Модельер в глубинке

В коридоре клуба гремела громкая музыка, что-то из последних хитов. Я не вслушивалась. Сейчас мне хотелось как можно быстрее вернуться в кабинку и закрыться там, выплакивая все слезы. Кира поехала домой к мужу и своему шестимесячному малышу. Я не стала просить ее посидеть со мной еще. Видела, что она испереживалась по малышу. Мне нужно пробыть тут до утра. В 04:30 должен приехать водитель с моими вещами. Идя дальше по коридору, ищу свою кабинку. Они все одинаковые, темные стены, такие же двери. На стенах обои в какой-то геометрический узор, от которого рябит в глазах. Какой же там номер был у кабинки, 6 или 9. Наверное 9. Я направилась в конец коридора. Открыла дверь кабинки и вошла внутрь, свет был приглушен. Я прошла к диванчику, что располагался рядом со столом, спинкой ко входной двери. Недолго думая, сбросила туфли и забралась на него с ногами.

В голове небольшой туман, мы с Кирой, выпили по два стакана слабоалкогольного коктейля, какое-то там «восходящее солнце». Мне этого было достаточно для небольшого опьянения. Не до «летающих вертолетов», но как говориться «в голову дает». Все потому, что я редко выпиваю. Когда в универе училась, мы с однокурсницами, что только не пили. То время я вспоминаю с улыбкой. Первый раз мы пили на день рождения нашей Ксюши, красивой и темноволосой красотки на первом курсе. Она предложила пить «отвертку», мы, недолго думая согласились. Наша четверка завалилась в «Блинную», и мы приступили к распитию. В «Блинную» мы ходили раза три в неделю точно. Иногда после пар, или если какого-то препода не было, иногда прогуливали. В общем мы там были завсегдатаями. С той самой «отвертки» начался наш путь познания алкогольных напитков. Мы раз в три месяца собирались у друг друга с ночевкой, и тоже пробовали алкоголь. До чертиков не упивались, но бывало и перепивали. К четвертому курсу выпив свою норму, на ночевках пили лишь шампанское или слабые коктейли. Состарились, решили мы тогда.

И вот с тех пор пить больше не тянуло. Да и с девочками стали видится реже. Ксюша уехала в другой город, Настя тоже. Вита осталась в городе, но мы почти не виделись. Она родила, малышу уже два года, а я его не видела даже… Все как-то некогда, да неудобно. По щеке покатилась слеза.

Вздрогнула, почувствовав на плечах горячие мужские руки. Они сжали плечи и поглаживающими движениями прошлись по предплечьям и ниже к локтям. Я сидела как в ступоре. Снова вздрогнула, когда услышала приятный, глубокий голос мужчины около моего уха:

– Почему такая красивая малышка сидит тут и грустит?

Кончик его языка скользнул по краю моего ушка. Тело пробила волнующая дрожь. Нужно бы испугаться, вскочить, влепить мужчине пощечину и сказать, что он ошибся кабинкой. Но я сижу и также не двигаюсь.

Тем временем мужчина отвел мои длинные темные волосы назад и оставил легкий поцелуй на шее. Внизу живота все вспыхнуло и стянулось в тугой узел. Казалось бы, такая простая ласка, а я уже завелась. Мужчина продолжал оставлять поцелуи на моей шее спускаясь ниже. Я спустила ноги вниз и повернувшись, чтобы видеть мужчину, произнесла:

– Извините, кажется, вы ошиблись кабинкой. Я вас не …

Договорить мне не дали. Мужчина приложил палец к моим губам и покачал головой.

– Малышка, давай просто забудемся. Ты, я и эта ночь.

Я смотрела на него во все глаза и не знала, что ответить. Рассматривала его. Темные коротко постриженные волосы по бокам, вроде бы это называют «под однерку» и шевелюра на макушке. Не знаю, как точно называется такая стрижка, но ему идет. Глаза незнакомца цвета грозового неба. Лицо с четко выделенной линией челюсти, широкие брови в разлет. От мужчины исходил небольшой запах хмеля, но его взгляд не был пьяным. Скорее всего он, как и я выпил не так много. Не успев сообразить, что происходит, мужчина потянул меня за подмышки вынуждая подняться. Как только я встала ногами на диванчик, горячие руки подхватили меня под попу и подняли с дивана, вынуждая обхватить ногами торс мужчины.

Что я творю?

Никогда бы раньше не позволила мужчине так вести себя со мной. А сейчас. Сейчас я просто устала от всего. Почему кому-то все сходит с рук, а кто-то незаслуженно страдает. Сейчас я решила, что позволю этому мужчине овладеть мною. Сама хочу овладеть им. Откуда только такие греховные мысли. Он казался мне нормальным. Хотя как нормальным. Кто будет в здравом уме вламываться в чужую кабинку и лезть с поцелуями к незнакомке. Я отмела эти мысли. Кто его знает, может это его фишка. Он спокоен и мягок, не орет и не бьет, в моем случае это уже хорошо…

Я буквально вылетела из машины и побежала в ателье. Три дня назад моя постоянная клиентка заказала у меня на пошив вечернее платье по случаю юбилея ее мамы. Мы обговорили все пожелания, и теперь я пыталась нарисовать его эскиз. Но все было не то. Я уже перепробовала около десяти вариантов. А сегодня меня осенило. Нужно добавить на талии плиссировку по диагонали и тогда ее небольшой животик будет скрыт. Она выбрала светло-голубую шелковую ткань для платья и хотела, чтобы по бокам шли разрезы от середины бедра. Лиф платья должен быть обтягивающим с мелкой россыпью блестящих бисеринок. 

Именно поэтому я сейчас бежала в ателье. Нужно скорее нарисовать эскиз. Аж руки чесались. Сегодня по плану у меня был выходной, утром я поехала в магазин за продуктами и вот по пути домой мне пришла эта идея. Я решила заехать на работу, это ближе, чем домой. Здание моего небольшого ателье было двухэтажным. На первом этаже располагалась охрана, приемная, примерочная, комната для обсуждения заказа и швейное помещение на три рабочих места. На втором этаже был мой рабочий кабинет и моя отдельная швейная. В кабинете имелся небольшой диванчик, рабочий стол с ноутбуком и кучей бумаг. В нем я обычно рисовала эскизы, заполняла бухгалтерию и иногда отдыхала. Напротив, была моя личная швейная. Там я раскраивала и шила заказы. Можно было и внизу со всеми шить, но там не хватало места.

Я взлетела по ступенькам и направилась к кабинету. Только ступив в коридор услышала приглушенные голоса и … стоны. Кажется, я ослышалась. Прошла дальше, а нет. Стоны. Может кто-то из девочек тут развлекается? Уволю сразу же. Это не проходной двор. Тем более ключи есть только у меня и Саши, моего жениха. Может я оставила их тут вчера. Такая злость меня взяла, я быстрыми шагами направилась к кабинету. Открыла дверь и обмерла.

Своим голым задом сейчас светил мой ненаглядный. На столе сидела светловолосая мадам, раздвигая ноги.

– Сашенька! Еще, да… сильнее.

Фу! К горлу начала подступать желчь. Чуть сдвинулась с места, чтобы разглядеть женщину. Какого было мое удивление, когда я увидела, что это моя швея… Лариса.

Собравшись зло проговорила:

– Я вам тут не мешаю?

Любовники замерли, первым в себя пришел мой жених, уже бывший. Развернулся ко мне, улыбка растянулась на его губах, когда он проговорил:

– Дорогая! Ты как тут? Дома же должна быть. Я тебе сейчас все объясню.

– Ой, да что тут объяснять и так все понятно, – противным голосом проговорила моя швея.

– Ты же ему не даешь, мужик бедный страдает.

Я от этих слов расхохоталась. Нервное.

– И сколько вы уже этим занимаетесь? – не удержалась я от вопроса.

Лариса слезла со стола, отдернула короткую юбку, еле прикрывающую ее зад. Саша натягивал свои штаны.

– Так почти год, – ничего не стесняясь проговорила эта… Слов на нее не находилось. Целый год. Как же противно мне стало. Мы планировали пожениться этой осенью, я как дура откладывала деньги на машину для того, чтобы подарить ее жениху на свадьбу. Он давно хотел себе новый Mercedes. А оказалось, что он спит с другой. Хоть бы для приличия сделал вид, что ему совестно. Но нет. В глазах обоих нет ни капли раскаяния или сожаления. Самое ужасное, что скорее всего, все девочки швеи знали об этом, как и охрана, и администратор.

Я не собиралась прощать его. Любила, наверное, но прощать… нет. В моем понимании если мужчина изменил, то и дальше будет это делать. Я такого для себя не хотела, потому что видела, как живут родители. Оба моих родителя имели любовников. Я узнала об этом совершенно случайно. Еще учась в средней школе, вернулась раньше, а там мама и какой-то мужик. Я была так напугана и расстроена, что сразу позвонила отцу. Мы с ним тогда поговорили по душам. Это конечно был не разговор для пятнадцатилетней девочки, но я все уяснила. Папа тогда сказал, что у него тоже есть любовница. Мне казалось, что в тот момент моя жизнь развалилась на куски. Он не рассказывал, мне причин, но сказал, как есть. Повзрослев, я просто приняла их ситуацию, но для себя решила, что такого мне не нужно. Уж лучше разойтись и дело с концом.

– Собирай свои вещи и уходи, – спокойно проговорила я.

– Что ты сказала? – гневно прошипел Саша и замахнулся на меня. Я в последний момент увернулась. Мои глаза округлились. Он раньше никогда не поднимал на меня руку. Пришлось отскочить еще два раза уворачиваясь. Я выгадала момент и сбежала вниз по ступеням к охране. Жених шел следом. Я надеялась, что на людях он руки свои распускать не будет. На шум собрались все сотрудник. Ну и пусть. Я развернулась к нему лицом и снова проговорила:

– Убирайся. Собирай вещи и уходи. Видеть тебя я больше не желаю. Ты жалок.

Не дожидаясь ответа, я развернулась и пошла к своей машине. Слезы катились по щекам. Пять лет жизни коту под хвост.

 Сначала хотела поехать домой, потом решила, что бывший жених может туда заявиться и поехала к маме. Папа сейчас по работе был в другом городе и должен вернуться только через две недели. У него была своя юридическая контора и он частенько ездил в командировки, когда брался за дела вне нашего города. Так я бы пошла сразу к нему. Но его нет поэтому мама. Мне сейчас хотелось, чтобы меня обняли родные руки, а я выплакала, все что накопилось.

Проехала мимо какой-то кофейни и в животе сразу заурчало. Я была голодна, хотелось заесть стресс. Со мной такое бывало, хорошо, что не так часто. Поэтому решила остановиться и перекусить. По пути к родительскому дому была хорошая кофейня, где можно было и кофе хороший выпить и перекусить. Я частенько там бывала.

Заказ у меня приняла Настя, миленькая светловолосая девушка лет 19-20. Я уже давно ее знаю, как и она меня.

– Вам может еще водички? – спросила она.

Я кивнула, только сейчас заметила, что руки тряслись, дыхание было учащенным. Девушка мило мне улыбнулась и ушла. Я сидела и думала о том, что произошло. А я тоже дура. Можно было и раньше догадаться о том, что жених мне изменяет.

Когда мы только начали жить вместе, я еще училась в универе на юриста. Нравилась мне эта профессии спросил только папа, мама же настаивала именно на ней. А мне она не нравилась. Мне нравилось шить. Еще в школе я обнаружила у себя любовь и способности к шитью. Выпросила у папы купить мне швейную машинку и уже в 11 классе сшила свое первое платье. Это было простенькое длинное платье, с разрезом на боку и тоненькими лямочками. Чтобы оно выглядело более презентабельным расшила его красивыми жемчужинами. Мне оно безумно нравилось, я показала его маме. У нее платье воодушевления не вызвало, она лишь скривилась и сказала, что я безрукая. Я обиделась. Проплакала тогда всю ночь. Папа нашел меня утром зареванную. Я рассказала ему о платье и маме, он лишь громко выдохнул и сказал не слушать ее. Сказал, что она меня любит, просто выразить это не может. Я ему поверила.

Учась в универе, я параллельно проходила курсы кройки и шитья и начинала шить на заказ, сначала девочкам с группы, потом их знакомым. К четвертому курсу я уже развивала страничку в социальных сетях. Заказы шли. Именно тогда я познакомилась с Сашей. Мама дома устраивала праздник по случаю своего дня рождения. Пришли кое-какие родственники, и много маминых знакомых и друзей. Работать, так чтобы постоянно она не работала. Она была переводчиком и иногда ездила в командировки. Часто это были какие-то встречи бизнесменов с иностранными инвесторами, где она выступала переводчиком.

Один из гостей пришел с сыном. Веселым русоволосым и улыбчивым парнем 23 лет. Он в тот же вечер обратил на меня внимание и всячески проявлял знаки внимания. Придержит дверь, принесет стакан с соком, спросит, как я себя чувствую. Мне тогда было 19, и я растекалась лужицей. Мне казалось, что это верх романтики и заботы. С того дня начались наши отношения. Сначала это были звонки и разговоры, потом начались свидания, он дарил мне цветы, подарки, водил по кафе и ресторанам. Мне нравилось это, он был обходительным, не напирал. Позже мы начали встречаться и жить вместе. Мамы была рада как никогда. Прямо от счастья лучилась. Отец ее реакции не одобрял, как и Сашу. У нас даже с ним состоялся разговор по этому поводу. Он выложил, все что о нем думает. Я сказала, что меня пока все устраивает. На том и порешили, но папа сказал, что в случае чего я всегда могу на него положиться.

Когда стали жить вместе решили бюджет объединить. Тем более Саша тогда искал работу перспективнее, у него до этого была мойка автомобилей, но там что-то не срослось. У меня заказы были, карта общая. Позже он стал работать со мной. Набирал охрану, искал мне швей, закупал товар, развозил.

Я лишь иногда брала оплату наличными и убирала в заначку, в основном, чтобы приобрести материал, или когда на что-то копила. Кира правда мне многим позже, сказала, что я должна откладывать больше заначки. Так, чтобы жених не знал. Я сначала посмеялась, но прислушалась. Благодаря ей, заначка у меня была. Три месяца назад с карты была списана довольно большая сумма. Я тогда сразу же позвонила в банк, потому что Саша не говорил о том, что ему нужна такая сумма. В банке мне сказали, что сумма списана за покупку тура в Египет на неделю. Я тогда подумала, что он хочет сделать мне подарок. Мы с ним за все 5 лет ни разу не ездили отдыхать на море. Я ждала тогда, думала он придет вечером домой и скажет мне об этом. Но нет. Он пришел домой, но ничего не сказал, ни в тот вечер, не на следующий день. Через три дня после этого он сказал, что его бабушка заболела. А ему срочно нужно на недельки две уехать к ней. За ней нужно присмотреть, а не кому. При этом кроме как с его папой я больше с его родственниками знакома не была. Сначала меня это тяготило, потом забылось. Его отца я не любила, он был каким-то слишком «сахарным» и нерасполагающим к себе. Хотя мама часто с ним виделась и разговаривала.

Я тогда переживала за его бабушку и спокойно отпустила. Про покупку тура забыла, было много заказов, и я работала не покладая рук. Потом было еще списание с цветочного магазина и магазина нижнего белья и ювелирного. Я тогда думала, что мне хотят сделать подарок. Иногда он дарил мне что-то подобное, правда было это давно. Но время шло подарков не было, а я забывала в круговороте заказов. В это время я стала шить не только на заказ, но и линейные ряды наиболее популярных платьев, эскиз которых продумывала до мельчайших подробностей. Потом начала продавать их через маркетплейсы.

От моих мыслей меня отвлек голос Насти:

– Держите, – она протягивала мне стакан.

Я залпом осушила его. Оказывается, сильно хотела пить. Чуть позже мне принесли салат с креветками и стейк из семги. Я поела, кофе взяла на вынос, оплатила заказ и поехала к маме.

…

Подъезжая к родительскому дому, напряглась, заметив машину своего несостоявшегося жениха.

Встревожилась. Видеть его сейчас не хотела. Он видимо поехал в квартиру, не нашел меня и решил, что я у родителей. Что же, значит сейчас будет получать от мамы. Я все ей расскажу. Зашла в дом и направилась в сторону гостиной, из нее доносились голоса. Не успела дойти, как ко мне навстречу вышла мама. Я ускорила шаг и раскрыла руки, чтобы обнять ее. Она, заметив это, выставила руки вперед и произнесла:

– Стоять.

От тона ее голоса я опешила. Не успела ничего осознать, как на меня посыпались ее обвинения:

– Жаловаться пришла? А поздно, – она развела руками в стороны.

– Мне уже Сашенька все рассказал. Как ты посмела выгонять его?

Тон ее голоса с каждыми сказанными словами становился громче и злее.

– Он для тебя все делает, а ты как поступила?

– Мама… он, да он же мне изменяет. Причем уже долго. Что еще мне с ним делать? По головке погладить? – проговорила я, плохо контролируя голос. Он готов был сорваться в любую минуту.

– И что тут такого?

От этих слов я задохнулась. Что тут такого, да она в своем уме. Что он ей наплел.

– Пусть спит с кем хочет, а ты помалкивай, у самой-то рыльце в пушке.

Она прошла в гостиную, где с улыбкой победителя сидел Саша. Мама взяла с журнального столика какие-то бумаги и подошла ко мне.

– Вот полюбуйся.

Она всунула мне их в руки, это оказались какие-то фотографии. Из-за подступающих слез я не сразу разглядела, что на них.

– Хорошо, что Саша догадался, за тобой следить. Смотри, любуйся.

Она трясла фотографии. Я всмотрелась, на одной из них в кофейне на улице сидела я и Вовка. Мой лучший друг и можно сказать брат. Единственный человек, после папы, кто всегда меня поддерживает и помогает. Он работает вместе с отцом в его юридической конторе. Мы с ним познакомились, когда он только начал работать у папы помощником. На следующей фотографии мы вместе с ним танцуем на его свадьбе. На следующей мы крестим их малыша Ванюшку, меня позвали быть крестной, я согласилась. За время нашего общения Кира стала мне лучшей подругой. Именно я когда-то познакомила их. Она училась со мной в одном университете, но на разных факультетах. Я на юриспруденции, она на бухучете. Она обратилась ко мне с просьбой пошива брючного костюма, наша дружба завязалась. Я тогда уже снимала квартиру и в ней же шила, она пришла ко мне в гости, в это же время приехал, Вова с сушами. Так и закрутилось. Воспоминания прервал голос матери:

– Вот, – она ткнула пальцем на фото, там стояли Вова с женой и ребенком и я.

– Ты не просто потаскуха, ты еще и разлучница.

Слова мамы как кинжал, вонзились в сердце. Слезы полились с глаз. Я не могла их остановить.

– Но это… это все не правда, – я еле проговорила эти слова. В такие эмоциональные моменты, я начинала задыхаться, голос сипел. Слова давались с трудом. Я начинала некрасиво шмыгать носом.

– Не спорь со мной, хорошо еще отца нет дома. У него бы сердце от такого схватило. Все хватит строить из себя обиженную. Есть у него кто, так и пусть будет. Может хоть она ему родит. Ты то не можешь никак. Лариса пусть родит, а ты потом ребенка примешь, да Сашенька.

Он тоже вышел с гостиной, и кивнул:

– Да.

– Вот и правильно, а то наследник уже нужен. Все давайте. Разговор окончен. А ты, – она указала на меня пальцем.

– Чтобы тихо себя вела, отдай свое шитье Саше, пусть он там командует. А ты дома сиди. А то я смотрю ты много о себе возомнила.

Я просто стояла и не понимала, что это сейчас было. Я просто сплю. Не может такого быть. Мама… она не может, так сказать. Она же мама.

Слова про малыша, ударили под дых. Я хотела малыша, но цикл был не ровный, я пока лечилась, предохранялась. Потом перестала, цикл все еще шалил и шалит, но и спать мы почти перестали. Можно по пальцам пересчитать наш секс за последний год. Слава Богам, что я от него не забеременела.

Не став оправдываться, я просто развернулась и вышла. Чтобы я сейчас не сказала, все обернут против меня. Почти дойдя до машины, меня больно схватили за руку, чуть выше локтя и развернули. Я зашипела от боли. Но видимо ему было мало, с такой же силой Саша схватил меня за подбородок. Там явно будут синяки.

– Ну что дорогая, – проговорил он, приблизившись ко мне вплотную.

– Все усекла? Больше милым с тобой я не буду.

В подтверждение своих слов он усилил хватку. Я застонала от боли. Услышав это, Саша облизнулся.

– Да, вот так. Готовься, сегодня вечером ты будешь стонать от боли, когда я буду тебя иметь.

Тошнота подкатила к горлу, как я могла не видеть нутро этого человека. Как могла так слепо верить ему. Вот оно его настоящее лицо. И папа говорил об этом, как и Вовка. Я дура влюбленная не слушала. Я не боялась, что мать покажет фотографии отцу. Он только скажет я же говорил. Но мне не хотелось его сейчас тревожить, последнее время у него были проблемы с сердцем.

Саша тем временем злорадно смеялся. Недолго думая, я протиснула колено между его ног и резко возвела его вверх. Ударяя самое уязвимое место мужчины. Хватка тут же исчезла, я вывернулась и быстро залезла в машину тут же заблокировав двери. Саша довольно быстро пришел в себя, ломился и кричал, чтобы я ее открыла. Я не собиралась этого делать. Понимала только одно. Теперь он будет еще злее, ему захочется отомстить мне за этот удар. Это было в его характере. Но поступить иначе не могла. Руки тряслись, слезы градом лились с глаз. Я завела машину, включила скорость и надавила на педаль газа. Нужно уехать, как можно дальше. В квартиру ехать нельзя. Он заявится туда.

Трясущимися руками набрала номер Киры. Спустя три гудка раздался ее радостный голос и на одном дыхании протараторил:

– Каришка привет. Как ты? Я же вчера обещала позвонить тебе чуть позже, не получилось. Ванечка капризничал, у него, по-моему, уже зубик лезет. Хотя рано ведь еще.

Я молчала, слова все давались с трудом.

– Кариш не молчи, ты в порядке, – голос с радостного стал взволнованным.

Я взяла себя в руки и произнесла:

– Да, можно я заеду?

– Боже, конечно, зачем спрашиваешь вообще.

…

Через полтора часа я уже сидела с Кирой на кухне и рыдала навзрыд. Так больно мне было от слов мамы и действий бывшего.

– Она так и сказала? Что это за мать такая. Карин ты не переживай. Вовка ему накостыляет.

Я замотала головой. Такое гов… как Саша трогать нельзя. Он же побежит побои снимать скорее. Марать руки об такого и не стоит.

– Кир, ну вот как я могла быть такой слепой?

– Нормально все. Хорошо, что ты все узнала сейчас.

Мы еще поговорили, позже пришел Вова. Он был в ярости, особенно когда увидел назревающий синяк на подбородке от хватки Саши. Собирался ехать к нему. Мы с Кирой его еле удержали. Проговорили примерный план действий. Завтра вместе с Вовой мы поедем в ателье, уволю Ларису и Сашу. Скажу охране их не пускать.

Ночевать тоже осталась у Киры и Вовой. Их квартира была трехкомнатной. Как заснула не помню.

…

Утро встретило не радужно, голова болела, синяк на подбородке стал темнее и заметнее. Позавтракав, мы поехали в ателье. Какого было мое удивление, когда меня не пустили в мое же собственное ателье.

– Хозяин не велел, – проговорил мой охранник Петр Сергеевич.

– Я хозяйка, я владею этим ателье.

Не припираясь, охранник просто прошел к своему столу взял документы и передал их мне. Я вчиталась. По этим документам я передала владение ателье в руки Титова Александра Петровича. Самое главное, что подпись стояла моя, а дата двухмесячной давности.

Документ из моих рук выдернул Вова. Вчитался и выругался:

– Я так и знал. Сукин сын. Карин не переживай, мы все это оспорим.

Я хотела ему ответить, но увидела, что из здания ателье выходит мама:

– Со своим любовником пришла, вот и сама подтвердила все. Не пускают да? А сама виновата. Надо было быть поскромнее и потише, – она злобно рассмеялась.

В этот момент вся моя любовь к матери словно испарилась. Я просто развернулась и пошла к машине. Может быть это слабость, но я не хотела даже разговаривать с ней.

– Вот так, беги домой. Жених ждет. Ублажи его, за вчерашнее ты еще получишь.

Я издалека слышала, как Вова что-то говорил ей. Но не вслушивалась.

Через минуту мы уже отъезжали от ателье.

– Карин мы во всем разберемся. Я предполагал, что так будет. Поэтому обезопасил тебя. В суде не составит труда все тебе вернуть.

Я слушала его и понимала, что не хочу ничего возвращать. Там все прогнило. Сотрудники, хоть бы кто мне намекнул. Да и Лариса явно не молчала о том, что спит с боссом.

– Я не хочу ничего возвращать, – сипло проговорила я.

– Карин…, – я его перебила:

– Нет Вов, не нужно этого. Там все всё знали, молчали … снова с ними работать я не хочу. Да я ничего не хочу. Он же меня будет доставать.

Вова устало выдохнул:

– Если ты не хочешь ничего возвращать, то пусть так и остается. Все равно он скоро разориться.

Я непонимающе посмотрела на друга.

– Я когда составлял тебе договора с поставщиками, клиентами, маркетплейсами везде в договоре прописывал о том, что нужно твое присутствие, даже не смотря на смену владельца. Личное присутствие. Иначе это подделка. Если хотят, пусть берут.

– То есть, если приедет клиент забирать товар, то я должна лично присутствовать?

Вова кивнул, а я пыталась сообразить. Я ведь тоже отучилась на юриста. И такое можно было проделать если указать, что вещи дизайнерские, авторские. То есть лично мои. Созданные по моим эскизам. Это как авторское право. Мой личный бренд. Усмехнулась. Вовка голова. Такими темпами бизнес придет в упадок. Потому что мои наряды ценились за уникальности и стиль. Они, конечно, могут шить по своим эскизам, но это будут не мои платья. И цену за них такую же не дадут.

– Пусть так и будет.

– Что будешь делать? – спросил Вова.

Я задумалась, что мне еще оставалось.

Начну все сначала.

– Уверена, – переспросил друг.

Я неопределенно пожала плечами, прокручивая в голове, что сейчас имею. Отца тревожить не хотелось, тем более он меня предупреждал. Потом обязательно поговорю с ним. Итого: у меня есть машина, оформленная на меня, мой оранжевый Range Rover Evoque. Я купила ее сама себе с первых накопленных денег, не новую конечно, но хорошую. Есть моя заначка, огромное спасибо за это Кире, и часть денег, что я копила на машину для бывшего. Думала, что потом добавлю с заначки, если не хватит. Это уже около трех миллионов. Еще есть склад с моими наработками, материалом и двумя швейными …

– Куда поедем? – от размышлений отвлек Вова.

Я призадумалась, раз мама сейчас была в ателье, то, наверное, и Саша где-то там. Значит можно заехать в квартиру за вещами.

– Можем заехать ко мне на квартиру? И потом… я… можно у вас поживу с Кирой несколько дней?

Вовка уставился на меня как на дуру.

– Карин, ну кто о таком спрашивает а? Нет, ну умная же. Ох, – он большим и указательным пальцем ухватил себя за переносицу.

– Совсем ты еще малышка. Кто я, по-твоему, если оставлю тебя сейчас в квартире с этим уеб..., – он осекся, – промолчу с кем. На квартиру тебя одну тоже не отпущу, он ведь может заявиться туда. Так что тебе дорога только к нам. Давай быстренько заедем к тебе, ты возьми только самое основное, остальное, что надо можно купить потом. Если сейчас все под чистую заберешь, он заподозрит неладное. А нам этого сейчас не нужно. Пусть думает, что ты просто обиделась, но никуда не ушла.

Это было разумно. Узнай он, что я не вернусь, начнет искать и пытаться вернуть уже сейчас. Мама ему в этом, мне кажется, начнет активно помогать. Мне такого не нужно.

Я кивнула, а сама дальше вспоминала, что у меня есть. На чем я остановилась… вспомнила, две швейные машинки. Они были хорошими, я раньше на них шила, можно сказать мои первые швейные машинки. Одну из них покупал папа, вторую я потом купила сама, в ней было чуть больше разновидностей строчек. Она могла без проблем шить трикотажную и шелковую ткань без засечек. Позже я купила модель новее, эти было жалко продавать, я просто увезла их в гараж.

Взглянула в окно машины и увидев вывеску банка. Хлопнула себя ладонью по лбу. Карта! Мне нужно ее заблокировать. Только снять с нее все деньги сначала. У нас она ведь общая.

– Вов, можем сначала остановиться в отделении банка? Мне нужно карту…

– Заблокировать да? – перебил он меня.

– Угу.

Через минут десять мы остановились у отделения банка. Сначала сняла все наличные, там было прилично, на жили-были, на пару тройку месяцев умеренного пользования хватит. Если экономить хватит на большее время. Дальше заблокировала карту и сразу же открыла новую. Позже открою пару карт других банков, вдруг пригодится. С одним делом покончено. Осталось забрать самые основные вещи.

…

Подъехав к подъезду, дома огляделась по сторонам, машины Саши видно не было. Можно спокойно идти.

– Я быстро, – сказала Вове и уже открыла дверь, чтобы выйти, когда он сказал:

– Я сейчас тоже подойду, – он вытащил и прикурил сигарету, – сейчас покурю и приду помочь.

Я кивнула и пошла в квартиру, она находилась на 5 этаже, лифт работал, но я решила пойти пешком. Открыла дверь и зашла, не стала закрывать ее на щеколду. Сняла обувь и прислушалась, кажется, работал… телевизор. Я вроде бы его и не включала последние дни. Может Саша, когда был тут, забыл выключить. Пару раз такое уже было. Я пошла в сторону гостиной. Не успев зайти в комнату мне в волосы, вцепилась чья-то рука и потянула назад. Кожу головы обожгло болью. С глаз непроизвольно брызнули слезы.

– Ну что. Пришла наконец.

Внутри все заледенело.

Саша.

Это был он.

Нет, нет, нет.

Только не это.

В памяти все еще свежа его вчерашняя хватка. Как я могла жить с ним все это годы и не видеть его настоящего лица. Какой непроходимой дурой была. Божечки. Его следующие слова были произнесены прямо у моего уха:

– Сейчас я тебя накажу. Хватит быть с тобой нежным. Ты этого больше не заслуживаешь.

С этими словами он с силой толкнул меня вперед. Не удержав равновесие, я начала падать вперед лицом, прямо на небольшой журнальный столик. В последний момент успела немного изменить угол своего падения. Плечо обожгло болью, столик подомной сломался. Взглянув в сторону бывшего, увидела, как он заносит кулак. Сгруппировалась закрыла руками лицо, и приготовилась к удару.

Удара не последовало. Вместо него услышала жуткий грохот. Сквозь пальцы глянула в сторону шума. Вова сбил бывшего с ног и навалившись сверху начал наносить ему удары. Саша отбивался. Я отдернула руки от лица. В это же время бывший ударил Вову в челюсть. Он дернулся, но быстро пришел в себя. Шансов у бывшего против соперника почти не было. Вова, как и мой папа были теми, кого называют богатырями. Рост под метр восемьдесят пять, если не выше и крупное телосложение. Не качки, но мужчины в теле. Саша был намного ниже, и шириной плеч похвастаться, увы, не мог. Вова наносил удар за ударом, его противник уже не сопротивлялся. Кажется, он был без сознания.

Меня охватил страх. Не дай боги Вовка его убьёт. И нет, жалко бывшего мне не было ни капли. Я боялась за друга, которого могут посадить. Встала на колени и поползла в их сторону.

– Вов, – ноль внимания.

– Вова! Вовка! – я почти кричала, он не обращал внимания. Слезы уже текли ручьем, из-за чего стало мутно в глазах.

– Вовочка! – голос сорвался, дыхания не хватало. Я начала задыхаться. Нет, только не сейчас.

Кажется, мое рваное дыхание привело друга в себя. Он слез с соперника и на коленях подошел ко мне. Схватил мое лицо руками, его глаза бегали по моему лицу выискивая что-то:

– Дыши. Сестричка, ты только дыши. Давай. Вдох-выдох.

Я старалась повторять за ним. Спустя пять таких повторений дыхание стало ровнее.

Рассмотрела лицо друга. Губа рассечена, на скуле наливается синяк. Руки друга спустились на мои плечи, и я зашипела от боли.

– Что там? Ну-ка.

С левого плеча сняли рубашку. На коже была ссадина и наливалась огромная, на все плечо гематома.

– Нужно обработать, – проговорил друг. Я покачала головой.

– Нет, давай просто поскорее уйдем. Он ведь живой? – я указала на бывшего и продолжила.

– Не хочу, чтобы у тебя были из-за него проблемы.

– Живой, что с ним станется. Я сейчас позвоню отцу.

– Нет, стой, – я схватила его за руку, – не надо. Я не хочу его волновать. Позже, я потом сама скажу.

– Ладно, я позже с ним разберусь. Давай соберем вещи и уедем. Я пойду умоюсь и помогу.

Встав, пошла в спальню. Руки и ноги тряслись. Открыла ящик, расположенный сбоку кровати. Вытащила сумку и два шарфа, одну коробку с обувью, вторую, пробираясь в самый конец. Еще одна коробка из-под обуви. Открываю. Сверху лежат мои эскизы платьев, костюмов и всего прочего. Вытаскиваю и наконец-то добираюсь до своих сбережений. Возможно не самое лучшее место для хранения денег, но Саша никогда бы сюда не полез, особенно в эскизы.

Дальше взяла чемодан и рюкзак, в них полетели вещи. Сначала новые, те, что я шила сама или покупала, но еще не успела надеть. Джинсы, домашняя одежда, пижама, нижнее белье. Что-то взяла с того, что носила. Остальное потом куплю. Осмотрела комнату, точно, ноутбук, зарядка. Кое-какая фурнитура, драгоценности, те, что дарил папа и бабушка. Вроде бы все. Подхватила рюкзак и чемодан и пошла на выход из комнаты. В гостиной уже стоял Вова. Забрал все из моих рук, и мы вышли с квартиры. Перед тем как захлопнуть дверь повернулась, чтобы взглянуть на место, что было мне домом последние пять лет.

Вспомнилось, что в следующем месяце нужно оплачивать аренду, сразу за три месяца вперед. Это было с самого начала условие хозяйки, которое я приняла. Мне так было удобнее. Я хотела, со временем, узнать не продаст ли она мне ее. Мне тут нравилось. Я начинала жить тут одна. Красила стены в кухне, клеила обои в прихожей, подкрашивала в спальне двери. Это место было мне домом. Но больше нет. Сейчас мне кажется, что оно перестало быть моим, в тот момент, когда сюда ступила нога бывшего.

Спустились вниз, и загрузив вещи в машину, выехали на дорогу. Какое-то время молчали, потом я не выдержала, всхлипнула и произнесла:

– Извини, пожалуйста! Я знаю, ты говорил мне, что он не тот, кем себя выдает. А я … я… не знаю, как была так слепа.

Я посмотрела в сторону Вовы, ожидая его ответа. Я была готова к тому, что он скажет, какой дурой я была и что «он же говорил». Но время шло, Вова молчал. Остановившись на светофоре, он посмотрел на меня.

– Все нормально. Если ты ждешь, что я начну причитать, то не жди. Этого не будет.

Сзади посигналили, загорелся зеленый свет.

– Я считаю, что пока сам на свои грабли не наступишь, не поймешь. Начни я тебе с самого начала запрещать с ним общаться, мы бы разругались.

Я призадумалась. Так бы и было. Я была благодарна ему, за то, что он так отреагировал. Будь на его месте мама, она бы мне уже весь мозг проела. Зазвонил мой телефон. Посмотрела на экран. Только, что о ней думала.

– Кто там?

Я устало вздохнула:

– Мама.

– Возьмешь?

Я покачала головой и включила беззвучный режим. Я не хотела с ней разговаривать. Может быть, это детский поступок или уход от проблемы, но слышать ее сейчас я не готова. Мы почти доехали до района, в котором живет Вова, когда он спросил:

– У тебя же гараж был, да?

Я кивнула.

– У тебя там есть что забрать нужно?

–Да.

– А он знает об этом? – спросил Вова, я знаю, о ком он спрашивает.

– Нет, он думает, что там ничего нет. Последний раз, когда он был там со мной, мы забрали оттуда все запасы тканей. Они там долго лежали, нужно было их использовать. Я пустила их на линейки одежды для маркетплейсов. Чуть позже я заказала новые ткани, их привезли чуть раньше срока. В ателье места не было, я попросила, чтобы их в гараж привезли. Я тогда одна была.

Горько усмехнулась. Это было как раз тогда, когда бывший ездил на отдых со своей пассией. О чем и сказала другу:

– Он тогда сказал, что поедет к бабушке, а сам отдыхал на море со своей Ларисой. Над детьми там, наверное, работали.

– Ну и хорошо, что он об этом не знает. Но я думаю, нужно забрать все это. Насколько там ценный материал?

– Очень ценный, – ответила я. Так оно и было. Я заказывала его для новой коллекции повседневных платьев. Мне нужна была такая ткань, чтобы, надев ее женщина чувствовала себя как королева. Мягкая, приятная к телу, легкая. Мне привезли ее из-за рубежа.

– Ты мне тогда адрес напиши смской, я потом отправлю кого-то забрать все. Полежит пока в машине, потом найдем новый гараж или склад.

…

В квартире нас встречала взволнованная Кира. Увидев мужа, она ахнула и прикрыла рот ладошкой. Я себя в этот момент так паршиво почувствовала. Это из-за меня ее муж пострадал. Мне было не по себе. Потом она перевела взгляд на меня, и с ее глаз потекли слезы. Она бросилась ко мне и порывисто обняла, зашептав:

– Боже, Карина, – из нее вырвался всхлип.

– Все будет хорошо. Ты не переживай.

Она повела меня в кухню, усадила за стол и потянула за рукав рубашки, обнажая руки. Под рубашкой у меня была майка. Я посмотрела на свое плечо. Жуть. К горлу подкатил ком. Только сейчас я разглядела, что там, где кожа содрана, кажется, есть занозы от столика. Вокруг раны все стало сине-фиолетовым. Кира открыла ящик и вытащила оттуда аптечку, потом сходила еще за пинцетом.

– Я не врач, но думаю, к врачу ты не поедешь. Поэтому, если, что, ты кричи. Но тихо кричи, – она показала указательным пальцем в сторону спальни.

– У меня там Ванюшка спит.

Я улыбнулась. В этом вся Кира, всегда поддержит, и даже в сложных ситуациях, умеет внести нотку веселья. Она принялась сначала оттирать кровь, потом вытаскивать занозы. Там же нашлись осколки стекла. Я стоически терпела, только иногда шипела от боли.

– Ну все! – проговорил мой доктор.

– А теперь сходи, искупайся, потом мы выпьем чаю с ромашкой и мелиссой и еще чем-нибудь, и ты мне все расскажешь. Если захочешь, конечно.

Я не стала сопротивляться и пошла купаться.

Постояв под струями теплой воды, постаралась смыть с себя все прикосновения бывшего. Мне было тошно. Я терла кожу мочалкой до красноты, настолько противно мне было. Подавила всхлип. Нет, я не буду плакать. Я сильная. С таким настроем вернулась на кухню и застала разговор обитателей дома:

– Мы, наверное, не поедем, не хочу Карину одну оставлять, – проговорила Кира.

– Хорошо, – Вова согласился.

– Я позвоню и скажу, что потом заедем.

Я вошла на кухню и спросила:

– Вам нужно куда-то?

Две пары глаз уставились на меня.

– Нет, нормально, – сбивчиво сказала Кира и махнула рукой.

– Нет, Кир, я так не могу. Я, когда подошла, услышала ваш разговор. Я в порядке, если вам куда-то нужно, то поезжайте.

Кира молчала, за нее сказал Вова:

– Сегодня у тети Вали день рождения, она в гости позвала. Еще дочка ее приехала из Германии, она нас позвала.

Вот за что Вовку люблю: все как есть говорит. Не всегда правда, но говорит.

– Так поезжайте, малого можете мне оставить, если капризничает. Вы там хоть отдохнете, – сказала я.

– Правда?

Я кивнула. Они столько для меня делали и делают, что я только рада помочь. Я уже перестала считать, сколько раз сидела со своим крестником. Они ведь молодые родители, им иногда хочется уединения и отдыха. Поэтому я сидела с малышом, мне это только в радость.

– Спасибо, и …

Я ее перебила:

– Ты нам только молока побольше оставь.

Мы все дружно рассмеялись. Маленький человечек рос, как и папа, богатырем, и аппетит у него тоже богатырский. Как-то раз она задержалась, молоко закончилось, у нас истерика. Мы с мальцом побежали на нижний этаж к соседке за смесью, у нее малыш того же возраста. На время голод утолили, маму дождались.

– Я помню, как у вас молоко закончилось. Паника-то какая была, – Кира еще раз засмеялась. Ей вот смешно, а нам тогда смешно не было, нам было голодно.

– Я вам побольше оставлю молока, там еще на полочке смесь есть, и в морозильной камере тоже молоко есть. Оно совсем на крайний случай. Я после того раза сделала запасы.

Попив чай и рассказав Кире о том, что случилось, еще какое-то время разговаривали, отвлек нас плач из детской, Ваня проснулся. Кира пошла к нему, а ко мне подсел Вова.

– Ты как? – спросил он.

– Нормально. Я только знаешь, Кире еще не говорила, хочу сначала тебе сказать. Я думаю, мне надо уехать из города. И не на месяц, два, а навсегда. И куда-нибудь подальше, чтобы он даже не думал меня там искать.

Я думала об этом, пока мы разговаривали с Кирой. Он ведь не отстанет так просто.

– Может, мы просто его засадим, а? И никаких проблем, – Вова приподнял одну бровь, ожидая от меня ответа.

Я лишь покачала головой.

– Нет, я просто хочу уехать, и не только из-за него, там еще мама… Не хочу никого видеть. А папа… С папой буду созваниваться и видеться. И с вами тоже. Приезжать буду к вам или вы ко мне.

С каждым сказанным словом, я уверялась в правильности своего решения. Мне нужно уехать. Оставить все тут. Я больше ничего не хочу. Хочу спокойствия, хотя бы относительного.

– Хорошо, может, тогда к бабушке поедешь?

Я задумалась над его словами. Бабушка Лидия и дедушка Андрей были родителями папы. Бабушку и дедушку со стороны мамы я не знала, они ушли из жизни, еще до моего рождения.

 Бабушка с дедушкой жили в небольшом поселке почти в тысячах километров от нас. Раньше я часто ездила к ним, после того как начала жить с бывшим, стала ездить реже. Последний раз была у них в том году, как раз летом. У них с дедом годовщина свадьбы в августе. Там меня искать не будут. Мама вообще, мне кажется, у бабушки с дедушкой была последний раз, когда мне было лет 10. Невооруженным взглядом видно, что она их не жалует. Впрочем, бабуля ее тоже не жалует, но открыто не конфликтует. Вот туда мне и надо. К бабуле. Только нужно купить что-то свое, не хочется стеснять их. У папы есть два младших брата: Дмитрий на 3 года младше папы, Роман на 5 лет младше, он живет в Казахстане. У Дмитрия есть два сына – Данил и Кирилл. У Романа сын и дочь, Максим и Елизавета. Они часто приезжают к бабуле. Иногда все вместе, иногда кто-то один. Об этом и сказала Вове.

– У меня есть около трех миллионов, как думаешь, у них в поселке можно что-то за эту сумму найти? Какой-нибудь домик небольшой. Чтобы только мой был.

Мне хотелось иметь свой уголок. Тихий и спокойный, где можно будет иногда выплакивать все свои переживания.

– Так решительно настроена?

– Да.

– К чему это ты решительно настроена? – к нам пришла Кира с сыночком. Малыш устроился у мамы на груди и посматривал на нас. Я поманила его к себе, и он охотно пошел:

– Привет, малыш.

Я поцеловала его в лобик и втянула носом его запах. Какой сладкий малыш. Тьфу на него.

– Хочу уехать, – сказала, осознавая, что Кира расстроится.

– На какое-то время? Это правильно. Съезди отдохнуть, развеешься. Или …

На ее глаза навернулись слезы.

– Ты хочешь уехать на совсем?

У меня ком в горле встал, не сумев произнести ни слова, кивнула. Я не хотела оставаться без нее. Я могла с гордостью назвать ее своей лучшей подругой. Она перебила мои душевные метания:

– Правильно. Бери и поезжай. Я … Я буду скучать. И буду приезжать. Я ведь на права сдала почти три месяца назад. Могу теперь ездить, ты даже соскучиться не успеешь, а мы уже у тебя будем.

Я счастливо улыбнулась, по щекам покатились слезы. Малыш в моих руках завозился.

– Тшш. Я начала его покачивать, а он уже успел ухватиться, за выбившийся из косы волос и потянул.

– Какой шустрый, – пожурила я его и аккуратно забрала волос из его маленьких, но таких цепких пальчиков. Он начал нервничать, а я быстро отвлекла его своими смарт-часами. Фокус внимания сместился, он пытался расстегнуть ремешок. Волос спасен, ребенок доволен.

– Спасибо, Кира. Я посмотрела на нее.

– Ты даже не представляешь, как мне эти слова были нужны.

Она подошла ко мне, и обняв, прошептала:

– Я всегда готова тебя поддержать.