Мне рассказала лилия долин...

Глава - Предыстория

«Много интересного можно узнать из воспоминаний, оставленных нам предками. Удивительная речь их мемуаров, записок, духа заставляет вчитываться и улетать в мир к ним. И не только раскроются некие тайны их личной жизни, но и история, нравы да взгляды того времени. 
Вчитываясь в такие воспоминания, вновь убеждаешься в том, что многое в жизни не меняется. Люди всё так же переполняют себя теми или иными чувствами, разделяются на убеждения. Тропа, выстланная историей, проводит по себе вновь и вновь, заставляя совершать одни и те же ошибки, творить то же зло или добро. И в какой бы век мы ни заглянули — мир не учится на истории, хотя пытается стремиться  к лучшему. 

Что «лучшее» – тут каждый выбирает по себе, и в один миг изменить всё коренным образом нельзя. Так почему бы не начать с малого — с себя?...

Может быть, никогда бы не начала я вести дневник, если бы не нашла в сундуке моей прабабушки, Аргамаковой Натальи Николаевны, интересные записки... Остановиться читать, уже не было желания», – сидя на крылечке дачного дома, Катя любовалась видом на сад, где росли фруктовые деревья и её любимые берёзы.

Она раскрыла лежащий на коленях блокнот, взяла спрятанную в нём ручку и стала записывать:
«Бабушка сказала, что её муж переписывал записи её матери, а та – своего брата. И благодаря такой верной традиции, всё, что хотел сказать тот человек, потомки смогли прочитать. 

Так появилось моё желание создать и истории, чтобы тоже передать детям. Будет что узнать и от меня», – записала Катя в блокноте. – «Пока перелистывала и просматривала интересные записи прошлого, я наткнулась вдруг и на рисунок цветка... 

Сразу узнала этот цветок! Такие цветы видела много раз на опушках лесов. Цветут они в мае, а аромат их волшебный и неповторимый. Это — ландыш. Точно такой же, как на рисунке: поникшие головки маленьких колокольчиков. А иное название ландышей звучит просто сказочно – лилия долин...

Я знаю, что существует много легенд про этот цветок. Например, древнерусская легенда рассказывает, что ландыш пророс от слёз морской царевны Волхвой, которая плакала о том, что возлюбленный Садко отдался всем сердцем земной красавице Любаве. Так этот цветок стал символом любви, грусти, чистоты... 

Мне тоже он нравится, как и многие другие цветы, но, увидев этот рисунок, прибывший будто из прошлого вместе с записками, по телу пробежал лёгкий морозец, а потом горячий поток желания узнать, кто его нарисовал и почему оставил надпись там: «Amor omnia vincit» – Любовь побеждает всё...

Кто же изначально создал те записи, уже не известно, но когда я читала, то стала догадываться о многом. Я начала искать правильную последовательность записок, исходя из того, что за события описывались...»  (Продолжение здесь на литгороде каждый день)
------------------------------------------------
Спасибо, что читаете!!!
Пишите и комментарии, я всегда с нетерпением жду их. И всем "Спасибо" буду рада! Всегда приятно знать, что историю читают, это вдохновляет писать и выкладывать её дальше.

Глава - Вступление

Михаилу только исполнилось десять лет, как родители определили в Санкт-Петербург, в Морской кадетский корпус. 

Отец Михаила, Алексей Алексеевич Аргамаков, был человеком строгим, воспитывал сына по всем правилам воспитания дворянина, не жалея ни за один проступок.

Мать, Анна Сергеевна Аргамакова (в девичестве Пашкова), была молодая, внешне непривлекательна, но обладала удивительным шармом, была добра и умна.

Перед тем, как Михаила отправили на обучение, его оставили погостить в доме близкого друга семьи Аргамаковых — Игоря Ивановича Гринева. Тем временем родители смогли устроить всё для определения сына в морской корпус. 

С тридцатого апреля тысяча восемьсот второго года директором корпуса был Пётр Кондратьевич Карцов, ветеран войн с Турцией и Швецией. И он, и предыдущий директор, адмирал Иван Логгинович Голенищев-Кутузов, придерживались одного принципа: не использовать физические наказания при воспитании! 

Как говорил Иван Логгинович: «Когда наказание становится частым и чрезвычайным, худые поступки умножаются». 

Желание воспитать образованных военных было сильным, чтобы иметь кадры, которые бы были подготовлены действовать в любых условиях. Во всех кадетских корпусах не меньшее внимание уделяли и культурному развитию воспитанников. Для этого привлекали известных поэтов, художников, писателей. И не удивительно, что из таких корпусов вышли новые всемирно известные люди. 
Кроме этого, уделялось отдельное внимание религиозному воспитанию. Так, в распорядке дня всегда отводилось время и для молитв.

Чтобы отслеживать успехи каждого воспитанника, были созданы специальные мемориальные доски. А на «чёрных досках» писали имена тех, кто погиб при обучении, с небольшим описанием обстоятельств гибели. 

Поступали в корпуса и дворяне, и простые, хотя численность дворян превышала. Но для того, чтобы поступить, требовалось лишь умение читать и писать по-русски. 

Так, узнав более подробно об обучении в корпусах, Алексей Алексеевич Аргамаков был согласен отдать туда своего сына Михаила. И тот был рад, что его теперь ожидает поступление в морской кадетский корпус, где обучение будет длиться семь лет, где из него сделают настоящего мужчину, и, как он мечтал и уговаривал отца, настоящим адмиралом... (Продолжение здесь на литгороде каждый день)
------------------------------------------------
Спасибо, что читаете!!!
Пишите и комментарии, я всегда с нетерпением жду их. И всем "Спасибо" буду рада! Всегда приятно знать, что историю читают, это вдохновляет писать и выкладывать её дальше.

Глава 1

– Варенька? Варя! – стояла у леса пожилая няня и искала глазами, что, может, из-за какого ствола та и покажется.
– Где она? – мальчик лет десяти подбежал к няне от усадьбы, которая виднелась недалеко у дороги перед раскинутым полем уже колосившейся ржи.
– Да вот, Мишенька, прячется, – улыбнулась няня и замахала кулаком в сторону леса. – А ну,... выходи, негодница! Ой, батюшка будет серчать!
– Ммм, – недовольно промычала вышедшая из-за берёзы маленькая пятилетняя девочка со светлыми рыжими волосами.

Она опустила обиженные глазки и медленно приблизилась.

– Салочки, салочки, – помчался мальчик к усадьбе, вызвав тем самым и Вареньку побежать следом.

Они снова бегали по поляне перед домом и пытались друг дружку поймать. Радостный их смех разливался на всю округу, а умилённый взгляд няни не уставал за ними наблюдать. Она села на скамью у беседки и не заметила, как подошёл и сам хозяин.

– Что, нашлась? – раздался низкий его голос, и няня поднялась перед его строгими глазами:
– Да, Игорь Иванович, в салочки играют.
– Созывай, – кивнул он. – Вот-вот за Михаилом приедут.

Игорь Иванович вернулся в дом, так и не поднимая печальных глаз. Но няня ещё некоторое время не осмеливалась отозвать детей прекратить игру. 

Пока она стояла и любовалась их ещё беззаботным детством, на въездной аллее показалась карета. Она проехала через арку ворот, по краям которых стояли скульптуры оленей, и отправилась мимо весело журчащих фонтанов и флигелей, а там... остановилась у ступеней главного дома. 

Из кареты вышел грузный мужчина, и следом за ним его спутница: миловидная молодая дама, но со строгим выражением лица. Они прошли к портику, над которым висел герб усадьбы, и тут же вышедший дворецкий проводил их далее.

Щит герба был увенчан дворянским шлемом с тремя страусовыми перьями, а на шлеме — корона. Сам щит разделён на четыре части: первая и четвёртая части — голубого цвета, где между шестиконечными звёздами перекрещённые сабли остриями вверх, над которыми лежал полумесяц; а на второй и третьей части, красного цвета, – по золотому льву, которые смотрят вправо. Посреди этого щита был ещё один,... маленький. Он был зелёного цвета и на нём диагонально тянулась серебряная полоса с тремя голубыми шестиконечными звёздами. 

Няня снова обратила внимание на этот герб и тяжело вздохнула:

– Ох, что ждёт наших Гриневых да их Аргамаковых?

«Да будущее не велит знать жизнь», – как она понимала, убеждая себя, что даже и к гадалкам ходить не следует. – «Всё одно от судьбы не убежишь».

– Варенька! – стала кликать она. – Михаил? Пора! Уж батюшка с матушкой прибыли.

Варенька сидела с венком из полевых цветов на голове, а Михаил сел рядом и тоже рассматривал всякие разные цветы вокруг. Заслышав, что их зовут, вприпрыжку отправилась Варенька в дом, а следом пошёл и Михаил. 

Он знал, что его ждёт, зачем родители приехали. 

И сразу, как только прошёл через вестибюль в парадный зал,  встал перед ними и хозяином усадьбы. Михаил мельком взглянул на окна, за которыми виднелся сад, где только что, в последний раз бегал и играл в салочки, будучи ребёнком. Теперь ему предстоит повзрослеть. Он с тоской вздохнул по прошлому, словно время уже пролетело, и ему не десять лет, а больше. Его глаза были на мокром месте, но слёз Михаил не выпустил. 

Он выпрямился. Он слушал с достоинством все напутствия отца...

– И запомни, в бирюльки не играй, а то будет тебе жизнь... Будешь лаптем щи хлебать! Осмотрительнее будь. Ловить рыбу в мутной воде не пристало настоящему дворянину, но... надо знать, как к делу подступиться, чтобы не попасть впросак...

Михаил всё выслушал. Потом двери открылись вновь и оттуда повеяло сквозняком. Взрослые вышли. Варенька стояла чуть в стороне рядом с няней и ждала, когда Михаил выйдет из зала, и он направился к выходу.

Из этой двери все проходили через следующую дверь и видели перед собой ещё много открытых дверей, выстроившихся в длинный коридор — анфилада. Так все комнаты и залы были соединены между собой. Казалось, что дом этот, как дворец, тянется бесконечно.

И хозяин усадьбы, и его дорогие гости, родители Михаила, а следом за ними Варенька с няней — все прошли через буфетную, где уже были выставлены готовые блюда к трапезе, и расселись в парадной столовой.

Белая скатерть была разостлана на длинном столе, на котором красовался серебряный сервиз. Ужин был спокойным и обильным, за которым и Михаил, и даже Варенька в свои пять лет, вели себя культурно, как полагалось в дворянской семье.

После этого все разбрелись на отдых. Наступило, как уже привыкли называть, «сонное царство». Только Михаил спать не хотел и вышел прогуляться в сад. За ним выкралась и Варенька. Она шла тихонько и хихикала вслед, что заслышал он и, резко повернувшись, взмахнул руками:

– Ух!
– Ай! – взвизгнула Варенька от испуга. – Ты чего?! 
– А ты чего в дозор ходишь? – возмутился Михаил.
– А что ты не почиваешь? – поставила она руки в боки.
– Не хочу и не почиваю. Гулять хочу, – отправился он дальше, но любоваться садом не мог, а только слушать продолжающиеся за ним шаги Вари. – Надоела, – пробурчал он. – Шла бы к себе в горницу.
– Не пойду, не пойду, – дразнилась та и показала язык, как только он оглянулся.
– А ну! – пригрозил Михаил ей кулаком, и Варенька снова испугалась, бросившись бежать обратно к дому.

Остановившись на ступеньках, она повернулась и поняла, что Михаил за ней и не побежал. Топнув ножкой, Варя вновь отправилась к саду.

– Вот злыдня, – обернулся Михаил, заслышав её шаги за собой. – Уеду к вечеру, не дождаться аж!
– А ты вернёшься? – спросила она, и в глазах заблестела грусть.
– А куда ж я денусь? – хихикнул Михаил. – Научусь штурвал крутить, приеду, заберу тебя и за борт брошу в синий акеян!
– Нет! – вытаращила глаза Варя, серьёзно испугавшись.
– Ладно, – махнул он рукой. – Шутка всё.
– Мы будем играть? – с надеждой спросила она, успокоившись, и те слёзы, что хотели вот-вот подступиться, забылись.
– Ну, может, когда будет вакация, приеду, то и поиграем, – пожал плечами Михаил.
– А что такое вакация? – удивилась Варя.
– Вот вырастешь, малявка, узнаешь, – покривлялся он и засмеялся.
– Витязь, – обиделась Варя, снова показала язык и убежала в дом, где заплакала сидевшей у окна няне в юбку...

(Продолжение здесь на литгороде каждый день)
------------------------------------------------
Спасибо, что читаете!!!
Пишите и комментарии, я всегда с нетерпением жду их. И всем "Спасибо" буду рада! Всегда приятно знать, что историю читают, это вдохновляет писать и выкладывать её дальше.

Глава 2

«Хусточка, хусточка», – вспоминал Михаил, когда сидел с отцом в карете и вот-вот уже виднелся кадетский корпус. Он держал в руках маленький белый платочек и снова вспоминал, как перед его отъездом из усадьбы Гриневых, Варенька вдруг выбежала из дома и подала этот платочек со словами: «Хусточка, моя хусточка тебе»...

– Михаил, – строго прозвучал голос отца, и они вышли из кареты.

Уже через час Михаил был оставлен в корпусе и получил место в одной из комнат, где проживало ещё трое воспитанников, таких же, как и он, недавно прибывших...

– Что это у тебя в кулаке торчит? – сразу спросил один, гордо выпрямившись перед ним.

Михаил и не заметил, что до сих пор держал в руке, сжатой в кулак от волнения, платочек. Он наспех спрятал его в карман и быстро оглядел своих сожителей.

– Платочек? Нюни распускаешь? – продолжал спрашивать первый, который всем своим видом показывал лидерство.

Носик его был тоже немного вздёрнут, как и нрав, и в глазах светилась насмешка. Он постоянно откидывал мешающийся локон светлых волос и ждал ответа. 

Другие два соседа были пока тихими и на вид не особо примечательны: оба темноволосые, с карими глазами. Они были даже немного похожи, будто братья, но Михаил не решался пока этого утверждать.

– Запомни, – подошёл к нему всё тот же «задира» или «забияка», как себе его уже описал Михаил. – Будешь нюни распускать, будут бабой величать!

Но ответить что на такое не получилось. К ним в комнату вошёл старший кадет — учитель:

– Так, всё, бельё получили, форму тоже, – потёр он ладони и кивнул Михаилу. – Новичок?
– Да, господин учитель, – ответил Михаил, выпрямившись в стойку смирно.

– Ооо, – протянул тот. – Похвально! Сила духа есть! По росту ты годишься в кавалергарды... Хмм, а как бы наш государь сказал, по силам тебя стоило бы определить в артиллерию!
– Готов служить России! – воскликнул гордо Михаил, на что послышалось хихиканье «задиры».

Но тому пришлось под строгий взгляд учителя тут же утихомириться и выпрямиться.

– Что ж, – встал учитель ближе перед Михаилом. – А известно ли тебе, что такое кукунька?
– Нет, – чуть подумав, ответил тот.
– Хочется ли, чтобы я показал её? – спросил учитель.
– Да, – кивнул уверенно Михаил.

Тут учитель приставил первый сустав указательного пальца к голове Михаила и сильно ударил вторым суставом того же пальца:

– Вот кукунька, хороша ли?
– Да, господин учитель, благодарю, – гордо выпрямился Михаил, и тот закивал ему, понимая, что этот ученик крепок и вынесет все тяжёлые годы учёбы в корпусе:
– Молодец!

С этим словом учитель ушёл, и блондин сразу подскочил со своим лепетом:

– Каков ты, а! Не заплакал! А коль жаловаться на старших побежишь, вообще житья не будет! Но это я так, советую! Ты смотри, я уже тут многое знаю. Братья у меня в старших классах здесь, так я уж научен, меня не тронут, а тебе и пырье масло могут сделать, и волос-крикун!
– Это ещё что? – спросил Михаил.
– Пырье масло. Ну, проведут тебе средним пальцем с силою ото лба к затылку! Вот обида, – признался тот и, отступив со вновь хитрым взглядом, хихикнул. – А про волос не скажу. Чего я тебя буду посвящать, учись сам!
– Нужен ты больно, – махнул рукой Михаил и отошёл к своей кровати, на которой лежала только выданная ему форма...

С этого года форма кадет изменилась коренным образом. У всех теперь была такая, как выдали Михаилу, по новой моде: мундир фрачного покроя с красными клапанами на рукавах, но по воротнику и трём сторонам клапанов мундира шёл золотой галун, как в прежней форме.

Михаил повесил форму на вешалку в общий с соседями по комнате шкаф и сел на кровать. Тем временем «задира» куда-то умчался, и Михаил вздохнул спокойно, что хоть какое-то время побудет без общества уже надоевшего соседа.

Двое других расселись по своим кроватям и увлеклись читать книги, которые взяли со столика посередине. Там лежали ещё две книги, и Михаил понял, что читать их просто обязаны, но пока что он не желал этим заниматься...

– Как вас зовут? – спросил он молчаливых брюнетов.
– Алексей, – представился один, оторвавшись охотно от книги, которая явно была неинтересна. – Князь, Алексей Николаевич Нагимов.
– Александр Герасимов, – промямлил другой, будто не желал быть ни среди них, ни в этом корпусе вообще.
– Князь, Михаил Алексеевич Аргамаков, – представился и Михаил, дружелюбно кивнув в ответ.
– Познакомились? – вернулся «задира» и с улыбкой потёр руки. – А я Селиванов. Мишкой звать... Прямо как и тебя! Ну что, – махнул он рукою на дверь, и к ним вошли ещё двое мальчишек, чуть постарше.
– Кого тут проверять? – спросил один.
– А вон, – кивнул второй на удивлённого Михаила Аргамакова. – Этого мы ещё не проверяли. Те уже знают.

Они подошли к нему и вытянулись с насмешкой на лице. Михаил спокойно поднялся и оказался почти равным с их невысоким ростом. 

– Это ты, кадет, хочешь видеть волос-крикун? – выдал один.
– Да, господин кадет, – кивнул Михаил, не страшась ничего, тогда второй защемил у него волос над виском в ногтях двух пальцев и с силой выдернул его.

Михаил вскрикнул и стал потирать больное место, глядя на протянутый ему волос. Все вокруг засмеялись, кроме Алексея и Александра, севших ровно на кроватях. 

Не выдерживая подобного отношения и издевательства, Михаил набросился на того, кто выдернул ему волос. Между ними завязалась хорошая драка, пока на крик не сбежались некоторые старшие ребята и не растащили драчунов под крики остальных наблюдающих:

– Давай его! Бей! Валяй его!
– Не бычиться, – кивнул Михаилу «задира», когда они вчетвером снова остались одни. – Здесь никто не избежит участи новичков! Таков закон!

Михаил почувствовал, что привыкать теперь предстоит и не только к этому, и был прав. Наряду со всем, чему только ни стали обучать: то уроки по наукам, то рисованию, танцам и фехтованию — кормили не особо богато и вкусно. Ну а «задиры», как его сосед, были распространены... (Продолжение здесь на литгороде каждый день)
------------------------------------------------
Спасибо, что читаете!!!
Пишите и комментарии, я всегда с нетерпением жду их. И всем "Спасибо" буду рада! Всегда приятно знать, что историю читают, это вдохновляет писать и выкладывать её дальше.
------------------------------------------------
Есть ещё увлекательная история на Литгороде:

Глава 3

Михаил вставал каждое утро в шесть утра, а в семь – уже сидел за партой на уроке, как и остальные воспитанники. Просыпаться было тяжело под неприятный и резкий звук горна. Ещё труднее – вылезать из тёплой кровати зимой, когда утром ещё темно, а печи не натоплены...

Уроки шли строго по расписанию. Утром, до одиннадцати часов, были математика, морская дисциплина и иностранные языки. Тут Михаилу пришлось учить не только французский, но и английский с немецким. А во второй половине дня — с двух до шести часов — словесные науки, не требующие сильной концентрации. Проходить предстояло множество разных курсов, и преподаватели в течение учёбы решали, кого отправлять в следующий класс, а кого нет...

– Псс, – шикнул во время урока за спиной Михаила один из учеников.

Михаил знал уже: снова надо забрать от того записку. Он смотрел на учителя в упор, чтобы быть уверенным, что не заметит подобного, и просунул руку между парт.

Точно так же, стараясь быть незамеченным преподавателем, Михаил раскрыл записку под партой. Не опуская головы, а лишь взгляд, он мельком читал несколько строк: «После парада гуляем. Планируем игры со старшими. Курляндец не должен знать...»

Увлёкшись прочтением записки, Михаил в считанную секунду вздрогнул от возгласа вставшего рядом преподавателя:

– Это ещё что?!

Михаил, как подобает, поднялся, но, опустив взгляд, промолчал.

– На румбу! – провозгласил недовольный преподаватель и указал рукой на выход.

Михаил тут же был выведен в сопровождении дежурного из класса. Они быстро шли по бесконечному, как казалось, коридору до пересечения с другими коридорами, где посередине находился компасный зал. На полу находилось подобие компаса с румбами, и на одной из таких румб Михаила оставили стоять до окончания урока...

– Ну что, голубчик, – вызвал его к себе в класс на разговор преподаватель, когда все остальные отправились на обед.

Михаил стоял вновь перед ним и молчал.

– Что это Курляндец не должен знать? – строго вопрошал дальше преподаватель.
– Не имею честь знать, господин учитель, – ответил Михаил.
– Вы читаете незнамо что?! – поразился преподаватель.
– Я впервые приглашён участвовать в играх. И что это за игры, мне доселе не известно, – признался искренне он.
– Садитесь, – указал преподаватель взглядом на парту перед ним.

Михаил послушно сел и взглянул на палец учителя, которым тот ткнул в белый лист, что там уже лежал:

– У вас пять минут решить задачу! Берите перо!

Взяв перо, Михаил взглянул на полученный лист с задачей, которую предстояло решить. Он читал её несколько раз:

«Спросил некто учителя – скажи, сколько у тебя в классе учеников, так как хочу отдать к тебе в учение своего сына. Учитель ответил, если придёт ещё учеников столько же, сколько имею, и полстолько, и четвёртая часть, и твой сын, тогда будет у меня учеников  сто. Спрашивается, сколько было у учителя учеников?»

 Взглянув на появившиеся перед носом песочные часы, Михаил принялся писать на чистом листе решение. Время не ждало и пролетело, словно не бывало.

– Так каков ответ? – отнял перо преподаватель и взирал холодившим взглядом.

Михаил поднялся и ответил:

– Тридцать шесть!
– Прекрасны ваши способности, дорогой мой, – кивал удивлённый преподаватель. – Вас, должно быть, обучал и отец на дому?!
– Да, господин учитель! – последовал ответ Михаила с гордостью.
– Вы знаете, что в моём классе может стать на одного ученика меньше?
Сердце Михаила бешено застучало и подступил к горлу комок страха:
– Да, господин учитель.
–  Ступайте и думайте, прежде чем что-либо совершить!

Михаил кивнул и покинул класс. 

Как только он стал подходить к своей комнате, в коридор вывалили остальные воспитанники с насмешками на лицах и на перебой восклицающие:

– Наказан! Что Курляндец сказал? Выгнали? А каково на румбе стоять!

Михаил подошёл к тому, кто передал ему на уроке записку:

– Вы подставили меня!
– Ничего подобного! – мальчишка раскрыл глаза шире и засмеялся вместе с остальными вокруг. – Не тебе одному записка была передана, а попался ты! Ну что ж! Сам виноват!
– Хочешь, быличку поведаю? – влез и ещё один между ними. – Это всё нечистая сила куражится!
– Оставь себе эти сказки, – промямлил Михаил.
– Дурачина, быличка — это правда! У нас тут бродят они, всякие нечисти, – уверял его ещё один.
– Знаю, – махнул Михаил рукой, не желая обсуждать достоверность некой нечистой силы, в которую верить ему ум просто не позволял.

Он только собрался пройти мимо подсмеивающихся соседей к себе в спальню, как один из них, будто мимо проходил, шепнул:

– Не принимай больше записок.
– Колька! – окликнул его кто-то. – Чего это ты ему шепнул?!

Но этот Колька лишь усмехнулся и протянул руку Михаилу:

– Николай Александрович Бестужев, – представился он.
– Михаил, – кратко ответил тот, пожал ему руку и скрылся у себя.

Как только он присел на краю своей кровати, как «забияка» тоже появился:

– Эх ты, почти год здесь, а все смеются над тобой! Даже друзей не нажил! Изживут тебя, – с хохотом ускакал он обратно в коридор.
– Не слушай его, – оглянулся вставший на пороге Алексей и вместе с Александром остался тоже в их комнате, вновь принявшись за чтение учебных книг...
(Продолжение здесь на литгороде каждый день)
------------------------------------------------
Спасибо, что читаете!!!
Пишите и комментарии, я всегда с нетерпением жду их. И всем "Спасибо" буду рада! Всегда приятно знать, что историю читают, это вдохновляет писать и выкладывать её дальше.
------------------------------------------------
Есть ещё увлекательная история на Литгороде:

Глава 4

Пехотные и конные войска построились на площади перед Зимним дворцом, на улицах перед Адмиралтейской крепостью и до «Правительствующего Сената».  

В девять утра собрались в собор «Святого Исаакия Долмацкого» знатное духовенство, чужестранные министры и именитое купечество. В Зимний дворец «съехались и собрались в Эрмитаже, в столовой комнате, что перед садиком, придворного штата обоего пола особы, дамы в русском, а кавалеры в праздничном платье.» 

Выстроенные под ружьём у монумента Петра Великого кадеты Морского корпуса с гордостью стояли и восхищались начавшимся празднеством в честь столетия Петербурга. 

(Петербург в день празднования 100-летия города, художник Бенжамен Патерсен)

Затем император Александр I совершил объезд войск, и в одиннадцать часов началось парадное шествие с музыкой и барабанным боем. 

В церкви был совершён молебен, перед окончанием которого прозвучал ракетою сигнал и начался пушечный салют как с крепостей, так и с поставленного на воду сто-пушечного военного корабля с установленным на его борту «покойного Государя императора Петра Великого ботом, с которого тоже произведена была пальба из небольших орудий».

Александра I в Зимнем ожидали посланцы петербургского купечества, которые преподнесли ему и его супруге на серебряном с позолотой блюде сделанные ко случаю торжества медали из золота, на которых было изображение Петра Великого, основавшего Петербург, и с другими знаками и вокруг с надписью: "от благодарного потомства", с одной, а с другой стороны основания города Санкт-Петербурга в тысяча семьсот третьем году положенного с разными знаками и с означением числа счастливого события. 

И ещё три дня продолжался праздник и колокольный звон при всех церквях...

– Наконец-то, закончился праздник, – вздохнул Михаил, откинувшись на подушку на своей кровати поутру, уже одетый и готовый к новому дню.
– Любишь спокойную жизнь?! – удивился «забияка», провёл пальцем по пыльной полке с книгами на стене и хихикнул, ткнув тем же пальцем Михаилу в белый ворот.
– А тебе лишь бы нитку в иголку вдеть, тёзка, – огрызнулся Михаил, еле сдерживая себя.
– О, заговорил! – взмахнул руками тот и ещё что хотел высказать или вдеть очередную «нитку», как вошёл дежурный офицер:
– Проверка!

Все четверо жителей-подростков этой комнаты поднялись и встали в ряд. За дежурным вошёл и капитан-поручик Елисей Яковлевич Гамалея. Все знали, кто это, и что он особенно беспощаден к тем, кто в чём-либо повинен или же выглядит неопрятно. 

– Суббота, помним? – удивлённо взглянул на Михаила дежурный, указав взглядом на пятно на воротнике.

– Да, – сглотнул Михаил, понимая уже, что ожидается недобрая участь.

Елисей Яковлевич тоже встал рядом и, видя пятно, покачал недовольно головой... Михаила отвели в дежурную комнату. Там были ещё кадеты, которые в течение недели либо плохо отвечали преподавателям, либо в чём провинились. И счастье было, когда выпускали без розг, лишив лишь вкусной булки, которая была завтраком...

Припомнив непослушание на уроке, полученную записку и неопрятный вид уже с утра, Михаил был одарен розгами, как душа ни противилась. После такого наказания он провёл выходные только в своей комнате за чтением и подготовкой к урокам, сдерживая язык и стараясь не отвечать на насмешки «задиры», который один среди соседей по комнате доставал с расспросами и старался всячески отвлекать, чуть ли не вызывая к драке...

– Вечер уже, хватит, – промямлил Александр, чтобы «задира» утихомирился и стало тихо хотя бы на ночь, когда все уже приготовились ко сну.
– И правда, Мишка, устали уже, – подтвердил Алексей, укладываясь в свою постель.
– Опять хочешь биться? – огрызнулся ему тот Мишка. – Забыл, как при вступлении пришлось мериться силами? Слабак! Один Сашка здесь силён, но и то я ему дать могу так, что...
– Давай, – встал перед ним во весь рост их Сашка и выпятил грудь вперёд. – Я долго терпел! – кивнул он гордо, и рядом с ним встали Алексей и Михаил.
– Трое на одного?! Не боитесь, что мой брат розгами ответит?! – усмехнулся Мишка.

– Много о себе возомнил, – кивнул в ответ Алексей. – А мы долго терпели...
– На что намёк? – недовольно возразил Мишка и кивнул на Михаила.

Тут Михаил сам не выдержал... Завязалась драка, в разгаре которой он налёг с силой на соперника. Он держал его крепко за шею и давил к полу. Примчавшиеся тут же соседи со старшим гардемарином растащили драчунов.

– Прекратить немедля! – воскликнул гардемарин. – Мало розг?! – вопросил он гордо выпрямившегося Михаила и мельком взглянул на всё ещё кашляющего, чуть не задушенного, Мишку.
– Любого, не имеющего честь, не умеющего достойно себя вести, я буду вынужден учить силой, – выдал он, на что и гардемарин, и остальные сверстники вокруг стихли, будто никого вокруг нет.
– Это ответ, достойный взрослого образованного офицера, – кивнул гардемарин, восхитившись Михаилом. – И это вы, в свои двенадцать. Вас ждёт успех!
– Я не сомневаюсь в этом, господин гардемарин, – снова ответил стойкий Михаил.

На этом все разбрелись снова по комнатам, но перед Михаилом остался довольный и восхищённый им сверстник:

– Помнишь меня ещё?
– Да, Николай Бестужев, – подтвердил Михаил. – Отчества не помню.
– Не стоит. Зовут меня многие Николя. Можно Коля, – снова протянул он ему руку. – Уважаю за твои поступки!
– Хорошо, благодарю, – пожал ему руку в ответ Михаил.

С тех пор, помня об этой драке, ни один «задира» или «забияка» не приставал к нему, а как только пытался — одного взгляда Михаила хватало, чтобы тот или те, усмехнувшись себе под нос, просто уходили... (Продолжение здесь на литгороде каждый день)
------------------------------------------------
Спасибо, что читаете!!!
Пишите и комментарии, я всегда с нетерпением жду их. И всем "Спасибо" буду рада! Всегда приятно знать, что историю читают, это вдохновляет писать и выкладывать её дальше.
------------------------------------------------
Есть ещё увлекательная история на Литгороде:

Глава 5

– Что ты, милый, мы гордимся тобой! – говорила довольная матушка, когда Михаил на летнюю вакацию прибыл домой отдыхать от учёбы.

Ему было уже пятнадцать. Он сидел на веранде с родителями за распитием чая. Поставив на их круглый столик допитую чашку, Михаил глубоко вздохнул и стал любоваться любимым видом у родной усадьбы... Михаил теперь значительно старше, чем когда впервые покинул дом, чтобы отправиться на учёбу в Морской Кадетский Корпус. А вокруг было всё так же разливались пения птиц, цвели луга и журчали реки...

– Нынче отправляемся в гости к нашим Гриневым! – сообщил отец, наливая себе ещё чая из самовара. – Ты их давно не видел!
– Варенька у них тоже приедет из института! Вот первый раз за эти годы все вместе-то и соберёмся, – радостно сообщала матушка. 
– Да?! – с удивлением взглянул Михаил. – И как проходит её учёба там? Что-то вы мне до сели не рассказывали, будто Варя в институт определена была.
– Какие речи, – улыбнулся отец. – Воочию, повзрослел!

– Так сначала сестру её отправили туда, потом и Вареньку, – рассказывала матушка. – Они так счастливы! Аж прыгали от радости, что в столь райское место определены. Да из Смольного выехать не так и легко! Еле уговорил Игорь Иванович через императрицу нашу, Елисавету Алексеевну, чтобы отпустили ослабевшую здоровьем Вареньку в сопровождении сестры на вакацию домой. Вот, впервые тоже прибудут в родную усадьбу. На две недели только, но уж хоть так.
– Да уж, – усмехнулся Михаил и взглянул на герб над их дверями. – Что нам-то дома не сидится?!

На серебряном поле щита был изображён плывущий военный корабль. Увенчан щит дворянским шлемом с короной, над которым тянется рука в латах с тремя стрелами. Концы стрел обращены влево... «Вот оно, моё гнездо... Однажды я окажусь на таком военном корабле и буду с честью защищать родные края», – промелькнуло в мыслях Михаила, но от своих мечтаний пришлось пока отвлечься...

Не успел он расслабиться после приезда, как снова пришлось, как бы душа ни была против, садиться в карету и отправляться в путь. «Хорошо, что путь недолог», – вздохнул Михаил, когда экипаж с ним и родителями уже подъезжал к усадьбе Гриневых.

И снова парадный зал, снова оказался Михаил перед Гриневым Игорем Ивановичем и его двумя дочерьми...

Девочки скромно стояли в стороне. У старшей, которая на голову выше сестры, волосы были тёмно-русые и глаза карие. Сёстры не были похожи друг на друга, когда смотришь на них с первого взгляда, но потом замечаешь, что форма губ и носики одни и те же, как и «кошачьи» глазки с пышными тёмными ресницами. 

Михаил мельком бросил на них взгляд. Варенька, исподлобья ему улыбнувшись, продолжала смотреть и будто чего ждать, пока старшая сестра терпеливо ждала, как Михаилу показалось, когда эта встреча закончится и сможет заниматься своими любимыми делами.

Приветствия, восхищённые речи, беседы за чаем продолжались ещё некоторое время, пока не наступил вечер. Тогда Михаил смог на некоторое время выйти прогуляться в саду: «Наконец-то, побыть одному без рассказов о цели своей учёбы или как она проходит... Да ещё и сидеть слушать этих фарфоровых девиц, как им там расчудесно в институте...».

– Витязь, витязь, – послышался ему голос Вари, как только он ступил на тропу сада.
– О нет, молю, – выдохнул он в недовольстве и остановился. – Что тебе опять, зануда? – повернулся он и встретился с её разыгравшимся взглядом из-под полы кружевной шляпки.

Варя стояла перед ним в светлом лёгком платьице с такими же кружевными, как шляпка, перчатками и зонтиком, а рыженькие кудри   переливались от солнца весёлыми искорками.

– А ты, значит, гардемарин теперь? – хихикнула она. – Ишь, как вымахал! – подняла она руку, но не смогла дотянуться до его макушки.
– Да, я с мая в звании гардемарин! Ещё немного, и буду мичман! А ты всё такая же, надоедливая и маленькая, – покривлялся Михаил в ответ.
– Я не маленькая! Мне уже десять, – показала Варя ему язык.
– Ну и воспитали же тебя там в твоём райском институте, – покачал головой Михаил. – А мне пятнадцать!
– Зануда! – воскликнула Варя и поставила руки в боки. 

– А, ну тебя, – махнул Михаил рукой и пошёл дальше, не желая вступать снова в беседу, всё надеясь, что собеседница не отправится следом, как обычно и делала.
– Ай, я прямо попала впросак, – шла она, действительно, за ним.
– И что же это значит, скажите мне на милость, сударыня? – засмеялся Михаил и снова остановился.
– А то, – только и ответила Варя, крутясь плечами перед ним.
– Да, – протянул он. – Знаешь, чем чешут шерсть?
– Нет, – удивлённо взглянула Варя.
– Ну да... Откуда тебе... Деревенские девочки в твоём возрасте уже прясть могут!

– Хмм, – сложила руки на груди она. – Подумаешь! Я дворянка! И я многое умею тоже!
– Так вот, – продолжал Михаил поучительно. – Барабан, что крутится в той машине, чтобы шерсть расчесать, называется просак. И если твоя рука,  к примеру, попадёт туда, то искалечишься, если руки не лишишься.
– Давай в салочки поиграем? – встала она вдруг с жалостливым выражением лица и сложила зонтик. – Мне скучно! Сестра не желает бегать, её только вышивание да книги увлекают. Она же старая уже. Ей вон, через неделю шестнадцать будет!
– Ты даже не слушала, что я сказал, – махнул Михаил рукой и поплёлся дальше. 
– Ах, давайте поиграем, господин гардемарин, – следовала Варя рядом. – Я обещаю, я буду хорошо учиться и много буду знать! Но я хочу играть!

– Эх ты, – вздохнул он, и, ущипнув её в бок, бросился бежать прочь с радостным воскликом. – Салочки! Попробуй догони!

Они бегали снова по саду, выбежали вскоре на луг и там резвились в догонялки, пока Михаил не поймал Варю совсем на руки и не закружил. Опустившись в весёлом хохоте на траву, они легли и уставились на плывущие над ними разных форм облака...

– Такие пушистые! – указала на них Варя, сияя счастливыми глазками. – Вон то облачко на котика похоже!
– Ну да, – согласился Михаил.
– А знаешь колыбельную про котика? – села Варя.
– Нет... Другие знаю,... от сестры, – так и смотрел на облако Михаил, вспоминая, что сестры нет у него уже долго, а колыбельные пела ему лишь она.
– А как умерла твоя сестра? – насторожилась Варя, на что он удивлённо взглянул и улыбнулся:

– А тебя про смерть обучили?!
– Мa chere* рассказала... У неё мама умерла, когда мы только в Смольный прибыли, – закивала она. – Теперь мы подруги. И друг другу колыбельные поём.
– Моя сестра умерла от воспаления лёгких, – снова лёг Михаил глядеть на облака, а Варя, став гладить нежно по роскошным его чёрным кудрям, тихонько запела...

Она так складно и ласково напевала, что Михаил, не смея взглянуть и не имея больше мочи глядеть на облака, закрыл глаза, чтобы не выпустить подступивших слёз:

Баю-баюшки-баю,
Баю Вареньку мою.
Приди котик ночевать,
Мою дочку покачать.
Уж как я тебе, коту,
За работу заплачу:
Дам кусок пирога,
Да кувшин молока.
Уж ты ешь, не кроши,
Больше, котик, не проси! 

– Хватит, – не выдержав больше, Михаил сорвал один из цветов рядом, который спрятал в карман. 

Он встал и отправился назад к усадьбе, а Варя вновь шла следом...

*  Мa chere – дорогуша

(Продолжение здесь на литгороде каждый день)
------------------------------------------------
Спасибо, что читаете!!!
Пишите и комментарии, я всегда с нетерпением жду их. И всем "Спасибо" буду рада! Всегда приятно знать, что историю читают, это вдохновляет писать и выкладывать её дальше.
------------------------------------------------
И ещё одна увлекательная истьрия есть на Литгороде:

🔥 БЕСПЛАТНО в процессе написания. 🔥
Незапланированная свадьба и чужой жених в придачу – казалось бы, что ещё, более ужасное, может произойти в жизни молодой девушки?
Но ситуация, где пришлось быть подставной невестой, стала лишь звеном цепочки загадочных событий, в эпицентре которых оказалась юная героиня с уникальным даром перевоплощения…
🔥В книге ждут:
💖 подставная невеста
💖 подозрительный друг жениха
💖 необычный дар перевоплощения
💖 и нелёгкий выбор, который предстоит сделать героине: влюбиться безоглядно, или также резво удрать подальше от искушения…

Глава 6

Вечер в усадьбе Гриневых проходил, как обычно, тихо и мирно, и часто — в обществе приглашённых друзей. Так и сейчас, Игорь Иванович увлечённо беседовал за игрой в бильярд со своим другом Аргамаковым Алексеем Алексеевичем, чья супруга вышивала на диване рядом.  

На её счастливом лице не было ни капли грусти, и Варенька, вышивающая молча возле с такой же довольной на вид сестрой, всё поглядывала и с силой сдерживала рот, чтобы он не открылся и не выпустил часто подходившую зевоту...

– Позвольте, а где же господин гардемарин? – вопросила еле слышно Варенька, приблизившись к уху Анны Сергеевны Аргамаковой.
– В оранжерее, – кивнула та.
– Разрешите откланяться туда? – пискнула ей Варенька.
– Ступай, ma chere, – улыбнулась Анна Сергеевна, не отвлекаясь от вышивания.

Поскорее отложив надоедливое занятие, которое совсем не увлекало, Варя поспешила из дома к оранжерее у парка. Она осторожно прокралась туда через полуоткрытую дверь. Остановившись на мгновение и прислушавшись, она слышала лишь журчание фонтана, который находился посреди оранжереи. 

– Мишель? – кликнула она, но никто не отвечал и видно не было никого.

Варя медленно прошла меж разноцветья цветов и растений  по узкой тропинке и села на краю приступка у газона, не желая отойти к стоявшей неподалёку скамейке у глиняной статуи красивой танцующей пары...

– Так в дозор и ходишь? – вышел из-за одного из тропических деревьев Михаил, где, как поняла Варя, он прятался.
– Будем играть? – тут же спросила она, но он оставался стоять там и качать головой. – Не будь букой!
– Играть тебе не с кем, – цыкнул Михаил и подошёл. 
– А почему ты прячешься?
– От тебя! Надоела зануда, – снова покривлялся Михаил, но уже в шутку. – Смотрел, любопытствовал, какие у вас есть растения. У нас дома в библиотеке гербарий есть. Я люблю его собирать.
– Покажешь? – поинтересовалась Варя. – Я цветочки люблю! Очень-очень!

– Да уж ясное дело, что любишь, девица же, – хихикнул он и сел рядом. – Покажу, конечно, если вспомнишь, когда приедете.
– А мы с ответными визитами постоянно разъезжаем, – закивала Варя уверенно и стала расправлять кружева своего белого платьица. – А папенька ещё виноград выращивает! – сообщила она и указала рукой. – Вооон там! 
– Да, знаю, ведь завод винокуренный уже построен. И будет твой батюшка на всю губернию вино поставлять, – улыбался Михаил. – Ты хоть знаешь, что из винограда вино делают?
– А я много слышу, о чём вокруг говорят! А все думают, не понимаю да не смыслю, а я умная, – похвасталась Варя, вызвав у Михаила вновь смех. – Чего это ты опять смеёшься, господин гардемарин?! – нахмурилась она в недовольстве. – Ай, невоспитанно! 
– Идём, подарю тебе что-то, – встал он и вытер набежавшую от смеха слезу. 

Он скорее зашагал на улицу, вдохнув свежего воздуха, где лёгкий ветерок помог избавиться от ощущения давящей влажности после посещения оранжереи. Варя вышла следом и вприпрыжку отправилась рядом.

Оглянувшись на неё, Михаил с умилением взял за руку, и они побежали к дому. Пробежали через анфиладу и остановились только перед столиком у очередного окна, на котором лежала книга. Михаил взял её и раскрыл. 

Перед глазами Вари тут же показался лежащий между страниц цветок...

– Знаешь, что это за растение? – спросил Михаил. – Я здесь, на лугу сорвал.
– Цветочек, – пожала плечами Варя.
– А как его величают?
– Кол... ой, – задумалась она, зная цветок, но немного подзабыв название. 
– Я так и думал, – кивнул Михаил и протянул его ей. – Держи. Когда будешь знать, каким искусством обладает этот цветок да как с ним связан человек по имени Коперник, вот тогда я поверю, что ты умная.
– Я буду всё знать, – кивала уверенная Варя, осторожно приняв цветок на ладони и не отрывая от него зачарованных глаз.
– Всё узнать никто не сможет, – усмехнулся Михаил, будто с сожалением. 
– Ты нудный, – поморщилась Варя. 
– Иди хотя бы цветочки изучи, чем время зря на игры тратить!
– Да уж лучше цветочки изучать, чем, как вас там учат, драться, – обиженно высказалась Варя, прижав цветок к груди.

– У нас, как в неустроенном обществе, где нет строгого полицейского надзора, а посему кулачное право сильно развито, – сообщил Михаил. – И кто ещё будет защищать от врагов вас с вашими цветочками?

Он положил книгу обратно на столик и поскорее ушёл прочь, оставив Варю совершенно одну в коридоре. Она присела на стул, положила цветок рядом с книгой и перелистнула несколько страниц.

– Об о-пр-е-де-ле-ни-и те-че-ни-я мо-р-я на я-ко-ре и со ш-мо-н-ки, – прочитала медленно она, раскрыв удивлённо глаза. – Ай. Он умнее будет. Ну ничего, я выиграю!

Захлопнув книгу, Варенька забрала цветок и отправилась вприпрыжку снова к оранжерее, где села у входа и оглядывала вечереющую округу...

– Варенька! Спать уже пора готовиться! Восемь часов уж, – вышел Игорь Иванович на двор и тут же нашёл глазами свою дочурку.

Варенька встала, но ещё некоторое время, как всегда и любила, наблюдала, как слуги и батюшка обходили усадьбу, закрывали ворота, запоры, выпускали собак...

И вскоре воцарившаяся ночная тишина нарушалась лишь стуком сторожей в деревянную доску либо лаем собак. Варя знала, что сторожа таким образом подают сигналы друг дружке, дают понять жителям, что не спят, и что этот шум отгоняет не только воров, но и злых духов...

Мечтая выучиться и быть такой умной, чтобы все гордились, чтобы и Михаил не ругался, не смеялся, Варя вскоре погрузилась в сладостный сон в своей любимой мягкой постели, по которой, как поняла, скучала очень долго с тех пор, как стала учиться в институте. 

Засыпая, она взглянула на столик у окна, где отдыхал и таинственный цветок. Она вздохнула, надеясь поскорее отправиться с папенькой с ответным визитом к Аргамаковым, чтобы побольше узнать... Но не догадывалась пока, что осуществить задуманное не каждому дано в запланированный срок... 

Накануне отъезда Варя слегла в лёгкой простуде, а потому Игорь Иванович отменил поездку, а когда вновь всё было хорошо, то Варя была разочарована до глубины души: Михаил уже вернулся в корпус...
Так пришлось Варе вновь скучать и ждать следующей встречи... (Продолжение здесь на литгороде каждый день)
------------------------------------------------
Спасибо, что читаете!!!
Пишите и комментарии, я всегда с нетерпением жду их. И всем "Спасибо" буду рада! Всегда приятно знать, что историю читают, это вдохновляет писать и выкладывать её дальше.
------------------------------------------------
Есть ещё увлекательная история на Литгороде:

Глава 7

– Русский флот занимает третье место, уступая французскому и английскому! – закончил свой ответ у доски перед классом Михаил, снова вернувшийся с вакации к учёбе.

Преподаватель одобрил, и он вернулся сесть на своё место. Записки по классу больше не передавались, а когда вышли в коридор, уже между всеми царили уважение и спокойные беседы... Будто во время вакации каждый повзрослел, и что-то поменялось...

– Мишель, – подошёл к нему «забияка». – Уважаю! Точно, что на флоте полно казнокрадства и бюрократизма. Я бы ещё добавил очковтирательство. Как брат отписал, что творилось в его плавание, так тошно делается.
– Да, Мишка, согласен. Где бы ни был, а везде найдутся такие, кто будет преднамеренно обманом заниматься, лишь бы выставить всё в выгодном свете для себя, – согласился Михаил. – Но брат твой с честью боролся и победил! Мы гордимся им. 
– Благодарю, – кивнул Мишка и отправился дальше по коридору.
– Мишель, – легла на плечо Михаилу рука. – Ты шибко ему не доверяй. Не из-за прошлого, а что он один из подозреваемых, кто твой платок тогда украл.
– Благодарю, Николя, я не доверяю многим, и вора найду, – кивнул тот и улыбнулся поддерживающим его взглядами и стоявшим возле Алексею с Сашкой. – Кстати, надо бы навестить в лазарете нашего Дмитрия. 
– Верно! – воскликнули товарищи, и все целенаправленно отправились в лазарет.

Там на нескольких кроватях лежали больные воспитанники их корпуса, и один тут же заулыбался, видя прибывших друзей.

– Как здоровьице сегодня? Лучше? – сел на стул у его постели Алексей.
– Да, благодарю, друзья, ничего страшного! Подумаешь, оглушили, ну немного отлежусь и найду обидчиков, – хихикнул Дмитрий.
– Жаль, сейчас никак. Ты единственный видел, кто это сделал, – вздохнул Михаил.
– Тебе так дорог был этот платок? – поинтересовался Сашка, на что Алексей выдал:
– Дело чести. Ни слабодушия, ни воровства здесь никто терпеть не намерен!

– И ответит по всей строгости тот, кто сие совершил, – кивал Дмитрий. – Мы уже не малые дети, пора бы и за ум браться. Со вступлением в звание гардемаринов мы все возросли и понятия наши расширились. Время пришло недостойным отвечать за свои поступки или убираться отсюда!
– Верно, – согласились товарищи, и те, кто лежал на соседних кроватях.
– От кого платок-то? Так и не скажешь? – продолжал спрашивать Сашка у Михаила, и тот глубоко вздохнул, опустив взгляд:
– Младшая дочь Гринева, Игоря Ивановича, подарила перед моим поступлением сюда, – и через некоторое мгновение добавил. – Варя.
– Варя, – заулыбались друзья.
– Ну-ка, ну-ка, расскажи! Мила? – подмигнул Алексей.
– Мала! – поднял брови Михаил и засмеялся вместе с ними...

Вечером, лёжа в своей кровати, слушая тишину, которая воцарилась в комнате, где остальные уже тоже улеглись спать, Михаил вновь вспоминал беседу в лазарете. Он смотрел в темноту и представлял себе, будто снова оказался в прошлом: в том самом дне, когда бегал с Варей по простору луга, играл с ней в салочки, а потом она сидела рядом с ним с венком цветов на голове...

Эта милая маленькая девочка, которая так весела, наивна и добра, вызывала в нём лишь добрые чувства, дружеские, и опять Михаил улыбался. Он вспомнил и как на каникулах подарил ей из книги цветок, и как она обещала хорошо учиться. Он вспомнил и то, как они то бегали в салочки играли, то снова спорили или кривлялись. 

Всё это вызвало радостные ощущения. Михаил чуть не засмеялся и старался себя сдерживать...

– Завтра выберемся в салон-то? – вдруг раздался голос Сашки.
– Надоел уже зазывать, – хихикнул Алексей. – Но я пойду, пойду с тобой. Уж больно интересно, что за крали у мадам Валери!
– Самые что ни есть распрекрасные, – похвастался Сашка. – Забыть не могу, тянет к ним, к столь ласковым ручкам, ножкам, ммм.
– Да уж и меня уже тянет, – мечтательно высказался Алексей.
– И я с вами, нам с Сашкой там явно нравится, а? – раздался голос и Мишки, на что Михаил хихикнул:
– Мастаки зазывать, что тут скажешь! Я тоже следом, уж мочи нет убедиться, что всё так сладостно и есть.
– А как же Варька? – засмеялся тихонько Мишка.
– Уж не подумали вы, что я в эту малявку влюблён?! – поразился Михаил. – Просто семьи наши очень дружны.
– Ладно, забыли её! Завтра, как только прогудят ко сну, вылезаем, – вполголоса сообщил Сашка, и друзья, ещё некоторое время хихикали и мечтали о предстоящих ласках красавиц из салона мадам Валери...
(Продолжение здесь на литгороде каждый день)
------------------------------------------------
Спасибо, что читаете!!!
Пишите и комментарии, я всегда с нетерпением жду их. И всем "Спасибо" буду рада! Всегда приятно знать, что историю читают, это вдохновляет писать и выкладывать её дальше.
------------------------------------------------
Есть ещё увлекательная история на Литгороде:

Глава 8

Смольный институт благородных девиц — первый институт, заложивший начало женского образования. Основан он был по указу Екатерины II по инициативе деятеля Просвещения и личного секретаря её – И. И. Бецкого. 

Заботиться о здоровье и не позволять быть лености — две из самых важных целей в воспитании девиц Смольного института. А потому, приучали воспитанниц и к холоду, то есть в спальнях температура была не выше шестнадцати градусов; питались скудно, без каких-либо излишеств и больших разнообразий...

(С. Ф. Галактионов, Смольный институт благородных девиц, 1823 г.)

«Ай, как семь Семионов однообразны мои дни в институте», – вздохнула Варя, когда вновь проснулась в кровати институтской спальни. – «Скучаю! Как было весело играть с Михаилом! А про ландыш-то я прознала... Маменька его мне всё рассказала! Милая она,  добрая... Жаль, что я маменьку свою-то не знаю. Умерла она, когда я маленькая была... Хочу, хочу снова бегать с Мишенькой, играть. Но какой он иногда зануда!...»

Она только недавно вернулась из вакации снова учиться, и уже через неделю хотела домой. Вспоминая оставленный дома дневник и вложенный туда сухой ландыш, она вдруг прослезилась...

– Что случилось,  ma chere? – подсела рядом заметившая её грусть подруга и тут же обняла и поцеловала нежно в щёчку. – Что за обида?
– Нет-нет, – замотала головой Варя. – Я должна выполнить одно обещание себе. Хочу прилежно учиться и показать, что много могу.
– Кому?! – удивилась другая соседка и хихикнула. – Ай, так нам здесь чудесно! К чему напрягаться?!
– Не знаешь ты, – махнула рукой Варя и поднялась, тут же забыв грусть.
– Да что ты, – хихикнула другая соседка по комнате. - Уж кто-кто, а ты уж лентяйка ещё та! Куда тебе в ряды наши, лучших-то, попасть?!
– Не слушай их, – встала рядом подруга и кивнула тем соседкам. – Оговаривать не спешите!

Варенька умела держать себя гордо, настраивать на учёбу, но, как уж ни старалась, не получалось на уроках долго быть внимательной и запоминать, что требовалось, не говоря уже о том, чтобы получилось выучить стих или пересказать текст.

Кроме всего, даже младшие классы стали задирать, как только видели и имели на то возможность, уже и придумав Варе прозвище: «шишига».  Обидно было, что её именем нечистой силы, кикиморы, называют. Знала, Варенька, поскольку учили и про такое, что шишигами называют и тех людей, которые нерасторопны, несобранные.

Понимала она, что такая и есть, но обиды не было конца, а учёба так и не ладилась...

– Шишига, – снова смеялись над ней соседки в будуаре, а пробежавшая из умывальной другая в придачу и книжкой по голове стукнула.

Подруга, переживающая всей душой, тут же обняла Варю и гневно выдала остальным, собравшимся в насмешках:

– Ступайте читать да готовиться к урокам!
– Дурачины! – вскрикнула Варя в обиде и убежала в умывальню, где в объятиях примчавшейся следом подруги ещё долго рыдала. 
– Ну же, – гладила та её по голове. – Не обращай на них внимания. Задиры они. Дурёхи.
– Я сколько стараюсь, ну не могу учиться, не могу! – рыдала та безудержно. 
– Давай быстрее умываться, – подвела подруга к тазику с готовой холодной водой из Невы. – Отругают, а то и накажут за слёзы, скорее!

Наполнив ладошки водой, Варя промывала лицо, разгоревшееся от горячих слёз, и вода показалась необыкновенно приятной. 

– Давай вздохнём глубоко, – подала ей полотенце подруга и вместе с ней глубоко вздохнула, внеся в душу больше успокоения.

Только наступивший вечер оказался длинным как никогда. Варя не успела переодеться в ночную сорочку, как вызвали выйти из будуара и следовать к лазарету. По пути Варенька, находясь уже в непонятной тревоге, узнала, что там лежит её сестра. Что случилось, как и почему — пока не сказали.
Варя вошла в чуть освещённый лазарет и несмело приблизилась к кровати, где лежала, будто спала, её сестра. 

– Наташенька? – прошептала Варя и прикоснулась к её плечу.
– Варя, – слабым голосом ответила та и приоткрыла глаза. – Прости, родная, и папеньке передай,... простите...
– Почему? Ты больна? Чем? – прослезилась Варя, и сама пока не понимая, почему, но чувствовала, что случилось что-то ужасное.
– Был бал новогодний, помнишь? – продолжала Наташенька рассказывать, и Варенька кивнула, вспоминая, как несколько месяцев назад всё было радужно, спокойно и красиво: как был новогодний бал у них в институте, где её красавица сестра блистала и кружилась в танце с прекрасным кавалером...
– Ещё ведь будут балы, – молвила Варя, но насторожилась.
– Это был мой самый счастливый и самый последний бал. Прости меня, родная. Война идёт со Шведами. Погиб милый мой... Там... А я. Простите меня, – заплакала сестра вновь, но больше ничего не стала рассказывать. 

Варя увидела в её глазах настоящее горе,... увидела сестру, которая не казалась уже молодой, а совсем-совсем повзрослевшей... Что было после — мелькало и кружилось вокруг Вари, погрузившейся в ещё больший шок: Наталья умерла...

Вареньку пришлось тоже поместить в лазарет. Но она долго была далека от жизни... Парализованность... Мгновенное взросление... Закрытость... 

«Война... Что это такое? Почему люди должны умирать?... И почему невинные должны страдать?... Смерть... Как такое возможно? Раз, и тебя нет... или ты остался, а родного, близкого человека не стало... Нет. Я так не хочу! А что я могу сделать? Что? Наташенька, милая, ты ушла за ним следом... Ты сама убила себя, приняв этот ужасный яд! Как ты могла пойти против воли Божьей?!... Ты ведь так верила... А я? Почему ты со мной раньше так мало говорила?! И кто только тебе яд тот дал, да когда, да как?... Нет... Наверное, уже и неважно... Тебя не вернуть... Не вернуть... Не вернуть... Нет сестры... Нет...» 
(Продолжение здесь на литгороде каждый день)
------------------------------------------------
Спасибо, что читаете!!!
Пишите и комментарии, я всегда с нетерпением жду их. И всем "Спасибо" буду рада! Всегда приятно знать, что историю читают, это вдохновляет писать и выкладывать её дальше.
------------------------------------------------
Есть ещё увлекательная история на Литгороде:

Глава 9

Проснувшись в шесть часов утра, Варя, как уже привыкла, вместе с остальными воспитанницами послушно выполняла гимнастику, после которой, умывшись холодной водой, оделась и вскоре опять сидела на уроке... 

С тех пор как старшая сестра Наталья умерла, отравившись так и неизвестно откуда-то полученным ядом, Варенька замкнулась в себе. Она практически ни с кем больше не разговаривала, улыбалась редко. Общалась в основном только со своей близкой и, как она себе и признавалась с каждым днём всё увереннее, единственной подругой...

Время шло, погода улучшалась, наступили тёплые весенние дни, а Великий пост уже подходил к концу...

– В первый день праздника Светлого Христова Воскресенья будем снова христосоваться с начальницею, – улыбнулась подруга ей, когда, вернувшись в спальню, они снова встали вдвоём в стороне от других.
– Ой, шишига очарует начальницу, – захихикала одна из других воспитанниц вместе с подругами, тут же окружившими и начавшими искоса поглядывать на Варю.
– Не слушать их не могу, Лизонька, – шепнула вновь разволновавшаяся от обиды Варя.
– Не слушай всё равно, – шепнула в ответ подруга. 
– Думаешь, коль у начальницы в любимицы зачислена, так и умнее стала? – продолжала подковыривать одна воспитанница и подошла к Варе близко, выпрямившись во всей горделивости.
– Уйдите, прошу, – выдала Варя, а тело уже дрожало, хотя она и пыталась сдерживать ту дрожь и накопившийся страх.

Но девица продолжала смеяться и ещё что-то ляпнула Варе, уже не слушающей её, но схватившей всей силой за шею и прижавшей к стене. Все вокруг ахнули и застыли на местах.
Варя взирала в глаза своей жертвы, не отпуская руки и ничего не говоря. Прикованная к стене та, вытаращив глаза, затаила дыхание от страха и ждала, даже, может, и молилась, но Варя вскоре убрала руку и спокойно ушла в умывальню.

Так выходные начались, и... было тихо, как никогда. Никто не наказал Варю, хотя некоторые и пожаловались сразу начальнице,  но вернулись «доносчицы» тихими,... без сообщений...

Наступило, наконец-то, ожидаемое Светлое Христово Воскресенье, пятого апреля, и после заутрени воспитанницы христосовались с начальницей института: Юлией Фёдоровной Адлерберг... Начальница снова отличила некоторых воспитанниц, в том числе Варю, и подарила им сахарные корзиночки...

– Юлия Фёдоровна, – вошёл к ним в зал ездовой с доложением, а приблизившись к кивнувшей начальнице, протянул записку.
– Интересно, – улыбнулась она и принялась читать, после чего объявила. – Императрица наша, Елисавета Алексеевна, поздравляет всех с праздником и прислала нам целую корзину дорогих яиц из фарфора!

Все воспитанницы от радости заахали и зааплодировали, пока в зал вносили ту корзину и ставили у ног начальницы института...

«Такое не забудется», – промелькнуло в мыслях обрадованной Вари. Мало того, что за её старательную учёбу в последнее время подарили сахарную корзиночку, так ещё и фарфоровое яичко! Счастливым ощущениям, казалось, не было конца.

– А теперь, – встала, наконец-то, Юлия Фёдоровна перед выпрямившимися воспитанницами. – Я объявлю имена тех, кто будет с будущего года помогать младшим и иметь радость участвовать в воспитании их.

Душа Вари пламенела от восторга, когда прозвучало её имя: «О, как волнует чувство благородной гордости при этом моём отличии!» 

С понедельника учёба возобновилась. Но гордость Вари за то, что она теперь стоит выше не только в своих глазах, но и в глазах остальных вокруг, не покидала. Варя вновь сидела в классе, слушала преподавателя, а мысли побеждали, и она продолжала отвлекаться на своё счастье... 

– И Николая Коперника мы знаем, как великого астронома, математика, механика. Именно он заложил начало научной революции!  Что же вы успели узнать о нём? – звучали слова расхаживающего между рядами парт преподавателя.
– Поляк, – ответила одна из воспитанниц, и Варя вздрогнула, подняв руку.

– Прошу вас, – кивнул ей преподаватель.

Варя поднялась:

– Nicolaus Copernicus был и хорошим врачом. Даже на одной из картин немецкой школы он был изображён с букетом ландышей в руке! – наконец-то, услышав знакомое имя и рассказывая то, что она сама узнала, Варя возгордилась. – А ландыши являются символом врачевания. Именно в то время, когда жил Nicolaus Copernicus, ландыш и ввели в культуру. А у простого народа цветки ландыша уже давно знамениты за целебные свойства. Ландыш вбирает в себя весенние лучи солнца и, даже когда он сорван, помогает исцелять многие недуги! Его ещё называют лилией долин!

(Nicolaus Copernicus, картина 16 века)

– Благодарю, – похвалил преподаватель. – Вы явно стали отличаться! Замечательно!

Лучшей похвалы, чем от преподавателей, которых Варя стала удивлять и получать от них столь приятное внимание, не могло быть... Варя училась лучше, как бы внимание иногда ни пропадало, и душа ни просила бы отдохнуть в каких-либо играх. Но Варя училась и терпеливо ждала то праздников, то прогулок, а то и просто наслаждалась на тех уроках, которые обожала, как уроки рисования и музыки...

(Продолжение здесь на литгороде каждый день)
------------------------------------------------
Спасибо, что читаете!!!
Пишите и комментарии, я всегда с нетерпением жду их. И всем "Спасибо" буду рада! Всегда приятно знать, что историю читают, это вдохновляет писать и выкладывать её дальше.
------------------------------------------------
Есть ещё увлекательная история на Литгороде:

Глава 10

Май тысяча восемьсот восьмого года. Флот под командой адмирала Петра Ивановича Ханыкова, состоявший из девяти линейных кораблей, пары малых судов и пяти фрегатов, выступил в поход против англо-шведской эскадры в Финском заливе. Это был первый поход для Михаила и его друзей: Алексея, Александра и Дмитрия*. 

Плавание длилось довольно долго. И вот, наконец-то, раздался сигнал. Разыскиваемый шведский флот был найден с двумя английскими кораблями. Михаил с товарищами были уже готовы к тому, что сейчас развернётся долгожданная битва, но адмирал приказал  уйти от врага...

– Да что же это такое? – выдал Михаил недовольно.
– Как это — уйти?! Бить их! – орал Александр вместе с остальными гардемаринами.
– Мало того, что находимся не на самом плохом ходоке флота,  так и выступить не получилось, – пожаловался Алексей. 
– Этому «Всеволоду» уже двадцать два стукнуло, стоило ли было его вообще брать!
– Отставить! – заставил прекратить разговоры адмирал...

Вскоре один из английских кораблей развернулся и встал атаковать русский корабль – «Всеволод». 

(с гравюры "Всеволод")

– К чёрту! – вскрикнул Алексей. – Мы теперь между двумя английскими кораблями!

Ханыков же отдал приказ кораблю «Гавриилу»:

– Спуститься на неприятеля!!! 

Но тот капитан ослушался приказа...

– Спуститься!!! – кричали под началом адмирала дивизии Моллера с корабля «Зачатие Св. Анны», и когда их корабль проходил мимо, то выстрелили под корму «Гавриила» ядром, что считается во флоте самым строгим выговором.

Пока «Всеволод» стоял под обстрелом английских кораблей, русские пытались противостоять, но всё равно ушли от него на пять миль. Только тогда Ханыков опомнился и вместо того, чтобы вновь повернуть назад, поднял сигнал:

– Орёл, Гавриил и Архистратиг повернуть к Всеволоду! 

Но ни один из командиров тех кораблей не выполнил приказа...

– Пётр Иванович! – взбунтовались вокруг Ханыкова. – Сами! Сами отобьём!

И их флагман, на котором имелось сто тридцать пушек, развернулся и с двумя кораблями отправился на помощь «Всеволоду». Битва была беспощадная, во время которой англичане всё-таки абордировали «Всеволод»...

Михаилом правило ужасное любопытство выше, чем отвага. Никакой трусости он не испытывал и всё время старался быть на виду, чтобы всё увидеть, везде участвовать... 

– Аргамаков! К нижним декам! Командовать четырьмя пушками! – прозвучал ему приказ.
– Слушай, – подскочил он сразу к Алексею. – Иди ты туда! Я заместо тебя на баке буду!
– Ты с ума выжил?! – поразился тот. – Это самое открытое место!
– Меняемся! – умоляюще закричал Михаил, и они согласованно обменялись местами. 

Теперь он мог быть на баке, руководить своими силами оттуда и, что самое главное было для него, – видеть абсолютно всё.

Прозвучал ещё один приказ: буксировать «Всеволод». Корабль, который этим занялся, изрядно отстал от своих и вскоре вернулся один...

– Нет, – покачал головой возмутившийся Дмитрий.
– Кабельтов лопнул! – донеслось до слуха с прибывшего корабля, но вновь закричали взбунтовавшиеся.
– Враньё!
– Не могло так!
– Вернуться! Буксировать снова! Там наши!!!
– Отрубили они его! Отрубили, говорят, сами! Своих же!

Так, «Всеволод» был оставлен сам себе и настолько разбит, что не мог тронуться больше с мели, на которую сел. Примкнувший к нему английский корабль начал артиллерийскую дуэль. Ядра пробивали бока, отрывали морякам руки-ноги, кровь реками лилась и от разлетающихся вокруг щепок...

По утру англичане корабль этот подожгли, а через несколько часов последовали взрывы сначала малой, а после и большой крюйт-камер...

С других кораблей понимали все, что по трусости, что из-за предательства, погибли свои же. Потеряна была победа... 

Сняв шляпы, Михаил с товарищами, как и остальные вокруг, наблюдали долго, как остатки «Всеволода» проплывали мимо их кораблей на мягких волнах успокоившегося моря... Юношеские сердца, в свои семнадцать-восемнадцать, наполнились величественной грустью и молчаливым укором...

* – герои из романа , Татьяна Ренсинк

(Продолжение здесь на литгороде каждый день)
------------------------------------------------
Спасибо, что читаете!!!
Пишите и комментарии, я всегда с нетерпением жду их. И всем "Спасибо" буду рада! Всегда приятно знать, что историю читают, это вдохновляет писать и выкладывать её дальше.
------------------------------------------------

Глава 11

– Как же хорошо, – вздохнула одна из воспитанниц.

Она сидела перед Варей, у её парты, среди обступивших подруг. У Вари в руках была книга, которую она раскрыла на странице, куда был вложен сухой цветок...

– Вот он, мой ландыш, – нежно улыбнулась Варя. – Как долго я его не видела.
– Как же тебе повезло, что Юлия Фёдоровна позволила принять эту книгу, – вздохнула умилённо ещё одна девочка рядом.
– Наверное, это из-за наступления Рождества, – предположила другая. – Вот время летит...

Воспитанницы выстраивались вокруг, словно никогда не было между ними ссор, непонимания, зависти, даже кличек и презрения... Атмосфера сплочённости, дружбы и радости теперь царила между ними...

– Интересно, – после недолгого молчания снова начала одна из подруг рядом. – Сегодня на балу будет он?
– Кто?! – удивилась соседка.
– Ай, как же, ma chere, кто Вареньке нашей ландыш подарил! – удивилась та. 

Варя тут же резко на них взглянула и закрыла книгу вместе с цветком меж страниц. Она встала и гордо выдала:

– А мне какое дело, прибудет сей сударь, аль нет?! Мне лишь ландыш интересен!

Под взоры сдерживающих улыбки институток Варя зашагала прочь, прижимая дорогую книгу к груди. Она уединилась в соседнем классе и села за одну из парт. Открыв вновь книгу с ландышем, Варя нежно погладила сухой цветок и улыбнулась.

– Что ты так ушла? – селя рядом подруга.
– Ай, Лизонька моя, – с сожалением вздохнула Варя. – Не уразуметь мне сии старания девиц вокруг наказать меня сомнениями да вызвать во мне озлобленность и к своим чувствам. Скучаю я по детству и дому. Вон, и у папеньки на последнем дне приёмном курицу жареную попросила. Нет мочи уж столько лет терпеть даже здешнее питание.

– Да и назвать-то это питанием сложно, – согласилась Лизонька, но вдруг повеселела в глазах, что-то придумав. – Послушай, раз бал сегодня! Коли интересно будет взглянуть, как там старшие наши, беленькие-то, танцевать будут с кавалерами, давай уж мы из-за угла-то и подсмотрим?
– А не заметят? – насторожилась заинтересованная Варя и засияла озорной улыбкой.
– Нет, – махнула та рукой.

Будучи уверенными, что бал уже начался и вовсю кружились и беседовали пары в роскошном зале, подруги вышли в коридор. Оглядываясь назад, никого не было ни заметно, ни слышно, и Варя с Лизой спустились тихонько к коридору, что вёл в бальный зал. 

Зала не было видно, но музыка и голоса доносились оттуда...

– Может, назад вернёмся? – вдруг остановилась Варя, но сразу махнула рукой. – Ай, нет же! Идём!
– Не сомневайся! Чего нам грозит? Ну, лишат булки на завтрак, – хихикнула Лиза.
– Ты права, – закивала Варя.

Как только они подошли к углу, из-за которого должны были уже увидеть двери в зал и как там проходит бал, то остановились. Выглянув из-за угла, Варя побледнела и сразу покраснела, прильнув спиной к стене, чтобы её не заметили.

– Что такое? Кто-то увидел? – зашептала Лиза и так же прижалась к стене.
– Там два кавалера стоят. В форме такие. Двое. Один из них, который высокий, то Михаил, – дышала отрывисто Варя, раскрыв удивлённые глаза. – Как он вырос, повзрослел!
– Ещё бы ему не повзрослеть. Уж восемнадцать, чай, стукнуло. Как ты только его узнала, – хихикнула Лиза.

Они вместе, очень осторожно, снова подглядели за угол. Беседующие друг с другом в коридоре друзья заслышали короткое хихиканье и оглянулись.

– Ай, – снова спрятались подруги за угол и, прикрыв ладошками рты, хихикали.
– Ох, это кофейные, – улыбнулся друг Михаилу, когда они вышли к ним и расплылись в улыбках.

Лиза быстренько оглядела их, и взгляд встретился с глазами друга Михаила, этого интересного брюнета, с выразительными глазами, вокруг которых были столь же выразительные ресницы, как она приметила. Тут же Лиза была очарована, что заставило больше смутиться и опустить взгляд к полу, невольно расправляя складки своего коричневого наряда.

Варя молчала и с тревогой уставилась на Михаила, с лица которого постепенно стала исчезать улыбка. Его друг сразу это заметил и тоже перестал улыбаться, став немедленно серьёзным, будто понимая, кто перед ними стоит...

– Вы? – еле слышно спросил Михаил Варю, и она кивнула, но так и молчала.
– Вы повзрослели, – сглотнул он, еле узнавая её перед собой, помня девочкой, а теперь ей тринадцать лет, она изменилась не только ростом, но и лицом, на котором черты ребёнка уже почти не были видны, но он её узнал...

Чуть поклонившись, его друг, а то был Алексей Нагимов, ещё раз одарил взглядом зачарованно уставившуюся на него Лизу и вернулся к балу в зал. Заметив, что Варя и Михаил молча смотрят друг на друга и пока не решаются говорить, Лиза осторожно ушла к лестнице, где, присев на первую ступеньку, осталась ждать... (Продолжение здесь на литгороде каждый день)
------------------------------------------------
Спасибо, что читаете!!!
Пишите и комментарии, я всегда с нетерпением жду их. И всем "Спасибо" буду рада! Всегда приятно знать, что историю читают, это вдохновляет писать и выкладывать её дальше.
------------------------------------------------

Глава 12

– Вы, – не зная, что сказать, начал всё же Михаил. – Как ваша учёба? 
– Как вам сказать, – пожала несмело плечиками Варя. 

Она знала и уже по речи Михаила заметила, что теперь они должны обращаться друг к другу на «Вы», что должны соблюдать этикет общения и быть сдержанными, но как быть сдержанной сейчас, Варя не представляла. Так хотелось броситься от радости к нему в объятия, но... Он так возмужал, кажется строгим и... уже не тем мальчиком, каким был...

– Нам преподают всё в сжатом виде. Более обширно со следующего года. Но я удивлять стала преподавателей. Ведь даже про ландыш узнала такое, что нам не рассказывали, а я рассказала на уроке! – слегка раскрепостившись, поведала она, что вызвало у Михаила вновь улыбку:
– Значит, не зря я вам сию часть гербария отдал!
– Вы смеётесь надо мной? – удивилась Варя и тут же выпрямилась горделиво. – Может, тоже кафулькой назовёте или шишигой?!
– Прошу прощения? – удивился он, и улыбаться уже не хотелось, вмиг смекнув, что живётся Варе здесь не так и райски. – Вас так называют? 

– Голубые нас дразнят кафульками, – кивнула та, так и взирая с обидой и гордостью одновременно.
– Голубые, – кивнул Михаил. – Так и вы же называете этих девиц в голубых формах «голубыми». 
– Здесь так ведётся уже давно, – пожала плечами Варя. 
– Хорошо, а шишига почему? – усмехнулся Михаил.
– Глупая была. А когда поняла, что полюбила ландыш, именно этот цветок, то учиться стало легче, – робко призналась Варя. – Мне ваша маменька сказала, что моя матушка ландыши любила... Вот и я теперь люблю.

– Ваш локон, – заметил Михаил тут же выпавший из её чёлки тоненький локон волос. – Наверное, если бы не цвет волос, такой рыжий, глубокий, который не так часто встретишь, я бы не признал вас, – вдруг признался он, но Варя смолкла и отвела взгляд в сторону, не зная, почему вдруг разволновалась, почему сердце загремело, чуть ли не выпрыгивает из груди.
– Мне лестно, что ландыш так полюбился, – продолжил еле слышно говорить Михаил, на что Варя вдруг гордо выдала прямо в глаза:
– А я люблю ландыш не из-за того, что вы мне его подарили, сударь, а за его целебные свойства!
– О да? Это он помог вам вылечить недуг ума? – поразился столь резким ответом Михаил, почувствовав и обиду.

– Вы оскорбляете, как и всё детство моё оскорбляли, – прищурилась Варя. – Вечно смеялись надо мной.
– Не помог вам ландыш, – Михаил развернулся и собрался вернуться в бальный зал.
– Вы будете там танцевать? – спросила вслед разволновавшаяся Варя, ведь совсем не хотелось отпускать его...
– А как же! – оглянулся он с насмешкой. – Надо же познакомиться с будущими невестами!
– Ни одна вам не подходит! – воскликнула с обидой Варя, а сорвавшись с места, и вовсе убежала, промчавшись потом по лестнице мимо застывшей на месте подруги.
– Варенька, – вбежала за ней в пустой класс Лиза и тут же села рядом, поглаживая её, безудержно рыдавшую, по спине. – Чем он обидел?
– Он всегда обижает! Ненавижу его! – вскрикивала Варя, но тут к ним вошли.
– Это кто позволил покинуть класс?! – вопросила строгая классная дама.

Её лицо, смуглое и уже давно немолодое, было испорчено некогда оспой, нос был длинным, курносым, а в глазах жило выражение чёрствой души – всё это раздражало Варю сильнее. 

Эта самая классная дама призвана быть им, девочкам одного дортуара, как бы матерью. И эта мать должна была бы быть душевной и заботливой, а на деле всё получалось иначе, отчего Варя сильно переживала: двадцать пять девочек, находящиеся под «надзором» одной классной дамы не получали никакого тепла и понимания. 

И теперь, Варя смотрела вновь на её лицо и, плюс к волнению обиженной души, вскочила, подошла, выполнила книксен и выдала:

– T'occupe! (Не берите в голову!)
– Qu'est-ce que vous permettez-vous, mademoiselle?! (Что вы себе позволяете, мадемуазель?!) – поразилась классная дама, и все её морщины на лбу ещё больше сморщились.
– Je suis malade de vous! (Вы мне опостылели!) – язвительно высказалась Варя и гордо выпрямилась.

Не выдержавшая подобной наглости классная дама влепила ей хорошую пощёчину:

– Silence! (Тихо!)
– Ma vie, mes regles, (Моя жизнь – мои правила), – не угомонилась Варя всё равно.

Классная дама лишь указала на выход, и подруги послушно отправились в коридор, а после и к самой начальнице, которая была крайне удивлена поведением Вари по отношению к классной даме. И как бы Варя ни объясняла свою сторону, что классные дамы обязаны быть теплее к воспитанницам, начальница стояла на своём:

– Вам следует держать эмоции при себе и не всё высказывать в лицо. Прошу, – указала она на надменную возле классную даму. – Demandez pardon! (Просите прощения!)
– Прошу простить, madame, – выполнила книксен Варя, стараясь сдержать свою неприязнь, которая изнутри разрывала, пропуская по телу холод и дрожь.

Ещё хуже стало на душе, когда Варя вышла в коридор, вернулась в класс под надзором классной дамы, и та добавила:

– Варвара, запомните! Я мстительница! Не любите меня, но бойтесь хуже зверя! Я дам дурной аттестат, и вас никто замуж не возьмёт!

Варя не ответила, как бы ни хотела. Застывшие на местах воспитанницы, пронизывающий взгляд классной дамы остановили её, заставив лишь выполнить книксен... (Продолжение здесь на литгороде каждый день)
------------------------------------------------
Спасибо, что читаете!!!
Пишите и комментарии, я всегда с нетерпением жду их. И всем "Спасибо" буду рада! Всегда приятно знать, что историю читают, это вдохновляет писать и выкладывать её дальше.
------------------------------------------------

Глава 13

Бал не был ещё закончен, Варя это знала. Как только все в классе вновь занимались своими делами и классная дама задремала, как часто и бывало, Варя выкралась в коридор...

Промчавшись скорее вниз, к бальному залу, она остановилась у  закрытых дверей. Никого в коридоре наудачу не было. Варя тихонечко приоткрыла дверь и стала разглядывать танцующие пары...

– Он танцует, – пискнула она с тоской.
– Варенька, ты что опять сюда пришла? Ой, увидит кто, попадёт же нам! – зашептала примчавшаяся следом Лиза.
– Он должен только со мной танцевать, играть, – закрыла дверь Варя и выдохнула так, что сразу было видно, как она огорчена, обижена и разочарована.
– Ты меня удивляешь, – покачала головой подружка. – Ты хочешь им обладать? 
– Нам так хорошо было в детстве. Мы играли, бегали, смеялись, правда, и обижались, но было так хорошо! – взволнованно выговаривала Варя, отправляясь в объятиях подруги обратно по коридору.
– Эх, вырос он уж. Ему с такими, как мы, уже неинтересно, – махнула рукой Лиза. – Он теперь вон какой кавалер завидный, да и друг его тоже!

– Ты что?! – удивилась Варя.
– А что? – пожала плечами та. – Голубенькие говорят, что любовью такое называется. Может, мы влюбились? – хихикнула вдруг она.
– Да ну тебя, – снова вздохнула Варя и села на ступеньках, не желая подниматься выше и возвращаться в класс.
– Ну, ладно, – села рядом Лиза. – Посидим ещё немного да вернёмся. А то наша Яга проснётся, будет нам!

Сидеть долго не пришлось. Заслышав вскоре окончание бала и приближающиеся к выходу голоса и шаги, подруги вскочили и спрятались за угол наблюдать, кто идёт...

– Николя отличные познания показал на экзамене. Вот и определили в Политехническую школу Парижа, – донёсся голос Михаила, и он показался вместе с идущим рядом другом.
– Да уж, Наполеон помешал и здесь, – недовольно покачал головой тот. – Николя расстроен, наверное. Вернётся к нам, надо поддержать.
– Обязательно, – согласился Михаил, и как только они приблизились к дверям выхода, со ступеней позади окликнула Варя:
– Мишенька, – дрожал её голос.
– Варя?! - удивился он и повернулся.

Он встал, словно вкопанный. Он смотрел на неё взволнованным взглядом, как и она. Их дыхания участились... Хотелось броситься друг к другу в объятия, чтобы поделиться своими переживаниями, болью, что детство уходит, и приходится расставаться. 

Всё это промелькнуло в их мыслях, но рамки воспитания не позволили совершить и шага...

– Вы танцевали, – кивала Варя, еле сдерживая подступившие слёзы обиды.
– Конечно же, – улыбнулся Михаил.
– Вы теперь женитесь на ней? – вопросила смелее она.
– Варвара Игоревна, – пытался удержаться от большего смеха он. – Если я поведу под венец каждую барышню, с которой танцевал, у меня будет гарем! 
– Вы снова смеётесь надо мной? – возрастала её обида, что Михаил теперь явно заметил и стал серьёзнее. 

Он хотел ещё что-то сказать или пояснить, но этого Варя не узнала. Покидающие бальный зал гости выходили в коридор и направлялись к выходу. Михаил откланялся и вместе с другом поскорее вышел на улицу...

– А как глядела её подруга на меня! Аж неловко сделалось, – хихикнул друг.
– Эх, Лёшка, – только и вздохнул Михаил.

Они вернулись в корпус, весело обсуждая прошедший бал, куда были приглашены лишь лучшие выпускники. Снова уединившись в своей комнате, они дождались возвращения остальных друзей и поделились впечатлениями...

– Нет, скучнее бала не видал! – поразился Сашка.
– А эти, натянутые улыбки, лица, будто их там куклами готовят быть, – поддержал Алексей, на что Михаил кивнул:
– Да, что тут обсуждать, и умы не из лучших. Я тоже поражён. Чему их там учат? С ними даже поговорить не о чем.
– Ахи, охи, – засмеялся и «задира». – Отправляемся завтра в салон Валери! Там уж точно скучно не будет!
– Нет, – откинулся на свою подушку Михаил. – Теперь без меня. Хватит.
– Ты что? Влюблён ли? – поднял брови Сашка, на что Михаил ему выдал:
– Нет, просто и с этими не о чем говорить.

– А зачем тебе с ними говорить-то? – смеялся «задира» и достал вдруг из кармана платок, которым стал крутить и махать. – Столько времени прелестного там провели, каждому девица досталась, а теперь ему вздумалось говорить! Чудак! – кинул он ему платок на пол у кровати. 
– Что это? – уставился на платок Михаил, узнав его, узнав тот самый платочек, что был от Вари и некогда кем-то украден. – Мишка?!Ты где его взял? – подняв платок, он встал и уставился в глаза его, ставшего вдруг надменным:
– Думал пошутить тогда, а потом забыл про этот платок и вовсе! – усмехнулся он. – Ты и сам забыл!
– Забыл?! – поразился Михаил, как поразились и застывшие в наблюдении за ними Сашка с Алексеем. – Я сдержу себя, – кивнул Михаил после недолгого молчания и спрятал платок в карман. – Но если ты ещё когда-нибудь,... у кого-нибудь,... что-нибудь выкрадешь, пусть и в шутку, я клянусь, ты будешь жестоко наказан!
– Надо же, – махнул рукой тот и ушёл из комнаты.
– Мда, – только и сказали друзья, но Михаилу легче не стало...

Время не ждало. Ночь звала за собой, погружая в сон, но он и уснуть, казалось, не мог. Все уже спали. Вокруг было тихо, и вдруг тело его содрогнулось...

– К чёрту, – прошептал он, поняв, что спал и перевернулся на живот, надеясь, что сбил сон...

Он взирал в темноту, а воспоминания и трепет не покидали от того, что привиделось: будто Варенька уже взрослая, и они лежат в постели, одаривая друг друга ласками любви...

– Не может быть, – усмехнулся он сам себе, и тут прозвучал полушёпот Алексея:
– Что случилось?
– Я с вами завтра в салон, – высказался Михаил.
– Эка прыть. С чего вдруг? – удивился Алексей. – Я вот не собирался туда пока. Думаю подготовиться к морской практике. Не хочется упасть в глазах Николя, когда экзамены сдавать будем.
– Тебе же было всё равно, ты же не хочешь быть моряком да и море не любишь, – не менее удивлён был его словами Михаил.
– А что делать, – усмехнулся тот. – Николя нам всем друг, и пасть в грязь не хочется. Я бы тоже не против получить звание мичмана, как и он. И вообще, куда я теперь денусь от моря да от вас всех!
– Хорош, – хихикнул довольный Михаил. – Я знал, что в тебе есть это!
– Благодарю, – захихикал и Алексей. – Так что тебе приснилось-то?
– Да так,... бред...
(Продолжение здесь на литгороде каждый день)
------------------------------------------------
Спасибо, что читаете!!!
Пишите и комментарии, я всегда с нетерпением жду их. И всем "Спасибо" буду рада! Всегда приятно знать, что историю читают, это вдохновляет писать и выкладывать её дальше.
------------------------------------------------
И еще есть увлекательная история на Литгороде:

Китти рождена принцессой крупной державы, и ее судьба с пеленок предопределена. Ей выбрали самого красивого, достойного и всем подходящего жениха. Вот только дорога до его королевства занимает больше месяца, поэтому сопровождать Китти выделили лучший отряд боевых магов. Что может произойти с такой охраной?!
Как оказалось — всякое 
В книге вас ждут:
- Нежная героиня со стальным стержнем внутри
- Суровый герой, способный на нежные чувства
- Музыкальная шкатулка, имеющая на все личное мнение
- Путешествие, приключения, дворцовые интриги
- Любовь вопреки и обязательный хеппи-энд

Глава 14

«При выпуске в морском корпусе повторяли весь пройденный материал. После этого я был назначен с друзьями Нагимовым, Тихоновым и Герасимовым на люгер «Ящерица» под командованием лейтенанта Арцыбашева. Нам предстояло конвоировать в Або провиант. 

В открытое море было не выйти. Англичане владели им. Так, мы  пробирались вдоль берега шхерами. Чуть было не попались под нападение англичан, но они ушли, оставив нас в покое. Видимо, испугались, что наши парусные суда, вооружённые орудиями большего калибра, опасны.

Вспомнили и случай с Ханыковым и предательством наших... Что ж, суд был. Каждый получил своё, Ханыков же разжалован в матросы.

Я выдержал и очередной гардемаринский экзамен, после которого отправлен с друзьями, также успешно выдержавших экзамены, в поход по  Финскому заливу на фрегате «Малом» под руководством нашего воспитателя — Николая Александровича Бестужева. 

Вот это личность! Благодаря ему, даже Алексей Нагимов, который не тянулся быть моряком и учиться на отлично, с успехом обрёл волю и интерес к учёбе да морскому делу. 

Мы постоянно останавливались в том походе на якоре, чтобы прогуляться между Петергофом и Кронштадтом. И как Николя и утверждал, этого совершенно недостаточно, чтобы обрести навыки управления кораблём. Однако ничего сделать нельзя было. Финансируют скудно.

Но и математические, и экзамены по морской практике, и географические, не говоря уже об остальных, выдержаны с достоинством. 

Теперь, высочайшим приказом мы произведены в мичманы. Необъяснимое счастье приносит этот чин! Теперь мы не школьники, нет строгой зависимости, вставать не надо под звук барабана, да идти можно куда хочешь...»

(В. Г. Барт, вид на горный кадетский корпус, 1810-е г.г.)

– Чем занимаешься? – вошёл в комнату Алексей, и Михаил, закончивший за столом что-то писать, закрыл свою тетрадь:
– Воспоминания пишу. Думаю, что потомкам они будут, если не полезны, то интересны, – улыбнулся он.
– Понимаю, хорошее дело! – согласился Алексей. – Я тем же занимаюсь. Да и многие. Даже Николя!
– Куда ты теперь?
– Я к своим в имение поеду, отдохну перед плаванием.
– Я тоже. Встретимся, значит, в Кронштадте, – кивнул Михаил, и к ним вошли Сашка, Дмитрий и Николай.
– Ребята! – обрадовался их появлению Михаил и вскочил.

Дружеские объятия, счастливые глаза и впечатления от закончившейся, наконец-то, тяжёлой учёбы в корпусе не покидали ещё долго. Друзья были рады друг другу и обещались не раз отправиться в плавания вместе. Сплочённость и братство душ больше крепли, когда к их воодушевлённым беседам присоединился и друг Николая, которого тоже уже все знали...

– Костя! – обнял и Михаил его. – Рад, рад твоим успехам!
– Недаром я говорил, – грозил Константину пальцем Николай. – Торсон, ты ещё всем покажешь, что ты истинный чугун!
– Да, эта кличка тебе точно подходит! – согласился Сашка. – Таким сильным духом даже я не обладаю, чтоб дать отпор...
– Никакого отпора, – перебил явившийся  с насмешкой «задира».
– Мишка, шёл бы восвояси, – предупредил Михаил. – Стыдно даже, что имена у нас одни и те же.
– Не бери в голову, – тихо проговорил Алексей.
– А ты докажи, – продолжал «задира» к Константину. – Покажи свою удаль! 
– Это чем? – вздёрнул он бровью, на что загорланили показавшиеся из коридора товарищи Мишки, с которым тут же и перемигнулись.

Через полчаса все собрались у берега Невы, где стояло несколько кораблей и видно было горный кадетский корпус...

– Я договорюсь, – сообщил Николай товарищам и умчался к одной из лодок, где стоял ещё некоторое время и весело что-то обсуждал с находившимся там им наудачу капитаном...
– Получится? – задумался Сашка, наблюдая за ними.
– У Николя не может не получиться. С его-то шармом да умом! – выдал гордый рядом Мишка и подмигнул Михаилу, который пронизывающе взирал в ответ...

Симпатии к такому человеку у Михаила не зародилось, как бы в какой-то момент учёбы ни были спокойны отношения. А после того как узнал, что платок Вари он же и выкрал, чтобы в очередной раз поддеть непонятно для чего, и вовсе стал испытывать глубокую неприязнь. И сейчас, когда Михаил вновь наблюдал за «задирой»,  видел явно: «он пытается быть на высоте, будто лучше всех, а все остальные — практически ничто...»

Мысли Михаила прервались от возвращения довольного Николая, который сообщил, что все могут взойти на борт корабля.

– Ну, давай же! – закричали товарищи «задиры». – Доказывай! Давай, чугун!
– Спокойно, – только и хихикнул Николай и подмигнул в поддержку Константину. – Они так и не выучили, что такое клотик!
– Естественно! – засмеялся Михаил. – Куда ихним умам! Мы их потом всех развесим там, как фонари для сигналов!

Друзья дружно засмеялись, и Константин был счастлив показать и выполнить то, к чему стремился...
При поступлении в корпус он был тихим, и жизнь его тут складывалась поначалу тоже нелегко. В корпусе он был казённым. Каждый, кто хотел, бил и издевался над ним, а начальство наказывало за каждый маленький проступок. Но... всё же он хорошо учился и ложился под розги даже, чтобы кого-то спасти. Таким образом, Константин получил прозвание «чугун». Дома ему приходилось защищать мать и грудную сестрёнку от жестокого отца, который пил и в белой горячке их всех избивал. Тут характер, уже достаточно закалённый, показал себя... 

Теперь он решил в последний раз доказать, что смелее любого «задиры», который не осмелится сделать следующее: залез немедленно на клотик: самую верхнюю мачту... Все воспитанники кадетского корпуса и моряки знали, что именно так демонстрировать принято свою удаль, как бы глупо или бессмысленно это ни казалось...

– Ну, Мишка, – вернулся он и встал перед надменно взирающим в ответ «задирой». – А ты не докажешь? Ещё ни разу не удавалось тебе подобное, не так ли? Хотя врать, доносить и красть прекрасно выходит.
– Да как ты смеешь, – сквозь зубы промямлил тот.
– А ты докажи, – шагнул к ним и Михаил, исподлобья взирая на соперника.

– А потом мы выбросим тебя и всю твою шайку за борт, – кивнул в придачу и вполне серьёзный Алексей.
– И никто помогать не будет, – подходить стал ближе Дмитрий.
– Да-да, доказывай теперь, каков ты молодец, – поддел и Сашка.

Мишка взглянул на своих застывших товарищей, которые не смели ни шагу сделать, ни что-либо сказать в его защиту или поддержку, в которых стал нуждаться... На что решиться: лезть на клотик или прыгать за борт, чтобы спастись, — Мишка не знал.

Растерявшись совсем, он накинулся с кулаками на Михаила — первого, кого решил выбрать для подобного боя. Расступившиеся вокруг их товарищи переживали. Благо, Михаил был крупнее и всё же сильнее, а потому вскоре, с лёгкостью перевалив обидчика на спину, поднялся и приподнял его за шиворот перед собой. 

Все молчали. Вокруг стояла тишина. Только чайки кричали порой над волнами. Решив, что Мишка достаточно уже опозорен в глазах и своих, и друзей, Михаил его оттолкнул и развернулся, чтобы вернуться к берегу... (Продолжение здесь на литгороде каждый день)
------------------------------------------------
Спасибо, что читаете!!!
Пишите и комментарии, я всегда с нетерпением жду их. И всем "Спасибо" буду рада! Всегда приятно знать, что историю читают, это вдохновляет писать и выкладывать её дальше.
------------------------------------------------
и ещё есть увлекательная история на Литгороде:

🍏БЕСПЛАТНО В ПРОЦЕССЕ🍏
Я попаданка-магнит: притягиваю к себе заботы, деньги, быков и даже недоделанных женихов. Я обладательница странного магического таланта. Ну вот, притянула опять неприятность. Однако, по мнению моей новой судьбы, даже она непременно на пользу… Интересно, примагничу ли я с таким талантом любовь?.. Упс! А вот этого мужчины в моих Буйных лугах уж точно быть не должно!

Глава 15

Время так и летело вперёд. Был уже тысяча восемьсот двенадцатый год...
Одинокая свеча освещала не так много в небольшой комнате квартиры, где вокруг стола расселась пятёрка друзей. Лица у них выражали такую же тревогу, что кружилась в воздухе, в тишине,... которая царила не только среди них, но и снаружи,... за открытым окном...

Была уже давно ночь. Город спал. Но снов товарищам, как видно, на этот раз не предстояло увидеть... 

– Это всё, что я получил на сегодняшний день, – раскрыл перед собой строки письма Николай и стал читать. – Несмотря на тяжёлое ранение, дал команду поднять парус, сам сел за руль, а матросам велел лечь на дно катера, и провожаемый выстрелами неприятельских солдат, под парусом вышел в море; притом ещё пять матросов получили ранения... Далее известно, что когда вернулись да начальство оповестили о неприятеле в городе, Костя потерял сознание. Он будет в порядке, но так дальше нельзя, – покачал он головой, сильно переживая за близкого друга. – Он пока под присмотром врача... Сильно ранен в ногу...

– Если бы только он знал, что войска Наполеона уже взяли Либаву, повернул бы назад, – молвил Алексей. – Я немедленно подам прошение вступить в войска!
– Ох, как я рад, что Наполеону было отказано в руке нашим принцессам, – усмехнулся Сашка.
– Да, дважды! – поддержал его Дмитрий. – Каков расчёт, а?! Он замечательный стратег, как видно.
– Но мы не отдадим ему Россию. Он не сможет раздавить её! – выдал Михаил, а в его воспоминаниях пролетела вся его двадцатилетняя жизнь. 
– Верно, – прозвучало между Сашкой, Алексеем и Дмитрием, на что Николай с сожалением покачал головой:

– К сожалению, я не смогу попасть в войска, как ни просился уже... Наш лицей готовят к эвакуации, и мне приказано перевести корпус в Свеаборг. Среди них и братья мои.
– Да, я тоже хотел в войска, – подтвердил Михаил. – И мне отказали. Буду проситься помочь тебе перевезти ребят через залив.
– Благодарю, Мишель, – улыбнулся Николай, радуясь, что будет не совсем один руководить порученным делом. – А теперь,... мне пора, – поднялся он, задрожавшими от волнения руками сложив письмо. – Я должен навестить мою Августу.
– Как она? – насторожился Алексей, прекрасно зная, что здоровье возлюбленной Николая совсем плохо.
– Даст бог, оправиться, так сразу под венец, – уверенно высказал тот. – Никого милее нет!
– Дай бог, – поднялись и поддерживающие его товарищи.

Перед тем как отправиться в серьёзный поход с Николаем, сразу, как прошение его выйти в плавание было принято, Михаил решил навестить родных... Он примчался в усадьбу и выскочившим к нему навстречу родителям сообщил:

– По высочайшему указу отправляюсь перевозить ребят из корпуса в Свеаборг! Лицей готовят к эвакуации! Корпусное начальство предписало не оставлять ребят там без присмотра до конца войны.
– Господи Иисусе, помоги, – перекрестилась встревожившаяся матушка, на что отец вдохнул полной грудью:
– Это к лучшему. Это менее опасно, чем выйти на поля войны.
– Не думаю, что это менее опасно, – натянул улыбку Михаил.
– Понимаем мы, – кивала уже стоящая со слезами на глазах матушка. – И Гриневы Вареньку-то тоже домой забрали. Подальше от возможного нападения неприятеля. 

Отец и сын переглянулись, зная и так, что и здесь может быть не безопасно, но обсуждать всё это уже не стали, чтобы матушке больнее не сделать...

– На долго не задерживаюсь. Через два дня мне стоит возвращаться, и мы сразу отплываем, – прошёл в библиотеку с родителями Михаил, чувствуя, что ещё что-то не так. – Вас что-то  беспокоит?
– У Гриневых беда приключилась, как назло. Мало того что война на родине, так и винное дело не удалось, да с горяча, дабы добыть нужную сумму на спасение, проигрался Игорь Иванович. Обманули его союзники, разорили. Чтобы спастись, в долги он влез, в большие, – села матушка на стул у окна и стала просушивать платочком покатившиеся слёзы.
– Как это случилось?! – поразился Михаил и устроился в соседнее кресло.

– Мы ему прощаем долги нам, – появился на пороге отец. – Но другие не прощают.
– Да, – кивала горестная мать. – А Вареньку-то теперь замуж выдадут за этого разгильдяя.
– Он не разгильдяй. У него денег куры не клюют. И к Вареньке он с добрыми чувствами пришёл. Всё складывается как нельзя лучше. Только бы успели обвенчаться! Он и в Париж, может, увезёт её. А там безопаснее будет, – строго взглянул на неё супруг.

Наблюдавший за ними Михаил не совсем понимал, как столько всего могло приключиться сразу. Он понимал, что матушка его, которая любила Вареньку, как родную, дочку своей самой дорогой подруги, не может принять такую несправедливость. Сердце Михаила при подобной новости гремело, а душа вся сжалась в неприятном предчувствии:

– Значит, Игорь Иванович решил продать дочь?
– Не стоит так грубо выражаться, – недовольно высказал отец и замахал рукой появившемуся слуге побыстрее поставить поднос с чаем на стол и уйти.
– Никто Варвару не продаёт. Жених – достойнейший человек, любит её, да и ей он мил, – продолжил отец, когда они снова были оставлены одни. – Чаю? – предложил он супруге и сыну, которые с поражёнными взглядами уставились на него.
– Чаю, – повторил за ним Михаил и встал. – У вас сердце куда делось? Какой чай?! – поднимал он голос.

– Держите себя в руках! – поразился отец. – Где ваша выдержка?!
– У нас тоже денег куры не клюют, почему вы не поможете своему столь близкому другу?! – поражался Михаил. 
– У нас нет такой суммы, – пожал плечами отец, но больше его сын обсуждать ничего не стал.
Михаил ушёл из библиотеки, а забрав из конюшни своего коня, и вовсе умчался прочь из усадьбы... (Продолжение здесь на литгороде каждый день)
------------------------------------------------
Спасибо, что читаете!!!
Пишите и комментарии, я всегда с нетерпением жду их. И всем "Спасибо" буду рада! Всегда приятно знать, что историю читают, это вдохновляет писать и выкладывать её дальше.
------------------------------------------------
Есть ещё увлекательная история на Литгороде:

Ей позарез нужна работа, а потому пришлось согласиться на “сверхурочные” в виде похода на закрытую вечеринку. Вечернее платье, туфли и поход в салон красоты за счёт работодателя, естественно. Осталась одна “мелкая неприятность”, сопровождать девушке придётся того, кому она чуть не проломила голову. Ведром. А этот недобитый как-то странно на неё смотрит. То ли отомстить задумал, то ли ещё чего.
В книге вас ждут:
– студентка физкультурного института и просто промышленный альпинист (одна штука),
– охранник с развитым шестым чувством и почти отбитый на голову (одна штука),
– креативный босс, заметивший то, что ускользнуло от подчинённого (одна штука),
– юмор (в терапевтических дозах, если автора не замучает хандра),
– приключения,
– немножечко (или множечко) переживательных моментов,
– счастливый конец

Глава 16

Вечером всё ещё жаркого лета появился, наконец-то, лёгкий ветерок, который нёс свежесть. Сидя на небольшом причале у реки, Варя вдыхала полной грудью и наполнялась энергией, которую получала от чувствовавшейся долгожданной прохлады. Она сидела на самом краю и болтала босыми ножками в воде. В руке у неё был белый, как и её кружевное платье, зонтик, что укрывал от всё ещё жарких лучей солнца, а в глазах Вари была нежность, а на лице – улыбка...

Михаил остановил коня у выезда из леса. Он слез и, держа его под уздцы, уставился на Варю, которая была и далека, и будто близка... Он видел её наслаждение, как она спокойна,... мила...

Опустив на мгновение взгляд, Михаил отгонял подступающие мысли о том, как подойдёт, что скажет. Его душа уже наполнилась трепетом и страхом одновременно. Только он решился сделать шаг, как заметил, что к Варе приближается от усадьбы Гриневых мужчина.

Мужчина был немолод, с сединой в густых тёмных волосах,  статный и красив собою. Остановившись рядом с Варей, он встретил её улыбку и кивнул, отвечая не менее счастливой улыбкой. Мужчина подал руку, Варя поднялась перед ним и захватила лежащую возле раскрытую книгу. 

Сложив зонтик, Варя подняла с земли свою шляпку и ещё что-то некоторое время увлечённо рассказывала и показывала в книге, а потом взяла оттуда сухой цветок, который поцеловала. Сразу стало заметно, что в глазах Вари промелькнула тоска, которая не покидала душу. 

Михаил сглотнул свои переживания и стал медленно приближаться к ним, ведя под уздцы коня... 

– Ой, – участилось и сердцебиение, и дыхание Вари, сразу обратившей внимание на него, узнавшей его,... застывшей на месте от растерянности...

Её спутник с удивлением оглянулся. Оставаясь стоять подле, он сразу кивнул в приветствие остановившемуся перед ними Михаилу, по форме которого понял, что тот — мичман...

– Михаил Алексеевич Аргамаков, – представился ему Михаил, и тот сразу вежливо ответил:
– Князь, Илларион Константинович Пашков.
– Пашков, – услышал знакомую фамилию Михаил.
– Да, дальний родственник вашей матушки, Анны Сергеевны Аргамаковой, в девичестве Пашковой, – улыбнулся он, понимая его смятение. – Рад столь неожиданной встрече! Но наслышан про вас, Михаил Алексеевич, от вашего батюшки да от Игоря Ивановича.
– Действительно, неожиданно, – согласился Михаил, но явно не был рад встрече, поскольку улыбка, которую пытался натянуть, никак не была искренней, и князь заметил это, тут же взглянув и на уставившуюся на Михаила Варю.
– Я, пожалуй, оставлю вас, Варвара Игоревна, – поклонился он ей, тут же вздрогнувшей и взглянувшей с беспокойством. 

Но никакого беспокойства сам Илларион Константинович не показывал, но и было ли оно — заметно не было. Он поцеловал руку Вари и прогулочным шагом отправился к усадьбе...

– Как удивлён я, что человек, который никогда не навещал родственников в России, безвылазно проживающий в Париже, вдруг явился сюда. Да и не так всё просто оказалось... Он ещё и здесь, в усадьбе Гриневых, – удивлённо говорил Михаил, так же беспокойно глядя в глаза Вари, как и она в его.
– Илларион Константинович был представлен мне, когда по возвращении из института я сопровождала папеньку в гости к вашим родителям, – дрожал её голос. – Он был так любезен, что предложил помощь оплатить долги моего папеньки. Илларион Константинович навещал нас часто, всегда так учтив, любезен, внимателен. А когда попросил моей руки, – тут Варя замолчала, но Михаил всё понял:
– Без сомнений, вы согласились, – закивал он.
– Я послушалась папеньку и согласилась, – поправила она.
– Вы его любите? – напрямую спросил Михаил, еле сдерживая волнение, но Варя опустила взгляд и еле заметно пожала плечами.

Этого Михаилу было достаточно, чтобы сделать свой вывод.

– Если бы я предложил обвенчаться со мной? – не раздумывая, спросил он, и дыхание у Вари перехватило.
– Вы в своём уме?! – ошарашенно взглянула она.
– Я могу так же оплатить долги Игоря Ивановича, – усмехнулся Михаил с горечью в душе, но Варя почувствовала всё иначе:
– Вы снова смеётесь надо мной, – прослезилась она, не находя в себе силы сдерживать подступающую обиду. – Вы всегда смеялись, я теперь это понимаю. Так же смеялись надо мной, как и все! 

– Что вы говорите, Варень..., Варвара Игоревна, – заикался Михаил, поражённый и заволновавшийся, что Варя не понимает, не видит то, что есть на самом деле. – Я никогда не смеялся над вами и не собирался! Более того, я переживал за вас, ждал нашей встречи! И отправиться в поход не собирался, не встретившись с вами сейчас. Как только узнал, что вас забрали из института, и вы здесь, сразу примчался.
– Да что вы говорите, – всплеснула руками она и ухмыльнулась. – Не от того ли ни разу не послали о себе весточки, да лишь раз на бал явились в наш институт?! Ах, да! – будто что-то вспомнив, хихикнула  она. – Вы же предпочитаете салон мадам Валери, о каких балах я говорю?! Там не нашли невесту?!

– Что?! – поразился Михаил, но Варя стала отступать от него. – Прощайте, Михаил Алексеевич, – кивнула она и отправилась к усадьбе, где чувствовала себя более спокойно, куда скорее тянулась всей душой укрыться и избавиться от той боли, того разочарования и обиды, что сейчас вновь испытала.
– Варя! – кинулся догонять Михаил и вскоре загородил собою путь. – Какой салон? Что за речи? 
– Вы скажите мне, что это не так? – вздёрнула бровями удивлённая Варя и смотрела свысока.
– Нет, – дышал он взволнованно. – Я был там, да, – признался он, глядя в дрожащие и наполняющиеся слезами глаза. – Но я, домашний человек, я не вынес подобных развлечений. Я был там, но всего два раза!... Клянусь...

– Нет, – дрожал подбородок Вари, изо всех сил сдерживающейся. – Были у нас в институте на балу воспитанники из вашего корпуса. Справлялась я о вас, а они рассказали, где вы любите бывать, что не балы у вас на уме... И поняла я, закончилось детство, наши игры, не дружите вы более со мной. Вы уже взрослый, верно, – выговаривала она дрожащим голосом, пока их взволнованные лица сближались.

Михаил качал головой, отрицая всё, что у неё летает в мыслях, но говорить уже не мог. Он жаждал иного — доказать, показать ей свои истинные стремления, желания и мечты, которые зародились в нём...

Еле коснувшись губами её губ, Михаил нежно поцеловал, всё ближе и ближе руками за талию прижимая в свои объятия. Их губы соединились в единое. Они стояли, как казалось, долго, наслаждаясь поцелуем, той сладостью, которая пронеслась и по венам, вызывая души к парению в восторженность...

– Боже, – отпрянула Варя и, в ужасе уставившись на взволнованного Михаила, закачала головой. – Нет, мы не должны. Что я наделала?... Нет!
– Варя, – хотел он возразить, но она убежала к дому...

(Продолжение здесь на литгороде каждый день)
------------------------------------------------
Спасибо, что читаете!!!
Пишите и комментарии, я всегда с нетерпением жду их. И всем "Спасибо" буду рада! Всегда приятно знать, что историю читают, это вдохновляет писать и выкладывать её дальше.
------------------------------------------------