Моё искушение

Сбросив скорость, поезд медленно подъезжает к очередной станции. Выглядываю в окно, с интересом изучая незнакомую местность. Впрочем, она кажется обычной — маленький, затерявшийся в глубинке городок. Но яркое солнце, освещающее все вокруг радостным светом, делает картинку вполне уютной. Даже обветшавшие от времени строения, мимо которых мы еле еле ползем, не навевают уныния. Меня тут же тянет выйти прогуляться, давно пора размять ноги. 

Отворачиваюсь от окна и перевожу взгляд на сидящего напротив Ромку. Все же он очень симпатичный. Подтянутая фигура с развитой мускулатурой, светлые волосы, всегда немного растрепанные. Но ему так идет. Голубые глаза. На моего парня многие заглядываются. Но кроме внешности у него легкий и покладистый характер. Это мне нравится даже больше того, как он выглядит. Впрочем, тут я не совсем честна. Его тело тоже меня привлекает. И пусть голова от его объятий не кружится, находиться в них мне приятно. 

Ромка что-то быстро набирает в телефоне. Чувствует мой взгляд, поднимает голову и улыбается. 

— Станция. Я выйду пройдусь. Не хочешь со мной? — интересуюсь с ответной улыбкой.

— Извини, — он виновато кривится, демонстрируя телефон. — Шеф достает. Сама знаешь, ему все равно, отпуск у нас или нет. Придется ответить. Я к тебе в следующий раз присоединюсь, — кладет мобильный на столик, тянется ко мне и чмокает прямо в губы. В это время вагон резко дергается, и нас откидывает друг от друга. Смеюсь и встаю, открывая дверь. 

— Ладно, работай тогда. Я не долго.

А Ромка вдруг просит:

— Купи мне минералки, если увидишь. 

Кивнув, выхожу в коридор. По идеально чистой ковровой дорожке двигаюсь к выходу мимо закрытых купе спального вагона. На свою родину Ромка везет меня с шиком. Судя по тишине и отсутствию попутчиков, особым спросом этот вагон не пользуется. Видимо, из-за высокой цены. Зато вокруг никаких пьяных компаний, орущий детей и других прелестей долгой дороги. Что очень радует.

Последний раз я путешествовала на поезде уже давно, кажется, еще на первых курсах института. Обычно же предпочитала перелеты. Но Ромкин родной город находится слишком далеко от ближайшего аэропорта. Пришлось выбирать между сутками в поезде или самолетом, а после него трехчасовой поездкой в автобусе. Если сначала я колебалась, то когда Ромка заявил, что в купе мы будем только вдвоем, выбор стал очевиден.

Спускаюсь со ступенек и прыгаю на платформу. Под ногами отсвечивает солнечными бликами потрескавшийся асфальт, вокруг разбросаны небольшие строения. Между ними стоят люди с сумками и чемоданами. Куда-то спешат носильщики с железными тележками. В общем, обычная вокзальная суета. Из соседних вагонов тоже выходят пассажиры, заинтересованно оглядываясь по сторонам. Я шагаю вперед, проходя под нашими окнами, и машу Ромке рукой. Он кивает и снова утыкается в телефон. 

Прогулявшись по платформе, дохожу почти до начала поезда. Слева располагается здание вокзала. Из его дверей как раз выходит парочка молодых ребят с бутылками в руках. Вспоминаю про просьбу и направляюсь в ту сторону. Внутри тихо и прохладно и малолюдно. Видимо, пассажиры пользуются летней погодой и предпочитают ждать на улице. В углу приткнулся небольшой буфет, у которого уже выстроилась очередь. Пристраиваюсь в конец и смотрю на мобильный. До отправления поезда остается еще десять минут. Должна успеть. 

Как оказалось, я сильно недооценила местную неторопливость. Людской поток двигается слишком медленно. Мысленно поторапливая продавца, все-таки дожидаюсь своей очереди, покупаю три бутылки минералки и, прижимая их к груди, тороплюсь к выходу. Локтем толкаю стеклянную дверь, выхожу на улицу и резко разворачиваюсь в сторону нужного вагона. И тут же сталкиваюсь с мужчиной. Толчок получается достаточно сильным, одна бутылка выскальзывает из моей руки и падает на землю, разлетевшись на осколки. Пытаясь удержать оставшиеся, дергаюсь и поскальзываюсь на пролитой луже. Мужчина крепко хватает меня за локоть, чтобы поддержать, и тянет на себя. 

Чужие пальцы словно огнём обжигают кожу. Горячие, твердые, и в то же время нежные. Чувствую все это одновременно. А еще ощущаю его запах. Никогда не была особо чувствительна к мужским запахам. Но этот почему-то пробивает насквозь. Горьковатый, терпкий, с чуть древесными нотками. Он настолько заходит мне, что невольно делаю глубокий вдох. И отстраненно наблюдаю, как откуда-то из глубины поднимаются странные ощущения. Необычные, вызывающие дрожь в теле. Непонятно откуда взявшееся желание, чтобы эти руки схватили меня сильнее. И прижали к обтянутой футболкой мужской груди, на которую сейчас в ступоре пялюсь.

Никогда ещё не испытывала ничего подобного от случайного, мимолетного прикосновения чужого мужчины. Поднимаю голову и встречаю напряженный взгляд карих с янтарными крапинками глаз. И замираю. Как загипнотизированная утопаю в них. Они притягивают меня, не давая опомниться и отвести взгляд. В глазах мужчины тоже происходят метаморфозы. Черные зрачки медленно расширяются, полностью вытесняя золотистый янтарь. Теперь глаза кажутся бездонными. И почему-то опасными. Все тело сжимается, защищаясь от неожиданно возникшей угрозы. Причем, вообще непонятно, какой. Но инстинкт самосохранения во всю вопит. 

Отшатываюсь назад, выныривая из морока. В уши врывается громкий звук объявления. Приятный женский голос сообщает, что мой поезд отправляется через две минуты. Окончательно стряхиваю с себя наваждение и обхожу лужу. Мужчина наконец отпускает мою руку и достает из кармана кошелек. 

— Я заплачу за разбитую бутылку, — предлагает хрипло. 

— Не стоит. Все нормально, — резко качаю головой, больше не глядя на него. И спешу к своему вагону. 
_______________________

Дорогие, с радостью приветствую вас в новом романе «Моё искушение»!

Что нас ждет:
- Очередное загадочное преступление!
- Новое детективное расследование!
- Сильная и упрямая героиня, которой до всего есть дело!
- Шикарный и не менее упрямый герой, со своими принципами, тем не менее иногда будет лажать!
- И конечно же самое главное — взрывоопасные отношения между ними. Эмоции зашкаливают у обоих!
- А еще в романе планируются главы от мужского лица. Знаю, вы их любите!
- Однотомник, ХЭ
#эмоции на пределе #страсть и одержимость #любовь на фоне расследования
Добавляйте книгу в библиотеку, будет горячо, эмоционально и не скучно! 

Стою в коридоре напротив своего купе и бездумно пялюсь в окно. Вагон слегка покачивает, и мне приходится держаться за поручень. За закрытой дверью Ромка все еще переписывается с шефом, решая какие-то неотложные задачи. Я уже поняла: пусть нас и отпустили в отпуск одновременно, в покое точно не оставят. Но мне пока еще не звонили, мой спутник отдувается за двоих. Впрочем, я не обольщаюсь. Скоро и для меня придумают что-нибудь срочное. 

Я сбежала в коридор, потому что хотела побыть одна и обдумать странное происшествие на станции. Какого черта? Что это вообще было? В любом случае, мне не понравилось! Особенно те острые, жгучие ощущения, что поднялись из глубины, когда ладонь незнакомца обхватила мою руку. Я среагировала на каком-то животном уровне. Совсем не так, как привыкла. Всегда считала себя прагматичной и гордилась своей способностью трезво смотреть на жизнь. И эти неожиданные эмоции испугали меня, уже заранее предупреждая, что не смогу ими управлять.

Мужчина, с которым я столкнулась, затронул во мне что-то новое, чего я о себе пока еще не знаю. И не уверена, что хочу узнать. Самое странное, я вообще не помню его лица. Только карие глаза и непослушную прядь темных волос, упавшую на лоб. Скорее всего, даже не узнаю, если встречу еще раз. Да и вряд ли это возможно. Наверняка, он остался на той безымянной станции, имя которой кануло в лету. Потому что, в отличии от меня, никуда не торопился, хотя до окончания посадки оставалась всего пара минут. 

Поглощенная собственными мыслями, краем уха слышу, как открываются двери тамбура, соединяющие между собой вагоны. Кто-то из пассажиров путешествует по поезду. Возможно, просто ищет вагон-ресторан, который расположен сразу за нашим, спальным. Но человек почему-то не идет дальше, закрывает дверь и останавливается у первого купе. Поворачиваю голову в ту сторону и сразу ощущаю тревогу. Высокий, широкоплечий, с темными волосами. На таком расстоянии не могу рассмотреть его глаза, но просто кожей чувствую — это он! 

И тут мужчина начинает двигаться мне навстречу. Вздрогнув, с трудом заставляю себя отвернуться к окну, хотя больше всего хочу изучить его лицо. Боковым зрением  вижу, как он медленно приближается, пошатываясь в такт качке вагона. А когда равняется со мной, качается сильнее и слегка наваливается на меня. Инстинктивно хватаясь за поручень рядом с моей ладонью, так, что наши предплечья касаются друг друга. Всего лишь на секунду, но мне и этого хватает. 

От такого тесного контакта кожа покрывается мурашками. Прямо через одежду отчетливо ощущаю жар его тела. Твердую грудь, прижавшуюся к моему плечу. Пощекотавшее шею теплое дыхание. В ноздри бьет уже знакомый терпко-древесный запах. Не знаю, случайность ли это, никакой особой тряски я не заметила. Но если мужчина сделал это намеренно, то добился своего. Все происходит также, как и в прошлый раз. Вспыхнувшая огнем кожа, мгновенно пробежавшая по телу дрожь, и что-то темное, тягучее в глубине. 

Трудно понять, что ощущает сам мужчина, но немного отодвинувшись от меня, он замирает. И кажется, хочет что-то сказать. Мое сердце уже заранее пускается вскачь. Но тут двери нашего купе начинают открываться. Пробормотав извинение, незнакомец быстро шагает вперед. И вскоре покидает наш вагон. Заставляю себя перестать пялиться в ту сторону и перевести взгляд на Ромку, стоящего в проходе купе. Заметить пассажира он не успел и сейчас с довольной улыбкой смотрит на меня. Обнимает, притягивая к себе, и целует в висок. Хвастает:

— Все, кажется отбился. Сказал, что въезжаем в зону, где отсутствует нормальная связь. Может, хоть на время отстанут?

Поворачиваюсь в его руках и тяну в купе. Почему-то кажется, что мужчина может вернуться. А мне не хочется, чтобы он застал нас обнимающимися. Хотя какое ему дело? А самое главное, с какой стати меня это волнует? Как только заходим внутрь, сразу запираю дверь на защелку. Ромка понимает это по-своему. Его глаза жарко вспыхивают, он усаживается на полку, затягивая меня себе на колени. И закрывает рот горячим поцелуем. Рассеянно отвечаю ему, мои мысли сейчас заняты совсем другим. Видимо, Ромка чувствует, что я не в настроении, не углубляет поцелуй и со вздохом отрывается от моих губ. Смотрит на часы и сообщает:

— Ну что, еще три часа, и мы на месте. Очень надеюсь, что город тебе понравится. Обещаю, покажу все самое интересное. Ты же любишь природу? Здесь она потрясающая! Холмы, озеро, река. Нагуляемся вдоволь. Ну а сегодня у нас праздничный ужин в честь приезда. Представляю, сколько всего мать наготовила. Она и меня одного кормит до отвала. А ради тебя даже не знаю, что придумает...

Поезд прибывает ровно по расписанию. Мы с чемоданами уже топчемся в тамбуре. Стоянка здесь не такая уж и короткая: целых двадцать минут. Но я намеренно тороплю Ромку. Хочу как можно быстрее покинуть вагон. На перроне с тревогой оглядываюсь по сторонам, боясь увидеть высокую темноволосую фигуру. А втайне надеясь еще хотя бы раз увидеть. Но никого похожего не замечаю. Ромка вообще не ждет ни минуты, подхватывает оба наших чемодана и шагает прямо к стоянке такси. 

Уже через полчаса мы у него дома. На пороге нас встречает Ольга Петровна, его мать. И сходу обнимает меня, как родную. Едва не тону на ее обширной груди. Женщина смотрит так, словно я самый долгожданный гость. Что немного удивляет, ведь она меня совсем не знает. Вдруг окажусь не такой милой, как ей представляется? Ромка заносит чемоданы в выделенную нам комнату, а его мама проводит меня по квартире, показывая, что где находится. В зале вижу огромный стол, на котором теснится множество разнообразных блюд. Как и предупреждал мой парень, нас ждет обильный ужин. 

Я уже знаю от Ромы, что его отец умер много лет назад. Самому Ромке тогда было девять. В то время им с матерью пришлось нелегко. Но у Ольги Петровны оставалась еще сестра. Ее семья и помогала своим родным, пока они полностью не оправились. После окончания школы Ромка уехал учиться в столицу, там и прижился. Сменил несколько мест работы, пока не пришел в нашу фирму. К тому времени я в ней трудилась уже два года. Собственно, на данный момент, это моя единственная работа. Устроилась на нее сразу после института и пока не собираюсь менять. В результате через полгода совместной трудовой деятельности в одном офисе мы с Ромой начали встречаться. А когда наши отношения вышли на новый уровень, он захотел познакомить меня с мамой. 

➡️ скидки, акции, новости!

Умывшись с дороги, садимся за стол. Ольга Петровна во всю ухаживает за мной, подкладывая на тарелку все новые яства. Мне даже становится неловко от такой заботы, хотя она явно искренняя. Женщина бурлит энергией. Задает мне много вопросов, рассказывает о себе и своих родных. 

— Завтра обязательно сходим к Наташе в гости. Она уже ждет с нетерпением, — заявляет Ольга Петровна и поясняет: — Это моя старшая сестра, Ромочкина тетя. Тоже теперь осталась одна. Муж, Коля, в прошлом году умер. А сын много лет живет в другом городе. Хорошо хоть недалеко и часто выбирается сюда, навещает мать. А так-то мы с Наташей вдвоем кукуем, поддерживаем друг друга. 

В это время звонит телефон, установленный на журнальном столике. Женщина быстро подходит к нему и поднимает трубку. Почти сразу ее озабоченный тон сменяется на восторженный.

— Слушаю! ... Илюша, ты?! Здравствуй, а ты где? ... Только приехал? Вот радость то! ... Хочешь зайти? Ну конечно, очень жду.... Гости? Как ты узнал? Действительно, у меня дорогие гости! Приходи скорее, думаю, обрадуешься. 

Ромка смотрит на мать и расплывается в широкой улыбке. 

— Илюха приехал? Ну надо же, совпадение! Зайдет к нам?

— Прямо сейчас, — кивает довольная Ольга Петровна, уходит на кухню и приносит еще одну тарелку с приборами. Буквально через пять минут раздается звонок в дверь. Похоже, этот Илья находился совсем недалеко. А из-за общей суматохи я даже не успела спросить, кто он такой. 

Рома с мамой отправляются в прихожую встречать гостя. Слышу звуки приветствий, восклицаний и объятий. Через минуту Ромка возвращается и усаживается рядом со мной, потом в комнату заходит Ольга Петровна. А за ней в дверном проеме появляется мужчина. Поднимаю лицо с заранее заготовленной улыбкой и чувствую, как она быстро сползает с губ. Напряженным взглядом меня сверлит тот, кто вызвал сегодня целую бурю странных чувств. 

— У вас, действительно, гости… — произносит с непонятной интонацией. Потом обращается к Ромке, лишь на секунду оторвав от меня глаза: — Представь меня девушке. 

Ромка довольно улыбается и поворачивается ко мне: 

— Это Илья, мой двоюродный брат. На самом деле, даже ближе, чем родной. Всему, что я умею делать руками и не только, научил меня он. Фактически, заменил мне отца, хотя старше всего на шесть лет. — Дальше Ромка обращается к брату: — Ну а это... — специально тянет эффектную паузу: — моя невеста, Яна!

Пока Рома представляет нас друг другу, я во все глаза рассматриваю нежданного гостя. Теперь уже могу хорошо разглядеть его лицо. Короткие темно-каштановые волосы зачесаны назад, лишь одна прядь снова выбивается на лоб. Тяжелый подбородок украшает аккуратно подстриженная щетина. А на меня пристально смотрят карие глаза. К сожалению, со своего места не вижу, есть ли в них сейчас янтарные вкрапления. 

Как только Ромка произносит слово "невеста", мужчина едва заметно дёргается и мрачнеет. Но выглядит совсем не удивленным, нет, лишь... чертовски злым. Глаза сверкают сдерживаемыми эмоциями. Губы сжаты в тонкую линию, челюсть напряжена. Все признаки негативной реакции налицо. Я даже напрягаюсь, ожидая вопросов от окружающих, но их не следует. Похоже, ни Рома, ни его мама не обращают на это внимание. И я не понимаю, как такое возможно. Ведь от гостя просто исходят волны злости. Почему их никто, кроме меня, не ощущает?

Все так же молча смотрю на Илью, даже не выдавив положенного приветствия. И не понимаю, почему он так на меня злится. А то, что причина — именно я, сомнений нет. Может, там, на станции, мужчина заметил мою странную реакцию на него? А теперь счел недостойной в качестве невесты брата? И тут уже начинаю злиться я. Какого черта? Он меня совсем не знает, а уже делает глобальные выводы. Не очень-то это разумно. На той дурацкой станции просто сработала неожиданность. У нас с Ромкой все отлично. Мы любим друг друга. По крайней мере, Рома уже признался мне. А я… Ну да, заветных слов еще не произнесла. Но это только дело времени. Своего жениха я почти люблю. Наверное. 

Я просто не знаю, как это любить? Ну не пришлось мне ни разу терять голову от охвативших чувств. И между прочим, к лучшему. Сколько насмотрелась любовных драм на примере подруг и знакомых. И в институте, и после. Знаю, как тяжело женщинам выплывать из эмоциональной ямы, практически восстанавливать себя заново. А какие головокружительные были романы! Сколько планов, надежд. У меня уже примета выработалась: чем больше надежд у пары, тем громче их разрыв. Не нужно нам с Ромкой такого. Мы оба — спокойные и прагматичные. А бури чувств мне хватает в романах — почитываю иногда ради интереса. 

Я сижу, напряженно выпрямив спину и с вызовом глядя в глаза мужчине. Между нами словно натягивается нить, по которой искры летят в обе стороны. Но в отличии от меня, Илья быстро берет себя в руки. Глубоко втягивает воздух, от чего его ноздри вздрагивают, как у хищника, и прогоняет злость из глаз. Не сомневаюсь, просто прячет на время. Наконец отводит от меня взгляд и широко улыбается брату. И опять только я замечаю, насколько натянута эта улыбка. 

— Поздравляю! — усмехается Илья, все еще стоя в дверях. — Что ж ты ничего не написал? Когда свадьба? Пригласить не забудешь?

— Планируем месяца через три, осенью. Еще не решили, будем ли устраивать большое торжество, — сдает нас Ромка. — Но самых близких, конечно, пригласим. Тебя — первым!

— Понятно, — кивает его брат. — Сколько собираетесь здесь пробыть?

— У нас с Яной месяц отпуска. Еле выбили в одно время. Недели на две останемся тут, потом думаем махнуть на море. А ты на сколько приехал? Опять на пару дней, как обычно?

— На этот раз задержусь подольше, — отвечает Илья, бросая на меня быстрый взгляд. И вызывая целую толпу мурашек по спине и рукам. — На неделю точно, а там посмотрим.

Чего он хочет? Остаться и контролировать нас? Бред какой-то. Пыхчу почти как паровоз, не решаясь открыто выразить возмущение. Все же здесь мама Ромы. С довольной улыбкой посматривает на обоих братьев. 

— Здорово! Я рад, — заявляет мой жених. — Так давно не виделись. Есть, что обсудить. Я собираюсь показать Яне город и все окрестности. Составишь нам компанию? Заодно наговоримся, — на этих словах мое лицо едва не перекашивает. А меня спросить разве не надо было? Хочу ли таскаться в сомнительной компании? 

— Не уверен, — стирает с лица искусственную улыбку его брат. — Думаю, вам приятнее будет вдвоем, — надо же! У этого мужчины все-таки присутствуют зачатки такта.

— Ты чего, Илья? Вместе веселее! А если мы захотим остаться одни, я прямо скажу. Уж тебя стесняться не стану.

Чувствую, как щеки окрашивает румянцем. А полыхнувший огнем взгляд Ильи, похоже, опять никто, кроме меня, не замечает. Ольга Петровна подходит к нему и тянет за руку. 

— Илюша, садись за стол, вот сюда, — указывает на место между собой и Ромкой. Хорошо, хоть не рядом со мной. Но ее племянник качает головой:

— Спасибо, тетя Оля. Мне надо домой. С матерью еще даже не повидался. 

— Ты что, прямо с вокзала? — удивляется она. — Получается, вы с Ромочкой на одном поезде приехали? Какое совпадение! Точно не хочешь перекусить? Тем более, с дороги. Смотри, сколько я всего наготовила! И твой любимый салат тоже.

— Спасибо, в следующий раз обязательно съем. А сейчас мать ждет, — упрямо отказывается Илья.

— Ну хорошо, — вздыхает женщина. — Тогда увидимся завтра. Наташа нас в гости пригласила. Тоже мечтает познакомиться с Яночкой.

 На этих словах Ромка обнимает меня за плечи и прижимается губами к виску. Еле удерживаюсь, чтобы не отшатнуться. Нежничать на глазах у пока еще посторонних мне людей совсем некомфортно. А кроме того, отлично ощущаю окатившуюся меня очередную волну злости. И совсем не нужно искать ее источник. Даже успеваю заметить, как Илья сжимает пальцы в кулаки. Еще пару секунд стоит на месте, глядя на нас, потом резко шагает в коридор. Ольга Петровна уходит его провожать, а Ромка остается со мной, лишь кричит в спину гостю:

— До завтра, братуха! — и весело подмигивает мне. Еще примерно полчаса я сижу за столом. А потом ссылаюсь на усталость и оставляю женщину наедине с сыном. Наверняка, им есть о чем поговорить. 

Комнату для нас заранее приготовила Ольга Петровна. Приняв душ, ложусь на непривычно высокую кровать с хрустящим постельным бельем, отворачиваюсь к стене и пытаюсь ни о чем не думать, лишь бы быстрее заснуть. Особенно, о злых карих глазах и янтарных бликах в них. Впрочем, ничего у меня не получается. Я все еще не сплю, когда через час в спальню осторожно заходит Ромка. Раздевается, ложится рядом и нежно целует плечо. Старательно делаю вид, что сплю. Он тихонько вздыхает и устраивается поудобнее, накрывшись одеялом. 

Очередная поездка к матери — ничем не примечательное, но хоть какое-то развлечение в моей размеренной жизни. Не зря друзья шутят, что я как пенсионер, хотя мне всего тридцать четыре. Просто я рано начал, и соответственно, раньше других нагулялся. Женщин у меня как раз было достаточно. Не так много, как некоторые думают, но хватило, чтобы пресытиться. Сейчас тоже есть временная подруга, с которой иногда встречаемся. И опять ничего серьезного с моей стороны. Хотя вроде бы пора жениться. Мать не забывает напомнить в каждом разговоре. Всё внуков просит. Теоретически, я не против. А практически… Практически — ни одну из тех, кто побывал в моей постели, так и не смог представить в роли жены. 

Чтобы меня вдохновить, мать поведала занимательную семейную байку. Мужчины нашего рода обычно долго гуляли, но лишь до тех пор, пока не находили свою женщину. Причем, находили всегда случайно, мгновенно выбрав из толпы. И никогда не ошибались. А дальше уже оставались ей верны. Верить в такую чушь меня не заставит даже уважение к матери. Особенно, вспоминая ее отношения с отцом. Знакомы они были с детства — жили в одном дворе. Так что никакого случайного выбора. Мать объяснила это исключением из правил. Историю бабки с дедом еще можно с натяжкой натянуть на легенду. Но и здесь не до конца. Бабка даже на пенсии припоминала деду его загулы в дурной молодости. 

Тяжело вздохнув, заранее готовлюсь к очередным назойливым расспросам о личной жизни. Вот такой побочный эффект от поездок к родне. Скоро станция, а я уже торчу в тамбуре. Хочу выбраться на свежий воздух. От районного центра, в котором сейчас живу, до города, где появился на свет, на машине всего 4 часа. Обычно я так и добирался. Специально купил внедорожник, дороги в нашей местности — как в любой российской глубинке. Но в этот раз, сам не знаю почему, выбрал поезд. И уже десять раз пожалел. Ну не заводят меня разговоры о политике. И в карты перебрасываться не хочу. Вот и торчу большую часть времени в коридоре. От унылых пейзажей за окном уже тошнит. 

На станции тоже ненамного лучше. Но хожу туда-сюда, разминая ноги. Иду к вокзалу, хотя покупать ничего не собираюсь. Позавтракал плотно, а к матери лучше приезжать голодным. Если откажусь есть ее стряпню, обидится до слез. Да и готовит она, на самом деле, вкусно. Не сравнить с вокзальной едой. Но к обветшавшему зданию все равно упрямо шагаю, решая заглянуть внутрь. И прямо у дверей в меня влетает маленький вихрь, почти утыкаясь носом мне в грудь. Роняет на асфальт бутылку минералки, устраивая шипящую лужу под ногами. И поскальзывается на ней.

Машинально поддерживаю незнакомку, хватая за руку и притягивая ближе к себе. И все мои рецепторы разом взрывает. Ошеломленно пытаюсь сосредоточиться на чем-то одном, но получается плохо. Нежная кожа под моими пальцами. Кажется, ничего более гладкого и мягкого до сих пор не касался. И ведь наверняка неправда, но мне плевать. В ноздри забивается легкий цветочный запах. Не приторно сладкий, а свежий, манящий, как предвкушение раннего летнего утра. От лезущих в голову поэтических сравнений офигеваю еще больше. Никогда не думал о ком-то в таком ключе. Самое стремное — то, как отзывается тело на эту случайную близость. Пальцы начинает покалывать. Сердце стучит нервно и быстро. В голове легкий туман. Как будто, я пьян. 

Девушка поднимает голову, встречаясь с моим оторопевшим взглядом, и становится еще хуже. Шоколадные пряди разметавшихся волос и зеленые глаза — убийственное сочетание. И эти глаза затягивают меня, как на аркане. Мы будто проваливаемся друг в друга, отключаясь от остального мира. Забывая даже дышать. По крайне мере, она точно сейчас не дышит. Подтверждая бредовые мысли, что это видение нематериальное. Воздух между нами накаляется, становясь почти вязким. Еле удерживаю себя, чтобы не прижать видение как можно ближе к себе. Вдруг оно, и правда, растает прямо в руках. Вот только реакция у меня очень даже реальная — живописным бугром под джинсами. Надеюсь, она не опустит взгляд ниже, иначе может испугаться.

Над головой раздается раздражающий звон и какое-то объявление. Даже не вникаю в суть. А незнакомка приходит в себя и отшатывается. С трудом заставляю себя разжать пальцы и выпустить ее руку из захвата. Голова потихоньку начинает соображать. Достаю кошелек и предлагаю оплатить разбитую бутылку. Но мое предложение игнорируют. Не сразу это понимаю, зависая на чуть охрипшем, но все равно мелодичном голосе. А когда осознаю, девушка уже уносится прочь. Оборачиваюсь и смотрю ей вслед. Вижу, как запрыгивает в мой поезд. Машинально запоминаю вагон, еще не понимая, зачем это мне нужно. Я что, реально полезу знакомиться? А если у нее компания? Вряд ли три бутылки для нее одной.

Слышу свисток и понимаю, что поезд сейчас отчалит. Подбегаю к ближайшему вагону, к своему уже не успею. К счастью, проводница не возражает. Благодарю, игнорируя заинтересованный взгляд, и останавливаюсь у окна, пытаясь уложить в голове все, что случилось. Почти сразу рациональная часть берет верх и обзывает мои ощущения бредом. Временным помешательством, вызванным дурацкой легендой, о которой вспоминал перед злополучной станцией. Надо брать себя в руки и возвращаться в свой вагон. Встречусь с матерью, займусь домашними делами и забуду обо всяких видениях. Главное, не позволять морочить себе голову разными байками.

Мысли вполне разумные, но иду я почему-то не в сторону своего вагона, а в противоположную. Меня тащит туда, как на аркане. Хочется ещё раз взглянуть в зеленые глаза, ощутить под пальцами гладкость нежной кожи. Это зеленоглазое видение меня точно приворожило. Никогда не думал, что вот так, в один момент, поведусь на женские чары. Сколько раз пробовали, не получалось. А она и не пыталась меня завлечь. От того еще интереснее. И непонятнее. Ощущаю азарт и предвкушение. Жизнь снова заиграла яркими красками. Давно я так остро ее не чувствовал. 

Прохожу пару вагонов и в очередном резко торможу. Моя незнакомка стоит в проходе у окна. Думаю, что делать. Пройти мимо или заговорить? Возможно, так даже лучше. Вот откроет она рот и окажется обычной недалекой девицей. К тому же, гораздо моложе меня. Наверняка, легкомысленная и болтливая. Понимаю, что предвзят. Но думать так спокойнее. То, что она офигительно красивая, уже успел заметить. А если еще умная и молчаливая — совсем финиш… Шагая мимо девушки, покачиваюсь и слегка наваливаюсь на нее. Хочу убедиться, что мне всё показалось. И убеждаюсь, но в обратном. 

Это действительно какой-то морок. Лишь только ноздрей касается нежный запах, а моей груди — спина с острыми лопатками, тело скручивает желанием такой силы, что я теряюсь. Останавливаюсь и не понимаю, что сказать. Из головы мгновенно вылетают все способы знакомства с противоположным полом. Будто мне снова тринадцать лет. Тут еще дергается дверь ее купе, и я быстро ухожу. Еще не хватало познакомиться с ее друзьями. Или еще хуже — с родителями и мужем. Действительно слышу за спиной мужской голос, причем, как будто знакомый. Но уже хватаюсь за ручку двери тамбура и не оглядываюсь. 

Торможу в своем вагоне и размышляю. Ну не могу я забить на всё и даже не попытаться. А если легенда не врет — и это моя женщина? Я же буду полным идиотом, если ее упущу. Решение находится быстро — проводница. Возвращаюсь в тот самый вагон. Через стекло тамбура убеждаюсь, что коридор уже пуст. И сразу заруливаю в служебное купе. Пять минут разговора, небольшой обмен денежными знаками. И мне выдают всю информацию: имена, фамилии. И вот здесь меня пробивает. Ее спутник — мой брат. Ну или полный его однофамилец, что вряд ли. Да и билеты у них до нашего города. Остается надежда, что они просто друзья. Или какие-нибудь сослуживцы. А к нам едут в командировку. Сам понимаю, что это бред. Одно хорошо — фамилии разные. Значит, не муж и жена. Да и на свадьбу меня Ромка точно бы пригласил. 

На своей станции уже не тороплюсь выходить из вагона. Не хочу сталкиваться с ними на вокзале. Даю парочке время добраться домой. Прямо из такси звоню Ромкиной матери и напрашиваюсь в гости. Первая немая сцена, когда я вхожу в комнату, и мы с моим видением по имени Яна сталкиваемся взглядами. И черт меня возьми, но я опять чувствую эту тонкую, но стальную струну, натягивающуюся между нами. А она? Она это чувствует? Но все вопросы улетают из головы, когда слышу слово «невеста». Вот и всё — приплыли! Отбивать невесту у собственного брата? 

Вижу, как счастлива за сына тетя Оля. А сам Ромка сияет и постоянно тянется к девушке. Обнимает ее по-хозяйски, а меня натурально корежит. От его руки на хрупком плече. От чужих губ, прикасающихся к нежной щеке. Не моих губ. Почему-то хочется убивать. Сжимаю челюсти до хруста, пальцы в кулаки. Испепеляю ее взглядом. Сам понимаю, что выдаю полный неадекват, но ничего не могу поделать. А девчонка явно не дура, считывает это и, естественно, напрягается. Первая растерянность сменяется вызовом в зеленых глазах, демонстрируя огненный темперамент. И мне хочется его жрать, упиваться им. Но только не здесь, а в своей постели. Там, где смогу быстро найти ему применение. И сжечь к чертям все вокруг нас. 

Жаркие картинки крутятся перед глазами. Я, как идиот, так и торчу в дверях. Яна молча смотрит на меня, как на врага. Даже положенного «здравствуйте» не выдавила. Не подозревая, насколько сильно мне хочется вновь услышать ее голос. Он с первого раза стал моим афродизиаком. Звонкий, но с легкими хриплыми нотами. Наверное, к лучшему, что она молчит. Еще не хватало всем здесь увидеть, что со мной творится. Тетя Оля предлагает остаться, но я отказываюсь. В таком состоянии точно натворю какую-нибудь фигню. Сначала нужно прийти в себя и определиться. Только с чем? Проблема в том, что и сам не представляю. 

А еще Ромка с дурацким предложением вместе таскаться по городу и окрестностям.  Не понимает, идиот, что лезет тигру в пасть. Дарит мне свою добычу. От того, что начинаю думать звериными инстинктами, становится совсем хреново. Кажется уже, что крыша окончательно поехала. И все это после одного лишь небольшого контакта с ней. Ну двух, если считать еще вагон. Мне уже заранее душно от того, что будет дальше. Может, купить билет и свалить обратно? Прямо сейчас? Навру что-нибудь матери. Вернусь к себе и… И ничего. Прекрасно понимаю, что фарш назад не провернешь. Не смогу я ее забыть. Но и присвоить тоже не могу. Чертов замкнутый круг!

Утром встаю пораньше и помогаю Ольге Петровне готовить завтрак. Вдвоем мы быстро со всем справляемся и, пока Ромка досыпает, сидим на кухне, неспешно беседуя. Женщина рассказывает о детстве сына. О том, как тяжело им пришлось после смерти ее мужа. А дальше переключается на племянника. 

— Я Илюше очень благодарна. Он столько сделал для Ромочки! Когда все случилось, каждый день приходил к нам домой. Все время для брата разные занятия придумывал, пытался отвлечь. А ведь мальчику самому пришлось нелегко. Коля, Наташин муж, умер совсем недавно. Но в действительности толку от него не было уже давно. Работал на нашем заводе, из-за несчастного случая повредил ногу. Ходить мог, но с большим трудом. Получил инвалидность. И это на него сильно повлияло. Скажу тебе правду: пить Колька начал. Слава богу, не буйствовал, жену с сыном не обижал. Но и не помогал ничем. Все время дремал в своем кресле в углу, словно живая статуя. Вот Илюше и пришлось в пятнадцать лет стать в семье мужиком. Все своими руками по дому делал. Зарабатывать рано начал. Он и до сих пор, как к матери приезжает, вечно что-нибудь чинит, перестраивает. И Рому многому научил. Так что не бойся, муж у тебя будет рукастый. За хозяйством сможет следить.

— Рома молодец! Я знаю, — улыбаюсь в ответ. А потом, сама не понимая зачем, спрашиваю: — Илье, получается, тридцать четыре? А он женат?

— Нет. Хотя года три назад привозил сюда девушку. Вроде ничего из себя, симпатичная. Но до свадьбы дело так и не дошло. Уж не знаю, почему. Не пойму я современных девиц. Парень — золото! Тут за ним многие бегали. Наверное, Илюша сам не хочет хомут на шею одевать. А Наташа очень внуков ждет, каждый раз Илье об этом напоминает. Сегодня с ней познакомишься. 

Ближе к обеду мы, действительно, отправляемся в гости. Ольга Петровна, подхватив меня под одну руку, а сына под другую, направляется вниз по улице.

— Здесь совсем недалеко, — поясняет она. — Минут десять идти. А по такой погоде одно удовольствие! 

Я думала, что сестра Ольги Петровны тоже живет в квартире, но вскоре мы сворачиваем на улицу, застроенную частными домами. Шагаем мимо невысоких заборов разной степени старости и останавливаемся у одного, крепкого и добротного. Ромка стучит в дверь и кричит «Хозяева»! Слышны торопливые шаги, и дверь открывается. Нас встречает женщина в возрасте, явно сестра Ольги Петровны. Сразу улавливаю сходство, сильнее всего заметное в верхней части лица, особенно в разрезе глаз. Только мать Ильи старше и немного худее. Но принимает меня с таким же радушием. Сразу обнимает и расцеловывает в обе щеки. Как и ее сестра, прежде всего ведет показывать дом. 

Не знаю, какие тут вокруг строения, за деревьями не разглядела. Но этот дом выглядит вполне современным. Он явно не так давно перестраивался. По нему не скажешь, что хозяина уже нет в живых. Интересно, как часто сюда наведывается Илья? Судя по рассказу Ольги Петровны, часто. И это благодаря его стараниям тут все так хорошо сохранилось. Когда он только успевает работать и дом матери поддерживать? Еще и живя в другом городе. Мысленно задаю этот вопрос и тут же одергиваю себя. Мне вообще нет до Ильи никакого дела. С этим мужчиной я собираюсь общаться, лишь потому что он родственник Ромы. А значит, вежливой, прохладной дистанции вполне хватит. 

Внутри дом выглядит еще лучше, чем снаружи. Просторные, светлые комнаты, хороший деревянный пол, неплохая мебель. Видно, что хозяева живут в достатке. И я невольно проникаюсь уважением к Илье, которому с пятнадцати лет пришлось стать главным мужчиной в обоих семьях. Роль ему, конечно, удалась. Но это не значит, что теперь он имеет право с таким явным неудовольствием встречать незнакомого человека. И всем поведением демонстрировать, как ему тут не рады. Я это на себе вчера отлично прочувствовала. До сих пор помню прожигающий до внутренностей взгляд карих глаз и нервно сжатые кулаки. 

От неприятных воспоминаний отвлекает радостный голос Натальи Петровны. Она как раз заводит меня в гостиную, где стоит большой стол, точно так же обильно уставленный разносолами, как и у ее сестры. Обе женщины явно очень хлебосольные. 

— А где Илюха? — тут же уточняет Ромка. Он уже пристроился рядом со столом и что-то жует. Тетя сразу пеняет ему:

— Ромочка, ты зачем кусочничаешь? Сейчас придет твой брат, и все вместе сядем за стол. Он на пару минут в магазин вышел. 

Дальше женщина начинает расспрашивать племянника о жизни. Ольга Петровна присоединяется к ней, и они втроем заводят оживленный разговор. Чувствуя себя лишней, тихо покидаю гостиную и сворачиваю в ближайшую открытую дверь. Оказываюсь в просторной комнате, по виду похожей на гостевую. Прохожу к окну и разглядываю ухоженный двор с многочисленными клумбами и даже небольшим кусочком газона, на котором установлены садовые качели. Несколько минут так и стою, опираясь о подоконник. Как вдруг слышу за спиной хриплый голос, вздрагиваю и резко поворачиваюсь.

— Это моя комната. В смысле, раньше была, до ремонта, — Илья стоит в дверях, привалившись плечом к косяку. Поза вроде бы расслабленная, но исходящее от него напряжение все равно ощущается. 

Рассматриваю его. Они с братом мало похожи. Все же Илья очень мощный. Выше Ромки примерно на полголовы и гораздо шире в плечах. Джинсы хорошо подчеркивают сильные ноги, а футболка облегает подкачанный торс. Надо и Рому наконец уговорить ходить в спортзал. Абонемент я ему давно подарила, а вот времени он никак не найдет. Чаще всего одна там зависаю. Ромка предпочитает отрываться за компьютерными играми. Нет, он много работает и отлично зарабатывает. И по дому всю мужскую работу с удовольствием делает. Мы совсем недавно начали жить вместе, и мне не в чем его упрекнуть. Только отдых предпочитает неактивный. Но это такие мелочи. Главное — мой жених заботливый и внимательный. Ценит меня и всячески балует. 

Илья вдруг отталкивается от косяка и подходит ближе, чем вырывает из размышлений о брате. Я все еще молчу, не понимая, как с ним общаться. Полезнее было бы установить контакт, но мешает внутреннее сопротивление и обида из-за его вчерашнего поведения. Тем временем Илья останавливается напротив, с минуту хмуро разглядывает меня и спрашивает:

— Давно знаешь Ромку? 

Фактически, это наш первый разговор, а он сразу переходит на "ты". И тон такой требовательный, словно имеет на это право. Рома вчера упоминал, что Илья заменил ему отца. Сейчас я как раз чувствую себя перед суровым отцом парня, которому нужно знать все подробности. Вот только Илья на самом деле не отец. А мы с Ромой уже давно не дети, чтобы отчитывать нас или что-нибудь требовать. Живем отдельно, финансово самостоятельны. И все в нашей жизни будем решать сами. Видимо, эти мысли как-то отражаются на моем лице. Карие глаза недобро прищуриваются и впиваются в меня, словно пытаясь заглянуть глубже, куда не собираюсь их пускать. 

Ради Ромы сдерживаю желание послать мужчину подальше. Надо попытаться хотя бы создать видимость нормальных отношений. Отвечаю чуть хрипло, но вполне нейтрально, без вызова:

— Почти год.

Почему-то эти простые слова вызывают огненный всплеск в мужских глазах. Их словно заволакивает темная дымка. Странное зрелище и очень затягивающее. Или это Илья не на слова так отреагировал? А на что тогда? На мой голос? Не понимаю. Я бы сделала шаг назад, чтобы увеличить дистанцию. Между нами вроде бы нормальное расстояние, но ощущается, как будто он вторгается в мое личное пространство. Только бедрами уже и так упираюсь в подоконник, отступать некуда. Невольно подбираюсь и задираю выше подбородок. Мне приходится смотреть вверх, иначе уткнусь носом ему в грудь. И меня вдруг мгновенно прошибает очень ярким желанием действительно уткнуться в мужскую грудь лицом и втянуть носом его будоражащий запах. Тот, что еще не успела забыть. И что так хорошо ощущается сейчас. 

Не понимаю как, но Илья будто считывает это мое неожиданно возникшее желание. Дергается вперед, но все же остается на месте. Его тело напрягается, словно он еле удерживает себя. Только от чего? Недоуменно всматриваюсь в карие глаза и пугаюсь того, что вижу. Нет там сейчас никаких янтарных крапинок. Только темная бездна, в которой бурлит так много всего. Но отчетливо различаю всю ту же злость. Остальное, что мне чудится, слишком странно и невозможно. Скорее, поверю, что это какая-то изощренная проверка. Илья на секунду прикрывает глаза. Делает глубокий вдох и выдох. Я лишь завороженно наблюдаю, как приподнимается и опускается мощная грудная клетка. А потом спрашивает неожиданно глухим голосом:

— Сколько из этого встречаетесь?

На мой взгляд, вообще не его дело. Но помедлив, все-таки отвечаю:

— Шесть месяцев.

— Живете вместе? — на мой кивок он морщится и хрипло уточняет: — Как долго?

— Чуть больше месяца, — говорю раздраженно и не выдерживаю: — Может, уже хватит допросов?

— Не хватит, — нагло заявляет этот тип. — Всего месяц вместе и уже решили пожениться? Не слишком быстро?

— Думаю, нам решать, быстро или нет, — отрезаю холодно. Больше не стараюсь изображать дружелюбие. 

— Конечно, вам, — усмехается мужчина. — Только если разбежитесь, переживать будет его мать. 

— Мы еще даже не поженились. И разбегаться точно не собираемся, — произношу с вызовом, показывая, что разговор мне надоел. 

— Вижу, у тебя серьезные планы, — издевательски продолжает Илья, отчего мое раздражение перерастает в тихое бешенство. — Только планами они могут и остаться, — по-моему, это уже почти угроза. Да что ж ему так неймется? 

— В любом случае, это наши планы, — чеканю ледяным тоном, глядя ему прямо в глаза. — Мы с ними и разберемся! А вас они не касаются, — посчитав, что с меня достаточно, шагаю к двери. Но когда прохожу мимо, Илья вдруг протягивает руку и крепко хватает за запястье. Кожу снова обжигает огнем, будто через нее пропустили электрический разряд. Прямо там, где его пальцы касаются моей руки. По телу мгновенно распространяются мурашки. Не хочу, чтобы он это почувствовал, и резко выдергиваю руку. 

— Не надо меня трогать, — выдавливаю с угрозой. — Роме это не понравится. 

Несколько секунд Илья напряженно вглядывается в моё лицо. Хмурится и отвечает:

— Ромке может многое не понравиться. 

Не собираюсь уточнять, что он имеет в виду, и быстро выхожу из комнаты. 
______________
Приглашаю еще в одну мою историю, где также сильно кипят страсти)) И тоже есть главы от мужского лица:
Я хотел убрать всех, кто может встать между нами. А оказалось, уничтожил сам себя. В том, что сейчас тихо схожу с ума от агонии, только моя вина. Впрочем, не всегда тихо. Иногда накатывает, и я начинаю буйствовать. Болит в груди так, что кажется, еще минута — и задохнусь. Без нее. И тогда начинаю крушить все подряд, что попадает под руку. Ненавижу себя и свое прошлое! Ненавижу этот гребаный мир, что отнял ее у меня!

За столом меня сажают между двумя братьями. Видимо, хозяйка решает, что так будет лучше. Но для меня это точно не лучшее решение. После нашего разговора я не то что за столом, в одной комнате с братом жениха оставаться не хочу. К тому же слишком хорошо чувствую тяжелую энергетику с той стороны, с которой сидит Илья. И это сильно утомляет. Уже успела устать от того, что так четко ловлю его эмоции, и пытаюсь не обращать на них внимание. Но почему-то ничего не получается. Мы будто настроены друг на друга. Или это только я настроена? Нет, кажется, мое раздражение он тоже чувствует. Просто ему плевать.

Надеясь справиться с эмоциями, поворачиваюсь к Ромке. Лучше переключиться на него и полностью игнорировать его брата. Тяну ладонь к его руке и переплетаю наши пальцы. Рома подтягивает меня ближе к себе, обнимает за плечи и легко скользит губами по скуле. Справа опять полыхает огнем. Прямо ощущаю, как волны злости докатываются до меня, вызывая дрожь. Напрягаюсь, и Ромка сразу меня отпускает. Бомбардирующий справа поток недовольства тут же отключается. Вздыхаю с облегчением. Мои попытки отвлечься, к сожалению, привели к обратным результатам. 

Глядя прямо перед собой, сосредотачиваюсь на неторопливом разговоре Ольги Петровны и ее сестры. Из-за всех этих волнений и неприятного соседства кусок не лезет в горло. Хозяйка дома замечает это и огорчается:

— Яночка, что ж ты ничего не ешь? Я так старалась!

— Спасибо большое, — выдавливаю улыбку. — Все очень вкусно! Вот этот пирог, особенно. С удовольствием съем еще.

Женщина не скрывает радости от похвалы, подкладывая огромный кусок мне на тарелку. И снова возвращается к прерванному разговору. Зато ее сын отчетливо хмыкает прямо у меня над ухом, от неожиданности я опять дергаюсь. Это уже переходит все границы. Окончательно разозлившись, быстро расправляюсь с пирогом, встаю из-за стола и сообщаю, что хочу немного проветриться. На этот раз отправляюсь на кухню, чтобы снова случайно не попасть в какое-нибудь помещение, связанное с Ильей. Но оказывается, от него так просто не избавиться. 

Через несколько минут он собственной персоной заходит на кухню. Включает чайник и останавливается напротив. Нас разделяет лишь кухонный стол. Не могу понять, почему он не оставит меня в покое. Губы Ильи кривятся в усмешке, но в глазах стоит уже привычная мне злость. 

— Давай, хотя бы попробуем общаться, как родственники, — говорит глухо.

— Мы пока еще не родственники, — не скрывая раздражения, отвечаю я.

— Может, и не станем, — задумчиво произносит Илья. Наверное, прикидывает, как нас с Ромой развести. Молчу в ответ, отказываясь снова развивать эту тему. Не хочу доставлять ему удовольствия. Просто с вызовом рассматриваю его лицо. Немного резковатые черты, но по-мужски привлекательные. Ямочка на подбородке, украшенном отросшей щетиной. Четкий контур губ. Осознав, куда пялюсь, поднимаю глаза выше и встречаюсь с темным взглядом. Мерцающие в карих глазах крапинки янтаря снова завораживают меня. Внимательно рассматривая их, на минуту забываю обо всем. Илья вдруг резко выдыхает и отводит взгляд. Вижу, как нервно поднимается и опадает его грудь. После недолгой паузы он кривится и говорит с невеселой усмешкой:

— Кажется, я должен тебе бутылку минералки. 

— Ничего ты мне не должен. Бутылки были для Ромки. Я газированную воду не пью.

— А что ты пьешь? Вино? — уточняет он, снова уставившись мне в глаза.

— Очень редко. Обычно просто воду. Но я люблю хорошую, родниковую. 

— Я знаю, где можно достать такую. Завтра привезу, — Илья не отрывает от меня взгляда. И опять не понимаю, что он задумал. Какое ему дело до того, что я люблю, если он всем своим поведением дает мне понять, что я тут нежеланная гостья. 

— Нет, — резко качаю головой. — Не надо. Ничего не надо, — и быстро выхожу из комнаты.

Все оставшееся время, пока мы находимся в этом доме, держусь рядом с Ромкой. Не хочу больше оставаться с его братом наедине. А когда снова садимся за стол, уже перенакрытый к чаю, замечаю, что Илья пересел на другое место, прямо напротив меня. Теперь мне с трудом удается избегать его мрачного взгляда. Приходится почти все время держать голову повернутой в сторону, что совсем неудобно. Особенно, когда ко мне обращается Ольга Петровна, сидящая справа от меня. Отвечая ей и отводя глаза, сразу натыкаюсь взглядом на ее племянника и еле заметно вздрагиваю.

Наконец утомительный вечер подходит к концу, мы с Ромкой и его мамой отправляемся в прихожую. Уже у двери Наталья Петровна вручает нам целый пакет пирогов, посетовав, что мы так мало съели. Ее сын торчит здесь же, опираясь о стену. Ромка обращается к нему:

— Ну что, завтра мы с Яной начнем экскурсию. Присоединишься? 

— Уверен, что не помешаю? — уточняет Илья после некоторых раздумий.

— Конечно, уверен! Яна тоже не будет возражать, — решает за меня жених. А у меня внутри загорается красная лампочка. Он должен был сначала спросить! Илья переводит вопросительно-насмешливый взгляд на меня. Ждет, что при всех начну возражать? Не дождется! Отправляю в ответ многозначительное молчание и иронично задранную бровь. Они оба не оставили мне выбора. Отказываться от предложения при Ольге Петровне и ее сестре было бы слишком грубо. В карих глазах  загорается вызов. 

— Хорошо, — решается Илья. — На чем поедем? Ты же не вокруг дома собрался экскурсию водить?

— Ну, я думал о такси, — тянет Рома.

— Это неудобно, — отрезает его брат. — Ладно, завтра возьму в прокат машину. С утра подъеду к вам. В девять будет нормально?

— Может, позже? Яна не любит рано вставать, — замечает мой жених. И хотя это правда, мне хочется заткнуть ему рот. Даже если он думает, что заботится обо мне, вот так запросто сообщать личные подробности чужим людям неправильно. И конечно же Илья, услышав эти слова, снова обжигает меня мрачным взглядом. 

— Ничего, как-нибудь справлюсь, — заявляю с вызовом. — В девять подойдет.

— Ну и отлично, — глухо произносит мужчина и скрывается в коридоре.

Остаток дня и ночь проходят под девизом «усмири свой гнев». Вот только ничего у меня не получается. Я злюсь на мать за дурацкую легенду, которая теперь гвоздем торчит в мозгу. На себя, за то что впервые так реагирую на женщину, как идиот или сопливый юнец. Никогда раньше не бегал ни за кем. На брата тоже злюсь, что опередил меня. Познакомился с Яной и почти окольцевал эту строптивую птичку. Мы действительно в свое время были очень близки. По крайней мере, я так думал. А Ромка даже не рассказал, что у него появилась невеста. Наверное хотел сделать сюрприз. И сделал! Такой, что теперь не знаешь, что предпринять. И на главную причину всего этого бардака я тоже злюсь. Свалилась мне на голову вся такая красивая, неприступная и несвободная и перевернула мою жизнь с ног на голову. 

Вчера, когда застал Яну в своей бывшей комнате, меня едва не перемкнуло. Только вдвоем, с глазу на глаз, да еще и на моей территории. По отношению к ней из меня просто прут собственнические инстинкты, даже не ожидал от себя такого. Не то, чтобы раньше я приветствовал свободные отношения. Если женщина со мной, значит, только со мной. Но от ревности как-то отводило. Было однажды, что застал с другим, порвал без всякого сожаления и второго шанса. А с моим зеленоглазым видением все сразу пошло наперекосяк. Проблема только в том, что видение мне не принадлежит. 

Ум это понимает, но душа и инстинкты требуют другого. В той комнате, наедине, меня ломало, настолько хотелось прикоснуться к ней. Вжать в свое тело так, чтобы между нами не осталось ни миллиметра. Попробовать на вкус сладость губ, от которых уже заранее сносит крышу. Усилием воли удержал себя, чтобы не наделать глупостей. Вместо этого устроил ей допрос про отношения с братом. Нехотя, с вызовом в зеленых глазах, она отвечала. А я не вслушивался в слова, зато наслаждался чуть хриплым голосом, который забирался прямо в душу. Переворачивал там все, проходясь наждачкой по взбудораженным нервам. А еще следил за движением соблазнительных губ. Понимал, что говорю с ней резко, настраиваю против себя, но ничего не мог поделать. Слишком сильно корёжило меня внутри. 

Когда Яна попыталась сбежать, не выдержал и схватил ее за руку. Знаю, что испугал — почувствовал ответную дрожь. Это хоть немного остудило. Представил, каким монстром ей кажусь со своими непонятными претензиями. Ну да, она ведь не понимает, что со мной происходит. Еще бы и я сам понимал. После попытался смягчить впечатление. Все же Яна станет частью нашей семьи. Нам придётся общаться, хотя бы ради Ромки. Но все мои попытки летели к чертям, когда я видел, как брат по-собственнически прижимает ее к себе. Целует, касается так, как я не имею права. Хотелось рычать и убивать. И повыдергать Ромке руки. Самому стало стремно от бушевавших эмоций.

На дурацкую поездку я согласился, чтобы самому себе доказать, что не совсем слетел с катушек. Еще не полностью растерял мозги и братские чувства. Мне нужно привыкать, что Яна не моя. Видеть их вместе и учиться справляться с демонами, что бьются внутри. А еще заметил вызов в зеленых глазах и не смог не ответить. Эта женщина одним взглядом способна вить из меня веревки. Хорошо, что она пока не подозревает об этом. Возможно, моя вынужденная тактика наглого хама не так уж плоха. Позволяет нам обоим держаться на расстоянии друг от друга. 

Ночью меня преследуют настолько реальные картинки восемнадцать плюс, что моим стояком можно гвозди забивать. После одной самой яркой почти рычу и вскакиваю с кровати. Шагаю в душ и снимаю напряжение, напоследок окатывая тело ледяной водой, чтобы привести себя в чувство. Ну а завтрак вообще превращается в пытку. Слушать, как мать шумно радуется за сестру и племянника, как нахваливает «милую» Яночку, и так тошно. А когда она переключается на меня и начинает выспрашивать о моих планах в личной жизни, едва не взрываюсь. Бросаю недоеденный завтрак и сбегаю из дома от греха подальше. 

На улице изучаю местный рынок каршеринга, придирчиво просматривая отзывы. Еще не хватало возить Яну на каком-нибудь ведре. Сразу решаю, что для нее все самое лучшее. И очень жалею, что не взял свой внедорожник. Впрочем, тогда мы бы с моим видением не пересеклись на станции. Наверное, так было бы правильно:  познакомиться с ней сразу как с невестой брата. Сработало бы табу и не дало отреагировать на нее так сильно. Но все это лишь в теории. Почти уверен, что никакое табу мне бы не помогло. Может, лишь, удержало от неадеквата. А сейчас меня закономерно воспринимают как исчадие ада. Любая бы нервничала, если бы ее ни с того ни с сего так встретили. 

Машину я все-таки выбираю, перед поездкой тщательно осматривая. И подъезжаю к нужному дому за полчаса до назначенного времени. Звонить Ромке не хочу, мало ли от чего отвлеку. И от внезапно ярких мыслей о том, чем они могут заниматься рано утром в постели, жгучей ревностью сворачивает кишки. Нет у меня никакого права  ревновать! Права нет, а ревность — вот она, грызет изнутри, не давая ни на чем сосредоточиться. Выскакиваю на улицу и раненным зверем наматываю круги вокруг машины. Хочется лишь одного: подняться наверх и убедиться, что мои мучения беспочвенны. Хотя бы в этот раз. И словно в ответ на мои немые просьбы из подъезда появляется брат.

Садимся с Ромкой в охлажденный салон, на улице слишком жарко. Брат сообщает, что Яна еще собирается, а он пока решил пообщаться со мной. Активно расспрашивает меня о работе и личной жизни. Почему-то она вдруг всем стала так интересна. Впрочем, меня теперь тоже интересует чужая личная жизнь. На эту тему и переключаюсь сразу после нескольких туманных ответов о себе. Пользуясь отсутствием Яны выясняю, как они познакомились, как сошлись. И внимательно наблюдаю за лицом Ромки, пока он рассказывает о невесте. Вот только для меня эти наблюдения нифига не радостные. Мечтательная улыбка и нежность в глазах говорят сами за себя. Никогда не видел его таким увлеченным. Наконец решаюсь на главный вопрос:

— Любишь ее? — уточняю хрипло. 

— Люблю, — отвечает он, не задумываясь. И своими словами напрочь лишает меня выбора. С братом я соперничать не буду! Завяжу себя в узел, скручу в бараний рог, но отойду в сторону. Понимаю, что будет нелегко. Недоумеваю, как всего за день успел так глубоко провалиться, завязнуть в другом человеке? Нет у меня ответа. И выхода нет. Пока я мрачно копаюсь в своих мыслях, Ромка выходит из машины. Говорит, что Яна любит кофе по утрам, и пытается вспомнить, где тут поблизости кофейня. Уточняет, какой взять мне. Отвечаю и машинально спрашиваю, не успев прикусить язык:

— А Яна какой любит? — сразу же злюсь на себя и замолкаю, ожидая вопросов. Но Ромка их не задает, произносит спокойно:

— Латте с карамелью, — не видит ничего необычного в моем интересе, кроме банальной заботы о новом члене семьи. От такого доверия на мгновение обдает жаром стыда. Редкая эмоция для меня. А здесь накрывает. Представляю, что он скажет, если узнает хотя бы часть моих мыслей по поводу его невесты. А его мать? И моя? Какого черта все против нас? Впрочем, никаких нас тоже нет. И теперь уже не будет. Нет, нельзя разрешать себе думать о том, как все могло сложиться, если бы я встретил Яну первым. 

Буквально через пять минут после ухода Ромки из подъезда показывается она. Выхожу на улицу, встречая девушку, и непроизвольно сглатываю. Идеальная фигура со всеми нужными округлостями упакована в узкие джинсы, обтягивающие шикарные ноги. Укороченный топ открывает небольшую полоску обнаженной кожи живота. Во рту сразу скапливается слюна. Вот как тут удержаться, когда руки сами тянутся к стройному девичьему телу? Когда невыносимо хочется прижаться губами к гладкой коже, ласкать ее языком. Попробовать на вкус. Сдавленно выдыхаю и поднимаю глаза выше. Прохожусь жадным взглядом по обтянутой топом высокой груди, шее, сжатым губам. Шоколадные волосы стянуты в высокий хвост, открывая точеные скулы, покрытые легким румянцем, и маленькие ушки, которые я мечтаю облизать. Наконец цепляемся взглядами и оба зависаем. 

У меня не хватает сил прервать этот поединок. Яна тоже не отступает, бросая мне молчаливый вызов. Зеленые глаза вспыхивают, когда девушка в ответ пробегается взглядом по мне. В них мелькает что-то странное, что-то, что мне просто необходимо разгадать. Тайну, скрытую в ее мыслях. Что она обо мне думает? Какими словами про себя обзывает? Догадывается ли о причине моих метаний? Но Яна не оставляет мне времени и надевает солнечные очки, что до сих пор вертела в руках. Вполне демонстративно отгораживается от меня, вызывая слишком острое сожаление для того, кто собирается отойти в сторону. Мы оба молчим, не получается у нас даже изображать родственное общение. 

— Доброе утро, — наконец словно через силу выдавливает она. — Где Рома?

— Ушел за кофе, — отвечаю лаконично, наслаждаясь хриплыми нотками в мелодичном голосе. Хочу, чтобы этот голос произносил мое имя, а не брата. Выкрикивал его на пике наслаждения. От одной мысли горячая волна кипятком ошпаривает внутренности. А я еще много другого хочу, связанного с зеленоглазым видением. Да только не обломится мне. Осознание кислотой разъедает душу, выводя меня на эмоции.

— Садись в машину, там прохладно, — говорю грубее, чем собирался. И открываю перед ней заднюю дверь. Яна игнорирует мой жест и качает головой:

— Не хочу. Куда Рома пошел? Схожу за ним.

— Не дури, потеряешься еще, — раздражаюсь я. — Ищи тебя потом.

— Так и не ищите, кто вас просит? — отбивает язвительно. 

— Меня не надо просить. Я сам догадливый, — дразню ее еще сильнее. Жаль, что она надела очки. Наверняка в зеленых глазах сейчас целая буря эмоций. А я не могу их увидеть и сожрать. Делаю к ней шаг, поднимаю руку и стягиваю солнечные очки. Чувствую себя мальчишкой, который дергает понравившуюся девчонку за косички, вместо того, чтобы признаться ей. 

— Что вы… себе позволяете… — шипит Яна возмущённо. — Отдайте! 

Ярость в ее глазах пьянит почище вина. Впитываю в себя все эмоции, которые она мне дает. Не разрешаю вырвать из моей руки очки, перехватывая тонкое запястье. Не сжимаю сильно, чтобы не сделать больно. Но все равно считываю, как бешено бьется ее пульс. От ощущения нежной кожи под пальцами мой пульс тоже частит. А еще от того, что мы совсем близко друг к другу. Мне лишь немного дернуть ее на себя, и наши тела столкнутся. И я сейчас очень близок к этому безумию. В голове бахает адреналин, пока пялюсь на ее губы. На них нет ни помады, ни другой гадости, которую так обожают девушки. Я смогу почувствовать ее настоящий вкус. 

С дороги доносится громкий звук автомобильного сигнала. И я вдруг в один момент осознаю, что творю. И где? Прямо под окнами Ромкиного дома. Куда в любой момент может выглянуть тебя Оля. Да и брат вернется с минуты на минуту. Резко разжимаю руку и протягиваю Яне очки. Пару секунд она тормозит, наверное, ожидая от меня еще какого-нибудь неадеквата. Потом выхватывает аксессуар и быстро надевает, пряча глаза. В этот момент из-за угла выныривает Ромка, держа в руках подставку с картонными стаканчиками. Протягивает один Яне. Она берет кофе, и только я замечаю, что ее рука слегка дрожит. А потом Яна демонстративно тянется и легко чмокает жениха в губы. 

Отворачиваюсь от этой гребаной идиллии и сажусь за руль. Кажется, я зря согласился на эту поездку. Весь день смотреть, как они милуются, у меня не хватит терпения. Но уже не соскочить. К моему удивлению, Ромка садится вперед, рядом со мной. Объясняет, что хочет посмотреть на город, а Яна будет его отвлекать. Рядом с ней ему не нужно никаких других красот. Против воли втыкаюсь глазами в зеркало заднего вида, ловя в нем лицо девушки. И замечаю, что комплимент ее не радует. Она с досадой прикусывает губу и хмурится. За очками трудно понять, куда она смотрит. Но кажется, мой взгляд замечает и резко отворачивается к окну. А потом отодвигается по сиденью так, что мне больше ее не видно. Ромка с усмешкой напоминает, что пора отчаливать. Я и правда опять завис. Если так будет продолжаться, рано или поздно он поймет, как меня кроет от его невесты. И даже не хочу думать, что тогда произойдет. 

Ничего хорошего от обещанной прогулки не жду. И пока собираюсь, обращаюсь к Ромке:

— Понимаю, ты соскучился по брату. Но я все-таки надеялась, что мы будем гулять вдвоем. Мне достаточно твоего общества. А тебе?

Он растерянно и немного виновато пожимает плечами:

— Да? Я думал, Илюха как раз расскажет тебе обо мне. Я ведь рос на его глазах. Он все мои проделки помнит. Самому о себе как-то некрасиво хвастаться, — Ромка широко улыбается, но я не поддерживаю шутку. Мой жених вздыхает и предлагает: — Давай, сегодня, раз уж договорились, поедем вместе. А завтра я что-нибудь придумаю. Хорошо?

Киваю и выглядываю в окно. Уж один день как-нибудь перетерплю. И сразу же замечаю высокую темноволосую фигуру. Илья энергично прохаживается рядом с машиной. Отшатываюсь назад и сообщаю Ромке о приезде брата. Он решает подождать меня на улице. Перед уходом обнимает со спины, крепко обхватывая руками, и чмокает в голое плечо. Собираюсь я неторопливо, оттягивая всеми способами встречу с моим личным кошмаром. Солнце вовсю светит в окно, небо сияет чистой голубизной. День точно будет жарким. Прикинув, что одеть, останавливаюсь на узких, укороченных до середины голени джинсах и топе. На ноги обуваю легкие кроссовки. В них явно будет удобно бродить по холмам, если они, конечно, входят в нашу программу. Захватив солнечные очки и сумочку, наконец спускаюсь вниз.

Встречает меня Илья. Ромка, как оказалось, ушел за кофе. Злит, что он все время оставляет меня с братом наедине. Понимаю, что не специально, но моего раздражения это не уменьшает. Чувствую скользящий по телу взгляд, почти физически его ощущаю. Встречаюсь с карими глазами, в которых опять горит непонятный мне огонь. Мужские губы сурово сжаты в линию. Чем он снова недоволен? Моим внешним видом? Так он обычный. По крайней мере для столицы. Может, у них тут так не принято? Впрочем, мимо по тротуару прогуливается компания молодежи. И девушки там одеты гораздо откровеннее меня. Перебрасываемся несколькими фразами в уже привычном нам язвительно-насмешливом тоне. А потом Илья неожиданно срывает с меня очки. 

Его поступок выбешивает. Но когда Илья хватает меня за руку, злость отходит в сторону, оставляя растерянность. Не могу понять, почему так странно реагирую на его прикосновения. Откуда эта жаркая волна в теле? Что за морок такой, и как с ним справиться? Илья все-таки отпускает меня, и почти сразу возвращается Ромка. Мы наконец садимся в машину. Жених устраивается рядом с братом. Это неожиданно вызывает облегчение. Уверена, Ромка не удержался бы от объятий и поцелуев. А на виду у Ильи я просто сгорю со стыда. Поднимаю голову и ловлю испытывающий взгляд в зеркале. Опять он за мной наблюдает! Хорошо, что очки скрывают глаза. Но все равно отодвигаюсь ближе к двери, чтобы лишить мужчину обзора. После насмешливого напоминания Ромки выезжаем на дорогу. Стараясь отвлечься, сосредотачиваюсь на изучении пейзажа за окном. 

Родной городок моего жениха кажется очень симпатичным. В нем много милых, не слишком помпезных церквушек и удачно отреставрированных старых строений. Современные дома отлично вписываются в местную архитектуру и не режут глаз. Илья провозит нас по центру, по очереди объезжая все главные улицы, а после они с Ромой решают показать мне пригород. Отвлечься, и правда, удается. Природа в этих местах очень живописная. Невысокие, словно покрытые зеленым ковром холмы создают прекрасный ландшафт. Яркая зелень деревьев искрится в лучах солнца. То там, то здесь попадаются маленькие домики с красными шиферными крышами и белыми стенами. Как будто мы случайно оказались в Средиземноморье. Разглядывая местные виды, невольно улыбаюсь.

Проехав еще с десяток километров, Илья паркуется на небольшой стоянке. Ромка поворачивается ко мне.

— Ну что! Пункт первый: озеро. Вылезай, прогуляемся немного. Ближе не подъехать, но тропинка очень милая. Тебе понравится, — выбирается на улицу и открывает мне дверь. Протягивает руку, ухватив мои пальцы, практически вытаскивает из салона. Обняв за талию, ведет вперед. За спиной пищит сигнализация, Илья догоняет нас. Почти сразу я аккуратно высвобождаюсь из Ромкиных рук под предлогом узкой дорожки. И дальше иду сама, с любопытством разглядывая окружающую природу. Через несколько минут буйная растительность отступает, открывая перед нами гладь воды. Озеро кажется совсем небольшим, но очень красивым. Особенно поражает цвет — насыщенно-голубой. Замираю у начала песчаной полосы, вглядываясь в легкие волны.

— Нравится? — вдруг раздается рядом, от неожиданности вздрагиваю. Илья останавливается в паре шагов от меня.

— Очень! — отвечаю честно, не поворачивая головы. — Оно глубокое? 

— Достаточно. Ромка однажды тут едва не утонул.

— Точно! Было дело, — усмехается мой жених, пройдя несколько шагов вперед, к самой воде. Мы с Ильей остаемся на месте. Он делает шаг ко мне, становясь совсем близко. Его рука едва не касается моей руки. Ощущаю, как по коже проходит озноб, и отстраняюсь. 

— В нем можно плавать? — интересуюсь, чтобы переключиться на что-нибудь нейтральное.

— Можно. Но не советую. Вода очень холодная. Даже летом не прогревается до комфортной температуры.

— Ясно, — отвечаю коротко.

— Если хочешь поплавать, здесь недалеко река. Можем заехать. Купальник взяла?

— Нет. 

— Тогда лучше не стоит. Если, конечно, не хочешь, чтобы сбежались все отдыхающие, — его ироничный тон опять злит. Резко поворачиваю голову и впиваюсь взбешенным взглядом в карие глаза. Очки я уже успела снять, и сейчас ничего не мешает нашему немому противостоянию. Усмешка очень быстро сходит с мужского лица. Брови хмурятся, челюсти крепко сжимаются. 

Сейчас он смотрит на меня почти с ненавистью. Но где-то в самой глубине карих глаз плещется что-то странное. Похожее на тоску или сожаление. Он вдруг морщится, словно от боли, и отворачивается. Понимает, что переборщил? Вряд ли именно это его огорчает. А я сама зачем-то опять гадаю о причинах его поступков. Бывает, что люди просто не нравятся друг другу, безо всяких причин. Правда, если быть честной, я таких чувств к нему не испытываю. Если только обиду. Не знаю, что чувствует Илья, но его взгляд неожиданно задевает. Игнорируя холод в груди, ухожу догонять жениха. 

Взявшись с Ромкой за руки, медленно бредем по тропинке, огибающей озеро. Илья немного отстает от нас. Ромка вдруг останавливается, дожидается брата и говорит достаточно громко:

— Между прочим, вытащил меня из воды Илья. А потом устроил разнос. Я тогда на спор залез в озеро, а вода оказалась ледяной. Но струсить и отказаться не мог. Мы с другом поссорились из-за одноклассницы и так выясняли, кто ее больше достоин. В общем, Илюха не только меня спас, но еще и вправил мозги. Объяснил, что настоящей мужской дружбе ничего не должно мешать. Нельзя позволять женщине вставать между нами. Ну и еще многое другое. Мы тогда долго просидели на берегу, — Ромка смотрит на Илью и с чувством произносит: — Ты же знаешь, что в детстве был для меня самым большим авторитетом? Наверное, и сейчас тоже, — добавляет задумчиво. Не удержавшись, перевожу взгляд на Илью. Слова брата он слушает с каменным выражением лица, уставившись в землю перед своими ногами. На его щеках играют желваки. Пальцы сжаты в кулаки, и он быстро прячет их в карманы. Заметив, что мы оба смотрим на него, еще сильнее хмурится и раздраженно заявляет:

— Похоже, я тогда наговорил кучу пошлых банальностей. Просто о многом не подозревал. О том, как бывает на самом деле, — игнорируя меня, смотрит только на брата. — Лучше живи своим умом. Забудь все глупости, что я тебе наплел. 

— Ну не скажи, — медленно качает головой Ромка. — Твои правила мне часто помогают. Особенно, когда не знаю, как поступить. Так что, спасибо, брат!

Илья морщится и, глядя на озеро, глухо отвечает:

— Ты пока еще не понял: в жизни вообще нет никаких правил, — подходит к ближе к воде и останавливается у самой кромки. Чувствую, что ему хочется побыть одному, и тащу Ромку дальше. А сама думаю о том, что услышала. О словах Ильи. Они такие искренние, как будто выстраданные, явно не просто так он их произнес. Внутри вспыхивает жгучий интерес. Очень хочется узнать, что его привело к таким выводам? Или, может быть, кто?

Мы гуляем у озера еще примерно полчаса. Илья вскоре догоняет нас, и они с братом перебрасываются детскими воспоминаниями. Но теперь уже совсем безобидными. Я молча шагаю рядом и думаю о своем, почти не прислушиваясь к разговору. А потом мы также неспешно возвращаемся к машине и загружаемся в нее. Ромка  поворачивается ко мне и интригующе произносит:

— Ну что, озеро ты посмотрела. Хочешь теперь увидеть пещеру?

— Тут есть пещеры? — удивляюсь я.

— Целый комплекс, — кивает он. — Правда, попасть туда нельзя. Вход давно замурован. А первая пещера открыта для всех. Она неглубокая и безопасная. Но вид все равно впечатляет. 

Пещеры меня не особо интересуют, но я не отказываюсь. Илья заводит мотор и выезжает на дорогу. 

Едем около двадцати минут. Я все также смотрю в окно, но сосредоточиться на прекрасных пейзажах больше не получается. Поддаваясь неосознанному желанию, изредка поворачиваю голову и вижу темные, чуть растрепанные волосы, четкий профиль со сжатыми губами. Смуглую руку с длинными пальцами, лежащую на руле. И при этом ощущаю непонятную тяжесть в груди. Самое странное, каждый раз Илья словно чувствует мой взгляд. Едва заметно дергается, будто хочет повернуться, но удерживает себя. Лишь сильнее сжимает руль, так, что белеют костяшки пальцев и вздуваются вены на напряженных руках. 

Вскоре мы сворачиваем на боковую дорогу. Проехав еще немного, останавливаемся на довольно большой, полностью пустой стоянке. Втроем выходим на улицу. С любопытством оглядываюсь по сторонам, но никакого намека на пещеры не вижу. Справа от нас ландшафт поднимается на небольшую возвышенность, покрытую низкорослым кустарником. Шагая по дорожке, обходим эту возвышенность, и только тогда наконец замечаю темный провал. Перед ним небольшая асфальтированная площадка. Останавливаюсь рядом с Ромкой и ежусь. Входить в эту мрачную темноту, из которой неприятно тянет холодом, совсем не хочется. Илья догоняет нас, в его руках куртка и фонарик. А у меня с собой нет никакой теплой одежды. Ведь никто не предупреждал о пещерах.

Как только собираемся зайти внутрь, телефон Ромы взрывается громким звонком. Взглянув на экран, он хмурится и бормочет:

— Друзья. Похоже, узнали, что я здесь, — поворачивается к брату: — Илюх, покажи Яне пещеру. Мне надо ответить, — не дожидаясь реакции на свою просьбу, отвечает на звонок и отходит чуть дальше, к стоянке. Его предложение мне совсем не нравится. Но отказываться и выглядеть трусихой в глазах Ильи тоже не хочется. Нервно смотрю на него и хмурюсь:

— Давай быстрее с этим разберемся. Похоже, я не очень люблю пещеры.

Илья зажигает фонарик и шагает вперед. Иду за ним. Он вдруг притормаживает и берет меня за руку.

— Так ты не потеряешься. 

— А есть, где? — уточняю с сарказмом. Но все мое внимание сейчас там, где горячая ладонь обхватывает мои пальцы, даря приятное тепло и чувство защищённости. Очень яркое чувство, но слишком странное при наших отношениях. Злюсь на себя и делаю попытку вырваться. Мой спутник лишь сильнее сжимает руку. Тепло от его ладони перетекает в меня, согревая и обволакивая. В почти полной темноте горячая мужская рука — мой единственный якорь. Неожиданно успокаиваюсь и перестаю вырываться. Илья водит фонариком из стороны в сторону, выхватывая из мрака сводчатые стены, покрытые серо-зеленым налетом. То ли мхом, то ли еще чем-то похожим. Впереди, в правом углу, мелькает кирпичная кладка. Наверное, тот самый замурованный вход. 

Мы стоим примерно в центре пещеры, насколько могу судить по дерганым движениям фонарика. Здесь очень холодно и влажно. От озноба по телу пробегает дрожь. Илья чувствует это, отпускает мою руку и накидывает мне на плечи куртку, что захватил с собой. Запахивая ее на мне, не удерживает фонарик и роняет его на землю. Тот падает с гулким стуком и внезапно тухнет. В этот самый момент раздается противный писк, что-то резко шелестит над моей головой, обдавая сильным потоком воздуха. Не видя ничего в темноте, я испуганно дергаюсь в поисках защиты и, ощутив рядом с собой крепкую мужскую грудь, утыкаюсь в нее носом. 

Срабатывает всего лишь инстинкт. Я даже не сразу понимаю, что прижимаюсь к Илье, обхватив его за талию. И тут же чувствую, как его руки обвиваются вокруг меня, притягивая еще ближе.

— Черт! Забыл предупредить про летучих мышей, — севшим голосом хрипит Илья мне на ухо, не разжимая объятий. — Их здесь много, но на людей они не нападают.

Уже забыв про испуг, с ужасом прислушиваюсь к ощущениям в теле. Сейчас оно словно живет своей жизнью. В полной темноте и тишине, нарушаемой лишь нашим шумным дыханием, чувствую все слишком обостренно. Особенно тягучую истому и жар, медленно распространяющиеся внутри. А еще слабость в ногах. И все это до чертиков меня пугает. Гораздо сильнее, чем дурацкие летучие мыши. 

Не справляясь с обрушившимися эмоциями, сжимаю руки в кулаки. Прямо там, где они сейчас находятся — на спине Ильи. Заодно сминая его футболку, в которую до боли вцепилась пальцами. В ответ по его телу тоже пробегает дрожь. Он опускает голову и утыкается лицом мне в волосы. Шумное, горячее дыхание овевает затылок, спускаясь к шее. Вызывая разбегающиеся по спине мурашки. Нестерпимо хочется выгнуться и прижаться к мужчине всем телом. Ощущение настолько мучительное, что я дергаюсь, пытаясь освободиться из объятий. И Илья сразу же отпускает. Разжимает руки, но не отходит. Стоит все так же близко, отчего я продолжаю чувствовать жар его тела. А еще энергию, словно стальными канатами связывающую меня с этим мужчиной. И с трудом ей сопротивляюсь.

Во мне внезапно вспыхивает злоба. Да что же это такое?! Почему я не способна управлять собственным телом? Когда это прекратится? Резко выдохнув, отшатываюсь назад. Стаскиваю с плеч куртку и на ощупь впихиваю Илье в руки. А потом торопливо двигаюсь к светлому проему, желая как можно скорее оказаться на улице. Освободиться от этой тягучей темноты как снаружи, так и внутри. Не останавливаясь, сразу поворачиваю к стоянке. Ромка все еще бродит вокруг машины, разговаривая по телефону. Замечает меня и быстро убирает мобильник. Подходит ближе и обеспокоено вглядывается в глаза.

— Яна, что случилось? 

Догадываюсь, какое у меня сейчас лицо. Еще не успела прийти в себя, и оно наверняка это отражает. Приходится сочинять на ходу:

—Ты забыл сказать, что в дурацкой пещере живут дурацкие летучие мыши! А еще там жуткая холодина! Не понимаю, чего в ней вообще хорошего?

— Прости, — покаянно просит Ромка и тянется ко мне, намереваясь обнять. Дергаю плечом и выворачиваюсь из его рук. Второго объятия мне сейчас точно не вынести. Мой жених огорчённо вздыхает и произносит:

— Обещаю, больше никаких сюрпризов! Впредь буду спрашивать, куда ты хочешь. Простишь меня? — пытается заглянуть в глаза. Отвожу взгляд в сторону и киваю. Пусть считает, что я все еще зла. 

Машина рядом с нами разблокируется, издав мелодичный звук. Не оборачиваюсь на звук приближающихся шагов и быстро забираюсь на заднее сиденье. А еще сразу надеваю солнечные очки, отгораживаясь ими от окружающих. Назад едем в полной тишине. Лишь ближе к городу Ромка виновато предлагает:

— Давай, мы с Ильей загладим вину и завезем тебя в ресторан?

— Я не голодна, — бурчу в ответ. Чего мне сейчас точно не хватает, так это сидеть за одним столом с Ильей и уворачиваться от его упорного взгляда. Ромка досадливо хмурится:

— Хорошо. Как хочешь. Мама наверняка ждет нас с полным столом еды. 

Илья молчит, я даже смотреть в его сторону не хочу и старательно пялюсь в окно, ничего за ним не замечая. Как только тормозим у дома, выскакиваю на улицу и быстрым шагом иду к подъезду. Слышу, как за спиной Ромка прощается с братом, машина сразу же отъезжает. Только теперь чувствую, как спадает напряжение, не оставлявшее меня всю обратную дорогу. 

Я, конечно, догадывался, что поездка выйдет хреновой. Но не подозревал, до какой степени. Ехать с Яной в одной машине и так непросто. Мои глаза не отлипают от зеркала, пытаясь разглядеть затаившуюся на заднем сиденье девушку. Но даже не видя ее, присутствие ощущаю слишком хорошо. А еще на каком-то внутреннем уровне чувствую, когда она смотрит в мою сторону. Вслушиваюсь в еле слышное дыхание. Ловлю тонкий запах ее духов. Вести машину в таком состоянии — не самая удачная затея. Я ведь отвечаю и за нее, и за брата, пока сижу за рулем. Приходится снизить скорость и ехать гораздо медленнее, чем привык. 

Сначала приезжаем на озеро, на котором Ромку неожиданно пробивает на воспоминания. Вот уж не думал, что он до сих помнит мои слова. Сам уже давно забыл, как пытался привести его в чувство, выловив едва не утонувшего из ледяной воды. Как устроил потом разнос и втирал про мужскую дружбу. Но у меня тогда задача стояла — вернуть ему на место мозги. Чтобы больше не рисковал жизнью из-за девчонки. Его матери только еще одного горя не хватало, чтобы и самой больше не цепляться за жизнь. Слишком тяжело тетя Оля пережила смерть мужа. Тогда наша небольшая семья справилась с потерями. А сейчас, слушая собственные слова о том, что женщина не должна стоять между друзьями, понимаю, что нахожусь в шаге от того, чтобы плюнуть на все свои принципы. Но у меня не только дружба на кону — еще братские чувства и наши с Ромкой матери. 

Следующим пунктом программы становится пещера. А еще последним толчком, окончательно выбивающим меня из равновесия. Я и так балансировал на краю. А теперь проваливаюсь в пропасть собственных чувств, практически вырвавшихся на свободу. Меня скручивает от сумасшедшего желания, когда тонкие руки обхватывают талию и сцепляются на спине. Стройное тело вжимается в мое, неосознанно ища защиты. Понимаю, что Яна действует на инстинктах. Но это не спасает. Никакие силы не заставят сейчас ее оттолкнуть. Задыхаюсь, чувствуя нервное дыхание на своей коже. Дышу ее запахом, прижимаю так крепко, как только могу, чтобы не сделать больно. И это так правильно — ее тело в моих руках. Так идеально вплавляется в моё всеми своими изгибами. Словно пазл сходится, завершая картинку. 

Не могу заставить себя ее отпустить. А когда девичьи руки сжимаются на мне, сминая одежду, еле сдерживаю стон. Утыкаюсь в волосы, как помешанный жадно вдыхая необходимый мне кислород. Наслаждаюсь тем, как податливо ощущается Яна в моих руках. Как льнет ко мне в поисках защиты. И я готов ради нее разворотить эту гребаную пещеру. Да что там пещеру — целый город. Сотворить что-то совсем безумное. Вот это и пугает. Она делает меня невменяемым. Настолько, что не узнаю сам себя. И перестаю чувствовать границы. На те мгновения, когда мы стоим вдвоем в темноте, мне кажется, что их вообще больше не существует. С легкостью могу переступить через любые. И что самое худшее — через других людей тоже. 

Обратная дорога проходит как в тумане. Я больше не оглядываюсь назад, не ищу ее взглядом. Мне нужно быстрее остаться одному и принять решение. Чувствую, что нахожусь на грани. И не могу позволить себе ее переступить. Едва высадив Яну с Ромкой у дома, тут же уезжаю прочь. Подальше от той, рядом с которой голова отказывается соображать, и включаются какие-то древние, звериные инстинкты. Матери нет дома, что вызывает волну облегчения. Чего точно не смогу сейчас — спокойно рассказывать ей, как прошла поездка. Сбегаю на второй этаж. После ремонта моя комната располагается там. Запираюсь и прямо в одежде падаю навзничь на кровать. 

Сердце грохочет, мышцы напряжены до предела. Будто не отдыхать ездил, а в тренажерке весь день пахал. Слишком четко понимаю, что нельзя откладывать решение. Да и выбора по большому счету нет. Я не должен становиться между ними. Межу братом и его невестой. С какой стороны ни взглянуть, нет у меня ни одного оправдания. Кроме собственной, неожиданно свалившейся на меня жажды, которая не хочет ничего понимать. 

Вывод однозначный — нужно уезжать. Сегодня окончательно стало ясно, что не смогу держать себя в руках. Все стоп-краны и разумные доводы рядом с моим зеленоглазым наваждением не работают. Будто там чертова аномальная зона! После пещеры и так не могу смотреть брату в глаза. Он всю дорогу не замолкал, пытался расшевелить невесту. И, похоже, не заметил, что мы оба с ней играли в молчанку. А ведь Ромка не дурак. Странно, что до сих пор не догадался, в чем дело. Сам говорил, что любит. Я бы с любимой женщины ни на секунду глаз не спускал. Не потому что не доверял. Просто не смог бы надолго отвлекаться от нее.

Слишком легко в голове возникает картинка, где на месте моей любимой женщины Яна. И смотрим мы друг на друга не с гневом и злостью, как сейчас. А совсем по-другому. Раздеваем друг друга взглядами, дотрагиваемся ими до обнаженной кожи, ласкаем сладко. А потом за взглядами следуют пальцы, и языки. Изучают жадно, сталкиваются в страстном танце. Нет, хватит! Опять меня несет не в ту сторону. Слышу, как хлопает калитка на улице — вернулась мать. Ну и к лучшему. Сейчас заставлю себя спуститься вниз и придумать причину, по которой мне срочно нужно убраться домой. 

Остаток вечера после неудавшейся экскурсии провожу в комнате. Ссылаюсь на усталость и прошу Ромку дать мне отдохнуть. Тем более, мать зовет его помочь по дому. Он уходит, бросив на меня обеспокоенный взгляд. Все еще думает, что я злюсь. И в какой-то мере прав. Я, действительно, зла и собираюсь разобраться в том, что произошло. Не только в ненормальных реакциях собственного тела, но и в поведении Ильи, которое поставило в тупик. Он слишком крепко держал меня в руках. Кое-чего твердого и выдающегося я не могла не почувствовать. Его… желания. Это ломает все мои умозаключения последних дней. Может, я все-таки ошиблась в причинах его поведения? Или это естественная реакция мужского тела на случайную близость женщины? В конце-концов, это я бросилась в его объятия. Он меня туда не затаскивал. Но и не оттолкнул.

Нет, кажется, делать глобальные выводы из единичного случая не стоит. Хотя я должна признать, что его реакция на меня с самой первой встречи не была равнодушной. Моя, к сожалению, тоже. Мы, будто разноименные заряды, тянемся друг к другу. Но дальше происходит не сцепка, а искры и эмоции. И у него, и у меня. До сих пор считала, что его не устроила моя кандидатура в качестве невесты брата. Но, кажется, тут все не так просто. Нужно приглядеться и понять. Проблема в том, что рядом с Ильей привычное здравомыслие мне мгновенно отказывает. Я уже не способна спокойно анализировать и искать ответы. 

Невыносимо хочется ему дерзить, цеплять и бесить. Абсолютно несвойственное мне поведение! Еще в институте и потом, на работе, именно я была тем, кто обычно гасил конфликты. И уж точно никогда сама их не форсировала. С Ильей всё ровно наоборот. А еще одновременно тянет убежать от него подальше и остаться. Прикоснуться к жилистым рукам, провести по выступающим венам пальцами. Перехватить кисть и снова ощутить, как она крепко сжимает мою. Так, как было в пещере. Резко останавливаю себя, понимая, как далеко меня занесло. Даю себе обещание, что больше не буду вестись на провокации. Вместо этого займусь наблюдением и привычным мне анализом. Попробую все же понять, что между нами происходит. Приняв решение, шагаю в душ и ложусь в кровать. 

Ночью даже не слышу, когда ко мне присоединяется Ромка. А утром он встает еще до того, как я просыпаюсь. На кухне нахожу только Ольгу Петровну. Она сообщает, что послала сына в магазин. Пока занимаемся готовкой, он возвращается. Уединиться нам удается только после еды и уборки посуды. Во взгляде Ромы непривычные смущение. Он морщится и виновато уточняет:

— Не огорчишься, если продолжение нашей экскурсии будет завтра? Мне нужно встретиться с друзьями. Они ждут. Извели меня звонками.

— Иди, конечно, — отвечаю спокойно. — Мне пока вчерашних впечатлений хватило. Сегодня как раз отдохну. Пообщаюсь с твоей мамой. Почитаю книгу. Да и с работы кое-что прислали, надо посмотреть. Так что встречайтесь, на здоровье, — обнимаю жениха за талию. — И вообще, не собираюсь ограничивать тебя в общении с друзьями. Можешь больше даже не спрашивать. 

— Черт! Ты такая классная! Мне ужасно повезло, — Ромка притягивает меня ближе и целует. Сначала нежно и неторопливо. Но быстро увлекается, переводя поцелуй в глубокий и страстный. Его руки уже вовсю шарят по моему телу, задирая футболку. Дыхание у обоих учащается, но я все же упираюсь в его грудь и отстраняюсь. Не знаю почему. Наверное, мне трудно расслабиться в чужом доме. К тому же, в присутствии мамы Ромы. 

После его ухода я немного болтаю с Ольгой Петровной. Выслушиваю очередную порцию рассказов о прошлом, на этот раз без упоминания Ильи. Потом помогаю женщине с выпечкой для обеда. Закончив с ней, она ненадолго оставляет меня одну. Ей нужно зайти за лекарством к врачу. Обещаю, что буду внимательно следить за пирогами и не дам им подгореть. Проводив хозяйку дома, устраиваюсь на кухне, чтобы не забыть выполнить обещание. Загружаю на экран ноутбука книгу и погружаюсь в чтение. 

Я как раз выключаю духовку, когда раздается звонок. Думая, что вернулась хозяйка, распахиваю дверь и замираю. На пороге стоит Илья, мрачный и отстраненный. От него просто веет холодом. Отведя взгляд в сторону, как можно спокойнее говорю:

— Сегодня мы никуда не едем. Рома ушел на встречу с друзьями.

— Я знаю, что его нет, — глухо отвечает Илья.

— Тогда зачем пришел? — даже не пытаюсь быть вежливой.

— Попрощаться, — услышав это, удивленно вскидываю на него глаза. Он внимательно вглядывается в мои, словно ищет что-то. Шарит настойчивым взглядом по лицу. Наконец морщится и произносит: — Я сегодня уезжаю. Вызвали на работу. В общем, желаю вам счастья, — вот только холодный тон и стужа в глазах полностью противоречат этим словам.

— Уезжаешь... — теряюсь я. И не уточняю, почему. Может, не хочу услышать ответ? Мы все также молча стоим на пороге, глядя друг на друга. Пространство между нами постепенно густеет, наполняясь напряжением. Илья вдруг тихо спрашивает:

— Скажешь что-нибудь на прощанье? 

Вообще не понимаю, чего он от меня ждет? Пожимаю плечами и неуверенно произношу:

— Тоже... желаю тебе счастья, — и зачем-то добавляю: — Приглашение на свадьбу Рома тебе пришлет.

— Вряд ли я прийду, — резко выдыхает Илья, заметно напрягаясь. Вижу, как сжимаются его челюсти и хмурятся брови. Сразу же жалею о своих словах и жду, когда он уйдет. Слишком сильно действует на меня этот пронзительный взгляд. Словно требует чего-то. А еще чувствую горячую волну от мужского тела. Она дотягивается до меня и обжигает, вызывая мурашки и дрожь. Не успеваю отслеживать, что со мной происходит. Снова проваливаюсь в какое-то странное, тягучее забытье. Так всегда происходит рядом с Ильей. Пропадает вся моя броня, трезвомыслие и уравновешенность. Я будто остаюсь открытой, незащищенной, растерянной. От этого выпускаю колючки и пытаюсь дерзить:

— Может, и к лучшему, что не прийдешь.

Илья невесело усмехается. Холод в его глазах тает. Взамен приходит та самая тоска, которая почему-то отзывается во мне. А затем он вдруг протягивает руку и касается моей щеки. Гладит нежно, скользя кончиками шершавых пальцев по шее. Гневно сверкнув глазами, отшатываюсь назад. Щеке и шее горячо — под кожей, там, где побывали его пальцы. 

— Зачем ты так? — уточняю глухо, пытаясь унять бурю внутри. И понять, чего он добивается. Илья кривится, словно от боли. Но через пару секунд в глазах мелькает злость. Он резко шагает вперед, грубо хватает меня за шею, подтаскивает к себе и впивается в мои губы своими. 

Стараясь освободиться, упираюсь ладонями в стальную грудь. Ощущаю рваное дыхание и бешено колотящееся сердце. Жадные губы ломают мое сопротивление, лишая воли, закручивая тугие узлы в животе. Илья целует так, словно это наш первый и последний поцелуй. И он не может насытиться мной, заставить себя прекратить. Мычу, сжимая губы, пытаясь оттолкнуть каменно-напряженное тело. Но Илья лишь сильнее вжимает меня в себя. Пожирает мой рот, прикусывает губы, почти рыча. И вдруг резко смягчает напор, теперь уже лаская мои губы и язык своим языком. Из мужской груди вырывается глухой стон. Хриплое дыхание разбивается о мое лицо. Он покрывает его быстрыми поцелуями. Эта сумасшедшая, жадно-требовательная реакция на нашу близость сносит и мне голову.

Меня накрывает похожая жажда. Мне нужно оставить частицу его себе. Вопреки логике и рассудку сама прижимаюсь к Илье, прямо через одежду ощущая горячее тело. Моя грудь вжимается в его. Руки, скользнув по широким плечам, обхватывают мощную шею. Пальцы скользят под воротник рубашки, обжигаясь о пылающую кожу. Больше всего сейчас хочется избавить его от одежды. Пройтись ладонями по гладкому торсу, под которым играют мускулы. По телу Ильи пробегает дрожь. Он крепко обхватывает меня за талию и вжимается в мои бедра своими. Позволяя полностью ощутить каменную твердость в своем паху. Это делает мои мышцы слабыми настолько, что ноги подгибаются сами.

Внизу в подъезде громко хлопает входная дверь. На лестнице раздаются шаркающие шаги. Этот звук мгновенно выводит нас обоих из наваждения. Я вспоминаю, где нахожусь. И ужасаюсь тому, что делаю. Упираюсь в каменные плечи и пытаюсь оттолкнуть от себя. Шумно дыша, Илья разрывает объятия и отступает на шаг, тряся головой. В его глазах бушует темная буря, грудь ходит ходуном. Красивое лицо все еще искажено страстью, но на нем постепенно проступает отрезвление. А за ним и жгучее раскаяние. Прислонившись спиной к двери, стараюсь успокоить дыхание, с болью в груди наблюдая за этими изменениями. 

Наконец Илья берет себя в руки. Растерянно оглядывается на лестницу, с которой все также слышны приближающиеся шаги. Кое как справляется с дыханием и быстро сбегает вниз. Слышу голос Ольги Петровны:

— Илюша, ты куда? К нам приходил? Яночка тебе не открыла? 

— Потом, тетя Оля. Позже зайду... — хрипит Илья, и меня снова бросает в дрожь от его севшего голоса. А дальше громко хлопает подъездная дверь.

— Ничего не понимаю, — ворчит женщина, продолжая подниматься по лестнице. Оставляю дверь квартиры открытой и запираюсь в ванной. Мне нужно время, прежде чем смогу взглянуть Ольге Петровне в лицо. 

Выйти из своего убежища все же приходится. Но передышка идет мне на пользу. За это время удается себя убедить, что поцелуй — большая ошибка. И со стороны Ильи, и, конечно, с моей. Собственное поведение, вообще — шок для меня. Никогда еще обычный поцелуй так не заводил, практически начисто лишая разума. Наверное, причина в том, что никто настолько жадно меня не целовал. Даже Ромка. Теперь уже точно ясно, что Илья испытывает ко мне отнюдь не родственные чувства. И вовсе не неприязнь, как раньше считала. В любом случае я должна была его оттолкнуть. Верность и честность для меня — не просто слова, а залог настоящих отношений. Не в первый раз ко мне подкатывают мужчины. До сих пор это вызывало только брезгливость. Но с Ильей все с самого начала не так. Что он подумает обо мне теперь — страшно представить. Если бы не уехал, не уверена, что смогла бы смотреть ему в глаза. 

Блиде к вечеру возвращается Ромка. Задумчивый и как будто недовольный. Ни о чем его не расспрашиваю. К этому времени мы с Ольгой Петровной успеваем приготовить ужин. Механически выполняю нужную работу, почти не участвуя в разговоре, в который женщина пытается меня втянуть. Помогает отсылка на головную боль. Сразу после появления Ромы садимся за стол. Едим в тишине, разговор почему-то не клеится не только у меня, но и у матери с сыном. Похоже, все пребывают в собственных мыслях. Я тоже молчу, ни словом не упоминая об отъезде Ильи. Пусть сам сообщает родственникам. Впрочем, он и не просил ничего им передавать. 

Оставшееся до сна время провожу в нашей комнате. Отсылаю письмо на работу, читаю книгу. Ромка валяется на кровати, уставясь в свой ноутбук. Несколько раз за вечер звонит его телефон, и он, виновато улыбнувшись, уходит в другую комнату, чтобы не мешать мне разговорами. Когда укладываемся спать, с удивлением понимаю, что жених так ничего и не сказал об отъезде брата. Вряд ли бы стал это скрывать от меня. А значит, Илья по какой-то причине ему не сообщил. И Ольге Петровне тоже, она бы наверняка поделилась с нами информацией. Но раздумывать о причинах такой скрытности больше не хочу. После всего произошедшего тема Ильи в моих мыслях — табу. Давно пора выкинуть его из головы и сосредоточиться на женихе.

В кровати Ромка сразу поворачивается ко мне и начинает целовать. Ласково скользит губами по щеке, вжимается в висок и там замирает. Мне хочется ему ответить, как раньше. Вот только ощущения сейчас совсем другие. После жадно-требовательного поцелуя Ильи чувствую себя, словно изменяю ему с Ромой. Хотя в реальности все совсем наоборот. Мне нужно, чтобы жених перебил эти воспоминания, заявил на меня права. Но он больше не проявляет активность. Обнимает крепко, но сам будто опять улетел далеко в свои мысли. И это начинает злить. В результате ссылаюсь на женские дни и отворачиваюсь к стене. Ромку это явно устраивает. Он прижимается ко мне со спины, собственнически закидывает руку на бедро и засыпает. Просыпаемся мы все в семь утра от настойчивого трезвона в дверь. И с того момента, как Ольга Петровна впускает нежданных гостей, вся наша привычная жизнь рушится. 

Можно сколько угодно врать другим, но самому себе бессмысленно. Новости о Ромке застают меня за рулем. И да, еду я не куда-нибудь, а обратно в родной город. Туда, где остается та, что тащит меня к себе будто на аркане. Хватает всего нескольких часов вдали от нее, и я не выдерживаю. Уезжал ночным поездом, даже не дождавшись утра, практически бежал от наваждения. Толком не сомкнул глаз ни в дороге, ни дома. Рано утром появился на работе, построил там всех, раздал задания и сообщил, что отбываю в отпуск и контролировать сотрудников буду удаленно. А после возвращаюсь домой, собираю побольше вещей, не понимая пока, на сколько уезжаю, сажусь в машину и гоню обратно. За время пути еще нужно придумать, как объяснить мое фееричное возвращение. И это как раз самое сложное.

Весь этот день постоянно перед глазами на репите крутится наш вчерашний поцелуй. Заново ощущаю крышесносные вкусы, запахи, касания. Всё, что получил за те минуты нашей близости. Практически украл, присвоил то, что мне не принадлежит. И не жалею. Пусть так, почти насильно, зато узнал вкус ее губ, что оказались слаще любых мечтаний. Чувствовал, как плавится стройное тело в моих руках. И пусть на секунды, но Яна, черт возьми, мне отвечала. Да, от растерянности, грубого напора. Но отвечала! Я знаю теперь, как это могло быть у нас. И вот в этом как раз огромный минус. Как довольствоваться другим, когда все, что у меня было до сих пор — бледная копия того, что чувствовал вчера? 

Никакие уговоры больше не помогают. Я проиграл сразу, как только сбежал от нее. С каждым километром, разделяющим меня с Яной, чувствовал, как натягивается стальная струна в груди. Натягивается все сильнее, грозя вырвать сердце с мясом и отправить туда, где ему самое место. И уже подъезжая к вокзалу в своем городе, понимал, что сегодня же вернусь обратно. Пусть буду выглядеть идиотом в глазах родных, мне было плевать. Мать уже наверняка рассказала остальным о моем отъезде. Сам я даже Ромке не позвонил. И он мне, кстати, тоже. А это значит, что Яна не поделилась с ним. Как раз думаю об этом, когда звонит мой телефон.

Звонок от матери принимаю на заправке, что к лучшему. Потому что новости шокируют. Сегодня утром брата арестовали по подозрению в убийстве. В доме провели обыск. Мать и тетя Оля в полной панике. Вразумительных ответов на свои вопросы не получаю. Остается только гнать быстрее, чтобы разобраться во всей этой чертовщине. А точнее, в чудовищной ошибке. В невиновности брата я уверен на все сто, не мог он навредить никому. А в справедливости нашей судебной системы закономерно сомневаюсь. И прикидываю, что нужно сделать в первую очередь, чтобы вытащить Ромку. Это сейчас главная задача. Но мысли неизменно соскальзывают на другое. Как все это переживает Яна?

Одновременно ощущаю зудящую тревогу за брата и облегчение от того, что теперь у меня есть реальный повод вернуться. Прямо в дороге вызваниваю знакомых и трясу все связи, в поисках нормального адвоката. К приезду в город уже определяюсь с кандидатурой и созваниваюсь с ним. Ввожу в курс дела, получаю предварительное согласие и примерные расценки. Адвокат обещает прямо сразу отправиться в изолятор. Если удастся, поговорит с братом и выяснит все, что сможет, у следователей. Договариваемся встретиться дома у тети Оли. И там же подписать нужные бумаги. 

Приезжаю полностью вымотанный. И от свалившихся на семью неприятностей, и от почти полного отсутствия сна. Но отдохнуть явно смогу не скоро. Особенно, увидев, во что превратилась всегда чисто убранная квартира. И от состояния трех женщин, находящихся в ней. Точнее, двух. Входная дверь не заперта, мать с сестрой обнаруживаю в спальне. Тетя Оля с белым лицом лежит в кровати, комната пропахла валерьянкой. Обнимаю мать, сжимаю руки тети. Она всхлипывает и бормочет что-то маловразумительное. Снова хватается за сердце и принимает от сестры очередную порцию успокоительного. Говорю несколько утешающих слов, пытаясь внушить уверенность, что мы со всем справимся. Сообщаю об адвокате. Эта новость женщин заметно подбадривает.  

Мне очень нужна информация, но здесь я ее точно не получу. Оставляю маму с сестрой. Обхожу другие комнаты и застаю Яну на кухне. Она сидит за столом и вертит в руках пустую чашку. Поднимает на меня глаза. Лицо бледное, губы искусаны. Но паники во взгляде нет. Только мрачная сосредоточенность. И, конечно, растерянность. В любом случае, девочка реагирует лучше, чем я предполагал. Смотрю в огромные зеленые глаза, опять погружаясь в них. Не так я представлял себе нашу новую встречу. Впрочем, вчера, когда сбегал отсюда, думал, что увидимся мы нескоро. Уже после их свадьбы. Но жизнь, как всегда, полна сюрпризов. К сожалению, не всегда радостных. Сажусь за стол напротив Яны, накрываю ее руку своей. И спрашиваю хрипло, с трудом контролируя голос рядом с ней:

— Ты как?

Какое-то время она молча смотрит на наши руки, потом осторожно вытаскивает ладонь и убирает на колени. 

— Нормально, — отвечает глухо. — Насколько это возможно в таких обстоятельствах. Хорошо, что ты приехал. Не понимаю, как их успокоить, — кивает в сторону коридора. Обращаю внимание, что она тоже переходит на «ты». Хотя до сих пор упорно мне выкала. Но никак это не комментирую.

— Они сами друг друга успокоят. А у нас другая задача. Можешь рассказать, что произошло? Мать ничего толком не объяснила. 

— Боюсь, я тоже ничего полезного не расскажу, — вздыхает Яна. — С нами никто не разговаривал. Зачитали только бумаги об аресте. И постановление на обыск. Рому сразу увели. Ольга Петровна упала в обморок. Ее отнесли на кровать, я осталась с ней. Хорошо, что она пришла в себя. Я не знала, разрешат ли вызвать скорую. Потом нас попросили перейти в другую комнату. Спальню тоже обыскали. Но разговаривать с нами не стали. Ольге Петровне опять стало плохо. Со мной пытались поговорить, но я заявила, что все только с адвокатом. В общем, на нас махнули рукой и уехали. Сказали, что вызовут для допросов. Я собиралась найти здесь какого-нибудь адвоката. Но сначала немного прибралась. Они все вещи по полу расшвыряли. Ходить негде было. 

Ее голос хрипнет. Яна опускает голову на сложенные ладони. Больше не могу терпеть. Встаю и подхожу к ней. Обнимаю, притягивая к себе. И она доверчиво прижимается ко мне, обхватывая за талию. Чувствую себя мудаком. Девушка явно ищет поддержки и сочувствия. А я просто сдаюсь своему желанию держать ее в руках. Даже при таких обстоятельствах. Потираюсь щекой о темную макушку, жадно вдыхаю запах волос. Стараюсь не сильно сжимать объятия. Но это хрупкое, желанное тело в моих руках кружит голову. Запускает калейдоскоп непристойных мыслей, которые сейчас совсем не ко времени. Только телу плевать. 

Похоже, Яна что-то чувствует и осторожно выбирается из моих объятий. Тихо бормочет «спасибо», в глаза не смотрит, отворачивается к окну. 

— Ладно, — говорю севшим голосом. — Продолжим позже. Скоро подъедет адвокат. Расскажет, что удалось выяснить. Покормишь меня пока? Вся моя еда за день — кофе с бутербродами утром, — не то, чтобы я, и правда, голоден. Полученные новости почти полностью отбили аппетит. Но это способ вытащить Яну из мрачных мыслей и немного расшевелить. Переключить внимание на обычные, простые дела. Так ей будет легче успокоиться. Она, конечно, держится молодцом, от чего я совершенно иррационально чувствую за нее гордость. Но стресс наверняка получила. Ну и ее саму заодно заставлю поесть. Силы нам всем теперь понадобятся.

Похоже, мой мозг до конца не смиряется с тем, что произошло. Все вокруг кажется нереальным, будто я в каком-то дешевом триллере. Со всеми этими обысками, арестами, общением со следователями. И пусть ничего особо грубого они себе не позволяют, все равно для меня все случившееся — шок. А особенно, причина ареста: убийство! Да Ромка даже голоса на меня никогда не повышал. Нет, ссоры у нас, конечно, бывали. Но обычно он просто молча дулся и отмораживался на время. А потом сам же просил прощения. 

Никто нам не объясняет, чье убийство ему вменяют. Называют женское имя: Короткова Светлана Михайловна. И все. Кто это такая, какое отношение имеет к Ромке — ни слова. Только позже, когда его уже уводят, а квартиру оставляют перевернутой вверх дном, Ольга Петровна вспоминает, что так звали одноклассницу сына, с которой мой жених встречался сразу после окончания школы. Но их роман закончился еще до того, как Рома уехал из города. Девушка осталась здесь, замуж так и не вышла. А больше никаких подробностей о ней мама Ромы не знает. 

Как только мы остаемся одни, Ольга Петровна сразу звонит сестре, и та вскоре прибегает к нам. Я наконец перекладываю заботы о женщине на ее родственницу. Не очень-то умею успокаивать людей. Да и самой надо бы успокоиться. Чтобы отвлечься, пытаюсь хоть немного привести в порядок комнаты. Не знаю, куда все раскладывать, поэтому просто убираю вещи с пола, расчищая пространство. А потом сижу на кухне и уговариваю себя собраться, чтобы определиться с дальнейшими действиями. Но как только представляю Ромку в камере, становится слишком тошно, а на глаза накатывают слезы. Толку от них нет, но и взять себя в руки не получается. В таком состоянии меня и застает Илья.

Я все еще нахожусь в полной растерянности, поэтому даже смущения от нашей последней встречи не испытываю. Знаю, что Илья еще ночью уехал домой. Но тяжелые новости заставили вернуться. Сама слышала, как его по телефону упрашивала Наталья Петровна. И вот он здесь. А мне становится немного легче. Больше не чувствую себя одной и самой вменяемой из всех, кто остался в этом доме. Очень хочется вжаться в мужскую грудь и почувствовать сильные руки на своих плечах. Ощутить надежную опору. Нет, я вообще по жизни не девочка-девочка. Никогда полностью не перекладываю свои проблемы на мужчин. Люблю быть в курсе всего и сама принимать решения. Вот и сейчас обязательно скоро соберусь и включу мозги. Но пока мне просто нужна поддержка.

И Илья не отказывает мне в этом. Обнимает крепко, берет в кольцо сильных рук, будто оберегая от всего мира. Сначала становится так хорошо и спокойно. Запах этого мужчины будоражит, как и прежде, а его энергетика больше не отталкивает меня. Наоборот, спустя пару минут начинаю чувствовать то, что сейчас совсем неуместно. Разливающийся по телу жар, слабость и легкую дрожь в ногах. А еще вспоминаю наш бешеный поцелуй и все, что тогда чувствовала. Но лишь на мгновение. А дальше резко обрываю себя и заставляю отстраниться от такого надёжного, горячего тела. Краска стыда заливает щеки. Как я могу думать о другом мужчине в такой трудный для моего жениха момент?

Илья просит его накормить, мысленно выдыхаю и переключаюсь на готовку. За простыми действиями легко скрыть собственное смущение и стыд. Но мужчина не уходит с кухни, сидя за столом, внимательно следит за моими действиями. Это снова напрягает. Но не просить же его уйти? Разогреваю то, что нашла в холодильнике. Накрываю на стол и приглашаю Ольгу Петровну с сестрой. Мы тоже сегодня нормально не ели из-за всех этих ужасных событий. На кухне стоит почти траурная тишина. Аппетита ни у кого нет, все вяло ковыряются вилками в тарелках. Мама Ромы снова начинает всхлипывать, бормоча, что ее сыночка никто и не покормит там. Сестра обнимает ее за плечи, пытаясь утешить. Илья мрачнеет, и тут раздается звонок в дверь.

Это адвокат. Он тоже усаживается за стол и отказывается от предложенной еды. А пока я быстро убираю посуду, делится неутешительными новостями. Сегодня к Ромке его не пропустили, пообещав встречу завтра. Но зато он узнал подробности официального обвинения. И то, на чем оно строится. Как оказалось, вчера днем компания бывших одноклассников, включая Рому и погибшую Светлану, собиралась в ресторане. И ушли оттуда Рома с бывшей девушкой вместе. Больше ее никто не видел, домой она не вернулась. А под утро ее труп обнаружили в парке, в кустах, собачники. Девушку задушили. Других следов насилия на ней не было. И даже сумочка с деньгами и документами осталась на месте. Как и дорогие украшения на теле.

В результате версии маньяков-насильников и ограбления отпали. Остался только Рома, с которым девушка ушла вечером. И который, судя по всему, видел ее последним. А еще против него свидетельствует ссора, что произошла между Ромой и Светланой в ресторане. Причин никто не знает, но буйные выяснения отношений видели все присутствующие. Полный допрос Ромы еще не успели провести. Лишь опросили предварительно и отправили до завтра мариноваться в камеру. Естественно, своей вины он не признал и сообщил, что расстался с девушкой мирно у ее дома. Больше ничего без адвоката рассказывать не стал. Все же Ромка у меня — умный. Не поддался давлению, которое наверняка было. Надеюсь, только психологическое. Даже думать о другом страшно.

Адвокат заверяет нас, что пока все не так плохо. Прямых улик у следствия нет. Кроме того, обязательно будут трясти семью девушки и ее близкое окружение. Рому, скорее всего выпустят под подписку, если ничего отягчающего больше не найдут. Но на это потребуется время. Завтрашняя встреча с адвокатом и первый допрос дадут большую определенность. Прояснят перспективы и помогут выработать стратегию защиты. А пока нам надо держаться и тому подобное. После этих новостей Илья с адвокатом уединяются в соседней комнате для подписания необходимых бумаг. Дальше мужчина уходит, а Илья появляется на пороге кухни и заявляет:

— Значит так, ночевать в таком бардаке нельзя. Поэтому все едем к нам. Мама, помоги тете Оле собраться. Яна, возьми все, что тебе нужно на пару дней. Завтра найму клининг, тут немного приберутся. 

— Конечно-конечно, Олечка, Илюша все правильно решил, — обнимает сестру Наталья Петровна. — Пойдем к нам. Тебе сейчас не до уборки и готовки. Поспишь нормально, родная. А Ромочку, наверняка, скоро отпустят. Слышала, что сказал адвокат? Нет на него улик. 

Женщины уходят собираться. Я немного торможу, прикидывая, как поступить. Может, лучше остаться здесь? Последнее посещение дома Ильи оставило не лучшее впечатление. Но и к этой квартире я не успела привыкнуть. А после варварского обыска остается только одно желание — убраться подальше. К тому же, там мы будем вчетвером, а не один на один. Да и вряд ли Илья снова захочет нарушать мои границы. Сам же пожелал нам счастья и уехал. В результате, все же решаюсь и тоже иду за вещами под внимательным мужским взглядом.