Мне больно от твоей любви

Ночь в этот день выдалась очень темная. Все небо было затянуто тучами, не было видно ни единой звезды. Словно в небе кто–то специально перемешал все оттенки серого, темно–синего и черного. В воздухе витал запах озона. 

Элитный спальный охраняемый район «Березовый», находящийся недалеко от набережной, почти в центре города, состоявший из новеньких многоэтажек, окружённых железными заборами и шлагбаумами. В обычные дни он хорошо освещался, но в этот день случилась авария на подстанции, которая обесточила весь район. Казалось, будто вся жизнь в районе остановилась. Лишь в некоторых окнах были видны зажжённые свечи или фонари.

 Главным источником света сейчас был одинокий прожектор, стоящий на крыше одного модного ресторана, и его яркая вывеска с названием «Империя вкуса», так как у данного заведения был свой источник питания. Казалось, только там сейчас продолжалась жизнь. Даже из–за закрытых дверей было слышно живую музыку, а сквозь панорамные окна было видно, как праздновали свой выпускной вечер ученики местной элитной школы, родители которых могли позволить оплатить ресторан для своих чад. Но не все ученики оставались праздновать до конца в ресторане под надзором родителей. Кто–то уже уехал домой, кто–то отправился встречать рассвет на набережную, а кто–то праздновать дальше в ночной клуб. Поэтому было сложно заметить пропажу одного из учеников, на это просто никто не обратил внимание. Вот и сейчас на крыше их родной четырехэтажной школы, которая находилась недалеко от ресторана, стояла одна из одноклассниц. И наблюдала за ними. Мысленно прощаясь с каждым и особенно с тем, кто был ей дороже всех остальных. 

Возможно, если бы было чуть светлее, то её бы заметили. Но сегодня ночь словно специально скрыла девушку от чужих взглядов.

Девушка захлёбывалась горькими слезами. Они душили ее, подобно змее, обвившей шею. В груди все болело и горело с такой силой, что каждый вздох давался все труднее и труднее. Ее всю трясло от обиды и предательства, а, возможно, от холодного ветра, что на высоте чувствовался сильнее, чем внизу. Она стояла и мысленно задавала себе вопросы: «Как он мог?! Как он посмел так с ней поступить?! За что?! Что она ему сделала?! Чем заслужила это унижение и позор?!»
Сбросив с ног свои дорогие, но неудобные туфли на высоком каблуке и отбросив их в сторон, подняла вверх к бедрам подол нарядного платья, в поисках которого ещё неделю назад она с подругами оббегала полгорода, и подошла к краю крыши. Встала на парапет, сделала глубокий вдох, а после перелезла за ограждение, продолжая за него держаться.
В этот вечер ей хотелось быть самой красивой для него, для того, кого она любила. Она давно мечтала, чтобы этот парень обратил на нее внимание. И он обратил. Но лучше бы все оставалось, как было. Тогда бы она не оказалась сейчас здесь, на холодной крыше этой темной ночью.

Девушка подняла голову к небу, сделала глубокий вдох, на который сейчас была способна. В этот момент небо пронзила яркая молния, раздался гром и хлынул ледяной дождь.
Она вдруг улыбнулась темному небу, подставляя лицо холодным каплям дождя, давая ему смыть слезы, прошептала хриплым голосом: «Мамочка прости»- а после развернулась спиной к бездне и под новый раскат грома с силой оттолкнулась от ограждения. Но прежде где–то внизу услышала родной голос, кричавший в дали её имя, и крик девушки. Она так и не поняла, возможно, этот крик был её собственным. А после темнота….

***

…– Брат, кончай бухать! Я понимаю, у тебя горе. Но ты уже три дня отсюда не выходишь. Так нельзя, слышишь? Это тебе не поможет.

– Скажи честно, ты ведь знаешь, где он? Да? Скажи мне, прошу тебя! – Он хватает друга за грудки. – Ты ведь знаешь, где этот ублюдок?!

– НЕТ! – А если бы знал, то не сказал тебе!!! Пусти меня! – Вырывается из цепких рук того, кого он считал другом.

– Ты защищаешь его после того, что он с ней сделал? Это из–за него она спрыгнула с крыши!

– Да вы оба заигрались! Тебе так не кажется? Чем она отличается от тех, на кого вы двое спорили до этого? Тем, что ты её любил? А почему вы думаете, что тех девчонок никто не любил? У них ведь тоже есть братья, сестры, родители. Ведь любая из них могла тоже оказаться на крыше, залезть в петлю или наглотаться таблеток! Да вы с ним оба конченые уроды! Кто вам дал право играть людьми, словно куклами? Да. Да, это я сказал ему сваливать из города! Я! Ну что ты на меня так смотришь? Хочешь вмазать? Вмажь! Я сделал это не потому, что хочу спасти эту мразь, а потому, что не хочу, чтобы ты сел! Считай, это прощальный мой подарок вам обоим. – Уже у двери он оборачивается. – Может, ты не знал, а может, только делал вид, что не знаешь. Но я тоже её любил… люблю…

 От автора
Дорогой мой читатель, я рада  приветствовать тебя на страницах своей первой истории.
Я только начинаю свой путь как автор и сейчас многое зависит только от вас.
Если вам не сложно, подпишитесь на автора, поставьте лайк и поделитесь своим мнением в комментариях)))

Два года назад…

Юля

Первая любовь случается со всеми, и у всех история любви своя. Кто–то влюбляется в первый раз в школе, кто–то во времена студенчества, кто–то в более сознательном возрасте. Кому–то первая любовь действительно способна принести счастье. Но, к сожалению, так бывает не всегда. По статистике, в большинстве случаев она заканчивается разбитым сердцем.

Любовь – казалось бы, самое яркое, светлое и чистое на первый взгляд чувство. Как сказал Федор Михайлович Достоевский: «Любовь – это бесценный дар. Это единственная вещь, которую мы можем подарить, и всё же она у тебя останется». Но порой она бывает словно строчка из всем известной песни 2000–х годов – «Любовь бывает жестокой» и способна разбить сердце на мелкие осколки, и сломить юную душу.
Порой любовь подобна урагану, который способен снести все на своем пути, попутно втягивая в свою воронку и ломая тех людей, кто окажется в радиусе его действия. Поверьте, любовь способна уничтожить человека. А ещё любовь тесно граничит с ненавистью. Ведь не зря же говорят, что от любви до ненависти один шаг. 

***

Мне впервые в жизни предстояла поездка на поезде. Ещё ни разу я не выезжала за пределы родного города и никогда не путешествовала. Хотя не знаю, можно ли назвать путешествием переезд из одного города в другой за полторы тысячи километров, который продлится всего сутки? Думаю, в какой–то степени можно. Но почему–то это меня совсем не радует. 

Мы с мамой уже устроились на своих местах в купе в вагоне СВ. Раньше и предположить не могла, что в поездах существуют своего рода ВИП вагоны. Но поскольку моя мама была теперь не из бедных людей, мы могли себе это позволить. Оглядела наше купе. Оно не было похоже на те, что я видела в фильмах или на картинках. Спальные полки здесь напоминали небольшие диванчики с удобными мягкими спинками. Также оно было оборудовано кнопкой вызова проводника, кондиционером, небольшим телевизором и даже доступом к точке Wi–Fi. Поезд тронулся. Подключив наушники к старенькому смартфону, включила музыку. Таким образом отгораживаюсь от разговоров. Я не особо разделяла мамину радость от моего переезда к ней и её новой семье. 

Смотрела в окно и наблюдала, как все дальше отдаляется город, в котором жила с самого рождения. Город, в котором остаются все мои друзья и одноклассники, а главное мои самые любимые бабушка и старший брат. Хотя Ромка ненадолго там задержится, а только до сентября, потому как поступил в музыкальное училище, находящееся в городе, который соседствует с тем, где теперь буду жить. С одной стороны, я рада, что брат будет относительно рядом, и для того, чтобы нам увидеться, достаточно будет проехать два часа на электричке или на маршрутном микроавтобусе. С другой стороны, после его отъезда бабушка останется совсем одна.
Ещё с восьми лет, когда погиб наш папа, своей основной семьей я считала именно брата и бабушку. Нет, мама, конечно, у меня была. Но пять лет она работала за границей, и все наше общение сводилось к перепискам и видеозвонкам по мессенджерам, и ежемесячным переводам денег на бабушкину карту. За все пять лет она приезжала всего несколько раз, и то не больше, чем на неделю. Первое время очень по ней скучала, даже плакала ночами. А потом привыкла жить без нее. Сейчас мне вновь предстояло привыкать жить вместе с мамой, её новым мужем и двумя сводными братьями. 

Покидая родной город, у меня были смешанные чувства. Казалось, будто вместе с ним я оставляю частичку собственной души. В то же время была в предвкушении чего–то нового. Если бы тогда могла знать, сколько боли принесет мне новый город, то ни за что бы не согласилась на этот переезд…

Чтобы вы понимали, начну самого начала...

***

Моего родного папу звали Александр Уваров. В нашем городе он владел небольшим бизнесом в виде сети автомастерских. С моей мамой они были знакомы ещё со школы и в старших классах начали встречаться. Когда папа был ещё жив, он всегда говорил, что в мою маму сложно было не влюбиться. Ещё бы, ведь Марина Ульянова была первой красавицей в школе: высокая стройная блондинка с большими зелеными глазами и пухлыми губами. Она и сейчас остаётся такой же красивой. В то время как папа был обычным, ничем не примечательным парнем среднего роста и худощавого телосложения с глубокими тёмно–карими глазами, которые достались моему старшему брату, как и цвет тёмно–каштановых волос. Кстати, цвет волос отца достался и мне. В остальном же я была почти зеркальной копией своей матери.

Сразу после школы мои родители расстались. У каждого была своя жизнь. Мама уехала учится в столицу на переводчика, папа отслужил в армии, женился и превратил своё увлечение машинами в бизнес, открыл автомастерскую. Первый брак просуществовал недолго, но в нем родился сын Ромка.

Когда мои родители встретились вновь, папа был уже в разводе. 

 Ромке было восемь, когда не стало его мамы. У нее был рак. Женщина поздно обнаружила свою болезнь. Стремительное распространение метастаз не оставило ей  и шанса на жизнь. Каждый раз сердце обливается кровью, когда вспоминаю вечер после её похорон. В память врезалось лицо брата в момент, когда он обо всем узнал. Это вышло случайно. Взрослые до последнего все скрывали и не позволили мальчику даже проститься с матерью. Папа не хотел, чтобы весь этот кошмар с кладбищем и поминками отложился в памяти его маленького сына. Поэтому мы беззаботно бегали в бабушкином дворе и случайно стали свидетелями их разговора, забежав в дом попить водички. Будучи уверены, что дети играют на улице, родители сидели за кухонным столом и обсуждали дальнейшую судьбу моего брата. 

– Мам, тогда может Рома у тебя поживет пока?  На работе проблемы. Меня и дома то практически не бывает.

– Шурка, ему сейчас отец нужен! Семья! – Прикрикнула бабуля. – Твой сын только что остался без матери! Так что подождет твоя работа!

Он кивнул поджав губы, то ли соглашаясь, то ли принимая к сведенью. Мама погладила мужа по плечу в знак поддержки

– Даже не знаю, как ему сказать, что Тани больше нет. – Налил себе рюмку водки и выпил, а после закрыл нос рукавом своей черной рубашки, сжав руку в кулак, и с шумом втянул в легкие воздух. – Тогда  нужно собрать его вещи. Мы сегодня же перевезем Ромку к нам.

В отличие от меня, глупой пятилетней девчонки, которая из всего этого уловила только то, что теперь братишка будет жить с нами, и даже успела обрадоваться сей новости, а заподозрила неладное только когда рядом раздался сдавленный всхлип, Ромка понял все сразу. И пока я с недоумением смотрела на худенького темноволосого мальчика, глаза которого были полны боли и слез, гадая почему он расстроен, он сорвался с места и пулей выбежал из дома, даже не думая о том, чтобы обуться. 

Папа всегда хотел, чтобы его дети росли вместе, поэтому и приводил нас каждые выходные в бабушкин дом. Старший брат никогда не обижал и всегда играл со мной, несмотря на разницу в возрасте. У нас даже было своё укромное место, где мы прятались от взрослых за поеданием вредных вкусняшек. Поэтому я взяла Ромкины кроссовки и выбежала вслед за ним, уже зная, где его искать. Как и предполагала, братишку нашла именно там, под старой яблоней, что росла в здешнем саду. Он сидел, оперевшись спиной о ствол дерева, плотно прижимая колени к груди, спрятав в них лицо, и плакал. Плакал почти бесшумно, но все его маленькое тельце содрогалось. Лишь изредка были слышны тихие всхлипы. Я подошла, опустив около него обувь, и стала потихоньку поглаживать по волосам. Он даже не поднял голову, продолжая оплакивать свою маму. А мне где-то на подсознательном уровне хотелось закрыть и защитить его от всего мира.

– Рома, надень, пожалуйста, кроссовки, а то замерзнешь и заболеешь. – Тихо произнесла я, опасаясь его реакции. – Рома, ну пожа–а–лу–у–йста. – Сама чуть ли не плакала, глядя на мальчика. Хотя тогда в силу возраста ещё не осознавала, что такое смерть. Просто инстинктивно хотела помочь старшему братишке.

– Ну и пусть. Заболею и умру. Зато буду рядом с мамой,– прошипел он, так и не поднимая голову с колен, затем всхлипнул. – Все равно всем буду только мешать! Я никому не нужен! Понимаешь, малая? – Наконец, он посмотрел на меня своими красными от слез глазами. В этот момент не выдержала и тоже заревела.

– Ромочка, не нужно умирать. Ты мне нужен. Честно-честно! – Кричала я на него сквозь слезы. – Я тебя за всех любить буду. Мама говорит, что мальчики не должны плакать, они должны девочек защищать. Ты же будешь меня защищать? Правда?

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

–Буду, малая, буду! – Он обнял меня крепко-крепко. – Я всегда буду тебя защищать, сестренка. Я же твой старший брат. Даю своё слово, что всегда буду рядом! – Его слова прозвучали как-то совсем по-взрослому и я, маленькая девочка, почувствовала себя под защитой этого мальчишки, который в силу возраста ещё сам нуждался в любви и опеке взрослых. Тогда впервые подумала о том, как же круто иметь старшего брата. Мы ещё долго сидели обнявшись, пока слезы у обоих не высохли. В тот день вернулись в нашу городскую квартиру уже вчетвером: мама, папа, я и Ромка. Брат держал своё слово, данное мне под старой яблоней. Старался всегда быть рядом и защищал меня ото всех. С того дня мы почти не расставались. И пусть недолго, но наша семья была счастлива. А потом не стало папы.

Жизнь Александра Уварова оборвалась в автомобильной аварии, в которой он погиб вместе со своим лучшим другом, а по совместительству и партнером по бизнесу. Официальная версия была таковой: из-за неисправной тормозной системы водитель не справился с управлением и вылетел на встречку. Но ни семья папиного друга, ни наша в это не верили. Ещё бы, машина у двух лучших автомехаников города вдруг оказалась неисправна. К тому же, как позже выяснится, незадолго до гибели они продали свои автомастерские конкурентам, и кроме огромных долгов их вдовам и детям ничего не досталось. Однажды подслушала разговор мамы и бабушки, они считали, что авария была подстроена теми же людьми, что забрали бизнес отца, но обоюдно решили не настаивать на разбирательствах дела, потому как боялись за нас с Ромкой. 

Нашу городскую квартиру пришлось продать, чтобы рассчитаться с долговыми обязательствами отца, а нам перебраться к бабуле. Маминой зарплаты учителя и бабушкиной пенсии едва хватало на жизнь и оплату музыкальной школы, куда нас с братом отдали практически сразу после смерти папы по совету школьного психолога. Ромка выбрал учиться играть на гитаре. Возраст ему позволял. А меня посоветовали определить в класс фортепиано. Поэтому маме пришлось переехать в другой город, где она устроилась на должность переводчика в тогда ещё небольшую фирму. 

С бабушкой нам жилось неплохо. Мы занимались с ней садом, она учила меня готовить и убираться. Ромка нашел себе новое увлечение в виде папиного старого мотоцикла. Правда, ездить на нем бабушка, конечно же, не позволяла, а вот собирать и разбирать – пожалуйста. Все своё свободное время брат посвящал игре на гитаре. Ромка действительно талантлив. У него просто отличный музыкальный слух и фантастический голос. Со временем он стал писать музыку собственного сочинения, и у него неплохо получалось. Однажды он сказал мне, что вырастет и создаст свою рок–группу. Я почему–то даже не сомневалась в его словах, ведь музыка для него была всем.

Мама приезжала очень редко. Но каждый раз, когда она входила в дом с огромными пакетами подарков для нас с Ромкой,  это было сродни празднику. В один из таких приездов, когда она привезла нам инструменты: мне синтезатор, а брату его первую электрогитару и усилитель - мама сообщила, что их фирма подписала контракт и ей придется уехать за границу на год или два. Обещала, что перевезет нас с братом в город, когда вернется. Ей должны были заплатить столько, что хватит на новую квартиру. Однако вернулась из–за границы родительница не через год или два, как обещала ранее, а почти через пять лет и уже в статусе законной жены своего босса, Никитина Александра Ивановича. С её приездом моя жизнь разделилась на: до и после…

Юля

Я хорошо помню тот день в конце июня, когда мама вновь появилась на пороге бабушкиного дома после пятилетнего отсутствия.
С самого утра мы с бабушкой занимались выпечкой, а брат нам помогал. Ромка с бабулей как раз были на кухне и собирались доставать из печи вишневый пирог, поэтому, когда в дверь позвонили, именно я открыла ее. Увидев маму на пороге, немного растерялась и даже не произнесла слов приветствия, не то чтобы попытаться обнять. Меня словно разбил паралич. Так и застыла на одном месте. Ещё бы! Мне сложно было признать в этой красивой, ухоженной молодой женщине с прической и маникюром и одетой в явно дорогое платье свою маму. С папой она выглядела совсем иначе. Когда она увидела меня, её глаза засияли, а лицо осветила яркая и светлая улыбка. Так может улыбаться только она.

– Юля, доченька, как же я скучала. Какой ты красавицей стала. Взрослой. Вон меня почти по росту догнала. Дочка, я каждый день пересматривала те фото, что ты мне отправляла, и плакала, считая дни, когда, наконец, закончится контракт, чтобы я могла к вам приехать. 

– Мама, – произнесла неуверенно, словно заново привыкая её так называть. – Я тоже скучала. – Она прижала к себе ещё крепче, баюкая меня из стороны в сторону. За спиной раздался голос бабушки:

– Явилась! – Немного грубовато сказала она. Мы отстранились друг от друга и развернулись. Бабуля стояла на пороге кухни, вытирая руки о полотенце и разглядывая маму снизу–вверх. Позади нее находился Ромка, облокотившись на дверной косяк и засунув руки в карманы домашних штанов. Я не могла понять, что чувствовал брат. Но мне было неуютно от того, как он смотрел на нас в тот момент.

– И вам здравствуйте, Лидия Петровна! – Мама улыбнулась и подошла к свекрови, чтобы обнять. Бабушка попыталась отодвинуть от себя невестку, но глаза улыбались. Она была рада её видеть, хоть и старалась это скрыть.

– Ну что же ты, дочка! Я же вся в муке! А у тебя вон какое платье! Красивое и, наверное, дорогое. Ты ж его сейчас испачкаешь об меня!

– Ну и пусть. – Она небрежно махнула рукой в сторону, и бабушка смачно чмокнула её в щеку. Затем отстранила, но продолжала держать за плечи. Ещё раз осмотрела с ног до головы, а после вновь обняла.

– Мариночка, какая же ты красивая стала! Вся светишься!

– Да ладно вам, Лидия Петровна. – Мама покраснела и засмущалась, а после подошла к Ромке и замерла, разглядывая его точно так же, как я её несколькими минутами ранее. 

– Как сильно ты похож на Сашу в школьные годы. – Слезы покатились из её глаз. Она явно подумала о своем покойном муже, узнавая знакомые черты в его повзрослевшем сыне.

– Можно я тебя обниму? – спросила она разрешения. И в ответ, получив легкий и неуверенный кивок, прижала Ромку к себе.

– Здравствуйте, мама Марина, – так называл её брат с тех пор, как переехал к нам после смерти своей матери. Он так и не решился обнять мачеху, продолжая держать руки в карманах, поэтому она быстро отстранилась, чувствуя неловкость.
Повисла немая тишина. Будто в этот момент все забыли, как говорить и как дышать.
Первой тишину нарушила бабушка:

– Так, мойте все руки и за стол! Будем пить чай с пирогом. Ты, Мариночка, одна или с мужем приехала?

– Одна. – Ей было как будто неудобно перед мамой и сыном её бывшего мужа. Она опустила глаза в пол. – Я посчитала неуместным приезжать сюда с Александром. Вы простите меня, если сможете, Лидия Петровна и вы, дети. Просто Саша так внезапно сделал мне предложение, я не смогла отказать. Ведь он так много сделал для меня в последние годы. 

–Да что ты, дочка! Я тебя не виню! Ты ж ещё совсем молодая. Шурку уже не вернешь, а тебе что теперь крест на себе поставить? Ты это даже думать брось! Он же любил тебя и был бы только рад, что кто–то заботится о тебе вместо него. Вон, видишь, как судьба распорядилась? Ведь твоего нового мужа тоже Сашей звать. Ты его хоть любишь? 

– Люблю. Александр. Он хороший.
Мне было неловко от их разговора. Думаю, точно так же, как и Ромке, потому как он развернулся и ушёл в кухню.

–Ну все, хватит в коридоре торчать! Всем за стол! – Дала команду ба. – За чаем всё расскажешь, как ты жила все это время.

В тот вечер мы долго сидели на кухне. Я и Ромка пили чай, а старшее поколение позволило себе бабушкино домашнее вино. Мама рассказывала, как она работала за границей, что ей было тяжело жить вдали от родины, что если бы не её новый муж, то она бы там с ума от тоски сошла. Как оказалось, у Александра Ивановича тоже есть двое сыновей от первого брака, которые иногда приезжали погостить в их съёмный дом. Мальчики хорошо её приняли. Один из них мой ровесник, а второй на год старше. Сказала о том, что все дела её супруг перевел сюда и им больше не придется уезжать за границу так надолго. А ещё, что они купили квартиру в соседнем городе.

– Ты надолго к нам, Мариночка?! – Мама посмотрела то на меня, то на Ромку, то на бабушку.

– Я за детьми приехала, Лидия Петровна. Хватит жить нам порознь. Столько лет мечтала жить рядом с ними, и сейчас все для этого есть. Так что, Юль, – перевела взгляд на пасынка, – Ром, собирайте вещи. Завтра же заберу Юлькины документы из школы и возьмем билеты на поезд. Рома, там столько хороших и престижных вузов, в которые ты можешь поступить. А город такой большой и современный. Там у вас будет больше перспектив, чем здесь. Да и музыкой вы сможете заниматься. Как обживёмся, и Лидию Петровну к нам поближе перевезем. 

– Что ты, дочка! Ты права. Конечно, детям в большом городе будет лучше, чем здесь. А вот я уже стара, чтобы с места на место прыгать. Здесь мне привычней. Да и от Шурки не хочу далеко уезжать. Хочу здесь дожить, и чтобы рядом с сыном похоронили.

– Что вы такое говорите, Лидия Петровна! Вы не старая, вам ещё жить и жить, так что… – Мама не успела договорить, её перебил Ромка

–Я не поеду! – Грубо и как–то нервно начал брат, но, опомнившись, смягчил свой тон. – Вы простите, мама Марина, но я с вами никуда не поеду. Здесь у меня друзья и работа. – Уже два лета подряд Ромка играл и пел в местном ресторане, и ему за это неплохо платили.– Это моя жизнь! И я сам хочу решать, где мне жить и учиться. А сейчас извините, но меня ждут. – Вышел из–за стола, быстро накинул кроссовки и выбежал из дому, по пути прихватив с собой свою старую шестиструнную гитару. 

– Я как лучше хотела, – расстроилась мама.
Да и мне за брата стало немного стыдно. Мама все эти годы ничем не обделила его, отправляла подарки и поздравляла с праздниками нас обоих. Я понимала, что она ему не родная и стать мамой для взрослого парня будет нелегко. Мне самой придется заново учиться жить с ней и называть мамой. Конечно, я знала, что буду скучать по брату и бабушке, но не могла отказаться быть рядом с мамой. Она была права, когда говорила, что мы слишком долго жили вдали друг от друга. Как любая девочка, я нуждалась в ней и очень скучала.

– Да девочка у него здесь, Марина. – Бабушка опустила руку ей на плечо в успокаивающем жесте. – Она у него в другой город собралась поступать, вот он и бесится. Так что не бери на свой счет. Давай лучше ещё по бокальчику. Давно у меня не было компании.

– Я тоже пойду. – Вышла из–за стола, а бабушка с мамой остались сидеть, обсуждая мой будущий переезд. 

Вечер был прохладным, и на улице уже стемнело. Отправившись на своё любимое место, по красному огоньку мелькающему вверх–вниз поняла, что оно уже занято.

– Ром, ты снова куришь?! Ты же обещал мне, что больше не будешь! И бабушке, кстати, тоже. 

– А я, Малая, и не курил до сегодняшнего дня.
Ромка с детства меня так прозвал из–за того, что я младше. Я давно привыкла к этому обращению и никогда не обижалась на брата. Со временем и его друзья, и мои стали так меня называть. Прозвище – Малая, что дал старший брат, стало для меня вторым именем.

Ромка сидел под деревом точно так же, как и в день после похорон его матери, оперевшись спиной на ствол дерева и поджав к себе колени. Только сейчас он уже не был тем маленьким мальчиком. Сейчас это был симпатичный юноша, даже щетина пробивалась на лице.

– Просто сейчас мне нужно немного расслабиться. Честно, это крайняя. – Он ещё раз затянулся, затушил сигарету и выбросил.
Я села рядом, положив голову ему на плечо

– Что, Малая, значит, расстаёмся? – Облокотил свою голову на мою. – Я буду по тебе скучать. 

Не знаю, с чем связана наша с братом привязанность друг к другу. Возможно, что все эти годы мы прожили без родителей. Может то, что я была его единственным родным человеком, кроме бабушки. Но я ещё никогда не видела, чтобы брат и сестра так сильно любили друг друга, как мы. И теперь не знала, как буду жить вдали от них с бабулей. Злилась, что он отказался ехать с нами.

– Мы можем не расставаться. Мама же говорила, что ты можешь поехать с нами. Почему ты не хочешь?

– Не неси бред, Малая! В качестве кого я туда поеду? – Он ухмыльнулся. – Кем я там буду? Сыном бывшего мужа? Зачем ей тащить воспоминание о прошлом в виде меня в новую семью! Марина мне даже не мама. Я и так у нее в долгу, она многое для меня сделала, хотя и не обязана была содержать все эти годы. Не собираюсь усложнять ей жизнь!

– В качестве моего брата. Я не хочу уезжать без тебя. Она же сказала, что её муж не будет против. Ты нужен мне там. Я ведь никого там не знаю. Ты мне самый близкий человек.

– Глупости. Мама Марина – твой самый близкий человек. И я правда рад, что вы будете теперь вместе. Думаешь, я не замечал, как ты каждый раз плакала после телефонных разговоров с ней? Знаешь, Малая, я тебе даже по–доброму завидую. Поверь, я бы многое отдал, чтобы моя мама была жива. – Он сделал паузу, а после слегка толкнул меня в бок локтем. – Да не грузись ты, мелкая. Ведь не на другую планету уезжаешь! Сутки на поезде, и ты здесь. Каникулы в школе никто не отменял. Да и я постараюсь приезжать к тебе. Насколько я слышал, у тебя теперь вместо одного брата будет сразу два. Так что приедешь туда и забудешь про меня.

– Дурак. Ты мой брат и всегда им будешь! Обещаешь приехать ко мне?

– Обещаю. Я буду даже ближе, чем ты думаешь, Юлька. – Ромка посмотрел на меня с хитрой улыбкой на лице. Прочитав немой вопрос в моих глазах, продолжил: – Не хотел говорить заранее, хотел сюрприз сделать. Но раз уж ты уезжаешь, расскажу. В общем, я, Лиля и Стас уезжаем вместе. Лильку уже приняли в экономический, а мы со Стасом подали документы в музыкальное училище. – Улыбнулся. – Помнишь, две недели назад уезжал на несколько дней на турбазу?
Я кивнула.
– Так вот, ни на какой турбазе мы не были. Мы сдавали вступительные экзамены. Хотя нас бы и без них туда приняли. У отца Сокола там хорошие связи. Не хотел говорить, пока все не будет ясно, но сегодня утром на электронку пришло письмо о зачислении.

Меня переполняла радость за брата, в порыве эмоций я крепко обняла его.

– Поздравляю, поздравляю, поздравляю! – Я чмокнула его в колючую от щетины щеку. – Поверить не могу, ты и вправду поступил!

– Только у меня просьба, бабушке пока не рассказывай, я сам. Не хочу до конца лета слушать нотации на тему, музыкант — это не профессия.

Я вновь кивнула в знак согласия. Понимала, что бабуля не поддержит Ромку. Он уже как–то поднимал тему о поступлении в музыкальное, ба потом ещё неделю ворчала на него: «Хочешь играть на гитаре – играй! Зачем же это делать своей профессией?! Что бы в переходах потом стоять с протянутой рукой?! Лучше на юридический поступай или на какую–нибудь другую нужную профессию». С тех пор брат эту тему не поднимал. 

– Так что, будем видеться часто. Пару часов на электричке, и я у тебя. Да и не мог же я Лильку одну отпустить. Она у меня вон какая стала, уведут ещё. Знаешь, сколько за ней парней бегают. 

Девушка брата и вправду была очень красивой: невысокая, миниатюрная, с волосами цвета спелой пшеницы. У нее тонкие скулы, аккуратный курносый носик и большие глаза  цвета неба.

– Не уведут! Потому что ты всех лучше и красивее! Да и любит она тебя ещё с детского сада. – Брат засмеялся, поднял голову и посмотрел на меня – Что?! – Я тоже начала улыбаться, не выдержав его взгляда. – Она сама мне говорила.

– Ничего. – Он продолжал смеяться. Настроение я явно ему улучшила. – С детского сада, говоришь? Значит, то, что она мою шапку в унитаз смыла, называется любовь? – Сейчас мы смеялись уже вместе. 

– А кто волосы остриг её любимой кукле?!

Мы так и продолжали сидеть под яблоней ещё несколько часов, вспоминая смешные и не очень истории из нашей жизни. Брат играл на гитаре музыку собственного сочинения, а я слушала.

– Ромка, ты можешь ещё кое-что пообещать?

– Смотря что.

– Не бросай музыку. Продолжай петь и создай свою группу, как ты и хотел.

– Обещаю. Но ты тоже не бросай играть, Малая. Вдруг мне в группу клавишные понадобятся. – Он засмеялся. – Ты мне тоже кое-что пообещай, ладно?

– Что?

– Если тебя кто-то обидит, отчим там или братья, или мальчишки в новой школе, ты сразу мне позвонишь, хорошо?

– И что ты сделаешь? Ты же будешь далеко.

– Если нужно, приеду и морду набью. Или вообще тебя заберу и увезу. 

Брат и вправду может за меня заступиться, как не раз это делал. Несмотря на то, что Ромка не был крупным, дрался он хорошо. В школе он часто ввязывался в драки и почти всегда выходил из них победителем. Было пару раз, что его избивали толпой. Они нападали, словно шакалы, стаей, чувствуя своё превосходство. Однако Рома быстро научился постоять за себя. Прошло время, и от брата отстали. Даже стали побаиваться. К тому же Ромка стал дружить со Стасом Соколовским, который учился в параллельном классе и был сыном местного депутата. Вот со Стасом связываться никто не хотел, и, даже наоборот, хотели с ним дружить. Вы спросите, что могло связывать такого, как Стас, с моим братом. Ответ прост – любовь к музыке. Соколовский учился в той же музыкальной школе по классу гитары вместе с Ромкой. Там они и подружились. 

– Обещаешь? – Брат приподнял одну бровь. 

– Ага.

Спать мы легли поздно. 

К обеду ко мне прибежали попрощаться Лиля и её младшая сестра Катя, с которой я дружила. Также к нам присоединилась моя  школьная подруга Вика. Мне было грустно от того, что я уезжала, а девочки пытались поднять мне настроение, веселя шутками и рассказами про общих знакомых.

Ближе к вечеру вернулся Ромка с небольшой бархатной коробочкой в руках. В ней было два одинаковых серебряных медальона в виде крыла на черной веревочке. Их можно было соединить между собой, и они превращались в один в виде крыльев ангела. У обоих медальонов была гравировка с надписью «Мы всегда будем друг у друга». Один брат одел мне шею, а второй надел сам.

– Хотел подарить тебе на день рождения. Да вот, решил сделать подарок перед отъездом. Пришлось ускорить ювелира, чтобы ты не скучала по мне и держала слово, что дала вчера.

Я крепко обняла брата и прошептала: «Спасибо». 

Юля.

Всего сутки спустя мы были на месте. На перроне нас встречал Александр Иванович Никитин с большим букетом белых роз для мамы и небольшим букетом нежно–розовых пионов для меня. Я впервые видела отчима, но сразу прониклась к нему симпатией. Это был высокий статный мужчина с хорошей фигурой, с ярко выраженными скулами. Он был очень красивым, даже в свои неполные 16 лет я это понимала. У него были темно–карие глаза, которые загорались, стоило ему посмотреть на жену, и светло–русые волосы, подстриженные в короткий ёжик, на висках уже пробивалась седина. Одет он был в белую свободную футболку, которая ему очень шла, и черные приталенные джинсы. На вид отчиму было не больше сорока пяти лет. Он помог выбраться из поезда и вручил нам обеим цветы, коротко поцеловав маму, а после вернулся за нашим багажом.

– Вот, Саша, знакомься, моя дочь Юля.

– Никитин Александр Иванович. Но можно просто Дядя Саша. – Протянул руку. Чтобы ответить на рукопожатие, пришлось переложить только что подаренные цветы на другую сторону. 

– Юлия Александровна Уварова – Представилась, подражая отчиму. – Но можно просто Юля. 

Мужчина широко улыбнулся, а затем перевел взгляд на супругу. Моё поведение его явно забавляло. 

– Александровна, значит. Ты не говорила, что твой бывший муж – мой тёзка. Но это даже хорошо. Пусть все думают, что Юля моя родная дочь. – Подмигнул мне. – Если, конечно, Юлия Александровна не против. – Он так и не отпускал мою руку, поэтому я неуверенно пожала плечами.

– Не против. Раз вам так хочется, то конечно. – Мне не хотелось расстраивать маму и её нового мужа. На мои слова она лишь радостно улыбнулась.

 Всю дорогу с улыбкой наблюдала за тем, как эти двое смотрят друг на друга. Словно они одни в этом мире. Глядя на них, понимала, что мама и Александр Иванович действительно любят друг друга.

 Мне нравилось абсолютно всё, что я видела. Даже здания здесь казались мне красивыми. Ещё никогда не видела домов, что были выше девятого этажа, да и то их было не много в нашем городе. Там всё чаще встречались похожие, словно близнецы, старые, скучные, серые панельные пятиэтажки. Здесь же можно было встретить здания в двадцать пять–тридцать этажей. Так же в этом городе было просто огромное количество разнообразных магазинов, кафе, торгово–развлекательных центров с кинотеатрами и модными бутиками. Только по дороге к моему новому дому насчитала целых два парка отдыха, в одном из которых возвышалось большое  колесо обозрения. Наверняка с него можно было рассмотреть если не весь город, то не малую его часть. Для себя мысленно сделала пометку, что обязательно нужно на нем прокатиться.

Дом, где они жили, считался элитным и носил название «Silver Tower», в переводе на русский – «Серебряная башня».Территория жилого комплекса была огорожена железным кованым забором и находилась под круглосуточной охраной. Для того чтобы въехать во двор дома, нужно было миновать шлагбаум или пост охраны. Мы въехали на подземную парковку. За каждым жильцом дома, имеющим свой автотранспорт, закреплялось парковочное место. Занимать чужие было строго запрещено. Подняться к себе на этаж можно было на лифте прямо с паркинга, так мы и поступили.

 Кабина подъемного механизма была довольно широкой и чистой. Когда мы вошли в неё, мама нажала кнопку с цифрой семь, и двери с шумом закрылись. Потом лифт зашумел, пару раз дернулся и, подумав несколько секунд, наконец, начал своё движение.

– Не застрять бы между этажами – Немного нервным голосом начал отчим, обращаясь к маме.От этих слов по моей спине пробежал холодок, потому что я немного побаивалась замкнутого пространства. Мне бы ужасно не хотелось застрять в лифте.

 – Представляешь, вчера эта штуковина полдня не работала. А позавчера соседки с четвертого этажа и парень с восьмого несколько часов в нем провели. А ещё считается элитный дом! Не могут лифт как следует починить, – ворчал отчим.
Но, слава богу, мы добрались до нужного этажа без происшествий.

На нашем седьмом этаже были квартиры с номерами 53 и 54. Последняя принадлежала нам. Квартира была очень просторная с высокими потолками. В ней ещё витал запах свежей краски и новой мебели. Как только мы вошли, мама тут же устроила экскурсию. Оставив обувь и багаж в прихожей, мы первым делом направились в гостиную–студию, которая была совмещена с кухней.

 Всего здесь было четыре комнаты, не считая кухни и гостиной. Спальня родителей, моя и ещё две, пока пустующих. Одна из них должна была принадлежать Ромке, если бы он поехал с нами. Вторая – детям отчима, когда парни будут приезжать погостить. Поскольку брат не поехал, теперь у каждого из сыновей Александра Ивановича будет отдельная комната. Мама обустроила их в современном стиле минимализма. Там была только необходимая мебель. Мне же они казались неживыми и напоминали скорее гостиничные номера, между собой практически ничем не отличались. Мама сказала, если мальчики, имея в виду сыновей мужа, захотят переделать комнаты, то будет больше возможностей сделать на свой вкус. Но всё же спальни не должны быть пустыми, поэтому и купили всё необходимое.

Мои сводные братья жили вместе со своей мамой в другом районе. Сейчас они гостили у её друга в Париже и должны были вернуться только перед школой.

Спальня родителей была самой большой из всех. В ней даже была встроена собственная гардеробная. А ещё оттуда вела дверь к отдельной ванной комнате.

Когда мы оказались у дверей моей спальни, то на мгновение я замерла, не решаясь повернуть ручку. Мысленно представляла, что она будет точной копией комнат сводных братьев, но, войдя туда, была приятно удивлена.

Интерьер был выполнен тоже в современном минималистичном стиле. Но всё же кардинально отличался. Стены были выкрашены в светло–серый цвет, а вся мебель и предметы декора были в белом и светло–розовых тонах. С правой стороны располагалась большая кровать белого цвета с мягкой спинкой. Над кроватью висели пока ещё пустые книжные полки. С противоположной стороны находился встроенный шкаф для одежды с зеркальными дверями, что визуально увеличивало пространство. А самое главное, что больше всего приводило в восторг, это панорамные окна с видом на набережную. На них висели нежные бело–розовые занавески. Напротив окна находился письменный стол и подвесное кресло–качели. Увидев их, сразу представила, как по вечерам буду сидеть в нем, читать книги или просто любоваться потрясающим видом. Оглядев комнату, у меня даже дух перехватило от восхищения. Мама стояла в дверях и наблюдала за моей реакцией. Затем подошла и приобняла меня за плечи.

– Знаешь, дочь, когда мы только купили квартиру, то в первую очередь я начала готовить эту комнату для тебя. Мне безумно хотелось, чтобы в ней было много света. Именно поэтому попросила сделать здесь панорамные окна. Учитывая, какой открывается вид, поняла, что не прогадала. Я делала все на свой вкус. Но она твоя, и если захочешь, то можешь переделать все на своё усмотрение.

– Мам, ты шутишь? Она просто потрясающая! Мне очень нравится. Спасибо тебе!

– Я рада, что тебе понравилось, – она поцеловала меня в голову. – Тогда располагайся. Сейчас примем душ, покушаем и хорошенько выспимся. А завтра уже поедем по магазинам, купим тебе новый синтезатор и то, что нужно к школе. Я так понимаю, ты же хочешь и дальше продолжить учиться музыке?

– Да, я хочу.

– Тогда поищем тебе новую музыкальную школу. Или, может, найдем учителя, который будет заниматься с тобой на дому. А сейчас, Юлька, иди в ванную, там есть все необходимое. В своем шкафу ты найдешь новые полотенца. 

***

Следующие две недели пролетели как один день. За них мы успели накупить много одежды, новый синтезатор и то, что требовалось для школы. А ещё Александр Иванович подарил мне новенький ноутбук. Тонкий и современный, стального цвета и наверняка жутко дорогой. За эти дни мы успели навести в доме уют. У мамы был отличный вкус, и она с большим энтузиазмом покупала недостающую мебель, технику, посуду и разнообразные элементы декора, чтобы превратить новую квартиру в уютное и современное жилье.

Мы сидели в кафе, находившемся в торговом центре «Радуга», который за весь день мы, наверное, оббегали вдоль и поперёк в поисках подходящего для мамы платья. Поскольку на завтрашний вечер у них с отчимом был запланирован ужин в ресторане с иностранными инвесторами, которые планировали вложить деньги в их бизнес.

Платье мы нашли не без труда. Казалось, она перемерила их пару десятков, прежде чем нашла то самое. Зато для меня она приобрела целых пять разных фасонов. А ещё чудесные белые босоножки на невысоком каблуке с тонкими изящными ремешками.

– Послушай, Юля. Саша хочет, чтобы ты носила его фамилию. Для того, чтобы все вокруг думали, что ты его родная дочь. Дочка, ты не думай, мы тебя не принуждаем. Все будет зависеть от того, как ты решишь. Если не захочешь, то все останется так, как есть. – Мама явно очень волновалась. По ней было видно, что она долго не решалась задать мне этот вопрос. И сейчас, наконец, решившись, тут же спрятала своё лицо за чашечкой кофе, словно опасаясь моей возможной реакции. 

Не скажу, что мне понравилось это предложение. Но всё же не хотелось обижать её, да и Александр Иванович ко мне хорошо относился, поэтому я согласилась. 

– Хорошо, раз так хотите. – Сама немного сомневалась в своем решении и , честно говоря, боялась реакции Ромы и бабушки. Мама же облегченно выдохнула и улыбнулась мне.

– Доедай, дочка, мороженное и пойдем в салон красоты. Мне ещё нужно подстричься и сделать маникюр.

Домой вернулись поздно, в салоне мы провели не один час. Мне впервые в жизни сделали маникюр и покрыли ногти нежно–розовым гель–лаком. Немного подстригли волосы и с двух сторон возле моего лица высветлили прядки, которые в контрасте с моими темно–каштановыми волосами смотрелись очень стильно. Мы так устали за день, что, вернувшись домой, сразу отправились спать. Засыпая в своей кровати, я даже не подозревала, что уже на следующий день я встречу его.

Юля

Утром меня разбудил звонок от бабушки. Мы проболтали около часа, она пообещала приехать вместе с Ромкой на мой день рождения в начале августа. Теперь моё настроение улучшилось, ведь я очень скучала по ним. Поговорить с братом мне не удалось, так как он спал после смены в ресторане. Закончив телефонный разговор, побежала в душ. Родителей дома уже не было, и вернуться они должны были только к ночи. Так что, выпив чай, отправилась гулять на набережную и изучать окрестности. 

С новой прической и в новой одежде выглядела я немного старше, да и чувствовала себя увереннее.

На улице было до невозможности жарко, но от воды веяло приятной прохладой. Я сделала несколько селфи на фоне проплывающих мимо катеров и отправила их брату. На что в ответ получила улыбающийся смайлик, а затем раздалась мелодия входящего вызова.

 – Привет, Малая. – Послышался в трубке сонный голос брата.

– Привет, соня! Время обед, а он ещё в кровати.

– Юль, я так–то после работы, если что. Сегодня до утра выступали, даже голос осип. У хозяина юбилей был, так он в свою забегаловку всю местную «элиту» пригласил. До утра не отпускали со сцены, но зато заплатили по двойному тарифу.

– Вот скажи, Ром, зачем тебе это нужно? – Я всегда переживала за брата, когда он работал по ночам. – Мама же отправляет вам деньги. Или вам что, не хватает?

– Я сам хочу зарабатывать, понимаешь? А маме Марине передай, что не нужно больше ничего отправлять. Она мне ничего не должна! Да и подарок сестренке ко дню рождения на свои кровно заработанные хочу купить.

– Ты же мне уже вручил подарок, – улыбнулась, покручивая пальцами свободной руки медальон, находящийся на моей шее. – Ром, ты ведь правда приедешь?

– Конечно, Малая. Как я могу пропустить твой праздник.

 Внутри меня разливалось тепло. Я уже предвкушала встречу с бабулей и братом. Мы ещё час болтали, пока у телефона не села батарея. Ну конечно же, такая растяпа, как я, забыла его зарядить. Прогулявшись ещё немного и перекусив большим фисташковым мороженым, решила идти домой, если мама до меня не дозвонится, наверняка станет волноваться.

Уже вошла в лифт и собиралась нажать на кнопку нужного этажа, когда следом за мной в закрывающиеся двери успел проскочить парень.

Стоило мне посмотреть на него, как от волнения перехватило дыхание. Он был явно старше меня, скорее всего, студент. Достаточно высокий, спортивного телосложения. Волосы у парня темные, цвета горького шоколада, уложенные в модной стрижке, и такого же цвета густые хмурые брови. А глаза. Боже! Какие же они у него потрясающие. Серо–синие, словно грозовое небо. Они казались ещё темнее из–за длинных прямых ресниц. Ровный нос, четко очерченные скулы, упрямый подбородок и слегка полноватые губы. Нижняя была проколота и на ней красовался пирсинг в виде серебряного колечка, который парень прикусывал своими идеально ровными зубами. А в левом ухе у него сверкал камушек, похожий на бриллиант. Также с этой же стороны на шее парня было тату в виде птицы. Черный ворон с расправленными крыльями и раскрытым клювом. Казалось, словно птица готова вот–вот наброситься на свою жертву. Выполнен рисунок был исключительно черной краской.

Одет он был в простые черные джинсы и белую футболку, которая отлично контрастировала с его тату и смуглой кожей. На ногах были белые кроссовки без единого пятнышка, как будто бы только что их приобрел. В руках он держал тонкую кожаную куртку, а на плечо была накинута лямка светло–серого рюкзака. Парень был безумно красив, но в то же время от него исходила какая–то опасная энергетика. Стоило ему взглянуть на меня острым обжигающим взглядом – я поежилась, а по моему телу пробежался холодок.

Окунувшись в свои мысли, не сразу поняла, что он обращается ко мне.

– Прости, что? – Всё же решаюсь переспросить, наблюдая, как его рука зависла над кнопками с номерами этажей.

– Этаж, говорю, какой? – Он был раздражен. Мне стало стыдно за то, что его разглядывала. Да ещё и не с первого раза расслышала вопрос. 

– А–а. М–м. Седьмой. 

Протяжно выдыхает, а потом нажимает цифры 7 и 8. Мысленно себя ругаю, «Вот же дура, а? Он же явно понял, что я на него пялилась, словно впервые в жизни вижу парня. Наверняка подумал, что я какая–то ненормальная!».

 Брюнет расположился напротив меня, вальяжно облокотившись на стенку лифта и скрестив свои длинные ноги. Ухмыльнулся, бросил на меня оценивающий взгляд сверху вниз и закусил свою нижнюю губу в районе пирсинга, явно пытаясь сдержать улыбку. Затем достал из кармана джинсов мобильный и стал с интересом в нем что–то разглядывать.

 Больше не решалась на него взглянуть. Смотрела куда угодно, только не в его сторону. Мои щеки пылали, словно я находилась вблизи огня. Стояла, стараясь даже не дышать и опустив голову в пол. 

«Интересно, он нарочно встал напротив меня? Что, не мог, как все приличные люди, встать лицом к двери?»

 Мысленно молилась о том, чтобы мы как можно быстрее прибыли на нужный этаж. Как вдруг лифт резко дернулся, закашлял и, издав жалобный скрип, остановился.
Потух свет.

– Твою мать! – Выругался парень и начал спешно нажимать кнопку вызова диспетчера, светя телефоном. Тщетно. Реакции никакой не последовало, кроме как самого сигнала связи. Видимо, диспетчера не было на рабочем месте.

 – Только не это! – Вновь начал ругаться парень, выдав ещё несколько нецензурных предложений.

Замерла, не зная, как реагировать. Мне стало жутко, потому что с детства боялась замкнутого пространства. Колени предательски задрожали, и единственное, о чем сейчас думала – не свалиться бы с ног. По спине пробежал холодок, рассыпаясь по коже колючими мурашками. Страх окутывал меня легкой вуалью. Сделала глубокий вдох, опасаясь, что сейчас начнется паническая атака. 

Глеб.

Да что за день такой! – Мысленно ругаю себя последними словами. Итак уже опаздываю. Осталось только в день соревнований проторчать в этом гребанном лифте. Ведь зарекался уже, что больше в него ни ногой. В прошлый раз просидел здесь целых четыре часа, да ещё с теми тетками и их тупой собачкой, которая тряслась и гавкала без перерыва. Нашел же папочка, где квартиру купить! Или это я такой везучий, второй раз за месяц застрять в лифте?

– Черт. Черт. Черт. Да чтоб тебя! – Жму эту долбаную кнопку, но бесполезно. Ничего. Кроме противного пищащего сигнала. 

– Может, свет отключили – Неуверенно и как–то робко произнесла девчонка. А я уже и забыл, что нахожусь здесь не один. Хотя должен признаться, голос меня заворожил. Да и сама она вроде ничего. Точный возраст на вид не определишь, но мне почему–то кажется, что, скорее всего, она ровесница моей сестрёнки. Да уж, представляю, что будет с этой девчонкой через пару лет, если уже в столь юном возрасте она так привлекательна. Свечу на нее телефоном, чтобы получше рассмотреть. Девчонка невысокая, у нее длинные, почти до пояса шоколадные волосы. С двух сторон от лица высветленные пряди. Сейчас они играют от света моего мобильного телефона. У неё ровные аккуратные брови и большие светлые глаза. При этом тусклом освещении цвет глаз не могу разглядеть. Аккуратный ровный носик. Губы у девушки полные нежно–розового цвета. Задерживаю на них свой взгляд чуть дольше положенного, подумав, что не прочь бы попробовать их на вкус. Даже приходиться сглотнуть накопившуюся слюну. А после опускаю взгляд чуть ниже. Фигурка худенькая, хрупкая. Из V–образного выреза платья виднеется очертание небольшой, но уже сформировавшейся девичьей груди. На мой взгляд, размер примерно второй, конечно, при условии, что это не пуш–ап её лифчика. Одета девчонка вроде бы просто, но в то же время дорого и со вкусом. На ней темно–зеленое платье. Точно! Глаза у нее зеленые,  промелькнула мысль. Поэтому оно ей так идет. На стройных ровных ножках надеты босоножки белого цвета на тоненьких ремешках, что так красиво обвивают её лодыжки. В руках небольшая сумочка под цвет обуви. Она сжимает её с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Явно нервничает, хотя пытается не показывать виду.

Вспоминаю, как она разглядывала меня и невольно улыбаюсь. Если бы так не нервничал из–за того, что опаздываю, возможно, даже бы к ней подкатил и взял бы номерок телефона. Но сейчас был раздражен, и меня всего просто трясло от злости. Включаю на мобиле фонарь и направляю в потолок, чтобы было светло, но при этом не слепило нам глаза.

– Вообще–то, в случае отключения электричества лифт должен остановиться на ближайшем этаже и открыть двери. А этот и вовсе должен работать даже при выключенном свете! У него отдельный источник питания. Только, похоже, в этом гребанном доме его установили какой–то бракованный! – В порывах эмоций ударяю ладонью по стенке, а потом смотрю на её лицо. Она побледнела и, кажется, вот–вот упадет. – Не бойся ты так, я не кусаюсь. – И с ухмылкой добавляю фразу с двойным подтекстом: – Ну, разве что иногда. Но поверь, это не тот случай. – Девушка бросила на меня свой растерянный взгляд, и я заметил подступающие слезы в её глазах.  Да что я за придурок? Напугал девчонку. Того и гляди заревет. И что потом делать? Твою мать! Этого ещё не хватало! Терпеть не могу бабских слез! – Да расслабься ты, я всего лишь шучу. – Улыбаюсь ей своей фирменной улыбочкой, которую использую, когда подкатываю к девчонкам и, получив от неё неуверенную улыбку в ответ, заметно расслабляюсь сам.

 Вынимаю из кармана брелок в виде гитары, подарок сестры, вспомнив о том, что в нем есть встроенный фонарик. Включаю его. Свет, конечно, не такой яркий, как от мобильника, но всё же это лучше, чем стоять здесь в полной темноте. Передаю его девчонке и прошу немного посветить. Она послушно выполняет просьбу и по моему примеру наводит свет немного в сторону. Сам же начинаю звонить отцу. Один гудок, второй, третий. А после резкое: «Я сейчас занят, перезвоню позже» - и короткие гудки. Я даже сказать ничего не успел. Да он что издевается? Сам же попросил к нему заехать. Листаю журнал вызовов в поисках номера друга, что живет в этом же доме. Он, в отличие от отца, отвечает быстро.

– Чего тебе, Грач? – Зевает он в трубку, как ленивый гиппопотам. – Я ещё сплю вообще–то!

– Ну, во–первых, Серый, время уже обед, а во–вторых, мне срочно нужна твоя помощь. Так что просыпайся.

– Да что случилось то? Это не может подождать пару часиков? А то у меня сейчас мозг вообще не соображает. К тому же я не один.

– Не может! Я же сказал – срочно! – Раздражаюсь я. – Короче, тут такое дело. Я в лифте застрял. В твоем доме. – Пауза. А потом слышу в трубке дикий ржач. Ну конечно, чего я ещё ожидал. Он мне до сих пор припоминает, как я четыре часа провел здесь с теми клушами. А тут не прошло и месяца, как я снова попадаю в эту ловушку. Да ещё и в том же лифте, и в том же доме. Кому расскажи – не поверят. – Ну все, хватит ржать как конь. 

– Опять? Да ты рофлишь! 

– Неа. Реально. Прикинь. – И самому становится смешно, когда вижу ситуацию глазами друга. Поэтому мне не удается сдержать сдавленный смешок.

– Только не говори, Глебыч, что опять с теми тетками. – Ах–ха–ха! – Этого я точно не переживу, – не успокаивался друг, уже задыхаясь от собственного смеха.

– Славу Богу, нет. В этот раз с девушкой.

– Девчонка то хоть хорошенькая?

– Это то здесь причем?

– Ну ты дурень, Грач. Ещё как причем! Согласись, что в обществе симпатичной девушки куда приятнее находиться, чем в обществе какой–то страхолюдины. 

Ещё раз разглядываю девушку и подмигиваю ей. Даже при таком освещении видно, как она краснеет. Ещё и глаза в пол опустила. А меня это дико забавляет и даже немного заводит. Ещё какая хорошенькая. Так бы и съел. Однако вслух лишь сдержанно произношу: «Угу». И киваю. Хотя друг меня и не видит.

– Тогда нафига ты, спрашивается, меня будишь? Когда у тебя такой идеальный вайб для знакомства? Пользуйся моментом, брат, – делает паузу. – Кстати, а у тебя когда–нибудь было ЭТО в лифте? – Как всегда, несёт его.

Усмехаюсь.Да он вообще когда–нибудь о чём–то другом думает, кроме секса? Или у него мозг с членом махнулись местами?

– Не–а, – отвечаю, но мысленно уже представляю, как бы прижал эту малышку к стене и впился бы в её пухлые губки. От одних только этих мыслей кровь приливает в пах. Отчего начинаю ерзать и ещё сильнее нервничать. А всё Серый со своими вопросами. Будь он неладен. 

Чтобы себя хоть как–то успокоить, до боли кусаю нижнюю губу, зажимая в зубах пирсинг. Пока друг продолжает разглагольствовать на эту тему, смотрю на девушку и замечаю, как та меняется в лице. Вот же черт! До меня доходит, что она слышит всё то, что говорит этот балбес. Динамик на моем телефоне очень громкий. «И почему я не догадался убавить звук на телефоне?!» Серега тот ещё озабоченный засранец, и я привык, что он вечно несет всякую чушь. Обычно мне плевать. Я и сам порой не лучше, но почему–то перед этой девушкой становится неловко. От этого запас моих нервных клеток подходит к концу. Уже мечтаю придушить его, как выйду отсюда.

– Не беси меня, а то… – Договорить не успел, он бесцеремонно перебил меня.

– Хотя, Грач. Не надо, ладно. – Изо всех сил пытался сделать свой голос серьёзным и сдержать смех.

– Не надо что? – Уже цежу сквозь зубы.

–Ну, этот лифт в место разврата превращать. Я же знаю тебя, озабоченного. Ты и в нём можешь. 

Кто бы говорил! Уж я–то в отличие от него ни тискаю цыпочек в школьном туалете и не зажимаюсь с ними в кинотеатрах.

– Мне им ещё пользоваться, – на полном серьезе заявляет он. – И не хотелось бы каждый раз, заходя туда, думать о том, что ты там с кем–то. Ну, ты понял, короче.

Начинаю задаваться вопросом, прикалывается он или нет. Если нет, то у него реально мозг потек. Я, конечно, не святой. Но неужели Серый думает, что я такой кретин, что стану клеить первую попавшуюся детку прямо здесь. Будь она хоть трижды красоткой. Однако его хрюканье в трубке всё-таки подтверждает, что он просто стёбет меня. И тут уже не выдерживаю и начинаю орать:

– Слушай ты, придурок! Ты там что, в юмористы готовишься? Так ты скажи, у нас в школе вроде как команда КВН загибается, а тут такой талант пропадает. А теперь хватит думать одним местом и включи голову! Свяжись с диспетчером и скажи, что в лифте люди, почему–то отсюда с ним связаться не получается. А после добеги до зала и объясни парням, почему меня не будет на соревнованиях. У них наверняка тренер уже телефоны забрал. Так что звонить им нет смысла. И клянусь, если ты продолжишь ржать, то первым же делом, как отсюда выйду, я тебя придушу.

– Ладно. Понял. Не кипятись. Сейчас сделаю. А ты, моя нервная птичка, пока остынь и кончай агриться, – снова ржет этот придурок. Я сбрасываю вызов, кипя от злости.

– Не обращай внимание на этого клоуна, – подсвечиваю телефоном белую как мел девчонку. – Просто Серый… Он как осел из мультика про «Шрека». Вечно несет какую–нибудь чушь и неудачно шутит. Но при этом он все равно верный и хороший друг. Хотя, честно, иногда мне его так и хочется прибить.

– Ничего. – Девушка еле натягивает улыбку.

Прошло минут десять, прежде чем послышался топот шагов и голос Серёги.

– Глебыч, ты где?

– Здесь, – дал знак другу. Потом снова послышался топот. Он явно спустился ещё на один пролет.

– Глебыч?!

– Мы здесь!

– Слушай, Грачевский. Тут света во всем районе нет. Авария какая–то. Так что вы там как минимум на час застряли. Обещают восстановить подачу энергии как можно скорее. А вот запасной источник питания почему–то не сработал. Так что ждите. Или может МЧС вызвать? Вы тут походу между этажами застряли.

– Да не надо МЧС. Подождем, раз обещают наладить.

– Ладно, я до ребят. Предупрежу, чтоб тебя не ждали. И ещё это. Глеб. Короче, ну…

– Что ещё?

– У тебя есть там пустая бутылочка? На случай, если в туалет захочется. Если что, у нас все–таки приличный дом и этим лифтом иногда пользуются уважаемые люди. Так что ты там терпи. Если что. – И снова его дебильный смех.

Нет, я точно когда–нибудь прибью его.

– Да пошел ты, Клоун. Может ты забыл, но я здесь не один. И не все понимают твой плоский юмор.

 Перевел взгляд на девчонку. Все это время она молча стояла, перенося свой вес то на одну ногу, то на другую. Она явно уже устала стоять. А может всему виной её каблуки.

– Ну. Ты все слышала. Ближайший час проведем здесь.

– Ага.

– Ты чего такая бледная? Тебе плохо?

– Голова немного кружится. Просто не люблю замкнутые пространства. 

– Тогда понятно, – достаю из рюкзака запечатанную бутылочку негазированной воды, которую уже по привычке покупаю с собой в спортзал, и протягиваю ей. – Попей, должно полегчать. Ты не волнуйся, она ещё запакованная. Девушка делает пару глотков и возвращает мне бутылку.

– Спасибо. Мне правда очень хотелось пить.

– Да не за что.

Я расстелил на полу свою куртку и указал ей на нее.

– Присаживайся. Не вижу смысла дальше стоять. – Сам уселся на один край, оставив место для девчонки. Она немного замешкалась, стоит ли ей принимать моё предложение, но всё же присела рядом, вытянув свои стройные ноги. Поймав на них мой взгляд, одернула платье, прикрывая колени, при этом случайно задевая меня локтем. В этот момент меня словно током ударило. Да так, что в животе что–то зашевелилось. 

От девушки приятно пахло чем–то летним, свежим, а ещё фисташковым мороженым, моим любимым. Ее волосы щекотали мою руку, и мне безумно хотелось до них дотронуться. Так, Глеб, успокойся. Выдохни. Мысленно одергиваю себя. Но почему–то меня так и тянет к ней прикоснуться.

 – Ну, раз уж ближайший час мы проведем здесь вдвоем, то неплохо бы было познакомиться. Я, как ты уже поняла, Глеб, – протягиваю ей руку.

– Юля, – она ответила на рукопожатие, вкладывая свои тонкие и холодные пальчики в мою ладонь. Обернулась. Мы встретились взглядом, и я забыл, как дышать. Смотрел на красивое лицо и тонул в зеленых, словно еловый лес, глазах. 

– Ты носишь линзы?

– Нет. С чего ты взял?

– Просто ещё ни разу не видел у людей глаза такого насыщенно зеленого цвета, – я все ещё не выпускал её пальцы из своих. – У тебя очень красивые глаза, Юля. Ты случайно не ведьмочка? 

Она нервно засмеялась.

 – За комплимент, конечно, спасибо. Но могу ли я узнать, почему ведьмочка?

 – Потому что по статистике только у двух процентов населения всего земного шара глаза имеют данный оттенок. Поэтому в старину красивых зеленоглазых девушек считали ведьмами и сжигали на костре.

– Ну, спасибо, – нервно хмыкнула она и поджала красивые губки, сдерживая улыбку. – А ты не боишься?

– Чего?

– Как чего? Сам же сказал, что я ведьма. Вдруг заколдую? – Юля рассмеялась. И плавно убрала свои пальцы из моей ладони, от чего я почувствовал необъяснимую пустоту. Словно у меня забрали что–то ценное. 

–Ну, во–первых, не ведьмой, а ведьмочкой. А во–вторых, если ты и ведьмочка, то уж очень симпатичная. А насчет заколдую. Нет, не боюсь. Поверь, я уже столько настоящих ведьм повстречал за свою жизнь, что у меня на них иммунитет. 

– Прям настоящих?

– А то! Ты не знала, что в каждой девушке живет маленькая спящая ведьмочка. И что её лучше не будить. Потому что она с легкостью может превратиться в разъяренную фурию. Кстати, я тебя раньше здесь не встречал. Ты сюда в гости к кому–то пришла? 

– Нет. Мы сюда недавно переехали.

– Так получается, это вы заехали в 54 квартиру?

– Получается.

– А где ты учишься?

– Раньше я училась в другом городе. А сейчас буду учиться в 115 лицее.

– Ну, тогда мы ещё встретимся. Я тоже там учусь.

– Знаешь, а по тебе не скажешь, что ты ещё школьник. Выглядишь куда старше. В каком ты классе, если не секрет? 

– В 11 «а». А ты?

– Перешла в 10 класс. 

 Как я и думал, ровесница сестры.

 Конечно год–два разница в возрасте небольшая. Но у меня есть одно негласное правило, которое никогда ещё до этого не нарушал: во избежание неприятностей никогда не встречаюсь с девушками младше себя. Но почему–то мне впервые хочется его нарушить. Потому что Юля меня реально цепляет. 

– Значит, тебе 15?

– Пока да. Но это ненадолго.

– Почему это? – не сразу сообразил я.

– Потому что в следующем месяце мне исполнится 16. 

 Я даже облегченно вздыхаю. Хотя бы на год, но она старше моей сестренки.

– Понятно. Кстати, тебя не потеряют твои родители? Не хочешь им позвонить?

– Их нет дома и не будет до вечера. Так что вряд ли. А позвонить им не могу, у меня разрядился телефон.

– Вот, держи, – Протянул свой смартфон, но она лишь устало улыбнулась.

– Спасибо. Но я номер наизусть не помню.

Мой взгляд упал на её шею. Я заметил серебряный медальон в виде крыла на черной веревочке. Он не сочетался с её стилем и явно был недорогим.

– Интересный кулон.

– А это, – закрыла его пальцами, словно защищая от моих глаз. – Это подарок от одного близкого мне человека, – улыбнулась, явно думая о том, кто его подарил. Почему–то сразу подумал, что это именно он. Возможно, это подарок от её друга, возможно, от парня. И мне это совсем не нравилось. Не знаю почему, но почувствовал неприязнь к неизвестному мне человеку. Мне не хотелось думать, что в её неполные шестнадцать лет у неё кто–то есть. Хотя девчонки в наше время больно быстро созревают. Мне ли это не знать? Вот, к примеру, с Ленкой уже больше года вместе тремся. Не то чтобы серьезно, но все уже давно по–взрослому.

Стоило мне подумать о Лене, как от нее в то же мгновение пришло сообщение: «Привет, милый, я ужасно по тебе скучаю». Следом за сообщением прилетает её фотка в одном нижнем белье и в очень откровенной позе. Я невольно на неё засматриваюсь.

А может, Ленка — это то, что мне сейчас нужно? Встречусь с ней и спущу пар по–взрослому. Тогда и отвлекусь от мыслей про эту Юлю. Может, у нее парень есть, и мне вообще с ней ничего не обломится. А Кравцова – уже проверенный вариант. Просто у меня давно никого не было, вот и повелся на симпатичную девчонку.

«Привет, Малышка. Ты секси. Увидимся сегодня? Я тоже скучаю». Набираю ей ответное сообщение, но, заметив, что Юля бросила взгляд в сторону экрана моего сотового, поднимаюсь на ноги. Делаю пару шагов к параллельной стене и облокачиваюсь на неё спиной. 

Продолжаю общаться с Юлькой на разные нейтральные темы и переписываюсь с одноклассницей, обмениваясь с ней пошлыми шуточками и эротическими фантазиями. Получается отвлечься и время быстро пролетает.

Загорается свет, мы одновременно с девчонкой пытаемся от него закрыться, давая глазам привыкнуть. Лифт начинает своё движение. Подаю руку Юле, чтобы помочь ей подняться, второй рукой убирая свой телефон в задний карман джинсов. Встает на ноги и, поправив платье, пытается сделать шаг, но спотыкается о свою же ногу и летит ко мне в объятия. Хватается за мои плечи, удерживаясь за них, и мы встречаемся глазами. По моему телу бежит жар, словно моя кровь в одно мгновение превратилось в кипяток. Перевожу взгляд на её губы, и моё дыхание учащается. В этот момент мне хочется забыть обо всем на свете, о своем чертовом принципе, о том, что знакомы с ней меньше часа, о Ленке, лишь бы на миг коснуться их своими губами. Я почти готов это сделать, но Юля отшатывается от меня, словно её током ударило. Створки открываются, и она убегает, позабыв вернуть мой брелок и бросив из–за спины скупое «пока».

– Ну, Пока. Так, пока, – тихо говорю, хотя она уже вряд ли меня слышит.
Продолжаю смотреть, как она удаляется, и чувствую, что грудь сдавливает разочарование. Плечи всё ещё помнят Юлины прикосновения, а губы зудят от желания поцеловать её.
Двери лифта закрываются. 

Юля.

Вставить ключ в замочную скважину получается только с третьего раза. В спешке закрываю за собой дверь на замок и подпираю собственной спиной, словно кто–то попробует её сейчас открыть. (Но если бы кто–то и дернул эту дверь, будь она не заперта, то я бы вывалилась в подъезд, так как открывается она наружу). 

Сердце бешено колотится о ребра, а воздуха в легких не хватает. Как будто только что пробежала марафон с полной отдачей. Даже под ребрами начинает покалывать.
Что это сейчас со мной было? Повела себя, как полная дура! Выбежала из лифта, словно за мной кто–то гнался. Вот почему я такая неуклюжая? Господи, стыдно то как!
Вот всегда со мной так! Вечно попадаю в дурацкие ситуации. Это же надо было свалиться в объятия парня! Он всего лишь хотел помочь мне подняться, а я умудрилась споткнуться о собственную ногу. Наверняка же подумал, что я растяпа неуклюжая. Или чего ещё хуже, что я это специально сделала, чтобы до него дотронуться. Ведь заметил же, как на него пялилась, поэтому и ухмылялся. Может, вообще мои прикосновения ему были неприятны? Вон, когда случайно его плечом задела, присаживаясь на куртку, так парня аж передернуло. Словно я током его ударила. Но, может быть, я все это придумала, потому что мою руку из своей он выпускать не торопился. Да и называл меня симпатичной. Невольно улыбаюсь. Интересно, он и вправду так думает? Но вот мой внутренний гуру начинает ворчать, нахально стягивая с меня розовые очки:
«Юля, не придумывай ничего себе! Да у него наверняка таких девчонок, как нестиранных носков! Он даже в сторону таких, как ты, не взглянет! А то, что с тобой немного пообщался, так это просто обстоятельства вынудили.»

Трясу головой, прогоняя своего противного гуру, и снова думаю о Глебе, вновь и вновь вспоминая его красивое лицо и твердые, как камень, плечи. Думаю о его губах в нескольких сантиметрах от моих, что так и провоцировали на безумство. И те волнующие, тянущие ощущения внизу живота, которые почувствовала от его близости. Это что–то новое для меня. Я ещё ни разу в жизни не испытывала ничего подобного. 

Кажется, я пропала. Что это со мной? Любовь с первого взгляда? Или просто парень так сильно понравился? Со мной такого точно ещё ни разу не было. И что это за ревность, скажите мне, пожалуйста? Разве вообще имею право ревновать Глеба? Но когда увидела, что он переписывается с некой Леной и называет девушку Малышкой, во мне проснулась такая ярость, что его и эту незнакомку придушить захотелось.

Закрываю лицо ладонями и пытаюсь дать себе установку: Так, Юлия Александровна, тебе нужно забыть этого парня. У тебя все равно нет шанса. Ну, понравился мальчик, ничего, бывает. Так это, наверное, уже возраст подошел проявлять симпатию к противоположному полу. 

Так всё, забыли!

 К тому же, возможно, вы больше не увидитесь. Да и не факт, что он живет здесь. Может к другу приходил. Хотя, кажется, он не в первый раз в этом лифте застревает. Смешно. Вон как его друг веселился. Вот только он говорил, что учится в той же школе, где буду учиться я. Школа то не маленькая, сама же видела, когда документы с мамой на той неделе подавали. Шанс, что мы случайно там столкнемся, конечно, есть, но небольшой. И кому я вру? Самой себе?

Ведь хочется хотя бы одним глазком ещё раз полюбоваться парнем. Эх! Ладно. Как любит говорить бабуля: «Поживем, увидим». Родителей, конечно же, дома ещё нет. Поэтому в первую очередь ставлю телефон на зарядку и радуюсь, что пропущенных вызовов нет. Но на всякий случай звоню маме, а после делаю звонок в доставку пиццы.

Вечер провожу в гостиной перед телевизором, включив тот самый фильм ужасов, что мы так и не досмотрели с братом в прошлый раз.

 Фильмы ужасов я привыкла смотреть с детства. К ним приучил меня Ромка, и тот факт, что я была дома одна, меня ничуть не пугал, а скорее, наоборот, будоражил и приятно щекотал нервы. Однако то ли фильм был скучным, то ли я за день так сильно устала после прогулки и времени, проведенного в лифте, но досмотреть этот фильм было не суждено. Я уснула. Проспала на диване до самого утра. Даже не слышала, когда вернулись родители. Будить они меня не стали, лишь накрыли пледом.

 В эту ночь мне впервые снился Глеб. В моем сне мы снова были в том лифте. Я вновь держалась за его крепкие плечи, но в этот раз не торопилась убирать руки. А парень смотрел на меня так, словно хотел поцеловать. Даже во сне в моем животе порхали бабочки.

Тогда я ещё не знала, что Глеб Грачевский не просто станет моей первой любовью, но и моим личным проклятием. Разве могла тогда догадываться, насколько сильно можно полюбить человека. И что потом с ещё большей силой его можно возненавидеть. Конечно же, нет. Ведь это была наша первая встреча.

Юля.

Лето пролетело слишком быстро. Кажется, только вчера мы отпраздновали мой день рождения, а завтра уже первое сентября. Сегодня получила новый паспорт и теперь с любопытством разглядываю документ. Никитина Юлия Александровна. Да, мне ещё предстоит к этому привыкнуть. А ведь в моей новой школе все будут знать меня именно под этой фамилией. И почему я чувствую, что предала память о папе, а также Ромку и бабушку? Может, все–таки зря согласилась? Но ведь когда–нибудь все равно выйду замуж и сменю её. Тогда какая разница. Или всё–таки разница есть?

За последние два месяца моя жизнь так кардинально поменялась. Новый город, новый дом и множество новых вещей в гардеробе и не только. Всё новое. Даже новый стиль в одежде. Раньше я носила исключительно джинсы и футболки, а теперь большую часть моего гардероба занимают дорогие фирменные платья. Привычные мне кроссовки сменились на хорошенькие туфельки и босоножки. Всё потому что теперь моим гардеробом занимается исключительно мама. Я не спорю при выборе одежды, потому что мне не хочется её расстраивать.

А теперь ещё и фамилия другая. Словно прежняя Юля осталась где–то в прошлом, в небольшом городке, где жила с братом и бабушкой. Как же сильно я по ним скучала! А ещё по нашему старенькому дому. Как бы я хотела там сейчас оказаться, попить чай с бабушкиным пирогом или посидеть под старой яблоней и послушать, как играет на гитаре Ромка.

Посмотрела на часы. Время было уже почти десять часов вечера. Завтра предстоял сложный день, а значит, пора ложиться спать. Почему–то перед первым сентября у меня не было предвкушения праздника, как это было раньше, когда училась в прежней школе. Сейчас нервничала и переживала, как меня примут одноклассники и смогу ли я найти новых друзей?

Лежала на мягкой кровати в своей уютной комнатке и вспоминала свой день рождение. Ведь это был самый лучший день в этом году.

В свой день рождения проснулась немного позже обычного. Да и куда мне было торопиться. Родители всё равно должны были быть с утра на работе, ведь праздник выпал на середину недели, а праздничный ужин в ресторане планировался на вечер. Да и настроение было далеко не праздничное. За два дня до моего дня рождения позвонила бабушка и сообщила, что приехать не сможет, потому что приболела, а Ромка решил не оставлять её одну. Поэтому, проснувшись, я ещё немного повалялась в кровати, ответила на смс и поздравления в социальных сетях от своих друзей и теперь уже бывших одноклассников. Немного переписывалась в мессенджерах со своей подругой Викой, а потом не спеша отправилась в душ. Но стоило мне выйти в гостиную, там меня ждал сюрприз.

Всё помещение было украшено нежно–розовыми, серебристыми и белыми с перламутровым оттенком воздушными шарами. Их точно было больше двух сотен. Одна часть из них парила в воздухе, а вторая просто разбросана на полу по всей гостиной. Стоило мне войти туда, как раздался хлопок.

ХЛОП!

 А после хором раздалось дружное:

– С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ! 

 От неожиданности даже подпрыгнула. Повернула голову в сторону обеденной зоны, где возле накрытого стола стояли мама с красивым праздничным тортом, в котором горела всего одна свеча в виде цифры 16, Александр Иванович с большим букетом белых роз и Ромка. В его руках была только что взорванная хлопушка, серпантин от которой всё ещё парил в воздухе.

 Так и застыла посреди комнаты, а на глазах появились непрошеные слезы. Но это были слезы радости. Всё–таки брат сдержал своё обещание и приехал на мой день рождения. Я была счастлива увидеть его здесь. Для меня это был самый лучший подарок. Как потом выяснилось, они с бабушкой действительно не собирались приезжать и даже сдали купленные билеты. Однако ей полегчало, и она настояла, чтобы Ромка все–таки поехал. Они уговорили маму, чтобы она ничего мне не рассказывала. Решили сделать для меня сюрприз. Поезд брата прибыл поздней ночью, когда я уже спала, а на вокзале его встретил отчим.

– Ну ты и спать, Малая. Время почти обед. Пока тебя ждали, уже успели проголодаться, – в шутку ворчал брат и тут же направился вперед, чтобы меня обнять. Практически бегом кинулась на встречу и повисла на нём, как обезьянка на пальме.

– Ромка, ты приехал. Я так рада тебя видеть! – Вспомнив о том, что здесь не одни, быстренько отпустила брата, но прежде успела чмокнуть его в небритую щеку.

Вторым подошел ко мне Александр Иванович со словами: «С днем рождения, Юленька! Будь всегда такой же умницей и красавицей» - и вручил букет роз. Затем я направилась к маме, чтобы, наконец, задуть свечку и загадать желание. Я задула свечу, мысленно произнося своё желание: «Хочу встретить парня, который подарит мне первый поцелуй».

Но не зря в народе говорят: «Бойтесь своих желаний». Очень скоро я в этом удостоверюсь.

– С днем рождения, дочка! – маму поцеловала первая, так как руки у неё были заняты. – Теперь беги чистить зубы и за стол. Мы и вправду тебя заждались.

Это был настоящий праздник со множеством подарков. Мама с мужем вручили мне телефон одной очень известной фирмы. Бабушка отправила золотые сережки в виде небольших колечек, а брат подарил мне все книги про Гарри Поттера. Ромка знал, что я давно о них мечтала и именно этого издательства.

После праздничного обеда, а для меня это был завтрак, мы отправились на пикник к небольшому озеру, где все вместе жарили шашлыки. Мы с мамулей загорали, а отчим и брат немного порыбачили. Кстати, они неплохо между собой общались, и у меня впервые за долгое время появилось ощущение настоящей семьи. Домой вернулись поздно, но, несмотря на это, мы с Ромкой всю ночь смотрели наши любимые фильмы ужасов и ели разнообразные вкусняшки.

Нам с мамой удалось уговорить Ромку погостить у нас ещё немного. Бабушка не возражала. Тем более он знал, что раньше новогодних каникул мы не увидимся. Так что целую неделю мы гуляли с братом по городу, катались по набережной на велосипедах, ходили в кино и ели мороженное. А когда пришло время уезжать, я подарила ему новые хорошие струны на гитару и медиатор из черного закаленного стекла. Конечно, всё это купила не без помощи мамы, а уж она то собрала целую сумку гостинцев и подарков для них с бабушкой. 

Так и уснула с улыбкой на лице, вспоминая те чудесные дни, что мы провели с братом. А ещё я была в предвкушении возможной встречи с Глебом. Перед сном лежала и разглядывала его брелок в виде гитары, который нечаянно стащила в день нашего знакомства, когда в спешке уносила ноги, испугавшись своего желания поцеловать парня. Только уже дома поняла, что забыла вернуть брелок, который так и остался зажат в моей руке. Но дала себе обещание, что обязательно это сделаю при следующей встрече.

 Каждый раз, выходя во двор дома или гуляя по набережной, всматривалась в лица проходящих мимо парней в надежде вновь встретить Глеба. Даже пробовала отыскать его в социальных сетях, но так и не нашла. Возможно, просто неправильно запомнила его фамилию. А быть может, этот парень и вовсе не был там зарегистрирован.

 Делая попытки найти его, пыталась убедить себя, что это только для того, чтобы вернуть брелок. Хотя на самом деле я не могла перестать думать о нём. Он был словно моим наваждением. Парнем преследующим меня во снах почти каждую ночь. И эта не стала исключением.

Юля

Утром первого сентября мама разбудила меня ещё до сигнала будильника. Наскоро приняв душ, мы в спешке начали собираться. Несмотря на то, что праздничная линейка для старших классов была назначена только на десять часов, а расстояние до лицея всего пару автобусных остановок, выйти из дома должны были не позднее семи утра. А все потому, что моя дорогая мамуля решила сделать подарок ко Дню знаний и записала нас на укладку волос в какой–то очень крутой салон красоты. И все бы ничего, но находился он почти в другом конце города. К тому же на обратном пути нам ещё предстояло посетить цветочный магазин, где моя предусмотрительная родственница заблаговременно оформила заказ на два букета, один из которых предназначался для директора школы, второй – для нового классного руководителя. Если честно, то вообще не понимала, для чего нужны эти цветы? К примеру, в нашей старой школе с ними приходили только первоклашки. И наверняка здесь будет то же самое. Да и волосы можно было собрать в высокий хвост или там пучок. Ну или на крайний случай вытянуть утюжком и не тратить лишнее время и деньги. О чем я и сказала маме. 

– Ну, дочка, сегодня же праздник. К тому же это твой первый день в новой школе. Мы ведь не каждый день будем делать прически, а только сегодня в честь праздника. – Мама подмигнула, на ходу ища ключи от машины в сумочке. 

– Хорошо. Как скажешь, – пожала плечами, соглашаясь, параллельно надевая новые туфли–лодочки без каблука. Потому что знала, когда маму переполнял энтузиазм, спорить с ней было бесполезно. Хотя я бы с радостью обменяла красивую прическу на лишний час сна.

 Перед выходом ещё раз взглянула на себя в зеркало, оценивая внешний вид. На мне было строгое приталенное черное платье с белым воротником и манжетами длиной чуть выше колен. А вот из косметики – только бледно–розовый блеск для губ. Но, по моему мнению, и этого было вполне достаточно. Признаться, в отличие от сверстниц, я никогда не заморачивалась с макияжем. Максимум могла подкрасить ресницы и губы. Так что нанесла на запястье немного маминых духов и выбежала из квартиры. Уже привычно спускалась по лестнице и игнорировала лифт. С того самого дня, как оказалась запертой там с Глебом, практически им не пользовалась. В особенности, когда была одна. Уж очень было страшно, что этот подъемный механизм вновь подведет. 

***

В салоне маме собрали высокую прическу и сделали макияж. А мне мастер завила легкие локоны, зафиксировав их лаком, они выглядели очень естественно. 

За то время, пока наводили красоту и забирали из цветочного магазина два одинаковых букета темно–бордовых роз, в городе образовалась огромная автомобильная пробка, из–за которой мы в итоге просто неприлично опоздали и пропустили всю торжественную часть. Поэтому по приезду в лицей сразу же направились в кабинет директора, а если быть точнее директрисы.

Знаете, иногда существуют такие неприятные люди, с которыми находиться рядом просто–напросто неуютно и общество которых вам поскорее хочется покинуть, а в идеале и вовсе избежать. Вот именно из таких людей Ева Федоровна Валиева. Как выяснится позже, в школе её никто не жаловал: ни ученики, ни преподавательский состав. Однако и те, и другие побаивались. На вид женщине было не больше сорока лет. Она была довольно крупного телосложения. А выражение лица у директрисы было такое, словно только что проглотила целый лимон или понюхала что–то не свежее. И даже на розы, что ей подарила мама, посмотрела с некой брезгливостью, как будто ей вручили вовсе не цветы, а дохлого котенка. Прошипев как змея сквозь зубы еле слышное «спасибо», она отбросила их на край стола и уставилась в открытый ноутбук. 

– Вы оплатили родительский взнос ? – обратилась директриса к маме, посылая недовольный взгляд в её сторону. 

– Разумеется, деньги перевели ещё неделю назад. – Как будто бы не замечая мерзкий характер женщины, родительница продолжала мило улыбаться.

– Что ж, хорошо. С правилами нашего лицея, так понимаю, вы ознакомились. Но некоторые всё же вам напомню: касаемо внешнего вида. Пусть у нас и нет специальной формы, одежда учеников не должна выходить за рамки приличия, – сделала паузу и посмотрела так, словно я стояла перед ней и вовсе без какой–либо одежды.

– Так что никаких коротких юбок и откровенных декольте. В дни, когда в расписание стоит урок физической культуры, спортивную форму приносите с собой. Мобильные телефоны перед занятиями выключаем или ставим на беззвучный режим. Если вы пропустили школу по семейным обстоятельствам, родители обязаны предупредить звонком секретаря учебной части или же классного руководителя. Пропуски по болезни должны быть подкреплены медицинской справкой. За пропуски без уважительной причины, за прогулы, за неуспеваемость, а также за драки и воровство мы вправе отчислить ученика. Это основные правила в школе, и их нужно соблюдать. Вам понятно, Юлия?

Дождавшись моего робкого «да», Ева Федоровна вновь уставилась в компьютер. 

– Значит так, Никитина Юлия Александровна, поступаете вы в 10 «а», классным руководителем которого является Сотникова Анастасия Викторовна, – она нажала кнопку связи секретарем. – Вера, вызовите ко мне Сотникову. 

Менее чем через десять минут в кабинет постучали, и на пороге появилась молодая и симпатичная женщина, одетая в строгое платье темно–синего цвета, которое так подходило к её васильковым глазам и светлым волосам. В отличие от директрисы, классный руководитель была улыбчивой и приветливой, чем сразу же мне понравилась.

– Ева Федоровна. Вы меня вызывали?

– Да, Анастасия Викторовна, принимайте в свой класс новую ученицу. Зовут Никитина Юля. Перевелась к нам из другого города. С успеваемостью у девочки все в порядке. Надеюсь, и в нашем лицее она тоже будет учиться хорошо. Сейчас у всех проходят классные часы. Так что это отличная возможность представить ученикам их новую одноклассницу. Теперь идите на урок. А мы ещё должны подписать кое–какие документы, – взглянула она на маму, в ответ получив легкий кивок.

Уже возле дверей кабинета я спохватилась, что до сих пор держу в руках букет, который предназначался для классной руководительницы.

– Кстати, Анастасия Викторовна, это вам, – неловко вложила цветы в руки женщины.

– Спасибо, – подарила она в ответ теплую и искреннюю улыбку, а после уткнулась носом в бутоны, чтобы почувствовать их аромат. – Знаешь, я просто обожаю, как пахнут розы. Это моя маленькая слабость, – поджала губы и, кажется, смутилась своему собственному признанию. Поэтому поспешила сменить тему. – Юль, ты не переживай, класс у нас хороший, – сказала, придерживая дверь и пропуская меня в кабинет, в котором было довольно–таки шумно.

– Так, 10 «а», успокаиваемся! Звонка на перемену ещё не было. Если в кабинете нет учителя, это не значит, что урок окончен. – Анастасие Викторовне пришлось немного повысить голос и похлопать в ладоши, чтобы привлечь внимание. Затем сделала небольшую паузу, позволяя ученикам успокоится, и, наконец–то дождавшись тишины, продолжила. – Знакомьтесь, класс, это ваша новая одноклассница, – выполнила жест рукой, давая мне понять, чтобы подошла ближе. – Зовут Никитина Юля. Она переехала к нам из другого города. Так что, надеюсь, вы поможете освоиться ей в нашей школе. Юль, проходи и присаживайся рядом с Кириллом, – указала на единственное свободное место во втором ряду за предпоследним столом.

Сразу за нашей партой сидели две симпатичные девочки. По ним сразу было понятно, что они подруги. Даже одеты были в одинаковые платья, отличающиеся только цветом. У одной из подруг были светло–карие глаза миндалевидной формы, милый курносый носик, усыпанный веснушками и огненно–рыжие волосы, собранные в высокий хвост. Вторая же девушка была голубоглазой блондинкой с кукольным личиком. Волосы струились легкой волной по плечам и имели редкий пепельный оттенок, как, собственно, и у моего соседа по парте. Девочки о чем–то оживленно шептались, поочередно глядя на меня. Хотя, кажется, смотрели не только они. Почти весь класс сопровождал любопытными взглядами, пока добиралась до своего места. От чего мне было не по себе. 

Усевшись рядом с парнем, достала из сумки пустую тетрадь и ручку, которую, нервничая, случайно положила на край парты. И, конечно же, та свалилась на пол, привлекая ко мне ещё большее внимание. Не сговариваясь с соседом по парте, одновременно наклонились, чтобы поднять её и  чуть было не столкнулись лбами, чем вызвали смешки у одноклассников. Пылая от стыда, я выпрямилась на стуле, решая забить на неё.

– Вот, держи, – протянул одноклассник ручку, которую он всё же поднял со второй попытки.

– Спасибо, – смущенно улыбнулась и потянула предмет на себя. Однако вернуть не удалось, поскольку парень продолжал её удерживать. В тот момент, когда его серо–синие глаза встретились с моими, он кого–то отдаленно напомнил мне. Но вот кого? Понять не могла. 

Одноклассник не был похож ни на кого из моих знакомых даже приблизительно. У него были длинные светлые волнистые волосы, собранные в низкий хвост. Он был явно выше ростом и значительно шире в плечах большинства других одноклассников. Парень был очень симпатичным. Я бы назвала его внешность миловидной. Такая часто бывает у фотомоделей, ну или у сказочных эльфов. А ещё Кирилл обладал просто обворожительной улыбкой, на которую я невольно засмотрелась.

– Ой, прости, – осознав, что всё ещё держит ручку, ослабил хватку. – Я Кирилл, – представился и протянул руку для рукопожатия. Я неловко ответила на него.

– Юля.

– Да, я запомнил. – Парень смущенно улыбнулся. 

– Вы только посмотрите! – голос принадлежал блондинке, что сидела за нами. – Неужели настал тот день, когда мой братец, наконец–то, сам знакомится с девочками. 

Мы синхронно обернулись в её сторону. Девушка сидела, сложив руки в молитвенном жесте, и смотрела в потолок. Говорила она негромко, так что её могли слышать только мы. 

– Пусть и делает это немного тупо, учитывая, что его имя уже называли, – наигранно продолжала блондинка. Но было видно, что она еле сдерживает смех, как собственно и её рыжеволосая соседка по парте, которая хихикала себе в ладонь. 

– И наградил же Бог сестрёнкой, – вскинулся Кирилл и посмотрел на неё не зло, но с долей раздражения. – Кстати, если ты молишься, то попроси хотя бы немного мозгов, потому что у тебя с ними явный дефицит. 

 В ответ блондинка лишь показала язык. 

– И почему нельзя выбирать себе сестер?

– А ты попробуй, вдруг получится.

– Что получится?

– Выбрать новую сестру или, быть может, другого брата. А, Кирюша? – делает паузу – Может, ты и маму новую хочешь?

– Не неси чушь! И прекращай вести себя, как малолетка! – раздражался парень все больше. 

– Но это же твои слова: «И почему нельзя выбирать себе сестер». А не мои! Можно подумать, я прыгаю от радости, что мой брат ботан! – девушка наклонилась через парту и ударила Кирилла по плечу своей тетрадкой.

– И с каких это пор тебя стала раздражать моя хорошая успеваемость? – Язвительно спросил парень, глядя на сестру в нарочитом удивлении, приподнимая одну светлую бровь. – Что–то раньше этот факт тебя не раздражал, а скорее наоборот, – усмехнулся он. – Кир, дай списать. Кир, помоги с домашкой, – изобразил женский голосок, чем–то напоминающий голос сестры, от чего рыжеволосая девчонка уже не смогла сдержаться и рассмеялась в голос. Впрочем, как и я. А Кирилл получил ещё один удар тетрадкой, только теперь уже по голове. Брат и сестра продолжали препираться.

– Не обращай внимание. Они всегда так себя ведут, – коснувшись моего плеча, полушепотом пояснила рыжеволосая, перегнувшись через свою парту. – Зато с ними не бывает скучно. Я, кстати, Наташа, – подала руку, и я её пожала. – Наташа Фролова. А ты - Юля. Я помню. А эти двое, – указала кивком в сторону брата и сестры, – Кирилл и Кристина Назаровы. Близнецы, которые вечно спорят и что–то делят. Но скоро ты к этому привыкнешь.

– Вообще–то не близнецы, а двойняшки, – в один голос перебили Наташу брат и сестра.

– Ах, да! – Наташа слегка хлопнула себя по лбу, словно что–то вспомнила. – Забыла предупредить. Ещё у них дурацкая привычка говорить в один голос, что порядком подбешивает. Но и к этому тоже можно привыкнуть.

– Лучше зови меня Крис. Мне так привычней, – подмигнула блондинка. 

– А лучше вообще не произноси её имя, потому что таких, как она, не зовут, они сами приходят, – вновь ухмыльнулся Кирилл. – А если произнесешь, то будут преследовать вечность. Не повторяй моих ошибок. Как видишь, произнес имя этой бешеной однажды, так до сих пор не могу от неё избавиться.

– Слушай, ты юморист! Я тебя сейчас точно чем–нибудь тяжёлым тресну, если не замолчишь. – Кристина уже приготовилась огреть брата сумкой, но сделать этого не успела, потому что поймала на себе недовольный взгляд классного руководителя.

– Назаровы! Я вас точно рассажу по разным рядам, как в младших классах! А ещё лучше вообще кого–нибудь из вас двоих переведу в 10 «б». Кого именно, можете выбрать сами. – Анастасия Викторовна была раздражена. – Сколько можно то! Ей Богу, как дети малые! Что опять не поделили? 

– Простите, Анастасия Викторовна, – снова хором произнесли двойняшки.

– Хорошо, но это моё последнее предупреждение. Если и в этом году на вас будут поступать жалобы от преподавателей, я вас точно разделю по разным классам! Теперь все успокоились. Взяли ручки и записываем расписание уроков на эту неделю.

Как поняла позже, Анастасия Викторовна не всегда была милой и улыбчивой женщиной, а только во внеурочное время. Стоило прозвенеть звонку, дающему сигнал к началу уроку, она с легкостью, словно по щелчку пальцев, перевоплощалась в строгого учителя. Наверное, если бы женщина оставалась такой же мягкой и на уроках, то ученики просто-напросто сели бы ей на шею. А так этого преподавателя любили и уважали. Как оказалось, наш классный руководитель вела уроки Русского языка и Литературы с 7 по 11 классы, так что встречались мы с ней довольно часто.

– Так, класс, – продолжала диктовать расписание уроков учительница. – В этой четверти пока не найдут замену Роману Павловичу. Урок физической культуры у вас будет объединен с 11 «а» классом.

Послышался недовольный гул среди парней и восторженные возгласы девчонок. Я тоже не смогла сдержать улыбку, ощущая прилив непонятного восторга. Потому что, если правильно помню, в этом классе учился Глеб. А значит, наша встреча будет неизбежна.

Интересно, вспомнит ли он меня? 

– Блииииин, – одновременно протянули близнецы и даже немного поникли. 

В особенности информация о совместном уроке не понравилась Кириллу. Парень был явно зол, если судить по тем ругательствам, что он шептал себе под нос. Я с удивлением посмотрела сначала на них, потом на рыжеволосую Наташу, которая так и светилась своей дьявольской улыбкой, поочерёдно глядя на Назаровых. Я кивнула в их сторону, как бы задавая вопрос: «в чем дело?».

– Да просто там учится их старший брат, – шепотом объяснила Фролова. – Он у них заядлый спортсмен. И хочет, чтобы младшие шли по его стопам. Но Кирюха и Крис с физрой не особо то дружат и часто прогуливают уроки. Им в прошлом году наш общий друг Захар медицинские справки с освобождением подделал. Короче, что б ты понимала. У него родители врачи, и он у них нужные бланки и печати стащил. Причем справки у него получились как настоящие. Комар носу не подточит. А вот если братец Назаровых об этом узнает, им точно по шее прилетит, – она хихикнула и коснулась плеча Кирилла, привлекая внимание. – Что, Кирюш, теперь физру не прогуляешь, – девушка всё ещё злорадно улыбалась. – Что делать будешь, когда ваш старшенький о липовых справках узнает? А я вам говорила, что не стоит. Но вы не слушали. Теперь он вас точно прибьет.

– Надеюсь, что не узнает. Он всё равно сейчас сидит дома с гипсом на ноге, так что в ближайшие месяцы у него в любом случае освобождение. А там, возможно, и учителя на замену найдут. 

– Наташа, Кирилл, Юля! Для знакомства у вас будет перемена! А сейчас будьте добры соблюдать тишину! До конца урока…– Анастасия Викторовна посмотрела на наручные часы – … ещё двадцать минут.

После классного часа кабинет мы так и не покидали, поскольку вслед за ним в расписании стояло сразу два подряд урока Русского языка, а затем Литература. Это было для меня в новинку. В прежней школе первого числа мы никогда не учились, и после традиционного классного часа нас распускали по домам. Но в 115 лицее это был полноценный учебный день. В целом он прошел на отлично. И все опасения по поводу того, что меня не примут в новом классе, оказались напрасными. Анастасия Викторовна была права, ребята были вполне дружелюбными. Большинство одноклассников сами подходили ко мне во время перемен, чтобы представиться. А после уроков Наташа и близнецы пригласили в кафе, чтобы отметить первый учебный день и продолжить знакомство вне стен школы. Разумеется, я согласилась. И даже обрадовалась их предложению. Ведь в этом городе у меня ещё не было друзей. 

К нашей небольшой компании присоединился их лучший друг Захар Трофимов, ну или Трофим, как все его называли. Захар учился в параллельном 10 «Б» классе и был высоким русоволосым парнем с отличным чувством юмора. Именно его Наташа упоминала, рассказывая про поддельные медицинские справки Назаровых. Но в отличие от близнецов, спорт парень любил. И был звездой школьной команды по баскетболу. Как ни странно, но я без труда влилась в их уже образовавшуюся четверку. И вскоре это стало нашей маленькой традицией – гулять всем вместе после уроков. Если, конечно, никому не нужно было посещать какие–либо дополнительные занятия или репетиторов. 

Всю следующую неделю мои новые друзья помогали освоиться в новой школе. Трофимов часто подшучивал, говоря, что в их компании давно не хватало брюнетки. В шутку называя нас с девчонками «Ассорти». С первого дня знакомства мне было легко с ними общаться, даже казалось, что мы знакомы уже много лет. 

Разочаровало меня только одно – я так и не встретила Глеба ни первого сентября, ни на следующий день, ни даже через неделю. На совместном уроке физкультуры его тоже не было. Я всё чаще задавала себе вопрос, а не перепутала ли чего? Может, он учится в какой–то другой школе? Пока однажды во время очередного урока физкультуры с 11 «а» в женской раздевалке случайно не стала свидетелем разговора старшеклассниц:

«… – Девочки, вы слышали, говорят, Петрушин специально спровоцировал Грачевского на ту драку. Хотел, чтобы Глеба отчислили из секции, а он вместо него поехал на сборы, – полушепотом начала одна из его одноклассниц.

– Ой! Да брось ты. Разве Грача нужно провоцировать? – усмехнулась вторая. – Он же тот ещё псих. Для него драки – обыденное дело. Сам не раз их провоцировал. Хлебом не корми, только дай кулаками помахать.

– Это точно. Ему ещё в том году Ева предупреждение сделала, что, мол, ещё одна потасовка, и доучиваться он будет в другой школе.

– Да кто его отчислит! Не смеши. Ева перед его папочкой едва ли не лужицей расплывается, когда тот приходит. Вы же знаете, кто его отец? Говорят, Ева в юности была его поклонницей.

 Девочки дружно засмеялись.

– Да не выдумывай, Катька! Где Ева! А где рок–музыка? Вот лично я не могу представить нашу директрису на рок концерте. А вот бабло она точно любит. Это раньше папа Глебчика музыкой занимался, а сейчас успешный бизнесмен. И делает немалые взносы в наш лицей. Поэтому его она точно не отчислит. Так, пугает ради приличия.

– Да если все так, как ты говоришь, то Петрушину лучше сразу переводиться в другую школу, а лучше вообще в другой город свалить. Потому что Грач не из тех парней, кто такое прощает. Сами знаете, против ГМО никто не попрет в этой школе. Если они из Димы инвалида не сделают, то буллинг точно обеспечат, что сам побежит отсюда с документами в зубах. Димка же из простых ребят и сюда вообще случайно попал по прописке, когда их старую школу расформировали.

– Сам виноват, камикадзе! Если уж на Грача попер! Вот мне его ни чуточки не жалко. И вообще, Глебчик мой Краш.

– Ты бы, Янка, потише говорила, что он твой Краш. Если Ленка услышит, без волос останешься. Ты же знаешь, она на нем помешана.

– Да ладно, я ж на него не претендую. Просто мне всегда нравились плохие мальчики. А что касается Ленки, так мне Настя по секрету сказала, что он от неё уже две недели трубки не берет. Так что скоро наша королева снимет с себя корону и передаст эстафету другой. 

– Ладно, погнали, девчонки. Урок уже начался ….»

 Сомнений не было. Они говорили о нем. Ведь не могут же в одной школе быть сразу два Глеба Грачевских, а тем более в одном классе. И снова это имя – Лена, так противно врезавшееся в мой слух и больно уколовшее необъяснимой ревностью.

Да уж. Образ того Глеба, с которым познакомилась в лифте и который так плотно засел в моей голове, плохо вязался с тем, о ком говорили одинадцатиклассницы. Исходя из их разговора, получалось, что Глеб Грачевский из разряда «плохих мальчиков». И, судя по всему, сейчас у него какие–то проблемы из–за драки. Может быть, поэтому он не посещает занятия? И что за ГМО? Явно же они не о генетически модифицированных организмах говорили? И кто же все–таки была эта Лена? Почему–то мне не хотелось думать, что она его девушка.

Глеба я всё же встретила. Наша вторая встреча с ним произошла к концу второй недели моего пребывания в новой школе. И в месте, где меньше всего ожидала его встретить.

Глеб.

Как же надоело сидеть дома! Уже вторую неделю не выхожу на улицу. Раздражает даже тиканье настенных часов. Да и вечные перепалки брата и сестры порядком уже достали. А ещё этот гипс, под которым нереально чешется нога. И угораздило же сцепиться с этим уродом, да ещё и так неудачно оступиться во время драки, что сломать лодыжку.

Тренер точно не простит, что мы устроили разборки прямо во время тренировки. Он мужик принципиальный. Обоих выкинет их секции, как пить дать в назидание другим. Тренироваться у кого–то другого точно не стану. Значит, пора попрощаться с любимым видом спорта. Может быть, оно и к лучшему. Обидно, конечно, ведь в последние годы, можно сказать, жил на ринге. И мне нравился кикбоксинг. Нравилось побеждать на соревнованиях. Нравилось каждый раз проверять себя на выносливость. Нравилось, как благодаря спорту менялось моё тело и закалялся характер. Но всё чаще задавал себе вопрос, а смогу ли посвятить этому всю свою жизнь? Что–то мне подсказывает, что нет. Да, я побеждаю на соревнованиях. Но в то же время понимаю, что мне никогда не стать олимпийским чемпионом. Я умею оценивать свои шансы и знаю, что даже среди моих знакомых есть парни, которые тренируются чуть ли не с пелёнок. И они то уж куда лучшие спортсмены, чем я. Эти пацаны действительно готовы полностью посвятить себя рингу, в отличие от меня. Так что будем считать это пройденным этапом и будем двигаться дальше. 

К тому же в моей жизни есть ещё музыка. И, скорее всего, именно с ней будет связана моя будущая профессия. Любовь к музыке привил мой отец, который сам был известным музыкантом и фронтменом популярной в конце девяностых - в начале двухтысячных годов рок–группы «Черный ворон», распавшейся на пике своей популярности. Поэтому Олег Грачевский всегда хотел, чтобы единственный сын пошел по его стопам. Мечтал, чтобы я добился того, чего не смог добиться он сам.

 Ещё до того, как пошел в первый класс, отец записал меня в музыкальную школу. Однако когда мне было девять, мать отдала меня в секцию кикбоксинга, подозреваю, что наперекор отцу, и я влюбился в этот вид спорта.

 В начале мне удавалось посещать и то, и другое. Но потом совмещать становилось всё сложнее и сложнее. Помимо музыкалки и спортивной секции ведь была ещё обычная школа, в которой тоже нужно было учить уроки. Да и был ещё ребенком, которому элементарно хотелось погулять с друзьями и попинать мяч во дворе. Тогда и настало время выбора. Выбирая между спортом и музыкой, я предпочел первое и бросил музыкальную школу, чем, конечно же, разочаровал собственного отца. Однако ему всё же пришлось смириться с моим выбором. Но окончательно музыку я так и не оставил, продолжая уже самостоятельно осваивать гитару, а после и диджейский пульт.

В наследство от отца мне достался хороший музыкальный слух, а, может, и матушка-природа так расстаралась. Мой крестный Макс, один из звукарей некогда работающих с группой «Черный ворон», помогал мне освоить микшерный пульт. Хотя сейчас это было скорее только хобби, но всё же задумываюсь о том, чтобы после окончания школы уехать из города и поступить на звукорежиссёра. Поэтому рано или поздно пришлось бы завязать со спортом. Но вот планировал то я это сделать после участия в региональных соревнованиях и в идеале, заняв там призовое место. Ведь тренер внес моё имя в предварительные списки участников. И если бы не этот урод, то сейчас вовсю уже готовился к сборам.

Удобно расположившись на диване, беру гитару и наигрываю мелодию песни Виктора Цоя группы Кино «Звезда по имени Солнце» и понимаю, что мой инструмент охренеть как расстроен. Не совладав с эмоциями, бью резко по струнам, а после придавливаю их ладонью. Делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться, при этом сжимая и разжимая кулаки. Вроде немного помогает. Уже не так сильно хочется оторвать руки младшему братишке. Вот сколько раз говорил этому бездарю, что бы не трогал мой инструмент! А он всё не оставляет попыток научиться играть. Да когда до него уже дойдет, что ему медведь на ухо наступил. И не просто наступил, а станцевал там лезгинку. Ну нет у него слуха! И все тут! Вот точно. Придет со школы, придушу паршивца. Убираю гитару в сторону и прыгаю на одной ноге до летней веранды, выход на которую находился в кухне.

Солнце на улице печет, как в середине июля. Сентябрь вообще понимает, что он осенний месяц? Прикуриваю сигарету, с наслаждением втягивая горьковатый дым в легкие. Сколько раз пытался завязать с этой вредной привычкой, но пока не получается. В кармане домашних шорт вибрирует телефон, оповещая о входящем вызове. На экране высвечивается «Лена». Гипнотизирую имя девушки, но не тороплюсь отвечать на звонок. Как же меня достала эта девчонка! Надоела! Пора ставить точку с ней в отношениях. Так и не дождавшись ответа, Кравцова сбрасывает звонок. Подхожу к перилам и закрываю глаза, подставляя лицо солнечным лучам. В мыслях совсем другая девчонка.

Вспоминаю нашу дурацкую встречу в лифте. Её красивые зеленые глаза. И такие нежные, пухлые, чувственные губы, в которые так хотелось впиться поцелуем. А ведь точно ведьмочка! Раз зацепила меня так, что готов наплевать на собственные правила. Знали бы пацаны, на смех бы подняли, что Грач поплыл от девчонки, с которой даже не целовался. 

Ну не бред, а? Самому смешно. Дичь какая–то! Но никак не могу выкинуть из собственных мыслей эту крошку.

 – Юля–я, – ни с того ни с сего тяну её имя, выдыхая его вместе с дымом. 

Усмехаюсь, чувствуя себя полнейшим придурком, при этом мысленно отмечая, что у меня ещё ни разу не было деток с этим именем. Это ж надо, как меня накрыло. И чего в ней, спрашивается, есть такого, чего нет в остальных? Да, симпатичная. Я бы даже сказал красивая. Фигурка ничего, но в моем окружении таковых немало. С чего вдруг именно она засела в моей голове? Что её делает особенной?

Как–то раз видел Юлю гуляющей по набережной в компании какого–то парня. Жаль, не удалось разглядеть его как следует, так как этот чел был в солнечных очках. Но одно понял точно, он был старше девчонки. Помню, как они стояли возле проката велосипедов и делали совместное селфи. Как по–детски дурачились и показывали языки в камеру. Ведьмочка была такая милая и в то же время такая притягательная в своих коротких белых шортиках и легкой шифоновой блузке того же цвета, что у меня моментально привстал, глядя на неё. Её длинные волосы были распущены. Юля то ли дело поправляла их, отбрасывая назад. Редкие порывы ветра, доносящиеся со стороны реки, словно играли с ними и делали так, что тяжелые локоны вновь падали на красивое личико. Я сразу узнал ее, а вот она меня даже не заметила. Когда тот парень обнял её, чтобы сделать очередное фото, меня вдруг обожгло непонятно откуда взявшейся ревностью. Черт возьми, но, кажется, впервые в жизни кого–то ревновал. Хотя мозгами понимал, что это абсурдно. Полный сюр. Вершина кретинизма. Не имею никакого права на это глупое чувство, тем более в отношении практически незнакомой девчонки, которую до этого дня видел только раз. Раз! Один лишь, мать его, раз! А тот парень мог быть её другом или вообще братом. О том, что они могли встречаться, я старался не думать.

Юля. Юля. Юля. 

Свалилась же ты на мою голову. Почему мысли о тебе, как назойливые мухи, все время возвращаются в мою дурную башку. И зудят там. Зудят. А избавиться от них никак не получается. М–да, Грачевский, похоже, ты попал! Теперь у тебя всего два варианта: первый – плюнуть на свои принципы и попробовать с ней замутить. Тем более найти девчонку труда не составит, учитывая, что адрес и место учебы ты уже знаешь. Или второй – забыть зеленоглазую ведьмочку, переключившись на более взрослых деток. Хотя уже знаю, что именно выберу. Вот только сниму этот чертов гипс.

Вновь прыгая на одной ноге и проклиная себя за то, что оставил костыли у дивана, добираюсь до холодильника в поисках чего–то съестного. Но увы. Там «мышь повесилась». А до магазина я точно не доскачу даже на костылях. Придется писать список и отправлять кого–то из младших. Смотрю на часы, прикидывая, что занятия в школе уже давно закончились. Ну и где тогда, спрашивается, их черти носят? Стоило только об этом подумать, как входная дверь открывается и появляются эти двое из ларца.

– Вы где шлялись, разнояйцовые? Занятия давно закончились. Я жрать хочу так–то! – сердито ворчу.

– Мы просили не называть нас так! – Как всегда хором возмущаются они. Я лишь ехидно ухмыляюсь.

– Ого! Долго репетировали? – Меня разбирает смех. Никогда не упущу возможности постебать их за то, что они постоянно говорят в один голос. Кому–то это, возможно, покажется забавным. Но проживите с этими двумя с моё, очень скоро это и вас начнёт жутко раздражать.

 И как у них это только получается? Датчик какой в мозгах с рождения установлен, отвечающий за синхронизацию, или у близнецов и двойняшек всегда так?

 – Вообще–то констатирую факт! Вы двое, – показываю пальцем, переводя его с сестры на брата, когда они, разувшись, проходят в гостиную и попадают в поле моего зрения. И, разумеется, оба с недовольными лицами. – Разнояйцовые близнецы, или, как говорят в простонародье, двойняшки.

– Все равно, Глеб. Это бесит! – раздраженно цедит сквозь зубы Крис. 

– Это ваши проблемы, а не мои! Меня тоже много чего бесит. И я, кажется, спросил, где вас черти носили? 

– С какой стати мы вообще перед тобой отчитываться должны? – Огрызается брат. 

– А с той самой, что пока наша разлюбезная матушка отсутствует, именно я за вас отвечаю! На правах старшего! 

– Тоже мне, блин, старший! Да у нас разница всего два года. 

– Дорогой мой Кирюша, – делано ласково говорю я, сверля его испытывающим взглядом, – прежде, чем ты ещё что–то ляпнешь в этом духе, хочу напомнить, именно я снабжаю вас карманными бабками. Так что лучше заткнись!

– Да не орите вы! Достали! В кафе мы были с одноклассниками! Отметили первый учебный день.

– Отмечали они, – хмыкаю. – Бухнули, что ли? – Жестом подзываю Кристину к себе. – А ну дыхни! – Говорю, когда она оказывается рядом. При этом сдерживаюсь, чтобы не заржать во весь голос, наблюдая за тем, как сестренка напрягается, гипнотизируя меня недоумевающим взглядом. Пытается понять: серьезен я или прикалываюсь?

– Глеб, да ты дурак, что ли! – Возмущается она. – Кто нам алкоголь продаст? Мы в «Шоколаднице» сидели! Но если хочешь, могу дыхнуть! – Смотрит с вызовом и хитро улыбается.

– Они, значит, тут по кафешкам ходят, пока их старший братишка сидит дома голодный и в полном одиночестве. 

Крис бросается вперед и виснет на шее. Быстро чмокает в небритую щеку и просит прощения. Мелкая, та ещё подлиза! Всегда так делает, если в чем–то провинится. Знает, что терпеть не могу все эти нежнячества. Мне проще сказать, что систр прощена, лишь бы отлипла и не висла на мне, как виноградная гроздь на палисаднике. Но в этот раз и прощение даровать не успеваю. Поскольку держу весь свой вес на одной ноге. Меня резко пошатывает. В последний момент удерживаю равновесие, оперевшись на стену. Если бы не она, то завалились бы на пол вместе с Кристиной. Осознав произошедшее, Крис быстро отстраняется, испуганно глядя на меня своими голубыми глазами.

– Ой, прости, – быстро тараторит она. – Не злись! Я сейчас быстро что–нибудь приготовлю.

– Ты вообще–то уже большой мальчик, Глебка, – уже куда более спокойным тоном начинает Кирилл, однако скрыть раздражение даже не пытается. – Мог бы и сам себе поесть приготовить. В конце концов, у тебя нога сломана, а не руки, – подходит ближе, на ходу расстегивая рубашку. 

Лучше бы он молчал, потому что лимит борзости на сегодня он уже явно превысил. 

– Кста–а–ати! Сейчас у тебя у самого будут обе руки сломаны! – Взрываюсь я. – Какого, спрашивается, хрена ты опять брал мою гитару? Или что, думал я не узнаю? Да после тебя её полдня настраиваю! – Выставляю на него указательный палец. – Запомни, Малой, моё терпение не безгранично. И это последнее предупреждение! Ещё хотя бы раз тронешь инструмент и лишишься конечностей! Даю слово! А ты знаешь, я его держу. Хочешь учиться играть, купи себе балалайку. Какая тебе разница, на чем бренчать? Слуха то у тебя всё равно нет. Ты меня понял? – испытующе смотрю на брата, но в ответ лишь получаю упрямый взгляд.

– Ну–у …не слышу ответа, – подгоняю младшенького.

– Окей.

– Что, окей?

– Я обещаю больше не трогать твою гитару.

– Вот и договорились. И да, ты, блин, прав. Я большой мальчик и в состоянии приготовить себе пожрать. Но только когда есть из чего готовить! Так что бери ноги в руки и вперед в ближайший супермаркет. Список продуктов тебе накидаю.

– Да прекратите ссориться! – Крис заглядывает в холодильник. – М–да. Не густо. Так, братишки! У меня для вас предложение. Давайте закажем пиццу?

– А это мысль. И как я сам об этом не подумал! – Притянув сестру за шею, чмокаю в макушку. – Ты умничка.

– Вот и отлично. Тогда я к себе. Если что, я буду мясную, – разворачивается на пороге в попытке уйти, но я его останавливаю.

– Стоять! Пиццу мы на ужин закажем, но магазин никто не отменял. Или ты завтра есть не собираешься?

***

Впервые за то время, пока мама на гастролях, мы ужинаем вместе с братом и сестрой, расположившись в гостиной перед телевизором, по которому идет какая–то дурацкая комедия, поедаем пиццу и непринужденно болтаем. Мне это даже нравится.

– Глеееб, – тянет моё имя сестра, при этом с хитринкой смотрит на Кира. – Хочешь, я тебе расскажу один маленький секрет?

– Валяй. – Открываю банку газировки и с жадностью делаю глоток.

– А наш Кир, кажется, влюбился. 

Кирилл давится куском пиццы и, прокашлявшись, в спешке запивает её водой. 

 Смотрю на брата и, судя по его реакции и как он краснеет, понимаю, что Крис попала в точку. И меня распирает дьявольская улыбка.

– Да заткнись, Крис! – зло смотрит на неё. – Ничего я не влюбился. Хватит сочинять.

– Ну понравилась же тебе она. Признайся уже. Я же видела, как ты не неё слюнки пускал.

– Да что в этом такого, брат? Я только буду рад за тебя. Наконец–то становишься нормальным парнем. Взрослеешь. Вот интерес к девчонкам появился. А то я уже было подумал, что тебя книги возбуждают. – В меня летит диванная подушка. Как хорошо, что с реакцией всё нормально и успеваю поймать её, даже не разлив при этом газировку, что держал в руках. Чем не может похвастаться мой брат, когда получает ответный удар тем же снарядом, расплескав на себя воду.

Кир ворчит что–то под нос в своей занудной манере, стягивая с себя мокрую футболку. Мы же с Крис позволяем себе от души посмеяться.

– Ну, рассказывайте. Кто эта девчонка, что забралась в сердце моего братишки? – Хмыкаю, глядя на Кира. Примечая, что он ещё больше раскраснелся. 

– Короче, Глеб. В нашем классе новенькая. И её сегодня посадили за одну парту с этим тормозом. Ты бы только видел, КАК он на неё пялился, – хихикая, рассказывает она.

– Нормально я на нее смотрел. Не выдумывай, – Бурчит он. Однако побагровевшие щеки выдают его.

– Ага! Да ты даже не моргал! Я специально за тобой наблюдала. Вообще думала, что у тебя шею заклинило. В её сторону, – теперь уже подушка летит в Крис. 

На несколько минут завязывается шуточная борьба подушками, к которой я с удовольствием присоединяюсь. Мы весело хохочем и пытаемся привести своё дыхание в порядок. 

– Ну так что, Кир. Это правда? Девчонка тебе нравится? 

Кирилл замолкает и что–то обдумывает. А после все–таки на выдохе признается.

– Если честно, то да. Она симпатичная девушка.

– Ну это ж круто. Тогда дерзай!

– Это ты о чем?

– Не тупи, Кир! Ты же вроде у нас в семье самый умный. Но сейчас я в этом начинаю сомневаться. Пригласи её куда–нибудь, например, в кино или кафе, ну или просто на прогулку. Если тебе нужны будут бабки или советы, то помогу, чем смогу. Я же все–таки твой старший брат.

– Я подумаю.

– Да что тут думать! Пока ты думать будешь, к ней кто–нибудь другой подкатит.

– Хорошо. Думаю, ты прав.

Этот вечер мы проводим отлично. Кристинка уговаривает нас сыграть в настольную игру. В последнее время не так часто провожу с ними время. Хотя в раннем детстве мы практически не расставались. А сейчас, когда выросли, у каждого свой круг общения и свои интересы. Смотрю на разнояйцевых и понимаю, что как бы мы не ссорились, как бы мне не хотелось порой прибить этих двоих, я все равно обожаю своих младшеньких. Особенно сестренку. Наверное, потому что она девочка.

Мои родители – две творческие личности: отец – музыкант, а мать – актриса драматического театра. Познакомились предки на дне рождение у общего знакомого, и закрутилось. Их роман оказался таким стремительным, что уже через месяц они расписались, а ещё через десять месяцев родился я. Однако, как и следовало ожидать, долго эти отношения не продлились. Мне не было и года, когда родители развелись, а потом мать родила близнецов. Об их отце Татьяна Назарова и вовсе практически ничего не рассказывала. Знаю только, что встретила она этого мужчину на гастролях и то, что он вроде как женат. Да и то, узнали мы все это со слов бабушки. Именно поэтому у нас разные фамилии. Брат и сестра носят фамилию нашей матери, а я – своего отца.

Мама часто гастролирует, а мы остаемся дома одни. Когда были маленькими, за нами присматривала бабушка, но пару лет назад её не стало. Сейчас по большей степени мы предоставлены сами себе. Раньше мой отец заезжал нас проведать и убедиться, что с детьми все в порядке. Мне до сих пор кажется, что Олег Грачевский не теряет надежду вновь сойтись с бывшей женой. Однако она упорно делает вид, что этого не замечает. Он всегда помогал нам. Даже дом, в котором мы живем, купил мой отец, да и близнецам оплачивает учебу в лицее, несмотря на то, что, по сути, он им ничем не обязан. 

Отец уже давно не занимается музыкой. Теперь Олег Грачевский – успешный бизнесмен и владелец трех ночных клубов, один из которых располагается в нашем городе, а два – в соседнем. Там же у него находится звукозаписывающая компания, которую недавно приобрел и куда сейчас вкладывает много сил, времени и денег для раскрутки. Отец практически все время проводит там, и мы редко видимся. Но есть небольшой бонус в виде четырехкомнатной квартиры в центре города, где в его отсутствие можно потусоваться с друзьями и потискаться с девчонками. Батя не против. Главное, чтобы мои гости соблюдали порядок и чтобы соседи не жаловались. Родитель не раз предлагал переехать к нему. И квартира бы не пустовала, и до школы было бы значительно ближе. Я бы с радостью, но как могу оставить брата и сестру одних без присмотра? Матери то они нахрен не нужны, как и я, собственно говоря. Она вообще редко появляется дома: то гастроли, то репетиции, то личная жизнь. И пока живу в доме, личная жизнь этой женщины находится за его пределами. А когда наша госпожа актриса всё же изволит почтить своим присутствием собственных отпрысков и заночевать неделю другую в своих покоях, то все чаще замечаю её с бокалом в руках. К сожалению, в нём далеко не сок, а нечто крепче. Хорошо, что Крис и Кир этого пока не замечают. Чему хорошему их может научить такая мать? Если её собственная жизнь состоит из вечных депрессий, выпивки и ухажеров, которые с каждым годом становятся только моложе. Пока близнецы все ещё видят мир сквозь розовые очки, пусть так оно и будет. Мои–то уже давно разбились о жестокую реальность. А брат и сестра ещё такие наивные, что порой наша разница в возрасте кажется значительно больше. Так уж получилось, что я единственный человек, кто может о них позаботиться. С тех пор как не стало бабушки, весь дом фактически держится на мне. Крис, конечно, занимается уборкой и готовкой, но что касается оплаты счетов, закупки провизии и всего прочего, этим занимаюсь я. Но что ж поделать, если нам досталась никудышная мать. В прошлый раз сделал предупреждение, и пока она себя держит. Знает, что если скажу отцу, то он больше не будет церемониться и лишит денежной поддержки, к которой мать так привыкла за все эти годы. Конечно же, я благодарен ему за помощь, но не догоняю, для чего нужно содержать бывшую жену и её детей. Но в этом и есть Олег Грачевский, он всегда готов всем помочь.

Близнецы уже давно ушли спать, а я всё ещё сижу перед телеком, пялясь в него невидящим взглядом. И думаю, какая бы у нас была жизнь, если бы родители не развелись. Мой отец так больше и не женился. Конечно, он ещё молодой мужчина, и у него бывают женщины, но ни одна из них не продержалась больше недели. На что напрашивается вывод, что он всё ещё любит маму. Разве такое возможно? Любить, несмотря ни на что? Любить даже тогда, когда твоя женщина родила детей от другого мужчины? Когда разрушила семью? Если это так, то я не понимаю отца и знаю точно, что я бы так не смог.