Мое последнее завтра. Книга 1

«Дорогой Шон, если ты читаешь письмо, то это завтра, скорее всего, стало моим последним, если говорить точнее, меня больше нет в живых. Не лучшее начало, не так ли?

Отец часто говорил: «Если хочешь, чтобы тебя услышали, говори загадками». Что я и делаю.

На самом деле я вовсе не та Софи, которую ты знаешь. Звучит, как бред, не находишь?

Дело в том, что… А впрочем, просто приложу свой дневник, здесь полная исповедь моей жизни начиная с 1 марта.

Наверное, этими словами нужно закончить мое бредовое письмо, но есть еще кое-что.

Небольшая просьба к тебе. Шон, если тебе не сложно, живи дальше. Если ты умрешь сейчас, то меня просто не будет рядом, чтобы все изменить.

Думаю, в любой жизни есть смысл. Бесконечные путешествия между вчера и завтра научили меня радоваться каждой минуте и верить в чудеса. Ты и твой талант, разве этого мало, чтобы прожить прекрасную жизнь?

Знаешь, все началось с того, что на ежегодной выставке “Технологии будущего” в Нью-Йорке я встретила одного странного ученого, и вот я здесь.

На этом все, остальное ты найдешь в дневнике.

Прощай. Помни, я всегда с тобой.

                                                                                                                                                                                                                          С.Б.

Один

   Люди часто говорят: в мире все неоднозначно. Знаменитые психологи твердят о том, что, даже когда у вас не лучший период в жизни, надо верить во что-то светлое, мыслить позитивно.

Детектив полиции штата Адам Нортон нервно барабанил пальцами по столу. Если делить жизнь на полосы, то эта была настолько черной, что затмевала даже свет тусклой лампы на грязно-сером потолке. Один сплошной мрак.

   Если бы появилась возможность сорваться с места и молча уйти домой, Адам с радостью ею воспользовался бы. Однако это было невозможно. Точно так же невозможно, как повернуть время вспять или проверить, действительно ли люди совершили путешествие на луну в середине двадцатого века.

    В дверь сначала коротко постучали, а потом бесцеремонно толкнули ногой. В комнату для допросов вошла судебный психолог и его старая знакомая Мари Элфорд. Увидев Адама, сидящего в позе Гамлета рядом с ворохом бумаг, она слегка улыбнулась и, сложив пальцы в виде пистолета, приложила их к своему виску:

- Ну что ты сидишь, как королева драмы! Тебя впору выдвигать на «Оскар».

- Все катится к чертям, Мари, ты ведь и так знаешь.  Наверное, мне нужен отдых. Когда все закончится, я поеду на море, возьму с собой жену и дочь.

    На миг перед его глазами появилась картина: он сидит и меланхолично разгребает ногой горячий песок. Жена улыбается, прикрывшись от солнца легким полотенцем, а Софи машет рукой, пересекая границу между песчаным берегом и соленой водой.

- Конечно, Адам, дать тебе сигарету? - голос Мари доносится откуда-то издалека.

- Я же говорил сотню раз, здесь не курят, - он устало повернул тяжелую голову и уставился на женскую фигуру в клубах ментолового дыма. Темно-рыжие волосы и зеленые глаза, добрая улыбка, наверное, из-за этой улыбки они и подружились.

- Как всегда правильный и дотошный, -  Мари устало вздыхает. - Мне интересно,

почему именно ты попал в такую передрягу.

    Как же так получилось? Сначала проблемы с женой, а теперь дочь - подозреваемая в доведении до самоубийства своего одноклассника. Это он свернул не туда? Или «это сука жизнь», как любит говорить в последнее время супруга.

Адам выдохнул и закашлялся. Роль пассивного курильщика его явно не устраивала. «Надо открыть окно, - мелькнуло у него в голове. - Ах да, в комнате для допросов нет окон».

 «Я должен не терять лицо, я должен быть сильным», - эти слова последние два дня он повторял про себя как мантру. Детектив повернулся к Мари и попытался натянуть улыбку:

- Как моя дочь? Как дела у Софи?

Этот вопрос явно застал Мари Элфорд врасплох. Она нервно повела плечом и тихо сказала:

- Я…Ты же знаешь, Адам, я должна провести следственный эксперимент. Для меня это впервые. Как судебный психолог я практикую гипноз уже не первый год, но такой тип амнезии как у нее, никогда раньше не встречала. Мне даже немного не по себе.

- Да-да, я помню, все дело в том, что моя дочь почти полностью потеряла память за последние два месяца, - волнение Мари постепенно передавалось Адаму, он начал нервно перебирать протоколы допросов. - Мне и самому, если честно, не очень в это верится. Может, - Адам незаметно для себя смял в комок один из протоколов, - может, она все придумала…Понимаешь, я хочу ей верить, и в то же время как детектив я просто не могу.

-Она же твоя дочь, - женщина укоризненно посмотрела в глаза коллеги.

   Мигрень снова сдавила виски. Серый потолок безмолвно нависал, закрывая летнее голубое небо. Ему казалось, что голова может взорваться в любой момент

- Да, но… - тихо произнес детектив.

На самом деле, он ненавидел эти «но», и в то же время никак не мог от них избавиться, словно две буквы объявили ему войну.

Воздух в комнате стал каким-то тяжелым, от запаха сигаретного дыма слегка слезились глаза.

- Три дня назад, - деревянным голосом продолжил Адам, - в 6 утра ее нашли у дверей квартиры Шона Остина… Без сознания. Дверь была не заперта, а Шон… Шон погиб.  Единственный свидетель его смерти – почтальон, который разносил утреннюю прессу. Он обнаружил тело на асфальте рядом с домом.

- «Он летел так безропотно и быстро, как будто наконец-то получил долгожданную свободу», - вот что сказал почтальон, - Мари отвернулась. - Я работала с этим парнем, бедняга был в ужасном состоянии после увиденного.

- Да, я помню. Все это можно было бы списать на простое совпадение: амнезию, мою дочь, лежащую без сознания у дверей погибшего одноклассника, если бы не… - слова застряли у Адама в горле.

- Если бы не надпись на двери Шона, сделанная кровью Софи, - с грустью продолжила Мари - «Я вернусь за тобой».

Приступ мигрени вновь захлестнул детектива. Он встал и начал нервно ходить по комнате, потом повернулся к Мари и посмотрел на нее грустными глазами:

- Черт знает что, да?

Она кивнула.

- Адам, я думаю, ты должен видеть это, быть рядом с Софи во время следственного эксперимента. Понимаешь, мне придется ввести ее в глубокий транс, и, если честно, я боюсь за твою дочь. Ее память выкинула такой трюк, наверняка для этого есть какая-то неизвестная нам причина.

Они синхронно вздохнули и посмотрели на дверь.

- Ладно, пошли, все будет хорошо! Женщинам свойственно преувеличивать трудности, - направился к выходу Адам.

   Чтобы пройти в кабинет Мари, им нужно было выйти из левого крыла департамента полиции и пройти через внутренний двор. Причиной этому был нескончаемый ремонт в коридорах здания.

«Интересно, когда все отремонтируют, я еще буду здесь работать?» - Адам угрюмо посмотрел на небольшой цветник, залитый светом. Дворик как всегда аккуратный и ухоженный, белые астры слегка покачивались на ветру, воздух был довольно свежим, от него веяло утренней прохладой. Пейзаж напоминал открытки «С днем рождения, папа», которые ему дарила Софи в детстве.

   Мысли разбегались, детектив никак не мог сосредоточиться на одной из них.

 «Возможно, я потеряю работу. Моя репутация окажется под ударом, если дочь станет подозреваемой, если дело повесят на Софи. Даже если не будет никаких оснований обвинять ее в смерти Шона, нам, скорее всего, придется уехать. Нас не оставят в покое соседи, ее одноклассники, мои коллеги, многие из них считают Софи виновной. Сегодня утром кто-то кинул бутылку в окно моего дома, а на двери красовалась надпись: “Софи Нортон – убийца”. Если б не эти чертовы журналюги, мы бы смогли…».

Закончить мысль ему не удалось, на смену ей пришла другая.

«Два дня назад в газете появилась заметка: “Шон Остин - любимый всеми солист группы “Эндорфины” погиб. Одна из подозреваемых в смерти юного дарования - Софи Нортон его одноклассница и подруга, которую нашли…”», - далее были изложены обстоятельства трагедии, естественно,  приукрашенные: брызги крови на двери, злобная ухмылка Софи, безутешная мать Шона и еще несколько пафосных скандальных деталей, которые так любят газетчики.

   На самом деле надпись на двери квартиры Шона была сделана очень аккуратно, с медицинской точностью; тот, кто написал эти слова (Нортон не хотел думать, что это Софи, даже если факты были против нее), не испытывал страха или отчаяния.

«Как-то сложно все. Я не хочу покидать этот город», - Адам посмотрел на силуэты цветов.

Он на самом деле очень любил Твин-Лейкс. Здесь прошли его детство и юность. Каждый день детектив шел по одним и тем же пыльным полупустым улицам, покупал кофе в старом автомате на работе, обсуждал последние новости с коллегами. Весной здесь тепло, зима не отличалась холодом, вот только лето было слишком жарким. Лето он не любил, как будто знал, что именно это время года готовит испытания. Подходя к кабинету Мари, детектив все отчетливее осознавал, что не хочет уезжать из маленького, богом забытого городка.

- Адам, поторопись, - Мари с пониманием положила руку ему на плечо. - Все будет хорошо, - прошептала она.

«Если все будет хорошо, почему у меня такое мерзкое предчувствие?» - детектив уныло поплелся за ней.

   Кабинет был скромным и аккуратным, как сама Мари. Стопки бумаг были разложены на столе, в шкафу висели какие-то странные графики, посреди комнаты стояла небольшая кушетка наподобие той, что ставят врачи в своих кабинетах, а на ней сидела девушка и молча разглядывала их лица большими испуганными глазами. Растрепанные черные волосы неопрятно спускались ниже плеч, платье было слегка помято, а голубые глаза лихорадочно блестели. Ее можно было бы  назвать красивой, если бы не это растерянное выражение лица.

   «Она похожа на героев программы “Чрезвычайное происшествие” или того чудака, которому пришлось остаться наедине с тиграми в популярном молодежном шоу, - подумал Адам. - В роли тигров сейчас мы с Мари».

- Привет, папа, - девушка изобразила подобие улыбки. Адам помахал ей рукой.

- Софи, ты ведь знаешь, что сейчас будет? - Мари села рядом с ней и взяла девушку за руку.

- Да, я подписала бумаги о том, что согласна. Это ведь поможет мне вспомнить…Шона?

Последнее слово она произнесла с явным усилием и подняла глаза на судебного психолога.

- Конечно, милая, это просто небольшой сеанс гипноза. Тебе не нужно волноваться, папа пришел специально, чтобы поддержать тебя, - ответила Мари с улыбкой.

Софи вопросительно посмотрела на отца:

- Это правда?

- Конечно, правда, Софи, я всегда на твоей стороне.

- На моей стороне? - она нервно дернула плечами, - ты ведь лучше, чем мама?

Последнее слово она произнесла с дрожью в голосе, стараясь не смотреть на лицо отца.

Отблески света падали на тонкое плечо девушки. В этих лучах она казалась хрупкой и беззащитной. Нервным движением Софи сжала руки в кулаки настолько сильно, что побелели костяшки пальцев.

-Тебе не нужно нервничать, постарайся расслабиться, - Мари достала из ящика небольшой предмет, который слегка блеснул в ее руках.

Дочь Адама вздохнула и вытянулась на кушетке, скрестив руки на груди.

- Гипноз, что это? Что-то страшное? Мне будет больно? – ее голос слегка дрожал. - А может, я усну и не проснусь?

- Ну, что ты, милая, ничего такого, - Мари ободряюще взяла её за руку. - мы с твоим папой рядом, не забывай об этом.

-Жаль, просто я подумала, если умру, то все закончится, меня больше не будут ненавидеть одноклассники, соседи и…мама.

   На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Мари и Адам переглянулись

- Ты про эти сплетни? Софи, не пройдет и месяца, и они все забудут: смерть Шона, нелепые подозрения. Ты ведь ни в чем не виновата! - Адам старался говорить максимально убедительно. Дочь посмотрела на него взглядом затравленного зверя.

- Давайте уже начнем, - в руках Мари качнулся на цепочке медальон с черными спиралевидными линиями, - Софи, смотри на это и постарайся сосредоточится.

Девушка задержала дыхание, руки ее дрожали и покрылись мурашками, словно она вот-вот окунется в холодную воду.

   Медальон плавно качался из стороны в сторону. В комнате повисла тишина. Тиканье часов на стене казалось громким и неумолимым. Адам старался не двигаться, чтобы не разрушить наступившее безмолвие.

Софи сонно смотрела на черные линии. Ее нервно сжатые руки расслабились, казалось, еще немного и девушка заснет.

- А теперь закрой глаза, - голос Мари доносился откуда-то издалека, - постарайся вспомнить последний день перед тем, как ты потеряла память. Какое было число?

- Помню, была весна, - сказала дочь детектива отстраненным голосом, - март, нет, конец марта. Вроде пятница. Я пошла в школу, на уроках было скучно. Моя подруга Ханна рассказала о том, что Шон скоро приедет. Он ездил в Нью-Йорк. Всем говорил, что хочет посмотреть город, а на самом деле, - девушка слегка наморщила лоб, - у него были там прослушивания. У Шона талант, его голос…

- Софи, ближе к делу. Откуда ты узнала о прослушиваниях Шона?

   Повисла тишина, на мгновение Адам подумал, что его дочь заснула, но внезапно она сжала руку в кулак и сказала все тем же отстраненным голосом:

-Я не помню. Правда, не могу вспомнить. В тот день все было как обычно, дома я играла на пианино, а потом наступил вечер. И тут в голове появились странные мысли: «Мы должны помириться, я и Шон, так больше не может продолжаться». Мы ведь не общались после той ссоры.

- Ты решила помириться с Шоном, а потом… - мягко направила её Мари.

- А потом я легла спать, а дальше… дальше все как в тумане.

- Постарайся вспомнить, - голос психолога стал  настойчивее. - Ты проснулась следующим утром у себя дома, да?

- Я не знаю… наверное, - внезапно тело девушки свела судорога. - Я помню свет, лицо Шона, Ханна плачет, а дальше, - тело девушки начало содрогаться, - дальше…надпись на двери: «Я вернусь за тобой», - из ее носа тонкой струйкой потекла кровь.

От неожиданности  Мари выпустила медальон из рук. В тот же миг Адам ринулся к дочери и схватил ее за плечи:

- Просыпайся, Софи! - голос детектива перешел на крик.

Мари ударила ее по щеке, и девушка открыла глаза. Она испуганно осмотрела комнату и, увидев бледные лица взрослых, тихо прошептала:

- Что-то пошло не так?

- Нет, все хорошо, - Адам старался говорить мягким вкрадчивым голосом, таким тоном он обычно допрашивал детей. - Просто, Софи, тебе лучше больше не вспоминать Шона и те события.

- Ничего не получилось? - губы девушки сжались в тонкую линию, казалось, она вот-вот заплачет.

- Мы все записали на пленку, я думаю, необычная реакция на гипноз послужит доказательством твоей непричастности к смерти Шона, - Мари постаралась улыбнуться.

- У вас есть видео? Папа, могу я его посмотреть?

- Я думаю, не стоит, эксперимент провалился, - ответил детектив. - Софи, тебе надо отвлечься. Когда все закончится, мы поедем на море, вместе с мамой.

   Дыхание девушки участилось, словно она готовилась сказать нечто важное. Наконец, она тихо произнесла:

- Мама наказывает меня и запрещает тебе об этом рассказывать, смотри, -  Софи дернула рукав платья, слегка приоткрыв плечо. На нем красовался огромный синяк. - Пожалуйста, сделай что-нибудь.

Адам молчал. Он криво улыбнулся, словно только что услышал плохую шутку, и отвел взгляд в сторону окна.

   Девушка отстраненно посмотрела на серый потолок. 

«Мы похожи на героев дешевого романа. Отец и дочь, минута откровений. Свет падает на нас, и мы не знаем, что еще сказать, ведь все уже сказано. Я знаю, он мне не поверил, - мысли проносились в голове с бешеной скоростью, -  он скажет: “Nы все придумала, мама никогда бы такого не сделала”, - не так ли?»

- Софи, - Адам выдавил из себя улыбку, - ты еще не пришла в себя, твои воспоминания немного перепутались, на самом деле ты всего лишь ударилась плечом о дверь, а мама… мама тебя любит, как и я, она бы НИКОГДА такого не сделала, поэтому я считаю…

- Ты считаешь? - девушка отошла в угол комнаты и тяжело вздохнула.

Ей больше не хотелось плакать, потому что слезы ничего не изменят. Ничего не изменится, пока она здесь

- Я решила уехать отсюда, ненавижу этот город. 

Эти слова Софи произнесла тихо, одними губами, посмотрев отцу прямо в глаза. Она приняла решение. Теперь все будет по-другому.

ДВА

   Несколько секунд в комнате стояла тишина, потом Мари, безмолвно стоявшая все это время в углу, подошла к девушке и обняла ее за плечи, а у Адама зазвонил телефон, и он с благодарностью поднес его к уху:

- Да, хорошо я сейчас подойду.

Пока Мари шептала что-то на ухо его дочери, он безучастно смотрел на кактус в горшке, стоявший на подоконнике. Кактус был зеленый с желтыми цветами причудливой формы. Прямо сейчас Адам Нортон был не против поменяться с кактусом местами, оставить все проблемы и наслаждаться теплым июльским днем.

Он повернулся и с улыбкой сказал:

- Мне пора, еще один свидетель подошел на допрос.

Софи и его коллега немного ошарашено переглядывались несколько секунд, потом Мари улыбнулась в ответ:

- Всего хорошего, Адам, я позабочусь о твоей дочери.

- О, спасибо. Мы встретимся дома вечером. 

Не дожидаясь ответа, он выскользнул из кабинета и поплелся прочь.

   Внутренний дворик был все так же залит светом, и этот свет начал раздражать детектива, ему почему-то очень хотелось спрятаться в тени. Он шел, считая про себя шаги, в голове мыслей не было. Совсем, ну или почти совсем.

- Ну вот, посмотри, какая ты красивая, - Мари аккуратно заплетала густые волосы девушки в косы . Софи сидела молча, слезы медленно текли из глаз, во рту чувствовался соленый привкус.

- Мисс Элфорд, я устала. Я не могу так больше жить.

- Вот смотри, - Мари поднесла к лицу девушки небольшое зеркало в деревянной оправе. - У такой красавицы и жизнь будет красивой. Главное, не терять надежду. У меня в Нью-Йорке живет сестра, если хочешь, можешь погостить у нее немного и посмотреть город.

   Немного помедлив, она добавила:

- Знаешь, магия больших городов бывает обманчивой. Проблемы никуда не денутся, если ты переедешь в Нью-Йорк, Софи.

- Спасибо, - она благодарно посмотрела на женщину. - Я хочу уехать от матери. И еще, может быть, там со временем ко мне вернется память. Шон хотел жить в этом городе. У меня Нью-Йорк навсегда будет связан с ним, - девушка увидела кактус на подоконнике и улыбнулась. - Вы тоже любите кактусы?

Тень от жалюзи падала на лицо Мари, от этого оно казалось гротескным.

- Да, они мне напоминают людей. Софи, если твоя память стерла что-то так основательно, может, тебе не стоит стараться вспомнить это событие. Ты же знаешь, лучше…

- «Просто жить и не оглядываться в прошлое», - девушка грустно улыбнулась. - Да, я помню эти ваши слова, но хотела бы я знать, что произошло с Шоном, что заставило его так поступить…

    Софи еще раз посмотрела на доброе лицо женщины. В уголках глаз были заметны мелкие морщины, какие бывают у тех, кто часто улыбается. В воздухе таял приятный аромат духов. Он успокаивал мысли.

- Это очень грустно, но теперь тебе надо учиться жить без Шона. Я нашла кое-что, оставлю тебе на память, - Мари открыла верхний ящик стола и достала оттуда небольшой сверток. - Я старалась не повредить его, - она вытащила из свертка конверт и протянула девушке.

Софи судорожно схватила желтую бумагу и вытряхнула на колени содержимое. Там лежала фотография. На ней Софи стоит в студии звукозаписи, а рядом лучезарно улыбается парень. У него темные, слегка спутанные волосы и бледная кожа. Одной рукой он держит Софи за талию, пальцы другой сложил буквой V. На лица падают тени, и все же на фотографии прекрасно видны их счастливые улыбки.

«”Счастье – это так просто”, - мелькнуло в  голове девушки. - Интересно, кто это говорил, может быть, он?».

Девушка судорожно перевела дыхание.

Ей хотелось сохранить в памяти все, что было связано с Шоном. Она вспомнила лес, в котором они познакомились еще детьми, совместные занятия музыкой, его вечные репетиции, пропуски уроков, а потом…потом они поссорились из-за ерунды.

«Так часто бывает с подростками». 

От этой мысли Софи становилось немного спокойнее. Но они ведь помирились перед его смертью, да? Так говорил ей отец, только вот память напрочь стерла последние два месяца из жизни девушки. Она как будто заново родилась несколько дней назад.

   Первое воспоминание – яркий свет фонаря слепит глаза. Кто-то трясет ее за плечи:

«Софи, Софи!».

Она открывает глаза и видит испуганное лицо отца. Он продолжает трясти дочь за плечи как какую-то тряпичную куклу и кричать:

«Как ты здесь оказалась? Что произошло?».

   Она пытается что-то сказать, но во рту пересохло. Еще несколько человек склонились над ней. Женщина в белом халате прощупывает пульс. Из-за яркого света Софи даже не может понять, где находится. Холод медленно мурашками растекается по спине, девушка видит серые стены знакомого подъезда.

«Уберите свет!» - кричит кто-то и в помещении становится темнее.

Здесь все знакомо, но почему так много людей? Это ведь подъезд Шона. И как она тут оказалась? Столько вопросов… Софи хватает за рукав женщину в белом халате и непривычно хриплым голосом спрашивает:

«Что произошло?».

Женщина смотрит с удивлением.

«Ты не знаешь?».

Дальше события происходят стремительно. В подъезд вламываются несколько человек с камерой и стремительно направляются к ней. «Это выглядит, как сцена из какого-то дурацкого фильма», - думает Софи. Через несколько секунд перед ее лицом оказывается микрофон:

«Мисс Нортон, вы хорошо знали погибшего? Что произошло?».

 На нее хищно смотрит человек в белой рубашке с прилизанными волосами.

«Всего несколько вопросов», - продолжает он.

«Погибшего? - Софи недоуменно смотрит на него. - А кто погиб?».

«Убирайтесь отсюда! Вы мешаете следствию! Кто вас сюда пустил?» - кричит отец.

Человек с микрофоном делает вид, что ничего не слышит и пристально смотрит на нее, но Софи молчит. Эта немая сцена длится еще несколько секунд, затем Адам Нортон хватает журналиста за руку и тянет его к выходу. Тот оборачивается напоследок и, прищурив глазки-бусины, с обидой говорит:

«Шон Остин».

   Наверное, этими словами  должен был закончиться какой-нибудь дешевый блокбастер, но в жизни все по-другому.

Какие-то люди в форме подходят к Софи, отец дает ей свою куртку. Ее постоянно о чем-то спрашивают:

«Ты упала в обморок?».

«Когда ты в последний раз его видела?».

«Кто сделал надпись на двери?».

Девушка мотает головой, кажется, она плачет, врач протягивает ей белый платок с каким-то красным рисунком, и тут Софи смотрит на дверь, такую знакомую с самого детства. Обычная серая дверь, замочная скважина в царапинах, мать Шона не всегда попадала туда ключом. Ручка немного потускнела, Шон хотел ее заменить, потому что краска со временем облупилась. Когда он открывал дверь, серые кусочки оставались на пальцах. Ему это не нравилось, Шон вечно боялся за свои руки.

«Такова участь всех пианистов», - шутливо говорил он.

     Дверь была на месте, вот только на ней блестела ярко-красная надпись: «Я вернусь за тобой». Эта дверь с надписью больше напоминала место преступления из детективных рассказов, купленных в местном киоске. В груди у девушки что-то оборвалось.

Дальше были беседы с врачами, допросы. Потом вышла статья в газете, где ее обвиняли в убийстве. Передача с прилизанным журналистом по телевизору: «Школьница стала причиной самоубийства своего одноклассника. Правда или вымысел?»

 А затем начались сплетни.

Где бы ни была Софи, в школе или в магазине, за спиной слышался постоянный шепот, который начинался словами:

«Это же она...».

«Та девица…».

«Она вправду довела его до самоубийства!».

«Вот, стерва!».

    Первое время девушка с ужасом прислушивалась к тому, что говорили за спиной, потом привыкла, шепот неравнодушных горожан слился в шум, похожий на радиопомехи, и вместо слов со всех сторон стало доноситься монотонное «ш-ш-ш-ш-ш-ш».

Единственным, что ее успокаивало, было то, что сейчас конец июня, и учеба в школе неумолимо подходит к концу, а перед Софи открывается дорога во взрослую жизнь.

«Вот только отец не хочет уезжать из города, а я не могу здесь больше оставаться, - уныло подумала она. -  И все же у меня осталось одно незаконченное дело. Очень важное дело».

- Софи, - голос судебного психолога донесся как будто из другой реальности.

- Простите, мисс Элфорд, я немного задумалась.

- Может, тебя проводить домой?

Мари посмотрела на нее с сочувствием, ее большие голубые глаза излучали теплоту.

В голову девушки продолжали лезть невеселые мысли.

«Если бы мать хоть раз посмотрела на меня так же, все было бы совсем по-другому.

- Нет, я хочу сказать Вам, спасибо за заботу, но мне нужно еще зайти в школу. Это очень важно, - Софи тихо вздохнула и почти шепотом продолжила: - Я должна найти его.

- Кого найти? – мисс Элфорд посмотрела на нее с недоумением.

- Я расскажу потом, а насчет Нью-Йорка и Вашей сестры… могу я немного подумать? -девушка отвела глаза в сторону.

Перспектива жить с чужим человеком в другом городе без денег пугала, но это неясное будущее было лучше, чем прошлое, которое подстерегало ее здесь за каждым углом, где на двери подъезда блестела красная надпись: «Софи Нортон – убийца», - прохожие показывали на нее пальцем, мать ненавидела, и, что самое ужасное, здесь все напоминало о Шоне. Она так хотела понять, что случилось, почему она ничего не помнит, и почему все это произошло именно с ними, что сердце сжималось при любом упоминании его имени.

- Конечно, не падай духом и будь на связи! - Мари Элфорд улыбнулась и помахала ей рукой.

Софи попыталась улыбнуться в ответ и, отвернувшись, шагнула в пугающую неизвестность, в тот мир, который ее ненавидел.

   На улице стояла жара. Девушка надвинула кепку на лоб и направилась вперед по сверкающему в летних лучах переулку, от которого пахло зноем.

В ее голове после нескольких дней допросов, протоколов и неудачной попытки гипноза стала выстраиваться хронология событий.

Вот она ложится мартовской ночью перед приездом Шона спать, думает о том, что им нужно помириться после той нелепой ссоры, ведь они дружат так давно, а затем… ничего. И белый свет фонаря в подъезде, и та надпись, «Я вернусь за тобой». Что все это значит? Отец Софи допрашивал свидетелей, по его обрывочным фразам она поняла, что за те два месяца, которые выпали из памяти, ей удалось сделать несколько вещей: помириться с Шоном, так как их видели вместе довольно часто, это было указано в показаниях школьников, подружиться с одноклассником Уильямом Беккером и поджечь дерево во дворе ее подруги Ханны Ли. Что сподвигло ее это сделать, Софи понять не могла.

Два

    Их дружба с Шоном началась с общей любви к музыке. Тогда в детстве он научил ее, неуверенную и молчаливую, превращать слова в ноты. Так Софи открыла для себя новый мир - мир музыки и нотных тетрадей.

   Она достала сверток из сумки и посмотрела на него в последний раз. Здесь была вся ее жизнь. В свертке лежала мятного цвета записная книжка. На обложке корявыми буквами написано: «Тайный дневник Софи Нортон».

Софи открыла его на первой попавшейся странице и прочитала собственную надпись:

«Сегодня прекрасный день! Шон уехал на вокальный конкурс в Чикаго и мне его немного не хватает («немного» зачёркнуто), моя толстая одноклассница Жизель опять села рядом на математике, от нее противно пахнет чипсами, но, в общем-то, она ничего. Мама снова злая с утра, когда приду домой, буду играть на пианино весь вечер . Чтобы не скучать, я начала писать музыку, потом наложу ее на стихи, и получится песня. Надеюсь, Шон однажды исполнит это».

   Софи пролистала немного дальше, дневник заканчивался датой: второе апреля. Дальше листы были вырваны. Интересно, она их уничтожила или кто-то другой? Ведь эти несколько страниц были единственным напоминанием о последних двух месяцах ее жизни. На последней странице было нарисовано дерево, а под ним знак бесконечности. В конце блокнота вложены листы, лихорадочно исписанные нотами. Девушка аккуратно их достала и, свернув вдвое, положила сумку.

«Мне везет,- подумала она, - я до сих пор никого не встретила». Переулок, по которому Софи шла, был довольно пустынным, видимо из-за летнего зноя жители спрятались в домах, задернув шторы. Атмосфера маленького забытого богом городка была ей неприятна. Дома копировали друг друга, аккуратные дворики почти неотличимы, осенью и зимой здесь было тоскливо, а летом Софи постоянно хотелось сесть в машину и уехать куда глаза глядят. Этот город как будто взяли из книги Стивена Кинга, синонимом его названия было слово «безнадега».

- Сеньорита! - донеслось до нее откуда-то слева. Девушка испуганно оглянулась. На дороге как будто из земли вырос маленький трейлер на колесах. Из его окошка пахло дешевыми бургерами, продавец с длинными усами и в смешной шляпе махал ей пухлой рукой:

- Сеньорита! Здесь лучшие бургеры!

«Откуда он взялся?» - подумала девушка, - два месяца назад здесь ничего не было».

Она натянула на лицо улыбку и быстро сказала:

- Спасибо, но я не хочу есть, и у меня нет времени.

- О, сеньорита экономит время? Это бесполезное занятие!

- Почему? - с вызовом спросила девушка, этот итальянец начинал ее раздражать.

- Потому что связь времен разорвалась. И в воздухе уже пахнет огнем, - продавец хитро улыбнулся.

- Если, что и пахнет огнем, так это ваши бургеры, - девушка развернулась и пошла прочь. «Сколько ненормальных ходит по улицам»,

Софи достала из сумки смятую пачку листов с нотами и прижала их к груди. «Единственный человек который может мне помочь это он, мой одноклассник Уильям Беккер», - пронеслось в голове у девушки . Она ускорила шаг, и  вскоре  перед ней возникло здание музыкальной школы.

Из окна доносилась мелодия Дебюсси, чтобы ее не слышать, Софи надела наушники и включила плеер. Джони Хэйтс Джаз запел монотонным голосом «Shattered dreams».

ТРИ

Адам Нортон сел за стол и прищурился:

Итак, мистер Беккер, может быть, Вы расскажеите мне что-нибудь новое о погибшем?

Парень, сидевший напротив него, смущенно улыбнулся. Он был высоким, хорошо сложенным, его светлые волосы аккуратно лежали, своей улыбкой Уильям Беккер напоминал американскую мечту с рекламных щитов: «Пейте Кока-Колу и вы станете таким же белозубым красавчиком, как я».

   Обычно дети издевались над такими плакатами, как могли: зарисовывали моделям один зуб черной краской, добавляли густые усы и неприличные надписи. Вот и сейчас детектив мысленно заштриховал черным один из передних зубов школьника и невольно улыбнулся в первый раз за этот день. Уильям выдохнул и начал:

- На самом деле, он был странным парнем, наш Шон. Знаете, всего его любили, врагов не было, он мог бы подцепить любую девчонку, даже ваша дочь была от него хм.. без ума, по крайней мере, мне так показалось, - Беккер криво ухмыльнулся. - Понимаете о чем я? У него было ВСЁ. Все что может пожелать человек в его возрасте! Ходят слухи о том, что  Шона взяли солистом в популярную музыкальную группу. «Эндорфины», слышали о них? Это ведь очень круто! Софи постоянно бегала за ним, как хвостик, в то время как Шон занимался какими-то странными делами. Очень странными делами.

- Да, мистер Беккер, я знаю, что Шон начал самостоятельно искать местного маньяка вместе с Вами и Софи. Я думал, вы просто развлекаетесь, хоть это и были опасные развлечения. В любом случае, того парня нашли и посадили.

- Послушайте, мистер Нортон, а Вы уверены, что нашли именно виновного? Может быть, настоящий маньяк столкнул Шона и..

- Это невозможно, - детектив устало вздохнул, - позже мы нашли еще одного свидетеля самоубийства Шона Остина. Женщину, живущую в доме напротив. Она утверждает, что Шон был один в квартире, и никто не помогал ему выпасть из окна.

- Это грустно, - Уильям заметно сник и лихорадочно сжал руки в кулаки, - Вы знаете, несмотря на внешний блеск и всеобщую любовь, Шон всегда мне казался каким-то сломанным. В детстве у меня была игрушка, деревянный солдат в красивой военной форме. Однажды, солдат попал в руки моего мерзкого кузена с задатками вандала, после этого на него было больно смотреть. Отец отдал игрушку в мастерскую, там солдата отремонтировали, дерево стало блестеть еще ярче, вот только, если внимательно присмотреться то где-то в районе сердца были видны две уродливые трещины, понимаете, о чем я? Шон был таким же. Сломанным. Его как будто что-то мучало. Однажды, он мне сказал: «Ненавижу этот город. Старые дома, блеклые улицы… Здесь все пахнет смертью. Я обязательно отсюда уеду». Вот таким он был. И этот его потрясающий голос. Я сам пою, и все же, у меня, наверное, никогда не получится превзойти Шона.

   Уильям тяжело вздохнул и посмотрел на детектива:

- Вы знаете, мне кажется, никто его не доводил до самоубийства, он сам дошел. Просто переступил порог между жизнью и смертью, оставив нам одни проблемы. Сейчас все ненавидят Софи из-за грязных слухов, которые распространяют журналисты. Думаю, она ни в чем не виновата. Если уж быть совсем честным, все мы немного завидовали Шону и немного желали ему смерти. Он был слишком…ярким для этого города. Софи единственная по настоящему заботилась о нем, думаю, она его любила. Если бы я мог чем-то ей помочь…

Детектив с замиранием сердца слушал этого парня. Во рту появился солоноватый привкус: «Если бы ты мог чем-то помочь… У тебя явно синдром спасателя, парень» , - подумал он, а вслух произнес:

-У меня есть к тебе небольшая просьба, Уилл. Не мог бы ты побыть рядом с моей дочерью хотя бы несколько дней? Дело в том, что она постоянно пытается вспомнить, то что забыла, но врач сказала, что психика Софи может не выдержать этого. Поэтому ей нельзя вспоминать, – в глазах детектива блеснули слезы.

   На часах было около пяти вечера, когда Софи переступила порог музыкальной школы. В дверях ее чуть не сбила упитанная школьница в очках. Сказав «извините», она подняла глаза вверх и увидела вблизи лицо Софи. Застыв от ужаса, девочка пробормотала:

- Ой, та самая Софи Нортон…

Затем она прикрыла рот рукой и поспешно убежала прочь. Занятия в музыкальном классе  уже закончились, поэтому в коридоре было пусто. Софи осторожно прошла вперед и, найдя глазами нужную дверь, постучала в кабинет.

- Войдите! - ответил ей знакомый голос.

Открыв в дверь, она увидела учителя музыки. Мистер Гордон сидел за фортепиано и печально улыбался. Это был человек средних лет со слегка взъерошенными каштановыми волосами, аккуратно застегнутая белоснежная рубашка и черные брюки делали его похожим на офисного клерка.

- Привет, Софи, - он натянуто улыбнулся. Наверное, не стоит спрашивать, как у тебя дела,  - в голосе мистера Гордона промелькнул сарказм, - если хочешь знать, я тоже не очень...

   Эти слова застали девушку врасплох. Она не хотела встречаться с учителем Шона и обсуждать события последних дней, она вообще не хотела об этом говорить.

- Извините, Уильям Беккер к Вам не приходил? - пробормотала она.

- Нет, он должен прийти с минуты на минуту.

- Тогда…тогда я подожду снаружи,- Софи развернулась и вышла прочь из этого до боли знакомого ей кабинета, где они с Шоном проводили лучшие минуты своей жизни. 

- Как мне все это надоело, - бормотала она, - я хочу забыть все это, я хочу начать жить заново.- Ой..,, -девушка споткнулась и полетела вниз. Кто-то подхватил ее, смягчив падение.

- Уилл?,  - она вопросительно взглянула на фигуру рядом, - Уильям Беккер!

- Господи, Софи, если бы ты не бежала так быстро, то не налетела бы на меня, -пробормотал он, протянув ей руку

- Прости, мне правда очень жаль! - она посмотрела на него и слабо улыбнулась.

Уильям всегда был хорошим парнем добрым и заботливым, тем, кто внушает другим людям доверие. Его улыбка была теплой и растерянной. В отличии от одинокой фигуры учителя, которая постоянно напоминала о трагедии, вид Уилла дарил надежду на хоть какое-то позитивное будущее в этом гротескном мире последних нескольких дней, где все перевернулось с ног на голову.

- Ты кого-то ищещь? - продолжил он после нескольких секунд молчания.

- Да, - Софи сжала губы, - тебя. Я ищу тебя для того чтобы передать это. С каменным лицом она достала из сумки пачку смятых листов.

   Уильям с недоумением уставился сначала на потрепанную бумагу, потом на Софи. Затем, не говоря ние слова, он аккуратно развернул стопку и взял первый потертый лист:

Это ноты? - он внимательно рассматривал девушку, как будто видел ее в первый раз, - ты что, пишешь музыку?

Софи сглотнула и начала сбивчиво говорить:

- Понимаешь все дело в том, что иногда в моей голове ноты складываются в разные мелодии, и мне только остается их записывать. Я не профессиональный композитор, но все же, здесь собрано лучшее из того что я напридумывала. К некоторым из них есть стихи. Если сложить музыку и стихи то получится песня, не так ли?

«Господи, что я говорю, - подумала она, - это ведь и так понятно»

- И в общем я писала их для Шона. Изначально я хотела, чтобы он их спел, но ты ведь и сам понимаешь, что это невозможно, поэтому.. поэтому..

Слова как будто испарились, и девушка просто стояла молча глядя на одноклассника, не в силах что-либо сказать.

- Поэтому ты хочешь, чтобы эти песни пел я? Потому что у меня неплохой голос, не так ли? -  Уилл улыбнулся и взял ее за руку, - пошли

- Стой! Куда ты меня ведешь? - Софи посмотрела на него с немым отчаянием. Ты что хочешь прямо сейчас…

- Да, я прямо сейчас попробую сыграть хотя бы несколько из них.

Он распахнул дверь в класс, и Софи снова увидела эту светлую комнату в лучах солнца. Учителя музыки уже не было. Вместо него на крышке фортепиано лежала записка:

«Мистер Беккер, занятие сегодня отменяется в связи с моим пошатнувшимся здоровьем».

И  подпись:  «Ваш Дж. Гордон».

- Бедняге не по себе после всего этого, впрочем как и всем нам, - пробормотал Уилл.

Софи молча села на деревянный стул напротив пианино. Рядом расположился ее одноклассник.

- Ну что ж попробуем? - он поднял слегка запылившуюся крышку и начал играть. На миг Софи показалось, что все, что было до этого, всего лишь дурной сон. Она точно так же как и раньше сидит рядом с Шоном за этим громоздким инструментом, и комната наполнилась грустными и приятными звуками мелодии.

- Эй, посмотри это ведь так легко!- говорит ей Шон и смеется, - ты скоро сама научишься играть, и тогда мы уедем в Нью-Йорк и станем самыми знаменитыми музыкантами!

   Его пальцы быстро нажимают на клавиши. Это выглядит завораживающе.

Такое странное ощущение дежавю. Девушка грустно улыбнулась и посмотрела на человека, сидящего рядом с ней. Совсем другая улыбка, цвет глаз и манера играть на клавишах.

«Забудь, - подумала она, - ты никогда с ним больше не встретишься. Поэтому просто забудь». Спустя несколько секунд мелодия закончилась и в комнате воцарилась тишина. Софи сидела молча и неподвижно как статуя.

- Боже мой! - Уилл выдохнул с удивлением.

- Что, все так плохо?- обреченно спросила девушка.

- Нет, что ты, эта музыка, она просто потрясающая! Ты точно сама ее придумала?

- Да, - безрадостно сказала девушка,- по вечерам дома бывает очень скучно, вот я и..

- Да у тебя талант, - перебил ее Уилл, - Софи, о твоих песнях должен узнать весь мир, что ты об этом думаешь?

- Ничего, - безразлично ответила она, - если честно, мне все равно. Делай с ними что хочешь. Кстати, я хотела задать тебе несколько вопросов.

Вечерело. В лучах уходящего солнца фигура девушки казалась хрупкой как фарфоровая статуэтка. Волосы слегка раздувало слабым ветром из открытого окна. «Она такая же сломанная как Шон, - внезапно подумал Уилл, - интересно, ее можно починить? Если бы я  только знал как». Он невольно протянул к ней руку, но в последний момент опомнился и сделал вид, будто старательно приглаживает волосы на голове.

- Ты ведь знаешь, что я потеряла память за последние два месяца, - продолжила Софи, - в протоколах допросов написано, что нас втроем часто видели вместе. Ты, я и Шон. Что же нас связывало?

Уилл отвел глаза:

- Софи, мы просто занимались всякими пустяками, как и другие подростки, в этом не было ничего необычного.

- И бродили по заброшенному вокзалу ночью?  – девушка удивленно посмотрела на него.

- Мы…играли, играли в сыщиков. Два месяца назад неизвестный маньяк похитил двух мальчиков из нашей школы. Мы пытались найти его следы, но безуспешно. Позже подозреваемого арестовали. Это был отец одного из мальчиков.

   В голове девушки замелькали блеклые картины. Темный туннель, под ногами хлюпает вода, она идет вслед за Шоном с фонариком, ей очень страшно, она хочет позвать его, но слова застряли в горле. Картина меняется. Они спускаются по лестнице, вокруг темнота. Как будто с другой планеты ей слышится голос:

- Софи! Софи!

- Что? – девушка понимает, что сидит в музыкальном классе, обхватив голову руками. Ее пронизывает озноб, рядом темной тенью наклонился Уилл:

- Софи, что с тобой? В его глазах не сложно прочитать тревогу. Он молча протягивает ей платок, - у тебя кровь из носа.

Софи  лихорадочно подносит платок к лицу, и на нем расплывается красное пятно.

- У меня болит голова. Давай прогуляемся, Уильям. Я хочу, чтобы ты меня отвел в одно место.

- Конечно, - он обнимает девушку за плечи и медленно ведет ее к выходу.

«Уилл любит меня, да?»  - Внезапно Софи понимает, что невозможно так бережно держать за плечи и смотреть с такой тоской в глазах на постороннего человека, простую одноклассницу. Интересно, когда это началось? За эти два месяца, которые я не помню или раньше? Уилл никогда не вызывал у нее отвращения, более того многие девчонки отдали бы пол жизни чтобы оказаться на ее месте.

«Наверное, мы странно смотримся вместе. Популярный, распрекрасный  Уильям Бекер и грязное чудовище Софи Нортон», - она сжала его теплую руку. Все было не так уж плохо.

    На улице вечерело. Маленькие узкие переулки казались гротескными из-за игры теней и света.  На ветру медленно покачивалась вывеска с названием местного магазина «Книги и журналы».

«Как оригинально, - подумала Софи, -  владельцам этого старого монстра явно не хватает фантазии». На его витрине блестела обложка журнала. Того самого журнала где газетчики поливали грязью Софи. «Местные жители говорят, что виной этому ужасному событию стала неразделенная любовь погибшего к однокласснице Софи Нортон. «Современные девушки такие жестокие», - рассказывает соседка Софи Мардж Бриггс. «Я всегда знала, что она замышляет что-то мерзкое. Нелюдимая и отстранённая девочка часто гуляла вместе с беднягой Шоном. Как она может здесь находиться после всего, я мечтаю о том чтобы она уехала отсюда навсегда!»».

В голове Софи появилась тетушка Мардж с биноклем, которая по привычке подглядывает за соседями. От мисс Бриггс постоянно воняло собачьим кормом, ее семь йоркширских терьеров были такими же отвратительными, как она сама. 

Софи тяжко вздохнула.

- Куда ты меня ведешь? – с любопытством спросил Уилл.

- Мы почти на месте, - Софи показала пальцем на большой дом с множеством окон и квартир, - это дом Шона. Я хочу еще раз побывать на месте преступления.

- Постой Софи! - Уилл широко раскрыл глаза, - как ты себе это представляешь, здесь ведь все оцеплено!

- Очень просто. У меня сохранились ключи от подъезда Шона. Он мне их дал, чтобы я не беспокоила его маму звонками, когда прихожу в гости

Три

   Девушка нажала на круглое отверстие и дверь со скрипом  отворилась. Они молча ехали в лифте. На тринадцатом этаже она увидела то самое место, которое часто преследует ее в кошмарных снах. Темная железная дверь перетянута желтой лентой, замок опечатан. Надпись за последние три дня стала бледнее, и все же было отчетливо видно три слова «Я вернусь за тобой», - написанные кровью, ее кровью.

Софи,  - неуверенно начал Беккер, - ты хочешь все вспомнить? Может не стоит так стараться? Возможно в  то утро, ты открыла дверь в его квартиру, подошла к окну, посмотрела вниз и все поняла. Ты поняла, что Шон разбился! Я думаю, это и стало причиной твоей амнезии.

- Скажи мне Уилл, перед смертью Шона мы с ним ругались?

Уилл побелел и отвел глаза:

- Насколько мне известно Шон на тебя обиделся. Я не знаю почему. Ты не говорила. Он вообще вел себя довольно странно. Был очень нервным, даже начал курить. Шон, который делал ставку на свой голос, начал курить. Это что-то из рода фантастики.  Я помню, - тихо продолжил он, - однажды вечером ты пришла ко мне домой. На тебе было легкое белое платье. Выглядела ты тоже довольно странно, волосы растрепаны, глаза лихорадочно блестели. Мы были у меня  дома вдвоем, и от этого я себя чувствовал довольно неловко.

- И о чем мы говорили? спросила Софи

- Ты спросила: «Чтобы я сделал, если бы меня обвинили в том, что я не совершал?»

Я ответил, что в любом случае надо оставаться самим собой. Потом ты меня обняла и сказала, что я очень хороший, несмотря на все что было в прошлом и еще что было бы неплохо если бы все люди были хоть каплю похожи на меня в особенности Шон .

   Софи вздрогнула:

- Значит, мы с Шоном поругались, - сказала она грустным голосом, - и, судя по всему он обвинял меня в чем-то, что я не делала или думала, что не делала, - она поправила волосы и улыбнулась.- Это странно, но мне немного легче, спасибо.

- Мы были друзьями, да или нет?-  Софи строго посмотрела на него.

- Да, - ответил Уилл. В такие моменты дочь детектива очень сильно напоминала своего отца. «Я как будто на допросе»,- с улыбкой подумал он.

- А с Шоном, мы были друзьями?

- Вы были больше чем друзьями, насколько мне известно, - осторожно сказал он.

- Вот как, значит, слухи в каком-то смысле основаны на реальных событиях. Взгляд девушки блуждал по поверхности железной двери, в подъезде пахло хлоркой и чем-то еще похожим на бытовую химию.

- Даже если так, знаешь, я ненавижу его за то что он с тобой сделал! Даже если бы я расстался с девушкой, это не повод совершать самоубийство и оставлять ее одну с чувством вины и косыми взглядами жителей нашего прекрасного города.- Уилл со злостью пнул банку из под колы валявшуюся под ногами.

- Знаешь, а ты действительно хороший , - Софи посмотрела на него с сожалением, - но я должна все вспомнить.

Она медленно достала ключи из кармана.

-У тебя что, есть ключи от его квартиры? - глаза парня округлились от ужаса.

- Да, я хочу побывать на месте преступления, может это мне поможет восстановить память, - она говорила будничным безразличным голосом, словно рассказывала о прогулке с подругой в местный супермаркет.

- Стой! – Уилл схватил ее за руку, - не делай этого, пожалуйста. Если копы узнают, что ты здесь была, они подумают, что мы пришли замести следы. Ты и так в опасности Софи! Подумай о себе и о..нас.

- Нас? С каких это пор появилось это «мы»? - она усмехнулась, - ты просто скажешь, что я зашла одна. В его квартире будут только мои следы

- Это «мы» появилось с тех пор, как твой отец попросил меня о помощи.

- Софи! - Уилл схватил ее за плечи, - не стоит тревожить прошлое! Иначе ты свихнешься! Тебе ведь запретили вспоминать! А ты постоянно устраиваешь бесплатные экскурсии по своей памяти.

   Девушка хотела ему возразить, но Уилл ее перебил:

- Послушай, у меня есть предложение! Твой талант и мой голос! Мы будем неплохо смотреться вместе. Давай переедем в Нью-Йорк и попытаем счастье там! Начнем жить заново и забудем все это. Там в Нью-Йорке нас никто не знает, мы могли бы…

Софи пристально на него посмотрела как будто видела первый раз в жизни:

- Почему ты это предлагаешь именно мне? - медленно спросила она.

- Потому что я люблю тебя. Послушай, - он отвернулся в сторону, - грязный подъезд, где Шон наложил на себя руки, это не самое подходящее место для признаний и все же, я делаю тебе предложение прямо здесь. Когда мы переедем, ты станешь моей женой и сменишь фамилию. Никто не узнает о Софи Нортон. Это будет совсем другая жизнь.

   На минуту повисла тишина. «Интересно, почему никто из соседей не вышел на лестничную площадку?  - вдруг подумала Софи, - возможно они испуганно сидят по своим квартирам как крысы, боясь стать свидетелями еще одной трагедии».

Сверху на лестничной площадке было окно. Там сквозь белый прямоугольник можно было рассмотреть великолепный закат. Солнце, окруженное бордовыми и розовыми облаками, скрывалось все больше, накрывая город темнотой. На небе сияло ярко красное марево.

   Софи Нортон очень хотелось достать ключ, взломать печать копов и открыть до боли знакомую дверь, чтобы увидеть еще раз комнату Шона, но вместо этого она неуверенно шагнула вперед к Уиллу.  Один шаг… другой, как будто сами ноги не хотели передвигаться в этом направлении. Наконец, она подошла совсем близко, неуверенно улыбнулась и прикоснулась своими губами к его губам:

- Я согласна, -  прошептала она

«Наверное, в этом есть что-то роковое, - подумала Софи, - мой первый поцелуй произошел на 13 этаже дома, в котором Шон совершил самоубийство спустя три дня после его смерти.  И все же, если я здесь останусь, этот город убьет меня тоже».

Уилл прижал ее к себе. Над ними нависла тишина. Такая тишина наступает, когда все реплики главных героев произнесены, и они молчаливо ждут после финальной сцены аплодисменты зрителей.

- Увези меня отсюда, Уилл,- прошептала Софи.

- Да, мы уедем до конца лета, - ответил он и посмотрел в прямоугольное окно

- Софи, неуверенно сказал Уилл, - кажется где-то пожар. Как раз в той стороне, где твой дом.

Допросив всех возможных свидетелей и уладив повседневные дела с бумагами, Адам Нортон плелся домой. Голова не просто болела. Она раскалывалась от боли. Как будто кто-то бил отбойным молотком изнутри по его черепу. «Интересно как там Лиза? - внезапно подумал он.- Сегодня утром она была какая-то вялая. Впрочем, как и Софи».  Ему вдруг очень сильно захотелось снова увидеть жену. Зарыться руками в ее мягкие волосы и рассказать ей все, что мучило в последние дни. Их брак был не очень крепким, но весьма долговечным. Они жили вместе уже семнадцать лет и воспитали дочь.

«Мама бьет меня!» – в голове Адама вдруг снова возникли утренние откровения Софи. «Этого не может быть, - подумал он, - у меня хорошая семья, если бы что-то такое было, мне бы стало известно об этом первому.

Он подошел к дому и достал ключи. Этот дом был его гордостью Аккуратный красивый и дорогой, с резными окнами и кирпичной крышей.

Детектив бесшумно открыл дверь и переступил порог. Внезапно в нос ему ударил едкий запах дыма.

- Дорогая, у тебя что-то горит? - спросил он.

Тишина…Глаза от дыма начали слезиться. Внезапно Адам заметил, что ручка в ванной поблёскивает от влаги. Быстро и бесшумно детектив открыл дверь и остолбенел от ужаса

. Он увидел светлые волосы жены на белом кафеле ванной, ее бледную кожу и пузырек с ярко-синими таблетками рядом с ее хрупкой фигурой. Лиза Нортон словно спала беспробудным сном.

Внезапно в нос ударил еще более едкий запах дыма. Детектив попытался нащупать пульс на руке Лизы, но все было бесполезно. Где-то вдалеке зазвучал вой сирен. Мерное гудение пламени доносилось за его спиной. Дверь набухла и подалась вперед под давлением немыслимо высокой температуры. Перед ним мелькнул яркий костюм пожарного, но Адаму Нортону было все равно. В этот день его мир рухнул. Огонь поглотил все, что он так долго строил, огонь и еще что-то чему он не мог найти подходящего определения, затем в голове мелькнуло одно единственное слово – судьба.

Уилл бежал впереди, Софи за ним следом. Сердце бешено стучало в висках.

«Это ведь не мой дом горит? - подумала девушка, - нет, такого просто не может быть!»

Улицы мелькали и сливались в одно блеклое пятно. Внезапно перед глазами возник тот

самый ларек с бургерами:

- Сеньорита-Бонита! - продавец весело помахал ей рукой. Девушка посмотрела на ларек и ей вдруг вспомнились странные слова усатого мексиканца: «Потому что связь времен разорвалась. И в воздухе уже пахнет огнем…»

Внутри все сжалось. Это было знакомое ей предчувствие беды 

    А потом был дождь, хлипкая грязь под ногами, одетыми в черные ботинки, вкус капель воды на губах. Софи стояла тихо и неподвижно, словно памятник и лихорадочно шептала:

- Все нормально. Все правильно. Я одета так, как положено. Черные ботинки, черная юбка, рубашка с наглухо застёгнутым воротом, естественно, черная. Волосы аккуратно убраны с плеч и заплетены в косы.

   Хлипкая грязь была предательски скользкой, она боялась оступиться, боялась что поскользнувшись поедет, а затем рухнет на землю прямо у всех на глазах и нарушит трагическое безмолвие этого жуткого места. Она стояла одна в очереди на прощальной церемонии. Сегодня были похороны ее матери , и через несколько минут Софи предстояло бросить последнюю горстку земли, прежде чем гроб поглотит черная раскисшая земля. На похоронах было совсем немного присутствующих. Отец, его коллеги по работе и соседи по дому. Среди них Софи увидела хищный взгляд маленьких глаз тетушки Мардж. На ней было черное старомодное платье с громоздким воротником. В руках соседка держала визгливую собачку, которая хмуро скалилась. Священник будничным тоном читал молитву.

   Сердце Елизабет Нортон не выдержало чрезмерной дозы антидепрессантов . Она умерла, не успев снять с газовой конфорки кастрюлю, поэтому дом охватило пламя .  Для их семьи такой поворот был словно гром среди ясного неба.

В последнее время Софи казалось, что ее чувства как будто атрофировались. Ощущение реальности происходящего стало пропадать. Казалось, что она смотрит фильм с собой в главной роли. Вот они с Уиллом бегут к ее дому. Вот она видит горящие стены. Дом, который был гордостью отца как - будто складывается и уменьшается в размере, тает в бушующих языках пламени. Затем кадр меняется.

   Похороны матери. Свет камер направлен на Софи. Дождь идет, потому что так должно быть по сценарию. Осталось несколько минут до завершения фильма. Девушка бросает горстку земли на крышку гроба и отходит в сторону. Кто-то должен сказать заключительные слова. И, конечно, в кадре появляется тетушка Мардж, которая громким шепотом говорит:

- Я всегда знала, эта девчонка приносит несчастья! Наверное, она одержима дьяволом! Сначала бедный Шон Остин, теперь ее мать.

 Собачка в руках громкогромка тявкает как будто соглашаясь с ее словами:

- Да-да, так и есть, тяв, тяв.

   Не в силах терпеть это больше, Софи прячется за деревьями, шаг другой и она уже далеко от всех них. Небольшая роща засажена березами. В углу стоит пожелтевшая от времени скамейка, на ней девушка видит знакомую фигуру. Сгорбившись, с сигаретой в руках меланхолично смотрит в даль учитель музыки мистер Гордон. Он оборачивается на звук ее шагов и машет рукой:

- Привет Софи, не хочешь составить компанию?

Она послушно идет вперед и садится рядом:

- Какой вы смелый. Не боитесь замараться? Я ведь та самая Софи Нортон – источник всех несчастий.

Мистер Гордон ласково обнимает ее хрупкую фигуру и гладит по голове.

    Предательские слезыу не заставляют себя ждать, Софи плачет от горя и безысходности, как маленькая девочка. Унылый пейзаж кладбища за спиной учителя расплывается в одно темное пятно.

- Иногда нам всем бывает грустно и одиноко, ты не должна держать эти чувства в себе, иначе они съедят тебя изнутри. Знаешь, одинокие люди иногда превращаются в монстров. Например, Мардж Бриггс – наше местное маленькое чудовище, состоящее из сплетен. Ее можно только пожалеть, жить одной с семью собаками то еще удовольствие. Поэтому от скуки она иногда следит за соседями при помощи огромного уродливого бинокля.

Софи улыбнулась. Вид тетушки Мардж с биноклем в любимом халате с ярко-красными розами ее немного позабавил.

- Спасибо Вам, мистер Гордон, вы лучший учитель музыки на свете, - вырвалось у нее, - благодаря вам Шон…

- Давай не будем вспоминать еще одну трагедию, - сказал он и протянул ей сигарету, - хочешь попробовать? Это иногда спасает от пустоты внутри.

Девушка первый раз держала ее в руках, она удивленно уставилась на сидящего рядом человека. Потом перевела взгляд на дымящийся фильтр и затянулась. Из груди вырвался кашель:

- Какая гадость! – процедила Софи сквозь зубы.

Мистер Гордон стукнул ее по спине:

- Жизнь вообще отвратительная штука иногда, - он меланхолично посмотрел на хмурое небо, -поэтому нужно всегда держать нос по ветру и верить в свои силы.

- Это точно.