауза.

- Пожалуй, с такими причудами, лада Эрой, вас лучше поселить в мужское общежитие, – хмыкнул ректор. – Там вы найдёте себе приключения и компанию по вкусу, а меня ваши потасканные, несмотря на молодость, прелести не интересуют, увольте. Не забудьте перед занятиями смыть с себя боевую раскраску аборигенки островов Баравии, иначе до занятий вас попросту не допустят. Ваша комната будет на втором этаже, под литерой 2-E. Спокойной ночи.

Мрак, я же должна была быть с ним – только с ним! – милой, слегка капризной пушистой кошечкой (так выразился Эстей), а не выводить его из себя и не нарываться на грубость! Но теперь уже поздно, и всё из-за усталости и злости после его дурацкой шутки с комнатой преподавательницы. И как мне теперь соблазнять того, кто меня явно на дух не выносит?!

...честно говоря, сперва я подумала, что и про комнату в общежитии для мальчиков он пошутил. Вот только очень скоро стало понятно, что у верлада Миара Лестариса адекватное чувство юмора отсутствует начисто.


- Эй! Эй, эй…Ты кто ваще?!

Не без труда открыв почему-то слипшиеся глаза, я увидела склонившегося над собой по пояс голого парня с длинными темными волосами. В одной из его бровей прямо из кожи торчало серебряное колечко.

Я поморгала – странное видение не исчезало. Парень недоумённо таращился на меня.

- А ты кто?

- Ты чё, баба?! – вытаращился он, проигнорировав мой вопрос.

- Девушка. То есть, женщина, – буркнула я. – Мрак… да ты гений, сделал открытие, тоже мне.

- Тогда чё ты тут делаешь?!

- Сплю. И, вроде как, живу.

Голова болела, виски ломило, и чудесное видение отнюдь не улучшало это состояние. Я приподнялась, одеяло сползло до живота, и парень попятился, скрещивая руки на груди.

- Ты чё, ты чё?! Ты чё, голая?!

- Голый – это ты, а я в нижнем белье, – вздохнула я. – Смотрите, какой трепетный нашёлся.

Рядом с узкой односпальной кроватью – ничего общего с роскошной кроватищей верлады Алазии, если я правильно запомнила имя преподавательницы в теле, ставшей жертвой дурацкого розыгрыша – не имелось никакого мягкого коврика, и мои ноги опустились прямо на холодный пол. Коврика не было, зато рядом стоял стул, на котором было аккуратно развешено длинное платье, довольно унылого цвета тёмной охры. Под стулом притаились скромные коричневые туфли. А это… Это же мой чемодан! Один из двенадцати.

И на него приклеена записка. «Аванс».

Мрак…

Я встала в полный рост, запахнула на груди одеяло, парня перекосило, он сделал ещё шаг назад, запнулся о лежащую на полу стопку книг и рухнул на пятую точку. К счастью, брюки на нём имелись.

- Поверь, я рада не больше, чем ты, – сообщила я. – Просто ваш ректор – мстительный придурок, вот и решил поселить меня сюда.

- А ты чего ожидала? Все люди придурки. Ненавижу людей! Но особенно баб! Все вы, бабы, одинаковые! Губы надуете, сиськи вывалите на всеобщее обозрение – и ждёте, что весь мир падёт к вашим ногам! – парень неуклюже поднялся, потирая ту самую ушибленную точку. О, свет благой, и вот с ним мне придётся жить?!

Книги были повсюду. Книжный стеллаж между двумя односпальными кроватями просто ломился от книг. На кровати моего неприветливого соседа тоже стопочкой высились толстые и явно потрёпанные жизнью фолианты.

- А все женщины – бабы или есть счастливые исключения? – поинтересовалась я, озираясь в поисках уголка уединения. Подтянула к себе багаж. Так… нижнее сменное бельё есть… уже хорошо.

Плохо, что кто-то очевидно копался в моём чемодане и выбрал этот явно не случайно! Так… это что за бутылёк? Содержимое ярко-алого цвета, брр, надеюсь ректор не подсунул мне вино или ещё какую-нибудь гадость, чтобы потом отчислить меня по липовому предлогу. Явно не мой, содержимое своего багажа я знала прекрасно. Да тут ещё и записка… «Смыть боевой раскрас». Вот урод, и не лень ему было время тратить! А это…

Я извлекла из чемодана тщательно перевязанную тяжёлую каменную шкатулку и почувствовала, как на душе потеплело. Вроде бы даже не открывали. Вот только куда её деть? Под подушку? Интерьер комнаты не внушал оптимизма: вот ещё один шкаф, видимо, предназначался для одежды, два стола, две кровати, два стула, на одном из которых кучей были набросаны какие-то мятые вещи… В целом, парнишка-человеконенавистник явно не утруждал себя уборкой. Подумав, я сунула шкатулку под подушку. Станет ли больной на всю голову сосед рыться в моих вещах или побрезгует «бабскими штучками»? Это покажет только время. К тому же я рассчитывала вскоре сменить место жительства на более подходящее, желательно, с соседкой. Эстей обещал приглядывать за мной, вот пусть и даст по шапке кому следует. Иначе в легенду о могущественном покровителе попросту никто не поверит!

Сосед тем временем поднял глаза к потолку и благоговейно произнёс – это можно было считать ответом на мой последний вопрос:

- Мама!

- Ну, хоть что-то. Ладно, я пойду оденусь. Где тут туалет? И куда можно положить чемодан?

- Эй, ты чё, ты чё… ты тут реально останешься, что ли? – забеспокоился парень. – Жить?! Прямо тут, насовсем?! Я не хочу!

- Я останусь, пока ваш дебил-ректор не сменит гнев на милость. Можешь поспособствовать, если знаешь, как на него воздействовать. Впрочем, будь осторожнее в высказываниях, а то, возможно, именно тебе придётся отсюда убраться. Ненавижу мужиков, мужланов и вас, недомужиков, тоже! – выдала я.

- Почему это я недомужик?! – обиделся черноволосый.

- Ну, ты на себя-то глянь. Хлюпик, волос на груди нет, рёбра торчат, мышц нет, руки как цыплячьи лапки, ноги как спички, – разошлась я. – Увидел девушку полуголую, красивую, беспомощную, уже в постели, нет, чтобы воспользоваться ситуацией – запищал, будто тебе яйца отдавили. А может, их вообще нет?!

- Кого?! – парень уперся спиной в стену и продолжал теперь ползти по стеночке в сторону двери. Осознал и покраснел. – Сама ты…

- У меня-то точно нет. И вот насчёт тебя отныне есть сомнения. А ну, покажи, проверим! – я шагнула к нему, парень заорал, точно его режут, схватил со своей кровати нечто мятое, видимо, рубашку, и пулей метнулся к двери.

Я покачала головой.

Нервные здесь все какие-то, что преподаватели, что студенты. И ректор придурок.

А туда же – элитная Академия, элитная Академия!
***

Я умылась, оделась – отчего-то было приятно ощущать дорогое тонкое бельё и чулки под скромной студенческой формой самого простого покроя. Чуть подумав, распустила волосы. Очень хотелось посмотреться в зеркало, но сосед, очевидно, причёсывавшийся пятернёй, такой полезной штукой не обзавёлся.

Что ж…

Расписание у меня уже имелось, как и часы – к счастью, последние лежали в кармане того платья, в котором я приехала, а не в чемодане. Судя по всему, сейчас следовало идти на завтрак. В сегодняшнем расписании занятий ректора с его «теорией и практикой алхимагии» не было – не знаю, к счастью или нет, а вот верлада Алазия Берт с загадочной спагиромагией, увы, была. И надеяться на то, что о ночном происшествии она не вспомнит, не приходилось. Полтора часа лекции, два часа практики… Какой ужас.

Я выбралась из своей комнаты довольно поздно – во всяком случае, мне повезло никого не встретить в общежитии – пустые коридоры, вереница запертых дверей. Ради интереса я попробовала открыть одну из них и преуспела – магической защиты не стояло, обычный замок. Комната была похожа на нашу, как сестра-близняшка, разве что бардака и беспорядка в ней было в два раза больше.

Мужчины, что с них взять. Пожалуй, нет повода огорчаться из-за того, что честный и законный брак мне не светит. Лучше уж одной, чем вот с каким-нибудь таким… Я старалась отвлечься, но томительное тревожное беспокойство скручивало внутренности изнутри, вскоре к нему присоединился и голод: мне всегда хотелось есть в сложные и нервные моменты жизни. Строить из себя высокомерную, меркантильную и не обременённую интеллектом стервочку оказалось не так-то сложно (особенно в плане интеллекта), вот только не уверена, что эта тактика сработает с ректором. Уже не сработала. Возможно, Эстей сложил о нём неверное впечатление… А кроме того, я действительно ничегошеньки не знаю о здешних предметах. Не просиживать же мне днями и ночами в библиотеке, тогда и на ректора времени не останется! И хотя отчислить меня якобы не имеют права, никто не помешает каждому встречному и поперечному тыкать в меня пальцем и гадко хихикать за спиной!

Так, куда идти?

Я замотала головой и вдруг обнаружила бредущую по вымощенной сиреневым гравием дорожке немного полноватую девушку в точно таком же платье, как и у меня. Обрадовавшись, что хотя бы не придётся оставаться голодной, я направилась в том же направлении. Девушка, однако, не торопилась. Я замедлилась, чтобы не дышать ей в затылок, и тем не менее вскоре мы добрались до одноэтажного здания, которое, судя по доносившемуся аромату свежей выпечки, и должно было оказаться столовой. Однако за пару десятков шагов девушка вдруг резко остановилась, и я, погрузившаяся в свои невеселые мысли, всё-таки в неё врезалась.

Студентка ойкнула и обернулась.

Я тоже ойкнула.

Вот уж кого можно было подкалывать замечаниями про «боевой раскрас аборигенок островов Баравии»! Округлое пухлощёкое лицо было разукрашено, точно театральная маска какого-нибудь демона из Алого мрака, которыми принято пугать детишек: неестественно длинные и чёрные, местами склеившиеся ресницы, почти доходившие до таких же чёрных и довольно густых бровей, сильно контрастировали со светлыми блёклыми волосами, завитыми в нелепые овечьи кудряшки и судя по всему, крашенными. Ярко-красные полные губы, яростно соревновались с намалёванными глазами за первенство в привлечении внимания. По сравнению с ними слой краски на коже лица, похоже, от природы смуглой, не особенно бросался в глаза. Интересно, запрет на косметику, был лично для меня, и ректор не только шутник, но и обманщик?

- Привет, – я заговорила первой и довольно дружелюбно, несмотря на то, что по легенде должна была брезгливо оттолкнуть потенциальную соперницу за тело ректора бедром и гордо прошествовать в столовую. – Ты идёшь на завтрак?

Девица потрясла головой – как ни странно, ни комочки туши, ни брови с её комически нелепого лица не отвалились и не посыпались – и ответила совершенно потерянно:

- Да… нет… Не знаю!

- Это как? – озадачилась я.

- Есть хочется, – честно призналась девчонка. – Но надо худеть. А ты кто?

- Я… – начала было я, но она вдруг решительно тряхнула кудряшками:

- Пошли поедим, Мрак их всех разорви. Полчаса всего осталось. Потом на спагирку идти… потом к Кемурту на трансформацию, а он опять на меня даже не посмотрит… ну должно же быть хоть что-то хорошее в жизни или хотя бы в этом дне?!

- А хорошее – это еда? – уточнила я.

- Точно. И красивые парни, разумеется.

Опасения соседа становились мне несколько ближе и понятнее.

Моя новая знакомая решительно вошла внутрь одноэтажного здания, желудок шумно возрадовался усилившимся аппетитным запахам, и утихомирить его не было никакой возможности. После более чем скромных апартаментов и платья, достойного учениц какого-нибудь религиозного пансиона, существующего на благотворительные взносы, я не ожидала многого от еды и оказалась приятно удивлена богатому выбору. Несколько мгновений взгляд скользил по выставленным на всеобщее обозрение, уже полупустым лоткам, из которых можно было брать всё, что душа и утроба пожелают, в любых количествах: каши, омлеты, запечённые тосты, творожники с джемом, мясную и сырную нарезку… Девочка-блондинка деловито ухватила поднос, брякнула на него сразу три тарелки, которые наполнила с воистину магической скоростью. Через несколько минут из представленного разнообразия блюд ею были обойдены только мелкие зелёные бобы, прочие яства громоздились горными пиками.

- Можно не пропускать завтрак, просто брать чуть-чуть поменьше… – не удержалась я от замечания.

- Нельзя, – горестно вздохнула девушка. Она быстро сложила стопочкой на поджаренном квадратном тосте кусок мягкого овечьего сыра, жирно поблескивающий ломтик жареного бекона, маринованный огурчик, кружок помидора, полила это всё густым золотистым соусом, в довершении – посыпала мелкой яичной крошкой и придавила всё сверху ещё одним кусочком жареного хлеба.

Я зачарованно следила за этим благоговейным ритуалом, забыв о собственном подносе. Девчонка откусила огроменный кусок исполинского бутерброда с видом полнейшего блаженства, прожевала и посмотрела на меня уже более осознанными глазами.

- Чего ждёшь, скоро завтрак кончится.

Я торопливо покидала какой-то еды в тарелку, сунула кусочек сырника в рот – кормили здесь очень вкусно. Огляделась внимательнее.

Помещение было гораздо больше, чем казалось на первый взгляд, а студентов неожиданно много. Сотни три, прикинула я на глаз. Впрочем, для целой академии это, наверное, даже мало… Все в одном цвете, молодые люди на любой вкус и цвет, любого роста и комплекции, в тёмных брюках и коричневых рубашках с символикой ЗАЗЯЗА. Я встретилась взглядом с соседом – он сидел неподалёку в одиночестве, безо всякой компании, и сосредоточенно угрюмо жевал. Кажется, как раз зелёные бобы. При виде меня сердито фыркнул и отвернулся.

А вот девушки…

Сперва никаких девушек я не увидела вовсе, однако потом смогла заметить несколько фигур в платьях. Пожалуй, их было не больше пятнадцати, и, как и утверждал Эстей, среди всех представительниц прекрасного пола именно прекрасных не наблюдалось. Местные адептки показались мне блёклыми и невыразительными, впрочем, может быть, дело было в этой унылой форме, отсутствии украшений, косметики, скромных причёсках и опущенных к полу взглядах. На их фоне мы с моей соседкой по столу казались слишком уж яркими. Впрочем, на блондинку в кудряшках никто внимания не обращал, привыкли, наверное, зато на себе я ловила на себе множество взглядов, преимущественно, заинтересованных. И это неожиданно оказалось даже приятно.

Будучи всегда в тени богатой и самоуверенной Элейн, в школе я никогда не блистала, никогда не чувствовала себя привлекательной. Не знаю, что и как успел рассмотреть во мне Эстей, может быть, это «что-то» имелось в каждой женщине и просто ждало правильных слов и нескольких корректирующих штрихов? За те несколько дней, что я успела провести в тайном доме моего нанимателя, меня научили причёсываться и вообще ухаживать за собой иначе, чем я привыкла, я узнала цену качественной косметике и дорогому белью. Модистки и цирюльники Эстея знали своё дело, впрочем, достаточно уже было и того, с каким искренним восхищением они разглядывали моё лицо и тело, то, что я привыкла считать самым обыкновенным.

- У вас такие густые и блестящие волосы, лада Ари!

- Такая тонкая талия…

- Такая нежная кожа!

- К вашим правильным чертам абсолютно всё идёт!

- Такие глаза требуют особой цветовой гаммы!

- Лада восхитительна!

- Лада произведёт фурор!

И хотя после многочисленных и, подозреваю, не таких уж пустых угроз Эстея, после отвратительной процедуры принесения магической клятвы о неразглашении, после всех переживаний о порученной мне крайне двусмысленной миссии я чувствовала смятение и страх, омерзение и стыд, но щедрые похвалы служащих бальзамом поливали мою душу, и я впитывала их, как сухой песок.

Сейчас многочисленные взгляды не избалованных женским обществом юношей не смущали меня, как смутили бы пару недель назад, я восприняла их как должное. И тут же я поймала себя на мысли, что ищу среди них одного-единственного человека. Но за исключением утомлённых поваров в неярких зелёных одеяниях и чёрных фартуках поверх оных, никаких мужчин не наблюдалось.

- Преподаватели питаются отдельно? – тихо обратилась я к блондинке с хорошим аппетитом. Та пожала округлыми плечами, не отрывая нежного взгляда от румяного творожного соченя.

- Да. В этом же здании, только вход с другой стороны. А жаль.

- Почему жаль? – не поняла я.

- Ну, среди них есть такие красавчики, – мечтательно сказала девица. «Почти как этот сочень», – мысленно закончила я. – А чтобы узнать, каков человек в любви, надо посмотреть, как он ест.

- Да? – вполне искренне растерялась я. – Никогда бы не подумала.

- Точно-точно, – авторитетно подтвердила девушка, смахивая крошки с округлого подбородка. Доброжелательно посмотрела на меня. – Кстати, а ты-то кто? У тебя хоть взгляд живой, не то что у этих, отмороженных на всю голову сушёных вобл, – я не очень поняла, кого конкретно она имеет в виду, но на всяких случай вежливо улыбнулась уголками губ. – Меня зовут Шаэль Безар, студентка третьего алхимагического курса.

Надо же, моя однокурсница.

Близстоящие юноши слегка вытянули шеи, мне показалось, или даже уши у некоторых повернулись в мою сторону, как у котов?

- Я Ари Эрой, тоже третий алхимагический...

Обстановка вокруг меня изменилась разительно.

Только что слева от меня весело болтали два высоких парня, широкоплечий брюнет с зачатками щетины на щеках белозубо улыбался, долговязый рыжеволосый красавчик с подносом в руках передо мной строил мне глазки, и вдруг все разом скривились, отвели глаза, и стали с преувеличенным вниманием изучать стены вокруг.


Пожалуй, только Шаэль не изменилась в лице, точнее, изменилась, но не в худшую сторону. Более того, она уставилась на меня чуть ли не с восхищением, правда, жевать при этом не перестала. Рыжеволосый попятился и на свою беду столкнулся с поднимавшимся было моим соседом. Недоеденная каша выплеснулась тому на голову, миска упала и разлетелась осколками.

Вместо того, чтобы справедливо разозлиться на неловкого однокурсника, сосед, бездумно слизнув упавшую с носа молочную капельку, неожиданно вызверился на меня.

- Всё, всё из-за вас, баб проклятущих! – выкрикнул он в мою сторону, вскочил и выбежал из столовой.

- Юс – идиот, – хмыкнула Шаэль. – Зациклен на идее того, что во всём виноваты девушки. Говорят, та единственная, с которой он, ну, пытался замутить на первом курсе, даже покончила с собой, чтобы не видеть его физиономию… Вечный девственник, ну, ты понимаешь.

- Я с ним живу, – мрачно сказала я. Взглянула на ошеломлённое лицо слишком озабоченной отношениями новоявленной подруги и тут же поправилась. – В смысле, меня поселили в его комнате. В смысле, мы просто соседи!

- Тебя поселили в мальчиковом общежитии?! – восторженно выдохнула Шаэль, а я представила, как она убивает меня, снимает скальп и натягивает на своё лицо, не в силах удержаться от соблазна.

- Вообще-то, это наказание. Я чем-то не угодила верладу Лестарису.

- Это не наказание, а награда! – Шаэль возбужденно подскочила, подавилась и долго прокашливалась. – Полный мрак! О-о-о…

Между тем столовая опустела, служащие, среди которых женщина – лет сорока пяти – была только одна, стали потихоньку наводить порядок.

- Какое занятие у нас первое? – поспешно перебила я раскрасневшуюся девушку. – Не хотелось бы опоздать в первый день.

- Спагиромагия, – разом поскучнела Шаэль. – Туда хоть опаздывай, хоть нет, всё равно Алазия Толстомордая расчешет граблями твой мозг, а потом прокипятит. Идём.

К нам подошла та самая работница, к моему удивлению, с довольно приветливым лицом, мягким взглядом тёплых карих глаз и сеточкой морщин вокруг них, нисколько её не портивших.

- Девочки, поторопитесь, – она добродушно улыбнулась, а я невольно улыбнулась в ответ, почувствовав невольную симпатию к совершенно незнакомой женщине. Несмотря на то, что она была старше меня более чем в два раза и явно не обременена деньгами, выглядела она настолько располагающе, что на месте Миара я бы непременно обратила внимание не на стервозную дурочку Ари, пусть свежую и хорошенькую, а на неё. Фигура стройная, лицо подкрашено настолько умело и аккуратно, что сразу и не подумаешь про макияж, а глаза смотрят так ласкового, что хочется сходу выболтать все свои печали.

- Новенькая? Добро пожаловать в нашу богадельню! – заговорщически подмигнула мне женщина, ловко составляя на небольшой круглый поднос бесчисленные тарелки Шаэль и мою одну-единственную. – Я Дорис.

- Ари.

- О, долгожданная Ари, – она покачала головой с некоторым сочувствием. – Если хочешь, могу накрывать для тебя пораньше, пока всё не устаканится.

- Что вы имеете в виду?

- Это не моё дело…

- Пожалуйста, ответьте! – взмолилась я. – Пока что на меня все только таращатся и никто ничего не объясняет.

- Так ведь тебя ждали, милая. У нас тут много любителей языками почесать, даром, что мужики, а хуже базарных баб. Любителей построить из себя святош найдётся вдоволь.

И откуда только слухи берутся?

- Спасибо, но сплетен я не боюсь.

- Да и верно, милая. У каждого свой путь, глупо судить кого-то, пока не прожил жизнь в его сапогах.

Я посмотрела вслед легко и грациозно маневрирующей между столиками верладе Дорис. Почему-то мне захотелось уткнуться лицом в её передник и заплакать, жалобно всхлипывая и причитая: «Мамочка, мамочка!», но я подавила это неуместное и абсолютно нелогичное чувство.

***

Мы с Шаэль остановились перед массивными дверями, ведущими в Учебный корпус алхимагов. Табличка с изображением какой-то массивной дымящейся реторты недвусмысленно намекала на то, что здесь занимаются таинствами трансформаций элементов… о которых я не знала ровным счётом ничего (и даже не имела возможности хоть как-то подготовиться, потому что за пределами ЗАЗЯЗ никаких учебников по интересующим меня темам не было). Возможно, с точки зрения Эстея, мне вовсе не стоило этим заморачиваться, так как не в учёбе заключалась моя основная цель, но… Но, возможно, он не так уж хорошо знал своего якобы приятеля, верлада Миара Лестариса. Не то что бы я претендовала на способность проникать в людские сердца и души, но мне казалось, что ничего не знающая девица, тупая, как сломанный карандаш, несведущая, как мартышка, и совершенно ничем, кроме собственной физиономии, чужих кошельков и постелей не интересующаяся, не способна покорить ректора ЗАЗЯЗ даже на одну, ту самую, необходимую ночь.

С другой стороны, гипотетический брак со мной должен привести ректора в ужас настолько, чтобы с этим своим артефактом он расстался.

И где же золотая середина?

Всю дорогу, пока я думала о своём, новообретённая подруга болтала без умолку. Изредка я всё же задавала вопросы, потому что слушать о том, какой лапочка преподаватель трансформаций некто Кертон («строг до ужаса, просто демон из Алого мрака во плоти, но м-м-м, какой же у него мужественный подбородок!») уже просто больше не могла. Так что я узнала, что в ЗАЗЯЗ на сегодняшний момент было два факультета: алхимагии, специализирующейся на металлах и минералах, и спагиромагии, соответственно занятой растительным миром. Однако – к превеликому сожалению Шаэль, всей душой ненавидевшей спагиромагию (подозреваю, по большей части потому, что этим направлением заведовала женщина) – оба эти факультета тесно взаимодействовали друг с другом, в частности, изучали какой-то необходимый минимум теории и практики – я тут же утонула в терминах и впала в ещё большую панику.

Если бы Миар преподавал у младших курсов, я бы поступила на первый курс и собственная некомпетентность не давила бы на меня так сильно! Боюсь, что ректора я больше вообще не увижу, потому что уже через несколько часов абсолютно всем станет ясно, что я не гожусь ни на что, кроме мытья реторт и пробирок…

- Мрак, не хочу идти! – заныла Шаэль, и тут же отпрыгнула, потому что тяжёлая двустворчатая дверь вдруг распахнулась и прямо перед нами очутилась дородная светловолосая верлада. Узнать в лицо уважаемую Алазию, чьему сну я столь нахально помешала сегодняшней ночью, я, конечно, не могла, но вот она уставилась на меня с таким кровожадным удовлетворением, что волосы зашевелились по всему телу даже там, где они, собственно, не росли.

- Лада Безар, лада Эрой… долгожданные слушательницы почтили нас своим присутствием! – протянула она. – И, разумеется, опоздали! Но если ладе Эрой как новенькой я ещё могу простить опоздание, то… Опять обжиралась за завтраком, Безар?

Она развернулась и величаво двинулась вперёд, а мы поплелись следом – до внушительных размеров аудитории, уже заполненной более радивыми и пунктуальными однокурсниками. Сказать по правде, я пребывала в недоумении: ругать должны были меня, не Шаэль! Тем более, простите, сама Верлада хорошим питанием явно не пренебрегала..

- Так. Сегодня начнём не с теории, а с практического занятия по теме предыдущей лекции, – объявила преподавательница внимающим адептам. Кинула короткий острый взгляд на притихшую Шаэль. – Безар. Выйди и умойся, клоунов здесь хватает без тебя. Выглядишь, как полное убожество.

Девушка вспыхнула, но повиновалась. Повернулась и со скоростью, обычно людям её комплекции несвойственной, ретировалась из аудитории, по пути сбив корзину с деревянными лопатками, притулившуюся у двери. Верлада не обратила на это ни малейшего внимания. Царственно взмахнула полной рукой – её ногти были идеально ухожены и покрыты нежно-золотистым лаком, широкое запястье украшено тонким витым золотым браслетом. Золотые локоны мягкими волнами обрамляли округлое лицо.

Несмотря на некоторую громоздкость, леди Алазия явно заботилась о собственной внешности, не скупилась на это дело и отличалась хорошим вкусом. Вероятно, неумеренность и неловкость Шаэль, в остальном до смешного на неё похожей, её раздражала.

- В пролесье, адепты. Мальчики – на сбор корнепалтов. Девочки… – тут она споткнулась, так как кроме сбежавшей Шаэль и хлопающей глазами меня девочка имелась всего одна. Невысокая и хрупкая брюнетка с голубыми глазами в пол-лица, но таким потерянным и унылым выражением на этом самом лице, что хотелось срочно покормить её или хотя бы позвать полицию.

- Там, откуда ты явилась… – брезгливо обратилась ко мне верлада, пока остальные с тихими жалобными стонами и поминаниями Мрака переодевались в свободные брюки (мы с брюнеткой торопливо отвернулись), переобувались в высокие резиновые сапоги и складывали в заплечные мешки какие-то лопатки и другие ёмкости, словно были детьми, отправлявшимися в песочницу лепить куличики. – Вам давали основы алхимагии? Спагиромагии? Вы изучали дистилляцию, экстракцию… – она осеклась и сердито покачала головой. – И что ты тут, на третьем курсе забыла?!

Я пожала плечами, постаравшись сделать это безмятежно, мол, ваши проблемы.

- Может, к первому курсу тебя присоединить… – бормотала преподавательница, потом мотнула головой – но волны её платиновых волос не шевельнулись, очевидно, намертво приклеенные к голове. – Или вообще отправить в подготовительный класс… Ох, он начнётся только через декаду… Мраков Лестарис, да пожрёт его алая раса! Иди рядом со мной, очередное убожество.

Я почему-то даже не обиделась. Влезла в оставшиеся сапоги – они были явно рассчитаны на крепких рослых адептов, а на моих ногах болтались совершенно свободно.

- Слушай и запоминай, – забубнила верлада Азалия. – В нашей Академии адепты изучают основы, теорию и практику двух величайших божественных наук с тысячелетней историей, алхимагию и спагиромагию. Тысячу лет назад произошла Трещина в мирах, и между миром людей и миром Алого мрака, где обитают демоны и дракеи, образовалась щель, в которую в человеческий мир попала магия, то есть возможность бесконтактного воздействия на объекты живой и неживой природы, умение трансформировать их, усиливать или отменять определённые свойства. Для большинства обитателей нашего мира этого оказалось более чем достаточно. Очень скоро Щель была закрыта, однако некоторые из обитателей Алого мира на какое-то время остались здесь добровольно и основали учение о первоэлементах. Они набрали себе учеников и последователей и поделились с ними Истинным знанием.

Всё это сильно попахивало горячечным бредом шизоида, но я старалась не сбиваться с шага и следовала за своей наставницей, всё более и более увлекающейся собственными россказнями, более похожими на сказочки для детишек, чем лекцию для новоиспечённой адептки, пусть даже и ничего не знающей. Осенний воздух был свежим, запах прелой листвы и хвои пьянил и отвлекал от попыток сосредоточиться на импровизированной лекции.

- Мир Алого Мрака изначально был наполнен всего лишь тремя чистейшими первоэлементами, то есть солью, сульфуром и ртутью, а также магическим пламенем, – бормотание преподавательницы неожиданно сменилось на певучее грудное контральто. – Однако благодаря этим трём первоэлементам и возможности нагревать их и соединять друг с другом в благотворные времена обитатели Мрака получали всё требуемое: благородные металлы, минералы... Оказавшись в нашем мире, они столкнулись с поразительным многообразием мира, на которое не имели сперва почти никакого влияния…

Мощёная дорожка кончилась, и бравый отряд – человек сорок с выражением вековой тоски на лицах – затопал по рыхлой и влажной земле между грядками с высокой травой и самыми разнообразными растениями, то и дело перемежавшимися с деревьями и даже с грядками, заросшими довольно крупными разноколиберными грибами, как съедобными, так и явно ядовитыми, хотя конкретно мне не знакомыми. Между бесконечными рядами садовых деревьев и огородных грядок, светлых и тёмных теплиц сновали служащие, поливавшие, удобряющие грядки, выдёргивающие сорняки и проводящие какие-то иные, непонятные мне манипуляции.

- Мы называем это место полесьем, – сообщила верлада Алазия. – Спагиромагия требует обширной базы материалов для извлечения необходимых элементов. Мы собираем нужные нам растения или части растений в строго определённое время года, время суток и под определённым воздействием планет и небесных тел…

Небесных тел, я не ослышалась?!

- Всё, что здесь находится, всё, что выращено и собрано на территории Академии, является собственностью Академии, – продолжила вещать преподавательница. – Попытка сорвать что бы то ни было растущее, испортить, присвоить, использовать по собственному усмотрению карается немедленным отчислением – как минимум. Да, даже для вас, адептка Эрой, самым магическим образом поступившая сразу на третий курс без экзаменов…

Тем временем нас нагнала Шаэль. Избавившаяся от «боевого раскраса» выглядела она куда лучше, чем раньше – и при этом куда мрачнее. Облепившие овал – а точнее, круг – лица кудряшки были слегка влажные, смуглая кожа довольно забавно контрастировала с ними.

- Лада Безар, – ядовито обратилась к ней преподавательница. – Ну наконец-то, не прошло и года! Рада, что вы теперь отдалённо похожи на человека, а не на осколок радужного кварца… Подводя промежуточный итог сказанному, адептка Эрой, спагиромагия – искусство смешения растительных компонентов для получения лекарственных препаратов в результате магического воздействия. Извлечение экстрактов из растений, получение эфирных масел, ядов и зелий широкого профиля. Лада Безар, раз уж вы таки почтили нас своим бесценным присутствием, объясните-ка своей несведущей коллеге… ну, хотя бы суть процесса экстракции.

Шаэль несколько недобро взглянула на меня. По правде говоря, она и сама-то не производила впечатления сведущей студентки. Но перечить преподавательнице не стала и послушно проговорила:

- Основное предназначение экстракции в извлечении первичных элементов. Собранные и высушенные магическим образом растения помещают в экстрактор и заливают спиртом, сверху помещается охладитель, нижняя колба ставится на водяную баню, процесс происходит до тех пор, пока помещённые внутрь растительные препараты не потеряют цвет, запах и вкус. Остатки сжигаются, пепел…

- Достаточно, – оборвала её верлада. – Рада, что, несмотря на явное умственное отставание, вы ещё хоть что-то помните…

Адепты уже довольно бойко раскрадывали крупные тёмные мохнатые корешки на разложенных на земле деревянных настилах, покрытых хрустящей, желтоватой, сложенной в несколько слоёв, бумагой. Преподавательница оглядела вытянувшихся струнками немногочисленных представительниц женского пола в количестве трёх штук и наконец, остановила свой выбор на брюнетке. – Лада Вадель, вы будете курировать этих умственных убожеств. Ваша задача подсушить собранные корнепалты, так, чтобы лада Эрой, которая ничего не знает, не стояла столбом, а лада Безар, которая знает многое, но проявляет активность исключительно в столовой, не слопала их, пока вы будете трудиться. Приступайте, убожества!

…я пожалела, что тогда, в спальне, не выдрала ей клок волос – это вполне можно было бы списать на стресс, а сейчас я бы чувствовала хоть какое-то удовлетворение от содеянного.

Сушить корнепалты оказалось утомительнейшим занятием. Да, подогрев входил в Магический Минимум, и я им владела, но как же чесалась и горела кожа на моих бедных перепачканных ладонях: для подсушки корнепалты нужно было тереть. Никогда не понимала людей, способных часами копаться в земле… Я отчаянно завидовала мальчишкам, выполнявшим черновую работу – сбор этих мраковых корнеплодов – просто потому, что они были в перчатках! Не прошло и часа, как мы с Шаэль со стонами опустились на землю, глядя на свои чёрные, местами обломанные ногти не без отчаяния. Унылая брюнетка по имени Ванда отлучилась по просьбе верлады Алазии, и мы получили право на законную передышку.

- Это нам ещё повезло, что мы на алхимагии, – мрачно констатировала Шаэль. – Во-он там видишь высокий забор из тёмно-коричневых досок? Это закрытые грядки всяких ядовитых и крайне редких растений, туда без присмотра преподавателей не пускают, да и то, только избранных. А потом они сразу чешут к целителям, там даже просто рядом стоять опасно. Во-он там – согбенные спины. Это пашут спагирики. Пашут в прямом смысле. Они тут днюют и ночуют, потому что корденшнепы надо сеять и собирать при полной луне, аспарактус – на убывающую луну, а если, не приведи Свет, случится лунное затмение, то тут случится настоящий апокалипсис…

- А тебе не кажется, ну, что все эти требования составляли люди, которые, ну… психи? – наконец осторожно выразила я мысль, не дававшую мне покоя. – Какая разница, когда сеять? Кто в здравом уме пойдёт ночью на поле? Да и сушить уж на то пошло можно было бы просто на солнце…

Шаэль уставилась на меня в полнейшем изумлении.

- Ты что?! Собирать при открытом солнечном свете можно только пятую часть растений, не больше! Вас там, в ваших высших школах, вообще ничему не учат, что ли?!

- Ладно, тебе виднее. Но почему эти мраковые корнеплоды перед сушкой нельзя хотя бы помыть?!

- Потому что нейтрализовать воздействие воды и растворённых в ней микроэлементов…

- Ладно-ладно. Молчу.

Спорить я, конечно, не стала. Вытянула ноги и мрачно понаблюдала, как двое мальчишек, тот самый шокированный моей подмоченной репутацией ещё в столовой рыжий и смазливый длинноволосый блондин с косынкой на голове, повязанной на пиратский манер, вываливают на доски очередную порцию грязных корешков.

- Отдыхаете, прекрасные лады? – с улыбкой произнёс блондин, сально ухмыляясь и без особого стыда оглядывая меня с головы до ног. – Очень и очень жаль…

- Тебя возбуждает зрелище работающих женщин? – с чарующе-голодной улыбкой отозвалась Шаэль, но блондин её полностью проигнорировал, не сводя с меня взгляда.

- Если эти изумительные женщины трут своими нежными тонкими пальчиками корнепалты… Гладят и трут, гладят и трут… Как тут сосредоточиться на учёбе?

Рыжий не сдержался и фыркнул, а блондин неожиданно извлёк из кармана очищенный и даже побритый, то есть совершенно гладкий корнепалт – и бросил его мне на колени.

- Воодушевите нас на ударный труд, милая Ари. Тем более, что ваш предыдущий опыт, как говорят, должен всячески способствовать…

Рядом остановилось ещё несколько студиозусов, не без удовольствия прислушивающихся к нашему диалогу.

- А если корнепалты закончатся, а желание трудиться останется, можем предложить адекватную замену! – захохотал рыхлый брюнет, почёсывая нос-картофелину. – У нас такого добра в избытке, лада Ари! Только скажите, угостим на любой вкус и цвет, длину и толщину!

Я выдохнула. На миг показалось, что я снова в своей старой Высшей школе и вокруг меня – угодливая свита сестрицы Элейн, упражняющаяся в остроумии на бедной сироте Котари Тейл…

Вот только отныне я не Котари. Нет её больше. Котари осталась в холодной тюремной камере, смиренно ожидая смертного приговора. Есть только Ари Эрой, бойкая девчонка из низов, которая пробивалась в жизни, как могла. И никаких пошлые взгляды, никакие ехидные и обидные комментарии, никакие намёки не могли смутить Ари, саму выбирающую себе дорогу в жизни.

Я ухватила брошенный мне корнеплод, оглядела его. Поднялась и подошла, прямо босиком по земле, к похабно ухмыляющимся парням.

- Какой необыкновенный интерес к корнепалтам, – фыркнула я, оглядывая всех пятерых по очереди. – Какая настораживающая осведомленность относительно параметров и качества всех остальных вариантов… Так значит, готовы предоставить замену? И так уверены в её достойном качестве?

- В любое время! – расплылся в улыбке доселе молчавший плечистый парень с орлиным носом. – Мы, так сказать, уверены в качестве наших корнеплодов. Надеемся, что ваши ловкие и заботливые пальчики будут к ним милосердны и старательны…

- И в отличие от корнепалтов, наши ещё и вкусные! – добавил блондин, и все захохотали, брызгая слюной в восторге от собственного остроумия.

Если бы я владела боевыми искусствами или стихийной магией на должном уровне… если бы я умела драться, материализовывать свой ментальный импульс или что-нибудь такое… Но в моём распоряжении был только проклятый Магический минимум и скромная способность открывать закрытые замки. Ни одного друга, кроме нерешительно застывшей Шаэль, которая не выступит против столь вожделенных мальчиков, – и очень много злости.

А злость, как известно, нередко придаёт силы.

- У меня весьма специфические вкусовые предпочтения, – сообщила я и откусила от корнепалта весьма существенный кусок. На вкус он оказался премерзкий, кислый с горчинкой, но я заставила себя прожевать, не моргнув глазом, проглотить и даже слизнуть выступивший на губах сок. Дёсны и язык моментально защипало. Но я всё же смогла сосредоточиться. Мешковатые рабочие брюки, которые нацепили парни, были большинству из них явно велики, а пуговицы – это в некотором смысле тоже замки… Во всяком случае, я убедила в этом себя. Никогда раньше я не открывала столько «замков» одновременно, да ещё так целенаправленно и на расстоянии, но злость сыграла свою роль.

Удерживающие рабочие штаны пяти гогочущих парней пуговицы с тихим звяканьем отскочили, все сразу, и штаны как по команде свалились до колен, демонстрируя всем желающим – остальным студентам, мне, Шаэль и – о, Мрак! – подошедшим Ванде и верладе Алазии – разнокалиберное нижнее бельё, отнюдь не отличавшееся чистотой и изысканностью. Рот изнутри жгло всё сильнее, и исказившая мои губы презрительная гримаса была, пожалуй, скорее случайностью, чем насмешкой.

Но со стороны, наверное, это было неочевидно.

- А по мне так всё довольно скромно. Неурожайный год какой-то выдался, – сказала я, переводя взгляд с дырок на белье растерявшего всю свою браваду блондина на вышитого явно заботливой бабулей милого ослика на панталонах рыжего. Парни очнулись и стали спешно подтягивать штаны, а я повернулась к Шаэль. – Неудивительно, что у твоих однокурсников столько фантазий о корнепалтах. Девушек-то нет.

- Слушай, подстилка министерская… – начал было побагровевший брюнет, а я хмыкнула.

- Ну да, а тебе не светит. Ни министр, ни его подстилка. Остаётся тренироваться с чужими корешками. Что поделать, коли свой корешок не вырос!

- Вот что, убожества! – наконец-то вмешалась верлада Азалия, глядя на меня как-то странно. – Я тут с вами до полуночи возиться не собираюсь. Натянули штаны, вытерли слюни и за работу! А ты, – это уже мне, – идём со мной. Шевели граблями.

- Плюй. Полощи и плюй, кому говорю!

Я в сотый, наверное, раз прополаскивала горящий рот – и это после того, как проглотила нечто бесцветное, склизкое, желеобразное в качестве противоядия. Не в силах что-то сказать – язык и дёсны онемели так, будто я пару часов держала во рту кусок нетающего льда – я только жалобно промычала что-то неразборчивое, сплюнула и уставилась на свою то ли спасительницу, то ли мучительницу мокрыми жалобными глазами. Впрочем, мокрым было всё: лицо, шея, грудь, волосы... Кажется, первые несколько литров спасительной воды разъярённая преподавательница попросту вылила мне на голову.

- Употребить корнепалт в пищу! Убож-ж-жество! – теперь верлада хваталась за голову. – Тупая твоя голова на что-то годится, кроме как ресницами хлопать и лясы точить?! Зачем ты засунула его в рот, дура? Давно во рту ничего не бывало?! Полощи и плюй!

Наконец экзекуция закончилась, жжение, к счастью, прошло, но общее самочувствие оставляло желать лучшего. Мы с верладой находились в пустой лаборатории при той самой аудитории, где я рассчитывала постигать спагиромагию сегодня утром – а вместо этого перемазалась в земле, высушивая грязные коренья, поцапалась с озабоченными однокурсниками, принимающими меня за легкодоступную девицу, а потом проглотила кусок несъедобной, возможно, даже ядовитой дряни, и это даже не в первый день – в первые полдня!

- Вот что, убогая, – решительно провозгласила преподавательница, тоже довольно красная и взмокшая, – сегодня ты до обеда останешься тут, и только попробуй куда-нибудь деться и что-нибудь натворить, ясно?! Знаю я таких бедовых… Да и не стоило тебе так шутить с этими болезными. Мало ли.

Я угрюмо кивнула, стараясь незаметно пощупать рот изнутри на предмет язв, ожогов и волдырей.

- Но не просто так, естественно! – верлада воинственно засверкала глазами. – У меня никто не бездельничает. Будешь… да, будешь мыть лабораторную посуду. Я проверю, имей в виду. Всё, что стоит в этом стеллаже и вон в том, всё, до единой скляночки – перемыть и поставить вон в тот стеллаж. Разобьёшь – руки оторву.

- Мрак! – мявкнула я, но верлада Алазия уже удалялась, оставив меня одну в лаборатории в компании множества разноцветных пробирок, реторт, колб, тиглей и стеклянных трубочек, по большей части неизвестного мне назначения, пенящегося густого средства для мытья неприятного желто-коричневого цвета, навевавшего не самые аппетитные ассоциации, и вороха тряпок и мятых старых бумаг для вытирания чистой посуды и наведения блеска.

Я постояла, озираясь, но ничего интересного не обнаружила. Например, загадочных ампул с золотистым содержимым, благодаря которым без особых усилий можно быстро спалить ненавистное учебное заведение…

Интересно, а откуда в моей Высшей школе с её элементарным магическим минимумом взялись такие опасные ампулы, да ещё и практически в открытом доступе?

Я не додумала эту мысль. Одна из скользких стеклянных колб выскользнула из рук, и несколько секунд я безуспешно пыталась перехватить её на пути к падению. От вида мелкого стеклянного крошева на полу я чуть не разрыдалась. Попыталась собрать осколки руками – метёлки не обнаружилось – и тут же порезалась. Обессиленно опустилась на какой-то деревянный ящик, замотала палец тряпкой и чтобы уже не думать ни о чём, принялась рассматривать мятые листы.

И неожиданно увлеклась.

Это оказалась академическая газета, судя по всему, не новая, но не рукописная, а полноценно отпечатанная в типографии. Называлась она причудливо – «Алюдель», и представляла собой сборную солянку из текущих новостей («Спортивное состязание между вторыми курсами алхимагов и спагиромагов назначено на сто семнадцатое юнея…»), полезной информации (я зачиталась классификацией алхимагических тиглей) и студенческого творчества (чего только стоила высокопарная «Ода хронометру»!). На мгновение мне стало безумно жаль, что я прикоснусь к волшебному знанию, которое могла бы получить в этих стенах, лишь мельком, что очень скоро двери в этот загадочный мир закроются для меня навсегда.

На глаза набежали слёзы. Я сердито стряхнула их предплечьем – кисти всё ещё жгло от недавнего интенсивного применения магии, к которому я не привыкла, а ещё от ядрёного моющего средства.

Нечего жалеть себя…

Мокрое платье раздражало. Надо бы его просушить… а для этого желательно снять. Однако перспектива находиться в одном нижнем белье, пусть даже очень дорогом и красивом – в этом вопросе Эстей не поскупился, а ещё в кружевных ажурных чулках (ЗАЗЯЗ чулки не выдавал, а Эстей обычные мне не приобрёл) даже в совершенно пустой аудитории не радовала. К тому же соблазнять мне нужно не верладу Алазию или какого-нибудь случайного уборщика, а ректора, которого здесь нет. На моё счастье на гвоздике за одним из стеллажей обнаружился белый лабораторный фартук, застиранный и в пятнах. Вероятно, предполагалось, что его будут надевать поверх платья. Он прикрыл грудь и немного бёдра спереди, но это же это чистая формальность, я надеялась быстро справиться с мокрой тканью…

- Ты уверен? – внезапно раздался довольно отчётливый – и, к сожалению, знакомый мужской голос.

- Можешь посмотреть сам. Я проверил на два раза. Углекислого кальция не хватает, примерно три с половиной унции. Ты же знаешь, у меня неплохой глазомер…

- У тебя непревзойдённый глазомер, Керт. Твои родаки случайно не на рынке работали?

- Мелькала та же мысль, если бы не их феррский титул.

Раздался приглушённый смех – резко оборвавшийся.

- Мне это не нравится, Миар, – очень серьёзно отозвался второй мужчина. – Очень не нравится.

- Ещё бы. Уксусная кислота, спирт, теперь углекислый кальций…

- Спирт студенты крали всегда!

- Тебе бы всё шутки шутить. А между тем, зачем?

- Уксус можно потушить кальцием.

- Ты это мне рассказываешь?! Зачем?! Рисковать обучением… чтобы что?

- Ну, он забавно шипит и пенится, – мужчина засмеялся. – Мне это действительно не нравится, но ты уж слишком нагнетаешь.

Я вытянула шею, прислушиваясь к приглушённым мужским голосам. Неуместное любопытство легко оправдывалось мной тем, что я должна была больше узнать о Миаре Лестарисе. Может быть, с другом он настоящий…

К сожалению, в этот момент край платья, которое я продолжала сжимать в руках, задел одну из стоящих в ожидании своей очереди на мытьё алхимагических склянок. Та грохнулась на пол, я выронила платье, пытаясь перехватить в полёте ещё одну пробирку, а в довершение всех бед пролила на платье моющее средство. Полуприкрытая дверь, отделявшая аудиторию от лаборатории, моментально распахнулась, и на пороге я увидела ректора в компании довольно симпатичного черноглазого брюнета средних лет, уставившегося на меня с искренним недоумением и любопытством.

- Эт-то ещё что?!

Ректор приподнял бровь, глядя на меня сверху вниз, а я готова была хоть сквозь каменный пол просочиться куда-нибудь в подвал. Вид открывался, надо полагать, прекрасный, и пытаться прикрыться было бы попросту смешно. Главное, не поворачиваться к ним спиной… Взгляды двоих мужчин как по команде сперва буквально упали в непомерно откровенное декольте, потом – на нижний край фартука, проходящий аккурат по линии кружев белых чулок, а затем с явным усилием перенеслись на моё покрасневшее лицо и далее удерживались в области его силой, возможно, магией.

- Это наша новая студентка, верлад Кертон, – преувеличенно официальным и любезным тоном проговорил Миар, упорно разглядывая моё левое ухо – или стену над ним. – Лада Ари Эрой. Входит, судя по всему, в таинство учебного процесса. Если не ошибаюсь, через полчаса она должна будет порадовать и вас своими знаниями, умениями и любовью... к познанию. Третий алхимагический курс.

- Лада Эрой, – пробормотал представленный мне Кертон, старательно буравя взглядом моё правое ухо, – я искренне надеюсь, что вы свои знания и умения будете демонстрировать Академии несколько в ином… более закрытом виде. Во всяком случае, на лекциях и практических семинарах. На индивидуальные консультации эти ограничения не распространяются. Тут вы вольны приходить в любой одежде и вовсе без оной…

- Вер-рлад Кертон! – рявкнул Миар, очевидно, вспомнив, что он всё-таки ректор и должен следить за порядком. – Что за непотребство… А ну вон отсюда, адептка!

- Тогда потрудитесь объяснить верладе Алазии причину моего отсутствия. Я тут, как вы верно выразились, постигаю науку: мою учебную посуду. Вероятно, именно этот метод в вашей Академии считается наиболее эффективным для обучения студентов? Что же будет написано в моём дипломе? Алхи…мойщица? А я-то рассчитывала на введение в предмет!

- Вон отсюда, – повторил Миар, и его лицо пошло красными пятнами. – С верладой Алазией я разберусь сам. Будет вам... введение! – последнее он буквально прорычал.

Я честно собиралась покинуть лабораторию, но вот беда – мужчины встали по обе стороны от двери, застыли соляными столбами, так что сохранить заднюю, так сказать, поверхность организма, не прикрытую даже дурацким фартуком, от их взглядов не представлялось возможным. Я вздохнула и потянулась за лежащим на полу, прямо на осколках, платьем, мужчины, как загипнотизированные, взглянули на мою грудь, явно оценив удобство обзора, а потом разом пришли в себя, сдёрнули плащи и протянули мне.

Переглянулись – несколько недовольно. И снова уставились на меня.

По правде говоря, натягивать всё ещё мокрое, а теперь мыльное и пыльное платье не хотелось.

В выборе я не колебалась. Эстей был бы недоволен, если бы узнал… но он же не будет знать обо мне каждую мелочь, верно?

- Спасибо, верлад Кертон! – ласково прочирикала я, начисто игнорируя протянутую руку ректора. – Я непременно верну вам ваш плащ после лекции. Или… – я с трудом сдержала улыбку. – На индивидуальной консультации.

Черные глаза Кертона в обрамлении густых ресниц откровенно смеялись. Что ж, надо полагать, хотя бы «теория и практика трансформаций» не будет невыносимой. Что там говорила про него Шаэль? «Строгий красавчик»?

- Лада Эрой! – прошипел Миар. – Немедленно вон…

И я всё-таки ушла, чувствуя всем телом мягкую и тёплую ткань плаща, а ещё – горящие взгляды двух пар до крайности внимательных мужских глаз.
***

К началу урока верлада Кертона я уже полностью привела себя и свою одежду в порядок. Шаэль подошла ко мне с затаённой гордостью старой подруги. Ванда, напротив, покосилась неодобрительно и тут же уткнулась остреньким носом в какую-то книжку. Поймала я и недовольные – мягко говоря – взгляды оставшейся без штанов компании в количестве пяти здоровенных лбов, сбившихся в кучку.

Общая беда сближает.

- Они та-а-а-кие злые! – протянула Шаэль, ухватившись за мой локоть. – Но ты героиня! Как ты их, а?! Оно того стоило! У Шона такие обтягивающие… м-м-м…

- Всегда знал, что от баб ничего хорошего ждать не стоит! – пробурчал знакомый голос, даже не поворачивая головы, я заметила поблескивание серебряной серёжки в брови моего горе-соседа.

- Чем ныть, лучше бы обратился к кому-нибудь с просьбой нас расселить! – тоже проворчала я.

- А я уже обращался! К самому ректору Лестарису!

- Отказал? – безнадёжно уточнила я.

Юс насупился. Собственно, ответа и не требовалось.

- А что конкретно ты ему сказал? – поинтересовалась я.

- Сказал, как есть! – вскинулся Юс. – Уберите, говорю, бабу эту проклятущую... Чтоб я, да с какой-то бабой, да в одной комнате…

- В корне неверная постановка вопроса, – вздохнула я. – Надо было смотреть в пол, смущённо улыбаться, краснеть, подтягивать брюки, мямлить и благодарить за восхитительное соседство. И меня бы уже здесь не было!

- Не понял...

- Просто мы, бабы, очень плохо объясняем, – краем глаза я наблюдала за пятёркой обиженных, прикидывая про себя, будут они мне мстить за публичное унижение или нет. Пока что однозначного мнения не складывалось.

- Ты идиот, Юс! – вмешалась Шаэль. – Как есть недомужик… Посмотрел бы на верлада Кертона, поучился бы, если от рождения не дано!

- Ты ей рассказала?! – взвился сосед, глядя на меня с нескрываемым осуждением.

- Что рассказала?

- Что я недомужик! То есть… тьфу. Но это же твои слова были…

- Нормальный ты мужик, только убери слово «баба» из своего лексикона. А что, верлад Кертон хороший преподаватель? – обратилась я к Шаэль, просто чтобы сменить тему.

- Он просто великолепен! – с придыханием произнесла подруга, а Юс скривился.

- Вы, бабы, вообще ничего не понимаете, только слюни пускать горазды. Самодовольный омерзительный тип, слишком много о себе воображающий, строящий из себя великого специалиста, хотя на самом деле его место в тюрьме, а то и в руках палача.

Я открыла рот – и тут же его закрыла, потому что черноглазый Кертон стремительно подошёл к доселе закрытым в аудиторию дверям, небрежно кивнул собравшимся кучками студентам, открывая двери и пропуская их вперёд. Неожиданно подмигнул мне – я специально замешкалась, и вскоре мы остались в коридоре одни.

- Лада Эрой, прекрасно выглядите в платье. Хотя и без – очень даже ничего…

- Ой, – я торопливо протянула ему свёрнутый рулончиком плащ. – Вот. Спасибо вам.

- Так как насчёт индивидуальной консультации после занятий? – он явно шутил и в то же время за напускной легкомысленностью что-то однозначно крылось. Он что же, всерьёз со мной флиртует?

Почему бы и нет. Это ректор у нас такой единственный и неповторимый, с принципами. А его коллегам ничего не мешает интересоваться студентками и даже предлагать им встречи после уроков.

Вот только мне это совсем не нужно, хотя в других обстоятельствах… Он очень симпатичный, общительный и вроде бы добрый, так что в других обстоятельствах, возможно, я бы согласилась.

…какой ужас. Теперь я уже и рассуждаю, как настоящая содержанка! Я испытала приступ неконтролируемого отвращения к себе и ответила резче, чем собиралась:

- Попробую справиться своими силами.

Преподаватель трансформаций улыбнулся, потянулся ко мне и аккуратно расправил выбившуюся прядь волос. Движение было слишком быстрым, чтобы я успела смутиться или остановить его.

- Где вы учились раньше?

- Высшая школа в… эмм… Мельтоне, – это было частью моей легенды, Эстей должен был позаботиться о том, чтобы с документами всё было в порядке, но всё равно врать было неприятно и некомфортно. Ещё непривычно.

- Ох уж эти высшие школы с их магическим минимумом, который максимум позволяет выжить на собственной кухне, но абсолютно бесполезен за пределами дома… Надо полагать, всё это, – он сделал небрежный жест рукой, – вам непонятно и непросто?

- Сегодня мой первый день здесь, – хмыкнула я, опять испытав странное желание зареветь, уткнувшись в чужую грудь, – в столовой от меня все отшатнулись, стоило только узнать мою фамилию, а верлада Алазия заставляла сушить какие-то корни и мыть пробирки, да ещё и перед вами и ректором Лестарисом я появилась в таком глупом виде…

- Вот это зря, вид был чудесным, хотя у Миара может быть и другое мнение. Ну, он у нас человек серьёзный, хотя – по секрету – отжигать может ого-го как. Но не в Академии, – кажется, то, что занятие уже должно было начаться, верлада Кертона вовсе не смущало, словно ему нравилось стоять вот так со мной рядом и болтать всякие глупости. – Почему вас зачислили сразу на третий курс? Почему не на первый? Так было бы проще.

«Потому что Миар Лестарис преподаёт только на третьем курсе»

Мрак, я совсем забыла о своей роли не особенно умной девчонки, любовницы замминистра! По правде говоря, о ней и хотелось забыть. Почему-то мысль о том, что этот привлекательный мужчина будет думать обо мне плохо, никак не желала угнездиться в голове.

- Ну, мне же уже восемнадцать! – защебетала я, ненавидя себя за каждое слово, – можно сказать, старость не за горами, чтобы тратить ещё пять лет на все эти мудрёные штуки… Я хочу поскорее красивый диплом, а ещё научиться всем этим забавным магическим фокусам, и, может быть, получить какую-нибудь крутую работу из тех, в которых надо думать головой, ну, вы понимаете? До этого я зарабатывала на жизнь танцами, но ведь всю жизнь так не проживёшь. И тут мой друг предложил мне…

Я замолчала, ожидая выражения брезгливости на лице Кертона, но тот продолжал разглядывать меня с доброй, чуточку снисходительной улыбкой, с какой взрослые зачастую слушают милых, но чересчур самонадеянных детей.

- Боюсь, нам пора идти в аудиторию, лада Эрой. У вашего курса сейчас будет небольшая самостоятельная работа… Но вам пока что нужно получать знания, а не демонстрировать их, поэтому я попрошу вас законспектировать первые четыре главы учебника «Основы теории трансформации элементов». Надо же с чего-то начинать… Не волнуйтесь, у вас всё получится, лада Эрой

В этот момент я искренне пожалела, что неведомый вожделенный ключ не принадлежит верладу Кертону.

К началу урока верлада Кертона я уже полностью привела себя и свою одежду в порядок. Шаэль подошла ко мне с затаённой гордостью старой подруги. Ванда, напротив, покосилась неодобрительно и тут же уткнулась остреньким носом в какую-то книжку. Поймала я и недовольные – мягко говоря – взгляды оставшейся без штанов компании в количестве пяти здоровенных лбов, сбившихся в кучку.

Общая беда сближает.

- Они та-а-а-кие злые! – протянула Шаэль, ухватившись за мой локоть. – Но ты героиня! Как ты их, а?! Оно того стоило! У Шона такие обтягивающие… м-м-м…

- Всегда знал, что от баб ничего хорошего ждать не стоит! – пробурчал знакомый голос, даже не поворачивая головы, я заметила поблескивание серебряной серёжки в брови моего горе-соседа.

- Чем ныть, лучше бы обратился к кому-нибудь с просьбой нас расселить! – тоже проворчала я.

- А я уже обращался! К самому ректору Лестарису!

- Отказал? – безнадёжно уточнила я.

Юс насупился. Собственно, ответа и не требовалось.

- А что конкретно ты ему сказал? – поинтересовалась я.

- Сказал, как есть! – вскинулся Юс. – Уберите, говорю, бабу эту проклятущую... Чтоб я, да с какой-то бабой, да в одной комнате…

- В корне неверная постановка вопроса, – вздохнула я. – Надо было смотреть в пол, смущённо улыбаться, краснеть, подтягивать брюки, мямлить и благодарить за восхитительное соседство. И меня бы уже здесь не было!

- Не понял...

- Просто мы, бабы, очень плохо объясняем, – краем глаза я наблюдала за пятёркой обиженных, прикидывая про себя, будут они мне мстить за публичное унижение или нет. Пока что однозначного мнения не складывалось.

- Ты идиот, Юс! – вмешалась Шаэль. – Как есть недомужик… Посмотрел бы на верлада Кертона, поучился бы, если от рождения не дано!

- Ты ей рассказала?! – взвился сосед, глядя на меня с нескрываемым осуждением.

- Что рассказала?

- Что я недомужик! То есть… тьфу. Но это же твои слова были…

- Нормальный ты мужик, только убери слово «баба» из своего лексикона. А что, верлад Кертон хороший преподаватель? – обратилась я к Шаэль, просто чтобы сменить тему.

- Он просто великолепен! – с придыханием произнесла подруга, а Юс скривился.

- Вы, бабы, вообще ничего не понимаете, только слюни пускать горазды. Самодовольный омерзительный тип, слишком много о себе воображающий, строящий из себя великого специалиста, хотя на самом деле его место в тюрьме, а то и в руках палача.

Я открыла рот – и тут же его закрыла, потому что черноглазый Кертон стремительно подошёл к доселе закрытым в аудиторию дверям, небрежно кивнул собравшимся кучками студентам, открывая двери и пропуская их вперёд. Неожиданно подмигнул мне – я специально замешкалась, и вскоре мы остались в коридоре одни.

- Лада Эрой, прекрасно выглядите в платье. Хотя и без – очень даже ничего…

- Ой, – я торопливо протянула ему свёрнутый рулончиком плащ. – Вот. Спасибо вам.

- Так как насчёт индивидуальной консультации после занятий? – он явно шутил и в то же время за напускной легкомысленностью что-то однозначно крылось. Он что же, всерьёз со мной флиртует?

Почему бы и нет. Это ректор у нас такой единственный и неповторимый, с принципами. А его коллегам ничего не мешает интересоваться студентками и даже предлагать им встречи после уроков.

Вот только мне это совсем не нужно, хотя в других обстоятельствах… Он очень симпатичный, общительный и вроде бы добрый, так что в других обстоятельствах, возможно, я бы согласилась.

…какой ужас. Теперь я уже и рассуждаю, как настоящая содержанка! Я испытала приступ неконтролируемого отвращения к себе и ответила резче, чем собиралась:

- Попробую справиться своими силами.

Преподаватель трансформаций улыбнулся, потянулся ко мне и аккуратно расправил выбившуюся прядь волос. Движение было слишком быстрым, чтобы я успела смутиться или остановить его.

- Где вы учились раньше?

- Высшая школа в… эмм… Мельтоне, – это было частью моей легенды, Эстей должен был позаботиться о том, чтобы с документами всё было в порядке, но всё равно врать было неприятно и некомфортно. Ещё непривычно.

- Ох уж эти высшие школы с их магическим минимумом, который максимум позволяет выжить на собственной кухне, но абсолютно бесполезен за пределами дома… Надо полагать, всё это, – он сделал небрежный жест рукой, – вам непонятно и непросто?

- Сегодня мой первый день здесь, – хмыкнула я, опять испытав странное желание зареветь, уткнувшись в чужую грудь, – в столовой от меня все отшатнулись, стоило только узнать мою фамилию, а верлада Алазия заставляла сушить какие-то корни и мыть пробирки, да ещё и перед вами и ректором Лестарисом я появилась в таком глупом виде…

- Вот это зря, вид был чудесным, хотя у Миара может быть и другое мнение. Ну, он у нас человек серьёзный, хотя – по секрету – отжигать может ого-го как. Но не в Академии, – кажется, то, что занятие уже должно было начаться, верлада Кертона вовсе не смущало, словно ему нравилось стоять вот так со мной рядом и болтать всякие глупости. – Почему вас зачислили сразу на третий курс? Почему не на первый? Так было бы проще.

«Потому что Миар Лестарис преподаёт только на третьем курсе»

Мрак, я совсем забыла о своей роли не особенно умной девчонки, любовницы замминистра! По правде говоря, о ней и хотелось забыть. Почему-то мысль о том, что этот привлекательный мужчина будет думать обо мне плохо, никак не желала угнездиться в голове.

- Ну, мне же уже восемнадцать! – защебетала я, ненавидя себя за каждое слово, – можно сказать, старость не за горами, чтобы тратить ещё пять лет на все эти мудрёные штуки… Я хочу поскорее красивый диплом, а ещё научиться всем этим забавным магическим фокусам, и, может быть, получить какую-нибудь крутую работу из тех, в которых надо думать головой, ну, вы понимаете? До этого я зарабатывала на жизнь танцами, но ведь всю жизнь так не проживёшь. И тут мой друг предложил мне…

Я замолчала, ожидая выражения брезгливости на лице Кертона, но тот продолжал разглядывать меня с доброй, чуточку снисходительной улыбкой, с какой взрослые зачастую слушают милых, но чересчур самонадеянных детей.

- Боюсь, нам пора идти в аудиторию, лада Эрой. У вашего курса сейчас будет небольшая самостоятельная работа… Но вам пока что нужно получать знания, а не демонстрировать их, поэтому я попрошу вас законспектировать первые четыре главы учебника «Основы теории трансформации элементов». Надо же с чего-то начинать… Не волнуйтесь, у вас всё получится, лада Эрой!

В этот момент я искренне пожалела, что неведомый вожделенный ключ не принадлежит верладу Кертону.

Во время самостоятельной работы я действительно мирно конспектировала довольно внятный учебник, хотя бы прояснивший мне суть предмета «трансформации»: весь мир состоит из семи первоэлементов, которые постоянно взаимодействуют друг с другом и трансформируются в нечто иное. Если воздействовать на них определённым образом – чему и учит нас алхимагия – то мы можем получить из чего угодно что угодно. Вот так вот.

Если убрать подальше мой глубочайший скепсис – поверить в то, что алюминий при надлежащем воздействии может превратиться в золото никак не удавалось – то я действительно попала в некую волшебную сказку. К слову сказать, спагиромагия утверждала примерно то же: из любого растения при надлежащих стараниях возможно получить любой эликсир с желаемыми свойствами. Воздействуя на металлы, минералы или прочие природные объекты (интересно, а что насчёт животных?), мы должны были попросту разделить их на те самые первоэлементы, а потом перетасовать их заново в желаемом порядке.

И обрести могущество, какого никому из живущих (почти никому, но те, кому удалось, не разглашали свои успехи по неочевидным мне причинам) достичь не удавалось: власть, богатство, бессмертие.

Правда, уже на четвёртой главе я поняла, что всё не так просто, и семь первоэлементов несколько отличались от своих реальных аналогов, аврит и золото, купрут и медь, свинец и плюмий – отнюдь не одно и то же. Тем не менее, время пролетело незаметно, погрузившись в чтение, я почти не слушала шепотков за спиной и старательно не замечала колючих взглядов оскорблённой мною пятёрки.

- Лада Эрой, задержитесь. Я выйду минут на десять и скоро вернусь, – бросил верлад Кертон, собирая в аккуратную стопочку работы однокурсников. Я растерянно остановилась около своего столика – в отличие от Высшей школы, здешние столы были одноместными. Уселась прямо на столик и принялась болтать ногами – это всегда меня успокаивало.

А что если его флирт – это действительно больше, чем милая забавная игра, и под «индивидуальной консультацией» подразумевается нечто совершенно конкретное – и абсолютно для меня недопустимое? С верлада Кертона штаны так просто не снимешь.

Я услышала быстрые шаги – и разозлилась, что не придумала никакой подходящей причины для отказа, более убедительной, чем внезапный обморок, желудочные колики или пожар. А может быть, сразу признаться в симпатиях к его приятелю-ректору?

И нажить ещё одного недоброжелателя…

- Что это вы тут делаете, когда по расписанию обед? Сказал же, никаких индивидуальных консультаций! – буквально прорычал вошедший, я подняла голову и увидела верлада Миара. Странное дело, стоило мне увидеть его так близко – так близко, что смогла даже разглядеть карий ободок вокруг зрачков внутри зелёной радужки – и все мои целомудренные планы сами собой развернулись на сто восемьдесят градусов.

- Как это – никаких консультаций? – сердито сказала я, хотя и не собиралась говорить ничего подобного. Спрыгнуть без угрозы врезаться в ректора я не могла, пришлось продолжать сидеть на столе, и это очень раздражало. Меня всё в нём раздражало! – А как ещё мне учиться? Или вы, говоря про обед, намекали на то, что и там есть немало посуды, требующей мытья?!

- Вот ведь наказание, – как-то обреченно выдохнул Лестарис. – Далась вам эта учёба. Лада Эрой, всем известно, каким образом вы сюда попали. Хотите, я прямо сейчас выдам вам диплом? Тему дипломной работы напишем любую, какую захотите. Например, «Современные тенденции мытья алхимагической посуды отдельно взятой студенткой в нормотипичных условиях высшего учебного заведения» или «Неэффективность отсутствия платья как деморализующего фактора в попытках воздействия…»

«Или «Трудности учёбы под руководством ректора ЗАЗЯЗ, параноика, зануды и заразы» – мысленно добавила я.

- Ну, уж нет. То есть, диплом обязательно нужен, но как же знания?! – захлопала я ресницами. – Я хочу превращать всё вокруг себя в золото, сегодня я как раз узнала, что это возможно! А почему у нас тут столы не из золота, если наш замечательный верлад Кертон владеет трансформациями?! А вы можете, – я вытянула ногу, стряхивая туфлю, и почти коснулась мыском блестящей медной пуговки на брюках ректора, – вот эту пуговку сделать сейчас золотой? Моя учебная мотивация сразу взлетит до небес, верлад Лестарис!

Ректор опустил взгляд, несколько секунд тупо разглядывал мои пальцы в белом чулке, касающиеся пуговицы и почти упирающиеся в самое дорогое, и только потом резко шагнул назад, натолкнулся на очередную парту, которая не выдержала столь энергичного толчка и с грохотом отлетела назад.

- Что происходит?! – в аудиторию торопливо вошёл Кертон. – Миар, зачем ты громишь мою мебель?!

- Да нет, – ректор уже обрёл самообладание, сунул руки в карманы. – Беседуем с адепткой о твоей жадности. Почему ты до сих пор не озолотил Академию? Это же так просто. Превращай всё в золото направо и налево, считает третьекурсница Эрой.

- Но я и в самом деле не понимаю! – влезла я. – Вот вы говорили, что пропал какой-то там кальций. Ну и что? Он даже не относится к первоэлементам! Возьмите какой-нибудь… песок речной и превратите его в кальций. Ведь по сути дела силлициум, из которого по большей части состоит песок, и кальций – всё суть вариации трансформированных первоэлементов, разве нет?!

Я с умным видом потрясла выданной мне Кертоном книгой.

- Вот, этот старый хрен, некто Кэ Вельс, об этом и говорит. Или вы заставили меня конспектировать нечто, не имеющее отношение к реальности, верлад Кертон?!

Преподаватель рассмеялся, а ректор повернулся к нему:

- Я сейчас пойду на должностное преступление, Керт, и выдам ей диплом досрочно. Пусть повесит на стеночку в спальне и любуется. Поставишь свою подпись там, где должна быть подпись секретаря?

- Да брось ты, она совершенно очаровательна и непосредственна, не смей выкорчёвывать этот цветочек раньше времени из нашей грядки, – Кертон с трудом вернул на лицо серьёзное выражение. – Кстати, дорогая лада Эрой, я вовсе не такой уж старый. Младше нашего уважаемого ректора на целых семь месяцев.

Я поняла, что он хотел сказать, и покраснела. Мрак! Надо ж было так промахнуться…

- Она ещё и подслушивала нас! – мрачно выдохнул Миар. – И что теперь? Превратить её свинцовые мозги в… ммм… золото? Поможет, как ты думаешь?

- Да ладно тебе, девочка только приехала и никоим образом к этой истории быть причастна не может, а то, что услышала, так это мы и виноваты, – примирительно сказал «старый хрен». Присел на соседний со мной учебный стол. – Видите ли, лада, действительно произошёл неприятный инцидент с исчезновением алхимагического вещества из хранилища. А превращение одного элемента в другое… Да, это возможно. Но крайне затратно – и по времени, и по энергетическим вложениям алхимага. По большому счёту, оно того не стоит.

Я посмотрела на него почти с благодарностью. Некоторым не мешало бы поучиться общаться со студентами! Словно подслушав мои мысли, ректор брезгливо сморщился и отвернулся, а я вдруг вспомнила, как он прикоснулся ко мне в нашу первую встречу в преподавательском общежитии. Не такой уж он и кремень, каким хочет показаться. Вот только мне совершенно не хочется пытаться его расшевелить…

- Если оно того не стоит – тогда зачем это всё?

- Ну, лада… не стоит понимать всё так уж буквально. Зачем тратить силы и время на золотые столы? Праздная роскошь и желание размахивать во все стороны непомерно большим… магическим могуществом свойственно юным адептам. Мы, старые хрены, куда более жадные и предусмотрительные. Зачастую идти окружным путём, через первоэлементы… Всё равно что заводить крошечного ягнёнка, которого нужно будет вырастить, чтобы позже состричь шерсть, тогда как кругом открыты лавки, в которых можно купить новые шерстяные рукавицы. Понимаете аналогию?

- А ваше… могущество действительно столь непомерное и большое?

- Шучу. Вполне себе измеримое. Но довольно выдающееся.

Ректор явно собирался перебить своего разговорчивого весёлого коллегу, но я успела первой.

- А алхимаги могут объединить усилия?

- Интересный вопрос. Теоретически – да, но – и это вы узнаете на курсе нашего уважаемого верлада Лестариса – алхимагия не так уж проста. Для объединения потоков, например… ах, да, вы же наверняка не знаете, что такое «потоки», ну да уж ладно… Вам нужна природная совместимость или длительная сонастройка.

- Почти как в постели, – хмыкнула я.

- Совершенно верно, милая лада, – Кертон повернулся к Миару. – Имей в виду, о твоих должностных преступлениях я немедленно оповещу соответствующие органы. Адептка Эрой останется в Академии! Я её и в магистратуру к себе ещё возьму!

- Так! – ректор решительно вернул сбитый столик на место. – О своём курсе я адептке потом сам расскажу, и про магистратуру – не смеши небеса, Керт. Лада Эрой, надеюсь, вы понимаете, что о том, что вы случайно услышали, болтать не стоит?

- Понимаю, – я качнула ногой, и ректор посмотрел на неё как-то особенно нервно. – Но у меня есть маленькая… ответная просьба. Верните мои вещи! Хотя бы одежду!

- Миар, зачем ты забрал одежду лады Эрой?! – возмутился Кертон. – Не знал, что ты питаешь слабость к женскому белью вне женского тела! И ты ещё критикуешь меня за непотребство?! Лада, в выходной день можем прогуляться по лавкам и докупить всё необходимое…

- Лада Эрой, идите за мной! – ректор ухватил меня за предплечье и буквально потащил за собой прочь из аудитории.

- Тоже индивидуальная консультация?! – мявкнула я, не решаясь вырваться.

- Она самая, лада Эрой. Она самая!

На ужин я приползла последняя, измученная донельзя и проклинающая всех – за исключением верлада Кертона и дяди – мужчин на свете. Чемоданы мои, в количестве одиннадцати штук, вроде бы даже не особенно распотрошённые, доставили прямо в комнату – но радости это мне не принесло, потому что оказавшийся там же Юс ругался на чём свет стоит и костерил всех «проклятущих баб», как ушибленный ёж. Да и свободного места, которого было и так немного, существенно поубавилось.

Фактически украв студентку с консультации верлада Кертона, ректор привёл меня в небольшую аудиторию, на которой на столах в огромных количествах на маленьких стеклянных блюдечках находились образцы металлов и минералов, всучил тяжеленный справочник и велел определять элементы, читать об их свойствах и особенностях, а потом заполнять на каждый бумажные карточки. Само задание показалось мне и увлекательным, и полезным, вот только смотрел мой мучитель-повелитель при этом презрительно и надменно, точно сомневаясь в моих умениях читать и писать.

Возможно, нет, совершенно точно, Эстей промахнулся и с задумкой, и с моей кандидатурой. Ректору я не нравлюсь. Я совершенно точно ему не нравлюсь!

Внезапная мысль переключила моё внимание.

- Верлад Лестарис! – окликнула я уже стоящего в дверях ректора. – Разрешите вопрос, всего один, честно!

- Ну? – недовольно обернулся он. – Нет, адептка, верлад Кертон не женат, но это не значит, что в стенах этой Академии я позволю твориться всяческому…

- Да я не об этом, – разозлилась я, одновременно ощутив, что информация мне не так уж безразлична, как хотелось бы. – Представьте себе некоторое вещество… прозрачное, золотистое. В стеклянной ампуле. Вы берёте эту ампулу в руку – а оно моментально нагревается и взрывается… Что это может быть?

Взгляд ректора ощутимо похолодел и потемнел – как будто карее колечко вокруг зрачка расширилось, вытеснив зелёную радужку. Я даже поёжилась – и моментально потеряла желание задавать ещё какие-либо вопросы.

- С чего вдруг такой вопрос, адептка?

- Я… я где-то о таком читала, – промямлила я, невольно вжимая голову в плечи. – Не помню, где и когда…

- Не забивайте себе голову ерундой, занимайтесь делом, – отрывисто произнёс ректор. – И помните – узнаю, что вы разболтали об исчезновении ингредиента…

- Я буду нема, как металлическая рыба. Вы же свою часть соглашения выполнили, – искренне отозвалась я. Ректор помолчал пару секунд – и вышел, так и не ответив на мой вопрос.

***

На крыльце мужского общежития я столкнулась с блондином – одним из тех, кто на сушке корнепалтов потерял штаны. Столкнулась в самом прямом смысле этого слова – он выходил из корпуса, а я заходила. Парня я узнала сразу же, несмотря на то, что было уже совсем темно, и единственным источников света были сиреневые и зелёные светильники.

И он тоже меня узнал. Схватил за многострадальное плечо и прижал к стене.

- Ты что здесь делаешь, подстилка министерская?!

- Живу, – максимально доброжелательно улыбнулась я. – По приказу верлада ректора.

- Живёшь?! Тут?! Не мечи икру! Кто тебе разрешил… Ах, так ты и с ректором кувыркаешься?

- Не завидуй так явно, до постели ректора тебе как до первоэлементов без магии, – ощерилась я, но тут же примирительно взмахнула рукой. – Не говори ерунды, ни с кем я не кувыркаюсь! – а потом, пока обозлённый парень не успел предпринять каких-то решительных вредительских действий, понизила голос и прошептала:

- На самом деле, я его дочь!

- Чья?! – паренёк даже выпустил мою руку и отступил, открыв рот и округлив глаза.

- Ректора! – прошептала я ещё тише. – Незаконнорожденная! Потому-то меня тут и терпят! Только никому-никому не говори!

- Ты чего?! – блондин отступил ещё на шаг и, кажется, немного перекосился. – Врёшь ты всё, ему же только… ну, это… да нет, ты всё врёшь! И вообще…

- Ошибка бурной юности… Никому не говори, слышишь?! – выкрикнула я и рыбкой проскользнула в дверь. Ворвалась в свою комнату и захлопнула дверь – но, вроде бы, никто и не думал меня преследовать. Блондин остался переваривать шокирующую информацию, а в остальном мужское общежитие вело себя донельзя тихо и благопристойно для вечернего времени. Ни тебе хлопков открывающихся бутылок, ни звона соприкасающихся бокалов, ни сладострастных охов и стонов… впрочем, с учётом того, как мало здесь девушек, охи и стоны могли быть разве что в минорной тональности.

Сосед так вообще спал крепким сном. Я посмотрела на него с неожиданно сестринским участием, испытав огромное желание заботливо подоткнуть одеяло, спеть колыбельную и даже поцеловать в лоб. От этого жеста меня удержало только воображение – нетрудно было представить, с каким воплем шарахнется от «проклятущей приставучей бабы» Юс, если внезапно проснётся.

Нет уж, пусть мирно спит себе, нецелованный.

Я мрачно оглядела гору чемоданов – для эксцентричной «министерской подстилки» брать меньше было бы просто несолидно, но куда мне эти тряпки, если здесь есть форма? Подошла к самому первому саквояжу и достала заветную каменную шкатулку.

Единственное, что, уезжая в ЗАЗЯЗ, я захватила из прежней жизни. Эстей, разумеется, никуда меня не выпустил, но снисходительно согласился забрать требуемое, не углядев в этом угрозы для своего коварного плана. И вот теперь эту частичку себя-прошлой я собиралась привнести в безумное существование здесь. Чтобы хоть иногда вспоминать о хорошей девочке Котари Тэйл, бегущей от перерезанного палачом горла или тюремной камеры и спотыкающейся на каждом шаге.

А ведь и поставить-то некуда… Я посмотрела на книжный шкаф, ещё утром заставленный книгами от и до – и чуть не ахнула. Теперь ровно три полки из шести оказались свободными.

Я снова покосилась на Юса, не без признательности. А парень полон сюрпризов…

Осторожно подошла к пустым полкам – он даже пыль там вытер! Отчего-то этот жест растрогал едва ли не до слёз. Но плакать я не стала. Открыла шкатулку и принялась бережно расставлять крошечные фигурки хрюшек: металлические, фарфоровые, глиняные, стеклянные... Самая первая коллекционная свинка – янтарная. Любимая фигурка из розового оникса. Моя маленькая коллекция, бережно хранимая и собираемая с самого детства. Первого поросёнка мне подарил дядя, второго я выпросила у родителей, а потом мне дарили их все, кому не лень. Полюбовавшись и заранее ухмыльнувшись при мысли о тех комментариях, которые утром не преминет отпустить Юс, я легла в постель и несколько мгновений смотрела в потолок, слушая сопение соседа.

А потом уснула. И во сне ректор Лестарис пришёл в нашу комнату и, несмотря на мои возмущенные выкрики и протесты, превратил каждую хрюшку в золотую, издевательски хохоча.

Прошло несколько дней – жизнь входила в колею, но ближе к ректору Лестарису я не стала. Даже наоборот: при взгляде на меня его красивое лицо едва заметно презрительно кривилось. Вероятно, не будь нашего общего маленького секрета, он бы и высказывался в мой адрес, но сейчас хотя бы находил в себе силы сдерживаться. И всё бы ничего, не получи я весточку от Эстея.

- Это тебе, – буркнул как-то Юс, протянув мне тонкий конверт с моим именем: три буквы безликим размашистым почерком. Не ожидая ничего хорошего, я отошла к своей кровати и вскрыла послание. Несколько секунд смотрела на беглый, но умелый рисунок решётки, видимо, тюремной, а потом решительно смяла бумажный лист в кулаке.

Да помню я, помню! И не питала иллюзий, будто Эстей не сможет достать меня в ЗАЗЯЗ. Но пока что единственная продуктивная мысль касательно соблазнения ректора, пришедшая мне в голову, была о жестком ударе по голове или снотворном, потому что по доброй воле ректор в мои объятия совершенно точно не упадёт. Ну почему столь нужный Эстею артефакт находится не у верлада Кертона?!

Ох, верлад Кертон…

С ним тоже было непросто.

На «индивидуальные консультации» он, очевидно, прислушиваясь к мнению непосредственного начальника, меня больше не приглашал, но не упускал случая как-то продемонстрировать собственную заинтересованность, улыбался, заглядывал в глаза и говорил со мной каким-то особенно мягким и глубоким тоном. А однажды я задержалась в аудитории, дописывая очередной конспект, и он наблюдал за мной, стоя в дверях. Я подошла – но верлад и не подумал подвинуться и дать мне пройти.

- У вас ко мне… какой-то вопрос? – неловко спросила я.

- У меня к вам тонны вопросов, но, боюсь, вам пора на обед, милая Ари.

Столь неформальное обращение нервировало. Зачем это всё?! Демонстрируй преподаватель исключительно дружелюбие и сочувствие, я бы даже рискнула обратиться к нему за помощью по поводу ректора – может же он знать, какое женское поведение тому нравится?

Но обращаться с подобным вопросом к мужчине, который сам не сводит с тебя глаз…

- Можно мне пройти?

- Конечно. Проходите, вы свободны.

Но при этом верлад Кертон продолжал стоять.

- Подвиньтесь, пожалуйста, – пробурчала я, чувствуя себя полной дурой. Несколько секунд он медлил, а потом отошёл, отодвинулся, но когда я сделала шаг вперёд, то почувствовала мимолётное обжигающее прикосновение к бедру. И почти что выбежала, искренне надеясь, что лицо у меня без красных пятен, в глубине души уверенная, что всем и каждому очевидно, что ко мне беззастенчиво подкатывает преподаватель, а я… а я не знаю, что с этим делать, и в итоге не делаю ничего.

Неочевидной ситуация оставалась, пожалуй, только для Шаэль. Не сводящая с Кертона влюбленного взгляда девушка принимала на свой счёт любой его жест, вдох и выдох. Среди всех лиц мужского пола, задействованных в ЗАЗЯЗ, вызывающих интерес любвеобильной пышечки, Кертон находился на самой вершине: привлекательный, уверенный в себе, недоступный. Что Шаэль только не делала! Красила лицо, как вдохновенный художник, в три слоя, хотя не только верлада Алазия, но и верлад Зортег – преподаватель по зельям, и верлад Жофрин – специалист по заклятиям, иначе говоря, бесконтактному магическому воздействию – раз за разом требовали с девушки «смыть боевой раскрас». Она распарывала и перешивала скромные академические платья так, что зона декольте становилась доступна обзору любому желающему. Яростно осветляла волосы и накручивала кудряшки. Пыталась даже в обморок на руки Кертону свалиться – но тот с необычайной сноровкой подставил стул и даже не крякнул, когда этим стулом ловил своё персональное несчастье…

В каком-то смысле у нас с Шаэль была одна общая проблема – эта мысль доставила мне поначалу несколько весёлых минут, вот только в случае неудачи подругу в худшем случае ждала одинокая старость, тогда как для меня эта самая старость в компании пары котов или канареек была бы подарком. И обе мы – неустанно прилагающая усилия она и почти плывущая по течению я – ничего не могли добиться!

Сидя на самой дальней от преподавательского стола парте – это был не мой выбор, а верлада Лестариса – я смотрела, как он ловко движется от стола до огромной графитной доски с куском мела в руках – и ничегошеньки не видела из-за внезапно набежавших слёз. Что я скажу Эстею? Нарисую ему знак вопроса, две разведённые руки, распятого на столбе ректора, отдавшего ключ исключительно под кровавыми пытками?

После занятия я попыталась сбежать: уже лучше прореветься как следует в одиночестве.

- Лада Эрой, вы куда? – вопросил объект моих тяжких дум недоумевающим тоном, в котором, как золотой песок в песке обыкновенном, была растворена щепотка иронии. – У вас по плану индивидуальная самостоятельная работа. Как вы собираетесь досдавать академическую разницу и когда? Через пару десятилетий?

- Может быть, есть другие варианты? – уныло спросила я, снова вспомнив про изображение решётки.

- Что вы имеете в виду?

Я шагнула к нему ближе, ещё ближе – почти вплотную. Положила руки ему на плечи, чувствуя, как всё внутри замирает, скручивается узлами – от стыда, конечно же.

Но не только.

- Насчёт досдачи разницы – могут быть более интересные варианты решения вопроса. Для нас обоих. Более интересные… и приятные.

Он был выше меня почти на полголовы, и я считала секунды, после которых он меня оттолкнёт – в прошлый раз их было около трёх.

Сейчас я успела досчитать до пяти.

- А как же ваша якобы тяга к знаниям?

- Мне интересна живая практика, а не «история алхимагии», «философская проблематика алхимагического воздействия», «противостояние алхимагии и спагиромагии в ретроспективе» и прочая академическая мура.

- Рад, что вы хотя бы заглянули в выданный вам учебный план и произносите такие длинные сложные слова без запинки. Интересно, а ваш покровитель знает, за какую ветреную девицу он платит?

- Мой покровитель может себе позволить оплатить любую девицу. А вот у вас явно с этим проблемы, так ещё и от бесплатной отказываетесь.

Я убрала руки, напоследок не без досады царапнув ногтями по жёсткой плотной ткани. Это не унижение, а попытка выжить – осталось повторять, как молитву светлым богам.

- У меня к вам есть встречное предложение, лада Эрой. Поскольку моральными принципами вы явно не отягчены и ради облегчения собственных трудностей готовы буквально на всё…

- Я готова! – отчаянно сказала я и снова потянулась к нему, скользнула ладонями под пиджак, почти обхватывая за талию. – Где…

- Да уберите же руки, маленькое испорченное создание! – он смотрел на меня, сощурившись, но отчего-то без ожидаемой брезгливости, а потом внезапно спросил. – Как вы к этому пришли? Вы голодали? Вы… подверглись насилию?

- Как бы ни хотелось свалить вину на других, но – нет. Просто хотела жить лучше, чем жила, – ответила я, опустив руки и обхватывая теперь себя за плечи. Врать не хотелось. – Наверное, можно было пойти другим путём, но учёба всегда неважно мне давалась. Отец работал, а когда оставался дома – пил. Мать трудилась уборщицей в ночном клубе «Лазурия», после школы я шла туда и помогала ей, а ещё – смотрела, как разминаются и репетируют девушки из кордебалета. Потом стала повторять – это было несложно, и мне нравилось. Как-то раз меня заметил хозяин клуба. Он предложил мне у них работать, когда мне было пятнадцать. Заработная плата была больше зарплаты родителей вместе взятых, правда… было одно маленькое условие, обязательное для каждой девушки «Лазурии».

- Ну, естественно, – как-то зло отозвался Миар, к моему изумлению, не перебивший меня ни после первого предложения, ни после третьего. – А ваша мать… ни о чем не предупредила вас? Не запретила?

- Она и передала мне крайне ценное предложение верлада Коула. Сказала, что никому бы не пожелала мирной и благочестивой семейной жизни – как у неё. Что в гробу она эту жизнь видала, и если бы у неё был выбор, возможность вернуться в прошлое, она пошла бы танцовщицей в «Лазурию», пусть этот путь лежал бы через постель верлада Коула, чем уборщицей – через законную супружескую постель.

- И вы согласились?

- Не сразу, но – да. Довольно скоро я встретила Сурема, и смогла оставить танцы. А теперь у меня отличные вещи и благодарность за прекрасно проведённое время, материальная и ощутимая, моя мать больше не гнёт спину в «Лазурии», а то, что пьёт отец, убьёт его через десять лет, а не через два. Я должна пожалеть, что согласилась?

- Как будто в жизни есть только два пути!

- Я видела только два. А ваши родители были счастливы в браке? Смею предположить, что нет, иначе вы давно бы пошли по их стопам.

- А вот это не ваше дело, – ректор словно очнулся от забытья.

- Разумеется, но хотелось бы понять, почему вы отказываетесь от совместного приятного… досуга. Я не шлюха, верлад Лестарис, и мне хотелось бы хоть раз выбрать мужчину самой. Вы мне нравитесь. А если это можно совместить с чем-то полезным, например, избежать дурацких пересдач…

- Мне не нужна любовница-студентка, лада Эрой. Глупенькая самонадеянная девочка, наивно полагающая, что её свежее тело долго будет в цене. Ваш жизненный выбор хорош в краткосрочной перспективе, вы дальше носа своего не видите, а там – неизбежное увядание, череда омерзительных потных и рыхлых тел богатеев, относящихся к вам, как к дорогому, но потёртому портсигару, который не жалко передарить. И, представьте себе, я тоже предпочитаю выбирать женщин самостоятельно. Давайте закроем эту тему. Тем не менее, у меня есть к вам предложение.

- Какое? – сказала я, голос казался деревянным, но к счастью я смогла отстраниться от эмоций. К чему вообще переживать? Я вру, а он… он прав. Находясь на его месте, я сказала бы то же самое.

- В кражах из хранилища, очевидно, задействован кто-то из студентов. Ключ… – на этом месте я вздрогнула, но всё-таки смолчала, постаравшись себя не выдать: маловероятно, чтобы пресловутым артефактом был какой-то ключ от академического хранилища! – Ключ имеется лишь у троих преподавателей, все остальные могут проходить в хранилище только в нашем присутствии. Так уж вышло, что вы – единственная, кто вне подозрений, ввиду вашего позднего появления в Академии. И вы оказались в курсе ситуации.

- Спасибо, что хотя бы вне подозрений, – буркнула я. – И в чем же заключается ваше ценнейшее предложение?

- Попробуйте выяснить, кто это.

Я поморгала.

- В смысле?

- Дайхр, я верю, что даже школьная программа давалась вам с трудом! Слушайте сплетни и слухи, вступайте в разговоры, своим молодёжь доверяет куда больше. Попробуйте выяснить, кто причастен к кражам.

- Вы предлагаете мне… шпионить?

- Я предлагаю вам помочь в выяснении истины. Ну, что вы так закатили глаза? Бросьте, эвфемизмы вам прекрасно известны, иначе вы не называли бы попытку раздвинуть ноги за оценку «приятно проведённым временем».

- Верлад Лестарис…

Меня душила совершенно неоправданная злость. Он прав! Разве можно было как-то иначе ко мне относиться после всего, что я делала?

- Да, лада Эрой?

Как жаль, что нельзя сейчас опереться ладонями о колени и сделать несколько глубоких вдохов и выдохов. Не поймёт меня верлад ректор.

- Я сдам ваши теоретические предметы самостоятельно, мне не нужны ваши должностные преступления в виде формальных зачётов. Но… но вашу просьбу я тоже выполню. Я попробую разузнать что-то о кражах, очень осторожно, разумеется. В обмен на поцелуй.

- Что? – только и спросил он.

- У вас возрастное падение слуха? Лечитесь. И не читайте нравоучений. В старости, когда я стану увядшей и немощной, когда я пожалею о том, что моя жизнь пошла таким путём, мне останутся только воспоминания. В череде несвежих мужских тел, потных и рыхлых, я буду вспоминать вас. Это приятное воспоминание скрасит одинокое угасание несчастной оступившейся женщины, мечтавшей в юности о новых платьях и возможности освободить от тяжёлой работы свою мать.

Миар разглядывал меня, точно редкий минерал с непонятными ему свойствами.

- Что ж. Попробуйте, лада Эрой. Попробуйте разузнать… А потом мы вернёмся к разговору об оплате за полученную вами информацию.

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги