Модистка Ее Величества

XXI век

За окном бушевал май. Чудесный, цветущий, зеленеющий первой листвой и светлыми цветами пахучей черемухи. Сегодня в школах звенел последний звонок, и ученики уже после полудня гуляли гурьбой по Петербургским улицам.

Сильнее распахнув окно в квартире на пятом этаже, она с интересом и жизненным задором выглянула наружу. Невский проспект шумел жизнью и пах весной. Она любовалась молодыми красивыми девочками в школьной форме с белыми фартуками, высокими долговязыми парнями, которые шли рядом с ними, и вспоминала свою жизнь.

У Лерочки, как называл ее покойный муж, тоже сегодня был небольшой праздник. День рождения. Девяносто три года. Сегодня она была одна и никого не ждала в гости. Многих ее родных уже не было на этом свете, а внуки жили за границей. Только от них она с нетерпением ждала звонок по телефону с пяти утра.

Лерочка не казалась себя старой, совсем нет, в душе она чувствовала себя молодой и активной. Ей казалось вот только вчера она была такой же школьницей в белом фартуке семнадцати лет, когда ее выпустили из детского дома и она вступала во взрослую жизнь. Ее время пролетело так стремительно, словно несколько мгновений. И ей казалось, что она еще не до конца насладилась этой жизнью и еще бы прожила лет сто…

.

Дорогие читатели)

Приглашаю вас в свою новою книгу!

Уютное бытовое фэнтези, мир без магии, историческая Франция 19 века

.

Если вы хотите поддержать автора, пожалуйста добавьте книгу в библиотеку,

поставьте "Мне нравится" и подпишитесь на автора. Спасибо!

Валерия Федоровна

Мне казалось будто я парила над лесом, летела словно птица высоко-высоко. Внизу проплывали поля, леса, голубая змейка реки. Умиротворение и спокойствие владело мной, а еще безмятежность и какая-то тихая грусть.

Резкий толчок и видение прервалось. Я оказалась в ворохе света. Кругом все белое, сверкающее ничего не различить.

— Эта гадкая девка притворяется! Я знаю! Она решила всех нас опозорить! — врезался в мое мутное сознание визгливый женский голос.

— Но у нее кололо сердце, она мне жаловалась о том, — раздался надо мной другой женский голос, с приятной интонацией, и чьи-то ласковые руки, легко похлопали меня по щеке. — Милая, очнись...

Пришла первая осознанная мысль — меня пытались привести в чувства. Может я в больнице? Мне стало плохо и меня увезли на скорой? Но почему та первая медсестра так груба?

Я попыталась открыть глаза, но их словно слепили клеем. Как и все члены моего тела будто обессилили.

— Врет, паршивка! Она намеренно устроила этот спектакль! — продолжал низкий голос первой женщины. — А ну отойди, Манон!

— Простите, мадам.

В следующий миг меня схватили за плечи и затрясли так, что я ощутила боль в висках. Так трясут яблоню, чтобы с нее упали плоды, но явно не человека, которому плохо. Пытаясь сопротивляться этой грубой атаке на мое тело, я пыталась пошевелиться, но мне удалось только согнуть пальцы руки.

— Немедля прекращай этот балаган, девчонка! — вопила надо мной женщина.

Это я девчонка? Какая-то глупость. Мне же девяносто три года, какая я девчонка? Скорее женщина, в крайнем случае бабушка.

— Или клянусь я снова тебя выпорю! — продолжал визжать с угрозой надо мной низкий женский голос.

Выпорет меня? Я была так потрясена, что усилием воли заставила себя, наконец, открыть глаза. С удивлением уставилась на двух женщин, которое склонились надо мной. Одеты они были очень странно, как впрочем, и причесаны. Словно актрисы из какой-то театральной исторической постановки.

...................

История выходит в рамках литмоба «Пенсионерка — попаданка»

16 историй про то, как женщины, умудренные опытом, попадают в другой мир, получают молодое тело и шанс прожить жизнь заново.

Все они с честью пройдут все испытания и обретут женское счастье.

Все книги литмоба можно найти по тэгу или ссылке ниже:

XXI век

Валерия Федоровна прожила долгую неспокойную жизнь.

Она родилась в советском Ленинграде, в семье прораба, и была вторым ребенком из четырех. Когда Лерочке исполнилось пять лет началась война, а потом жуткие дни страха, голода и страданий. Она видела, как сначала умер ее младший братик, потом заболела мать. Старший ее брат Гриша был вынужден идти работать на завод, чтобы получать трудовой паек, и хоть как-то прокормить себя и свою семью, ведь пайка работающих родителей не хватало на всех. А с каждым днем становись все голоднее и холоднее. Грише было всего двенадцать, но он считал себя взрослым.

Ту страшную зиму 1941-1942 года Лерочка не забудет никогда. Тогда умерла от голода ее мать. Последний месяц мама почти весь свой хлеб отдавала им с младшей сестрой, а говорила, что уже ела. Отец прожил недолго после нее, умер прямо у станка на заводе.

Тогда их оставалось трое: Лера, ее сестра и брат.

То чувство жестокого голода, который болезненно сводил желудок и постоянное полуобморочное состояние, Лерочка запомнила на всю оставшуюся жизнь. Наверное, поэтому после войны у нее всегда был хороший аппетит и редко кружилась голова.

Лере и ее сестре повезло. В те страшные дни Гриша нашел человека, который договорился об их эвакуации. Девятилетнюю Лерочку и пятилетнюю Женю, вывезли из блокадного Ленинграда, по льду Ладожского озера. Лера уже позабыла многие трагичные моменты тех лет, но помнила, что их с другими детьми куда-то долго везли на поездах, а потом высадили на глухой станции в Сибири.

Местные деревенские жители разбирали по семьям прибывших их блокадного Ленинграда. Повезло тем, кто был чуть старше или со взрослыми. Их забирали первым, ведь они могли работать в полях. Леру и Женю брать не хотели. И Лерочка помнила, как они с сестренкой долго стояли у поезда, замерзшие и несчастные, а снег заметал их лица и вязаные шапочки. Все проходили мимо, понимали, что маленькие девочки бесполезны в хозяйстве.

Но все же нашлась одна сердобольная старая пара из местных колхозников. Они были в летах, своих детей давно вырастили. Именно они и вяли девочек к себе в избу. Все оставшиеся военные годы они относились к Лере и Жене как своим внучкам, кормили их, заботились и оберегали. Лерочка старалась помогать бабушке Глаше по хозяйству, чистила картошку, помогала в огороде и кормила куриц. А потом, когда пришла долгожданная победа, старики дали девочкам с собой в дорогу целый мешок сухарей и сушеных яблок. Лера и Женя возвращались в Ленинград.

Им опять повезло. Их брат Григорий «выписал» их из сибирской деревни, обратно в родной город. Но многие покинувшие северную столицу, так и оставались в Сибири и на Кавказе, ибо обратно в Ленинград можно было вернуться только по вызову от родных, живущих в городе. А таких осталось мало.

Лерочка с сестрой попали в детский дом, так как Гриша был еще несовершеннолетним.

С той поры Лера осознала, что больше ничего в жизни не может испугать ее и заставить впасть в депрессию. Ведь все что она уже пережила закалило ее дух и характер.

В семнадцать лет, выдав небольшое приданое от государства: комплект одежды и тридцать рублей, Лерочку выпустили из детского дома во взрослую жизнь. Она уже многое умела. нянюшки детского дома научили еще аккуратно шить, вязать, готовить. Лера собиралась поступать в педагогическое училище. Позже она стала учительницей начальных классов, вышла замуж за военного летчика, родила двух детей.

Жизнь Лерочки наладилась. Она многие годы преподавала в школе, занималась домом, детьми. Николенька, как она называла мужа, был добр к ней. Много работал, но и много пил. Это и сгубило его. Он умер, не дожив до сорока лет, у нее на руках от кровоизлияния в мозг. Младшая дочка уехала жить за границу, а спустя десять лет умерла от рака. Сгорела за месяц. Своих внуков Лера в живую даже и не видела.

Старшая дочь Лерочки была три раза замужем, но бесплодна. На нервной почве начала принимать таблетки от похудания и депрессии и заболела деменцией. Лерочка в свои семьдесят лет каждый день ездила к дочке в пансионат для больных потерей памяти. Ухаживала за дочкой, который было уже пятьдесят. Но она казалась Лерочке маленькой девочкой, которая нуждалась в ее помощи. Галина умерла через три года, в состоянии «овоща» без разума, не помня ни свое имя, ни узнавая свою мать Валерию.

Теперь Лерочка осталась совсем одна. Только внуки иногда звонили ей из-за границы.

Последние десять лет она жила в своей квартирке на   Невском проспекте под самой крышей и была в ясном сознании и подвижна. Иногда к ней приходили волонтеры. Приносили  продовольственные наборы, с крупой и сахаром. Жали ее морщинистую тонкую руку и восхищались тем, что она пережила когда-то блокаду. Даже пенсию государство платило Лерочке повышенную, за ее «трудное» детство. Лерочке было приятно, и она считала, что прожила хорошую долгую жизнь.

Всю сознательную жизнь у Лерочки было увлечение, как сейчас модно говорить — хобби.

Она умела замечательно шить и вязать.

В послевоенные годы и позже у нее было много клиенток среди жен высокопоставленных чиновников. Она шила им платья и костюмы на заказ, в свободное время, после уроков в школе. Тогда она всё успевала, а лишняя копеечка не мешала, ведь у нее росли дочери. Муж все время отсутствовал дома, постоянные полеты и командировки, денег получал мало. А Людочке и Галине требовались новые башмачки, и теплые пальто на зиму. Оттого всю жизнь, Лера не знала, что такое сидеть без дела. Ложилась спать в двенадцать, мгновенно засыпала, а утром в пять уже звонил будильник. Спешила в школу к первому уроку, там ее ждали малыши, которых она учила читать и писать первые в своей жизни буквы.

В школе она работала до шестидесяти пяти лет, давно уже пенсионерка, но не могла подвести директора школы. Учительниц в девяностые годы катастрофически не хватало. Никто не хотел работать за копейки. Лерочка же любила свое дело, как и шитье в свободное время. Она полностью душой отдавалась своим ученикам и своей новой подработке. По вечерам она ходила в соседний подвальчик, где они с женщинами шили пуховики. Тогда в девяностые в моде были яркие цвета, кислотные и вырви глаз, но такие пуховики уходили на рынках города на ура. Владелец небольшой фирмы, где в выходные и по вечерам работала Лера платил хорошо.

За пять лет такой работы она смогла накопить денег на квартиру старшей дочери, помогая ей купить свое жилье. В двухтысячных, заказов на шитье совсем не стало, и «подвальная» фирма закрылась. Да и Лерочка была уже не так молода. Глаза подводили, а руки уже не могли по долгу строчить на машинке. К тому же дети выросли и уехали от нее, а ей одной вполне хватало пенсии.

Но все же ее кипучая энергия и неуемная фантазия требовали выхода. И она занялась творчеством.

Покупала по интернету фарфоровых кукол в безвкусных нарядах и шила им одежду сама. Точь-в-точь такие, как носили когда-то женщины в старину. Разные платья, и дам — дворянок и простых крестьянок. Моду и стиль разных эпох она с интересом изучала в то время. Потом с удовольствием шила платья фарфоровым куклам, одевая их в модную одежду, того или иного века. Полностью мастерила им наряд от тряпичных туфелек на каблучке, до шляпок и рединготов, не считая прелестных или простых платьев. За последние десять лет она обшила более пятисот кукол. Каждая из таких «красавиц», будь то дама или крестьянка Рязанской губернии стояла в ее серванте, и имела свое имя.

Когда Лерочка творила наряды для кукол, она забывала обо всем на свете. Она снова становилась молодой, полной сил, и не замечала болей в суставах.

Оттого сегодня в свой девяносто третий день рождения Лерочка была счастлива.

Ей думалось, что жизнь прошла не зря, а за окном благоухал май. Отчего-то же угораздило ее родиться именно в мае, как доказательство того, что ее жизнь некий праздник, несмотря на все испытания, посланные ей судьбой. Она не жалела ни о чем.

Опять закололо под грудью. Но Лерочка не обратила на это внимания. Еще двадцать лет назад ей поставили диагноз — аритмию, и она жила с ней много лет. Сейчас ей было интереснее наблюдать, как голуби воркуют на соседней крыше и словно влюбленные терлись головками друг о друга. Как когда-то и они с Николенькой.

Внутри закололо сильнее, а следующий вздох дался Лерочке с трудом. А потом вдруг тело сковала сильная боль. Сознание стало мутным, и она провалилась в какую-то мягкую шумящую бездну…

Спустя три дня Валерию Федоровну обнаружили волонтеры, как будто уснувшей в кресле у распахнутого окна. Пришлось ломать дверь с помощью службы спасения, ибо старушка не открывала. Врач констатировал смерть от сердечного приступа… 

Недоуменно хлопая глазами, я огляделась. Я находилась не в больнице, а в светлой комнате с высоченными потолками, разноцветные витражные окна вокруг, через них проникали лучи света. Белёные, чуть обшарпанные стены, много свечей в старинных канделябрах. У стены возвышалась деревянная статуя, почерневшая от времени, такие обычно ставили в католических церквях.

— А, очнулась! — воскликнула дама лет сорока в широкополой белой шляпе с несуразными красными перьями.

Ее лицо было сильно напудрено, губы красны, на щеках смешные красные круги, словно их рисовали свеклой и видимо хотели изобразить румянец. Злющий взгляд, сильно взбитые вверх напудренные волосы непонятного серого оттенка, вульгарное ожерелье с огромными красными камнями на шее. Она словно спустилась с полотна Виже-Лебрен, похожая на даму предреволюционной Франции.

— Как хорошо, что ты пришла в себя, Сесиль! — вставила другая дама, стоявшая тут же.

Одета она была в скромное серое платье, без украшений и белый кружевной чепец на голове, походила скорее всего на камеристку или служанку.

Я же ощущала, что с каждым мигом мое тело наполняется силами, как будто в него вливалась жизненная энергия. Все больше и больше, и вот она уже заполнила меня всю. Я наконец пришла в себя и мое сознание прояснилось.

— Где я? — задала я вопрос.

Голос был не мой, какой-то тонкий и нежный.

— Что значит где, девчонка? В соборе святой Женевьевы! Как и полчаса назад! — процедила дама в каменьях.

— Мы отнесли тебя сюда, в дальнюю ризницу, милая, когда ты упала в обморок, — объяснила ласково вторая женщина. — Мадам Жоржетта, позвольте мне помочь ей.

Надменно кивнув, напудренная дама отступила на шаг, а приветливая служанка помогла мне сесть. Ее добрые карие глаза светились лаской, когда она смотрела на меня. Она была не стара, но седина уже тронула виски ее темных волос.  

До того я оказывается лежала на длинной лавке, стоявшей у стены. Невольно оглядывая себя, я отметила, что была одета в светлое старомодное платье.  Снова начала озираться по сторонам. Зачем я нахожусь в каком-то соборе и почему упала в обморок? Может мне стало нехорошо? Но у меня никогда не было проблем с дыханием. А уж в обморок я падала последний раз только в детстве, от голода в блокаду.

— Это ты избаловала ее, Манон! — обвинительно бросила дама Жоржетта. Она была одета в платье с кринолином, с большим вырезом и ажурные перчатки до локтя. — Говорила же Шарлю что не дело держать няню в доме так долго! А теперь посмотри, что она вытворяет перед всеми гостями!

Я же ничего не понимая, спросила недоуменно:

— Зачем я здесь, и вы кто такие?

После моих слов дама, оттолкнув Манон, подскочила ко мне и залепила мне звонкую пощечину. Я недоуменно схватилась за щеку. Ощутила, что моя кожа гладкая и нежная, как у младенца. Опять в удивлении замерла, почти тут же позабыв, что мне только что дали пощечину. Ведь мои мысли закружили в странном недоумении. Отчего у меня такая гладкая кожа?

— Прекрати немедля эту игру, дрянная девчонка! — прорычала дама мне в лицо. — Ты немедленно встанешь и пойдешь к алтарю. И выйдешь замуж, как и положено! Падре Крийо ждет уже полчаса чтобы обвенчать вас! Ты поняла? И больше не устроишь этот балаган!

Обвенчать меня? Я что невеста?

Опустив глаза, я уже тщательнее оглядела себя. И правда на мне был шелковый розовый наряд, вышитый по контуру лифа и рукавам жемчугом, плотная кружевная фата так же розового цвета падала мне на плечи.

Я и вправду была невестой! Вот почему я в каком-то соборе святой Женевьевы.

Мне стало дурно на венчании, и я упала в обморок, а эти две женщины перенесли меня в ризницу. Теперь все стало немного проясняться. Я подняла руку. Тонкие пальцы, изящная кисть. Она была не моя. Я начала ощупывать себя, снова осматривая. Тело было точно не мое. А принадлежало какой-то другой женщине, похоже молодой и стройной.

Две дамы недоуменно смотрели на меня, но мне было все равно. Я была в шоке, ничего не понимала.

Это был сон? Я сидела у окна в кресле и уснула, и сейчас мне всё это снилось? Скорее всего так. Днем я читала книгу о трех мушкетерах, и вот тебе эти дамы в старинных платьях передо мной.

Я начала щипать себя за руку и мне стало больно! Я не спала. Мотала головой, но не просыпалась. Меня охватил ужас и паника. Что происходит? Отчего я в этом молодом теле? Мне нельзя было волноваться, у меня же аритмия много лет, но я сильно взволновалась!

— Довольно, Сесиль! — процедила дама Жоржетта. — Ты очухалась, как я вижу. Вставай и пошли к алтарю! Няня Манон, помоги ей!

Приказала она и сунула мне в руки букет из фиалок и фрезий, такой нежный фиолетово-розовый.

Не могла я идти ни к какому алтарю! Потому что это не я! У меня даже слезы выступили на глазах от бессилия и непонимания.

— Можно мне зеркало? — взмолилась я.

— Зачем это еще?! — вспылила дама. — Гости и падре Крийо ждут уже полчаса! А ты собралась прихорашиваться?!

— Вот твоя сумочка, милая, — помогла мне няня Манон, открывая какую-то ажурную вещицу и доставая оттуда зеркало на ручке. Миниатюрное и красивое. Я взяла.

Когда я увидела свое отражение в зеркале мне стало по-настоящему нехорошо. На меня смотрела молоденькая девушка, блондинка лет восемнадцати с большими печальными глазами.

Меня замутило, и я покачнулась. Манон придержала меня.

— Ей опять плохо, — залепетала она.

У меня закружилась голова, так как я поняла, что эта бледная девушка с большими глазами цвета свежей листвы — это я и есть.

— Матушка, долго она будет еще притворяться? — раздался требовательный голос сбоку. — Я уже устал и хочу есть! И шампанского!

— Погоди, сынок, — отмахнулась от него дама Жоржетта.

Я перевела взор в дальний угол, и увидела молодого человека, одетого в дорогой светлый камзол, кюлоты, и галстук-жабо. В такую же старинную одежду, как и дамы. Он подпирал плечом стену. Страшного на лицо и невероятно худого. Его взгляд был такой же злой, как и у его мамаши, а губы сжаты в тонкую полоску. Лицо его было обезображено оспинами или какими-то прыщами. Меня даже передернуло.

Неужели это мой жених? А дама Жоржетта видимо будущая свекровь. Боже куда я попала?

И тут я осознала, что мы все говорим по-французски! Да-да именно на этом языке. Я изучала его в школе в детстве. Но не знала так хорошо, как сейчас. Но отчего то теперь я все отлично понимала, и говорила без затруднений. Словно это был мой родной язык, такой же как русский.

Дама снова зло зыркнула на меня, и огрела по плечу своим кружевным сложенным веером.

— Граф де Бриен будет в ярости! — заявила она недовольно. — Он уже полчаса ждёт у алтаря!

Надо же ждет. Если любит — подождет. Я ведь не специально попала в это тело.

— Мне нехорошо же…, — промямлила я бессвязно.

— Хватит притворяться! Вставай немедля! Нотан, скажи ей! — опять завопила Жоржетта, обращаясь к своему сыну. Но он молчал, лишь недовольно кусал губы, смотря на нас. Эта же фурия снова вспылила надо мной: — Ты хочешь, Сесиль, чтобы де Бриен отменил венчание?

Так… похоже этот неприятный хлыщ, сынок визгливой дамы, в дорогом камзоле, не мой жених. И Слава Богу! Я даже выдохнула с облегчением. А эта дама — моя мать? Раз так печется о моем будущем.

— А это можно? Отменить венчание? — неосознанно сорвалось с моих губ.

Как-то мне совсем не хотелось венчаться сейчас, когда я не понимала, что происходит.  Хотелось бы понять — почему я оказалась в этом теле и вообще в каком-то другом времени и месте. Тем более я не видела и не знала жениха. Может он кривой и хромой?

Мне отчего-то казалось, что вот-вот я проснусь и снова очнусь в своем старом привычном теле, а все происходящее сейчас окажется только дурным сном.

— Что?! — вскрикнула дама и каменья на ее большой груди даже затряслись от ее негодования. Она тут же поддалась ко мне и дёрнула вверх, подняв на ноги. — Ты выйдешь за графа де Бриена! Это приказ, девчонка!

Дама выглядела так злобно-убедительно и угрожающе-реально, что я несчастно вздохнула. Похоже все же это был не сон, а странная реальность.

— Но я чувствую себя нехорошо, разве вы не видите? — попытались давить я на жалость и хоть немного выиграть время, чтобы освоиться здесь и в этом новом теле.

— Венчание будет, даже если мне придется тащить тебя за волосы к алтарю! Если граф разозлится, то он отменил наш уговор! Ты понимаешь, что тогда будет, Сесиль? Он потребует оплаты всех карточных долгов Нотана! И тогда мы будем разорены, а наше семейство — опозорено. Только это венчание может спасти наше положение! Я же тебе сто раз объясняла это, тупица!

Ах вот оно что! Значит сынок магеры весь в долгах и похоже мой женишок в уплату долга возжелал меня. Как мерзко и примитивно.

 Интересно, девица в теле которой я сейчас находилась хоть немного любила своего будущего мужа? Или её вели к алтарю как овцу на заклание? Не удивлюсь если этот граф де Бриен стар и уродлив. А что, раньше такие браки были  вполне обычным делом.

Возможно я бы сейчас встала и пошла к алтарю, чтобы спасти семью, но делать это ради этой мерзкой дамочки, которая обзывала меня тупицей и её противного сынка, я не горела желанием.

И перспектива разорения меня не пугала. Разоримся и что? Найду работу горничной или прислуги. Что тут делают бедные женщины в этом времени? Могла, наверное, белошвейкой работать. Я прекрасно умела шить и вышивать. Ничего, проживу. Я ведь молода и вроде здорова.

Я рассуждала уже вполне осознанно и здраво, окончательно пришла в себя от первого удивления и шока, оттого что оказалось в теле девицы Сесиль. Даже почти приняла мысль о том, что это не сон и я по-настоящему перенеслась в это тело. Главное теперь было понять и полюбить себя новую.

Потому я поднялась на ноги и с достоинством сказала:

— Я передумала. Выходить замуж за графа я не буду.

— Как?! — процедила дама и мне показалось, что её сейчас хватит удар.

Похоже прежняя Сесиль была покладистой и ведомой и подчинялась беспрекословно. Но я не успела додумать свою мысль, потому что мою щеку обожгла болезненная пощечина.

— Ах ты неблагодарная дрянь! — прошипела Жоржетта. — Я десять лет растила тебя, после смерти твоей матери! И ты так платишь мне за моё добро?!

Теперь стало понятно кто это такая. Мадам Жоржетта — моя мачеха. А на счёт десяти лет добра я тут же засомневалась. Ну не могла это визгливая фурия нести добро в мир. Я в это не верила. Скорее бы подумала, что все эти годы эта мадам мучила и принижала бедняжку Сесиль, и совсем не любила. Раз отдавала её замуж в уплату карточного долга, как какую-то ценную корову.

Интересно, а где мой отец?  Почему мачеха занимается устройством моего будущего?

Тут же около нас оказался сынок мачехи.

— Матушка, позвольте я врежу ей пару раз хорошенько, как в прошлый раз? — он уже схватил меня за плечо рукой и жестко сжал его. — Не бойтесь, сделаю так, что синяков не будет. Но эта высокомерная гадина тут же станет шёлковой!

Хлыщ уж сжал кулак, а я немедля ударила его по руке, чтобы он отпустил меня. Отбежала от них на несколько шагов, испуганно моргая.

Так вот как они заставили Сесиль! Принуждали и били! Прекрасная семейка. Но я не Сесиль и не позволю себя унижать!

Мадам Жоржетта кровожадно оскалилась, обнажив гнилые темные зубы, которые контрастировали с ее яркой помадой и напудренным белым лицом. Я даже поморщилась от омерзения.

— Да, сынок, научи её как выполнять свой долг, — прошипела она, словно змея.

— Лучше выйдете с няней за дверь, — велел Нотан. — А то вам станет жаль её!

— Мы за дверью подождем. Только не испорти её платье. Мы должны продать его потом! Пошли со мной, Манон! — окликнула она служанку.

— Но как же, госпожа? — испуганно залепетала няня. Я видела, что она очень переживает за меня. — Может не надо так с девочкой? Я могу поговорить с Сесиль. Она послушает меня.

— Выходи! — процедила мачеха и почти вытолкала Манон за дверь.

Когда дверь захлопнулась за женщинами, и мы остались с Нотаном одни, я невольно отошла от него, видя его угрожающий злющий взгляд и создавая некоторое расстояние между нами.

В следующую минуту этот надушенный хлыщ сделал ко мне два быстрых шага и ударил меня в грудь кулаком. И довольно сильно. Не ожидая подобного, я застонала. Чуть согнулась, закашлялась от дикой боли, пронзившей мое тело.

Он действительно собирался причинить мне физический вред. До последнего я думала, что они со своей мамашей блефуют и только пугают меня. Но нет, этот поддонок реально решил избить бедную Сесиль, чтобы заставить её подчиняться.

Едва восстановив дыхание, я инстинктивно попятилась от него. Лихорадочно думала, что мне делать? Поглядывала за спину Нотана, на дверь и прикидывала свои силы. А если оттолкнуть его и попытаться убежать? Дверь была не заперта.

Он наступал, тесня меня в дальний угол, пока я не уперлась спиной в стену. Он снова сжал кулак, его глаза лихорадочно блестели, а кривой оскал зверя на лице не предвещал ничего хорошего. Он был омерзителен, казался мне демоном во плоти, только облаченный в кружева и шелка.

Вдруг Нотан тихо прошипел:

— Если ты станешь покладистой, то я не буду причинять тебе боль.

— Я не выйду замуж, я же сказала!

— Я не о том, — он похабно оскалился, приближаясь ко мне вплотную. Запах его резких духов и пота ударил мне в нос. — Сейчас доставишь мне удовольствие и тогда бить не буду, — его рука легла на мое бедро, а вторая сжала талию. Он начал задирать мне юбку. — А после скажу матушке, что ты всё поняла, а потом пойдешь к алтарю. Согласна?

Он что ненормальный? Он предлагал мне блудить с ним? Прямо здесь в церкви в ризнице? Это было не просто кощунственно, а безумие какое-то. У него точно было не всё в порядке с головой.

— Нет, — заявила я категорично, и немедленно скинула его руку со своей юбки.

— Тогда сейчас отделаю тебя кулаками так, что неделю всё болеть у тебя будет! — пригрозил Нотан.

Он жестко схватил ладонью моё запястье и сжал его. Мне показалось что он сейчас сломает мне кости. Я начала бороться с ним и снова получила сильный удар его кулака в бедро. Я застонала от боли и дернулась прочь, почти отбежала от него. Но мерзавец проворно схватил меня за юбку и дернул к себе. 

— До сих пор не хочешь меня, гордячка?! Бережешь себя для мужа? — прокаркал он над моим ухом. — Но я всё равно хотя бы раз залезу тебе под юбку гадкая девственница или убью тебя!

— Отстать, подлец! — прорычала я, начиная понимать, что отношения со сводным братцем у Сесиль были не просто плохие, а жуткие.

Видимо он жаждал принудить её к близости, а она сопротивлялась тому. И сейчас он решил воспользоваться последним шансом, осуществить свои гадкие желания.

Я была уже в шоке от всего происходящего.

Жестокая мачеха, которая не брезгует пощечинами, её сын озабоченный садист, считающий нормальным избивать слабую девушку. Вот это семейка! Это я ещё старика жениха не видела. Бедная Сесиль! Нет, теперь я бедная!

Таких ситуаций в жизни у меня не бывало. Мне не попадались настолько гнилые и порочные люди раньше. И я не знала, как себя вести с такими отмороженными уродами.

— Отпусти! — прохрипела я.

Я со всей силы пнула Нотана, но юбка смягчила удар, а ещё ногтями впилась в его руку, которая удерживала меня, и до крови расцарапала его кожу. Он взвыл и только разозлился сильнее.

— Сейчас я тебя прибью, сука!

Он вновь занес для удара руку, но в этот момент дверь резко распахнулась и в ризницу ворвалась мачеха.

— Отчего ты так кричишь, Нотан? — недовольно спросила она и тут же оценив ситуацию, возмутилась: — Я же велела не портить её наряд! Он такой дорогой!

Быстро подскочив к нам, она распутала мою кружевную розовую вуаль, которая вот-вот должна была порваться, зацепившись за запонку на рукаве Нотана.

— Матушка, эта дрянь такая упёртая! Не хочет подчиняться! — выплюнул он.

— Погоди, сынок! — заявила мачеха и оттащила меня от этого охальника. Я даже удивилась. Неужели ей стало жаль меня? — Манон заверила меня, что сможет убедить Сесиль выйти замуж за графа.

— Не станет она слушать. Её надо побить хорошенько! — не унимался этот кровожадный тип. Не зря он с первого взгляда мне не понравился.

— Нет, хватит. Манон права. Испортишь её товарный вид, де Бриен откажется брать её замуж. Пусть поговорят!

Она уволокла своего сыночка из ризницы, и втолкнула внутрь Манон со словами:

— У тебя пять минут, Манон!

Я же решила воспользоваться моментом и выскочить из комнаты, но мачеха пригрозила:

— Если сбежишь, девчонка, я заявлю на тебя в полицию! Что ты воровка и отрекусь от тебя. И гнить тебе тогда в тюрьме до конца жизни!

— Деточка, погоди! — тут же удержала меня за руку Манон, и прикрыла дверь, чтобы не слышать дальнейшие угрозы мачехи. — Успокойся, прошу тебя. Тебе вредно волноваться.

Я выдохнула и внимательно посмотрела на добрую женщину.

— Почему?

— Как же? У тебя больное сердце. Лекарь не велел тебе волноваться. Давай присядем.

..

Дорогие читатели) Представляю вам следующую книгу литмоба "попаданка - пенсионерка"

от Адель Хайд

Манон смотрела на меня так ласково, что я кивнула и села на лавку. Она примостилась рядом со мной и взволнованно спросила:

— Отчего ты так себя ведешь, Сесиль? Мы же договорились обо всём. Ты выходишь замуж за графа и всё будет хорошо.

— Я его не знаю и не хочу этого.

— Узнаешь. Говорят, он неплохой человек. Но ты же понимаешь, что так будет лучше для тебя.

— Почему? — опять спросила я.

Уже достаточно перенервничав от всего произошедшего я задавала глупые вопросы, возможно которые Манон и Сесиль обговорили раньше.

— Потому что замужем тебе будет спокойнее и лучше, — ласково объяснила мне няня, гладя меня по руке. — Если останешься с мачехой она тебя со свету сживёт. А муж может даже полюбит тебя, а ты его. Ты же понимаешь, что после всего что случилось, ты не можешь поступить иначе. Если мачеха всё узнаёт она упечет тебя в монастырь или ещё хуже — вышвырнет тебя из дома без гроша, да ещё и проклянет.

Случились что? Я чувствовала, что в прошлом Сесиль была некая тайна, но спрашивать, что это не могла сейчас. Это вызвало бы подозрения у Манон.

— Один выход у тебя сейчас, доченька. Выйти за графа.

Церковь благоухала цветами. Я вошла в главный придел церкви сбоку, под руку с своим жутковатым сводным братом. Старалась не смотреть на него, он же то и дело кидал на меня злобные взгляды. Видимо все еще недовольный словами своей матушки, которая приказала ему «не портить мой товарный вид» иначе свои долги он будет выплачивать сам.

Гости недовольные и бурлящие тут же обратили на нас внимание и замолчали, хотя наверняка до этого обсуждали неприятный пассаж, случившийся со мной. Но мне было всё равно. Я не смотрела по сторонам и мой взор был прикован только к моему жениху, который  стоял у алтаря.

Видный мужчина, в дорогом фраке, белой рубашке и темных брюках, казалось он словно случайно оказался здесь. Так как его поза спокойная, прямая и немного вальяжная, была недвижима и расслаблена. Высокая, поджарая фигура, тёмные длинные волосы, завитые и уложенные в низкий хвост на затылке, совсем не старый. Это всё я разглядела в первые моменты, пока мы с мерзавцем-братцем приближались к графу.

Падре нетерпеливо ждал, стоя на помосте и недовольно зыркал в мою сторону.

Запахи ландышей, сирени и ещё каких-то пахучих сладких цветов заполнили моё создание и я даже успокоилась. Если в моём трагичном положении можно было успокоиться.

Манон говорила со мной всего пару минут. Но напомнила мне нечто такое из моей жизни, что я была потрясена. Я не понимала Сесиль, отчего она раньше поступила так. Однако осознала одно, что няня Манон, оказалась права. Замужество было теперь единственным шансом мне избежать дальнейших проблем в жизни, точнее в жизни юной Сесиль, в теле который я ненароком оказалась. Именно поэтому я позволила сейчас этому мерзавцу снова вести меня к алтарю. Где почти час назад я упала в обморок, едва началась службы.

Сводный братец подвёл меня к жениху и я невольно прошлась взглядом по моему будущему мужу.

Графу де Бриен было лет тридцать с небольшим. Широкоплечий, высокомерный и шикарный одновременно, он вызвал у меня невольное восхищение. Серые выразительные глаза, чуть с прищуром, прямой нос и высокий лоб. От него приятно пахло мужским парфюмом, а изысканный наряд был безупречен. Он походил на знатного великосветского вельможу и судя по его титулу он таким и являлся.

— Я рад, что вам стало лучшее, сударыня, — бархатным голосом заявил мой жених, и его красивые губы тронула небольшая улыбка.

— Спасибо, — только промямлила я, всё ещё под впечатлением.

Мой будущий муж оказался красавцем. Про таких говорят: породистый жеребец в мужском обличии. От него исходила такая сексуальная энергия и шарм, что я ощутила, как у меня вспотели ладони. Такого со мной никогда не случалось в прошлой жизни, чтобы я так впечатлилась мужчиной. Да я и не встречала в реальной жизни таких великолепных красавцев.

— Вы готовы продолжать церемонию? — спросил он, вежливо.

— Да, — ответила я тихо.

Он повернулся к священнику, и я сделала то же самое. Няня Манон, которая как я поняла нянчила Сесиль с детства, дала ей верный совет. За такого красавца, да ещё с деньгами выйти замуж не грех. И я в душе позавидовала Сесиль. Ведь в своей прошлой жизни таких подарков в виде богатых дворян — мужей мне не выпадало, да и не могло выпасть. Я жила в другом веке, и другом обществе.

Отчего-то в этот миг мне захотелось остаться в теле юной Сесиль навсегда, и насладится всей её будущей жизнью, которая казалась мне заманчивой и прекрасной. Любить такого красивого мужчину и родить ему детей. Единственное надо было уладить одно неприятие дело. Но и в этом мне обещала помочь Манон, и я надеялась на неё.

Граф кивнул падре Крийо и тот, открыв молитвенник, начал снова венчальную службу.

Я же старалась казаться спокойной, но все же была напряжена. Мне казалось, что я вот-вот проснусь, и лечу из этого мира. Иногда я кидала быстрые взгляды на неподвижный изысканный профиль графа и думала о том, что это даже интересно пожить вот так. В теле дворянки Сесиль. Я была молода, красива и скоро у меня будет обалденный муж. Я была готова сыграть эту роль, сыграть в эту жизнь Сесиль, если судьба мне предоставила такой шанс. Главное — держаться подальше от злобной мачехи и её выродка — сынка.

..

Дорогие читатели) Представляю вам следующую книгу литмоба "попаданка - пенсионерка"
от Ники Цезарь

Когда падре объявил, что отныне мы муж и жена, я даже выдохнула облегченно. Все пока шло хорошо, и никто не заметил, что вместо Сесиль у алтаря стоит другая. Да в ее облике, но с характером, мыслями и чувствами совершенно другой женщины.

Теперь надо было думать, как обустроиться в этом непонятном новом мире. Понять его правила, порядки и конечно же все разузнать о моем новом муже.

Граф де Бриен как раз повернулся ко мне, и как-то требовательно позвал меня:

— Сесиль.

Быстро очнувшись от своих хаотичных мыслей, я тут же повернулась к нему, наперед зная, что он хочет сделать. Так и произошло. Граф поднял мою кружевную плотную фату и склонившись ко мне, легко и нежно поцеловал меня в губы и тут же отстранился.

Галантно подав мне руку, и дождавшись, пока я вложу свою тонкую кисть в его, он повел меня по широкой дорожке храма, между рядами каменных скамеек. Гости с интересом глазели на нас, а я также смотрела на них.

Все было для меня в диковинку: шелковые длинные наряды, красивые прически дам с локонами, сами люди с незнакомыми лицами. Словно я попала в необычный старинный мир, такой загадочный и интересный. Граф вывел меня на улицу, и я зажмурилась от яркого дневного света. Наконец справилась со своим зрением и увидела, что мы спускаемся с высокой лестницы храма. Внизу, прямо у ажурной ограды храма, растянулась почти на всю улицу вереница черных карет, запряженных лошадьми. Первой стояла белая закрытая карета с золотыми вензелями и четверкой лошадей палевой масти. Именно к ней и подвел меня муж.

Лакей открыл перед нами дверцу, и граф помог мне забраться в экипаж, подав руку. Я присела на сидение, ожидая, когда мой новоиспеченный супруг сделает тоже, но де Бриен отчего-то остался стоять у подножки кареты, лишь поцеловав мне руку.

— Ты очень красива, Сесиль. Думаю, мы будем счастливы, — сказал он мне, и призывно улыбнулся.

Улыбка сделала его лицо еще привлекательнее, а у меня в голове появилась странная мысль. Слишком этот граф чудесный, добрый прекрасный. Даже чересчур приторный в своем правильном поведении и прелести. И это смутило меня. Есть ли у него недостатки? Пока я их не замечала.

Разве такое может быть на самом деле? Но может быть я зря сомневалась?

И судьба предоставила Сесиль, то есть мне, шанс стать счастливой и любимой в этой жизни. Все может быть.

Потому едва муж закрыл за мной дверцу, заявив, что поедет верхом, я даже не подумала ничего дурного. Может так положено по здешним традициям.

.......

Граф Рауль де Бриен

.

Карета тронулась, и мы поехали по мостовой. Моя белоснежная карета впереди, а за ней весь вояж из черных экипажей. Отложив на бархатное сиденье свою небольшую круглую сумочку, напоминавшую шелковый небольшой мешочек, я приникла к окну кареты, с интересом рассматривала окружающий шумный город. Мимо проплывали каменные дома, двухэтажные и низкие, городские улицы, мощеные камнем, площади и торговые лавки, прохожие в старинной одежде: дамы в платьях с кринолинами и шляпках и мужчины во фраках и цилиндрах. Судя по одежде горожан на дворе сейчас была середина девятнадцатого столетия или около того. То время, когда в дамскую моду опять вошли широкие юбки, по сравнению с тонкими талиями.

Как рассказала Манон мне чуть ранее, сейчас мы ехали в загородный клуб, где предстояло выдержать большой фуршет на берегу озера, а потом все гости и мы с мужем должны были направится в особняк де Бриена на грандиозный банкет и бал. Судя по размаху торжества, которое планировалось, мой муж любил шикануть и видимо имел хороший достаток.

Созерцая пестрые картины города, я словно погружаясь с каждой минутой в историческую эпоху девятнадцатого века, и мне это нравилось. Похоже начиналась весна, и теплое солнце хорошо припекало. Все было зелено кругом, а птичьи трели заглушали шумы улицы.

Невзначай я опять вспомнила наш разговор с няней Манон в храме наедине. Сейчас в моей голове появилось столько новых вопросов, ведь Манон успела рассказать мне только самые главное, то что убедило меня не отказываться от венчания с графом.

Я была не девственна.

Но естественно всех подробностей я не знала, а память прежней девицы Сесиль мне не передалась. По словам няни в прошлом Сесиль имела связь с неким молодым человеком, видимо любила его. Однако он умер, и теперь, чтобы скрыть позор я должна была выйти замуж. Ведь если мачеха узнает о моем бесчестии, то будет в бешеном гневе. Няня же обещала мне помочь скрыть все от мужа, точнее сделать, так чтобы Рауль де Бриен поверил в то что я девственна. Я примерно представляла, что задумала Манон. Читала несколько романов о том, как девицы надрезали себе палец и имитировали девственную кровь.

Конечно, я давала себе отчет в том, что это будет обман, и мой муж окажется заложником моего коварства. Но со слов няни это был мой единственный шанс спасти свою репутацию. Ведь лишившаяся чистоты девица, если все откроется, будет навсегда потеряна для общества. От нее отвернутся все, а семья наверняка отречется от такой падшей девы. Никто не женится на ней, и чтобы выжить у нее будет только два пути: монастырь или панель.

Именно эти страшные слова няни Манон, пронизанные болью за свою воспитанницу и убедили меня согласиться на венчание. Няня говорила так уверенно, похоже знала все наверняка, и точно желала Сесиль добра.

Няня Манон, как и моя мачеха с нами на фуршет не поехали. Они должны были присоединится к нам уже в особняке графа, как и мой сводный братец. Чему я была несказанно рада. Хотя бы пару часов не увижу эти злобные лица родственничков. К моей доброй няне это конечно же не относилось.
......

Дорогие читатели) Представляю вам следующую книгу литмоба "попаданка - пенсионерка"

от Иланы Васиной

Вскоре кареты подъехали к цветущему прекрасному парку, который даже издалека казался довольно обширным, с зелеными лужайками, склонами, просторными аллеями и небольшим озерцом с ротондой посередине. Лакей открыл мне услужливо дверцу, и я вышла из кареты. Начала оглядываться по сторонам, искала глазами графа де Бриена, который должен был приехать раньше нас. По дороге сюда, я видела, как он ускакал далеко вперед.

Экипажи, следовавшие за моей белой каретой также остановились, и из них начали выходить гости. Я же, приподнимая длинное платье, прошла чуть дальше, стараясь не наступить на подол. Все же такая одежда была непривычна мне и неудобна. Ребра жестко сжимал корсет, не позволяя вздохнуть свободно.

Вокруг сновали лакеи в черных ливреях с подносами, служанки в белых чепчиках и черных платьях. Неожиданно до моего слуха долетела отборная брать.

— Пустоголовый болван! — цедил мужской голос, и снова говоривший мужчина перешел на нецензурные слова. — Я же сказал тебе не украшать гриву Роланда цветами! Он выглядит как глупый мул на ярмарке!

Далее опять последовал поток отборный брани. И что удивительно, но я понимала каждое бранное слово по-французски. Хотя точно никогда в школе не изучала французские ругательства. Я невольно обошла карету и увидела своего новоиспеченного мужа. Именно он возмущенно и гневно бранил слугу, стоявшего с поникшей головой и держащего под уздцы его коня.

— Пошел с моих глаз, тупица! — прикрикнул на слугу де Бриен, и со всего размаху ударил жестким хлыстом слугу прямо по лицу.

Я невольно опешила от действий мужа и даже на миг остановилась, пораженная этой нелицеприятной картиной.

Неужели это тот самый, галантный и спокойный граф, который час назад в храме обвенчался со мной? Нет, сейчас он казался злобным высокомерным вельможей, который не гнушался рукоприкладством и отборной бранью.

Значит у графа де Бриен все же были недостатки?

В следующий момент граф видимо почувствовал мое присутствие за спиной и резко обернулся. Опустил хлыст и тихо процедил слуге сквозь зубы:

— Пшел прочь, дурак.

Слуга с покрасневшими от удара лицом, угодливо поклонился мужу и быстро ретировался. А де Бриен ласково улыбнулся и медленно приблизился ко мне.

— Ты уже приехала, моя дорогая, — сказал он нежным голосом. — Извини, что не помог выйти тебе из кареты.

Его сладкий любезный тон показался мне неискренним, особенно после того как я видела его грубое и жестокое обращение со слугой. Однако я тут же подумала, что это возможно досадное недоразумение. Может я не так всё поняла? И дело было в каком-то более серьезном проступке слуги, нежели цветы в гриве лошади, потому граф так и негодовал. Но все же де Бриен не имел права бить слугу по лицу хлыстом.

Муж протянул мне руку, и я в нерешительности замерла. И тут же поняла, что он хочет поцеловать мне руку. Опомнившись, вложила свою ладонь в его, и он легко поцеловал мои пальцы в кружевной перчатке. Выпрямился.

— Ничего страшного, ваше благородие, — быстро ответила я и увидела, как брови мужа недоуменно поползли вверх.

Похоже я сказала что-то не то. Начала перебирать в голове как правильно обращались к графам. Может он не служил, потому и обращение «ваше благородие» не походило? Может надо было сказать: «ваше сиятельство»? Однако, я хоть убей не помнила, как правильно. Надо срочно подтягивать свои знания об этом времени.

— Обращайся ко мне, Рауль, моя дорогая. Отныне мы муж и жена. Надеюсь вскоре мы станем очень близки, Сесиль, потому по имени будет вполне уместно.

— Хорошо, Рауль, — улыбнулась я в ответ, облегченно выдохнув.

Надо было срочно понаблюдать за другими людьми и запомнить, кто и как к кому обращался, чтобы не вызвать подозрений.

— Пойдем, я представлю тебя гостям, вряд ли ты со всеми знакома, — предложил де Бриен, и я ухватилась за его подставленный локоть.

— Благодарю.

Он вдруг внимательно посмотрел на меня и сказал:

— Надеюсь, Сесиль, ты будешь мне послушной и благочестивой женой. И у тебя не будет от меня никаких тайн и секретов. Я этого очень не люблю. Твоя мачеха заверила меня, что ты добродетельна и чиста. Это ведь так?

Его пристальный взгляд прямо пронзил меня. Я напряглась, ощущая, как по моей спине пробежался холодок страха. Де Бриен словно подозревал, что у меня есть тайна и что я далеко не благочестива, раз уже потеряла невиновность.

— Да, Рауль. Мачеха воспитывала меня строго. И у меня нет от тебя никаких тайн.

Мне было противно сейчас врать, но жестокая правда могла разрушить всё. Испортить мою дальнейшую жизнь в теле Сесиль. А я не хотела этого. Потому пришлось соврать сейчас мужу, но я надеялась только на то, что это будет моя единственная ложь мужу. А после сегодняшний ночи будет уже не важно была я девственницей до свадьбы или нет.

— Я счастлив, что судьба подарила мне в жены такую прекрасную девушку, — сказал граф и я опять ощутила некую фальшь в его словах.

Мне показалось, что он играл некую роль. Уж больно красиво он говорил и чересчур пристально-ласково смотрел на меня.

Хотя может я ошибалась? И граф был влюблен в меня, оттого так и говорил?

Рауль повёл меня в сторону круглого озерца, где уже гуляли приглашенные. Гости все прибывали, и я слышала, как они шумно обсуждают свадебную церемонию в храме.

Де Бриен был сама любезность и доброта. Представлял меня гостям, то и дело целовал мне руку и говорил комплименты восхищаясь моей красотой и грацией. Гости мило улыбались графу и мне в ответ, иногда холодновато, иногда высокомерно.

Я же все время думала об одном, чтобы сегодняшней ночью все прошло как надо, Главное, чтобы де Бриен поверил в то, что он у меня первый. Но я надеялась на удачный исход этого неприятного дела. Свидетелями моего греха были только мой покойный возлюбленный и моя няня. Манон поклялась молчать обо всем. Потому о моей маленькой тайне вряд ли кто-то узнаёт. И всё будет хорошо.

 
...

Дорогие читатели) Представляю вам следующую книгу литмоба "попаданка - пенсионерка"

от Алены Ягинской "

Фуршет был организован прямо на берегу озера. На едва пробившейся траве стояли столы с закусками и канапе, лакеи разносили шампанское на подносах, а сбоку разместился на стульчиках целый небольшой оркестр. Он играл лёгкие вальсы, иногда кадриль или польку, создавая праздничное настроение.

Именно такое настроение у меня и было.

Я словно попала в сказку про Золушку на бал к принцу, где всё было красиво, изысканно и богато. Дамы в шикарных платьях, в разных цветах шёлка казались пёстрыми райскими птицами, мужчины в темных фраках строгими и сдержанными. Мне нравилось здесь, я ощущала себя ребёнком, осуществившим долгожданную мечту. Всегда хотела побывать на таком празднике жизни, да еще и в прошлом, в качестве такой вот дворянки, как и все эти блестящие дамы. Моё платье было таким же изысканным и модным.

Разве могла я когда-либо допустить мысль, что попаду в этот мир в эту чудесную жизнь. Нет, не могла. Потому сейчас прохаживаясь под руку с Раулем, я была приветлива с гостями и счастлив, стараясь запомнить имена всех.

Вскоре муж оставил меня с двумя дамами преклонных лет и отошёл поговорить с мужчинами. Не прошло и пары минут как одна из них спросила:

— Говорят, ваше семейство всё а долгах, дорогуша? И граф де Бриен теперь вынужден решать проблемы вашей семьи?

Скорее всё дама была права, и мне стало не по себе.

— Да, вы правы, Рауль очень добр, — ответила я.

— Я бы не стала очень безоглядно рассчитывать на его доброту. Мужчина может устать от женщины, даже несмотря на её прелести. Ведь молодость проходит быстро, а красота дело вкуса, — едко добавила вторая дама.

Эти нарядные мадам в летах явно старались задеть меня словами, мне стало неприятно. Но ведь я не сделала им ничего дурного и говорила вежливо. Тогда отчего они говорили подобные неприятные вещи? Я им не нравилась? Точнее Сесиль не нравилась. Оттого что она была бедна? Вполне возможно. Потому я сказала единственную вещь, почему граф де Бриен мог выбрать меня в спутницы жизни, как мне казалось:

— Рауль любит меня. Потому его доброе отношение ко мне быстро не иссякнет.

— Это вряд ли, дорогуша, не успеете моргнуть глазом, как он потеряет к вам интерес. Тем более когда он так великолепен. Всегда найдутся дамы красивее и ярче вас, жаждущие его общества. Дам вам совет — не отпускайте его от себя далеко, как сделали это сейчас. Если не хотите, чтобы ваш муж нашел утешение на стороне.

Я поджала губы, не зная, что ответить, все же не хотелось быть грубой с дамами, хотя они явно пытались испортить мне настроение. Зачем было говорить со мной на свадьбе о потенциальных любовницах мужа? Явно не по доброте душевной.

— Не обижайтесь, милочка, — похлопала меня закрытым вечера по руке первая дама. — Мы желаем вам добра, потому и предупреждаем.

Так я и поверила — желали мне добра. Как же! Их высокомерные и неприятные взоры так и буравили меня неприязнью. Скорее наоборот они завидовали так, что решили побольнее задеть меня словами.

Более не в силах продолжать этот неприятный разговор, я извинилась перед дамами и отошла от них. Приблизилась к ротонде с колоннами, где никого не было. Начала искать глазами мужа, но не видела его. Слова дам задели меня, точнее заронили в моё сознание неприятную мысль о том, что мой муж слишком красив и богат, чтобы довольствоваться мной одной. В прошлой жизни у меня даже повода не было испытывать подобное неприятное чувство ревности, ведь мой Николай всегда был верен мне и любил. Оттого это было ново для меня.

Но всё же я уповала на любовь Рауля. Зачем графу де Бриен было жениться на мне нищей сироте, а ещё и выплачивать долги моего сводного братца? Такое можно было сделать только по любви. Я в этом не сомневалась.

 — Твоя смазливая мордашка не сможет надолго увлечь его! — неожиданно раздался неприятный женский голос за моей спиной.

Я резко обернулась к незнакомке в прелестном голубом платье. Темноволосая красавица лет двадцати пяти, с нескрываемой ненавистью смотрела на меня. Я её не знала, а Рауль меня ей не представлял.

— Что вам угодно, сударыня? — спросила я сдержанно, стараясь быть вежливой.

— Мне угодно, паршивка, чтобы ты знала. Рауль мой! И только мой! И всегда им был и будет. А ты только ширма для рождения наследников!

Опешив от нападка и оскорблений великосветской дамы, я сразу же не нашлась что ответить. Тут что все такие злые и несдержанные?

В следующий момент к даме подошел усатый дворянин в цилиндре и зеленом фраке и ухватив её за локоть, приказным тоном произнёс:

— Марианна, не устраивай скандала на людях! — он обернулся ко мне и, как-то фальшиво улыбнувшись, заявил: — Извините мою сестру, ваше сиятельство. Она сегодня немного не в себе.

— Это не так! Пусть эта нахалка знает зачем Рауль женился на ней!

— Замолчи, немедленно! — вспылил на сестру усатый дворян. — Ещё граф услышит!

На нас со злорадным интересом поглядывали ближайшие гости, явно ждавшие новых поводов для сплетен или скандала. Сначала падение в обморок невесты в храме, теперь разборки какой-то влюбленной мадам.

Более не дожидаясь нового словесного потока от дамы, дворянин потянул её прочь от меня, и я была благодарна ему за это. Потому что совсем не хотела вступать в споры с незнакомкой и тем более на своей свадьбе.

Стараясь позабыть об этом досадном инциденте, я снова подошла к мужу. С ним было как-то спокойнее.

Он галантно опять предложил мне взяться за его локоть и с радостью последовала за ним к фуршетным столам.

Естественно спрашивать графа об этой Марианне я не стала, это было неудобно, да и глупо.

Что я скажу? Может у Рауля были связи с женщинами до свадьбы, это вполне объяснимо. Он мужчина видный красивый, а теперь все изменилось. Он женат и его прежние пассии понятное дело недовольны.

Более я старалась не отходить от мужа. Прошло только половина дня и я чувствовала себя неуютно. Гости не особо были расположены ко мне, и были вежливы только когда рядом был Рауль.

Я ощущала себя чужой среди гостей. Потому, когда мы отправились обратно в центральную часть города в особняк графа, я была рада. Там по крайней мере ждала меня моя няня. Наверное, пока единственный человек в этом мире, который относился ко мне с любовью и добротой.

........

Дорогие читатели) Представляю вам следующую книгу литмоба "попаданка - пенсионерка"

от Александры Каплуновой

В особняк на бульваре Сен-Мишель мы прибыли около шести вечера. Оглядывая великолепную широкую улицу, с аллеями и вымощенную булыжником, я была в восторге.

Париж.

Именно в этом городе я сейчас находилась, как поняла из разговора окружающих. Столица Франции еще с детства моей прежней жизни казалась мне чем-то непостижимым, фееричным, далеким. Зачитываясь произведениями Дюма и Гюго, и ярко представляла, как по этим улицам ходили их персонажи, да и сами писатели. Париж мне казался другим миром, в который мне никогда не суждено попасть. Но теперь я оказалась здесь. Потому проезжая в экипаже, как и до того в одиночестве, я словно маленькая девочка глазела по сторонам. Восторгаясь и впитывая окружающую действительность словно губка.

Я чувствовала себя снова молодой, красивой, полной сил и здоровья, и жаждала насладиться этой жизнью сполна.  Старость, немощь и одинокое существование в маленькой квартирке на Невском уже казалось далеким прошлым, и я чувствовала себя счастливой. Конечно немного омрачало настроение отношение ко мне окружающих дворян, но они меня совсем не знали, а когда узнают, то непременно начнут думать обо мне лучше. Ведь за всю свою долгую жизнь в прежнем мире, я сохранила в себе детскую наивность, доброе отношение к людям и желание радоваться каждому прожитому дню. Однако могла и постоять за себя, если требовалось.

Едва карета остановилась около парадного крыльца, я выглянула наружу. Своего мужа я опять не увидела. Снова мне помог выйти кучер. Он был мил и молод, лет двадцати двух, долговязый и приятный на лицо паренек. Почему-то открывая мне дверцу в этот раз, он вдруг протараторил:

— Мадемуазель, простите, мадам, — тут же поправился смущенно он, когда я спустилась с подножки. — Я рад что вы будете моей новой хозяйкой.

— И я рада. Как тебя зовут?

— Бертран.

— Ты очень молод.

— О не смотрите на это, мадам! Я хорошо справляюсь со своими обязанностями. Просто три месяца назад кучер господина графа скончался, и он не захотел искать другого и назначил меня главным кучером.

— И прекрасно, Бертран, даже не сомневаюсь, что ты очень умел, — похвалила его я.

— Благодарю, мадам. Вы так добры, — сказал он, улыбаясь. — Редко среди господ встретишь таких приветливых дам, как вы. Некоторые даже не удостаивают взором, не то что словами.

— Значит, я отличаюсь от них, — улыбнулась я в ответ, и поспешила к крыльцу, где уже находились некоторые гости.

Особняк де Бриена была выстроен из серо-белого камня, с колоннами, огромной парадной лестницей с балюстрадой, большими светлыми окнами, и двускатной высокой крышей из голубой черепицы, так характерной для Парижа того времени.

Дворецкий услужливо открыл большие парадные двери. Я, поискав глазами мужа и не найдя его, поднялась по лестнице и вошла в дом, за мной последовали остальные гости. Пока я оглядывалась по сторонам, рассматривая богатое внутренне убранство особняка, ко мне приблизилась мадам Жоржетта, и неучтиво схватила меня за локоть. Оттащила меня в дальний угол просторной парадной.

— Ты говорила с мужем о долгах Нотана? — без предисловий спросила мачеха.

— Пока это было неудобно, — ответила уклончиво я.

— Завтра в полночь истекает срок. И если граф не заплатит по всем счетам, то Натана арестуют и заключат в долговую тюрьму, ты понимаешь это, дрянная девчонка?

Услышав очередное оскорбление, я напряглась. Мачеха продолжала вести себя гнусно и по-хамски. Но теперь ее власть надо мной кончилась. У меня был муж и титул графини. Я стала замужней женщиной и вполне могла проигнорировать приказы этой неприятной мадам. Что я и решила сделать.

Мне вдруг захотелось чтобы мой муж ничего не выплачивал, а оставил Жоржетту и ее садиста — сыночка с носом. Пусть бы Нотана упекли в тюрьму и надолго, ему там самое место.

Я вытянула свой локоть из цепких пальцев Жоржетты и холодно заметила:

— Мой муж очень занят пока. И вряд ли я найду время говорить с ним сегодня, надеюсь вы понимаете, мачеха.

— Что? — опешила она, хватая ртом воздух. — Как ты смеешь так говорить со мной, девчонка?! И не называй меня мачехой на людях!

— Я буду делать и говорить то, что считаю нужным. Теперь я графиня де Бриен.

— Но ты должна поговорить с мужем о Нотане, я приказываю тебе!

— Может и поговорю, но не сегодня, — ответила непокорно я, видя, как как ее лицо покрылось красными пятнами от негодования. — И прошу вас, мадам, более не заговаривать со мной. Я этого не желаю. Иначе мне придется выставить вас вон из моего дома.

Я специально сделала ударение на слове «моего», чтобы эта нахальная Жоржетта поняла, что отныне я ей не подчиняюсь, и под ее дудку плясать больше не буду.

В прежней жизни я была очень добрым человеком, и всегда сначала думала о новых людях только хорошо, до того момента, пока они не проявляли себя с худшей стороны. Хотя с хамами и наглецами умела говорить тоже. И сейчас я не собиралась позволять этой гнусной Жоржетте испортить мою новую жизнь в качестве графини де Бриен. Эта мадам была в прошлом, и ее угрозы теперь казались смешны. Как была права няня говоря, что замужество будет мне во благо, сейчас я могла спокойно избавиться от этих гнусных людишек и была рада этому.

Поставив эту хамку на место, и быстро отошла от нее, приблизилась к дворецкому и спросила:

— Вы не видели моего мужа?

— Никак нет, ваше сиятельство, — ответил услужливо тот, и предложил: — Может быть вам угодно пройти с гостями в голубую гостиную? Там все готово.

— Да, наверное, — улыбнулась я слуге, и последовала его совету.

Рауль появился в гостиной только спустя четверть часа. Все это время я стояла одна у большого вазона с цветами, посреди огромной комнаты, и ощущала себя неуютно и скованно. Многочисленные гости, находившиеся тут же общались между собой, пили шампанское, которое разносили лакеи на серебряных подносах. На меня же никто не обращал внимания и не разговаривал со мной. Я тоже не дерзала подходить к кому-то первая, чтобы побеседовать. Не знала прилично это или нет. Не хотела, чтобы обо мне думали, как о невоспитанной и вульгарной особе.

Едва увидев мужа на пороге гостиной, я даже облегченно вздохнула. Но моя радость мгновенно улетучилась. Граф де Бриен вошел под руку с какой-то молодой дамой, в горчично- зеленом платье, о чем-то любезно беседуя с ней.

Мне стало не по себе. Неужели мой муж не обязан сегодня везде сопровождать меня? Может я чего-то не понимала? Но похоже Рауль находил время на всех гостей, на всех кроме меня.
..

..

Дорогие читатели) Представляю вам вторую книгу литмоба "попаданка - пенсионерка"

от Кармен Луны

Наконец Рауль оставил брюнетку в зеленом туалете и приблизился ко мне. Окинул меня недовольным взглядом и, наклонившись, процедил мне на ухо: 

— Как ты посмела войти в дом без меня, Сесиль?

— Но тебя не было, Рауль, я не знала, что делать и

— Больше не смей вести себя так! — продолжал он тихо чеканить надо мной. — Ты моя жена и должна выполнять мои приказы и слушаться меня. А не решать, что тебе делать! Я сказал тебе дождаться меня у входа, а ты видимо по беспечности забыла мои слова. Ты поступила глупо!

Я опешила от такого грубого обращения, а фраза «выполнять мои приказы» больно резанула по мне. Мне невольно вспомнился тот момент, когда мой муж бранил своего слугу за коня. И похоже теперь я провинилась в его глазах, и он решил отчитать и меня. И причем тон его грубый походил на тот, которым он ругал слугу. Хорошо, что еще не обозвал меня непотребным словом.

— Но я не помню, чтобы ты это говорил, Рауль.

— Не спорь со мной. Твоя мачеха заверила меня, что ты послушна, не разочаровывай меня! — перебил он меня. — Иначе мне придется показать тебе, что бывает с непослушными женами, а мне бы очень не хотелось этого.

Он что угрожал мне? Разве так разговаривали дворяне со своими женами? Все же я не была ни его служанкой, ни его кобылой, чтобы так грубо говорить со мной. Я недоуменно смотрела на мужа и ощущала, что первое мое впечатление о Рауле де Бриене оказалось ошибочным и он совсем не был мил и галантен, а скорее наоборот.  

То есть он считал нормальным оставлять меня одну, разъезжать верхом на лошади, беседуя с дамами в зеленых платьях, а теперь мне что-то предъявлял? Во мне начал подниматься дух противоречия. Как я устала за сегодняшний день то и дело искать его, постоянно ждать, пока он соизволит подойти ко мне. Потому решила ответить ему колко, чтобы показать, как я обижена.

— Однако ты прекрасно провёл время, Рауль. Наша гостья, с которой ты приехал теперь, была весьма довольна твоей компанией.

—  Ты забываешься, мон шер. Я не дозволял тебе говорить со мной в подобном тоне. Эта дама, смею напомнить тебе, герцогиня де Бриссак и очень важная персона. Я должен был уделить ей повышенное внимание.

Еще раз отчитав меня за возмутительное поведение, муж отошел снова к гостям. Оставшийся вечер я провела, как и весь день. В одиночестве, сидя на бархатном диванчике в углу бальной залы. Рауль пригласил меня только на первый вальс, и я даже умело станцевала. Похоже мое тело помнило все нужные движения, которые знала прежняя Сесиль. До этого я отсидела на праздничной трапезе, по правую руку от де Бриена и больше молчала, потому что слева от моего мужа сидела все та же герцогиня де Бриссак. Именно с ней граф говорил весь обед.

Когда бал подходил к концу, и первые гости начали разъезжаться, Рауль подошел ко мне и велел идти в спальню, готовится к его приходу. Мне отчего-то так не хотелось исполнять очередной его приказ, что я решила немного подышать свежим воздухом на уединенной веранде. 

Спустя полчаса я все же заставила себя вернуться в дом и поднялась на второй этаж. В бальной зале гремела последняя мазурка, как объявил танцевальный лакей. Но мне было все равно. Я устала, хотелось просто лечь спать и не видеть больше никого, а тем более моего мужа. Я чувствовала, что граф совсем не любит меня, и на мои желания и чувства ему наплевать.

Проходя мимо одной из спален, я нечаянно услышала оттуда приглушённый смешок. Прошла уже дальше, как томный женский голос вдруг произнёс:

— Ах, Рауль, ты сегодня так нетерпелив и горяч!

Услышав имя «Рауль» я резко остановилась. Мое сердце сильно забилось и вмиг мною овладело неприятное предчувствие.

Мужчина в ответ что-то тихо пробормотал, и я не разобрала его слов. Но я отчётливо услышала какую-то возню и звуки похожие на поцелуи.

Пока я сомневалась мой ли это Рауль, дама опять томно произнесла:

— Неужели твой новый статус мужа так возбудил тебя?

Сомнения сразу же отпали, а мне стало трудно дышать.

— Ты хочешь прямо сейчас? — продолжала хрипло ворковать дама, но говоря уже гораздо тише.

Я же в каком-то гипнозе приблизилась к приоткрытой двери спальни. Отчётливо увидела край розового платья, и обнаженную женскую ногу в светлом чулке, мужская ладонь в этот момент ласкала бедро женщины, сильнее задирая подол платья. Ни лиц, ни полностью силуэтов видно не было.

— Не будь так жестока, Лили, — произнес голос моего мужа, от которого я даже вздрогнула. — Сегодня мне ещё выполнять нудные супружеские обязанности. Неужели тебе совсем не хочется утешить меня?

Меня словно окатили холодным душем. Мой новоиспечённый муженёк, другого слова я не могла сейчас к нему применить нагло лапал какую-то даму в гостевой спальне. И было понятно, чем они собирались заниматься дальше.

Прижав руку к губам, я отшатнулась, чувствуя, как будто на меня вылили ведро помоев. И самое противное во всём этом было то, что эта была уже третья дама за день! Потому что герцогиня была в зеленом платье, а обиженная Марианна из парка в голубом.

И если на счет герцогини я ещё могла поверить, что она только «важная персона», то две другие дамы точно были любовницами де Бриена, это сомнений не вызывало. И похоже мой муженёк оказался заправским бабником и видимо даже после венчания не собирался менять свои старые привычки.

Слыша дальнейшую возню за приоткрытой дверью, я бегом устремилась к своей спальне.

Едва нашла её, запутавшись в похожих дверях. Определила нужную комнату только по цвету синих портер, которые хорошо запомнила, когда поднималась сюда на пару минут из бальной залы, чтобы справить естественную нужду.

В своей спальне я обнаружила двух служанок. Они ждали меня, чтобы приготовить к брачной ночи. Я отослала их прочь, сказав, что помощь мне не нужна.

Почти не отражая происходящего вокруг, от нервного смятения, я присела на кровать с балдахином.

На душе было гадко, мерзко, темно. Да я не любила Рауля, ибо впервые увидела его только сегодня в церкви, но всё равно мне было противно от всего этого. А более всего обидно за бедняжку Сесиль. Мачеха была жестока с ней, брат избивал, а новый муж её совсем не любил.

Но я не понимала одного — зачем будучи знатным, богатым вельможей Рауль де Бриен женился на нищей Сесиль? Думала, что по любви, но это было не так.

Я чувствовала, что мой иллюзорный мир, радужное и прекрасное будущее, которое я нафантазировала, рушиться на глазах. И «жили долго и счастливо», точно не могло сложиться между мной и графом де Бриеном, после того, что я сейчас видела.

Однако я четко знала одно — мирится с похождениями мужа я точно не буду. Да я была неконфликтным человеком и, наверное, другая бы жена ворвалась сейчас в ту спальню и устроила бы скандал, но я была выше этого.

Нельзя человека заставить насильно любить себя. Если Раулю интересны другие дамы — пусть так, навязываться не буду. Да и к себе этого грубияна — юбочника уж точно не подпущу.

...

Дорогие читатели) Представляю вам следующую книгу литмоба "попаданка - пенсионерка"

от Юны Руновой ""

Именно в таком печальном и нервном состоянии застала меня няня Манон, войдя в мою спальню чуть позже.

— Доченька, почему ты всё ещё не разделась? И где горничные?

Я подняла на неё глаза и тихо сказала:

— Наверное, я совершила ошибку, няня. Граф оказался не тем человеком, которого я представляла себе.

Говорить с Манон о той мерзости, которую я только что наблюдала в одной из гостевых спален, я не хотела.

— Как же не тот, милая? Он даст тебе защиту, титул, богатство.

— Но он бабник! Няня, почему ты раньше не рассказала о его любвеобильности?

— Но разве это грех, доченька? Всё мужчины изменяют.

— Не правда.

— Правда, я прожила долгую жизнь и знаю, — закивала няня. — Давай, я помогу тебе раздеться. Вот, я принесла тебе мешочек со специальными ягодами. Положи несколько в интимное место и граф увидит кровь и

— Няня! — перебила я её нервно.

Неужели все считали это нормальным?  Что муж изменял в правый же день, а невеста подкладывала ягоды, имитируя девичью кровь. Похоже, что так. И это общество было точно нездорово. Хотя и я изначально согласилась на обман мужа, но отчего-то сейчас начала жалеть обо всем. Ведь моя первая мысль была верна — сбежать от мачехи и замуж не выходить. Но я заглушила в себе этот порыв.

— Пойми, Сесиль. Ты его жена, это важно. А любовницы — так развлечение. Это как нужду справить.

Она говорила о каких-то жутких вещах, которые были неприемлемы для меня, но Манон точно не считала их омерзительными или гнусными.

— Няня, прости, но ты все же не права. Спасибо за ягоды, но прошу оставь меня одну.

— Ох, ты! Деточка, неужто ты собралась мужу перечить? — испуганно спросила она. — Не дело это.

— Няня, я люблю тебя, но тебе лучше уйти, иначе мы поссоримся.

— Я то, уйду. Но зря не слушаешь меня. Я ведь тебе добра желаю.

Такого «добра» в виде блудника — мужа мне точно было не надо.

Охая и причитая, няня Манон все же ушла, предварительно положив мешочек с ягодами на столик, в надежде, что я передумаю.

В своих напряженных мрачных раздумьях я сидела не долго. В какой-то момент раздался скрип двери и в спальню пожаловал граф де Бриен. Его нетвердая походка и блуждающий взор говорили о его сильном опьянении.

Я быстро поднялась на ноги и расправила плечи.

— Зачем вы здесь, сударь? — спросила я с вызовом, едва муж громко захлопнул дверь.

Он подозрительно молчал, приближаясь ко мне. Я едва не зажала нос, от него невыносимо воняло какими-то едкими духами, или его собственными или его последней пассии.

— Что за глупый вопрос, Сесиль? Я твой муж и..

— А! — перебила я его, прищурившись. — Пришли выполнить свои нудные супружеские обязанности?

Он на миг замер, оглядывая меня подозрительным взглядом.

— Да, за этим.

— Однако, я думаю мадам Лили уже выполнила их за меня. Потому прошу вас покинуть мою спальню, ваше сиятельство.

— Ты что шпионила за мной?! — взвился он, повышая голос и наконец понимая, что я всё знаю о его шашнях с дамой в розовом. 

— Этого и не нужно. Вы блудите со своими любовницами прямо во время свадебного бала. И даже не закрываете дверь. Наверняка все слуги видели это.

— Как ты смеешь так говорить со мной, наглая девчонка?!

Он сделал два стремительных шага ко мне и наотмашь ударил меня по лицу. От силы удара я неуклюже шлепнулась ягодицами на кровать и тут же схватилась за горящую щеку. Это была уже вторая пощечина за день, сначала мачеха, а теперь муженек считал возможным бить меня по лицу. И для меня было это дико. Неужели все аристократы в этом времени вели себя гнусно?  

Только на миг я растерялась. Гордо подняла голову и холодно заявила:

— Я хочу, чтобы вы ушли из моей спальни.

— Никуда я не уйду! Ты моя жена и обязана принимать меня в своей постели.

— Этого не будет.

— Значит мне придется наказать тебя за твое непослушание, — пригрозил он.

Жёстко схватив меня за локоть, он дёрнул к себе. Попытался поцеловать, но я начала яростно отталкивать его. 

— Пойдите прочь!

— Нищая потаскуха! Решила показать свой норов? Так не выйдет. Я хочу тебя и возьму тебя, — прохрипел злобно Рауль.

Наконец мне удалось вырваться, и я отбежала от него на безопасное расстояние.

— Тогда вам придется брать меня силой, — твердо заявила я.

— И возьму, не сомневайся.

— Вы гнусный человек, граф. Я требую, чтобы вы ушли.

— Требуешь? Вижу как чудесно воспитала тебя мачеха… ну ничего.. пара недель в моих руках и ты станешь покладистой и послушной...

Это прозвучало как угроза.

Весь лоск и нарочитая вежливость слезли с де Бриена и он был похож на некоего трактирщика или грузчика, красного он гнева и бранящего по пьяни свою нерадивую жену.

Он начал надвигаться на меня, а я попятилась назад. Оглядывалась на письменный стол и искала глазами нож для бумаг. Я точно не собиралась становиться безропотной жертвой этого мерзкого типа. А де Бриен неумолимо подкрадывался, словно голодный шакал, не желающий упускать свою жертву.

Все же мне удалось разглядеть нож и я бросившись к столу, схватила холодное оружие. Вытянула перед собой небольшой серебряный предмет, и пригрозила:

— Не подходите…

Мне совсем не нравилась эта жуткая потасовка, но выхода у меня не было, потому что мой муженек похоже не собирался отступать.

В тот момент, когда разъяренный граф бросился на меня, я выкинула руку вперед, чтобы поранить его, но он умело схватил мое запястье, и отвел холодное оружие от своего лица. Тут же прижал меня к себе, и завел мою руку с ножом за спину, сильно выкручивая ее. Я застонала от боли, а он злорадно ухмыльнулся мне в лицо:

— Думала, одолеешь меня, маленькая шлюшка? Сейчас я покажу тебе, как это быть послушной женой. 

Я выронила нож, а граф тут же поволок меня к кровати. В этот миг из моего подсознания всплыло некое воспоминание, точнее инстинктивное движение. Я подняла ногу и со всей силы пнула его коленом в причинное место. Да так сильно, что де Бриен громко взвыл, и я тут же оказалась свободна. Он же даже упал на колени, сжавшись от боли и согнувшись.

Быстро отбежав от него за кровать, я вперила в мужа испуганный взгляд, пыталась успокоить свое бешеное дыхание. Я сама не понимала, что на меня нашло, но чувствовала, что все сделала правильно. Пусть знает, что я не безропотная жертва и подчиняться не собираюсь.

Когда де Бриен поднял на меня глаза, я подумала, что он сейчас точно убьет меня. Взор его был невменяем.

— Ты пожалеешь об этом, Сесиль, — сквозь зубы процедил он.

Де Бриен тяжело поднялся на ноги и, поплелся, пошатываясь к двери.

Когда он ушел я, наверное, минуту стояла в оцепенении, и не верила в то, что этот мерзавец все-таки оставил меня в покое.

 
...

Дорогие читатели) Представляю вам следующую книгу литмоба "попаданка - пенсионерка"

от Александра Бессмертных "

Ту ночь я спала плохо, ворочалась, прислушивалась к разным звукам. К непривычному месту, новому миру добавились ещё неприятное чувство опасения, что мой благоверный нагрянет ко мне ночью. Для успокоения я положила рядом с собой нож для бумаг.

 Не то чтобы я боялась гулену — графа, но всё же не хотелось оказаться в непристойном положении с задранной юбкой, только оттого что де Бриен решил во что бы то ни стало исполнить супружеский долг.

Я вообще не понимала зачем он пытался настоять на близости. Удовлетворение своей похоти он прекрасно получал на стороне, а в его страстные порывы именно ко мне я не верила. Таким мужчинам точно было всё равно с кем и где, отказала одна, пойдёт к другой. Ведь очевидно Рауль никого не любит и женщин не уважает. Однако мне хотелось, чтобы он начал уважать меня. Или ещё лучше вообще оставил меня в покое.

С этими гнетущими мыслями я проснулась рано утром. В моей комнате уже тихонько шуршала полная служанка, раскладывая бельё в резной комод на ножках.

— Ты горничная? — окликнула я служанку, приподнимаясь на локте.

Она быстро повернулась ко мне и присела в реверансе.

— Да, госпожа. Господин граф приказал мне прислуживать вам, но у меня сильно рвало вчера, потому я и не пришла. Вдруг у меня болезнь какая вредная. Меня зовут Лунет.

 — Хорошо, Лунет, — кивнула я, осматривая шикарную лепнину и расписной плафон на потолке.

Всё же это был не сон и действительно оказалась в этом мире в новом теле, теперь уже графини де Бриен.

Я потянулась, чувствуя, что даже выспалась и улыбнулась. С удовольствием ощущая что у меня ничего не болит. Тело было гибким и подвижным. Как же это было чудесно, когда ты здоров и молод, а не начинаешь утро с таблеток и клюшки, чтобы подняться.

Всё было прекрасно, кроме одного. Надо было как-то наладить отношения с мужем, или лучше вообще не налаживать и держаться от него подальше. Вряд ли мы найдём общие темы для беседы. А вчерашний его вечерний визит в мою спальню, доказал, что граф ещё и обладал низменными качествами. Наглостью, жестокостью и цинизмом. Бессердечный, грубый ловелас, он точно не мог завоевать моё сердце. Так что желание моей няни, что мы сможем с де Бриеном полюбить друг друга было утопией.

— Во сколько подают завтрак? — спросила я у горничной, которая уже готовила мне воду для умывания.

— В десять утра, мадам. Я помогу вам облачился и причесаться.

— Спасибо, — сказала я, одевая вышитые тапочки на каблучке, услужливо подданные мне Лунет.

— Что вы делаете надеть?

— Не знаю.

— Выбора не много, — горничная подала мне полотенце чтобы вытереть лицо и подошла к шкафу, раскрыла его. — Из дома вашей мачехи привезли только три платья. Надеюсь господин граф вам купит новые наряды, мадам Сесиль.

— Не думаю, что мой муж будет что-то покупать мне, — поморщилась я.

Особенно после того как я разозлила его ночью своим неповиновением.

— Но как же так? Ведь так стыдно одевать одно и тоже платье второй раз.

— Почему же стыдно?

— Дак даже у мещанок в гардеробе не менее десяти платьев, а вы графиня, — добавила горничная и начала брезгливо осматривать три платья, висевшие в шкафу.

Я промолчала на её замечание и велела достать платье лилового цвета. Лунет сеяла его с вешалки и как-то небрежно кинула платье на кровать, а потом заявила, что сходит за щипцами для завивки. Когда она вышла, я вздохнула с облегчением. Горничная была очень неприятная и даже злая.

Я осмотрела платье, оно было не новое, но всё равно очень красивое. Таких дорогих платьев, из дорогого лионского шелка в своей прежней жизни я естественно никогда не носила.

Спустя время, так и не дождавшись горничной я начала сама рыться в комоде, пытаясь найти нужный корсет и верного цвета чулки под платье, ведь эта вредная Лунет ничего не приготовила. Даже кровать не убрала и мне пришлось застилать её самой. Не любила я беспорядок ещё с детства.

В мою комнату заглянула Манон.

— Как ты, деточка?

— Всё хорошо, няня. Твои ягоды не понадобились. Муж не приходил ко мне, — соврала я, чтобы не расстраивать её.

— Надо же? Почему же? Он вроде собирался. Как жалко то.

— Наверное, увлёкся своей любовницей и обо мне позабыл, — съязвила я, не понимая, о чем тут жалеть?

Блудливый кобель решил не приходить ко мне ночью. Так это было чудесно! Но няня точно не разделяла моих взглядов.

— Где твоя горничная?

— Ушла ещё час назад за щипцами для моей причёски и пропала где-то. Поможешь мне одеться, няня?

— Хорошо, деточка.

Я улыбнусь доброй Манон, теперь я точно оденусь быстро, так как зашнуровать корсет самой ещё то испытание. В какой последовательности что и как надевать, я помнила, все же в последние годы я приодела не одну куклу по моде девятнадцатого века.

— Я не хочу опаздывать к завтраку. Мне надо обсудить один вопрос с графом.

— Да-да, понимаю, Сесиль. Не переживай я помогу тебе и причешу если хочешь, моя золотенькая.

— Спасибо нянюшка, — поблагодарила я её и поцеловала в щеку.

Манон оказывается устроили на чердаке со слугами, и мне это не понравилось. Все же она была не служанка, а моя няня, близкий человек после всякой родни. В доме было полно гостевых спален, и я размышляла, как упросить графа отдать одну из комнат Манон. Но сначала надо было понять в каком он расположении духа с утра. Наверняка, все еще злиться на меня за вчерашнее.

Без четверти девять я вышла из спальни, и направилась вниз. Лунет так и не вернулась. Возможно с ней что-то случилось, но внутренний голос твердил мне, что она просто лентяйка и ищет повод не прислуживать мне. Вчера придумала повод в виде болезни, сегодня щипцы для волос. Конечно я спокойно могла обойтись и без неё, но было неприятно, что горничная вела себя так. Нагло и дерзко.

Я уже подошла к лестнице, как услышала сбоку приглушенные голоса. Оглянулась. За колонной, спрятавшись от посторонних глаз, сплетничали две служанки, подолы их чёрных строгих платьев были хорошо видны. Я невольно остановилась и услышала:

— Я думала его сиятельство женится на светской даме, а он взял замуж нищую девицу. У неё даже нет дюжины чулок! И как господин мог жениться на таком ничтожестве?

Голос принадлежал Лунет. Вторая служанка ответила:

— И не говори, Лунет!

— Лучше бы взял за себя мадемуазель Лили. Она дружна с самой сестрой короля! Не то что эта тощая пигалица, из нищего баронского рода.

Услышав эти гадкие слова в мой адрес, я напряглась.

Какое сказочное свинство! Сплетничать и говорить гадости о своей госпоже в то время, когда ты должна одевать и причесывать ее.

 Мне тут же захотелось выкинуть обеих нахалок вон из дома, пусть идут служат своей разлюбезной Лили. По моральным качествам они как раз ей подходили. Одна спит с женатым мужчиной, вторые злословят о своей хозяйке.

Но естественно выгнать я их не могла. Ведь де Бриен точно не будет слушать мои просьбы, значит придётся мириться пока с этими наглыми горничными.

В столовую я вошла в тот момент, когда граф де Бриен уже начал трапезу. Не спеша резал холодную ветчину, обмакивая в соус. Я конечно не сильно знала этикет, но мне казалось, что мужу следовало дождаться меня, а потом уже приступать к еде. Но решила все не усложнять претензиями. Сейчас мне не следовало раздражать графа, так как у меня была просьба к нему и хотелось бы получить на нее положительный ответ.

— Доброе утро, Рауль, — сказала я приветливо, подходя к столу.

Окатив меня хмурым взглядом, когда слуга отодвинул мне стул, граф процедил:

— У тебя хватает дерзости показываться мне глаза? После твоего безобразного поведения вчера, Сесиль!
..

Дорогие читатели!

В ожидании проды приглашаю вас в свою НОВИНКУ!

.

.

Я сирота, рабыня в придорожном трактире. Мой злой хозяин заставляет меня работать с утра до ночи, и не брезгует распускать кулаки.

Накануне Рождества я загадала желание — обрести дом и семью, которых у меня никогда не было.

Вскоре на пороге трактира появляется путник — могущественный и жестокий герцог — Филипп де Моранси. Он выкупает меня за бешеные деньги. Его единственный сын пожелал получить в подарок новую маму. И я должна исполнить ее роль.

Сказочная история любви и добра о том, как поймать счастье.