Мне тебя нельзя

Собираюсь, глядя на себя в зеркало. Сегодня я уделяю непривычно много времени внешнему виду. Хотя чему там уделять? Провожу ладонью по короткому ежику волос. Может, все же отрастить немного? 

Только зачем, если моей женщине все нравится? Она любит касаться тонкими пальцами моей бритой головы и подбородка. Щекотать подушечки жесткой щетиной, ведь потом я их обязательно перецеловываю. Кто бы мне сказал еще полгода назад, что я так помешаюсь на женщине. 

Это я-то, в присутствии которого бледнеют крепкие мужики. И нет, я не Халк какой-то, строение у меня скорее худощавое. Хотя силы много, тренировки не пропускаю. Не качалки банальные, а специальные, для спецназа. Просто взгляд у меня бешеный, когда я захочу. Ну и репутация, конечно. 

Но сегодня я изменяю привычному стилю: черным джинсам, футболке и косухе. Надеваю брюки, белую рубашку. Обхожусь без галстука, еще я эту удавку на шею не вешал. И рукава закатываю. Но все равно народ будет напрягаться, с чего это я.

А у меня на этот день большие планы. Я собираюсь нарушить собственные принципы и табу. Сделать то, что в моем мире чревато последствиями. Но больше не могу сопротивляться чувствам, что захлестнули с головой. 

Хочу окончательно присвоить женщину, которая приручила меня к себе. Привязала нежной улыбкой крепче стальных канатов. Как я ни противился, как ни уговаривал себя, что она не для меня, нельзя тащить ее в мой мир. Все равно сдался. 

А скоро об этом узнают остальные. И прежде всего брат. Он до сих пор не в курсе, что у меня появилась постоянная женщина. И не просто случайная. А дочь Белозерова.  

Застегиваю на запястье часы, подхватываю мобильник и ключи от машины. Но не успеваю выйти из номера, как меня догоняет звонок от Игната.

— Мир, зайди ко мне. Срочно, — давит голосом. 

Морщусь от того, что сдвигаются мои планы. Хотя это обычное дело. Такая уж у меня жизнь. Работа превыше всего. Но в ближайшее время приоритеты поменяются. Точнее, уже сменились. Осталось донести это до окружающих. 

Хорошо хоть идти недалеко. Мы с братом оба сейчас в «Империуме». Этот отель — лицо нашего бизнеса. А так у нас чего только нет: отели, клубы, торговые центры и многое другое.

Но здесь, в «Империуме», наш неофициальный офис. Под него отдан целый этаж. Что кстати очень удобно. Здесь есть все: свой ресторан, прачечная, медпункт, тренажерный зал, подземный гараж. Ну и конечно номера, где могут остановиться те, кто приехал для переговоров.

У нас с братом у каждого свой личный номер. Этот например всегда за мной. Тут я ночую чаще, чем в собственной квартире. Зато на работу всего два шага, спустился на нужный этаж и готово.

В лифте прикладываю карточку и нажимаю тринадцатый этаж. Мой номер под самой крышей, люблю смотреть на город с высоты. А тринадцать — любимое число Игната. Его номер и наш офис там. 

Попасть на этот этаж можно только со спец-картой. Гости отеля уверены, что это фишка такая, забота о суевериях. Мы действительно не продаем номера на тринадцатом, но по другой причине.

Захожу в кабинет брата. Игнат нервно расхаживает вдоль панорамного окна. На лице воодушевление. Только меня это не радует, а напрягает. Брат всегда заводится от опасностей и адреналина. Значит нас ждут сложные времена. К сожалению попадаю в точку.

— Наконец-то явился! Я тут решил развязать войну, — сходу заявляет Игнат. — С одним уродом. Зарвался, тварь, совсем. Только что узнал, он метит на землю, которую нам выделили. Помнишь новый торговый центр с аквапарком, который я собрался строить? Там супер удобная логистика. Я эту землю еще пять лет назад присмотрел и под себя забил. Ждал, пока разовьется инфраструктура. А кое-кто решил, что мое можно отобрать! И ведь предупреждал его, чтобы не лез. Но этот клоун подсуетился, крышу новую нашел. Думает, теперь прокатит? Ничего, мы ему покажем, кто в городе банкует. 

— Ты уверен? — задаю вопрос, думая, как всё не вовремя. Еще не догадываясь, какой «сюрприз» припасла мне судьба. 

— Конечно, Мир, — брат как-то странно ухмыляется, глядя на меня. — Тем более, нам есть, чем на урода надавить. Точнее, кем, — смотрит сначала на часы, потом на меня. И жестко заявляет: — Через час Аврора Белозерова должна быть здесь. Вытащи ее из постели или где вы там тра… 

— Заткнись! — рычу я, не позволяя ему закончить. Никто не смеет пачкать это имя. — Из какой еще постели? — пытаюсь потянуть время, судорожно прикидывая, что ему известно.

— Серьезно думал, я не знаю? — иронично задирает бровь брат. — Ну ты даешь, Мир. Информация — наше все. В общем, как ты уже понял, война у нас с Константином Белозеровым. И основным рычагом станет его дочь.

— Ты не тронешь ее, — цежу, открывая карты. Теперь уже нет смысла молчать.

— Я нет. Ты сам все сделаешь, — холодно смотрит на меня. — Не зря же столько времени ее обхаживал. Сейчас поедешь и лично привезешь. Телефон у нее не забудь отобрать. 

Выпрямляюсь, сцепляя челюсти до хруста, сжимаю кулаки. Буравлю взглядом единственного родного мне человека. До недавних пор моя жизнь и все мое время принадлежали ему. 

Я начальник его службы безопасности. Его цепной пес, тот, кто решает любые вопросы, возникающие за глянцевым фасадом большого бизнеса. Те, что не выставишь на обозрение. О чем не расскажешь официально. 

— И да, Мир, — добавляет брат. — Хорошо подумай. Если откажешься, я снимаю тебя с должности начбеза и увольняю из компании. Тогда дальше сам. И не просто сам, а с таким врагом, как я, за спиной. Не думал, что когда-нибудь скажу это. Уж в тебе был уверен до конца. Кому еще доверять, если не брату, которого вытащил с того света? Все же надеюсь, что не ошибся в тебе. Давай, не тяни. Хочу услышать твой выбор: семья или баба. Решай прямо сейчас…

Первый раз я увидел ее три недели назад. Я редко просто так прогуливаюсь по городу. А точнее, почти никогда. У меня всегда дедлайн, передвигаюсь исключительно на тачках, вертушках или самолетах. 

Но в тот вечер, сам не знаю почему, решил пройтись. В голове вертелась одна задача, для которой я никак не мог найти решения. Я подумал, чем черт не шутит. Вдруг прогулка поможет. 

Вышел из «Империума» и двинулся по оживленной улице, подсвеченной яркими вывесками. Наш отель расположен в самом центре, магазины и рестораны здесь сплошь дорогие. Земля стоит бешеных денег. 

Я шел, думая о своем, не глядя на витрины дорогих бутиков и манекены в вычурных нарядах. А потом повернул голову и сбился с шага. За идеально чистым окном открывался вид на небольшое, уютное пространство в черно-оранжевых тонах. 

Темные стены, яркое пятно дивана и такие же яркие, необычные картины на стенах буквально притягивали взгляд. Все выглядело очень стильно и интригующе.

Но привлекло меня другое — девушка, что сидела в полоборота к окну на высоком стуле. Светлые волосы незнакомки были закручены в высокий пучок, открывая взгляду изящную шею. И скреплены не заколкой, а кистью с длинной ручкой. 

Перед девушкой стоял мольберт. В руке она держала еще одну кисть и что-то увлеченно рисовала, не обращая внимания на толпу за окном. Хотя многие оборачивались на такой необычный вид.

Одетая в длинную черную рубашку и узкие брюки, незнакомка казалась неземным видением. Чем-то редким и случайным в этом царстве больших денег и потребления. 

Я встал в стороне, чтобы оставаться невидимым для девушки и при этом иметь возможность наблюдать за ней. Она притягивала меня так сильно, что трудно было заставить себя отвести глаза.

Мне вдруг нестерпимо захотелось узнать, что она рисует, но расположение мольберта не позволяло это сделать. Тогда я занялся изучением картин на стенах.

Там были силуэты людей, цветы и что-то похожее на пейзажи, но все выполнено в очень необычной манере. Тот, кто рисовал эти картины, смело сочетал цвета, создавая неповторимую палитру. 

Я поднял голову, рассматривая вывеску. Единственное слово «Аврора» мало что объясняло. Судя по всему, это был художественный салон и одновременно мастерская. 

А художница наверняка очень популярная. Другая не смогла бы оплачивать аренду в этом месте, даже с учетом того, что салон явно был небольшим по площади. 

В тот вечер я еще долго наблюдал за девушкой. За мимикой ее лица, изящным профилем с четким контуром пухлых губ. Иногда эти губы двигались, и мне очень хотелось услышать, что они произносят. Но заходить в салон даже не думал. 

Все, что готов был себе позволить, вот так любоваться издалека. И мечтать, что в другой жизни, где я был бы кем-то другим, мы могли бы встретиться. И тогда…

К сожалению, а может, к счастью, в моей жизни нет места мечтам. Реальность очень быстро напомнила о себе очередным звонком. Пора было возвращаться и решать проблемы. Я достаточно времени потратил впустую.

Бросив последний взгляд на прекрасную незнакомку, запечатлел ее образ у себя в голове. Память у меня фотографическая. Даже странно, что ее не отбили в детстве. По голове я получал не раз. 

Поздним вечером, освободившись от дел, я снова вспомнил о незнакомке. Точнее, я о ней и не забывал. Она целый день незримо присутствовала рядом, вызывая странное беспокойство внутри. 

Непривычное для меня состояние. Я с детства ни к кому не привязывался. Единственный человек, который для меня важен — мой брат. Остальные находятся в зоне моих интересов, лишь пока они для чего-то нужны. 

А теперь вдруг появился кто-то, к кому постоянно возвращались мои мысли. Я мог бы легко узнать о девушке все по одному лишь адресу ее салона. Но специально не стал этого делать. 

И так было понятно, что мы из разных миров. И дело не в деньгах и статусе. Бабла у меня тоже немало. И бизнес свой есть, отдельный от брата — продажа и установка охранных систем. Правда, заниматься им некогда. А без нормального руководства все идет кое-как. 

Вот только незнакомка для меня как хрупкий цветок с другой планеты. Яркая, необычная, творческая, богемная. А я по сути решала. И пусть моя должность звучит красиво: начальник службы безопасности, только я знаю, что стоит за этим звучным названием. 

Но кое-что я все же себе позволил. Издалека наблюдать за ней. За три недели это стало моим ритуалом. Я приходил почти каждый вечер, занимал позицию в тени, жадно смотрел и запоминал.

Мне было интересно все. Любые эмоции на прекрасном и очень выразительном лице. Чаще моя незнакомка была задумчива и грустна. Иногда загадочно улыбалась. А у меня от ее улыбки в груди сразу становилось теплее. 

Рисовала она много и часто. Но мольберт всегда ставила так, чтобы не было видно с улицы. Иногда она что-то пила, держа ярко-оранжевую чашку обеими ладонями. Иногда говорила по телефону. И почему-то злилась, хмуро сдвигая брови.

Несколько раз в салон приходили люди. Кто-то рассматривал картины и договаривался о покупке. После этого художница снимала картину со стены, ласково гладила раму, что-то шептала. А дальше упаковывала и отдавала. 

Очень часто потом она была грустна, словно ей было сложно расставаться с картинами. Но уже на следующий день пустое место занимала новая. 

Несколько раз в неделю к моей незнакомке приходили гости. Они устраивались на оранжевом диване и о чем-то разговаривали. А я по выражению лица девушки пытался понять, как она относится к визитерам.

Хуже всего было, когда в салон приходили мужчины. Я сразу застывал, ощущая неоправданную ревность. Словно они посягали на мое. И быстро уходил, не желая случайно увидеть, как она с кем-то обнимается или даже целуется. Хотя прекрасно понимал, что у нее своя жизнь.

Один мужик приходил чаще других. За тридцатник, весь лощеный, с претензией на богему. Они общались, а я с удовлетворением отмечал, что моя незнакомка не испытывает к этому мужику ничего серьезного. Казалось, он ее даже чем-то раздражал. 

К концу третьей недели я уже хорошо различал эмоции на ее лице. И мог сделать выводы о том, что она сейчас чувствует. 

Именно тогда я понял, что мое сталкерство давно вышло за все разумные границы. Слишком глубоко художница засела в моей душе. А я даже имени ее не знал. Только то, что она не замужем. 

Ее пальцы я внимательно изучил. И не заметил на них обручального кольца. Если для мужчин это еще ничего не значит, замужние женщины носят обручалки в ста процентах случаев.

Потратив время на размышления, я решил, что пора это прекращать. Я смогу. Посмотрю на нее еще раз, и все. Пусть живет, радуется, улыбается. Не мне, а кому-то другому. Вот только в тот последний вечер все пошло не так…

Шагаю к салону, ощущая нетерпение и решимость. И правда верю, что смогу забыть мою незнакомку, не догадываясь, насколько уже встрял. Но увидеть хотя бы последний раз хочу. Только ее может не оказаться на месте. Такое несколько раз уже было.

Еще издали замечаю свет и облегченно выдыхаю. Привычно спрятавшись в тень, заглядываю в окно. Внутри есть посетитель. Хмуро разглядываю его, а потом быстро шагаю к двери, ощущая, как тело затапливает адреналин.

С виду ничего необычного не происходит. Но это для обычного прохожего, не для меня. Я за секунды успел оценить бледное лицо девушки, закушенную губу. Подрагивающие пальцы, пока она нервно копается в ящике стола. 

А еще застывшую в напряжении позу парня напротив нее. Глубоко натянутый на голову капюшон, скрывающий лицо. Спрятанную за полой куртки кисть правой руки.

Мне и проверять не надо, я знаю, что он там прячет — наверняка нож. Вряд ли огнестрел. Это не серьезный грабитель, так мелочь. 

Дверь открывается со звоном колокольчика. Парень реагирует заторможенно. Что уже дает мне первые ответы. Он даже не успевает оглянуться, как уже скулит, лежа мордой в стол с заломленной в захвате рукой. Рядом с ладонью валяется нож, я не ошибся. 

— Веревка есть? — поднимаю на застывшую девушку изучающий взгляд. Оцениваю ее состояние. Напугана, но не пострадала. В обморок, вроде бы, падать не собирается. 

Она кивает, во все глаза разглядывая меня. Отдаю твердый приказ: — Несите, — мой тон выведет ее из шока. 

Как только получаю веревку, связываю парню руки за спиной, закрепляя концы к ножке тяжелого стола. Урод уже не скулит, только грязно ругается. Беру со стола скотч и заклеиваю ему рот. Пусть отдохнет. 

— Как ловко вы его. Я даже понять ничего не успела, — чуть подрагивающим голосом произносит девушка. Для такой стрессовой ситуации она очень быстро пришла в себя. Явно обладает устойчивой психикой. — Вы из полиции?

— Нет. Но из похожих структур. Только частных, — выпрямляюсь, оставляя связанного парня лежать на полу.

— Сразу чувствуется, — кивает она. — И связали профессионально. Огромное спасибо вам за помощь…

— Чего он хотел? Наличку? — уточняю, рассматривая ее. Наконец могу сделать это с близкого расстояния. И сейчас моя незнакомка кажется еще прекраснее. 

Любуюсь идеальной, чуть смугловатой кожей, глазами цвета расплавленного янтаря. Наконец могу узнать их цвет. Кисточка, которой она обычно закрепляет волосы, сейчас слетела. И теперь по хрупким плечам рассыпались длинные светлые локоны.

Рука сама тянется коснуться их, проверить мягкость, накрутить на ладонь. Сжимаю пальцы в кулак. Еще не хватало напугать ее своим неадекватом. На сегодня с нее достаточно придурков. 

— Наличку. Но ее почти нет. Сейчас все безналом расплачиваются, — отвечает она на мой вопрос. А потом хмурится, глядя вниз, и уточняет: — А с ним что делать? Наверное, надо вызывать наряд?

— Если хотите просидеть в отделении до утра и отвечать на кучу вопросов, то да. Если нет, я вызову своих. Его заберут и сдадут куда надо. На вопросы все равно придется ответить, но завтра. Следак придет сюда сам и не будет вас долго мучить. Что решаете?

— Я согласна на вашу помощь, — раздается ответ. Достаю телефон и вызываю парней, сообщаю адрес. В полицию мы этого урода, конечно, сдадим, только не сразу. Сначала я сам с ним побеседую. Надо понять, случайно он сюда залетел или по наводке. И чего хотел на самом деле.  

— Камеры есть? — оглядываю помещение. Судя по тому, что вижу, нет. 

— Нет, — подтверждает мой вывод девушка. 

— Надо поставить. Хозяйка здесь вы?

— Да, это мой салон. Меня зовут Аврора. Аврора Белозерова, — тянет она руку. Осторожно сжимаю теплые пальцы в ладони, боясь передавить. От невинного касания тело простреливает ток. Как теперь ее отпустить?

Название салона обретает смысл. А вот от знакомой фамилии напрягаюсь. Это один из конкурентов брата. Не может быть, чтобы мне так «повезло». Хотя тогда понятно, откуда деньги на аренду. Впрочем, это здание целиком может принадлежать ее отцу. 

Раз уж мы все равно познакомились, теперь я пробью Аврору по базам. Но интуиция подсказывает, что ошибки нет. Она его дочь. И это проблема. Насколько знаю, у брата с Белозеровым сейчас вооруженный нейтралитет. Так что ему о моей новой знакомой знать не обязательно. 

— Мирослав Дементьев. Можно просто Мир, — произношу и приглядываюсь к ней. Но признаков удивления или настороженности не замечаю. Хотя это не удивительно. У нас с братом разные отцы. И соответственно разные фамилии. 

Если фамилию Красильников она еще могла слышать, то мою вряд ли. Она известна лишь в определенных кругах. А скорее всего, Аврора вообще не в курсе, с кем ее отец делит этот город. Девушка явно живет в другом мире. 

— Еще раз спасибо, Мир, — улыбается она, даже не догадываясь, что пробивает меня этой улыбкой до самого нутра. — У вас очень доброе и миролюбивое имя. 

Знала бы, чем я занимаюсь на самом деле, не говорила так. Это настоящая насмешка судьбы. Мое имя и моя суть прямо противоположны. И кличка у меня в наших структурах подходящая — Демон. Еще с детдома осталась.

Кстати, обычно люди ощущают мою темную энергетику и обходят стороной. Ну или хотя бы напрягаются в моем присутствии. А Аврора ведет себя так, будто вообще не чувствует опасности. Впрочем, причина может быть в том, что я ей помог. 

— У вас тем более. Еще и редкое, — выдаю банальный комплимент. Я вообще-то не силен в них. До сих пор у меня с женщинами были другие отношения. Ясные и прозрачные. В нашем отеле всегда тусуются ночные любительницы экстрима. 

— Это да, — вздыхает Аврора с усмешкой. — Зато с сокращением проблема. Как меня только не называют: Рора, Ро, Ара. 

— Мне кажется, тебе подходит Ава, — снова зависаю на ее улыбке, пытаясь улыбнуться в ответ. Радует, что мой оскал ее не пугает, — И раз уж у нас тут получилось боевое крещение, предлагаю перейти на «ты». Согласна?

— Хорошо, Мир, — кивает она. И в этот момент в салон вваливаются мои парни.

Я долго добивалась независимости от отца. Он у меня жесткий, с волевым, властным характером. Наверное, в большом бизнесе по-другому нельзя. Но папа и дома пытается устанавливать свои правила.

Если мама приняла их безоговорочно, то я бунтовала еще с подросткового возраста. Здесь, как говорится, нашла коса на камень. Я не виновата, что родилась с отцовским характером.

При этом, в остальном мы разительно отличались. Меня никогда не интересовали цифры, логика, точные науки. Зато я сама разрисовывала себе стены в комнате, «испортив», по мнению мамы, дико дорогой дизайн.

Чтобы направить мою энергию в нужное русло, еще в детстве меня отдали в художественную студию. Но сочетание творческой жилки и сильного характера привело к неожиданным результатам. 

Я наотрез отказалась рисовать то, что говорил учитель, отвергнув сразу все классические школы живописи. И самозабвенно малевала своё, смело смешивая краски. 

Первое время преподаватель пытался призвать меня к дисциплине, а потом махнул рукой. Главное, я не мешала остальным, тихо сидя в углу и, закусив губу, возила по холсту кистью.

Спустя какое-то время учитель начал чаще останавливаться около моего мольберта, что-то сосредоточенно на нем разглядывая. С особым интересом наблюдая, как я смешиваю краски. 

Однажды он решился и выставил мои работы на городской конкурс. Где я, неожиданно для всех и даже для себя, заняла третье место. Меня назвали юным дарованием со смелым взглядом на колористику в живописи.

Теперь мне никто не мешал творить в своем стиле. Впереди было еще много конкурсов, выставок личных и общих, где мои картины висели рядом с известными именами. 

А дальше учеба в столичной Академии художеств, приправленная завистливыми взглядами однокурсниц. Да, судьба оказалась ко мне щедра. Талант, который отмечали все учителя, выделяя меня из остальных. Заметная внешность, популярность у парней. Обеспеченные родители.  

На последнем курсе я отправилась на стажировку в Венскую академию изобразительных искусств — старейший и престижный художественный университет Европы. 

Правда, Вена мне не очень понравилась отсутствием ночной жизни, строгими ограничениями и слишком формализованным общением. 

Кстати, все почему-то считали, что мою стажировку оплатил отец. На самом деле большую часть денег я скопила сама. Мои картины уже тогда успешно раскупались. 

После стажировки и возвращения на родину, я наконец переехала от родителей, выдержав практически бой с отцом за свою независимость. 

Папа все еще надеялся, что я когда-нибудь перерасту все эти «художества» и займусь чем-нибудь серьезным. Например, пойду работать к нему. Все же мозгами меня бог тоже не обидел. 

Но я от такой перспективы приходила в ужас. У меня была мечта — иметь собственный салон. Небольшой и уютный, обязательно с огромными окнами в пол, необычным интерьером и моими любимыми сочетаниями цветов. 

Я долго присматривала место. То, что мне нравилось, было хорошо всем: расположением на оживленной улице, нужным метражом, теми самыми окнами. Но существовал один важный недостаток: здание принадлежало отцу. А это противоречило моей цели обрести независимость. 

И все же я остановилась на этом помещении. Сама оплатила ремонт и новую мебель. Аренду тоже платила, пусть и не такую большую, как остальные. Но отец все равно ворчал, что глупо перекладывать деньги семьи из одного кармана в другой.  

Моя мечта осуществилась. Я обожала рисовать в своем новом салоне-студии, сидя за мольбертом у окна. Толпы любопытных прохожих меня совсем не отвлекали. Наоборот, ритм жизни, который я здесь чувствовала, служил отличным вдохновением. 

В моей жизни мне нравилось все, кроме одного. Отчаявшись дождаться от меня «разумных» решений, отец задался целью выдать меня замуж. Причем, за подходящего ему кандидата. А подходящих он искал не среди сыновей бизнесменов его уровня, как можно было ожидать.

Нет, у папы тоже была своя мечта. Он хотел породниться с кем-нибудь из крупных политиков. Я уже боялась приходить к родителям в гости. Там обязательно ошивался чей-то сын из тех фамилий, что не сходят с экранов телевизоров. 

Правда, тут вышла незадача. Телевизор я вообще не смотрю, политиков, мягко говоря, недолюбливаю, считая нечистыми на руку. А их отпрысков — инфантильными деточками. 

Уж не знаю, почему так получается. Но мало кто из них ставит перед собой серьезные цели. Чаще всего лишь тупо пользуются положением и деньгами отцов. 

По крайней мере, все, кого мне пытались сватать, были как раз такими. Ноль мужественности и характера, зато куча гонора и требований к невестам. 

Обычно у меня легко получалось их отшивать. Но один оказался упертым и никак не хочет понимать прямые намеки. Искренне считает, что фамилия Ямпольский делает его желанным женихом для всех девиц в столице. 

Может, так оно и есть, но не для меня. Этот папин протеже так меня достал, что я даже подумывала завести роман, чтобы показать, что я занята. Хотя не удивлюсь, что Глеб и это посчитает незначительным препятствием.

Однако встречаться с кем-то ради картинки не в моем характере. А кандидата на настоящий роман у меня сейчас нет. Мои последние и не самые удачные отношения закончились полгода назад. 

Я свободолюбивый человек. Не приемлю давления, взаимных претензий и постоянных ограничений. Вот только мой парень воспринял такую свободу слишком прямолинейно, решив, что верность — это старомодно. И сразу стал бывшим. 

Так что пока приходится самой отбивать поползновения Ямпольского, который обожает заявляться ко мне в студию без приглашения. И огорчать родителей отказами приехать в гости, потому что там тоже будет ошиваться вездесущий Глеб.

Быть может поэтому в последнее время я чувствую нервозность и странное беспокойство. Правда, для беспокойства существует вполне объективная причина: сейчас я активно готовлюсь к новой выставке. 

Но есть и еще кое-что. Уже пару недель меня не оставляет ощущение чужого взгляда, как будто за мной кто-то пристально наблюдает. Иногда даже затылок зудит. Тогда я поворачиваюсь к окну, но вижу лишь привычную, равнодушно спешащую по своим делам толпу. Прямо паранойя какая-то. 

Однако, спустя пару дней приходится жестким образом убедиться, что мне не привиделось. За мной точно наблюдали. Но не тайный поклонник, как я уже подумала, а грабитель. 

Прямо перед закрытием в салон заходит парень в широкой толстовке и кепке, да еще с накинутым сверху капюшоном. Невольно напрягаюсь. Слишком уж он не похож на тех, кто заглядывает ко мне. Такие точно не покупают картины. 

А дальше парень демонстрирует мне нож и сиплым голосом требует наличку. Нервно копаясь в ящике стола, где я храню деньги, думаю о том, что папа был прав. Надо было соглашаться на тревожную кнопку и камеры. 

Впрочем, я не то чтобы возражала, просто хотела все оплатить сама. Как раз отложила нужную сумму и собиралась заняться изучением этого вопроса, подыскав фирму с хорошими отзывами. И вот, не успела. 

Все, что происходит в следующие минуты, становится для меня очередным шоком. Я даже не успеваю отслеживать происходящее. 

Вот звякает колокольчик над дверью. В салон заходит еще один мужчина. А у меня мелькает мысль, что это подельник парня. 

Но уже в следующую минуту грабитель корчится от боли в заломленной руке, из которой выпадает нож. А я оторопело разглядываю нового посетителя, совершившего этот молниеносный маневр. Очень колоритного. 

Он высокий, я не маленькая, но мужчина прилично выше меня. Темные, стриженные под ежик волосы, такая же темная, короткая щетина на мужественном подбородке, чуть резковатые скулы и удивительно яркие синие глаза. 

Выглядит мой спаситель не как терминатор, никакой перекачанной мускулатуры и мощных бицепсов, но то, как легко, почти играючи, он скрутил парня, не испугавшись ножа, говорит о многом. 

Скинув куртку, мужчина просит веревку. Не сразу сообразив, что ему нужно, я все же нахожу требуемое. А потом наблюдаю, как он профессионально связывает парня. 

А точнее, залипаю взглядом на том, как красиво играют под смуглой кожей рук и предплечий развитые мускулы. Художник во мне приходит в восторг. И не только художник. 

Дальше мы знакомимся. И я, как девочка, смущаюсь под внимательным взглядом завораживающих синих глаз. Они смотрят на меня так, будто мы давно и хорошо знакомы. А еще в их глубине мне чудится восхищение. 

Имя у мужчины замечательное — Мирослав. И чуть хрипловатый голос, от которого мурашки по коже. Он предлагает помощь с полицией и я, конечно, не отказываюсь. 

А сама думаю о том, стоит ли предложить ему кофе. У меня здесь отличная кофемашина. Правда, пить кофе, когда у тебя на полу валяется связанный грабитель, как-то странно. Но я уже готова наплевать на это, когда в студии появляются новые действующие лица. 

Я позвал самых толковых и преданных мне парней. Без моего прямого разрешения они и рта не раскроют. Но даже им я не доверяю до конца, это не просто профдеформация. Это правила, вбитые с детства.

Что касается брата, с Игнатом у нас особые отношения. Он жесткий, скрытный, с тяжелым, властным характером. Но это единственный человек, за которого, до встречи с Авророй, я был готов отдать жизнь. Он реально вытащил меня с того света.

Так уж получилось, что отец Игната, бизнесмен Николай Красильников, имел короткую и непродолжительную связь с моей матерью еще за семь лет до моего рождения. 

Мать когда-то работала горничной в том самом отеле, в котором сейчас у меня есть постоянный личный номер. Однажды она случайно столкнулась с хозяином. Тот запомнил ее смазливое личико и позвал скрасить досуг. 

Ничего серьезного из этой связи выйти не могло. Кроме симпатичной внешности мать не обладала ни умом, ни характером, ни образованием. Ничем, что могло бы заинтересовать пресыщенного деньгами и властью мужчину дольше пары коротких встреч. 

Зато она смогла забеременеть и скрывала это, пока не стало поздно что-либо предпринимать. А потом пришла к своему любовнику и поставила перед фактом. 

Не знаю, на что она рассчитывала, но Красильников дал ей денег и приказал забыть о его существовании. В тот же день из отеля ее уволили. На этом банальная история и закончилась бы, если бы не одно но. 

У Николая Красильникова была жена — дочь очень влиятельного человека. Вполне обычная в их среде история брака по расчету и слияния капиталов. 

Только у женщины во-первых было не все в порядке с головой. А во-вторых, что-то серьезное по женской части, из-за чего она никак не могла родить. 

Развод Красильникову не светил, пока тесть был в силе. Но он не сильно этому огорчался. Тем более, жена несколько раз в год «отдыхала» в спец санаториях, а точнее, лечила голову. 

Жили они каждый своей жизнью. Но о наследнике отец моего брата мечтал. Когда очередная попытка не удалась, он отправил жену поправлять здоровье. А сам вспомнил о ребенке от горничной. К тому времени по его подсчетам он уже должен был родиться. 

Бывшую любовницу Красильников нашел на захламленной съемной квартире, замученную и уставшую от криков голодного младенца. Молока у нее не было, как и денег на хорошую смесь. И сделал ей предложение. 

Не руки и сердца, а другое. Он сдает тест на отцовство. И если оно подтверждается, забирает сына себе. Мать получает приличную материальную компенсацию, но с условием полного отречения от прав на ребенка. 

Что удивительно, они договорились. Мать получила небольшую однушку на окраине города, а Красильников наследника. Историю эту брату еще в детстве рассказал отец и продемонстрировал собственноручно подписанный матерью отказ. 

Мне она призналась, что у меня есть брат, примерно в мои семь. И озвучила совсем другую версию, слезливую и сильно смахивающую на мелодраму, которые обожала смотреть. 

Я узнал, что брат живет с очень богатым отцом. Что этот «олигарх» насильно отобрал у нее ребенка. И вообще вся ее жизнь из-за него пошла наперекосяк. Первое время я даже верил, но недолго.

Насчет жизни мать была права. Когда я родился, она работала уборщицей и уже прилично выпивала. А еще водила мужиков и от одного из них залетела. Меня записала на фамилию деда, так как точно не знала, кто мой отец. 

О брате я думал часто, но никогда его не видел. Хотя любил представлять, как мы общаемся, играем вместе. Иногда мечтал, что разыщу его. Но мать даже фамилию не называла. 

К моим десяти мать окончательно спилась и погибла в случайной драке с собутыльниками. А я попал в детский дом и пробыл там до восемнадцати, пройдя все круги ада. 

Впрочем, как потом оказалось, не все. После детдома мне некуда было идти. Не долго думая, я отправился в армию и очень быстро оказался в горячей точке. Вот там и понял, что детдом — это еще цветочки. 

Каким-то чудом я выжил. Ненадолго вернулся в город. Послонялся там, повоевал с соседями по коммуналке, нагло захватившими выделенную мне после детдома комнату. И вернулся в армию, теперь уже на контракт. 

Там нас учили уже по серьезному. Только тогда я осознал, как мне повезло выжить без нормальных боевых навыков. Но как бы ни возросли мои умения, моя пуля все равно меня догнала. 

В двадцать три я оказался на больничной койке в общей палате с серьезным ранением и перспективой инвалидности. Родни у меня не было, денег тоже. Толком мной никто не занимался. 

От неправильно лечения и отсутствия нормального ухода у меня начались серьезные осложнения. Почти все время я был без сознания. А когда приходил в себя, лишь усмехался, когда врач виновато отводил глаза и говорил, что надо готовиться к самому худшему. 

Самое паршивое, мне не для чего было цепляться за жизнь. У меня не было близких, любимой женщины, целей, ничего, что заставляло бы бороться. 

Я должен был умереть в той заштатной, обшарпанной больничке. Но именно тогда меня отыскал брат. Его отец к тому времени умер, оставив сыну свою империю.

Первое время Игнату было ни до чего. Бизнес отца пытались растащить стервятники, рассчитывая, что молодой наследник не справится. Но Игнат оказался дико упертым и умным. Ему хватило мозгов и хитрости отвоевать империю.

А когда все немного устаканилось, он понял, что остался один, и решил найти мать. Именно тогда он узнал, что женщина, которая его родила, давно спилась и умерла. А еще, что у него есть брат. Он даже не знал о моем существовании.

Что удивительно, в Игнате взыграла родная кровь. Он не бросил меня в больнице, когда все вокруг твердили, что я уже не жилец. А даже если выкарабкаюсь, останусь инвалидом. 

Даже находясь в полузабытьи, я слышал, как он послал матом врача, заявив, что тот не Господь, чтобы решать, кому выжить, а кому умереть. А я еще на собственных ногах спляшу на его могиле. 

Уже на следующий день меня на спец борте с личной бригадой врачей перевезли в лучшую столичную клинику. И дальше начался долгий путь восстановления. 

Я прошел несколько сложных операций, тяжелую реабилитацию, затянувшуюся почти на год. Зато через год уже действительно ходил на своих двоих. Но на этом не остановился. 

Во мне неожиданно проснулась жажда жизни. Я слишком хорошо помнил, как одной ногой стоял на пороге смерти. 

За последующие несколько лет я не только полностью восстановил свое физическое состояние, но значительно его улучшил специальными тренировками и разными методиками. 

Параллельно изучал боевые искусства, приемы спецназа, владение оружием. Но развивал не только тело, голову тоже. И здесь именно брат прочистил мне мозги. 

Он сказал, что у меня отличные задатки. Но если я не буду их развивать, так и останусь тупым исполнителем, качком с низким интеллектом. 

Игнат хотел, чтобы я ему помогал. Брату нужен был за спиной человек, которому он полностью доверял. Он пообещал назначить меня начальником службы безопасности, если я докажу, что способен башкой не только кирпичи разбивать. 

И я действительно начал учиться. В разных сферах: право, экономика, коммуникации,  тактика и стратегия, работа с информацией. Анализ и планирование, управление рисками и коллективом. Организация безопасности. И многое другое. 

Параллельно я вникал в структуру бизнес-империи брата. И вот уже пять лет возглавляю его службу безопасности. 

При этом розовые очки с меня уже давно слетели. Теперь я знаю, что в большом бизнесе, почти как в детдоме, кто сильнее, тот и прав. И крови тут не меньше. Только ее стыдливо прячут за красивыми глянцевыми фасадами. 

Вот почему, даже познакомившись с Авророй, я не рассчитываю на что-то серьезное. Мы слишком разные. Эта женщина с самого детства росла в роскоши, внимании и любви. 

Она настолько из другого мира для меня, как сумасшедше-навороченная модель машины с пультом, которую я лет в тринадцать под Новый год увидел в витрине дорогого магазина. 

Ее цена была для меня такой же космической, как, например, гоночный болид. Ни то, ни другое мне никогда не светило. Но любоваться не мешало. Я просто смотрел, даже не представлял, что играю в нее. Да я бы побоялся взять ее в руки.

Так и с Авророй. Я лишь хочу остаться рядом, насколько получится. Любоваться ей, дышать с ней одним воздухом, смотреть в глаза. И хотя сейчас уже многое могу себе позволить. Если не гоночный болид, то вполне приличную тачку и не одну. 

Но женщина — не тачка. Ее не поставишь в гараж, когда она не нужна. У нее есть планы, мечты, желания, любимая работа, друзья, семья наконец. 

Такие, как Аврора, привыкли быть в центре внимания. Им нужна забота, перспективы, умные разговоры об искусстве. Мужчина интеллектуал рядом, с общими интересами и похожим взглядом на жизнь. И это точно не я. 

Только в противовес этим таким правильным рассуждениям перед глазами сразу встает тот лощеный типчик, что регулярно сюда захаживает. И действует хозяйке салона на нервы. Я помню выражение ее лица, с которым она обычно встречает этого недоумка. И не готов отдать ее ему. 

Так что когда мои парни уносят из салона связанного грабителя, я принимаю предложение Авроры напоить меня кофе. Скидываю куртку и сажусь на тот самый оранжевый диван, который уже в подробностях изучил с другой стороны окна.  

 ____________

Дорогие мои, короткий экскурс в прошлое обоих наших героев закончен. Надеюсь, теперь вы лучше представляете, что ими движет))

Двое мужчин, зашедших в салон, скользнув по мне заинтересованным взглядом, тут же переключаются на Мирослава. Как-то сразу чувствуется, что он их начальник.

Мир подходит к подчиненным и что-то объясняет. К сожалению слишком тихо, чтобы я могла услышать. А любопытство уже разыгралось.

Вообще, я думала, что буду дольше приходить в себя после такой встряски. Но что странно, даже отката не чувствую. Я конечно не сильно пугливая. Но псих с ножом на кого угодно произведет впечатление.

На кого угодно, кроме моего нового знакомого. Этот мужчина очень необычный. Слишком выделяется из моих знакомых. Вот уж в ком мужественности и внутренней силы хоть отбавляй. 

Я достаточно чувствительна к чужой энергетике. У Мира она сложная, из разряда «не влезай — убьет». Это сразу чувствуется. Но меня почему-то не останавливает.

Наоборот, хочется прикоснуться. Не физически… хотя, физически тоже. Уверена, его кожа очень горячая, а под ней стальные мускулы. Что-то меня не туда понесло. Наверное, тот самый откат. И благодарность к спасителю.

Кстати, насчет благодарности. Грабителя молчаливые парни уже унесли. Видно, что дисциплина у них железная. Очень любопытно, из каких они все же структур. 

Теперь мне ничто не мешает предложить Мирославу кофе, что я и делаю. А он соглашается. Садится на диван и цепко осматривает помещение. Причем так, будто видит его не в первый раз. Или это просто взгляд профессионала?

Уточняю, какой он предпочитает кофе, и включаю кофемашину. Спустя пару минут ставлю перед Миром оранжевую чашку. И замечаю, как едва заметно приподнимаются кончики красиво очерченных мужских губ. 

Делаю два вывода. Во-первых, ему нравится мой интерьер. Ну или по крайней мере он его забавляет. А во-вторых, этот мужчина явно не часто улыбается. Ловлю себя на том, что мне очень хочется увидеть его открытую улыбку. 

Сажусь напротив, подвигаю к себе свою чашку. И продолжаю разглядывать своего спасителя. Такого сурово-брутального с виду, что сразу хочется заглянуть за этот барьер и узнать, что там.

В его одежде нет ни капли светлого, черные джинсы, обтягивающие длинные ноги, и черная футболка, подчеркивающая гибкое, тренированное тело. Куртка, и та черная. 

Но гораздо интереснее одежды лицо. Он не красавец в классическом смысле, но от него трудно отвести взгляд. Я не пишу портреты, но его хотела бы нарисовать. 

Видимо Мир чувствует, о чем я думаю, и произносит:

— У тебя очень необычные картины, — не знаю, как это у него получается, но его голос опять царапает мои нервные окончания. 

— Как ты угадал, что они мои? — мне действительно интересно. Мужчина бросает выразительный взгляд на мольберт, а я поясняю: — Я, и правда, рисую. Но продавать могла не только свое.

— Тебе подходит этот стиль, — отвечает он, чуть помедлив. 

— Ты удивительно наблюдателен. И очень быстро делаешь выводы. Мне повезло, что ты проходил мимо и заглянул в мое окно, — на этих моих словах в глазах мужчины что-то мелькает. Может, я неправильно поняла? Уточняю: — Или ты хотел что-то купить и зашел?

— Нет, — качает он головой. — Ты права, увидел через окно. Признаюсь честно, я не любитель искусства и мало что в нем понимаю. Но твои картины с удовольствием бы приобрел. 

— Если это не просто комплимент, выбирай любую. Я тебе подарю.

— Я могу купить, Ава, — мое имя звучит из его уст, как ласка. Это очень странное ощущение и волнующее.

— Не сомневаюсь, — усмехаюсь мягко. — Но позволь сделать подарок. Я бы хотела тебя поблагодарить, — черт, последние слова против воли звучат чуть хрипло.

В ответ мужские глаза опасно вспыхивают. А у меня едва не перехватывает дыхание. Так, держи себя в руках, Аврора. Не теряй голову. Ты о нем почти ничего не знаешь.

Удивительно, куда делась моя рассудительность? Я никогда не бросалась в отношения, как в омут. Это не мое. А тут реально хочется утонуть. 

— Хорошо, — кивает он и внимательно осматривает картины на стенах. Мне приятно, что Мир действительно выбирает, а не просто показывает на первую попавшуюся. — Тогда вот эту. 

Поднимаю глаза и чувствую, как бегут мурашки по коже. Эту картину я писала в очень странном состоянии. Какой-то особой душевной грусти и смутных образов. Как раз тогда впервые почувствовала, что за мной наблюдают. Как необычно все связано.

Поднимаюсь, подхожу к стене и тянусь, чтобы снять картину. И тут же спиной ощущаю вторжение в мое пространство. 

— Разреши мне, — хрипло произносит Мир за моей спиной. Я чувствую, что он стоит очень близко. Не касаясь меня. Но достаточно, чтобы каждый волосок на моей коже поднялся от его близости. 

Хочется замереть пойманной в капкан птицей и стоять, ощущая его за спиной. Он тоже не двигается. Слышу только шум его дыхания. 

Но все же отхожу в сторону, давая Миру доступ к стене. Он аккуратно снимает раму с холстом и подает мне. 

Благодарю кивком, говорить я сейчас не способна. Боюсь, мой голос выдаст меня с головой. Достаю бумагу и упаковываю картину. 

Мужчина стоит рядом и внимательно следит за моими действиями. Не выдерживаю давящей тишины и спрашиваю: 

— Так мне можно узнать, где ты работаешь? В каких структурах, кроме полиции, умеют так лихо разбираться с вооруженными грабителями? Или это тайна?

— Не тайна, — сейчас его голос звучит чуть напряженно. Мне интересно ловить оттенки его интонаций и гадать, что они означают. — Я начальник службы безопасности. Работаю на брата, он бизнесмен. А еще у меня своя фирма по установке охранного оборудования. И как профессионал скажу, тебе стоит озаботится хотя бы простейшей системой защиты. Камеры, тревожная кнопка…

— Я и собиралась, — отвечаю со вздохом. — Хотела сначала изучить рынок. Но не успела. 

— Тогда, если не возражаешь, я помогу, — произносит Мир, забирая у меня картину. — Зайду завтра, и мы обсудим, что тут можно установить.

— Ты второй раз меня спасаешь, — отзываюсь тихо, глядя в его глаза.

— Так и должно быть, — отвечает он хрипло. — Это моя задача. Дай свой телефон, обменяемся контактами.

Протягиваю мобильник. Мужчина быстро набирает цифры и делает дозвон. Возвращает телефон и уточняет: 

— Во сколько тебе будет удобно?

— Можно в это же время или немного раньше.

— Договорились. Тогда мне пора. А тебе сейчас лучше закрыться и ехать домой. 

Киваю и провожаю его до двери. Только Мир не торопится уходить. Стоит и вглядывается в мое лицо. А потом протягивает руку. Как под гипнозом вкладываю в его ладонь свою. 

Прикосновение обжигает. Кожа у него действительно горячая. Чуть шероховатые подушечки пальцев и ладоней. Мне хочется ощутить их на себе. Чтобы он провел ими по щеке, шее, плечу…

Мужской взгляд темнеет, проходясь по моим губам. Я чувствую, как их покалывает. 

— Спасибо за кофе, Ава, — слышу хриплый голос. — Береги себя. И лучше не садись сегодня за руль, вызови такси.

Отпустив мою руку, он уходит. А я словно в трансе слушаю, как звякает колокольчик на двери. Черт! Этот мужчина просто ходячий гипноз для женщин. И я под него точно попала. Точнее, просто попала.

Я не просто ухожу, почти бегу от Авроры. Ни от кого не бегал еще со времен детдома. А тут четко осознал, останусь еще немного и сорвусь. 

Пока наблюдал за ней издали, понимал, она может оказаться совсем не такой, как я представляю. Банально не зайдет чужая энергетика, голос, да много чего. Реальный человек всегда отличается от фантазии.

Но все оказалось намного круче и хуже. Для меня хуже. Обаяние моей незнакомки сразило наповал. Мне все зашло. Вся она — ходячий соблазн, в ней все идеально для меня. Оттого сдержаться еще труднее.

Ее взгляд пробирает до нутра. Прикосновение тонких пальцев бьет током по коже, зажигая кровь. Заставляю себя выпустить ее руку и ухожу. Мне еще сегодня допрашивать горе-грабителя. 

Парня доставили не в отель, а в офис моей охранной фирмы. Все, что касается Авроры, я не планирую  светить перед братом. А значит, чем меньше людей о ней знает, тем лучше. 

Но сначала нахожу взглядом неприметную тачку и едва заметно киваю водителю. Это тоже один из моих. Он забирал грабителя из салона, отконвоировал его и вернулся. 

Я поставил ему задачу наблюдать за Авророй. После моего ухода незаметно проводить ее до дома. И еще несколько дней покататься за ней, пока не пойму, что вокруг девушки происходит. 

Еще в машине пробиваю ее, просто чтобы удостовериться. И да, в сети достаточно фотографий популярной художницы Авроры Белозёровой — единственной дочери бизнесмена Константина Белозёрова. 

Снимки в основном с выставок, а не клубов или вечеринок для золотой молодежи, что радует. Но интуиция меня все же не обманула. 

На некоторых фотках рядом с девушкой тот самый типчик. И подпись Глеб Ямпольский. Пробиваю заодно его. Что ж, предсказуемо, сын министра одной из хлебных отраслей. Деньги к деньгам, что называется. 

Я бы подправил его самодовольную рожу и выдернул руки, которыми он обнимает Аву за талию. Одно радует, ей на него похоже плевать. Да и не вела бы она себя так со мной, если бы была занята. 

Дальше еду в свой офис и беседую с задержанным. Парень оказывается хлипким, его игры в молчанку хватает всего на полчаса, потом начинает болтать. 

И нет, я не использую жесткие методы допроса. Еще с детдома ненавижу, когда издеваются над теми, кто не может ответить. Вот на войне было по-разному. Но там я допросами к счастью не занимался. И вообще то время лучше не вспоминать.

Добывать информацию — это тоже наука. Главное правильно спрашивать. И знать, на какие точки давить, морально, не физически. Ну а если не колется, всегда можно найти другие пути. 

Только горе-грабитель не из таких, заказчика сдает быстро. Как и подозревал, к Авроре он заявился не сам. И даже не по наводке. Его наняли напугать хозяйку салона.

Спрашиваю, кто. И второй раз за сегодняшний вечер сталкиваюсь с фамилией Ямпольский. Забавный поворот. Кажется, типчика я недооценил. 

Зачем было нужно это представление, грабитель не знает. В такие подробности его не посвятили. Но божится, что вредить Авроре было строжайше запрещено. Только немного напугать.

Хотя наличку из салона он все равно собирался забрать. Деньги, как говорится, лишними не бывают. Дополнительная материальная компенсация за работу.

Записываю показания на телефон и везу его к ментам. К своим, прикормленным. Сдаю на руки, объясняя расклад, диктую адрес салона. Говорю, что хозяйка напишет заявление. Иначе его не смогут принять официально. 

Но как только звучит фамилия Ямпольский, мент кривится, будто съел лимон. Да я и сам понимаю, что дальше ментовки это дело не пойдет. 

Мне грабитель признался, а здесь будет молчать в надежде, что наниматель его вытащит. Зря, конечно. Кому он теперь нужен? Даже если бы сдал заказчика ментам, тот все равно выкрутится. Заявит, что в глаза никого не видел.

Впрочем, на другое я и не рассчитывал. С главным фигурантом буду беседовать сам. Но и исполнитель должен получить свое. Пугал или нет, Авроре он ножом грозил. Такое я спускать не собираюсь. 

Договариваемся, чтобы парня хорошенько потрясли и проверили. Наверняка еще где-то засветился. Найдут, за что задержать, даже если пойдет в отказ. 

Сдав добычу с рук, еду в отель, мне уже пора там появиться и взбодрить подчиненных. А сам думаю, сообщать Авроре или нет, кто послал ей «подарок».

И все же решаю не говорить. Пусть узнает не от меня. Завтра следователь приедет пообщаться с девушкой. Я настоятельно попросил быть максимально вежливым с ней. Если грабитель сдаст заказчика, они ей сообщат. А если нет, буду смотреть по обстоятельствам.

Веду машину, а мыслями все еще в салоне с Авророй. Вспоминаю каждый ее взгляд, жест, каждое слово. Каждую сцену могу в памяти воспроизвести. Все, что она мне говорила. Как смотрела. 

Взгляд у нее прямой, серьезный, будто разбирает тебя на атомы. Взгляд художника? Кстати, портретов я у нее не видел. И это к лучшему. Не хочу представлять, как ей мужики позируют. 

Черт! До недавнего времени я вообще не знал, что такое ревность. Некого было ревновать. А теперь понимаю, как это хреново. И это я еще никаких прав на нее не имею. А уже внутри все горит.

Ночью лежу в постели и гипнотизирую номер Авы. Думаю, пожелать «спокойной ночи» или нет. Мне уже отчитались, что до дома она добралась без проблем. 

И все же не решаюсь, не те у нас пока отношения. А те я не собираюсь с ней заводить. Только они сами как-то двигаются в нужную сторону. И я уже понимаю, что не откажусь. Не смогу.

Следующим утром, разобрав текучку и раздав указания, занимаюсь Ямпольским. Вчера только по верхам посмотрел. Для серьезного разговора этого мало. Вечером у меня встреча с Авророй. До нее надо успеть разобраться с сынком министра.

Ямпольского вылавливаю в клубе. Нашем, между прочим. Сам удивился такому совпадению, когда изучал его любимые места отрыва. 

Заехал туда, закрылся в кабинете охраны, записи поднял. А тут и удача подкатила. Теперь знаю его грешки, которые папе министру точно не понравятся. 

Думал искать его в городе. На всякий случай проверил випки, и вуаля. Клиент на месте. Иду вместе с охранником в нужную зону. За столом сам Ямпольский, еще какой-то парень и две девки.

— Все на выход, кроме него, — командую жестко. Компания уже на расслабоне, тормозит, недоуменно пялясь на меня. Киваю охраннику, тот выпроваживает лишних, не обращая внимания на вялое возмущение. 

Запираю дверь. Сажусь за стол, рассматриваю клиента. Вот так, вблизи он нравится мне еще меньше. Весь скользкий какой-то, морда заносчивая, самодовольная.

— Ты еще кто-такой? — спрашивает пьяно. А сейчас между прочим только день в разгаре. — Пшел отсюда…

— Не так быстро, — ухмыляюсь. — Сначала покажу тебе одно видео. 

Открываю на телефоне запись с признаниями горе-грабителя. Поворачиваю экран к Ямпольскому. Пару секунд тот недоуменно хмурится, пытаясь въехать. Потом вдруг на глазах трезвеет и подбирается. 

— Это ложь, — произносит хрипло, хотя, глаза бегают и другие невербальные сигналы вовсю его выдают. — Не знаю такого. Не представляешь, сколько под моего отца копают, вот такой липы настругают за косарь. Так что денег не дам, даже не заикайся. 

— Денег? Ты попутал, мальчик. Я сюда не за этим пришел.

— А за чем? — нервно шарит он по моему лицу. 

— Объяснить тебе расклад. Еще раз приблизишься к Авроре или, не дай бог, кого-нибудь опять к ней подошлешь, вот это отправится прямиком к ее отцу и к твоему тоже. Им и будешь рассказывать про липу.

— Послушай, давай договоримся, — пытается торговаться со мной. — Скажи, чего ты хочешь, я сделаю. В рамках возможностей, конечно. 

— Я уже сказал. Хочу, чтобы ты держался от Авроры на расстоянии. А лучше, вообще забудь про нее. Если хотел явиться рыцарем на белом коне и предложить помощь, то не прокатит, — озвучиваю самую тупую версию из возможных и попадаю в точку. Судя по тому, как перекашивает рожу Ямпольского, это он и планировал. — Серьезно? Так чего ж не явился? 

— Не успел, — морщится урод. — Задержал кое-кто. Я сегодня хотел. Поплакалась бы мне в жилетку и…

— Поплакалась? — свирепею я. — Да Аврора круче тебя в сотню раз. Она скорее сама все решит, чем с тобой свяжется.  

Похоже, этими словами я задеваю его за живое. Парня подбрасывает от злости. 

— Да что ты за хрен, вообще? — орет мне в лицо. — Понимаешь, на кого наехал? Я отцу скажу, он тебя прожует и выплюнет! А Рорка со мной будет, все уже решено, ясно?

Одним быстрым движением хватаю его за запястье и выворачиваю руку так, что урод захлебывается воплем. Впечатываю его мордой в стол, разбивая нос до крови. 

— Не будет она с тобой, — цежу с ненавистью. — Если попробуешь снова к ней лезть, вот еще интересное видео. Его можно и в сеть слить, порадовать электорат, — нажимаю кнопки и подношу экран телефона вплотную к его лицу, чтобы лучше разглядел.

— Откуда?… — хрипит он. 

— Отсюда, — отвечаю лаконично. Достаю свою визитку и засовываю ему в карман джинсов. Там только мое имя и фамилия, но обычно этого достаточно. — Вот, можешь удовлетворить любопытство. Тебе расскажут, что я слов на ветер не бросаю. Еще раз увижу рядом с Авророй, пеняй на себя. Понятно? Не слышу ответ? — давлю на заломленную конечность сильнее. Ямпольский скулит, грязно ругаясь, но все же выдает:

— Понятно, отпусти… 

Освобождаю его, выпрямляюсь. Брезгливо разглядываю этого слизняка, пока он, морщась, вытирает салфетками кровь. 

— Я тебе еще несколько веселых видео послал. Посмотри на досуге. Классная коллекция, для любителей. Думаю, папочке-министру понравится. Все же сын в главной роли, — разворачиваюсь и ухожу.