Моё бессонное лето

POV Бес

Ловлю ветер, кайт натягивается, и я взмываю вверх. Восемь или десять метров подо мной, ощущение полной свободы и превосходства над всем.

Это чистый кайф. Несравненный. Делаю сальто, и меня выносит к берегу, приземляюсь, скольжу и замечаю её.

Среди десятка кайтеров затесалась невинная лань с плёночным фотоаппаратом. Да, я привык, что все нас фотографируют и часами пялятся, но эта не такая. Особенная, сразу бросается в глаза.

Платье, будто девочка из позапрошлого века, хрупкая, настоящая какая-то, искренняя.

Тёмные волосы развеваются змеями по ветру. Классная.

И… Её внимание приковано ко мне. Что ж. Удовлетворю тебя, малыш.

Разворачиваюсь спиной к кайту и делаю вращение – бэксайд. Девчонка в восторге и начинает щёлкать.

Сегодня идеальные условия для катания, нет волны и хороший северо-западный ветер.

Отъезжаю от берега, набираю скорость, подпрыгиваю и хватаюсь за доску. Малышки любят грэбы*.

*Грэб-трюк, в котором серфингист хватается за доску.

Возвращаюсь к берегу, выслеживаю свою поклонницу, улыбаюсь ей, устанавливаю зрительный контакт и окатываю волной. Сладкая малышка визжит и отбегает от воды. Белое платье практически насквозь мокрое. Даже соски успел запалить. Уверен, завтра она будет торчать здесь с самого утра, а вечером сладко стонать, умоляя ещё.

Приехать в СПБ на лето – заебись идея. В городе до хуя вечеринок, в курортном районе же релакс и спот для кайтсерфинга.

— Ну что, Бес, как покатал? Заценил место? — Подходит ко мне Лёха у берега.

Пока я сёрфил, он спустил гидрокостюм по пояс и ходил снимал тёлочек. В честь моего приезда устроим хоум-пати, девочки нужны. Много. После спорта всегда готов трахаться нон-стоп.

— Не Дахаб*, но норм. Сегодня нет волны, посмотрим, как будет в рябь. Я проголодался пиздец, Лёх.

*Дахаб — популярный курорт в Египте. Считается одним из лучших мест для кайтсерфинга.

— Переодевайся, погнали. В Репино охуенные бургеры мои типы держат. Я твой кайт ребятам на базу закину пока. Это мои кореша, чтобы не таскать туда-сюда.

— Давай.

Хватаю свой рюкзак и иду в раздевалку. Стягиваю гидрик, вытираюсь полотенцем и слышу шаги по песку. Оборачиваюсь: в моей раздевалке та мокрая малышка.

— Ой, — испуганно произносит.

— Ой, — нагло зеркалю и пожираю свою добычу.

Блядь. Глаза бемби. Кто-то тащится по жопам, сиськам, губам. Меня же впирает этот невинный взгляд больших карих глаз в обрамлении телячьих ресничек.

Губы полуоткрыты. Выражение лица смущённое. Взор застыл на моих татуировках и невольно опускается вниз.

Да, малыш, мне есть что тебе показать под гидрокостюмом.

— Извините, — сладко лепечет, — я думала, что здесь пусто, — разворачивается и собирается бежать. Не так быстро, малыш. У тебя всё на лице написано.

— Здесь достаточно места, бемби, — хватаю её за запястье и вжимаю в своё мокрое тело.

— Что Вы делаете? Отпустите! Я буду кричать, — неубедительно протестует прелестница. Уверен, она уже течёт.

— Не сомневаюсь, что будешь, малыш, — шепчу ей на ушко и резко отпускаю.

Девчонка вылетает из кабинки как ужаленная, а я громко и зловеще смеюсь, усиливая эффект.

Поправляю яйца, хороша. Сладкая, податливая, пахнет как цветочек. Блядь. Скорее бы завтра.

— Хоуми, — кричу Лёхе, выходя из раздевалки, — я готов. Погнали.

Иду к тачке и в третий раз замечаю свою нимфеточку. Лежит в белом мокром платьюшке на пледе и читает. Лолита.

Прям здесь бы засадил. Олицетворение петербургской девы. Надо показать ей московскую грязь.

Проходя мимо, наклоняюсь и провожу рукой по мокрой голове, на её книжку летят брызги, хохочу и отбегаю.

— Вы сбрендили? — гневно пищит, — это «Волхв» в оригинале из подписных изданий!

— Готов загладить свою вину, — подмигиваю и удаляюсь к парковке.

Девчонка тяжело дышит и красная от возмущения. Чую, не один раз солью. Больно хороша.

Сажусь в тачку и жду Лёху.

— Бес, надо в магаз заехать, к нам сегодня человек тридцать завалится, — сообщает друг.

— Заебись. Я думал, стухнем в твоём Комарово.

— Не, Жень, поднимем на уши местную интеллигенцию.

Дома разбираем продукты, настраиваем оборудование для музыки. Лёха будет играть свой диджейский сет.

— Хоуми, — зову Лёху, — у тебя тут TRS-кабель погнулся. Запаска есть?

— Да ладно? Блядь. Нет больше. Завтра в «Делмаре» играю. Надо в Питер гнать в «Музторг». Бля, уже восемь. Закрылся. А у тебя что, нет?

— Не, бро, только AUX. На хуя мне TRS?

— Слушай, у меня сосед меломан. Декан исторического факультета. Чего только у него нет. Кабели по сотке латунные. Фанат. Погнали спросим. Наверняка есть.

— Ну, погнали.

— Заодно дочурок его на пати позовём.

— Что за девочки у папаши декана?

— Оля и Таня. Вот Олю уже две недели обрабатываю, нераспакованная. Десятый класс окончила. Сок.

— Ларины что ли? — Усмехаюсь, — ну им как раз меня не хватало.

— Да, они Ларины, а ты откуда знаешь? — Удивляется Лекс.

— Хоуми, блядь. Евгений Онегин. Сестры Татьяна и Ольга. Я Евгений, ты правда не Владимир. Сечёшь?

— Не, бро.

Пиздец. Совсем мозги скурил. Ладно, посмотрим, что за девочки.

Заходим на соседний от нашего дома участок. Типичная советская дача элитной интеллигенции. Деревянный дом с башенками. Окна резные. Что-то в этом есть.

В саду, сидя за большим столом, благородное семейство пьёт чай.

— Блондинка моя, — шепчет Лёха.

Ну, это мы ещё посмотрим. Для меня братского кодекса не существует. Нравится тёлочка — беру.

— Алексей, добрый вечер! С кем это вы? — Здоровается взрослая миловидная женщина.

В этот момент сёстры Ларины оборачиваются, и одна из них оказывается моей бемби.

«Итак, она звалась Татьяной».

Мои хорошие, рада видеть вас в своей новинке. Женя настоящий ред-флаг, и мне очень интересно раскрыть его, показать рост героя, исправление и исцеление. Ругать его можно. Тату тоже можно. Не сдерживайте своих эмоций😄  Ну а спойлеры, визуалы, видео и обсуждения в моём тг-канале Яна Ланская/Современные любовные романы. Забегайте, там весело!

Я буду вам очень благодарна за звёзды книге и комментарии, это не только даёт мне вдохновение, но и поддерживает книгу. Спасибо всем! Погнали!

 Всех обнимаю! Ваша Яна🖤

Мои хорошие! Давайте посмотрим на наших бесёнков и на места, в которых будут проходить события романа.

Евгений Бессонов 20 лет.

Он же Бес, он же Жэн.

Родился и живёт в Москве.

Пишет музыку, вращается в творческой среде. Приехал в Комарово не на недельку, а на всё лето.

Собирается провести каникулы, как истинный гедонист.

Татьяна Ларина, 18 лет.

Она же Тата, она же бемби.

Родилась и живёт в Санкт-Петербурге.

Хорошая девочка из интеллигентной семьи. Мечтает стать архитектором и спасти Санкт-Петербург от безвкусных новостроев.

В Комарово отдыхает каждое лето, на семейной даче. Проводит дни за чтением книг и рисованием. Любит фотографировать природу и людей на плёнку.

Семейное гнездо Лариных.

Дом, который арендовали ребята на лето. Здесь будут проходить самые жаркие тусовки.

Спот Сестрорецка.

Тот самый флип, который покорил нашу нежную лань.

Как вам ребята?

Разминаю шею, не сводя глаз с красавицы, и усмехаюсь. Возможно, и не придётся ждать до завтра. Оленёнок сам идёт в мои лапы.

— Это Евгений, — представляет меня Лёха семейству Лариных.

Четыре пары глаз устремляются на меня. Маменька испуганно пялится на мои татуировки. Ох уж это стереотипное мышление.

— Добрый мой приятель, — заканчивает за Лексом декан-меломан.

А старик выкупает тему.

— Молодые люди, чаю? — Предлагает от безысходности тётя.

— Да мы пришли кабель попросить. Игорь Иванович, у вас нет случайно провода TRS? — спрашивает Лёха.

— Случайно есть. И не один. Сейчас принесу, а вы садитесь, — обращается ко мне, — выпейте чаю с моими девочками. Наташа испекла эклеры.

Историк выходит из-за стола и забирает Лёху с собой в дом. Чувак, зря ты меня с девочками своими оставил. Ой зря.

— Таточка, — обращается к моей лани мамаша, — принеси нашим гостям чашки, будь добра.

Девчонка вскакивает и уносится в дом. Сама не своя. Не ожидала меня увидеть. Нервничает, аж венка пульсирует. Сменила платье барышни на розовое мини. Ножки, ляжки, вся сладкая. Уже чувствую её вкус.

Сажусь специально на соседний с ней стул. Не упущу момента ляжку пощупать и шепнуть что-то провокационное.

Как же у них всё чинно-благородно. Может, моя лань целочка? Вероятно. Надо узнать, сколько лет. Меня школьницы, как Лекса, не прельщают. Ничего не умеют, стесняются. Сосут, как китайский пылесос.

Придётся всему учить. Мероприятие утомительное и долгое. Но я тут на два месяца. Почему нет? Зато чистая.

Ловлю на себе горящий взгляд второй нимфетки. Тоже хороша. Совсем другая. Солнечная. Бойкая. Нагло смотрит. Хочет меня. Малыш, я безотказный, только дай знать. Можно и на троих сообразить. Подмигиваю ей и оборачиваюсь на сад. Жду свою Татьяну.

— Евгений, — обращается ко мне Наталья Петровна, — а Вы тоже из Москвы, как Алексей?

— Да. Приехал кататься к вам в Сестрорецк и писать музыку в уединении. Будем с Лёхой флексить.

Мелкая загорается. Предвкушает.

— О-о, — впечатлительно тянет женщина, — так и Вы музыкант? В каком жанре творите?

Ебануться. В каком жанре творю. Им самим-то не тошно от этой вычурности?

— Я битмейкер. Пишу минусы для рэперов в основном. Но и поп могу, там бабла больше.

От «бабла» лицо мамаши кривится. Младшая девчонка подхихикивает.

— А у меня подружка есть битмейкерка, — раздаётся сзади звонкий голосок моей бемби.

Ага, значит, на крючке. Показывает, что со мной на одной волне.

— Тат, от повесточки твоей блевать тянет. Можно без феминитивов? — Пытается засадить старшую сестру Ларина младшая.

Всё ясно, метит территорию. Приятно, аж яйца сводит. Соррян, малыш, но мой Евгений сейчас хочет Татьяну.

— Знаешь анекдот про Ольгу? — Обращаюсь к младшей.

— Нет. Расскажи, — заливается победоносным румянцем девчонка, думая, что смогла меня зацепить.

— Ольга не любила феминитивы, поэтому предпочитала, чтобы её называли женщина Олег, — рассказываю, не выпуская из поля зрения обеих сестричек.

Ольга в смятении и даже злится, не оценила моего юмора, а вот старшей зашло, и она посмеивается. Да, принцесса, я тебя в обиду не дам. Если тебя кто и обидит, то это буду я.

Матушке тоже нравится. Улыбается.

— Забавно, да. Евгений, а где вы учились на музыканта? В Академии Гнесиных? — Тётя уже пробивает меня. Подхожу ли благородному семейству?

— Нигде. Сам освоил программы.

— И что же? Вам дают работу без высшего музыкального образования?

Ой блядь. Она в себе вообще?

— Мне никто работу не даёт. Я сам решаю, кому загнать минус, а кому нет.

— Загнать? — Выпучивает на меня глаза маменька.

— Продать.

— И как же вы пишете? Ну а школу-то музыкальную окончили?

— Не, бросил. Трёх классов хватило. База сольфеджио и можно играть.

— А где же вы тогда учитесь? Сколько вам лет? — Продолжает допрос с пристрастием.

— Двадцать. МГУ, экономический факультет. Тоже бросил. Времени нет.

Мамаша в ахуе. Бросил МГУ. Наверное, за столом с ними теперь сидеть не могу.

— И я хотела в МГУ поступать, — подаёт голос моя девочка, — но решила остаться в Петербурге. Родители не отпускают в Москву.

— И куда поступила? — Спрашиваю, прожигая взглядом. Сейчас и узнаем возраст. Выглядит, как подросток, конечно.

— Пока никуда. Через две недели вступительные.

Выпускница. Надеюсь, совершеннолетняя.

— Тебе восемнадцать есть? — Наклоняюсь и шепчу ей на ушко. Ещё раз вдыхаю её сладкий аромат под ошалевший взгляд мамаши. Да, тёть, у меня планы на твою дочурку. Нехорошие. Ты всё правильно поняла.

— Есть, — испуганно отвечает.

Супер. Уже можно. Режим турбо активирован.

— Покажи мне лучшую шаурму на районе, — произношу деланно соблазнительным голосом.

— Шаверму, — смущённо улыбается девчонка. Всё-таки влюбилась. Что же, надо закрепить результат. — Мамуль, я покажу Евгению кебабцев?

Хуябцев тебе сейчас Евгений сам покажет, малыш.

Вроде спрашивает разрешения, но тон просто ставящий в курс. А она не такая уж и трепетная лань.

Младшая сестрица злится и метает глазами молнии. Навёл шороха. Классика. Где я, там шоу.

Тата встаёт из-за стола и смотрит на меня ожидающе. Решительная малышка. Я даже не имел в виду сейчас. Но раз она такая сговорчивая, распакуем сегодня же. По сути у нас уже третье свидание. В её головушке всё выглядит именно так, даже ломаться и сомневаться не будет.

— Татьяна, тебе ещё сегодня Геракла закончить надо, — напрягается её маман.

Ага. Художница, значит. Тонкая натура. Да, у нас союз творческий. Надо скрепить его физически.

— Мам, я не надолго. Пойдёмте? — Обращается ко мне.

Интересно, она выкать перестанет, когда в рот возьмёт?

— Можно на ты, бемби, — следую за изящной девчонкой к выходу. — Наталья Петровна! Олечка! Приятно было познакомиться! Передайте Лёше, что я отлучился.

Мамаша в шоке, хватает воздух, как выброшенная на мель рыба. Средь бела дня дочь похитили.

— Тут недалеко, — мнётся девчонка, не знает, как себя вести.

— Просохла? — спрашиваю, нагоняя, опаляю своим дыханием. Совершенно не соблюдаю границы.

— Что? — Переспрашивает бемби, аж зрачки расширяются. Всё понимает. Притворяется.

— Фаулз твой просох? — Показываю ей, что в курсах, что она читает.

— А, да, — краснеет ещё больше. Как же забавляет. Книга просохла, малышка нет.

Заходим к нам на участок. Девчонка с интересом осматривает наш дом. Да, малыш, это твоя будущая обитель порока. Привыкай. Выебу на каждой поверхности.

— Ну что, бемби, оседлаешь моего коня? — Добиваю девчонку.

POV Бес

Мой олененок тушуется, её огромные глазёнки распахиваются ещё больше. Моргает, всё понимает и смущается своих же мыслей.

Дэмн*. Идеальна. Отыгрывает в точь по сценарию. Что же, малыш, привыкай, что хочешь меня. Ещё несколько двусмысленных фраз, и ты свыкнешься с этой мыслью, и сегодняшний вечер не станет для тебя неожиданностью.

*Damn — чёрт возьми/проклятье (англ.)

— Оседлаю, — к моему удивлению уверенно говорит бемби и смотрит в упор.

Вот как. Интересная. Бунтует против благородного семейства, значит.

Плотоядно улыбаюсь и захожу в гараж. Выкатываю Лёхин байк, прыгаю, завожу, пространство заполняет рокот двигателя, а девчонка с испугом пялится на мотоцикл, кусая губу.

Дэмн. Евгению нравится девчонка. Её внутренний конфликт охренительно возбуждает. Взять, что ли, аскезу на шлюх.

— Ну, погнали, Татьяна! — Хлопаю ладонью по сиденью и натягиваю шлем.

— На этом? — Уточняет. Сама себе кивает и наверняка внутри ведёт с собой диалог, соглашаться или нет.

Соображай, соображай. Решайся.

— Да, малыш. Ты же не боишься?

— Не боюсь, — подходит к мотоциклу, забирает у меня шлем, быстро надевает и неловко садится за мной. Малышке некомфортно из-за мини.

Что-то там копошится, боится ко мне прижаться трусиками.

— Бемби, давай, прижмись ко мне и крепко обхвати, — бросаю через плечо.

Девочка нервно сглатывает и прислоняется ко мне. Опускаю взгляд на её руки, обвивающие меня. Вся в мурашках. Синхронизация пошла. Миссия «три свидания за раз» выполнена.

POV Тата

Мотоцикл срывается с места, и я непроизвольно вжимаюсь в Женю сильнее, прислоняюсь к его горячей спине, сцепляю руки на его твёрдом, как дерево, прессе. Божечки, даже через ткань футболки ощущаю всю греховность спортивного тела. Пожалуйста, пусть эта поездка не будет последней!

Дыхание спирает от скорости, ощущений и восторга. Страха совсем нет, есть только удовольствие, искрящееся внутри, как пузырики лимонада. Упираюсь шлемом ему в спину и аккуратно поворачиваю голову в сторону Финского залива. Тёплый ласковый ветер нежно щекочет кожу. Как же хорошо!

Сколько раз я мечтала так прокатиться по Приморскому шоссе. И вот моя мечта сбылась. И Евгений сбылся.

Можно ли влюбиться с первого взгляда? Уверена, только с первого и возможно.

Увидела его парящим в воздухе и замерла. Свободный, как ветер. Стихия.

Музыкант, сёрфер, эрудит, москвич. Я уверена. В нём столько же энергии, сколько и в его городе. Будто вся наша размеренная спокойная жизнь в один миг всколыхнулась.

Я здесь умирала, загибалась, чахла. А с ним будто мир цветным стал, ярким, как и его татуировки.

Они вообще моя слабость. Весь его образ — точное попадание в моё представление об идеальном парне. Кажется, я себе его придумала ещё лет в тринадцать и сразу узнала, как увидела.

Светлые непослушные выгоревшие волосы, озорные голубые глаза, улыбка нахальная. Единственное, я представляла скейтера, а он кайтер. Наверняка и на скейте катает.

Вышла сегодня рано утром на Комаровский пляж, наслаждалась морским воздухом, запахом сосен и криками чаек. А Финский залив сегодня был непривычно спокойным, размеренным, и будто высшие силы меня позвали. Незаметно для себя дошла до Сестрорецка и увидела его. Как он взмывает в небо, словно птица. Достала фотоаппарат и начала снимать.

Сколько же в кайтерах смелости, силы, дерзости. Неотразимы. А он самый неотразимый. У меня не было шансов. Никаких.

Весь день не могла выкинуть его из головы. Грубый. Наглый. Но меня как бесы попутали. Ну а когда увидела его у нас в саду, сомнений не осталось — судьба.

— Бемби, — раздаётся крик моего Евгения, — плохие новости! Кажется, мы сейчас разъебёмся!

Не успеваю я испугаться до чёртиков, как мотоцикл наклоняется, входит в крутой поворот, и мы резко тормозим, аж заднее колесо поднимается, и всё это под зловещий хохот моего нового знакомого. Точно такой же, как в раздевалке.

— Первый раз? — Оборачивается на меня?

— Первый, — отвечаю на выдохе. Парень снимает шлем и смотрит на меня, будто съесть хочет.

Сердце разрывает грудную клетку. С одной стороны, я рада, что это была шутка, с другой — это жутко.

Слишком много эмоций для поездки за шавермой. Радость, что я добралась невредимой, остатки мгновенного страха, ну и впечатления от парня.

Господи, зачем я с ним пошла? Мало было днём его домогательств? 

Мало…

— Так ты знал, где поесть? — Спрашиваю, вручая ему шлем.

— Знал. Но хотел тебя украсть, малыш.

— Зачем?

— Ты украла моё сердце, я украл тебя. Диал*, малыш.

*Deal — сделка (англ.) сленг.

Божечки, дурацкие эти фразочки. Но из его уст это звучит приятно. Мне же не показалось, мы действительно на пляже узнали друг друга.

А в раздевалке между нами пробежала искра. Наверное, это она. А как он Олюшку на место поставил. Весь его образ — маска, и хочется разгадать его.

— Ты с курой ешь? — спрашиваю, подводя к фудтраку.

— С курой, — усмехается, — а скажи ещё что-нибудь на питерском, бемби?

Нравится его бемби. Так мило. Уже прозвище мне придумал.

— В каком плане на питерском?

— Ну, поребрики ваши, булки, гречи, что там ещё?

— Даже не знаю, — пожимаю плечами, — вроде всё.

Евгений делает заказ, и мы отходим к столику с видом на залив.

— Хорошо тут, да? С погодой повезло, — прерываю неловкое молчание и начинаю необременительную беседу.

Поднимаю на него взгляд, ожидая ответа, но тут татуированные руки толкают меня к сосне, парень вжимается следом и глотает мой вдох возмущения губами.

Долю секунд тело хотело протестовать, пока его язык не достиг цели. Божечки! Как он целуется! Я не ошиблась. Он хочет меня съесть.

Он целует с голодом. Жадно. Сладко. Прикусывает нижнюю губу и оттягивает на себя, вырывая едва слышный стон. И тут же снова накидывается, обволакивая своим вкусом и дурманя мне голову ощущениями.

Я уже чувствую головокружение и отстраняюсь.

— Хотел поцеловать тебя, пока не испортил дыхание соусом. Прости, малыш, — говорит, вдыхая аромат моих волос.

— Пренебречь, вальсируем, — говорю первое, что приходит на ум.

— Что? — Поднимает на меня взгляд, полный недоумения.

— Похуй, пляшем по-питерски, — быстро говорю и сама его целую.

Мне всё равно на проходящих мимо людей, проезжающие машины. Я узнала его и хочу познать всего. Каждый его рисунок на теле, каждую мысль.

Его руки ныряют под платье, которое меня вообще ни от чего не спасает. Они клеймят бёдра обжигающими прикосновениями. Его язык сражается с моим, одерживая победу в этой неравной схватке. Кажется, что я сейчас упаду в обморок от нехватки воздуха, но меня приводит в чувства писк пульта, сигнализующий о готовности шавермы.

— Малыш, сейчас приду.

Он уходит за заказом, давая мне шанс сделать вдох, привести мысли в порядок. Как ветер его подхватывает и кружит с кайтом и ведёт вдаль, так и он меня закрутил в своём эмоциональном вихре.

— Спасибо! — Беру из его рук смузи и делаю жадный глоток. Во рту всё пересохло.

— Ты очень красивая, — внезапно говорит, а я от простого комплимента взлететь готова, — но розовый стоит отдать сестре.

— Почему? — Вроде симпатичное платье. Мне все говорили, что мне идёт. Что с ним не так?

— Ты же большая девочка? Взрослая? Сама принимаешь решения?

— Да, — говорю неуверенная в своих словах.

— Тогда жду тебя в двенадцать у себя. Продолжим знакомство по-взрослому. Без платья.

POV Бес

POV Бес

— Жень, — зовёт меня незнакомка, натягивая свои трусики, — добавь меня в друзья.

— Зачем? — Пью воду и даже не удосуживаюсь на неё взглянуть.

— Ну как? Мы разве не друзья? — Произносит, как ей кажется, соблазнительным тоном.

Все так хотят зацепить, но эта сука на один раз. Просто слив.

— Мм. Нет, не друзья. Что ты хочешь от меня? Понять не могу? — Смотрю на неё презренно.

— Просто чтобы ты добавил меня. Пообщаемся, сходим куда-нибудь. Ты же здесь на всё лето? — Заискивает девушка.

— Малыш, просто свали!

Как же бесят эти навязчивые тёлки. Я ничего не обещал, ничего не просил. Повелась, дала, ну и всё. Люблю девочек с таблетками, но после…

Беру пачку сигарет и выхожу на участок. Заебись. Обожаю запах хвои. Как дома, только ещё явственней. Единственно, светло, как днём. Я люблю ночь, ночь — время творца, но сейчас чувствую, что готов встать и пойти ебашить. Настрой пиздатый.

Делаю глубокую затяжку и залипаю на кроны сосен.

Хорошо, что приехал. Всё складывается даже лучше, чем предполагал. Дом охуенный, новые люди, а главное, моих рядом нет.

— Бес, там Таня вся в слезах убежала с участка. Чо за приколы? — Падает рядом со мной Лекс.

— Малышка всё-таки вернулась? — Уточняю. Анализирую.

— Да и сразу же убежала, дико расстроенная. И Оля тоже, по её словам, но свою я не видел.

Ха. Обе Ларины видели шоу. Выбил страйк.

— Значит, увидела, как я ебал ту блонди с рукавами портачными.

— В смысле? — Зависает Лекс, — ты же сказал, что тебе девчонка дико зашла, весь вечер от неё не отходил, а потом трахнул Вику?

— Вику, Лику, Нику поебать. Но да, как-то так.

— Типа всё? Тебе старшая Ларина не нужна? Там Флай про неё тоже спрашивал.

— Чел, Тата пиздец мне нужна. Она теперь моя муза. На, зацени бит, — врубаю с трубы Лехе минус, — за пятнадцать минут накатал. Охуенно вышло.

— Ровно, да. Хай-хэты нравятся. Семпл бы какой-нибудь ещё заебашить.*

*Хай-хэты-звуки педальных барабанов. Семпл-небольшой музыкальный отрывок другого музыкального произведения.

— У меня есть идея. Как раз моя бемби в этом поможет.

— Жень, я допереть не могу, ты ебанутый? Нахуя тогда её слил? Ей же больно.

— Бля, чел, ты не врубаешься. Она на крючке. Завтра меня простит, и всё круто будет. Отвечаю.

— Ты молли сожрал? Она плакала, видела тебя с другой. Это лажа, Жэн. Не простит. Без вариантов, — врубает паничку Лекс. Такой он омежка*, конечно.

*Омежка-слабый самец (сленг)

Не понимает, что женщина — это ресурс. Какие-то ценные, какие-то нет, но не более. Он же вечно очаровывается, потом разочаровывается, и так по кругу. То апатия и играть не может, то сливается, потому что очередной девочке его не хватает.

— Чем меньше женщину мы любим, Лёша, тем легче нравимся мы ей. Она залипла. А завтра ей будет ещё вкуснее, — ухмыляюсь, предвкушая её эмоции, затягиваюсь напоследок, тушу бычок и вышвыриваю в урну.

— Бред, бро. Ещё и отношения с соседом испортишь мне. Иваныч зачетный тип. Давай поосторожнее.

— Да, точно. Иваныч, — осеняет меня, где я мог проколоться. — Она же папина дочка. Спасибо, Лекс, подсобил. Я погнал писать. Моя муза меня зарядила. И офферов до хуя.

*Offer — деловое предложение (англ.)

— И что они в тебе все находят, — затягивается Лекс, — как помешанные…

Пусть этот вопрос останется риторическим. Возвращаюсь в дом, чувак меня утомил, надо садиться за работу.

В студии витает сладкий аромат бемби, закрываю глаза, и в голове сразу возникает образ девчонки. Блядь, это платье барышни нереально впирает. А волосы, глаза. Хороший квест.

Она мне нужна. Надо крепко привязать и действовать осторожно, поэтапно, чтобы не соскочила. С папиными дочками сложнее, но и намного интереснее.

Врубаю прогу и начинаю наигрывать на медиа-клаве новый минус. Пушка. Супер ресурсная девочка, я такими темпами за три месяца выдам годовой объём материала.

Давно так легко не писал. Раскачивает пиздец. Разъёб просто.

POV Тата

На часах шесть, я так и не смогла сомкнуть глаз. Как бы хотелось уснуть, проснуться и понять, что это всё был длинный сон.

В голове не укладывается. Ну не может же так быть. Не может человек себя так вести. Зачем? Ничего понять не могу.

Хочется внушить себе, что я придумала, мне показалось, что это алкоголь, белка. Но нет. Явно видела. Стояла и смотрела на это порно за стеклом.

Его выражение лица, её…

Колочу подушку, чтобы этот образ выгнать из раскалывающейся головы.

Выпиваю третью таблетку парацетамола и встаю. В зеркало на себя лучше не смотреть, я на ощупь чувствую свои распухшие глаза.

Надо уйти из дома, пока никто не проснулся. Не хочу, чтобы Оля всё поняла. Хотя у неё там своя какая-то драма. А может, и она Женю видела. Не случайно же она пошла к ним в тот момент, когда я была дома.

Всегда нужна игрушка, как у старшей. Ох, сестрёнка…

Собираю сумку на весь день, скажу, что фотографировала, выбираю самые большие солнечные очки и тщательно душусь.

Его запаха не осталось. Всё. Направо даже голову не поверну. Нет их. Той стороны даже не существует. И папу попрошу этого Лёшу послать вежливо.

Выхожу на утреннюю прохладу и вдыхаю полной грудью. Наверное, не зря раньше все ездили в здравницы дышать и на воды. Есть в нём что-то исцеляющее.

Чем ближе подхожу к заливу, тем явственнее ощущаю морской воздух, и становится ещё лучше.

Что я там себе вчера выдумала? Что я теперь новая? А я действительно новой буду и пойду болтать с барменом, как в кино. И изливать ему душу.

Снимаю кроксы и захожу в ледяную воду. Холодно дико, но голова говорит спасибо. Теперь я понимаю тех, кто в прорубь с похмелья ныряет.

Да, это определённо лучше, чем не выходить из комнаты, по совету Бродского.

Погрузившись в свои переживания, даже не замечаю, как дохожу до «Дель Мара».

Поднимаюсь с пляжа в заведение и сразу направляюсь к барной стойке.

— О, не рано ты? — Смотрит на часы бармен Миша, которого я знаю, кажется, всю жизнь.

Он студент моего папы и всегда лично выходит к нему, когда мы здесь ужинаем.

А на мой день рождения он замешал мне мой первый коктейль. К кому ещё прийти поплакаться в жилетку, если не ему?

— Привет! Не смогла уснуть, хочу «Маргариту» со страчателлой и коктейль, чтобы избавил от похмелья и помог забыть ужасно классного парня. Или скорее охрененно ужасного.

— Таня! Я же тебе совсем недавно милкшейки готовил. Время, остановись.

— Замешаешь? — Смотрю на него с надеждой.

— Желание клиента — закон, — он принимается за готовку и одновременно кричит официантке, что мне нужна пицца, — а теперь выкладывай, — ставит бокал передо мной.

И я рассказываю. Всё.

— Гондон, штопанный гондон!

— Мне бы причину, Миш, — мешаю трубочкой густую массу и пытаюсь понять.

— Никаких причин. Долбоёб обыкновенный. Забудь и всё. И ноль реакции ему. Даже наших обсуждений не стоит. Миша достаёт из-под стола стопку и чокается со мной, — на хуй москвичей!

— К чёрту! — Чокаюсь с ним.

После коктейля с пиццей и баскского чизкейка с кофе арендую себе лежак и иду загорать. Настроение чуть-чуть поднимается со дна.

У всех питербуржцев есть странное чувство вины в солнечные тёплые дни. Будто если мы проведём такой день непродуктивно, совершим преступление.

А что может быть продуктивнее балтийского загара? Ничего.

Заодно и «Волхва» дочитаю.

С каждым часом на пляж высыпает всё больше людей, самые смелые даже купаются.

На часах только двенадцать, а я уже почти дочитала книгу.

Откладываю её и переворачиваюсь на живот. Смотрю на голубое небо и практически медитирую. Мыслей не осталось. Только голубое небо и я.

Прикрываю глаза и начинаю проваливаться в сон, как чувствую чьё-то присутствие. Открываю глаза — он.

Что. Он. Тут. Делает. Блядь.

Тело начинает дрожать, как при сильной лихорадке.

Резко сажусь и прикрываюсь своей рубашкой. Но застегнуть её не могу, пальцы не слушаются. Но даже так одежда хоть какой-то барьер создаёт.

— Бемби, — нахально улыбается и тянет за верёвочку на бикини.

— Руки убрал, — шлёпаю его по кисти, а саму как разрядом прошибает.

— Ой. Как грубо для хорошей девочки, — манерно надувает губки.

— Ты ещё не слышал грубо. Что тебе нужно?

— Малыш, ты чего? — Начинает гладить мне ногу, — я тебя обидел чем-то?

— Обидел? Да нет. Просто трахнул какую-то шлюху на моих глазах.

Он даже не меняется в выражении лица. Ноль подвижек. Всё также смотрит на меня щенячьим взглядом.

— Малыш, — его рука скользит вверх по бедру, — ты сама и ответила на свою претензию. Просто. Трахнул. Шлюху. Это ничего не значит. Кто она? Никто.

— Что это значит?

— Что моя муза не должна забивать себе голову такой ерундой.

— Ерундой?

— Да, малыш, — он соскальзывает с шезлонга на песок и приникает губами к моим икрам, продолжая руками ласкать бедра. — Ты моя муза. Моё вдохновение. Моя прекрасная женщина. Ты особенная, бемби. Не ставь себя с ними в один ряд.

— Почему?

— Потому что ты выше всех их вместе взятых. И даже не осознаёшь, насколько ты особенная. Малыш, просто послушай. Я всю ночь писал. Ты меня зажгла. Я отправил бит своему типу, рассказал о тебе, у нас уже трек почти готов.

Женя не даёт мне опомниться, вынимает у меня из ушей мои эйрподсы. От его касания к ушам бегут мурашки и пересыхает во рту. Надевает свои накладные эйрподс макс и включает вчерашний минус.

Он стал оформленным, уже не сырой.

Отвожу взгляд от Жени и смотрю на залив. Не понимаю, зачем мне слушать его бит. Наверняка он каждой шлюхе его врубает и говорит, что специально для неё написал.

«Она читает Фаулза, поставила всех остальных на паузу» — звучит в ушах голос дико популярного рэпера. Оля с ума по нему сходит.

Слушаю дальше и не совсем понимаю его манеру чтения. Вроде на русском читает, а я ни слова разобрать не могу. Но то, что этот трек для меня, сомнений нет. Что творит?!

— Ты серьёзно? Это для меня? — Снимаю наушники и отдаю ему их.

— Бемби, — улыбается и обхватывает меня за талию, — ну конечно, для тебя, глупенькая. Нравится?

Ответ очевиден. Да! Блин, да! Ощущение, что я взмываю вверх со дна. Аж голова кружится. Дрожь не проходит.

— Бес, — подходит к нам Лекс, — привет, Тат! Всё хорошо? Бес, пойдём, у меня сет сейчас начнётся.

Чёрт, точно. Он же здесь каждую субботу играет. А я и забыла.

Значит, он меня не искал. Сама нашлась. Это осознание вызывает неприятные чувства.

— Иду, бро. Только подожду свою девочку. Малыш, собирайся. Пойдём. Хочу потанцевать с тобой.

— Я не пойду, — отказываюсь. Нет. Нет. Это всё ерунда. Миша сказал его слать далеко. Не пойду.

— Малыш, — он дёргается, и я даже не успеваю отреагировать, как оказываюсь у него на коленях, — ты особенная. Не забывай никогда, пожалуйста! И не становись тривиальной! Ты же муза!

Женя смотрит на меня, как на самое прекрасное создание, и мучительно медленно приближается к моим губам.

POV Тата

Мы не можем друг от друга оторваться. Он целует так, что я забываю, где я и кто я. С ним какой-то особый, запредельный уровень кайфа. Он вылизывает мой рот, как самый вкусный десерт в его жизни, а он стопроцентно лучший в моей.

Всё настолько круто, что аж распирает. Единственное, что меня сейчас может от него оторвать, это желание закричать от счастья. На весь клуб, на весь пляж, на весь Питер, чёрт возьми.

Я задыхаюсь от эмоций, меня распирает от счастья. Кажется, что я вот-вот взлечу.

Хочется, чтобы этот миг никогда не заканчивался, чтобы он непрерывно меня целовал так. Чувственно, то усиливая, то ослабляя напор. Дразня, лаская и дурманя. С ума сойти, как хорошо. И как вкусно, вкус колы и мармеладных мишек есть и сегодня.

Мы уже лежим на моём шезлонге, абсолютно забив на все приличия. Нам так хорошо, что мне плевать, что каждый сотрудник этого заведения знает меня с детства и что на соседних лежаках могут быть наши соседи и знакомые. Я в моменте.

Наши руки нетерпеливо кружат по телам, изучая друг друга. Я до этого не понимала, как может быть настолько хорошо с человеком. Как может настолько дурманить рассудок чей-то запах, голос, руки, вкус, губы. Безумие, абсолютное.

— Бемби, слышишь? — Смачно разрывает поцелуй Женя и показывает пальцем в воздух, — пошли.

Пока он встает и поправляет мне волосы и одежду, я пытаюсь сконцентрироваться на окружающем мире и понять, что я должна услышать. Чайки? Море? Музыка?

Музыка. Это его минус. Звучит немного иначе, но это он, я ни с чем его теперь не спутаю.

— Ты дал его Лексу? — Спрашиваю, пока он тянет меня в эпицентр веселья.

— Да, — подмигивает мне, наспех чмокает в губы, забегает к Лёше за стойку и встаёт рядом с ним за диджейским пультом.

Когда я оказываюсь одна, я наконец могу оценить обстановку. Сегодня в "Дель-Мар" аншлаг, ощущение, что мы не в Комарово, а на Миконосе. Весёлая толпа красивых девушек и парней в бикини и плавках зажигательно танцует под Лёхин микс. Микс трека, который написали мне. С ума сойти.

Женя с Лёшей качают народ и всем своим видом зажигают посетителей ещё больше. А на меня всеобщее веселье и внутреннее состояние оказывает эффект, сравнимый с алкоголем. Ритм завладевает моим телом, и я отпускаю себя. Женя игриво улыбается и не сводит с меня глаз.

И я танцую для него, толпа снова исчезает, и для меня существует только он. Его дерзкий взгляд и самодовольная улыбка.

Трек заканчивается под гул толпы.

— Хэй-хэй, народ! Вижу, вам зашел наш свежий релиз. Мы его всю ночь сводили с моим хоуми Женей. Я думаю, вы его все знаете. Это тот самый Би Джи Эс.

Я уже не слышу, что он говорит дальше, потому что Жене все начинают аплодировать и кричать. Они реально его знают? Всего-то три буквы звучит в начале многих популярных треков. От чего такая известность?

Вижу, как он упивается вниманием, и меня саму начинает распирать от гордости. Не понимаю почему, но ощущение, что его успех и признание — теперь мой смысл.

— Дэмн, гайз, вы такие крутые! От души! Обнимаю каждого, — благодарит Женя публику, — Вы нереальные! Финка вышак! Сейнт Пи one love! Я вчера влюбился в ваш курорт с первых минут, это топчик! И девочки у вас топчик. Нашел здесь себе музу, влюбился за минуту и написал этот трек за пятнадцать! Тата, малыш, всё для тебя!

Женя посылает мне воздушный поцелуй.

Мне это не снится? Серьёзно? Божечки! Меня не покидает ощущение, что я с бешеной скоростью мчусь по рельсам куда-то в открытый космос.

Смущённо улыбаюсь и прикрываю ладонями лицо. Меня сейчас просто разорвёт от эйфории. Тело снова начинает подрагивать от обилия эмоций, еле держусь на ногах.

Слышу, как опять начинается сет, а меня обнимает Женя, давая опору.

— Думаю, теперь мы можем сбежать, — шепчет он мне на ухо.

— Ты не будешь играть?

— Нет, малыш. Это сет Лекса. Я больше не нужен. Или хочешь потанцевать? — Женя разворачивает меня и вжимает в себя.

От его близости меня снова накрывает неописуемой эйфорией, и мы начинаем танцевать, сплетаясь друг с другом.

У меня замирает сердце, когда при очередной волне я явно чувствую внутренней стороной бедра его внушительную эрекцию, проступающую через шорты.

Весь вчерашний день проносится перед глазами и больно бьёт под дых своим финалом. Мысли вступают в конфронтацию. Одна половина меня борется за счастье и эти безумные эмоции, а вторая призывает остыть и включить разум.

Женя замечает моё смятение и тянет за руку в сторону террасы. У меня нет сил сопротивляться. Я не понимаю, что со мной. Почему в один момент меня так переклинило, и я уже не могу беззаботно наслаждаться танцами.

— Малыш, что случилось? — Обхватывает моё лицо ладонями и обеспокоенно заглядывает в глаза, нависая сверху.

— Вчера случилось. Вспомнила тебя, блондинку с татуировками. Блядь, я же к тебе сбежала. Меня не было чуть больше часа, — начинаю всхлипывать и задыхаться.

Как я пять минут назад не могла справиться с эйфорией, сейчас не могу справиться с досадой. И я не понимаю, почему мне хочется пожаловаться на него ему же самому. Бред. Что за бред?

Да это унизительно, в конце концов. Пытаюсь взять себя в руки, вспомнить Мишины наставления, но четко осознаю, что единственное, что я сейчас хочу, это внятное объяснение. Такое, чтобы у меня снова было право наслаждаться и верить. Мозг отчаянно хочет вернуться в то состояние, где мне было безумно хорошо. Меня начинает колотить ещё сильнее, несмотря на жару мне холодно, обхватываю себя руками и раскачиваюсь из стороны в сторону.

Почему мне настолько важно выстроить отношения с этим парнем? Да я же знаю его сутки. Почему? Очень страшно от осознания влияния, которое он на меня уже оказывает. А еще страшнее от того, что я прекрасно понимаю, что не в силах ему противостоять. Мало того, я хочу этого влияния, жутко хочу. Как будто это всё, что мне нужно.

— Малыш, — Женя усаживает меня на шезлонг и садится передо мной на колени, смотрит снизу вверх с мольбой, — малыш, блядь, я так накосячил. Это всё молли*, это не я. Это ничего не значит. Я так тебя ждал, каждую минуту смотрел в окно, а потом меня убило. Прости! Это больше не повторится. Никакого допинга больше, обещаю. Мне ничего не нужно. Мне никто не нужен. Ты меня впираешь куда больше.

*Molly-сленговое название психоактивного вещества MDMA.

Женя ласково целует мне ноги и смотрит с раскаянием.

— Ты мне веришь? Скажи, что веришь!

Женя хаотично целует мне ноги и требует сказать, что я ему верю.

Он меня пугает своей настойчивостью и одержимостью с которой он повторяет одно и то же. Будто это самое важное для него сейчас в жизни.

Мне становится больно и стыдно от того, что я его довела до такого состояния. Я же его уже простила, всё было хорошо. Это мои проблемы, что меня что-то спровоцировало и я откатилась. Я не имела права так делать. Дала ему ложную надежду, получается, а потом снова его обвинила. А теперь он так переживает.

— Жень. Жень! Я верю! Верю! Прости меня!

— Малыш, правда? — Он поднимает на меня голову и смотрит с надеждой.

— Да! Иди ко мне, — улыбаюсь ему и уже жажду его губы и вкус колы и харибо.

Женя целует меня с утробным звуком, как будто я ему нужна, как воздух. Зарываюсь в его выгоревшие волосы и чувствую, как по кончикам пальцев пробегает волны эйфории и жар. Да… Снова это чувство. Вернулось. С новой силой. Задыхаюсь от эмоций, от его пылкого поцелуя. Сердце стучит, как после забега, и я снова куда-то лечу.

— Малыш, давай сбежим? — Встаёт Женя и тянет меня за собой, а его взгляд мне обещает незабываемые моменты.

POV Тата

— Давай! — Закусываю губу, щурюсь на солнце и отчаянно киваю головой. Безумно хочу с ним сбежать. Не хочу его делить ни с кем. Это наш день.

— У тебя вещи какие-то были, я тебя на парковке подожду, — говорит Женя, обхватив моё лицо ладонями.

А я с ним не то что о вещах своих забыла, я даже не помню, как здесь оказалась.

Выбегаю на террасу, собираюсь и выхожу из ресторана. На парковке много машин, и какая из них его, я не знаю.

Стою растерянная у входа и ищу его глазами.

Ко мне бесшумно подъезжает ярко-жёлтая машина, на фарах которой пробегает строка «Bambi taxi».

Начинаю смеяться. Не может быть! Мне чудится? Что это за фокусы? Женя игриво бибикает, и я сажусь к нему в салон.

— Как ты это сделал? Кааак? — Восторгаюсь и осматриваюсь. У него даже машина такая же яркая и удивительная.

— Высокие технологии, малыш, — смеётся Женя, — погнали?

— Погнали. А куда? К тебе?

— Бемби, — с порицанием качает головой, — какая ты нетерпеливая. Ко мне успеем, хочу одно интересное место показать тебе. Хотя ты, наверное, там была.

— Какое?

— Болото. Бемби же любит природу? — Женя неотрывно смотрит на меня и выезжает на шоссе. Кажется, что его, кроме меня, сейчас вообще ничего не интересует, и эта взаимность безумно окрыляет.

— Любит, — довольная подтверждаю его предположение. — Я там не была, кстати. Никто со мной не хочет по эко-тропам бродить. Как ты узнал, что я туда хотела бы?

Реально фокусник, волшебник. Из ничего создаёт музыку, на фарах пишет моё имя, знает наперёд, чего я хочу. Разве так бывает?

— Я не знал, просто чувствую тебя, чувствую, что ты сейчас очень напряженная, возбуждённая, тебе нужно заземлиться. У нас же особая связь. Понимаешь?

— Кажется, да, — соглашаюсь. Он прав во всём. Мне действительно нужно немного успокоиться и расслабиться, — покажи, как писать на фарах. А нарисовать что-то можно?

— Можно, малыш.

Всю дорогу до эко-тропы мы хулиганим и пишем всякую ерунду. У меня буквально только что сбылась моя мечта. Я дурачусь с парнем, и мне фантастически хорошо от этого.

Мы идём по лесу к болоту, держась за руки, и молчим, наслаждаемся спокойствием и умиротворением.

Сегодня так жарко, что здесь практически нет людей, только изредка встречаются пенсионеры, собирающие лечебные растения.

Конечная точка тропы — смотровая терраса посередине болота. На ней сейчас никого, только мы. Я сажусь на перила и болтаю ногами, рассматриваю ядовитые травки, о которых читала на постерах ранее.

— Странная тут атмосфера, тебе не кажется? — Спрашивает Женя.

— Не знаю, вроде поле как поле. Не кажется, что оно таит в себе опасность. Интересно, тут тонул кто-то?

Женя не отвечает мне и достаёт из кармана странный предмет, подносит к губам и начинает играть что-то шаманское.

Музыка разносится по всей долине, и это настолько странно и завораживающе одновременно, что я даже не понимаю, что чувствую.

Просто слушаю его и внимательно слежу за каждым движением, он будто вообще не со мной сейчас, а в своих особых музыкальных мирах.

Какой же он необычный. Я никого подобного не встречала. Сколько же он таит в себе за этой яркой оболочкой.

А папа был бы вообще в полнейшем восторге от такого концерта.

Достаю фотоаппарат и делаю несколько его портретов. Не терпится проявить и посмотреть, что вышло. Он абсолютно прекрасен, когда занят своим делом.

— Что это за инструмент? — Спрашиваю, когда он прерывается. За эти пять, десять, а может и тридцать минут я будто в какой-то транс вошла.

— Варган, хотел тебе поиграть, понравилось? — Хитро смотрит на меня и медленно приближается.

— Ага. Даже словами передать не могу, что чувствую, — ногами притягиваю к себе Женю и обвиваю его. Вдыхаю его аромат, и настроение ещё больше поднимается.

А когда он меня целует, у меня в голове продолжает играть его музыка, погружающая в транс, и я от переполняющих ощущений будто в другую реальность улетаю.

— Малыш, — шепчет мне в ухо, — у меня галлюцинации или там вдалеке за дымкой башня Суарона какая-то.

— Где? — оборачиваюсь, — ааа. Да это же Лахта отсюда виднеется.

— Что это?

— Небоскрёб Газпрома на Приме. В приморском районе, — исправляюсь. — Ты давно в Питере не был?

— Да был зимой. Как-то не замечал. Даже не знал.

— А сейчас, когда ехал, тоже не видел?

— Не видел. Дэмн, очень круто выглядит отсюда. Может, сгоняем?

— Поехали. Проведу тебе экскурсию. Только мне надо переодеться.

Мне так не терпится Жене показать Лахту, что я чуть ли не бегом возвращаюсь к парковке. Наконец-то и я его чем-то смогла удивить.

Мы быстро доезжаем до нас и идём переодеваться. У меня с ним будет настоящее свидание, поверить не могу.

Забегаю к себе на участок, все обедают в саду.

— Тата! — зовёт меня мама. — Ты где была? Ты почему к телефону не подходишь? Мы чуть с ума не сошли, тебя с самого утра нет.

— Мам, я же написала, что пойду фотографировать.

— Рано утром, а сейчас уже четыре часа!

— Телефон сел, — говорю первое, что приходит на ум.

— Следи за зарядкой, Татуль. Мама очень переживала, — мягко говорит папа.

— Хорошо, пап.

— Садись за стол давай, — строго говорит мама.

— А нет, спасибо. Я только переоденусь и уезжаю.

— Не поняла, — округляет мама глаза. В её тоне звучит недоумение. — Куда это ты собралась?

— Женя попросил показать ему Лахту.

— Всё. Закончились твои гулянки. У тебя вступительные на носу. Садись за стол, пообедаешь и пойдёшь заниматься, — безапелляционно заявляет мама, чем безумно радует Олюшку.

Понимаю, что спорить сейчас бесполезно, и послушно выполняю требование.

— Тебе мало было вчера? Опять как собачонка побежала с ним? — наклоняется Оля ко мне и шепчет, как змея.

— Ты ничего не понимаешь, — не реагирую на её яд. Завидует.

Он, наверное, меня уже ждёт, а я здесь сижу и даже написать ему не могу. С каждой минутой начинаю нервничать, а родители вообще не собираются закругляться.

— Пап, — решаю разрядить обстановку, — а Женя играет на варгане. Это так круто!

— Много ума не надо играть на гармошке. Лучше бы институт окончил, — портит всё мама.

— Наташ, — успокаивает её папа, поглаживая по руке, — классный парень. Творческий, успешный. Всё он успеет. Не дурак.

— Очень классный оболтус! И нашей мозги пудрит. Ей заниматься надо, а она шляется не пойми где. Наслушается его и пойдёт в модели или фотографы, а не архитекторы.

Всё ясно, ещё и Оля наверняка масла в огонь подлила.

— Он не оболтус. Он целыми днями работает. За его битами в очереди по несколько месяцев стоят, — начинаю его защищать.

— Прекрасно. А за твоими фотографиями и картинами никто нигде не стоит. Тебе надо поступить в университет. Поэтому собери тарелки и иди заниматься.

— Мам! Я готова к экзаменам! Я три года одно и то же отрабатываю. Пожалуйста, можно я поеду погуляю. Пап, — поворачиваюсь к нему, — умоляю! Я же уже пообещала! Меня Женя ждёт! Пожалуйста!

— Игорь, даже не вздумай её отпускать, — шипит мама.

— Татуль, ну правда надо заниматься. Всего десять дней, и будешь всё лето оставшееся отдыхать.

— Но мне сейчас надо, — уже чуть ли не плачу и поглядываю на участок Жени. Может, он увидит и отпросит меня.

— Ты слышала маму. В другой раз посмотрите кукурузину эту.

— Ну пап! — От досады у меня брызгают слёзы.

Как так можно всё портить? Ещё и Оля довольная, будто в лотерею выиграла. Добивает меня!

— Ты посмотри на неё, Игорь! У неё даже тремор рук! Я не узнаю свою дочь! Может, этот шалопай её уже и на наркотики подсадил?

— Что за бред? Пап! Скажи ей!

— Мда! Ты посмотри, как завелась. Она сейчас вместо поступления нам ещё в подоле принесёт от этого никчемыша!

Ужас. Как же это унизительно и обидно. Я впервые в жизни кем-то заинтересовалась, а она всё портит на корню. Как она не понимает? Ей что, не было восемнадцать?

— Да что с тобой не так? — отчаянно спрашиваю у мамы. Как она может за десять минут знакомства так невзлюбить человека?! Она же даже не знает его. Даже не попыталась!

— Тата! Не повышай на маму голос. Это что за дела? Иди к себе, — строго смотрит на меня папа, — разговор окончен. Никаких гулянок до экзаменов! Всё!

На глазах пелена слёз, и я всё равно вижу довольное Олино выражение лица, озлобленное мамино и разочарованное папино.

А ещё периферийным взглядом вижу жёлтое пятно. Размышляю несколько секунд, встаю из-за стола и удираю к Жене. Плевать. Подумаю о последствиях потом. Сейчас мне надо к нему.

— Поехали, поехали, — подгоняю Женю, закрывая дверь. За мной, конечно, никто не несётся, но чувство погони всё равно преследует.

— Бемби, ты чего сбежала? — Усмехается Женя и ускоряется с какой-то запредельной скоростью.

— Сбежала. Видишь, даже не переоделась, — указываю на свой пляжный костюм запыхавшимся голосом.

— Я же говорил, что твои предки против меня. Я тебя не достоин. Теперь ещё и проблемы из-за меня будут, — смотрит на меня с искренним сочувствием.

— Мне плевать! Достали! Меня тошнит уже от этих голов. Разбуди меня в пять утра, я тебе нарисую Цезаря, Антиноя и Афродиту с Сократом с каждого угла и с любой тенью.

— Малыш, понимаю тебя, как никто другой! Ты огромная молодец и обязательно справишься, — Женя берёт меня за руку и поддерживает, — а ещё я очень ценю, что ты ради меня рискнула!

Какой же он крутой! Как с ним комфортно! Наконец-то у меня появился человек, который поддерживает.

— Спасибо тебе! Мне правда важно было это услышать!

— Это тебе спасибо, бемби! Знай, что я с тобой! Ты всегда можешь ко мне обратиться.

Женя притягивает меня к своему боку и приобнимает меня. Мысли о поступлении в Москву всё навязчивее звучат в моей голове. Надо решаться. Я ещё успею на вступительные.

— Хочу тебе показать кое-что, — говорит Женя, прислоняясь губами к моему лбу, — это черновик. Я только начал. Но мне важно твоё мнение.

Он включает бит, где звучат одни басы и барабаны. Никаких инструментов нет. Я жду, когда начнётся хоть какая-то мелодия, но её нет.

— А это всё?

— Я же сказал, что это черновик. Не понравилась, ясно.

Он меняется в лице, включает громко трэп и на меня вообще не смотрит. Демонстративно копается в навигаторе.

Мне дико стыдно, что я так себя повела. Он же сказал, что это черновик, а я его не похвалила.

Он меня так поддержал, а я всё испортила.

— Жень, — кладу руку ему на плечо, но он не реагирует и её отбрасывает.

Ну какая я дура. Неужели нельзя было как-то мягче спросить про минус? Всем своим видом дала понять, что мне не понравилось и я не поняла.

Он же меня простит или это всё?

Может попросить высадить меня?

Как-то в один момент атмосфера испортилась. Точнее, я её испортила. И связь между нами будто прервалась.

Я даже телефон с собой не взяла, чтобы такси вызвать, если что. И карточка в нём. Ну что я за дура такая? Ни денег, ни телефона.

От безысходности смотрю в окно и надеюсь, что он скоро отойдёт. Или я ещё раз попробую извиниться и отогреть его. Я же муза, я должна быть мудрее.

В гнетущей тишине мы доезжаем до Лахты.

Он паркуется и выходит из машины. Вылезаю вслед за ним и думаю только о том, чтобы он скорее меня простил.

Каждая минута в этой тишине для меня невыносима.

Он смотрит на меня таким тяжёлым взглядом, что я хочу провалиться сквозь землю, но хотя бы смотрит, а не просто молчит.

Обходит меня, как навязчивую муху, и открывает заднюю дверь. Мне кажется, что я его так раздражаю, что мне лучше уйти.

Зачем я его нервирую. Надо просто поехать домой. Может, он завтра будет в более благоприятном настроении.

Но я же его расстроила, наверное, и мне надо его развеселить.

— Тут ветрено, малыш, — чувствую, как мне на плечи ложится куртка и он чмокает меня в затылок.

Озадаченно оборачиваюсь и смотрю на него. Его взгляд смягчился. Выражение лица больше не отстранённое, и он хитро улыбается мне.

Подходит ко мне, кладёт большой палец мне на губу и оттопыривает её. Завороженно смотрю за его пальцем и не понимаю, что он хочет.

Он хмыкает, берёт меня за руку и ведёт к Лахте.

Фух. Простил. Как будто груз с плеч упал.

И вот снова я замечаю красоту вокруг и слышу крик чаек. И даже солнце светить ярче начинает и ветер теплее дуть.

— Жень, прости меня, пожалуйста! Мне очень понравился минус. Прости, что неправильно выразилась.

— Малыш, — дёргает меня за руку и впечатывает в себя. Шепчет прямо в губы, сводя моё тело с ума. Я чувствую мурашки даже на лице. — Поцелуй меня и всё.

И я целую. И снова наслаждаюсь вкусом колы, харибо и Жени. И снова чувствую, как лечу.

Мы никуда не торопимся, наслаждаемся друг другом. И я даже постанываю от удовольствия. С ума схожу от его мягких губ и нашего тягучего, как ириска, поцелуя.

Моё тело снова дрожит. Так сильно, будто под нами метро проезжает. Если бы не Женя, я, наверное, не удержалась бы на ногах.

— Пойдём, бемби, — он отстраняется и шепчет мне в висок, согревая своим дыханием.

Я теперь знаю, что значит выражение «бабочки в животе». У меня сейчас в животе настоящий инсектарий с тысячами бабочек.

У меня и у самой будто крылья выросли.

Женя впечатлён набережной, башней и видом. Небо нам благоволит и сгущается. В Лахте отражаются зловещие тёмные облака.

— Охуенно! Там есть смотровая?

— Да. Пойдём.

Женя включает камеру и снимает кружочки для своих фолловеров. Показывает и меня. Называет своей малышкой и постоянно говорит «мы». Ошалеть.

— Вы не сделаете нам фото на память? — Просит у каких-то девушек и целует меня на лестнице, ради которой все сюда приезжают.

Лифт несёт нас с сумасшедшей скоростью наверх, у меня закладывает уши, и я понимаю, что он моё настроение возносит ввысь куда быстрее.

Когда мы выходим на смотровую, у меня кружится голова. Я даже понять не могу, это от эмоций или от высоты.

Я была здесь уже несколько раз, но сейчас по моим ощущениям она на сотни метров выше. Я парю над Питером.

А Женя не смотрит на ошеломительный вид под нами, он пристально смотрит мне в глаза. Слишком долго, он не даёт разорвать контакт и отвезти свои. И я совсем не понимаю, что выражают его серо-зелёные глаза.

— Что? — Не выдерживаю и спрашиваю.

— Дэмн! Ты очень красивая. Совершенно особенная. Я таких никогда не встречал. На тебя хочется постоянно смотреть, а потом вспоминать тебя и творить.

— Поэтому ты меня выбрал из всех?

Я помню, как на него смотрели девочки на пляже. Как клеились к нему на пати. Замечала, как те, что катались с ним рядом, то и дело норовили проехаться и показать себя.

— Я тебя не выбирал. Это ты меня выбрала и не оставила шанса, Тата. Муза сама пришла к мастеру.

С ума сойти.

— Пойдём я тебе покажу настоящий вид? Тут круто, но вид с думской башни лучше, — предлагаю ему. Хочу показать все свои любимые места.

Мы целуемся здесь для галочки. Делаем фотографии и убегаем.

Мы гуляем всю ночь напролёт. Я показываю ему самые крутые крыши и лучшие виды, дворы-колодцы, парадные.

Первый раз в жизни мне удаётся потусить ночью на Рубинштейна и напиться там.

— Ты каталась когда-нибудь на гидроцикле по Неве?

— Нет! — Смеюсь, — ты можешь себе представить моих родителей и гидроциклы?

— Поедем завтра же! Это нереально круто, малыш.

Мы бросаем машину в городе и Женя вызывает нам такси.

Приезжает большой минивэн, в котором мы садимся спиной к водителю.

Женя включает свой плейлист и мы вылезаем в люк. Никогда так свободно себя не чувствовала.

Безумие. Мне бы хотелось так отметить выпускной, а вместо этого у нас был скучный банкет в Il Lago с классическим оркестром. Я сегодня сбежала от родителей, всю ночь лазила по крышам и всем злачным местам и завершу ночь дома у парня, от которого я без ума.

Надо поделиться этим с Женей.

Спускаюсь в люк и сажусь прямо на Женю сверху.

— Знаешь, у меня сегодня был настоящий выпускной! Ты устроил мне просто разрывной день! Спасибо! — говорю шёпотом ему в губы, также как он делал ранее.

Алкоголь бушует в крови и полностью снимает стеснение и запреты. Музыка управляет моим телом и я танцую сидя на Жене. Его руки плавно скользят по моему телу и мне безумно хочется чувствовать их на коже, а не через одежду.

— Малыш, — прикусывает мне нижнюю губу и влажно целует. Зарывается рукой в моих волосах и крепко меня держит.

Бабочки опять начинают порхать внизу живота. Я точно знаю, как хочу закончить этот день. Вжимаюсь в Женю, чувствую его эрекцию и трусь об него. Тело прошибает током от этого соприкосновения.

Он требовательно хватает меня за бедра и задает темп, имитируя между нами секс. И я подхватываю его и со стонами врезаюсь в грубую ткань его джинсов.

Как он целует, вылизывает, прикусывает. Мне так жарко, так тяжело дышать. Скорее бы уже. Это всё чего я хочу. Это единственно правильное, чем я должна заняться.

Когда я отрываюсь от его губ, чтобы немного отдышаться, смотрю в окно, понимаю, что мы уже скоро приедем. Не могу дождаться.

Он запускает руку под мою рубашку и кладёт ладонь на мою грудь. Кружит пальцами по соску, играет на мне, как на своей медиа-клавиатуре.

Шипит в рот свои грязные рэперские словечки и обещает незабываемую ночь.

Машина останавливается у его дома, он открывает раздвижную дверь и вытягивает меня на ночную прохладу.

Впечатывает в забор и начинает целовать шею. Тело опять дрожит, дыхание сбивается. От мурашек щекотно, а от влаги в белье некомфортно, мечтаю его снять, почувствовать на себе его руки. Его всего.

— Нас увидят, — прерывисто хриплю, — пойдём скорее.

— Всё-всё! Не могу тобой надышаться! Ты такая сладкая! Иди! Спокойной ночи! — окатывает меня, как из шланга водой.

— Спокойной ночи? Мы не пойдём к тебе?

— Малыш! Обязательно пойдём, но не сегодня! Мы должны лучше узнать друг друга. Куда ты торопишься? Иди спать, бемби!

— Я что-то не так сделала?

— Тата! — Произносит жёстко, — иди спать! Не будь навязчивой! Ты же особенная! Не опускайся!

Женя закуривает и уходит на свой участок, закрывая у меня перед носом калитку.

Я спускаюсь на корточки по забору и не могу понять. Я что, не достаточно хороша для него?

POV Тата

Я с надеждой смотрю на калитку Жени. Кажется, он сейчас выйдет и скажет, что пошутил. Я отчаянно жду, когда он выйдет, но тщетно.

Меня снова трясёт так, что мне даже страшно становится. Я сижу на холодной сырой земле и не могу встать. Тело меня не слушается. Обнимаю себя, стараясь унять дрожь, но ничего не выходит. Наверное, со стороны я напоминаю наркоманку. Трясусь, качаюсь из стороны в сторону и бормочу себе под нос бессвязный бред.

Я не знаю, сколько сейчас времени. Четыре утра, шесть, а может быть, восемь. Только страх уснуть под забором и опозориться перед соседями даёт мне силы встать и зайти на свой участок.

Жутко хочется выпить горячего чаю и встать под душ. Мне жизненно необходимо соскребсти его запах с себя, снять свои мокрые трусы и поспать.

Такая брезгливость к себе проснулась. Пьяная распущенная девка. Сама вешалась на парня. Да так откровенно, что он от меня сбежал. Это же надо было так опуститься.

Как мне себя перед ним реабилитировать? Наверное, никак, думает, что я разбитная девица. Дура. Подумала, что раз он такой весёлый, свободный и с татуировками, то он не заморачивается. Как бы не так. Как раз он разборчивый, а я показала себя с худшей стороны.

— Танечка, — выбегает мама из дома, — детонька! Я так переживала! Ты в порядке? Тебя не изнасиловали? Ты так плохо выглядишь!

Из меня вырывается смешок.

— Нет, мама, меня не изнасиловали. Всё в порядке. Прости, что убежала.

— Об этом позже поговорим. Главное, что целая и невредимая!

— Я в душ. Можно мне чай?

— Да. Мы скоро садимся завтракать. Приведи себя в порядок, пока папа не увидел, и подходи.

Киваю маме и плетусь в душ. Значит, она волновалась. Так переживала, что даже не злится. Надо же.

Интересно, а если бы я пришла в час, а не в восемь, она бы такая же добрая была? Что-то подсказывает, что она просто уже все стадии прошла.

Сколько же я под забором просидела? Быстро скидываю с себя одежду, пропитанную запахом Жени, и ступаю под горячие капли.

Остервенело тру свою кожу мочалкой и выливаю на себя практически весь флакон геля.

Вода будто смывает с меня опьянение. И алкогольное и любовное. Дура. Полная дура.

Поеду завтра на занятия в художку и останусь в городе. Скажу предкам, что мне надо перед вступительными каждый день ходить на допы. С глаз долой — из сердца вон.

Как бы я себя непристойно не повела, но не оставлять же меня одну. Всё.

— Татуль, — обращается папа, — мы посовещались с мамой и решили тебя не наказывать. Но надеюсь, ты понимаешь, что никаких вечеринок до экзаменов. Сначала голову заканчиваешь, потом все остальные дела.

Равнодушно киваю и цежу свой крепкий сладкий чай. Больше ничего не лезет.

Я и не собиралась больше гулять. Всё! Хватит. Нагулялась. Аж парня отпугнула.

Выспавшись, сажусь за голову Давида. Выставляю себе правильный свет и настраиваюсь на кропотливую работу. Мама сказала рисовать на время. Выставляю таймер и приступаю к построению.

Голова отдыхает, когда руки заняты, я полностью погружаюсь в процесс и расслабляюсь впервые за эти безумные сутки.

Я переживала, что моя дрожь не пройдет и это будет мне мешать, но нет. Всё нормализовалось.

Спустя пять часов приступаю к штриховке.

— Хэй, бемби, — слышу сзади себя голос и вздрагиваю.

Я уже с ума схожу?

Оборачиваюсь и понимаю, что нет.

Занавески моей комнаты колышутся, и между ними стоит, опершись на подоконник, улыбающийся Женя. Да ещё и с букетом полевых ромашек.

— Что ты здесь делаешь? — Стараюсь спросить и строго и равнодушно, не отрываясь от рисунка.

— Пришёл к своей музе. Соскучился. Весь день тебя не видеть пытка для мастера. Это тебе, — кладёт букет на подоконник и хитро улыбается мне.

— Мм. Я занята.

Слышу, как подступает ко мне.

— Дэмн! Как ты рисуешь! Ты такая талантливая! А какая красивая в этот момент. Я пятнадцать минут за тобой подглядывал. Глаз не отвести.

Женя с интересом заглядывает мне за плечо и смотрит на рисунок.

Меня будто на батуте подбрасывает вверх. Или даже на катапульте, как в Диво-острове.

Он пришёл. Он хвалит меня, снова называет музой и говорит, что любовался. Боже! Он не считает меня падшей. Значит, у меня есть шанс. Я ему сильно нравлюсь и просто из-за нетрезвых навязываний он от меня не откажется. Снова чувствую своих бабочек и тепло в душе. Радость будто снова возвращается в каждую клетку.

— Правда? Тебе нравится?

— Нравится, малыш. Я же говорил, что ты молодец. Единственное, тебе не кажется, что в этом нет искусства? Просто механика.

Больно шлёпаюсь о пружины, на которых только что подлетела. Он прав. Это не искусство. Я не дотягиваю до настоящего художника, я же ничего не создаю сама.

— А хочешь я тебя так напишу, как Давида? У тебя красивое фактурное лицо, скулы очерченные.

— Красивое лицо? — Усмехается.

— Очень. Как художница говорю.

— Хочешь сесть на него? — Нахально смотрит на меня и сужает свои серо-зелёные глаза.

Во рту так пересыхает, что даже горло дереть начинает. Зато трусы опять хоть выжимай. И как себя вести? После прошлой ночи мне стыдно показать ему своё желание. А если откажусь, подумает, что я фригидная задротина.

— Жень…

— Малыш, я знаю, я проебался ночью. Предлагаю загладить свою вину, — подходит к моей двери и запирает её. Стягивает с себя футболку и демонстрирует мне своё спортивное татуированное тело. Глаза разбегаются. Моему художественному взору интересны и идеальные пропорции с рельефными косыми мышцами и разноцветные рисунки. Его забивает явно очень крутой мастер. Мне бы тоже хотелось попробовать.

— Нет. Я сама виновата, не надо было столько пить.

— Бемби, — подходит ко мне вплотную, обхватывает меня за подбородок и поднимает моё лицо к себе, устанавливая зрительный контакт, — я вчера испугался своих чувств. Между нами такой пожар, я не захотел всё испортить. У нас должно быть всё правильно, понимаешь?

Какой же он невероятный.

— Понимаю.

— Позволишь сделать тебе приятно?

— Да…

Мы перемещаемся на мою кровать, Женя укладывает меня и начинает целовать ноги от щиколоток и выше.

Я закрываю себе рот ладонью, чтобы нас не услышали родители, и стараюсь не сильно ёрзать на ретро-кровати. Каждое наше движение создаёт скрипучий звук.

Его руки обжигают, поцелуи клеймят, и я совсем перестаю дышать, когда его губы мажут меня по внутренней стороне бедра.

— У тебя очень сексуальные ножки, малыш, — чувственно шепчет в кожу, — но не надо носить такие короткие платья. На пляже было лучше.

— Я же дома, — оправдываюсь перед ним, но он не отвечает.

Боюсь, что он уйдёт, но он продолжает к моему облегчению.

Я натянута, как струна, и еле справляюсь с эмоциональным накалом.

Я опять испытываю сильнейшую дрожь в сочетании с чрезмерным возбуждением и невероятным счастьем.

Его горячие пальцы подцепляют моё бельё и стаскивают их. Смущённо пытаюсь свести бёдра, но он решительно их разводит обратно.

Я не дышу, не шевелюсь, не издаю ни звука. Низ живота небывало тянет. Очень сильно, даже неприятно. Не понимаю, так должно быть или нет.

Может это от волнения?

Губы Жени замирают в сантиметрах от горящей плоти, и я чувствую, как его тело напрягается. Руки начинают сжимать мои бёдра жёстче.

Преодолеваю стыд и открываю глаза.

— Малыш, — смотрит на меня с растерянностью, — у тебя месячные.

Случайно лягаю его ногой и вскакиваю с кровати. Позорище какое! Мне ночью не хватило? Решила по полной. Какой ужас. Теперь точно всё.

— Прости! Прости!

— Бемби, всё нормально. Это естественно. Не переживай так, — говорит ласково, ложась на спину и обнимая мою подушку. Вдыхает её аромат.

— Я сейчас вернусь, — подбираю свои трусы и убегаю в ванную.

Вот и живот так болит, а я понять не могла. Как же мне теперь ему в глаза смотреть? Блин! Хуже ситуации и нарочно не придумаешь. Он теперь никогда меня не захочет.

Привожу себя в порядок и собираюсь вернуться. Лучше бы он обратно убежал в окно. Из отражения зеркала на меня смотрит бледная поганка. Это не я, это моя тень.

Ужас. Почему я такая невезучая?!

Возвращаюсь к себе в комнату и вижу, как у меня на рабочем столе сидит Оля, весело болтает ножками и заливисто хохочет.

Женя так и лежит у меня на кровати без футболки на радость мелкой, которая жадно на него пялится.

— Тата, как ты? — Заботливо спрашивает Женя.

— Спасибо. Нормально. Только живот сильно разболелся.

— Бедняжка, — злорадствует сестра.

— Тебе надо отдохнуть. Ложись. Поспи. Мы погнали. Не будем мешать.

Мы? В смысле?

Не успеваю я ответить, как Женя подхватив свою футболку выпрыгивает из окна и помогает вылезти моей Олюшке. И они смеясь убегают.

Застываю посреди комнаты и чувствую, как у меня по щекам начинают бежать солёные, разъедающие кожу слёзы.

— Татуууууль, — вырывает меня из оцепенения мамин голос.

Смахиваю слёзы и оборачиваюсь.

— Да?

— Ты чего? Всё нормально?

— Да, — стараюсь придать голосу убедительности.

— Мы с папой поехали к бабушке с дедушкой. Будем поздно. Поужинаешь сама? Можешь заказать что-нибудь из «Токио-сити», если хочешь. Папа переведёт тебе.

— Хорошо.

— А Олюшка где?

— На залив пошла, — выдумываю первое, что приходит в голову.

— Хорошо. Как там Давид? — Мама проходит в комнату и с видом эксперта осматривает мой рисунок. — Закончи его. Утром проверю.

— Да, мам.

— Всё, мы уехали.

Выглядываю в окно и жду, когда машина скроется за воротами, держусь.

Как только слышу, что ворота закрылись и машина скрылась, эмоции берут верх. Кричу изо всех сил, надрывая связки. Бесит! Как же меня он бесит! Оля бесит! Предки бесят! И я сама себя бешу!

Хватаю дурацкие ромашки и начинаю колотить этим букетом по зеркалу.

— Дура! Дура! Дура! — Кричу своему отражению. — Мудак! Московский мудак! Ненавижу! Чтоб тебя на твоём вонючем кайте на северный полюс унесло! Кретин! И сучку малолетнюю пусть с собой прихватит!

Сердце заходится в бешеном ритме, от головок ромашек уже ничего не осталось. Удовлетворённая кидаю остатки букета на пол и ногой пихаю.

Падаю на колени и начинаю рыдать.

Обхватываю себя руками, лежу в позе эмбриона и всхлипываю. Я уже даже своего голоса не слышу, в ушах стоит какой-то гул. Понимаю, что он не стоит ни единой слезинки, а успокоиться не могу. Так жалко себя. Ну чего я так влюбилась? Что он единственный парень на земле, что ли?

Силы стремительно покидают меня. Сил реветь уже нет. Скручиваюсь ещё сильнее и так и лежу на холодном полу, обливаясь солёными слезами.

— Эй, — чувствую прикосновение горячих рук и вздрагиваю.

Поворачиваю голову и вижу Женю, который сидит передо мной на корточках и смотрит испуганно.

— Зачем ты пришёл? — выплёвываю ему. Надо переехать в спальню на второй этаж. Взял манеру наведываться.

Смотрю на него, и меня разрывает от противоречий. С одной стороны хочется его расхерачить, как его букет, а с другой стороны хочется задохнуться от радости. Он вернулся ко мне, пришёл. Без Оли. Он беспокоится за меня, это видно невооруженным взглядом.

— Я тебе принёс вкусняшек. У тебя живот так болит? Может тебе скорую вызвать или обезболивающее принять? Ты очень плохо выглядишь, бемби.

Замечаю рядом с ним бумажные пакеты и даже чувствую запах еды. Вид у него растерянный и озабоченный.

— Не надо ничего. Пройдёт. А Оля где?

— С Лексом в «Дел Мар». Она подбросить попросила.

Нервы опять сдают, и я начинаю реветь по новой. И дрожь вернулась, меня колотит, как на морозе.

— Эй, малыш, ты чего? — Женя обнимает меня и начинает баюкать, — что случилось?

— Почему вы сразу не сказали? — Обрывисто произношу сквозь рыдания, — я думала вы тусить вместе уехали. Думала, ты кинул меня.

— Стой, — вытирает слёзы большими пальцами, — ты из-за меня плакала?

— Да, — говорю, как есть, — и ромашки все угандошила.

— Глупенькая! Глупенькая, глупенькая бемби, — прижимает меня к себе, — я хотел тебе приятно сделать. Типа сюрприз. Накупил всякого. Думал, посмотрим что-нибудь.

Он так крепко меня прижимает к себе, что даже дрожь проходит. Жадно вдыхаю его запах и пытаюсь согреться от тепла его тела.

— Прости, что ромашки испортила, — всхлипываю у него на груди.

— Похуй. Новые соберу. А ты прости за голимый сюрприз. Надо было открыто сказать, что скоро вернусь. Давай вставай с холодного пола. Пойдём умоем тебя. Видел, что родители уехали. Надолго?

— Да. Они в Шлиссельбург поехали к бабушке с дедушкой.

Женя помогает мне встать и ведёт в ванную. Сам меня умывает сначала холодной водой, а потом тёплой. От его нежности опять начинаю реветь. Ничего с собой поделать не могу, будто всё напряжение, которое у меня копилось на протяжении жизни, сейчас вышло наружу. Словно кто-то открыл кран с моими эмоциями, и они все разом наружу вытекли.

Женя подставляет мои руки под струю воды и ласково со мной разговаривает. Я даже не могу разобрать его слов, просто считываю мягкий тон и успокаиваюсь.

— Чем хочешь заняться? Можно ко мне пойти, ну или здесь зависнуть, — осматривает нашу гостиную Женя.

— Не хочу никуда идти, я очень устала.

Не понимаю, от чего я чувствую себя так, будто вагоны разгружала. Мои необоснованные истерики отнимают слишком много энергии. Ещё и ему рассказала. Теперь будет меня психованной считать.

— Хорошо. Сейчас еду у тебя заберу, садись.

Женя возвращается через минуту и раскладывает все контейнеры на стол. У него тут и десерты и пицца и роллы. Родители мне такое позволяют только по особенным случаям. Ну, как сегодня. Надо же, формально я даже не нарушаю сейчас маминых заветов. Ну, если не считать парня в нашей гостиной.

— Жень, — поворачиваюсь к нему, — прости меня! Это, наверное, что-то гормональное. Обычно я не такая истеричка. Мне так неудобно.

— Бемби, забей, — подмигивает мне Женя, — с кем не бывает?

— Не знаю. Со мной не бывало. Я вообще самый невозмутимый человек, которого я знаю. Я даже на ЕГЭ не волновалась. А сейчас что со мной?

— Бес попутал, — усмехается.

Я начинаю громко хохотать, вспоминая его прозвище и свои мысли в день знакомства. А ведь я тогда и не знала, что его так называют.

— А почему ты Бес? Бесишь всех?

— Позвольте представиться, — Женя вскакивает с ковра и выпрямляется во весь рост, — Бессонов Евгений Викторович.

— Бессонов, значит, — смеюсь из-за его неловкого поклона, — ну, всё ясно с тобой.

— И что тебе ясно, малыш? — Лукаво смотрит на меня.

— Что у меня будут с тобой ночи без сна.

— Это я гарантирую, — хитро улыбается и облизывает губы, которые мне снова отчаянно хочется целовать.

Мы включаем документалку от Нетфликса и приступаем к еде.

С каждой минутой я осознаю, как выравнивается моё состояние. Женя сейчас совсем мягкий, спокойный и очень трепетно ко мне относится. Постоянно ухаживает и интересуется самочувствием.

Лёжа в его объятиях, невольно задумываюсь о том, почему я так плохо подумала на него и на Олю.

И в правду глупая.

— Когда у тебя экзамены? — Спрашивает Женя.

— Через десять дней, но это в Санкт-Петербурге. А в Москве послезавтра. Но родители не разрешают. Я попросила бабушку их уломать. Вернуться, посмотрим, что скажут. Документы я отправила на всякий случай.

Молчу, что вот-вот отправила и что отправила из-за него.

— Они тебя не поддерживают?

— Поддерживают во всём, что им по душе.

— Ха, — хмыкает Женя и закусывает щёки.

— А у тебя как с предками? Гордятся тобой?

— Наверное. Не знаю. Я ушёл в свободное плавание. У нас всё сложно, бемби. Они, наверное, полная противоположность твоих. И тоже ничего прикольного. Как-то так.

— Ясно. Какие планы? У вас снова туса с Лексом? — спрашиваю и боюсь услышать ответ. Меня сегодня вряд ли куда-то отпустят, когда вернутся, а значит я снова останусь одна.

— Ты мои планы, малыш.

— И чем займёмся? — Спрашиваю, не скрывая улыбки.

— Честно? Я не спал нормально несколько месяцев. Можно мне поспать с тобой?

— Просто поспать?

— Да. Меня кошмары мучают. Я подумал, что с тобой, возможно, не будет их.

— Но сейчас только десять.

— А в шесть утра я катать еду. Хочешь со мной?

— Хочу, конечно. Пошли.

Пишу маме смс, что я ложусь спать, и запираю дверь. Ставни тоже запираю, чтобы сестрица не влезла, чего доброго.
 Смотрю на Женю на своей девичьей кровати с рюшами и под пледом в розочку и поверить не могу.

— Что ты ржёшь, бемби? — Замечает мою реакцию.

— Ничего. Просто Бес забавно смотрится в такой обстановке.

— Малыш, нельзя смеяться над мужчиной в постели. Даже если мы просто будем спать, — говорит со всей серьёзностью.

— Ладно. Молчу.

— Мы могли бы пойти ко мне, но у тебя тут слишком сладко. Я, как оса на варенье, припал к твоей подушке.

У меня по всему телу разливается тепло. Впервые за эти дни меня не разрывает от эмоций. Всё просто хорошо. Спокойно. Возможно, нахождение на моей территории мне тоже даёт некую силу и уверенность. Но больше всего сил, конечно, даёт его ласковое отношение.

Я переодеваюсь в пижаму и ложусь к нему. У меня небольшая полутораспальная кровать, и нам приходится тесниться, чему я несказанно рада.

Он пропускает меня к стене и обнимает. Дышит мне в спину, кладёт горячую ладонь на живот и ласково целует макушку.

Мне кажется, я сейчас растаю, как сахар в кипятке. Как же я сейчас счастлива. Как будто я бежала-бежала все эти дни за наградой и наконец её получила. Непередаваемые чувства.

Просыпаюсь от луча солнца, заглядывающего сквозь лёгкие занавески, переворачиваюсь на другой бок, и нос начинает что-то щекотать. Раскрываю глаза и вижу на подушке огромный букет ромашек.

На часах восемь. А мы собирались в шесть поехать кататься на кайте в Сестрорецк. Не успеваю полноценно огорчиться, как замечаю записку.

«Малыш, ты сладко спала. Не стал тебя будить. Жду тебя на споте».

И номер телефона наконец-то оставил.

Довольная сажусь на кровать и вытаскиваю один цветок из букета.

Начинаю дёргать по лепестку и проговаривать «любит», «не любит». Когда остаётся последний на «любит», счастливая падаю навзничь на подушку, повторяя: «любит, любит, любит».