Мне врать не стоит

Мурад.

— Му-у-у-ур, ты видел анкету?! — Отрывает от мыслей мой нач.без.

Вздохнув, смотрю на настольные часы. Уже час ночи, а я опять засиделся. Убираю распечатки на край и перевожу тяжелый взгляд на только зашедшего.

— Джаба, думаешь, я брошу всё ради анкетки какой-то горничной? — Указываю на стопку бумаг. — Или ты это за меня изучишь? Тебя сюда посадить, чтобы дошло, что мешать не надо, а?

Друг детства ни чуть не теряется, давно свыкшись с моим характером. Проходит и вальяжно падает на софу. Улыбается аж до оскомины.

— А ты посмотри...

— Джааб, — говорю строже и потягиваюсь.

— Посмотри-посмотри, там очень интересная кандидатка!

Следом разминаю затекшую шею, немного похрустываю позвонками...

— Ммм, под твой вкус? С третьим размером и длинными ногами?

Смеётся, зевнув.

— Не, намного интереснее.

Смотрю на него миг, второй, третий. Нет, энтузиазм не сбавляется. Ладно, что там еще?

Тянусь до мышки, открываю личную почту, нахожу его письмо, успевшее за час затеряться во входящих. Пока загружается файл, читаю десяток "Посмотри", написанный аж жирным капсом.

— И что тут?

Резюме, мягко скажем, никакое. Обычная здешняя девушка. Без вышки, без особых навыков, без знания языков, со скудным опытом работы в этой сфере. Прокручиваю семейное — ребенок на руках, развод.

— Ммм, ты заделался в стяжателя добродетели?

— Ты не понимаешь, — произносит загадочным шепотом.

— Да, я не понимаю.

— Сестру её глянь. Одна дата рождения. Вроде близняшки даже.

— А... ты надеялся обеих развести? И из-за этого пришёл ко мне?

— Да твою мать, Мурад! — Гаркает и тут же вздыхает, сцепляя руки.

Просмеявшись, потираю глаза... снова зеваю. Вставать в четыре. Ладно хоть дочка спокойно спит в детской — не зря послал к черту всех гувернанток, заверяющих о её проблемах с активностью.

Выдохнув, вчитываюсь ещё раз.

— Так, Ярослава Александровна Щенина.

— Сестру, говорю!

Прокручиваю...

— Ну Мирослава. И?

— Ты не помнишь?

— Джаб, давай уже проще? Ты сказал, что заполнишь штат. Уже два месяца некомплекта, что ещё надо-то? Хочешь её — бери хоть сразу двоих. Лишь бы работали.

— Не, — тянет лучший друг снова, — ты не понимаешь! Я про эту Мирославу Щенину тебе докладывал в Москве ещё, когда регион расчищали.

А дальше что? Скоро гаркну уже... наконец сдаётся.

— Она журналистка! Безбашенная девка, вспоминай! Которая с бывшим главой здесь за клевету и порчу чести и достоинства судилась.

В памяти и правда что-то проскакивает...

— Скат, она проиграла же дело. И чудом избежала срока.

— Ну, — вновь с энтузиазмом, — доходит уже?

Провожу ладонью по скуле.

— Ты веришь, что не зря та Ярослава хочет здесь работать? Её сестра теперь на меня коготочки точит?

— Да я уверен! Такая тигрица через свою овечку к тебе подкрадется, дай только волю.

— Ты серьезно? Думает, здесь через кресло все проблемы от старого главы к новому перетекают?

Скат смеëтся, пожимая плечами.

— Всë может быть.

Чуть прищуриваюсь.

— Даже если с её подачки пороется эта девочка в моём грязном белье, а дальше? Мирослава — либо чокнутая энтузиастка, либо поймана на поводок Славичем. Что вполне вероятно. Сколько она ему должна?

— Вроде лям.

Возвращаюсь к бумагам, поправляя оправу очков для чтения.

— Тем более. Им обеим в моём доме нечего делать... или ты считаешь иначе?

Слышу вздох...

— Ну мне ли тебя учить, Мурад. Она после суда на краю пропасти — подтолкни да посади на поводок, делов-то. А если и пригрета другим, так ты будь хитрее — перемани.

Ухмыльнувшись, парирую:

— С чего ты взял, что ей не хватит сил вцепиться уже в мою глотку? Три месяца до выборов, не забыл? Мне зачем лишние проблемы сейчас, Джаб?

— У тебя и без тигрёнка полно врагов, а так — будет ручной зверёк. Ты подумай, друг, хорошо подумай...

Приручить бешеную тигрицу? Так глупо, но интересно.

Щенина.

— Черт, Мирка! - Смеётся рыжуля и отсаживается подальше на край дивана. - Ну сколько можно уже об этом ныть?

Подбираю ноги к себе и строю ещё более умоляющую мосечку:

— Ярусь, пожалуйста! Ну ты же понимаешь, что это мой последний шанс! Если я в него не вцеплюсь, всё - можно будет стоять на паперти! Серьёзно! И никаких вам памперсов и детского питания! Понимаешь, да? Ну мне же надо просто занять твоё место и всё! Что тебе стоит-то? Ты всё равно из декрета не вылезаешь…

Ярослава морщит носик и поправляет хвостик, сдувая с лица непослушную прядь, выбившуюся за очередной день сурка. Я повторяю за ней до микроскопических деталей, как всегда делала в детстве, специально подначивая.

— Вот ты банный лист, конечно, - шепотом сдаётся моё двадцатисемилетнее солнышко, - если тебя раскроют, я тебе передачки носить не буду, поняла меня?! И меня к этим махинациям не приплетай!

— Ура! - Вскакиваю с дивана и уже уношусь по коридору на кухню к своему ноутбуку. - Ты супер! Просто самая лучшая! Самая-самая!

Но тут же неудачно падаю на табуретку и ойкаю, треснувшись мизинчиком об ножку. Перетерпев боль, открываю крышку и жду, когда система загрузится.

— Вот чего ты орёшь? Янку разбудишь! - Причитает мой конвоир, появившись в дверном проходе. - Я еле её укачала! Сама ж укладывать пойдешь!

Виновато пожимаю плечами.

— Ну просто… на эмоциях.

Яра присаживается напротив и только после замечает, начиная свои нравоучения:

— Ты всегда на эмоциях! Поэтому всё у нас так. Верно мама говорила, за тобой глаз да глаз нужен.

Фыркаю, вынырнув из потока загружаемых файлов.

— Пфф, то, что ты меня на десять минут старше не дает тебе право…

Обрывает:

— Ой-ой, это меня лишили лицензии журналиста что ли?

Подначиваю в ответ:

— У меня хотя бы есть вышка! А у тебя?

Отмахивается, облокотившись и чуть приблизившись. Заглядывает в экран.

— Да с тобой спорить себе дороже… ладно, сдаюсь! Что у тебя тут?

Обе на миг замираем, рассматривая открывшийся мужской деловой портрет. Самый первый, который я когда-то себе скачала, пытаясь наскрести на статью, способную меня воскресить. Только до сих пор материалов у меня… кот наплакал.

— Какой мужик шикарный, а, - комментирует золотце.

Ехидно приподнимаю бровь и морщусь.

— Да ну…

— Ну красивый, статный, властный, прям орёл! Джигит в костюме!

— Вот именно! И таким доверять точно не стоит, Яра!

Близняшка берёт яблоко со стола и произносит, тут же его откусывая.

— Да? А я вот о нём - немного тянет, задумавшись, - ничего плохого не слышала. Уж получше будет, чем этот дряхлый Славич!

На упоминании последнего прям скукоживаюсь, поминая благим словом человека, обвинившего меня во всех смертных грехах. Если бы не он, сидела бы в штате любимой газеты и больше ни за что бы не полезла спасать мир от несправедливости.

Но нет же… Теперь я обычная безработная неудачница, выплачивающая этому старому козлу присужденный материальный, возжелавшая выдавать себя за собственную сестру и надеющаяся наскрести инфу на сенсацию. А ещё у меня гордость! И когда этот давал шанс не утонуть, я им не воспользовалась! Ну дура же! Выдыхаю, приходится дослушивать до сих пор тараторящую Яруську:

— Тарлоева же, наверное, по осени как раз и изберут, да?

Пожимаю плечами, вновь рассматривая фото. Эта внешность пугает - чую, что характер непростой, каменный…

— Каменный? - Вдруг повторяет сестрёнка и прежде, чем я закрою ноут под её недовольные вопли, пробует заглянуть ещё раз. - Погоди! Там что? Откровенщина?

Обе смеёмся…

— Да тьфу на тебя, Щенина!

— Ну а что? - Снова жует яблоко. - Я бы посмотрела! Вон какой большой кавказец. Он бы меня с Янкой раз и в горы, а ты тут… работу забираешь.

— Работу? - Иронизирую.

Проглатывает кусочек и подмигивает, отдаляясь к стене.

— Работу, Мирусь, работу.

— Точно работу-то?

Закатывает светло-карие глазища и вздыхает.

— Вот же зануда ты, даже помечтать не даёшь!

— Ну о чем тут мечтать? У него же дочери почти пять! На что тебе мужик с прицепом?

Сестра вдруг обижается.

— Я вообще-то тоже! С этим твоим… прицепом! И что? Мне теперь крест на себе ставить?

Выдыхаю и потираю переносицу…

— Яр, я не то имела в виду… честно. Ты - это вообще другое…

Фыркает:

— И слышать ничего не хочу! Вообще не ожидала от тебя двойных стандартов! Ты совсем уже без работы кукухой съехала? Глядишь, и я в твоих глазах окажусь предательницей Родины!

— Ярусь, честно…

Встаёт и уходит в зал.

Черт…

Нужно извиниться, но пока все равно не простит. Только она же в чём-то права - я точно свихнусь без дела.

Снова касаюсь ноута и погружаюсь в найденные и пока неструктурированные файлы.

Пролистываю скудный профайл и зачем-то вновь возвращаюсь к этой фотографии… даже Яра верит, что он просто так поставлен и.о. главы республики?

Чую что-то неладное в этой резкой рокировке. Не может просто так взять и уйти с поста старый лев. Он лет двадцать свой прайд никому не отдавал! А тут… ну не уходят такие так просто!

А этот? Мурад Рахматович… смотрю на прищур черных глаз, на сцепленные руки, на выправку и широкие плечи… нет, он явно тот ещё хищник - где-то же точно врёт!

Щенина.

— Так-так-так, та, что поменьше - это для рыбы… - шепчу себе под нос, но тут же сомневаюсь, - или нет? Для закусок? Черт, какая должна быть ближе к тарелке!? Эта?

Я неудачница. Редкостная. Сама испортила свою карьеру. А теперь что? Притворяюсь прислугой! Стою и пытаюсь вспомнить, как там раскладывают ложки и вилки. Дожила! Вот мало меня Ярка муштровала!

Ааай, зачем вообще нужна эта штатная сервировка, если все эти четыре недели этот важный Мурад Рахматович ест только с дочкой? Бедная девочка… “повезло” же с отцом! То французский, то танцы, то музицирование… то вилку выбери и при папочке не ошибись!

Знала бы Яра, какой он… сбежала бы быстрее, чем от бывшего мужа.

Вдруг вздрагиваю от слишком резкого окрика прямо за мной.

— Ярослава!

Медленно оборачиваюсь, склоняя голову и понимая, что этим рокотом именно меня позвали уже, кажется, пару раз.

Откуда-то взявшийся Тарлоев слегка приподнимает властнючий подбородок, сжимает в полосу губы, явно от недовольства. Ну пардонэ муа, блин, я всё никак не привыкну вновь отзываться на Яськино имя…

— Вы что-то хотели, Мурад Рахматович?

Замечаю, как тот прищуривается прежде, чем высказать мне своим едва заметным южным акцентом внеочередное замечание:

— Ярослава. Я и так не назову тебя идеальным сотрудником, но в последние дни ты ещё хуже справляешься со своими обязанностями.

Как он произнес это “хуже” - ммм… из последних сил не кривлюсь. Ну а как тут ещё справляться, если мне и шанса не давали просто найти компромат и свалить? Да будто больно нужна мне эта сервировка и стирка! И глажка! И…

— Простите, пожалуйста.

Не успеваю и договорить, обещая исправиться, как в столовую влетает маленькая феечка в розовеньком платьице. Прямо в таком - аля взрыв на фатиновой фабрике! Красотуля подлетает к нам и дёргает своего слишком серьёзного амбала за рукав белой идеально отглаженной рубашки.

— Пап! Ты опять её лугаешь? Не лугай Ялу, ну позалуйста!

Амина хлопает ресничкам и вцепляется отцу в руку, будто зная, что сейчас было. Ну чудо же… и очень красивая! Никогда бы не подумала, что у такого тиранистого камня может быть настолько искренний и очаровательный цветочек с огромными почти черными глазами!

Ладно-ладно, на миг поднимаю взгляд и замечаю его прищур - цвет одинаковый.

— Пап, не лугайся!

Тот убирает её миниатюрную ручку с себя и наконец перестает прожигать во мне дыру.

— Если продолжишь в том же духе, мы перестанем нуждаться в твоих услугах. Я ясно выразился?

Девчонка рядом ахает, а я вытягиваюсь струной.

Яснее не бывает! Пытаюсь выдавить из себя хоть что-то, но безуспешно. Просто киваю и вновь смотрю под ноги.

— Отлично, это последнее предупреждение. - И следом обращается к дочери. - Амина, даже не думай выгораживать Ярославу.

Та, как и я, не находит слов, шмыгает носом и мельком пожимает крошечными плечиками, кивая ему.

Кардиналу, видимо, этого достаточно. Ибо он тут же меняет причину своего недовольства.

— Амина, ты в этом будешь вечером?

Девочка крутится на все 360, пока я навостряю ушки, вслушиваясь.

— И зачем ты тогда нацепила его на обед? Хочешь заставить твою Ярославу выводить новое пятно прямо перед приходом гостей?

Девочка замирает и тушуется… вдруг поднимает к нему мосечку с полными слез глазами.

— Ну, папочка… ну я аккулатно!

Треклятый тиран мотает головой и отходит к центру стола, наконец разрешив мне продолжить подавать всё.

— Итак, Ярослава, - усаживается за стол, наблюдая за каждым моим действием, - вы же помните, что до завтрашнего вечера я всех отпустил?

Ну как всех… охрана вон на месте и повар тоже. Хотя он по совместительству кормит Аминину кошку, а я что? Мне домой как бы вообще нельзя! Я без дела свихнуться уже готова, а изображать дальше послушную домослужительницу - такое себе занятие.

— Да, конечно…

— Твои вещи собраны?

Киваю, поставив перед ним кусок лосося, запеченный в каком-то там южном вине. Не менее жгучий южанин прищуривается и ловит мой краткий взгляд, выстреливая прямо в сердечко:

— Тогда почему ты ещё здесь?

— Уже ухожу, Мурад Рахматович. Только помогу вам с обедом…

Он выгибает бровь, явно намекая, что об этом меня никто не просил. Ну да, я сама навязалась, выискивая возможности остаться здесь подольше.

Пытаясь не улыбаться пришибленной, скольжу к стене, закончив с подачей блюд. Его дочь же перестаёт носиться электровеником по огромной столовой и присаживается на третий от отца стул. И, зная, что последует дальше, я бы вообще сбежала от него в другую комнату!

— Амина, тастымал. - Важно поучает властелин закрытых опочивален.

— Пап, ну позалуйста!

— Амина. - Строже произносит он. - Салфетка.

— Ну папочка…

Моё сердце от её голосочка просто крошится! Я жмурюсь и зачем-то делаю один крошечный шаг, отвлекая его внимание на себя. Склоняю голову и в два счёта оказываюсь возле малышки, тут же укладывая на её ноги подготовленный кусок льняной ткани. В конце концов, в чём-то он прав - она бы точно извазюкала платье… но какой же строгий черт, фу.

Едва заметным жестом пододвигаю к ней вилочку для рыбы.

— Я всё видел, Ярослава.

— Ну, пап! - Заступается прелесть, получая мои мысленные лучики любви. - Яла же плосто…

Пользуюсь моментом и выскальзываю в дверь кухни, оставляя этих двоих одних за огромнейшим столом. Оказавшись на земле обетованной, киваю повару, ясное дело, всё услышавшему.

— Опять он третирует? - Шепотом уточняет.

— Ну конечно, - произношу, поправляя ворот белой блузы и отхожу к плите, накладывая себе свою порцию. - Он по-другому и не умеет!

И именно стоя у плиты вдруг вздрагиваю от нового шепота:

— Яська, ну ты вообще даёшь!

Оборачиваюсь, чуть не выронив офигенно потушенную для нас с кошкой скумбрию. Нет, той, конечно, положен дорогущий корм… если б она его ещё жрала.

— Да у тебя ж юбка…

Юбка? Предчувствуя неладное, ставлю тарелку на шкаф и пытаюсь обернуться…

— Да чего там, блин, Тох?

Антошка, будто ему не шестьдесят, а семнадцать, закрывает тучной ладонью рот и пробует не смеяться.

— Порвана. Прямо по шву. На этой твоей… попе.

Цепенею…

— Ч…что? Где?!

Ощупываю ткань и нахожу же…

— Аааай! Ну отрастила…

Повар смеётся ещё пуще и наконец отворачивается, вздыхая и называя меня непутевой. Нет, он прав, конечно. Но я же не виновата, что мне выдали форму под Яськины дородовые параметры? Надо срочно зашить! И больше никому не показаться в таком виде…

Вот только почему-то всё очевиднее становится причина этого строгого оклика в столовой. Неужели видел, да? Ну и фу на него тогда! Ну и ладно! Вот сейчас дождусь ночи, залезу в его покои и уволюсь отсюда… завтра же!

____

От автора: Добро пожаловать в историю двух упрямцев и одной маленькой очаровашки. Буду рада Вашей поддержке! Впереди страстненько, весело, мило и немного опасненько в рамках 16+. Присоединяйтесь!

С уважением и любовью, Тоин

Щенина.

— Ялочка! - Вдруг кричит на весь коридорище прелесть, завидев меня, так и не исчезнувшую из их дома.

Девочка аж откидывает на пол ненавистную книжку с французскими существительными и думает рвануть через весь первый этаж, не оставив мне шанса спрятаться в кладовой.

— Тишше... - успеваю погрозить пальцем и прошипеть.

Но именно в следующую секунду из детской выходит её отец. Да-а-а, сливаться со стенкой уже слишком поздно!

Следом за Тарлоевым показывается голова почтенной учительницы, приходящей в этот дом, как в родной.

Некровная француженка Мэри почти врезается в массивно-замерший мускулистый булыжник, поправляет оправу, поднимает выброшенную книжку, вручает её камню и прощается с абсолютно не реагирующей на неё малышкой.

— Au revoir, petite [маленькая] Amina.

Добавляет что-то про заучивание и завтрашний урок.

Девочка же показывает мне язык и снова крутится в розовом платьишке. А за ней так и стоит как бы Мурад этот Рахматович. Грозный. Злой. Сердящийся. Суровый. Ничего доброго не обещающий.

Я мотаю головой, бессловесно умоляя прекратить танцы на первом. Только именно в тот миг, когда Мэри обменивается со мной аревуарами и сворачивает в холл, само изваяние перестаёт на меня таращиться и наконец произносит, жестом одёргивая доченьку:

— Ярослава. Я же ясно сказал покинуть территорию.

Ну да-ну да, а я так взяла и покинула! Но, конечно же, изображаю любезность:

— Простите, уже ухожу! Как раз закончила с уборкой!

— Ты не поняла фразу “последний шанс”? Я сказал уйти. Значит, что нужно было сделать сразу после обеда?

Сказал он…

— Уйти, - еле справляюсь со злостью.

— И?

Отдаёт учебник дочери, но почему-то не забывает про меня, выжидая действий. Вздохнув, разворачиваюсь и успеваю сделать лишь пару шагов.

— Выход в другой стороне, - издевается же ещё.

К моему счастью, Амина вмешивается:

— Папочка, ну пусть Яла останется на наш калнавал!

“Яла” разворачивается на 180, будто её просили… и произносит крайне елейно, склоняясь в откуда-то взявшемся уважении:

— Да, Мурад Рахматович! Если Вам нужна помощь… любая! Я всегда готова пожертвовать своим…

По взгляду ясно - не нужна. И в гробу он видывал мои “жертвы”. Спрятав разочарование за штатной улыбкой, заставляю себя попрощаться и кивнуть тут же загрустившему ребенку.

Нет, ну он не мог ради дочери хотя бы? Оставил бы меня в качестве игрушки! Будто будет у него время на эту розовую прелесть? Я даже готова одеться в костюм медведя, если надо! Да в кого угодно, лишь бы вынюхать хоть что-то уже…

Допетляв до своей комнатушки, закрываю за собой дверь и думаю, что делать дальше. Снимаю наконец эту идиотскую заштопанную форму. Поправляю бежевый лиф без бретелек, прописанный в здешнем регламенте. Переодеваюсь в лёгкий сарафан, меняю черные лакированные туфельки на шлёпки и расплетаю тугую косу, даже нахожу солнцезащитные очки в шкафчике, следом выуживая никому не нужную здесь косметичку.

Эх, если бы было можно… я бы и в гриме могла.

Значит, карнавал? С масками? На котором никто из здешних быть не должен.

Почему? Кто будет обслуживать? А гости? Элита? Или кто-то похуже? Уверена же, за этим Тарлоевым стоят те ещё кадры. А если учесть криминальные сводки, подтасованные годами бывшим главой с его-то связями, то это всё слишком заманчиво.

Вот только мне уже раз десять указали на выход, и скрываться здесь уже не комильфо - если меня поймают, не выйдет притвориться простой заблудшей овечкой. И без того рискую! Надо придумать что-то получше.

А пока что - окей! “Ярослава” уходит, раз властилиновому пластилину так хочется.

Собравшись, выхожу в уже опустевший коридор. Покидаю дом и ещё добрых десять минут иду до конца нескончаемого участка.

— Аревуар, мальчики! - Широко улыбаюсь обмундированным амбалятам на посту, выпинывая свой скудненький чемоданчик за огромные кованые ворота. - Надолго не прощаюсь! Скоро увидимся!

Щенина.

— Да всё нормально будет! - Говорю Ярке, пытаясь засунуть шлейф её останков свадебного платья в премиум-такси.

Ну и себя заодно в этом оборванном апгрейде.

Сестра вздыхает и впервые в жизни изображает крестик, держа одной левой агукающую Яну.

— О, Всевышний, лишь бы эту дуру опять в ментовку не посадили!

— Ты нормальная? - Тихо цежу, поглядывая на навострившего уши таксиста. - Что сразу о плохом-то думаешь?

— А у тебя по-другому бывает? - Цокнув, пропесочивает и тут же отвлекается на племяшку. - Да, Янка? Не умеет твоя тётка по-нормальному! Шибанутая она! Да-да, правильно смеёшься.

В ответ, и правда, раздаются детские хохотушки.

Изобразив обиженную и надув губы, стряхиваю за спину светлый локон вполне натурального парика - остатка былой роскоши - и закрываю дверь. Вот же поддержали, конечно!

Выдохнув, усаживаюсь поудобнее - впереди час до особняка Тарлоева.

За это время нужно придумать план проникновения на вражескую территорию, да ещё и так филигранно, чтобы меня и правда не забрали в отделение на радость плюшевому Денису, прозябающему в местных оперуполномоченных.

Вот он поржёт, конечно, завидев меня помятую в таком виде…

— А куда такая красивая направилась? - Оживает водитель, поглядывая в зеркало заднего вида.

А прямиком в тюрягу, что уж тут… за проникновение.

— А можно без этих спец.услуг?

— Каких услуг? - Не понимает мужчина, поглядывая на разбитую дорогу.

Вот эти колдо(е)бины - ещё один камешек в спину всей чертовой верхушки!

— Дополнительных. Предпочитаю проводить время в молчании и снимать звезду за нарушение моего спокойствия.

— Ааа, - улыбнувшись чистым золотом, цокает и наконец даёт мне шанс подумать.

Итак, как проникнуть за ворота, обманув трёх хлопцев в черном? Ну чисто технически. А если эти орлята с травматами, шокерами и дубинками на поясах? Да, уже страшнее.

Можно было бы обойти Мурадовы гектары и нагрянуть откуда-нибудь с леса. Ага, чудом перемахнуть через двухметровый забор с колючкой и отрубить эпичным полётом двенадцатисантиметровой туфли камеру, транслирующую в прямом эфире сей эпохальный поход.

Но боюсь, к концу квеста я буду похожа на прожженную Ягу с соломой на голове, а не на “прекрасную” незнакомку, возжелавшую оставаться неприметной.

И точно окажусь в обезьяннике. А там и до Дениски рукой подать.

О, я даже хуже какого-нибудь папарацци из задрипанной желтой газетенки! У того хоть есть корочки. Дожила - искренне завидую. Интересно, кто-нибудь из наших в курсе сегодняшнего? Вышли уже в поле*? Блин, надо было поскрести по сусекам - поинтересоваться, может, кто-нибудь бы взял меня с собой из старых связей.

Хотя ради чего им рисковать?

Так и не придумав ничего внятного, расплачиваюсь, остановив машину неподалёку. Выхожу, поправляя открытый лиф платья цвета очищенного миндаля и тут же запоминаю стоящие поблизости тачки. Это я удачно, конечно, приехала.

Ничего себе тут сливки…

Сглотнув и припомнив, сколько раз многим из них портила жизнь за свою карьеру, всё-таки включаю остатки здравого смысла и самосохранения, искренне пожалев, что уже отпустила свою карету с шашечками.

О Боги, меня сожрут, если кто поймёт, кто я…

Но есть пара дорогущих машин с незнакомыми номерами не нашего региона. Надо запомнить цифры. И где их водители? Трутся с другими, гоняя бородатые анекдоты и перетирая кости своим большим боссам?

Прохожу по дороге дальше, осматриваясь, и вдруг почти врезаюсь в откуда-то взявшуюся спину в черном костюме. Мысленно перекрестившись, отступаю на шаг и смотрю, как этот парень оборачивается...

— Ой, прошу прощения! - Склоняет передо мной головушкой.

А это мне повезло! Я медлю, теряя секунды, но всё равно не отхожу в сторону. Что делать-то? Притвориться леди? Или…

— Макааар! Ты мне нужен!

Тут же схватив под руку единственного адекватного знакомого среди этих прислуживающих громил, тяну его в сторону. Но тот всё не тянется…

— Девушка, Вы чего… Вы куда меня…

Дёрнувшись прочищаю горло.

— Макар, ты серьёзно?

Сейчас как бы не ночь.

Короткостриженный наконец решается посмотреть в лицо и даже на миг прищуривается. Уточняю:

— Я Мира…

— Погоди… - его глаза стремительно увеличиваются.

— Ты, козёл, на меня в первую встречу почти пушку направил. - Припоминаю ему веселое прошлое, оставившее неизгладимый след в моих воспоминаниях.

Ладно, вру, у меня бывало и похуже. Парень удивляется ещё пуще.

— Да ладно?!

В наглую осматривает с ног до головы и тупеет ещё стремительнее:

— Это реально ты?!

Пытаясь не скривиться, уверяю себя, что пока что он - это единственный микроскопический шанс. Потому натягиваю улыбку и киваю.

— Да лаааадноооо!? - Ещё тянет подсушившийся секьюрити.

Сглатываю ответ родом с улиц. Но он прям нарывается:

— Серьёзно ты? - Аж заставляет крутануться, поднимая свою лапу над моей головой. - Да лааадно?!

— В трусах прохладно, Макар. - Тявкаю разозлённой чихуахуа.

Но тут же выдыхаю и произношу более миролюбиво:

— А ты чего тут?

Парень не вовремя очухивается, вспоминая, что он как бы здесь не для красоты оставлен.

— Чо ты тут делаешь, Мира?

— На приём пришла, - растягиваю улыбку ещё шире.

— Ты? - Аж выпускает ухмылку. - На приём? - Кивает за свою могучую спину. - Сюда?

— Я. На приём. Сюда.

— Кому ты брешишь, а?

Вот же… путан**.

— Да я честно! Только пропуск забыла…

Парень улыбается шире, явно почувствовав себя в своей тарелке. Отпускает мою руку и сцепляет свои ручищи под грудью.

— Про-о-опуск? - Тянет ирод. - Там вообще-то списки! В которых твоей фамилии точно нет. И вообще ваших нет. Ах дааа, - издевается, - ты же больше не спец.корр. Упс, я забыл!

— Вот тебе кто-нибудь говорил, что ты заноза?

Ухмыляющаяся заноза.

— Ну ты видишь, я в беде?

Слабое убеждение, но всё же отвечает:

— И?

— Помоги. Пожалуйста. Мне туда на-до.

— А я тут причём?

Жалобная мосечка даёт осечку.

— Ну пожалуйста…

— С тобой связываться…

Ещё раз умоляю.

— Ты же чокнутая.

Усиленно киваю. Вдруг прищуривается.

— Но сегодня очень красивая…

Прищуриваюсь в ответ:

— Так… я не поняла, Макар.

— Что?! Меня если что из-за тебя уволят!

— Ха, если тебя из-за произошедшего с твоим боссом тогда не турнули, - опять давлю на давнюю мозоль, - то ты явно преувеличиваешь. Я же так… твоим вреда не нанесу! Вообще никому вреда не нанесу. Честно!

Гад с красивыми глазами чуть наклоняется, уменьшая между нами расстояние.

— Я… тебе… не верю, Мир. Давай не через меня, ладно? Вон, можешь позвонить Вере, она тебе до сих пор рада будет. Может, поможет…

Смотрю, как он отходит к открытой заднице огромного американского пикапа. И вдруг склоняется, тут же поднимая… коляску…

Замираю, растерявшись. Макар складывает её так ловко, словно в этом нет ничего такого. Пересиливаю себя, спрашивая:

— Он… до сих пор не ходит?

Бугай же закрывает крышку багажника, сосредоточившись на этом, и только после поворачивается ко мне.

— С тростью. Недолго… сегодня вот гордыня у него. Пошёл сам, говорит, не вмешиваться, даже если черепахой будет ползти.

Выдыхаю, не желая углубляться. Но очень похоже на старшего сына мужика, связи с которым я и хочу найти у Тарлоева.

— Ясно.

Кивает.

— Только я без телефона… - улыбнувшись милее, провожу по платью, - вообще ничего с собой не взяла, честно!

Замечаю опять возродившийся интерес:

— Ммм, я бы проверил. Ух, отвёл бы на подробный досмотр.

Скривившись, прочищаю горло.

— Так, я этого не слышала!

Хмыкает. Закатив глаза и выдохнув, произношу спокойнее:

— Можешь… Веронику Борисовну сам набрать, а?

— Я? Её? - Снова ломается… - Могу.

И приходится уламывать это чудо местного производства ещё добрых дцать минут. В итоге, сдаюсь я, соглашаясь как-нибудь проветриться. Ещё трачу время ожидая Веру, согласившуюся ко мне выбежать, едва заслышав моё имя. Я аж успеваю наполниться гордостью, подумав, что не всё завалила в этой жизни.

Тут же отбрасываю эту мысль, когда вижу подошедшую к воротам красотку с чёрными как смоль локонами. Та прячет лицо за маской, но она всегда была просто богическая… не спутаешь. Не то что я, сейчас и без тотального мейка да без голубых линз - два разных человека.

Прощаюсь с остолопом, как раз решившим отойти к своим собратьям, гогочущим неподалёку. Тихонько подхожу к ней, искренне избегая прямых взглядов знакомых ребят с пропускного пункта.

— Привет, - шепчу.

— Приве-е-ет, - тянет Вероника, начиная улыбаться шире.

Осматривает меня так же открыто, как и её подопечный.

— Так, обалдеть… ты мне всё расскажешь, ясно?

— Пожалуйста… - произношу одними губами, кидая знаки в сторону смотрящих на нас.

— Ну я попробую, - отвечает тихо и тут же разворачивается к мальчикам.

Коля, Сёма и Ашот аж робеют, переглядываясь в миг, когда Вероника начинает говорить.

— А пустите её, пожалуйста…

— Так не положено, Вера Борисовна, - отвечает Ашотик, покашливая и поглядывая в мою усиленно "смущающуюся" сторону.

Какие молодцы, по имени отчеству выучили.

— Ну она со мной. Мой муж сам разрешил мне её пригласить… понимаете, там же всё мужчины… мне так скучно… и одиноко!

А неплохо играет. Я даже верю.

— Это моя лучшая подруга.

Нет, мы точно не настолько близки.

— Ну мы… - парни переглядываются, - документы можем посмотреть. Но пускать её в дом…

Вера замечает моё судорожное мотание головой.

— Ааа, так она без. Я и не знала, что они нужны! Может, можно без них?

— Нет! - Рявкает особо нервный Колян, но тут же смущается. - Ну нам нельзя, понимаете?

— Как жаль, - Вера надувает губки, почти искренне загрустив, - ой… а если Ваш начальник разрешит? Я же могу позвонить Саше и попросить, да? Правда не знаю, будет ли он рад, что вы создаете мне проблемы...

Раздобревший Сёма вдруг отодвигает парней и выходит вперёд. Долго смотрит на меня, изучая… и я аж краснею, понимая, что сейчас если что тут от его руки и лягу лицом в асфальтную крошку со всеми слоями тоналки, скрывшими мои веснушки.

Сглатываю…

— Я сам, - вдруг говорит здешний альфа.

Дотрагивается до наушника и, видимо, ждёт соединения.

— Скат, нам тут это… ээээ… нужно разрешение Мура. Эээ, да, девушка. В бежевом. Да, он видел? Да. Разрешил? Уже? Сам? Ок.

Заканчивает диалог с местным всевидящим оком, которого я за всё это время ловила лишь раз. И то со спины - и эта спина мне вообще не понравилась. Скат, говорят, прямо с Тарлоевым и приехал. Не здешний.

— Ну проходите, - вдруг командует альфач и тут же отходит на два шага, кивая своим открыть ворота.

Я аж не верю, но всё-таки молчу. Вера же улыбается за нас двоих, дожидается, когда моё ватное тело шагнёт за черту, и вцепляется в руку, утаскивая за собой к едва заметным отсюда огням.

Погодите, стоп-стоп-стоп! С какой это радости Мурад этот Рахматович меня сюда самолично пропустил?

____

* выход в поле - журн.сленг, когда идешь за материалом сам, ногами (а не по телефону или интернету всё узнаешь).

** Как можно было заметить, радость наша вставляет французские словечки то тут, то там. Так вот, putain (дословно "проститутка", по факту - женщина с пониженной социальной ответственностью, упоминанием которой так грешат в нашем языке) здесь характеризует не только Макарушку, но и описывает всю сложившуюся ситуацию в целом.

Мурад.

— Звук включить? - Уточняет друг, поднимая ко мне голову и замечая сразу бессловесное "нет". - Почему? Давай послушаем, о чём они говорят, а?

Успевает дотянуться до микшера, кладу руку ему на плечо и оттягиваю назад, заставляя обратно откинуться на спинку кресла.

— Не трогай. И так всё ясно, Джаба.

Я не хочу слышать её сейчас. И шепот тем более. Вполне достаточно увеличенного изображения трансляции. Но, видимо, только мне одному:

— Мур, ну почему? Что тут ясного-то? Просто перешептываются о дамском.

Хмыкаю, улыбнувшись. О "дамском"? Конечно, так и поверил. Хотя друг, мягко скажем, не осёл, чтобы не понимать смысл. Так интересно?

— У нас немое кино, Скат, наслаждайся.

Смеётся, откатываясь к стене своего кабинета, обитого звукоизоляционным акустическим поролоном.

— Вот думал же не говорить, что золушка у нас явилась! Сказал бы тебе потом и всё.

— И лишился бы премии? - Выгибаю бровь, склонившись над столом и до сих пор не оторвавшись от её силуэта.

Скольжу от линии бёдер к талии, поднимаюсь выше, замираю на груди, медленно выдыхая одними губами.

— Та-а-ак, - тут же тянет наблюдатель, - Мур, завязывай. Ты как вообще умудрился, а?

Мотаю головой, но тот продолжает поток дальнейших уточнений:

— Это её нужно поймать на поводок, а не тебя. Держи себя в руках, ясно?

— Я не забыл. И твое мнение сейчас не просил.

Нач.без явно думает возразить и заверить, что его советы мне жизненно необходимы, только не успевает и слова вымолвить, отвлекаясь на ребят, наконец догадавшихся сообщить о происходящем:

— Пропустить? - Замечаю на периферии, как поднимает взгляд ко мне, усаживаясь удобнее.

Киваю, пытаясь понять, что за волнение внутри. Смотрю, как отъезжают ворота и она проходит к жене младшего Славича, которого должна вроде бы ненавидеть хотя бы по праву родства, раз так уж любит вешать на людей ярлыки.

— Переключи, - произношу тихо, теряя её из обзора.

Друг дотягивается до панели, отщёлкивает, быстро меняя картинку за картинкой, заодно увеличивая происходящее в зале.

А где Амина, кстати?

— Почему эта чертова нянечка носится по дому, как пришибленная?

Джаба будто назло увеличивает лицо, обрамленное паникой. Потеряла?

— Черт, кого ты нанимаешь, а? Джаб, я скоро поседею с тобой.

— Ну ты посмотри, какой испуг!

Ухмыльнувшись, выдыхаю.

— Амину найди.

Крёстный фиксирует окно с удаляющимися от нас девушками и выводит ещё одно, уточняя:

— Что её искать? Она в домике своём, как всегда.

И правда, среди деревяшек замечаю розовую ткань её платья. Оборвала всё-таки? Зацепилась. Выдохнув, отмахиваюсь от наставления о жизни:

— Этот возраст надо просто пережить!

— Тебе-то откуда знать, добрый дядечка Скатик?

Морщится и вздыхает.

— Вот Амишке так звать меня можно, но не бородатым мужикам, Мур.

— Ой, будто я тебе не дороже, да?

— Чем кто? Твоя дочь? Конечно, нет. И если будет выбор между защитой твоей спины и её...

Обрываю.

— Я понял, спасатель. - Киваю на почти исчезнувших. - Переключай на неё.

Почти моментально появляется другой ракурс. Явно слишком легко держится. И по-хорошему здесь без звука уже не обойтись.

— Ну захотел послушать? - Не зря пол жизни бок о бок.

Медлю, решая для себя, готов ли сейчас её прослушивать. Друг детства же ловко выводит дорожки, находит нужную, уже пишущую звуковую волну, и поднимает ползунок громкости, заставляя наушники рядом зашипеть.

"Ну я надеюсь, он не узнает, Вера." - прослушивается даже так.

Хмыкнув, не пытаюсь спрятать улыбку.

"Спасибо, что помогла, но потом не вмешивайся."

Верно, мешать не стоит.

"И пока ничего страшного для меня не случилось"

Тут всерьёз ошибается. С первой недели было очевидно, что ошибок уж слишком много, а попытки изучить дом не тянут на "случайности". Так что я уже случился. И очень хочу поиграть - со мной же игрались.

— Джаб, запись сохраняй.

Он даже обижается, нахмурившись.

— Я вообще-то всё храню.

— Ага, - встаю ровнее, поправляя фрак, - молодец, отправишь на почту.

— Не учи учёного, да? Пошёл тигрицу ловить? Вот и иди. Не поторопись только, а то улизнет - не заметишь.

Хмыкнув, киваю, тут же разворачиваясь и выходя в этот хаос. Заодно натыкаюсь на до сих пор не сориентировавшуюся женщину, лично одобренную дочерью. Думаю рассчитать на месте, но всё же даю шанс:

— Пойдёмте, покажу. Ещё раз потеряете её, об оплате за вечер можете забыть.

Мурад.

Пропускаю няню выйти первой и выхожу сам. Спускаюсь по ступеням, успев поразиться. Амина, словно почувствовав, кто идёт в наш дом, умудрилась выбраться из своего убежища и уже рвануть на самокате в их сторону.

Ну что ж, так даже лучше.

— Подождите, - остановил женщину, почти поспешившую к ним.

Та выжидающе замерла, ко мне развернувшись.

— Сейчас они подойдут, - произнес, улыбнувшись и сцепив руки под грудью, - сами же видите.

Нерешительно встала рядом, даже попробовав извиниться за оплошность. Впрочем, Амина кого угодно проведёт и хоть откуда сбежит. Вообще не удивлен. Кивнул, всматриваясь в очертания этой троицы.

Как она думает выкрутиться? Правда думала, что её не узнать? Ужасно глупо. Ради чего именно сегодня? Нетерпеливая, даже и не скажешь, что с опытом. Но я подыграю... пока что.

— Вера, мы Вас потеряли, - произношу с улыбкой, как только это прекрасие подходит к дому.

Моя недо-горничная прячет взгляд и старается не выглядывать из-за спины, еë выгораживающей. Из-за чего? Почему? Зачем жене влиятельного человека спасать такую особу от меня сейчас?

— Ой, а я вот встретила подругу! Ну попросила приехать! - Улыбается шире брюнетка, видимо, пытаясь меня уверить в том, что еë явление спонтанно. - Благодарю, что разрешили, Мурад! Даже не знаете, как я рада.

— Ну что Вы, Вероника, - отвечаю не менее фальшивой любезностью, - всë для Вас. Представите?

Мгновение замерло, даже моя Амина показала носик из-за бежевого подола.

— Папочка, - шепчет дочь, поглядывая на так и ни на что не решившуюся однодневную фею, - а мозно я... не с ней? А с ними? Ялка такая класивая!

Ну само очарование! Одной лишь фразой заставила побледнеть это и без того выбеленное лицо. Зря. Веснушки, раскиданные неаккуратной россыпью, мне нравились больше - на них хотелось смотреть, изучать, считать.

— Нет, Амина. - Перевожу взгляд на наконец сообразившую женщину. - Забирайте.

— Ну, папочка, - вскричав, дочка отбрасывает самокатик и отбегает на пару шагов, тут же заставляя няню себя ловить.

Эти игры продлятся минут десять, и пока меня интересует немного иное.

— Добрый вечер, мы, кажется, не знакомы, - произношу, поймав наконец панику в этих... не карих глазах, - представитесь?

Линзы? Смешно. Заметно же.

Вера попробовала вступиться.

— Моя подруга... она... она о-о-очень стеснительная! Просто чудовищно! Всего боится! Так что...

Опережаю, взглянув в уже зеленые глаза.

— Я думаю, Ваш муж Вас уже потерял.

Брюнетка вздернула носиком и попыталась спокойно ответить:

— Мы тогда пойдем, разрешите?

До сих пор почти не дышащая тигрица, нацепившая шкуру трепетной лани, дернулась, явно думая убежать.

— Вера, идите, конечно, - произношу, разрешая им сделать лишь пару шагов, сравнявшись со мной под аккомпанемент Аланиного визга, - но...

Встречаю взгляды обеих.

— Вероник, разрешите украсть у Вас Вашу подругу всего на десять минут? - Киваю в сторону входа. - Всë же это мой дом, и она в нем моя, - специально немного тяну, - гостья. Некрасиво было бы обделить еë вниманием.

— Ох это такая честь, - сглатывает дама пик, - но она... правда, очень боится! Мужчин. И Вас в частности!

— Да что Вы говорите? - Истошно стараюсь поверить. - Какая досада. Обещаю, я точно ее не обижу.

— Да не стоит, - чуть ли не через улыбку слышу мольбу.

— Стоит, - произношу жёстче, но тут же сбавляю тон, - даю слово, Вы даже не заметите еë отсутствия.

Девушки переглядываются, видимо, веря в то, что я этого не замечаю. Даю время собраться с мыслями и перестать искать лазейки и возможности. Их нет.

— Ну хорошо, Мурад, - произносит Вероника, - я ухожу к Саше. Но Вы мне пообещали, что не будете слишком... требовательны.

Улыбнувшись, киваю. Нет, не буду. Не сейчас.

— И верну в целости, нисколько - прищуриваюсь, скользнув по линии пухлых губ, - не напугав.

Не спутаешь, но попытка засчитана. Лишнее звено наконец отсеивается, скрывшись от нас. Я указываю ладонью в сторону сада.

— Здесь роскошные яблони. Пройдемся?

Тигрица мотает головой, уставившись себе под ноги.

— Нет? Хотите, пройдем в чайный домик? Раз Вы так... боитесь общества.

Девушка снова безмолвно отказывает.

— Жаль, - произношу, - я мог бы там Вас спрятать, как редкую драгоценность, и рассказать массу историй. Или Вы мне могли бы что-нибудь рассказать?

Не дожидаюсь ответа, вздохнув и сцепив руки за спиной.

— У Вас очень красивые черты. Запоминающиеся...

Девушка сглатывает, отворачивая носик в сторону почти зацветающих гортензий.

— Вы так хотите внутрь?

Кивает.

— Ну зачем Вам туда? Там шумно и многолюдно.

Снова прячет взгляд, оборачиваясь к уже подуставшей дочери. Про нянечку и говорить нечего. Ясно, по-хорошему не будет.

— Что ж, Амина, ты набегалась?

— Ну, пап! - Тянет ребенок, давно зная, что будет дальше.

— Теперь заканчивай и иди в дом.

— Ну, па-па! - Аж топает ножкой, вцепившись в загрязнившееся платье.

— Тебе стоит привести себя в порядок. Ты порвала подол еще в домике.

— Пап, плости! А мозно я с Ялой? - Воодушевляется дочка, ловко проскользнув мимо женщины, опять не сумевшей еë схватить.

Хватает лишь одного краткого взгляда на вновь побелевшее полотно. И если первый раз я мог еще "не заметить и не расслышать", то сейчас придется притворяться ослом.

— Ярослава, - просвещаю, заставляя красивые плечи вздрогнуть, - это еë любимая горничная. Я сегодня всех отпустил. Нанял обслуживание по рекомендации праздничного агентства. Вы же понимаете? Вечер должен быть на уровне, а у моей... обслуги не хватает компетенции даже выучить сервировку или, вот, - указываю на грудь, - например, погладить рубашку без стрелок.

Даже не реагирует, зато дочь не выдерживает:

— Пап, ну это зе...

Одергиваю маленькие ручки, почти успевшие схватиться за подол чужого платья.

— Веди себя прилично, Амина. Эта девушка - наша гостья. И на неë нельзя так вешаться.

— Ну, пап! - Обижается. - Ну лазве ты не видис...

Спрятав ухмылку, подзываю к себе терятильницу маленьких девочек:

— Уводите, - произношу, разрешив утащить за ручку обиженного, сопротивляющегося лягушонка.

Амина аж оглядывается, почти сумев выдавить из себя крики. И пока ее тельце заталкивают внутрь дома, успевает выдавить слезы, не получив спасение от рядом стоящей.

Что же так? Даже ничего не скажет? А как же эти косые взгляды и едва слышные упреки в тирании? Удобно сейчас молчать, боясь за свою шкурку?

Я жалею, что вообще в мой дом пустил. Думал, будет что-то стоящее. Интересное. Более... качественное. Ошибся?

Делаю шаг в сторону входа, заметив, как она тут же повторяет за мной.

— Думаю, Вера очень волнуется. - Произношу, позволяя подняться по ступеням первой. - Я бы спросил ради приличия, как вы познакомились. Но раз ты... молчишь, мне уже не интересно.

Как швейцар, открываю дверь, позволяя пройти и снова чувствую шлейф духов, за эти четыре недели пропитавшихся до подкорки.

Еë персик. Сладкий. Глупышка.

И чем мне эта Мира будет полезна? Маленькая лгунья, не наточившая коготки.

Щенина.

Повезло? Он не заметил и не понял? Нет, я, конечно, старательно пыталась не долбануться в обморок и не показываться на глаза, даже молчать удалось, когда этот тиранистый булыжник пристал к Амине... и дал её утащить, падлюка.

Я бы за такое эту детомучительницу покрыла благими и надёжными, а он доволен!? Отец года! Нет, я понимаю, это нам с Ярой не повезло с отцом - тот постоянно обнимался с бутылкой, заставляя замечать с детства злободневные темы, но... этот то что?! Нельзя быть добрее, милее, не таким строгим и не прощающим со своей доченькой? С такой очаровашечкой.

Как же стыдно, что не вмешалась...

Захожу за ним в дом и тут же пользуюсь моментом, когда он забывает обо мне, поздоровавшись и начав диалог с важными шишками. О, а это интересно! Налоговики и социальный сектор? Как у него всё схвачено. Куда ни посмотри, везде знакомые всё лица. Хотя пара незнакомых мужиков всё же видна, те старательно прячутся за спинами к ним подошедших и вызывают ещё больший интерес узнать, кто это... явно не наши. Блин, надо будет поднять Денискины связи и узнать, что за машины там стояли.

Отхожу к стене, пытаясь быть незаметной, но тут же натыкаюсь взглядом на кэнди бар, у которого как раз Амина, не пожелавшая сменить платьишко. Подойти или нет? Почему меня так тянет её подбодрить и извиниться?

Но её за руку держит эта церберная карга, не давая ребенку даже рыпнуться на шаг. Ну зачем так? Что плохого в этой лапочке?

— Ты потерялась? - Вдруг касается плеч его легчайший акцент.

Я аж опять перестаю дышать, заставляя себя помотать головой и не обернуться. Он оказывается рядом - по правую руку. Ну что надо-то? Просто стоит и смотрит на проходящих и любезно ему кивающих.

Какие все красивые... даже и не скажешь, что на каждого можно найти столько мердевастеньких* историй, что аж дурно. На каждого своего, а вот он и те мужики - пока загадка.

— Твоя подруга в большой гостиной. Это прямо и направо. Хотя уверен, ты быстро сориентируешься.

Надо сматываться. Любезно кивнув, успеваю шагнуть вперёд...

— Надолго не прощаюсь. Ещё увидимся, верно?

Чувствую, что он смеётся надо мной. Зачем? И те подкаты про чайный домик... ему блондинки нравятся? Или я настолько легкодоступно выгляжу? Нет, тут сразу видно, что платье мадэ ин рашэн хэнд и украшениями обделена, не сверкая как эти вороны, но всё же...

Добираюсь до гостиной, и правда заметив Веру с её мужем на одном из диванов. И всё бы было вполне цивильно, если бы при этом в правом углу не закрепили клетку, в которой усиленно крутится в висящем обруче акробатка. Красивая. Светленькая. Худенькая.

И вроде не разврат, вроде представление, вроде просто цирковой номер, но чего все так таращатся-то?

Рядом как раз проходит официант с подносом напитков, останавливаю и забираю себе стакан сока. Делаю глоток апельсинового, подходя к молодой чете. Алекс Георгиевич (будь его отец не ладен) замечает меня первым, кивает, даже пробует встать, уступив место. Отказываюсь, улыбнувшись:

— Я только поздороваться, здравствуйте.

Столько времени прошло, он уже выглядит намного лучше... особенно, если учесть, в каком состоянии тогда его нашли. Вера притягивает на разговор, приходится к ней нагнуться:

— Всё хорошо? - Уточняет шепотом.

Киваю.

— Ну ладно! А то я боялась, что он тебя съест. - Поправляет черное платье. - Мне кажется, я всё испортила!

— Не съел, - тяну, улыбнувшись, - и спасибо тебе большое.

— Ты аккуратнее, ладно?

— Вам проблем не создам, не волнуйся.

Цокает, взяв за руку мужа.

— Ну я же не об этом.

Киваю, тут же отстранившись к стене. Нужно дождаться момента, найти лазейку и не наткнуться ещё раз на хозяина и его всевидящее око, явно же тот где-то за всем бдит.

И приходится простоять так аж целый час, перекидываясь короткими фразами с моей сегодняшней спасительницей. Мне кажется, что вечер так и закончится, но всё же везёт - виновник заходит к нам, следом за собой заводя всех грешных овечек и побуждая комнату стремительно наполняться. Встаёт возле панорамных окон и первым делом почему-то замечает меня. Я аж сглатываю, смотря, как он не отводит взгляд, ухмыльнувшись и чуть прищурившись.

Таак, это что за интерес? Тут же, вон, важные персоны, шишки всякие. Нет, я понимаю, что женщин и правда мало, но это же не значит ничего! Изобразив смущение, отворачиваюсь первая, выдыхая. Прекрасно, меня приняли за девицу лёгких нравов?

— А ты ему похоже понравилась, - добивает Вероника, посмотрев в глаза и рассмеявшись.

Это все заметили? То есть, мне не показалось? Ну прекрасно! Жду ещё пару минут, когда моя фигура будет полностью скрыта толпой, и только после тихонько добираюсь до дверного прохода, даже не вслушиваясь в его разглагольствования о чудесном вечере.

Что чудесного? Обычная сходка наполненных кошельков, не додумавшихся даже устроить какой-нибудь благотворительный сбор.

На цыпочках выхожу в коридор и тут же, изображая потеряшку для редкой обслуги, мне вообще не знакомой, продвигаюсь в самые закрома - к двери, ведущей на запасную лестницу. Пользоваться парадной опасно. Дёргаю ручку, думая если что притвориться искательницей женских уборных (ну а что, тут никого и не спросишь - штат не тот), и уже ликую. Почему она не закрыта?

Оглядевшись, ныряю и закрываю за собой, сдвигая защелку. Сердце бьётся так быстро, что аж кажется, будто выпрыгнет.

Нащупав на стене небольшой экран сигналки, включаю его, позволяя в этой тьме загореться. Ввожу код прислуги, пропустивший меня к настройкам, и опять ликую, включая режим "уборка", позволявший мыть эти лестницы.

Ха-ха, не зря горбатилась! Как заорала бы сирена, вот было бы "чудесно".

Еле решившись, встаю на первую ступень. Ничего не происходит. Единственное "освещение" здесь гаснет, поверив, что я с благими. Быстро, словно кто-то мог бы увидеть, поднимаюсь на второй и проделываю это же со вторым экраном, позволившим коснуться другой двери.

Итак, коридор. Совершенно пустой. Приходится даже вглядываться, тихонько следуя в правое крыло. Там всё сложнее - ни разу Мурад не позволил даже близко подойти к его комнатам, разрешая там появляться только божьему-одуванчику - тёте Гале, работавшей ещё с прежними хозяевами и сбежавшей отсюда ещё вчера - при первой возможности.

Но именно эта бабуля учила и незаметно для неё сквозь все свои "Разиня да растяпа" передала здешние секретики.

Я замираю возле одной из дверей, за которой должен быть его кабинет. Ни разу ещё не подходила так близко. Осматриваю дверь, не нахожу ничего подозрительного. Касаюсь ручки, медленно её опуская.

— Ура-а-а, - шепотом.

Сердце бьётся ещё быстрее. Пересиливаю страх шагнуть в темноту. Ничего не происходит - воя нет. Ощупываю стены, второй рукой прикрывая за собой дверь, даже не скрипнувшую. Оглядываюсь, замечаю огромный стеллаж с книгами и стол перед ним. Тихонько скольжу вдоль стены, огибаю диванчик и рывком добираюсь к замеченному ноутбуку.

— Мурад... Рахматович, да Вы меня балуете, - цежу себе под нос, открывая крышку и нажимая на кнопку разблокировки.

Так, должен быть пароль... какого зута* его нет? В смысле? Но мне горит почти пустой рабочий стол, даже картинка обычная. Я решаюсь провести мышью и открыть "Мой компьютер", нажимаю на локальный диск, почему-то опять оказавшийся не запароленным.

Это просто фантастика - даже слабо верится, что Рахматович не параноил на этом. Он же дотошен аки чертяка! Достаю из лифчика крошечную флеш-карту и вставляю её в разъём сбоку. Без разницы, что скопирую, потом разберусь и придумаю, как всё можно будет легально опубликовать, не попавшись.

Черт, да если что будет... найти бы ещё хоть кого-то, кто помог бы выпустить хоть статейку - первый шаг к огромному резонансному расследованию, которое могло бы меня спасти и доказать всем, что я не такая уж и чокнутая...

Файлы спокойно поддаются "Ctrl+C", переходят в "Ctrl+V", плавно перетекая на мой носитель. И их названия в ускользающих ко мне отчётах уже нравятся. Я жду пару минут, рассматривая его рабочий стол - слишком прибранный. Не нахожу ни одной распечатки, ни одной бумажки поблизости.

Что-то тяжко свербит в груди, словно где-то подвох, но пока же всё хорошо.

Последний файл уместился в мои пол терабайта. Пользуюсь безопасным извлечением и успеваю только закрыть крышку, вдруг расслышав тяжелые шаги где-то там.

Тело пробирает дрожью, я успеваю рвануть и замереть возле дивана и сжимаю флешку в руке, всматриваясь в медленно открывающуюся дверь...

Мурад. Его силуэт и всё то же хмыканье, пока в моей голове орёт "Король и Шут", распевающий басом "Куклу колдуна"...

И я попалась***.

___

* merde (фр. дословно "дерьмо", по факту - "вот .... безнравственная женщина"). Мердевастенькие истории - компромат, мерзкие истории и т.п.

** zut (фр. черт)

*** Перефразированная строчка из упомянутой выше песни. Могу посоветовать оригинал или немного тяжеловесный cover от iOSTRA, опубликованный клипом ребятами на просторах ютуба. Ну мы начинаем...

"Ты осталась с ним вдвоём, не зная ничего о нём".

Мурад.

Слушаю гогот, льющийся потоком горной реки в мини-наушник.

— Муур, а она отважная. Ввести свой пароль - ну сумасшедшая! Ахахаха, - разливается новой порцией смеха, - я же её, даже если бы не хотел, вычислил бы в два счёта одной левой пяткой! У неё точно голова есть? О, она слышала что-нибудь про датчик движений и тепловизор? Камеры там? Ну хоть немного подумать! Ты бы видел!

Ради этого я выбирался к нему с полчаса назад? Чтобы он вставил мне в ухо свои комментарии?

Продолжаю небольшую заготовленную речь, стараясь всех поблагодарить. Поднимаю бокал за здравие и процветание региона и тут же прошу меня простить, покидая импровизированную сцену.

Продолжая улыбаться, протискиваюсь среди гостей, стараясь быстро отказывать всем желателям меня удержать.

— Нужно отойти по важному делу, - произношу на своём, добавляя уже на русском, - спасибо, что приехал, Васо.

Мировой мужик тянется меня обнять и похлопывает по спине.

— Ты уж задержись здесь, Муратик, - произносит тише.

— Постараюсь, - но тут же пожимаю плечами, поглядывая в сторону выхода, - посмотрим, как пойдёт. Земля неплохая, работы много.

— Ты же знаешь новости? Мариаша скоро прилетит, уж подготовь всё.

— В курсе. Обязательно.

— Аминочка будет очень рада. - Расплывается добрейшей улыбкой.

Рада? Не только она. Хмыкнув, соглашаюсь:

— Она её очень любит.

Он цокает, но оставляет на своём языке невысказанное, наконец выпуская из дружелюбного хвата.

— Погоди-погоди! - Продолжает орать в ухо друг. - Мариам? Скоро? Когда!? Почему она мне не сказала?

А то он не знает, почему... наконец выбравшись в коридор, оставляю стекляшку официанту и сворачиваю на парадную.

— Мур, ну глухой? Ты же вышел уже, я всё вижу! Ку-ку!

— От тебя оглохнешь, - цежу не громко.

Медленно поднимаюсь, краем уловив шум начавшегося на первом этаже представления. Сколько оно будет длиться? Час? Вроде так обещали.

— Мариша прилетает? - Опять о своём больном.

— Думай о работе, Скат.

— Ой, кто бы говорил! Кто сказал глаз с тигрёшки не спускать?

— Кто всё это начал?

— Кто в неё, как первокурсник, втрескался?

Усмехнувшись, цежу:

— Я не влюбился.

— Да? - Искренне ржёт друг. - Точно? Я слышал, как ты вьёшься. Как-как там? "Зачем Вам туда"? А ничего, что мы это с тобой готовили? Ещё и отговаривал её! На что ты надеялся?

— Гааджви [отвали], Джаб. Где она?

Затыкается, как и попросил. Прокашливается, становясь серьёзнее:

— У тебя в кабинете, конечно.

— Что делает? - Произношу тише, преодолевая последнюю ступень.

— А то ты не понимаешь?

Выдохнув, сворачиваю направо.

— Успела что-нибудь найти?

— Обижаешь, ещё и скачивает. Знаешь, где у неё была сныкана флеш-карта? Ммм, у нас ребята там не рыщут, а вот тебе бы понравилось.

Прочистив горло, прячу улыбку, которую он явно мог сейчас рассмотреть.

— Сочная она, конечно, - роняет друг, слишком громко отщёлкивая ракурсы.

— Выключи. - Произношу.

— Что? - Не сразу соображает.

— Камеры выключи. И запись прекращай.

— Да ты шутишь?

— Выключи, - повторяю.

— Мур, ну с ума не сходи? Чо ты начал, эй? Записи нам нужны будут, как без них-то?

— Ты всё писал?

— Обижаешь.

— Всё. Уже достаточно.

— Ну, Мурад...

— Плохо слышишь? - Интерпретирую им же сказанное тихо, всматриваясь в уже виднеющуюся дверь моего кабинета.

Даже не закрыла её - не тигрица, тигрёнок. Джаба наконец сдаётся, громко ругнувшись.

— Проветрись, - скорее приказываю, чем прошу.

— Ну ты...

— Джаб!

— Да не буду я вас прослушивать! Вообще тогда отключаюсь! Неблагодарный ты, а я ради тебя старался.

Улыбнувшись, произношу единственное, что могу сейчас позволить:

— Мариам. Суббота. Сам встретишь.

— Это "извини"? - Явно улыбается, сразу перестав обижаться.

— Гааджвии, - растягиваю, останавливаясь на миг.

Наушник пиликает, прекращая сигнал. Жаль даже, что этот гаджет сейчас не достанешь и не оставишь где-нибудь. Оглядываю коридор, останавливая взгляд на доли секунд в местах, где в стены вмонтирована аппаратура.

Отключил? Едва ли.

Подхожу к двери, специально двигаясь громче обычного. Не хочу её пугать. Вроде столько раз уже думал об этом и всё равно не могу прийти к компромиссу. Что говорить, что делать, о чём стоит спрашивать, о чём самому молчать?

Распахиваю дверь, вглядываясь.

Мне жаль, что она тут. Сглатываю, опираясь плечом в дверной косяк.

— Чем обязан, ma chère [моя дорогая]?

Знаю же, понимает. Это ещё в первые дни насторожило.

— Потерялась? Думаешь, поверю?

Уже различаю, как едва поворачивает голову, явно выискивая ответ.

— Так ты у нас заблудилась?

Ради чего уточняю? Хочу услышать? Наверное.

— Нет, - наконец произносит тихо.

Делаю шаг на выдохе, закрывая за собой дверь. Поворачиваю за спиной замок, которого ей самой стоило бы коснуться. Я бы хотя бы сильнее разозлился.

— Перестанешь притворяться? - Медленно сокращаю расстояние. - Поговорим?

Замечаю, как опускает руку, сжимая кулак, отводит за спину. Киваю в сторону этого нелепого жеста:

— Ради этого тут?

— Ради чего? - Явно растягивая время, уточняет ещё тише.

— Это тебя нужно спросить, из-за чего ты здесь.

— Я? - сглатывает, делая шаг назад.

— Да. Ты. В моём доме, - шаг, - в моём кабинете, - ещё один, - зачем?

— Из-за Вас! - Вдруг роняет, опять отдалившись.

Хмыкнув, всматриваюсь, медленно выдыхая одними губами.

— Из-за меня? Ну да, - заставляю себя усмехнуться, - можно и так сказать.

— Вы мне просто... - слышу, как сглатывает, вижу, как вздымается манящая грудь, - нравитесь!

Смеюсь куда искреннее, мотаю головой.

— Прекрати...

— Нет, правда, я как Вас увидела, всё! Пропала! Потеряла голову и вот... пришла!

Выдыхаю в кулак, надеясь, что этот бред не пишет Джаба. Обвожу взглядом комнату...

— Правда, Вы же такой... - Мира же явно вытягивает из своего ротика хоть что-то, - прям в горы... меня сразу...

— Заканчивай, - одёргиваю строже.

— Нет, ну честно! Вы мне совсем-совсем не верите, да?

Хватает наглости произносить это таким тоном? Словно сейчас расплачется, словно я её своим недоверием обидел.

— Совсем не верите?

А у неё за спиной всё это же.

— Ну ладно, - шмыгает носиком, - раз я Вам не интересна, раз меня отвергли, раз я зря сюда пришла... я тогда пойду грустить!

Успевает сделать шаг, но тут же замирает, вглядевшись в моё лицо. Что? Пугаю? Могу. Заслужила. Вижу, как учащается дыхание, как она медленно сглатывает. Мысленно провожу полосу по её шее. Снова заставляю себя выдохнуть:

— Оставь то, что успела взять, и уходи.

— Что? Взять? А, Ваше сердце? - Здесь должно быть остроумно? Умно? - Ну... нет? Вы же меня отвергли! Всё, так что я...

Смеюсь, поражаясь её наглости.

— Моё сердце? Ты серьёзно?

Сглатывает. Делаю шаг, заставляя ещё немного попятиться. Оказываюсь слишком близко, вдыхая чертов персик, замираю на расстоянии ладони и произношу, всматриваясь в глаза эти, нагло мне врущие:

— Оставь. И уходи. Шанс даю.

Чуть отдаляется, натягиваясь струной. Скольжу от скул, к шее, позволяя воображению провести линию по вздымающейся груди, спуститься к талии.

— Уходи, - повторяю, - я забуду. Сделаю вид...

Мира сглатывает вновь, прикусывая губу.

— Не могу, - шепотом.

Не может? Я помогу.

Приближаюсь к левому плечу, вдыхаю и тут же прикусываю оголенную кожу, вдавливая её в стол. Она вздрагивает, вцепляясь свободной в мою рубашку, отводит голову, но какого-то шута не вырывается. Хотя давно бы пора уже.

— Бешеная.

Упираюсь рукой в столешню, второй скользнув за неё - к её ладошке, пробую расцепить пальцы, но та лишь сильнее сжимает кулак и мотает головой.

— Вы… нравитесь. - А голос чуть ли не хнычет.

— Фу, какая же ты подлая, - произношу, отдалившись и легонько подув на ключицу.

— Я не подлая, - тянет маленький тигрёнок, вдруг вцепляясь в пуговку рубашки.

Аж смотрю на её руку, не решающуюся ни отпустить, ни продолжить что-либо. Прочищаю горло, усмехнувшись. Встречаю её взгляд, медленно отпуская до сих пор сжатый кулачок.

— Не понимаешь, куда лезешь. Обожжешь лапки, не выстоишь.

— Я всё понимаю! - Обрывает.

Мотаю головой.

— Вечно суёшь свой нос туда, откуда однажды не выберешься.

Произносит тихо:

— Это угроза?

— Нет, это лишь констатация факта, моя дорогая.

Задерживает дыхание... решается на шепот:

— А если у меня нет выбора?

— Он всегда есть. Сейчас всё намного хуже клеветы, ты же в курсе? Проникновение, кража данных. Я дал тебе напрямую возможность.

Вижу, как до неё наконец начинает доходить, что я знаю куда больше, чем ей, видимо, казалось. Дыхание становится ещё чаще, но вместо того, чтобы наконец дёрнуться, признаться во лжи и выбежать отсюда, она слишком шумно в этой тишине кладёт флешку и уже через мгновение решает скользнуть по рубашке.

— Ты что делаешь, Мир? - Впервые по имени вслух.

Девушку потряхивает, та вцепляется округлившимися глазками и всё равно же пробует мне ответить:

— Я... рубашку, плохо отглаженную...

Хмыкнув, мотаю головой, сам позволяя расстегнуть пуговку на животе и на миг скользнуть жаром по коже. Шипением заглатываю воздух. Заставляю себя положить руки на её пальчики и опустить их, убирая с себя. Делаю шаг назад:

— Тигрёнок, не стоит со мной играть. Такие игры не...

Не даёт договорить, вдруг рванув и коснувшись губами моих. И ради чего? Ради битых файлов? Она пробовала хоть один открыть? Это всё фарс, липа. Надо её оттолкнуть.

— Заканчивай, - срывается хрипло.

В ответ царапает выдохом, оплетает шею руками, притягиваясь ещё хуже и мотает головой прежде, чем опять дотронуться до губ. Безбашенная, бестолковая, безжалостная, бешеная, больная на голову... тигра.

Щенина.

"Оттолкни меня, оттолкни меня, зут, оттолкни!"

Но этого не происходит. Зато он вдруг отвечает и превращает поцелуй в более... страстный?! У меня аж губы смыкаются от непонимания происходящего. Стоп! Я не на это рассчитывала! Зачем он ответил?!

Погодите, так нельзя! Нет уж! Это же...

А ещё нас развернуло на сто восемьдесят, и сейчас он куда-то плавно ведёт. Так, надо прекратить это безобразие.

Только тело продолжает на нём висеть, а руки не хотят расцепляться, когда моя нога упирается в оказавшийся позади диван. Тарлоев ловко подталкивает, заставляя упасть на эту обивку, опирается коленом, склонившись надо мной, и только после прекращает надкусывать мой бедненький ротик. А я то? Я то чем лучше? Нервно выдохнув, с псевдо-невинным трепетом ресниц, прячущим панику и жесточайший шок, даю ему убрать мои окоченевшие культяпочки с его плеч.

Так, что это за взгляд? Что это за выдох? Что за ужас во мраке, а? Кто ему разрешал? Я? Когда? Ну я же не за этим его... может, прикинуться припадочной? Кидаю краткий взгляд на оставленную на столе флешку. Думала, успею схватить и смыться, пока он там себе фантазирует, как все эти мерзкие важные шишки, любящие западать на молодых журналисток. И лапать их, фу! Часть из них сейчас как раз на первом среди его гостей.

Выдыхает вновь и вдруг садится рядом, широко расставив ноги и заставив вжаться в подлокотник диванчика.

— Успокоилась? - Слишком глухо.

Я? Прочистив горло, отсаживаюсь ещё чуть-чуть. Так-так, мне же тут надо продолжать играть влюблённую дурочку? Подсаживаюсь поближе и почти решаюсь коснуться бицепса. Только этот злодей обрывает жест, ловко схватив мою ладонь своей.

— Прекращай, - убирает попытку на моё же колено, - я сказал, заканчивай.

Требовательный тирашечка.

— Но Вы мне так... нравитесь, - аж с придыханием произношу.

Слышу, как шумом наполняет лёгкие.

— Я... должен в это поверить, Мира? Разочаровываешь.

Да как он понял? Обрывает мысли сам:

— Ты же пробивала меня, не будешь отрицать?

Сглатываю и возвращаю свою попу подальше. Вновь поглядываю в сторону стола и тихонько вздыхаю. Продолжает:

— И должна примерно знать, сколько лет я в политике.

Растягиваю губы в смеси презрения и признания в собственном поражении.

— Угу, - сцепив кисти рук, поворачивает голову ко мне, - допустим, знаешь. - Хмыкает. - Я за эти двадцать лет вас таких повидал очень много, поверь мне. И у каждой мотивы были примерно одинаковы, но если ты рассчитываешь, что я ради минутной слабости готов пожертвовать карьерой, ты сильно ошибаешься.

Вдруг меняет тон, перестав внушать ужас:

— Ясно выразился?

Реально нужен ответ? Прочистив горло, угукаю.

— Всё? На этом закончим? Сдаёшься? Вызвать такси?

Да вот ещё... указываю взглядом:

— Тогда я... заберу свою... да?

— Забирай, - ломает систему до скрипа шестеренок, - но там нечего смотреть, Мира, я тебя поймал.

Прищуриваюсь, да так и поверила... а если это вранье?

— То есть, на ноутбуке, на самом деле, ничего не было?

Потирает ладони, кивнув.

— Битые файлы.

— На пол терабайта?! - Верится слабо.

Хмыкает.

— Да. Скат старался.

Поминаю лихим словом ту пугающую спину. Ну если это всё было подстроено, то ради чего? Ради чего ему меня отпускать сейчас?

— А я... точно... могу уйти?

— Конечно.

Слабо верится в это "конечно". Пытаюсь встать на ватные ножки и удержаться на каблуках.

— Вот просто выйду в эту дверь и... меня никто не прибьёт?

— Да, - отвечает, откинувшись на спинку и вглядевшись.

Чувствую, как он плавно скользит от колен, и от этого нервно смеюсь, сделав пару шагов назад. Нахожу рукой флешечку и тут же пользуюсь моментом, засовывая ту обратно в лиф. На это получаю шумный вдох и лёгкий смех. Да пусть хоть подавится, я всё равно всё проверю! Если выберусь отсюда живой.

— На этом всё? - Спрашивает.

Нет, что-то не складывается...

— Вызвать тебе такси?

— А, - киваю за спину, - ноут чей?

— Ската. Один из.

— Ммм, - растягиваю, пытаясь собрать воедино галопом скачущие мысли.

Одна половина из них просит смотаться отсюда скорее, а вот вторая тихо шепчет, что где-то здесь есть что-то ещё. Что-то, что он от меня заранее спрятал. И едва ли ещё хоть раз я сюда попаду после этого провала.

И едва ли ещё хоть раз он будет так же рассеян, наслаждаясь своей победой.

— Тогда... нам пора, да?

Он опускает взгляд, хмыкнув и явно же улыбнувшись.

— Тебе пора, Мира. Запомни, я даю шанс. Ты поняла?

Да вот ещё! Будто нужен мне этот "chance"?