Могущественному магу Тьмы поручили убить Героя Света. Но оказалось, что это ребенок...

  -А еще на повестке дня.., - бодрым голосом продолжал Митроил свой бесконечный монолог.

  Бараяр опустил голову и положил ее на руки, устроившись на длиннющем прямоугольном столе во главе которого восседал Митроил. Больше всего хотелось, чтобы он просто заткнулся. Посевные, урожай, Далекие Горы… Какое все это имеет значение? С каких пор великие темные маги интересуются, что там народилось у крестьян этой осенью? Хотя, Тс-с! Какие они теперь темные? Налоги заплатят и ладно уж, пусть живут. Тех, что обитали в лично его владениях Бараяр почти что не трогал. Стращал иногда для порядка, лечил, когда приходили Светлые Дни, скрежеща зубами. Бывало, правда, что пара нерадивых крестьян притаскивала ему своих больных жен или детей под дверь замка. Рассудив, что тела под дверью будут дурно пахнуть и плохо скажутся на репутации Светлого Старейшины Бараяр лечил их тоже. Потом выгонял. 

  -А еще пошли слухи, что родился Светлый Герой! – закончил Митроил свою речь в наступившей в зале оглушительной тишине. 

  Бараяр поднял голову, отчаянно зевнул и растерянно посмотрел на главу собрания Светлейшего Митроила, чей когда-то черный доспех валялся теперь в самом темном углу кладовки в его личном дворце. Но Бар еще помнил, как по черненой узорчатой стали текла кровь… 

  -Что?! – потрясенно проговорил Бараяр, надеясь, что он задремал и услышанное ему приснилось. 

  Тогда будет неловко перед остальными, но не более того. Свет в огромной длиннющей и белоснежной зале мигнул. Несколько закрепленных на стене светильников оплавились. Впрочем, это не имело  особого значения. Вечер еще не наступил и в высокие остроконечные оконные арки Цитадели Света все еще заглядывало солнце. Не такое яркое, как днем, но оно все еще освещало их растерянные лица. Сидевший напротив Мирнас поправил свое белоснежное одеяние и огладил седую бороду. Выглядел он как «классический» светлый маг, прямо с картинок. 

  На самом деле его настоящей специальностью были жертвоприношения, но об этом Бараяр предпочитал не думать. В глубине души он подозревал, что Мирнас тоже об этом старается не думать последнюю сотню лет. Жившие в землях Мирнаса Кровавого крестьяне его обожали. И вылечит и дождик наколдует и на свадебку придет иногда поздравить. Даже подарки на совершеннолетие детям дарил. А, хотя стоп? Какого «Кровавого»? Светлоокий он теперь. Или Светлозарый? Наглый врун, короче, как и сам Бараяр. 

  -Вы не ослышались, - тяжело вздохнул Митроил. – Так говорят пророки. 

  -Позволь… что именно они говорят? – еще раз огладив седую бороду, уточнил Мирнас. – Что грядет Светлый Герой? Или все-таки темный? 

  -Молодые пророки говорят о пришествии Темного, - сумрачно проговорил Митроил и взглянул в окно, за которым солнце золотило верхушки деревьев. – Но я во сне увидел иное… Пришествие Героя Света. Настоящего.

  В зале нависла полная тишина. Такая, что ее можно было резать ножом и раскладывать по тарелкам вместо обеда. Бараяр растерянно посмотрел на Митроил Светлейшего. Как и он сам, маг предпочитал облик куда более молодой, чем у Мирнаса. Выглядел он лет на сорок. Коротко стриженые каштановые волосы, темные же глаза, в которых таилась Тьма… То есть, Свет, конечно же. Одеяние у него было белое, но воображение Бара каждый раз изменяло его цвет – против воли. Сам он выглядел куда крепче тонкокостного Митроила. Широкоплечий, крепко сбитый, с темный смоляной шевелюрой и светло-серыми глазами. Дополняла его облик острая бородка. Все присутствующие думали, что он маскирует ей шрам тянущийся на подбородке, но это была неправда. Ничего он не скрывал, ему просто борода нравилась. В обрамлении тонких усов. 

  -Так значит, ты видел Светлого Героя? – задумчиво проговорил Бараяр, будто не веря своим ушам. – Ты абсолютно уверен, что это был не просто кошмарный сон, Митроил?

  Главный старейшина Света уставился на него своими немигающими темными глазищами.

  -Я все еще способен отличить Пророчество от кошмара! – прорычал он, тяжело опершись обеими руками на стол. – В кошмарах мне снится совсем иное!

  Бараяр даже знал, что именно. Разоренный дом и тела родни, которые нашел Митроил, когда был маленьким. После вражеского набега солдат от деревни, где родился будущий глава Светлого Совета почти ничего не осталось. Он выжил чудом – притаился в подвале. Остальных детей спрятать, и спрятаться сами его родители не успели. Бар знал об этом, потому что ему не раз доводилось засыпать с Митроилом подле одного костра. Он слышал, как кричит во сне темный маг… То есть, светлый. Как он зовет братьев, сестер, родителей… От воспоминаний о его криках до сих пор сердце сжималось хотя иногда самым большим желанием Бараяра было как следует врезать по лицу старейшине Митроилу. Особенно, когда тот принимался его распекать, что Бараяр недостаточно хорошо изображает «светлого господина» в своих землях. Дескать, крестьян надо лечить чаще. И еще праздники для них устраивать, чтобы не бунтовали! Можно подумать, найдется идиот, который станет бунтовать против милостивого правления Света! Это ж головы можно лишиться в два счета! А, хотя нет. Нашелся один. Он как раз приснился недавно Митроилу.

  -Каков он? – с любопытством спросил Бараяр. 

  Все они уже очень давно не видели настоящего светлого мага. Оставались еще кое-где старики с «темной силой». Жалкие, слабые. На настоящий отпор уже не способные. По большей части таким позволялось дожить свой век, пока не высовывались. Костры на которых горят беспомощные старики плохо сказываются на репутации Света. Впрочем, надумай они высунуться, мало бы им не показалось! 

  Митроил тяжело вздохнул. 

  -Такой же, как все. Юный. Полный идей. Силы. Жаждущий обрести свой путь. И когда-нибудь он свергнет нас, если мы не избавимся от него первыми. 

  В зале вновь повисла тишина. Родись Светлый Герой лет на пятьдесят раньше, здесь бы уже шумели. Мирнас первым бы предложил с ним разделаться – самолично. Порезав на мелкие куски на алтаре или что похуже. Но все ошарашено молчали и Бар поймал себя на мысли, что совершенно отвык убивать. Он теперь даже баранов не резал! Другие тем занимались, а ему к столу лучшие повара уже подавали готовое жаркое из баранины и изысканных рябчиков! Странная мысль – руки в крови за этим столом у каждого самое малое хорошо, если по локоть. А теперь от мысли о том, что надо найти и поскорее убить этого Светлого Героя как-то не по себе. 

  -Сколько ему лет сейчас? – спросил Бараяр и несколько голосов за столом Тринадцати ему невнятно вторили. 

  Митроил молчал, почему-то отвернувшись к окну. 

  -Сколько?! – рявкнул Бар, окончательно выведенный из себя его молчанием. 

  -Должно быть… он еще ребенок сейчас, - наконец ответил глава Светлого Совета, который иногда самолично принимал в своих землях сложные роды. – И… В моем сне… он появился в твоих владениях. Так что заняться этим предстоит тебе Бараяр!

  Бар сам не понял, каким образом его кулак описал широкую дугу и с силой обрушился на дубовый стол. Звук получился знатный. Все сидящие за столом вздрогнули.

  -Ему… это… Конец! – выговорил темный (То есть, тьфу ты! Светлый маг).

  Бараяр постарался сделать так, чтобы его голос прозвучал бодро, уверенно и даже зловеще. Но ему было далеко до раскатистых речей Бараяра Сумеречного, от одного взгляда которого у собеседников когда-то стыла кровь в жилах. Особенно у светлых магов. То есть, темных, конечно. 

  -Вот и замечательно! – кисло улыбнулся Митроил, который раз был, похоже, завершить разговор о неприятной теме. – У кого-нибудь еще есть вопросы? 

  -Никаких! – заверил Мирнас и остальные вторили ему, что дескать, вопросов нет, и пора бы уже пойти обедать. 

  Бараяр окинул мрачным взглядом все это сборище стариков в белоснежных одеяниях, и тех, кто делал вид, будто он моложе ста лет. Зал собраний Старейшин Света он покинул первым. Хотелось жрать. И еще убить кого-нибудь. Желательно Митроила с его дурацким сном. 

  «Ладно, в конце концов, это же не первый Светлый Герой!» - утешил самого себя Бараяр. – «Они рождались и раньше!»

  Уязвимые. Чистые. Со своими смешными и глупыми чаяниями сделать этот мир лучше. А потом они узнавали, что являются Тьмой. Злом. А оно, как известно не должно существовать в мире, где победил Свет!  

  Отыскать Светлого Героя было непросто. Бараяр провел немало времени, выслушивая доклады своих посланников о детях, проявлявших какие-либо магические способности. Обычно до поры до времени родители таких ребятишек старались скрывать их дар, покуда не станет ясно, светлый он или темный. И во втором случае дар стались «заглушить», говоря ребенку, чтобы не смел им пользоваться ни в коем случае. Или же выдавали его… Редко, но и такое случалось, еще в те года, когда Светлый Совет относился ко всему этому гораздо жестче, нежели сейчас. 

  Бараяр прикусил губу, вспоминая те далекие годы, когда «Свет» только победил и стремился стереть любое упоминание о «Тьме». Вернее, когда их величайший трюк удался и люди поверили. Поверили в то, что Светлый Совет Старейшин действительно светел. Что Добро одолело Тьму. Плохие это были годы, если уж честно. Совсем детей они все же не трогали. Им запрещалось развивать свой дар, но и только. А уж кто вырастал и ослушивался… 

  Очередной посланец Бараяра, вернувшийся из северной части его земель, преклонив колено перед троном старейшины, озвучивал свой доклад. Девочка. Светлая. Двенадцать лет. Магией растений вроде бы обладает. Может ускорить рост пшеницы, но всего нескольких ростков, не более того. Бараяр задумался. Так «светлая» она или же «темная»? Скорее, у девчонки вообще дар растительной магии. Не совсем Свет, но и не Тьма. Или совсем не Тьма, но и не то, чтобы уж ярко выраженный Свет. С тех пор, как Старейшины обманули весь этот мир, даже им самим подчас было сложно определить, что к чему относится. Кто «светел», кто «темен». 

  Воин продолжил рассказывать. Про юношу лет семнадцати, чья магия была однозначно признана «светлой», про какую-то девушку, помощницу повивальной бабки. Очень уж хорошо она роженицам помогает. И мрут они у них редко. Наверное, без магии дело не обошлось. Бараяр про себя решил, что даже проверять не станет. Митроил не уточнял пол грядущего Героя, но вроде как предполагался мальчик, раз уж Герой. Опять-таки, он увидел ребенка. А эти взрослые. 

  -Дальше давай! – нетерпеливо сказал маг. – Кто еще? 

  -Мальчишка пятилетний. Сирота. Какие-то способности есть, проявлял. Но не поймешь, - вздохнул воин. – Сарай поджог. Говорят, нечаянно. Заставил разочек корову взлететь. Верней, быка, тот его чуть было не затоптал.

  -Ого! – поразился Бараяр. – Взлететь быка?! В пять-то лет? Вот это сила! 

  Это гораздо больше было похоже на Светлого Героя. Или Темного, если уж на то пошло. Но, к сожалению, они искали именно светлого. Верней, темного. Бараяр тряхнул головой, ощущая, что еще немного и он сам запутается, кого же они ищут. Расспросив подобнее, как найти мальчишку, он поблагодарил воина и отпустил его. Уже уходя, мужчина задержался на порог его зала аудиенций.

  -Если это дитя Тьмы, что с ним будет? – встревожено спросил воин. 

  На вид ему было лет сорок, лицо и руки украшало несколько шрамов. Он был из простых вояк, преданных Бараяру до самых костей. Набранных уже тогда, когда никому бы и в голову не пришло усомниться, что Светлый Совет состоит целиком и полностью из высочайших светлых магов. И в том, что их дело правое и они искореняют Тьму. 

  -Ничего! – заверил Бараяр. – Если он темен, значит, никогда не сможет пользоваться своим даром. Я его заблокирую. 

  Если бы и вправду такое было возможно проделать со Светлым Героем! Но по-настоящему сильные маги вырывались из-под внешней блокировки на раз! Такое работает разве что на тех, чей дар был слаб. Тех, кто посильнее приходилось запугивать или убивать. А это… Герой Света. Его силу не сковать, как бы Бараяр ни старался. Да с чего он вообще об этом думает? Его задача – уничтожить угрозу. Вот и все. 

  Воин вышел за дверь, а Бараяр остался посреди своего роскошного с золотой лепниной и тяжелыми шторами красного бархата зала аудиенций. Подпер кулаком подбородок, тяжело облокотившись на подлокотник трона. Ему всего-то надо убить пятилетнего мальчишку. Любой бы справился! Любой? 

  В деревню, где живет предполагаемый Герой Света, Бараяр решил отправиться утром на рассвете. Когда солнце лишь показалось из-за горизонта, позолотив верхушки деревьев и подсветив оранжево-красным мелкую рябь белоснежных облачков. Решив отправиться туда в одиночку, Бараяр вывел во двор своего гнедого красавца-скакуна. Конь был крупный, холеный, подарок Мирнаса. Тот подарил Бару его еще совсем жеребенком. Но уже сразу становилось понятно с одного взгляда на жеребчика, что лошадь вырастет мощной и красивой. Достойной своего крепко сбитого широкоплечего седока. Даже когда Бараяр был в полном доспехе, конь с легкостью выдерживал его вес. Воистину царский подарок!  

  Бараяр привычно потрепал тянущуюся к нему косматую морду Огненного Ветра и вскочил в седло. Легонько тронул узду. Большего и не требовалось. Прекрасно изучивший своего седока, конь сразу же пошел вперед рысью. Сонные стражники раскрыли перед Бараяром ворота замка, и вскоре он уже летел по хорошо утоптанной дороге среди сверкающих золотом созревших полей. Деревья, росшие вдоль дороги, приветливо махали ему тяжелыми изумрудными ветвями. Будто не подозревали, куда и зачем он едет. Светлый старейшина. Великий маг. Господин, опора и надежа этих земель!

  Бараяр так привык всем этим быть, что порой сам сомневался, осталось ли под маской Пресветлейшего мага хоть что-то от него прежнего? Куда делся он, Бараяр Сумеречный, темный маг, чьи руки в крови, а душа жестока и безжалостна? Он столько раз помогал ненавистным крестьянам, лечил людей, которых прежде с легкостью мог убить. Выслушивал льстивые речи о своих якобы благородных деяниях и доблестных подвигах. Так с каких пор ему начало казаться, что это все и впрямь про него? Что он одолел ужасное чудовище, жившее в темном лесу возле ручья? Что он победил страшных и ужасных темных магов, творивших чудовищные ритуалы возле старого каменного алтаря? Хотя по правде, ведь он сам был одним из них… Тьма победила. Вернее, Свет. Конечно же, Свет. С каких пор так трудно стало лгать окружающим? Все кажется, будто врешь самому себе? 

  «Я всего лишь должен убить мальчишку!» - повторил себе Бараяр, глядя на расстилающиеся впереди изумрудные луга и леса, за которыми где-то там затерялась крошечная деревенька, где выживал маленький сирота. – «Всего лишь?» 

  Он приехал прежде, чем был готов. Не так уж велики его земли, если вдуматься. Всего день пути-то и заняло, чтобы добраться. Да еще полдня на то, чтобы заехать по дороге в другую деревню, где тоже жил один из подозреваемых. Сын кузнеца шестнадцати лет. Понаблюдав за пареньком, Бараяр убедился, что магия его наследная и касается в основном оружия и работы с металлами. Причем темная – то, что надо! Бар даже порадовался, что такой талантливый паренек, оказывается, живет в его землях и дал его отцу десяток серебряных монет на обучение юнца. Чтобы свозил его в город к другим оружейникам, да прикупил юноше пару уроков от чародеев-мастеров оружия. И ладный молот пусть ему справит.

  Но чем дальше Бараяр удалялся от деревеньки, где с так тепло его благодарили кузнец и его сын, и чем ближе он приближался к той, куда действительно ехал, тем сильнее портилось его настроение. Ни с того ни с сего, само собой. Дурацкая деревенька возникла перед ним, словно видение с игрушечными домиками, разбегающимися в стороны курами и козами, спешащей за ними хозяйкой в белом переднике. Бараяр на всякий случай окликнул ее и спросил название деревеньки. Увы, оказалось, он не ошибся. И правда та самая, что назвал воин. Зло скривившись, темный маг, в смысле светлый старейшина, спешился.

  -Слышал, в этой деревне мальчики живет. Сирота-маг, - спросил Бараяр женщину, которой наконец-то удалось поймать проворно удирающую козу и ее козленка. 

  Накинув веревку на шею строптивой любимицы, женщина повела ее во двор, попутно созывая гусей, кур и уток. 

  -Так стало быть, вы Альмуса ищете? – сообразила она. – Живет, да! Воо-на там его дом! А где он сейчас, я не знаю. Может, около пастуха отирается. Или еще где. С тех пор, как он перепугал коров, его теперь пастух редко берет с собой помогать. 

  «А кормит стало быть и того реже!» - угрюмо пронеслась мысль в голове Бараяра.

  Он знал об участи сирот несколько больше, чем сам бы того желал. Мрачно нахмурившись, маг взял под уздцы своего коня и пошел вглубь деревеньки. Она была небольшой, всего несколько улочек. Но опрятной и не из бедных. Люди в ней были одеты добротно. Не сказать, что дорого или слишком нарядно. Но одежда их всяко не была лохмотьями. А на обветренных лицах читалось спокойное удовлетворение тех, кто в этот день хорошо потрудился и ляжет спать не на голодный желудок. Земли Бараяра процветали. В иной день он бы этому порадовался. Но пока лишь кивал приветливо своим подданным, изо всех сил играя перед ними «светлого старейшину». Он и забыл уже, когда в последний раз это давалось ему столь тяжело. Поняв, кто почтил их визитом, люди подходили, приветствовали своего господина. И тут же принимались зазывать его кто к себе домой, кто к соседям, а кто и вовсе в собственный хлев. Одним приболевшую жену надо было вылечить, или чадо или супруга, другие о поранившем ногу во время рубки леса соседе радели, а третьи хотели, чтобы его светлейшество маг хотя бы одним глазом взглянул на захворавшую корову. Кормилицу всей семьи, само собой. 

  -Уж я бы не стал вас отвлекать, господин! – комкая шляпу в руках, убеждал его какой-то бородач в изрядно поношенном кафтане. – Но куда ж мы без нее, без Зорьки-то?!

  Сам того не ожидав от себя, Бараяр внезапно согласился пойти и осмотреть корову. В животных он понимал мало, куда меньше, чем в людях. Любой деревенский знахарь справился бы, определив ее недуг куда лучше. Но все же, Бар пошел, сам недоумевая для чего согласился. Пригнув голову, он вошел в тесный хлев и направился в стойло коровы, ни мало не заботясь о новеньких сапогах с высоким кожаным голенищем. Сапоги эти стоили поболее самой коровы, а он наступал ими в грязь. Да и бархатный темно-синий камзол Бараяра стоил, как хлев вместе с его обитателями всеми взятыми. А то и хозяевами в придачу, но Митроил в какой-то момент запретил рабство. Заявил, что его не может быть во владениях Света. Помнится, они тогда всем советом хохотали над его речью, но все-таки согласились. Дескать, да. В землях Света и правда рабство как-то плохо смотрелось. Должно быть, свою роль сыграло то, что некоторые за столом старейшин успели примерить на себя когда-то рабское ярмо. В том числе Митроил, хотя он вроде недолго. Как-то раз, разоткровенничавшись, тогда еще молодой темный маг, признался Бараяру, что убил своего хозяина. Иного от него Бар и не ждал. 

  Наклонившись над коровой, Бараяр принялся ее ощупывать. Вроде как не беременна. Быть может, съела что-то не то? Или хворь какая? Наполнив руки сиянием, маг принялся ее лечить. Ну… как смог. По большей части он добавил зверюге жизненных сил, чтобы организм коровы справился сам, коли это возможно, и она смогла выздороветь. Чуда не случилось, Зорька не вскочила проворно отряхнувшись, хотя выражение на уставшей морде стало куда более довольное. Решив, что сделал все, что мог, Бараяр погладил корову и вышел из стойла. Крестьянин и собравшиеся вокруг него многочисленные отпрыски тут же наперебой принялись благодарить. Кто-то впихнул ему кринку свежего молока в руки. 

  Бараяр уточнил, не от больной ли это коровы, но крестьянин поклялся, что от соседской здоровой специально для него принесли. Опасливо принюхавшись, проголодавшийся с дороги, Бараяр все же выпил. Затем оказалось, что один из многочисленных чумазых детей, обступивших его, вовсе не сын этого крестьянина. А как раз соседский, от чьей коровы было молоко. И зовет его «помочь мамке, а то захворала». Бараяр издал сдавленный звук, похожий одновременно на рык и на стон, но позволил мальцу взять его за руку и потащить в соседний двор. Он сам не знал, зачем. Не то, чтобы лечение занемогших подданных было его любимым занятием. Вовсе нет! Но почему-то раз за разом Бараяр позволял заводить себя во дворы, резким окриком отгонял собак, если то сделать не успевали их хозяева и кого-то лечил. В одном доме он даже распорядился принести свою седельную сумку и отдал захваченную на всякий случай с собой мазь для ран мужчине, что повредил ногу топором. Для матери того постреленка он долго объяснял, какой надо приготовить отвар и ушел из дома лишь убедившись, что все запомнили, какие ингредиенты и в какой пропорции смешивать так, чтобы от зубов отскакивало даже у самого младшего. Наконец со спасением занемогших подданных было покончено. Над очередным двором, куда его привели уже взошла луна, а темнота постепенно окутывала деревню своим бархатным покрывалом. 

  -Быть может, у нас останетесь на ночь, господин маг? – предложил ему мужчина, чью дочь он только что вылечил от мелкой и не такой уж опасной в общем хворобы. 

  -Нет. Я ищу мальчика по имени Альмус. В его доме на ночь и останусь, - решил старейшина, вдруг совершенно отчетливо поняв, что добрые пол дня попросту тянул время. 

  Он лгал самому себе, а такие игры всегда плохо кончаются. Впрочем, хуже, чем закончится этот вечер уж точно ничего не придумаешь. 

  -Вон там его дом! – помрачнев, кивнул мужчина на видневшуюся впереди развалюху.

  -Что ж мальца к себе жить-то никто не взял? – нахмурился Бараяр. 

  Хотя какая разница? Да и так ему было удобней. Вступись приютившие его люди за мальчонку, пришлось бы убить и их тоже. А то и вовсе ото всей деревни избавиться. Незачем, чтобы о светлых старейшинах ходили темные слухи. Так ведь? 

  Мужчина опустил темнокудрую с проседью голову. Покусал обветренную губу.

  -Так он… со странностями, - произнес он, наконец. – И от чего семья его умерла… не понятно. Вроде как от хвори темной, да кто его знает? 

  Бараяр угрюмо кивнул. Предрассудки… Значит, о магическом даре маленького Альмуса с ранних лет было известно. И хотя всем понятно, что родители его погибли от болезни, но нет-нет, а мелькнет трусливый страх: «Вдруг?!»  Да и кому охота связываться с маленьким магом, который еще неясно, каким окажется? Хорошо, если светлым. Может, учиться тогда в город поедет. Вырастет, не забудет тех, кто ему помогал. Ну а что, если нет?! Если придется из-за приемыша со светлыми магами объясняться?! Дескать, приютили отродье Тьмы?! Похоже, так оно показалось людям безопаснее. Вроде как и рядом и совсем пропасть не дали. Но и не их ответственность, коли что. 

  Угрюмо кивнув, Бараяр отправился в опустевший дом семьи юного Альмуса. По пути он забрал своего коня в одном из домов. Пока он сам возился с больными, гнедого красавца почистили и задали ему овса, судя по довольно пританцовывавшему коню и лоснящейся расчесанной гриве. Бар взял было на заметку поблагодарить тех, кто это сделал. Но потом вспомнил, что завтра утром вся деревня будет смотреть на него, как на чудовище. Хоть он и объявит, что дар маленького Альмуса был темен и слишком силен, чтобы просто его заблокировать. И что он избавил деревню от ужасной угрозы. Но сердцем люди все равно будут знать правду. Что он – чудовище. 

  Поднявшись на прогнившее трухлявое крыльцо, Бараяр постучал кулаком в покосившуюся дверь. Никто ему, конечно же не ответил. Кроме собственного коня, который тихонько заржал за спиной. В ржании его Бараяру отчетливо послышалось осуждение. 

  -Заткнись! Без тебя тошно! – не оборачиваясь, сказал маг. 

  Он постучался еще раз, а потом просто зашел внутрь, как следует дернув дверь. Она оказалась не заперта, так что он едва не свалился, распахнув ее во всю ширь. Внутри дома оказалось сыро, темно и холодно. Лишь в самом углу горела тонкая лучина и сидел на ворохе из старого тряпья маленький тощий мальчик лет пяти. Он поднял на Бараяра светлокудрую голову и очень пристально посмотрел на вошедшего. 

  -Кто ты? – тихо спросил мальчик, разглядывая громоздкую фигуру незнакомца. 

  -Я… Бараяр, - ответил темный маг, про себя добавив: «Да какая разница? Все равно я здесь затем, чтобы тебя убить!»

  Он вошел внутрь, по привычке возле порога отряхнув сапоги. Впрочем, это было глупо. Мало того, что владельца дома очень скоро не станет, так еще и внутри было почти так же грязно, как и снаружи. Просто маленький пятилетний мальчик. Разве способен он присмотреть за целым домом? Бараяр присмотрелся. Горевшая на полу перед мальчиком лучина освещала его так себе. Но в одной руке мальчишка что-то сжимал. Подойдя ближе, Бараяр обнаружил, что это кусок ржаной лепешки. Должно быть, весь его скудный ужин. 

  -Вы – наш господин маг? – сообразил мальчик. – Все сегодня о вас говорили.

  Бараяр присел перед ним на корточки. Сначала мальчишка отшатнулся от него и на всякий случай спрятал руку с зажатым куском лепешки в служившем ему и за место матраса и покрывала тряпье. Но затем он вдруг разломил эту лепешку надвое и протянул половину Бараяру.

  Не отрывая глаз от мальчика, темный маг поднялся на ноги, проигнорировав протянутый ему хлеб и коснулся рукояти меча на своем поясе. Один удар и все. Светлого Героя, угрозы самому их существованию и созданному старейшинами «Света» порядку не станет. Как и души Бараяра, который за всю свою жизнь сделал очень много плохого, но… Никогда он еще не убивал детей. Маг сглотнул, глядя на все еще протянутый ему хлеб. А затем убрал руку с рукояти меча.

  -Не надо, оставь себе, - с этими словами он вышел обратно на холодный, даже морозный вечерний воздух. 

  Бараяр пошарил в седельной сумке Гнедого Ветра. Затем завел коня под ближайший навес. 

  -Прости дружище, побудь пока здесь, хорошо? – прошептал маг, решив, что на постой к кому-нибудь из жителей определит коня чуть попозже. 

  Грохоча сапогами, он вернулся в дом. Присел перед мальчишкой на корточки и протянул ему еще кусок лепешки и отрезал для него несколько кусочков от закопченного свиного окорока, который приобрел в деревеньке, что проезжал до этого. Мальчик с аппетитом принялся уплетать угощение. На его шее билась синяя беззащитная жилка, по которой Бараяр смог бы быстро ударить тем самым ножом, которым отрезал угощение. Если бы захотел. Вернее, он должен был это сделать. Но почему-то медлил. 

  «Митроил меня убьет!» - кисло подумал маг. 

  Словно прочев его мысли, доевший угощение, мальчишка вдруг зачем-то взял его за руку и очень пристально посмотрел в глаза. Лучина догорела, но даже в темноте Бараяр все еще чувствовал на себе его взгляд. 

  «Или остальные!» - еще мрачнее подумал он, заворачивая ребенка в старое тряпье.

  -Спи, малыш! Завтра мы уезжаем! – решил маг. 

  Оставив маленького Героя Света спать, он снова вышел во двор и отправился искать ночлег для коня. На душе у Бараяра скреблись огромные лесные кошки и завывала снежная буря.

  Вернувшись к себе в замок, Бараяр долго отмокал в ванной. Он велел прислуге насыпать туда разных трав, мыльного корня и душистых масел, чтобы стереть дорожный запах. После того, как покончил с омовением, Бараяр вызвал к себе Проныру. Это был неприятный тип, вечно носивший бесформенное темно-коричневое одеяние. С редкими желтоватыми зубами, торчавшими из-под капюшона клоками бесцветно-серых волос, перебитым носом и неприятным лицом, которое украшал примерно с десяток шрамов.

  -Что пожелаете, мой господин? – осведомился проныра, едва войдя на порог его покоев – чистых и светлых.

  Свои личные покои Бараяр в свое время повелел отделать белоснежным мрамором. Красивая резная мебель с гнутыми ножками была прислана ему Митроилом, раздобывшим где-то воистину великолепного мастера резчика по дереву. Подарок был отличный! Хотя Бараяр подозревал, что Митроил его просто задабривал, по традиции раз в десять лет его могли бы переизбрать и верховный старейшина хотел сохранить за собой должность. Возражать против этого Бараяр не стал. Сам он быть верховным старейшиной не хотел. Посулы остальных показались ему смешными. Кто-то предлагал денег, кто-то больший надел. Представив, что ему придется лечить крестьян не только в своих землях, но и в соседних, Бараяр содрогнулся и всецело поддержал кандидатуру Митроила.

  Бараяр смерил вошедшего тяжелым взглядом. Примерно раз в несколько лет он задумывался о том, что с удовольствием избавился бы от Проныры. Но он был слишком полезен. Прежде, чем озвучить свою просьбу, Бараяр заколебался. Он слишком хорошо знал Проныру и понимал, КАК может быть истолкован его приказ этим неприятным типом. Так что Бараяр принялся обстоятельно втолковывать, что ему нужно, крепко стиснув Проныру рукой за шиворот.

  -Тело должно быть хотя бы относительно свежим! – угрюмо произнес маг. – И учти – не смей убивать! Узнаю, что ты послужил причиной смерти прямо или косвенно - живьем кожу сдеру, понял?! Смерть должна быть естественная! Лучше всего от болезни…

  Бараяр запнулся. От собственных слов его с души воротило. Но другого выхода, чтобы сохранить жизнь Альмусу не было. Так называемый «Светлый» Совет не успокоится, пока они не получат тело своего Героя. Проныра молчал, переваривая просьбу своего господина. Не совсем то, что ожидаешь услышать от светлого мага, даже, если сам ты законченный мерзавец. На всякий случай Бараяр его даже встряхнул, не дождавшись ответа.

  -Да понял я, господин, - проговорил Проныра растерянно, покосившись на пузатый, обитый желтой в белую полоску материей диван, на котором прикорнул, подложив ладонь под щеку незнакомый мальчишка. – А если не найдется подходящего? Что тогда делать?

  Бараяр сел в свое кресло. Такое же полосатое, как диван. С подлокотниками в виде когтистых звериных лап. Вкус у Митроила был хороший.

  -Значит, обойдусь как-нибудь, - медленно произнес маг. – Выбери из «неподходящих»… Кто умер давно… Но не смей никого убивать!

  Поклонившись, Проныра кивнул. Он много раз пытался обманывать хозяина. По мелочи, разумеется. То стащить лишний кошель из его покоев в оплату своих услуг, то цену завысить на то, что покупал для него, жалуясь на вконец обнаглевших торговцев специями или серебром. Но сейчас что-то подсказывало, что приказ господина лучше выполнить в точности. Выкопать где-нибудь хотя бы относительно свежий труп безо всякой самодеятельности. Впрочем, Проныра был из тех, кто не считал подобное задание излишне сложным. Пройтись по погостам – делов-то!

  -Будет исполнено, господин! – пообещал Проныра, снова покосившись на спавшего на диване мальчика. – Слышал, в нескольких деревнях темная хворь разгулялась… Может, там найдется то, что вы ищите.

  Угрюмо вздохнув, Бараяр выпроводил Проныру из своих покоев. Плотно запер за человечком дверь. Затем развернулся, попросту прислонившись к ней. От одной мысли о том, что предстоит сделать дальше, его тошнило. Постояв у двери, маг подошел к спящему мальчику и поправил на его плече сползшее покрывало. Маленький Альмус спал, не подозревая, что Бараяр только что пошел против всего Совета ради того, чтобы сохранить ему жизнь.

  «И что мне с ним делать?» - печально подумал маг. – «Светлый ведь… Герой… таким, как он никогда не сидится на месте».

  Он может скрыть шило в мешке, пока оно маленькое. Но рано или поздно сила Альмуса возрастет и остальные все равно ее почувствуют. Что тогда будет?

  Появление Бараяра в Светлом Совете произвело фурор. Маг вошел туда, сжимая в руке большой холщовый мешок из плотной ткани. Он нес его так легко и небрежно, что казалось, будто в руках Бараяра пушинка. Хотя на сердце его была непомерная тяжесть. Проныра выполнил его отвратительный приказ. Бар и не представлял, насколько тяжело ему дастся то, что пришлось сделать дальше. Три дня пути до растреклятого Совета с этим мешком. Он едва не насмерть загнал сменных лошадей, которыми воспользовался по дороге. Огненный Ветер остался на этот раз в стойле, все равно его пришлось бы сменить на ближайшем постоялом дворе. До Совета Бараяру нужно было добраться как можно быстрее. Лгать же он собирался, что ехал сюда чуть ли не неделю.

  -Вот он ваш Светлый Герой! – угрюмо произнес темный маг и, выйдя на середину зала, что служил им обычно для балов, развязал мешок.

  По залу распространился отвратительный гнилостный запах. Митроил и остальные скривились при виде останков. На их лицах были написаны отвращение и вина. Хотя пахло столь нестерпимо, что Бараяру самому хотелось провалиться сквозь пол, лишь бы не быть здесь, не смотреть на это, Митроил все же подошел ближе. Вслед за ним приблизились остальные.

  -Надо хотя бы погребение достойное сделать! – угрюмо произнес Мирнас, разглядывая то, на что сам Бараяр смотреть не хотел.

  Проныра оказался прав, темная хворь унесла в его землях достаточно жизней, чтобы было из кого выбрать. Тот, кого принес сюда Бараяр, был постарше Альмуса, но даже видевший Светлого Героя в видении, Митроил не заметил подлог. Он разглядывал останки, впившись глазами в кровавую полосу на шее. Бараяра едва не вывернуло, когда он это сделал.

  «Прости! Ты все равно уже мертв!» - прошептал он тогда, сжимая в руке дрожащий кинжал.

  Митроил с горечью взглянул на Бараяра. В темных глазах главы Совета читались ужас и омерзение, хотя это ведь был его собственный приказ. Бараяр медленно обвел взглядом лица остальных. На них читалось тоже самое. Ужас, вина, скорбь и… осуждение. Они смотрели на Бараяра так, словно запах мертвечины исходил от него. Как будто это от начала и до конца была его идея, а не их всеобщее решение.

  -Погреби его как следует! – поддержал идею Мирнаса старейшина Данлар и протянул Бараяру туго набитый кошель.

  Маг взял его, не задумываясь. Хуже его репутация уже точно не станет. Хотят считать его законченным бессердечным мерзавцем? Пусть! В конце концов, именно этого он и добивался. Лишь бы никому не пришло в голову усомниться, что он и, правда, убил Светлого Героя, не дрогнув! Бараяр заставил себя наклониться и завязать мешок. Поднял его снова, растянув губы в злобной усмешке.

  -Что ж, со Светом покончено! – самодовольно заявил он, стиснув мешок с такой силой, чтобы никто не заметил, как дрожит его рука.

  -Унеси это! – попросил Мирнас.

  Ощущая на себе перекрестье взглядов, Бараяр повернулся к ним спиной и, не спеша, нарочито медленно вышел. Лишь оказавшись в безопасности на конюшне, темный маг медленно выдохнул. Что ж, на этот раз Совет, похоже, будет заседать без него! У Бараяра было еще одно дело, с которым следовало поторопиться, чтобы успеть на погост, где Проныра раздобыл тело, хотя бы к завтрашней ночи.

  -Отец! – Альмус спешился с лошади и поспешил к Бараяру. 

  Темный маг, то есть светлый старейшина, аж залюбовался сыном. Ладный, стройный, тонкий, подобно ростку, тянущемуся к солнцу. На щеках играют веснушки, белокурые лохмы разметались во все стороны и торчат почти дыбом. Новенький серебристый плащ взметнулся за спиной, пока спрыгивал с лошади и теперь как будто летит по воздуху следом за сыном.

  -Она диво как хороша, словно сказка! – проговорил Альмус, с обожанием глядя на гнедую лошадь, которую Бараяр подарил юноше с утра на шестнадцатый день рождения.

  -Сказка, значит? – чуть приподнял он бровь. 

  Юноша улыбнулся, оглянувшись на молодую лошадь. Понял, что уже дал ей имя, как нельзя более подходящее тонконогой красавице со звездой во лбу. Молодая кобылка приходилась дочерью Огненному Ветру. Пару лет назад Бараяру понравилось одну лошадь в княжестве по соседству. Продавать ее владелец упорно не желал. А вот от идеи получить парочку жеребят от его Ветра не отказался. Одного из них Бараяр, когда подрастет, стребовал отдать себе. Любого на выбор, разумеется. Поразмыслив, князь согласился. Бар выбирал долго и вдумчиво и, в конце концов, остановил свой выбор на двухлетней кобыле. Может, стоило забрать ее чуть пораньше, чтобы росла вместе с сыном, но уж как есть. Запоздало пришло в голову отдать красавицу именно Альмусу.

  -Сказка! Гнедая Сказка! – весело улыбнулся парень и потрепал новую любимицу по косматой золотистой гриве. 

  Она была вынослива почти как Огненный Ветер, но в то же время гораздо легче телосложением, а значит, возможно, даже быстрей него. Полюбовавшись еще немного, как сын занимается выездкой лошади, Бараяр отправился в замок. Годы, стремительно умчавшиеся куда-то с тех пор, как он забрал в свой замок мальчишку, отставили в его волосах и бородке несколько седых прядей. При желании маг смог бы с легкостью избавиться от них. Да хоть принять облик моложе Альмуса. Но что-то его останавливало. Наверное, в глубине души ему не хотелось, чтобы Альмус что-то заподозрил. Понял, что Бараяру вот уже больше двухсот лет и насколько старейшина отличается от других людей. Своей древностью, которая начала ему уже казаться почти что бессмертием. Неимоверной силой, о которой прежде, мальчишкой он не смел и мечтать. И чем-то еще. Бараяр видел, как сменилось с тех пор, как он рос несколько поколений. Все, кто знал об этом мире правду мертвы. А те, кто родились через два поколения после него самого, уже верили безоговорочно в великую победу Света над Тьмой. Как и Альмус в нее искренне верит…

  «Мальчик мой!» - шаг Бараяра сбился, когда он достиг лестницы ведущей на второй этаж его замка. 

  Когда-то он дал себе зарок рассказать Альмусу правду, когда тот подрастет. Сначала, когда мальчику сравняется двенадцать лет. Но он был так юн! Так беззащитен перед этой ужасающей правдой! Его окружал прекрасный мир, который Бараяр мог разрушить всего парой слов! Потом он ждал до альмусовых тринадцати и четырнадцати… На пятнадцать он подарил ему настоящий меч, а вот правды подарить так и не смог. Теперь Альму шестнадцать. А он все еще нем, как рыба! 

  «Слабак!» - кисло подумал темный маг. 

  Ему проще было сейчас выйти против армии Тьмы в одиночку, нежели рассказать правду сыну. Хотя? Стоп? Какой Тьмы? Когда это он сражался с Тьмой? Разве что в преданиях, которые скармливали повсеместно детям от мала до велика. В них развеликий старейшина Бараяр и вправду сражался с темными созданиями, стоя плечом к плечу с Пресветлым Митроилом. На самом деле он сражался со Светом. Только уже и сам почти об этом забыл. Красивая выдумка со временем стала казаться правдой. А правда с самого начала выглядела столь уродливо, что ее хотелось забыть. 

  «Еще год!» - сказал себе Бараяр, поднимаясь по лестнице в своих покои. – «Еще один только год. Подожду, пока ему исполнится семнадцать. Пусть окрепнет! Подрастет, повзрослеет, а там уже…»

  Что будет тогда, Бараяр понятия не имел. Когда-то он ценил правду. Но теперь понял всю привлекательность лжи. Она подарила ему сына. 

  Альмус сидел в конюшне и бессильно смотрел на собственные руки. Из которых струилась Тьма. Он был так рад подарку отца! Так чудесно провел последний час, катаясь на Сказке! Казалось бы, ничто не сможет омрачить его радость! Но нет. Когда он завел лошадь в стойло, то от избытка чувств его руки засветились Тьмой. Первозданной. Чистой. Сияющей.

  Это было ужасно! Впервые Альм заметил это в себе, когда ему было двенадцать. Тогда в саду он создал нечаянно темное заклинание. Мальчик долго не мог поверить своим глазам! Он много раз видел, как колдует его отец, светлейший старейшина! И это была совсем не та магия, что порой вырывалась из рук Бараяра. Он – темный. Отвратительный. Неправильный! Даже такой замечательный день, как этот его скверное нутро темного мага умудрилось омрачить! 

  Подросток едва не заплакал. Он бы и впрямь разрыдался, но побоялся, что услышит конюх. Так что ему оставалось лишь погладить по склонившейся над ним морде насторожившуюся сказку. Лошадь запряла ушами и вопросительно фыркнула, так, словно спрашивала, что с ним. Или просила яблоко. Яблока у Альмуса с собой не было, но он дал ей кусочек моркови. Тяжело вздохнул, потер покрасневшие глаза рукавом. Он знал, что некоторым рожденным темными, вроде него, светлые маги милостиво блокируют проклятый дар. Но боялся подойти с этим к отцу. Разочаровать. Бараяр ведь наверняка ожидает, что сын пойдет в отца! Станет однажды таким же сильным и светлым, как сам старейшина! От этой мысли Альмусу захотелось взвыть. Как бы он смог разочаровать его?! Как бы он смог сказать ему правду?! Это разрушит все. 

  Бараяр разглядывал записку, присланную с орлом Митроила. Верховный старейшина собирается сюда! Заехать к нему в гости, сделав крюк при объезде своих владений! Дескать, сотню лет тут уж не был! Во-первых, никакую не сотню! А всего-то с десяток! Может, чуть больше… А, во-вторых, Митроил – последний кого Бараяру хотелось видеть у себя дома. Рядом с сыном. 

  Маг глухо зарычал, представив себе встречу Митроила и Альмуса. Остальные старейшины в курсе, что у него есть сын. Он распустил эти слухи спустя два года после появления Альмуса. Дескать, мальчика родила служанка, а он признал за неимением других наследников. Они были старейшине не то, чтобы и нужны. Каждый из них был способен прожить еще очень долго. Но за неимением других детей, никто особенно не удивился, что Бараяр взялся воспитывать своего бастарда. Он даже брал его несколько раз с собой, когда выезжал из своих владений… Вот только хитрость Бараяра заключалась в том, что роль его так называемого «сына» каждый раз исполняли разные дети. Вначале это был младенец, действительно сын служанки из его замка. Затем Бараяр стал брать с собой и демонстрировать гостям белобрысого мальчишку чуть постарше. Очаровательного двухлетнего крепыша, родившегося в семье крестьян из его деревни. Ни у кого из них не было и намека на светлый дар. И все они родились намного позже, чем привидевшийся Митроилу во сне Светлый Герой. Бараяр понимал, что его затея сложна и опасна. Но пока что все получалось. Альмус был старше его предполагаемого сына на четыре года. Пока что разница была очевидна. Но когда-нибудь, когда гипотетическому наследнику будет лет двадцать, никто ее и не заметит. Правда, тогда, чтобы представить Совету Старейшин наконец настоящего Альмуса, придется рассказать ему все. А еще лучше, чтобы Альмус и Совет Света никогда не встретились! 

  Бараяр с силой растер виски, с ненавистью уставившись на лежавшее перед ним письмо от Митроила. Орел у него был выносливый, так что в письме содержалось много всего. И о том, как идут дела во владениях самого Митроила и вопросы всякие, про то, как он сам. Еще Митроил намекал, что хорошо бы Бару почаще появляться на заседаниях Совета. Ему легко говорить! Не на него все смотрят так, будто он собственноручно убил ребенка и притащил показать Совету Старейшин то, что осталось! Поступок Бараяра шокировал давно уже позабывших, кем являются на самом деле, «пресветлых старейшин». Вызвал у них омерзение. Все, как он и рассчитывал. Никто даже вопросов не задал. Не спросил, где родился Светлый Герой. Сколько лет ему было. Все просто хотели забыть о случившемся как можно скорее. Они сами дали ему это поручение. Но теперь смотрели с презрением и отвращением за то, что он его выполнил. Что ж, Бараяра это вполне устраивало. Зато никто уже очень давно не совался с «визитом вежливости» в его земли! Лучше бы так оно и оставалось! Но Митроил, похоже, надумал «улучшить» его репутацию, показав остальным, что, не взирая на случившееся, Бараяр – все еще один из них. В общем, чтоб Верховному Старейшине с его благими намерениями по дороге провалиться сквозь землю! 

  «Что мне делать-то?!» - кисло подумал Бараяр, поняв, что не знает, как написать Митроилу достаточно убедительно, чтобы он передумал приезжать в гости. 

  Поразмыслив, он написал о том, как будет счастлив встретиться с Верховным Старейшиной и какая это большая честь. Да вот незадача! В его землях разгулялась темная хворь, так что может быть, не стоит торопиться с визитом. Бараяр поймет. Довольно ухмыльнувшись своей выдумке, Бараяр аккуратно оттиснул в углу свитка свою гербовую печать, которую носил на мизинце в виде серебряного кольца. Затем он отправился в птичник, где отдыхал орел Митроила, хищно поглядывая на обитавших там воронов. К счастью, выучка у птиц Митроила была прекрасной. Находясь в птичнике, других птиц они не трогали. Усвоили это накрепко. Увы, за его пределами, орел бы с удовольствием растерзал всех обитателей птичника. Так что нового гонца куда-либо, пока питомец Митроила не улетит достаточно далеко, лучше не посылать. 

  Бараяр аккуратно обернул тонкий пергамент вокруг орлиной лапы и перевязал нитью. Ласково потрепал хищное создание по голове. Такая вольность явно не пришлась птице по вкусу и орел недовольно щелкнул клювом, попытавшись оставить его без пальца. Бар распорядился, чтобы присматривавший за птичником слуга накормил орла перед дорогой и отпустил. Можно не сомневаться, вскоре письмо будет доставлено к Митроилу. На это раз угроза миновала. 

  «Надо ему сказать!» - в стотысячный раз подумал маг выходя из птичника. 

  Альмус ведь понятия не имеет, что одно его существование несет угрозу Совету Света и самому существующему порядку. Да что там! Он угрожает всему, что Бараяр и его соратники когда-то создали. Чем он рискнул ради мальчишки, которого привык уже называть своим сыном. Подчас Бараяру отчаянно хотелось, чтобы так оно и было. Чтобы Альмус взаправду был рожден от него и унаследовал его дар. Настоящий Свет. Вернее, Тьму. 

  Сына он нашел на конюшне. Как и ожидалось, мальчишка захотел побольше времени провести со своей Сказкой. Заметив его серебристый плащ в стойле новенькой лошади, Бараяр направился прямиком туда, ожидая услышать, как Альмус воркует со своей лошадью. Шепчет ласковые прозвища, кормит сладкой морковкой и расчесывает золотистую гриву. Бар и сам так иногда делал, хотя застань старейшину кто за подобным занятием, многие бы не поняли. Ну, что поделать, подчас Бараяр был ласковей с собственным конем, нежели с подданными. Огненный Ветер хотя бы слушался!

  Подойдя ближе, Бар с изумлением услышал всхлип. Паренек стоял, уткнувшись лицом в шею собственной лошади и горько плакал. У Бараяра отвисла челюсть. Он подарил мальчишке лучшую лошадь, что можно пожелать! Так какого ж рожна он тут слезы льет?! Да еще так, словно и впрямь случилось что-то плохое?! 

  -Сын? – голос Бараяра чуть дрогнул, выдавая волнение. 

  Плаксой Альмус с детства не был. Когда маленькому сироте бывало больно, он молчал с каменным лицом. Расшибая колени, просто вставал и шел дальше. Голод был знаком Альмусу не понаслышке, но даже когда Бараяр брал его с собой в дальние поездки, и поесть удавалось хорошо, если под вечер, он никогда не жаловался. Даже совсем малышом, Альмус крайне редко о чем-то плакал. Бывало, сотрет одну или две слезинки, но в глазах его уже тогда была написана стальная решимость. 

  -Альмус, малыш, что случилось?! – оторопел старейшина, когда юнец поспешно вытерев мокрое от слез лицо повернулся к нему.

  Светлые глаза Альмуса покраснели. Плечи все еще дрожали, подросток безуспешно давил всхлипы, но они все равно рвались из груди. 

  -Я… я, - Альмус беспомощно вытянул перед собой руку и позволил темному сиянию окутать ее. 

  Это был его единственный способ рассказать отцу правду. Никаких слов бы не хватило для этого. Он бы попросту не смог их произнести. Бараяр потрясенно смотрел на темное сияние, окутывавшее руку мальчика. Вернее, светлое. Он его этому не учил! 

  -Альмус… Значит, ты знаешь… 

  В глазах мальчика застыло отчаяние.

  -Я - темный маг, отец! – произнес он с ненавистью. 

  Было ясно, что Альмус более всего на свете желал сейчас провалиться под землю. Когда-то светлый старейшина подобрал его. Приехал на своем потрясающем гнедом коне и забрал из деревеньки, где все к нему относились… Несколько предвзято. Не так уж плохо, чтобы мальчишка совсем пропал. Но недостаточно хорошо, чтобы заботиться о нем по-настоящему. Бараяр не был уверен, что пятилетний Альмус пережил бы там грядущую зиму. Одно дело подкормить. Но кто бы привез ему дров? Научил разжигать очаг и следить за ним? Или принял к себе домой хотя бы на зиму? Никто ведь… Кому он там был нужен? 

  -Мальчик мой! – вырвалось из уст Бараяра, хотя последнее, к чему он был склонен, как это всякие сантименты. 

  Не зная, что еще сделать, Бар его попросту обнял. Прижал к себе вздрагивающее от всхлипов тело. 

  -Никакой ты не темный маг! – с болью произнес Бараяр. – А если бы и был, разве темным магом, по-твоему так плохо быть?

  -Темный! – всхлипнул Альм. – Я же вижу… И ты видишь! Я… я отвратителен… Отец, ты сможешь заблокировать мой дар? Или ты должен будешь убить меня?

  Последнее Альмус спросил так обыденно, что Бараяру показалось, будто волосы у него за затылке приподнялись дыбом.

  -Что?! Альм, что за глупости ты несешь?! – возмутился маг. – Говорю же, никакой ты не темный! 

  -Но я же вижу! – беспомощно повторил Альмус, отстранившись и глядя ему в глаза. – Сын старейшины… темный. Я ведь опозорил тебя одним своим существованием!

  Так вот о чем, значит, он думал последние несколько дней? Или больше? Как долго он уже о себе это знает? Недели?! Представив, как, должно быть, его Альмус мучился осознанием того, кто он есть, Бараяр вздрогнул. Посмотрел с болью на сына. Вышел из стойла и, опустившись на стоявший перед ним тюк сена жестом велел Альмусу устроиться рядом. 

  -Я должен многое тебе рассказать, сын! – тяжело произнес старейшина. – Ты не темный, Альмус. Это… я – темный. 

  Мальчишка взирал на него, широко распахнув свои светлые искрящиеся от пробравшихся в конюшню солнечных лучиков глаза. Он даже рот приоткрыл, внимательно внимая каждому слову. Губы Альмуса изогнулись, изображая то ли изумленное «О?!» то ли «У?!»

  Вздохнув, Бараяр Светлейший, Сиятельный и какой там еще продолжил свой рассказ. Полный горечи, вины и предательства. А еще величайшего обмана в истории. Когда-то давным-давно жили темные маги. Сильные, могущественные. Битые жизнью, законами света, да и просто каждым, кто хотел ударить, пока мог. Мир, в котором родился Бараяр, был не слишком приветливо настроен к темным. Или к бедным. Или к тем, кому не повезло стать рабами. И уж точно к тем, кто был темным от рождения, не богат и хлебнул рабства, как Митроил, например. Да и жизнь самого Бараяра не была сладкой. 

  -…Всегда находились темные, кому не нравился существующий порядок дел, - продолжил свой рассказ Бараяр. – Когда я был маленьким, ходило много преданий о битвах Света и Тьмы… Но наше восстание против Света было особенным. Мы победили.

  Когда Тьма одержала верх, они могли бы праздновать. Наслаждаться лаврами, почивать на почестях. Все, как полагается победителям. Но Митроил был умнее, чем все их предшественники вместе взятые. Тогда, собрав еще Темный Совет он спросил:

  -В курсе ли мы, что Свет всегда побеждает? В каждой сказке, каждом предании… Свет всегда побеждал. И знаешь, почему, Альмус? Люди верят в Свет. Они не способны окончательно смириться с тем, что зло победило. А Тьму, так уж сложилось, они считали злом. Да и нас вместе с ней тоже. 

  Бараяр очень внимательно посмотрел на сына. Это его вина в том, что Альмус ненавидит Тьму. Он просто впитал отношение к ней окружающих, а Бар ничего не сделал, чтобы этому помешать. Побоялся. Не хотел ворошить змеиное гнездо терзаний и сомнений раньше времени. Теперь оставалось лишь исправлять ошибки, отчаянно надеясь, что еще не поздно.

  -Рано или поздно нас должны были свергнуть. Так всегда происходило… Появлялся Светлый Герой или даже несколько. И люди за ними шли. Потому что победа Света для них – это правильно. 

  Альмус задумчиво кивнул. Он понимал эту логику. Он впитал это еще с молоком матери. Родители рассказывали малышу Альму о том, что Свет всегда побеждает. Правда, в таких рассказах обычно упускают момент про рабство, костры, на которых порой сжигали темных и все остальное, что с ними делали. Бараяр потерял достаточно, чтобы не верить сказкам. Но вот словам Митроила он тогда поверил, как и все остальные.

  -Нам ничего не оставалось, кроме как смириться заранее с будущим поражением. Но мы решили перехитрить Судьбу, малыш…

   Он помнил это так, словно все случилось вчера. 

  «А что, если Свет уже победил?» - тонко улыбаясь, спросил Митроил и обвел их победоносным взглядом. 

  «В каком это смысле?!» - возмутился Данлар. – «Я сам штурмовал последнюю твердыню Света и она пала! Месяц назад!» 

  «Думаю, Митроил имеет в виду нечто совсем другое!» - свысока усмехнулся Мирнас и окинул Данлара презрительным взглядом. – «Ведь так?»

  О, да! Митроил и правда имел в виду нечто совсем иное. В его голове родился блестящий, гениальный даже план. Показавшийся вначале Бараяру несбыточным. Но, тем не менее, темные старейшины взялись за его выполнение. 

  -Мы объявили себя светлыми, - проговорил с горечью Бараяр, глядя на собственные руки. Массивные с крепкими жилистыми пальцами, хранящие на себе следы множества кровавых отметин. Что от кинжала, который перехватил когда-то прямо за лезвие. Что от стрелы, что чиркнула мимолетом по тыльной стороне ладони… - В большинстве мы сами не верили, что получится. Но все же, это сделали. Объявили, что настоящий Свет победил. А проиграла, стало быть, Тьма, притворявшаяся Светом. Это было сродни безумию, малыш… Но, как ни странно, нам поверили. 

  Победителям вообще верят. Особенно, если у них армия. Если решения принимает безжалостные Митроил и Мирнас Кровавый. Если исполняет их кто-то вроде Бараяра, способного в те времена ударом остановить несущегося на него быка. 

  -Всех, кто был не согласен… убили, малыш. Тех, кто хранил старую правду – заткнули. Это в лучшем случае. Светлых магов… кого-то убили еще во время войны, кого-то позже… Тех, кто уцелел заклеймили темными. Мы поменялись с ними местами. Теперь это их преследовали и презирали, как прежде нас… Детей, которых рождались со светлым даром, связывали заклинанием, чтобы его сдержать… Насчет этого было много разногласий, но решили так. 

  Данлар тогда говорил, что новый Свет, уничтожающий детей ничуть не лучше своей предыдущей версии. А, учитывая обстоятельства, им следует стать Светом гораздо более светлым, чем тот, другой. Настоящий. Иначе будущие поколения их уж точно раскроют. Даже говорить о том, что прежде Тьма звалась Светом, и наоборот было запрещено. Бараяр не верил, что это сработает. Но, как ни странно, получилось. 

  -За несколько поколений люди забыли правду, - очень тихо произнес Бараяр. – Оказалось, им нет до нее особого дела. Что светлые, что темные… Лишь бы урожай на полях был, а что уж там «господа маги» рядят между собой, большей части крестьян, да и городских без разницы. 

  Победители переименовались в Совет Света. Величайшие маги, способные прожить столетия, они изменили мир. Но даже теперь Бараяр подчас узнавал в нем прежние черты. Как в тот день, когда его отправили убить ребенка. «Светлого Героя».

  -…И это был ты! – с горечью закончил свой рассказ темный маг. – Мы с Митроилом на поле брани такого никогда не делали! А тут… Они будто забыли все! Как мы сами росли, будто сорная трава… Они послали меня убить тебя, и поверили, что я это сделаю.

  Потрясенный Альмус молчал. Он только что узнал самую страшную правду о мире. И своем отце. Бараяр был не просто обманщик. Он был одним из тринадцати величайших обманщиков за всю историю. 

  -Так что, это я – темный маг малыш! – тяжело повторил Бараяр. - А ты – светлый. Возможно, самый сильный из всех. 

  Альмус потряс головой, словно можно было просто вытряхнуть из нее это новое знание. Затем растерянно посмотрел на старейшину. 

  -Что мне теперь делать? Раз я – Светлый Герой? – очень тихо спросил он. 

  Ответа на этот вопрос Бараяр не знал. Так что он просто прижал сына к себе.

  -То, что захочешь, - помолчав, сказал Бараяр. – Только мир не ломай. Знаю, что созданное нами не идеально и даже местами ужасно. Но, поверь, малыш, прежде было не лучше. Если ты начнешь новую войну, многие погибнут. Вот и весь результат. 

  -Но ведь.., - Альмус растерянно смотрел на него. – Тьма одолела Свет… И притворилась им! 

  Он вырос, думая, что должен служить Свету. Тому Свету, что обернулся Тьмой. А его собственный, якобы «темный» дар вдруг стал светлым. 

  -Я – темный, малыш! – глухо повторил Бараяр, чувствуя, как его слова падают на незримую чашу весов. 

  Тьма, против которой Альмусу суждено пойти – это его Тьма. Лживый лицемерный Совет – это то, что и он, в том числе создал. Так что Альмус просто сидел рядом с ним, опустив голову, пытаясь осознать услышанное. Бараяр ему не мешал. Порой и ему самому казалось, что мир сошел с ума. 

  Спалось Альмусу плохо. Мальчик долго ворочался, то заворачивался в одеяло, то наоборот его сбрасывал. Потом выбрался из кровати и подошел к окну подышать. В ночных сумерках его спальня вдруг показалась местом зловещим. Словно из страшной сказки про похищенного ребенка и темный лес, куда он сбежал от ужасной ведьмы. Только вот нету никакой ведьмы. И никто его не похищал. Бараяр забрал его из деревни, где Альм никому не был нужен. Даже дальние родственники его родителей не захотели взять мальчика к себе. 

  «Я- темный!» - билось в ушах признание светлейшего старейшины Бараяра. Как это может быть?! Что он  - темен?! Что магия Альмуса не неправильная вовсе, а она и есть настоящий Свет?! Хотя, если вдуматься, сияние, исходившее из его рук было даже красивым. Но он привык считать светлой магией то, что делает Бараяр. И все остальные. Окончательно запутавшись, мальчик взобрался на подоконник. Прислонился спиной к прохладной каменной кладке оконной арки. Посмотрел тоскливо на луну, подмигивавшую вдали за облаками. 

  Светлые Герои рождаются для того, чтобы одолеть Тьму, ведь так? А что делать Альмусу? Отец сказал, что если он попытается исполнить свое предназначение, то лишь развяжет войну, в которой многие погибнут. Вот и все. Мир, в котором родился Бараяр, был миром, где Бараяр был неправильным. Теперь мир таков, что «неправильным» в нем считается Альмус и его магия. Будь воля светлых старейшин, они бы его убили. Юноша опустил голову, уткнувшись подбородком в подтянутые колени.  С каких пор вдруг его жизнь стала такой сложной?! Хотя, если вдуматься, всегда была. Он видел, как Бараяр зачем-то берет с собой, когда куда-то едет других детей – таких же белобрысых, как сам Альмус. Слуги шептались, что в городе он представлял их сыновьями, вместо Альмуса. Но тогда Альм не придал этим слухам особого значения. Мало ли, зачем Бараяру понадобилось выдавать кого-то другого за него? Альмус и сам в ту пору был еще мал. Он решил, что все эти слухи – сплошная ложь, вот и все… А теперь вся его жизнь обернулась сплошной ложью!

  «Я должен бежать?!» - отчетливо спросил себя Альмус, глядя на извилистые силуэты облаков, похожих за окном на темные громадные фигуры зловещих старейшин. 

  Пожалуй, нет. Он был расстроен, озадачен. Но однозначно чувствовал себя в безопасности. Это все еще был его дом и Бараяр его любит, невзирая на различие в цвете их дара. Повернувшись, Альмус окинул взглядом свою комнату. Она снова стала привычной и уютной с резной дубовой кроватью, затянутой темно-синим балдахином. Красивым алебастровым ночным столиком и большим уютным креслом, куда Бараяр, бывало, садился, чтобы рассказать ему на ночь сказки. А маленький Альмус любил забраться к нему на колени, чтобы послушать их. Так и засыпал, укрывшись теплым шерстяным покрывалом. 

  Тяжело вздохнув, юноша вернулся в свою постель. Быть может, ничего и не изменилось? Можно же притвориться, что все по-прежнему. Он считался обычным человеком без магического дара. Хотя сын и наследник старейшины. Так может, пусть дальше все остается по-прежнему? Бараяр спрячет его дар или как-нибудь заблокирует. А Альмус притворится, что ничего не знает. Будет жить, как раньше. Делая вид, что вовсе никакой он не Светлый Герой, улыбаясь при встрече старейшинам, что приказали его убить. Убеждая себя, что война Света и Тьмы не имеет к нему никакого отношения. И он рожден вовсе не для того, чтобы ее развязать.

  Накрывшись с головой, Альмус заснул беспокойным сном. 

  Ответ от Митроила пришел спустя два дня. «Спасибо, за беспокойство. Не волнуйся, с темной хворью я тебе помогу. Скоро приеду, Верховный Старейшина Митроил. П.С. Видел бы ты, какого шикарного оленя я добыл на охоте! Привезу рога обомлеешь!» Тупо уставившись в послание, Бараяр четырежды перечитал письмо. Привез его на этот раз не орел, а самый настоящий гонец, утверждавший, что старейшина Митроил в трех днях пути отсюда. Только немного задержится по делам и сразу приедет! 

  Бараяр от души врезал кулаком по стене. Ну, надо же! Когда Митроил действительно был ему нужен – не дозовешься! А теперь этот пресветлый Верховный Старейшина явится, чтобы помочь ему с несуществующей эпидемией! Как благородно! Интересно, что ему теперь делать?! 

  -Проныра! – сурово позвал темный маг. 

  Слуга явился тут же, словно чувствовал, что понадобится и поджидал за дверью.

  -У нас есть где-нибудь больные темной хворью? – угрюмо поинтересовался маг.

  -А нужны? – живо откликнулся Проныра. – Если нужно… я могу раздобыть где-нибудь труп. Подсунуть в деревню… 

  Бараяр нахмурился, гадая, не прочел ли кто-то каким-то непостижимым образом доставленное ему лично в руки гонцом послание. Впрочем, нет. Это скорее можно было отнести на счет исполнительности Проныры. Хотя порой его чрезмерное рвение угодить Бараяра даже пугало. 

  -Нет! – поспешно сказал он.- Никого заражать не нужно! Но должны же быть хоть где-то настоящие больные в моей владениях! Эта зараза вечно гуляет… В общем, найди всех. Привези в окрестности замка. Устроим для них лазарет. 

  Проныра удивленно приподнял брови.

  -Господин… ты желаешь изобразить несуществующую эпидемию? – спросил он.

  Бараяр окинул хмурым взглядом подобострастно согнувшуюся в три погибели фигуру. Подобострастность эта нередко вводила в заблуждение его самого. Глядя на ужимки Проныры, старейшина постоянно забывал о том, что его слуга умен. Даже слишком. Избавиться от него? В любом случае, пока что Проныра был ему нужен. 

  -Да! – не стал скрывать темный маг. – Скоро сюда прибудет старейшина Митроил. Я пожаловался ему в письме на разгар темной хвори... 

  Пояснять для чего именно, Бараяр не стал. Пусть уж лучше Проныра решит, что он нарочно заманил сюда Митроила, желая поправить свое положение среди старейшин. Принимать у себя в гостях главу Светлого Совета – это почетно. 

  -Кажется, понимаю, - медленно проговорил Проныра. – А больные чем-нибудь еще сойдут? Соберем вместе всех, кому сильно не здоровится. Если что, скажем, что ошиблись? 

  Бараяр представил себе это. Тяжело вздохнул. 

  -Держи их только отдельно друг от друга, чтобы не перезаражались еще сильней, - проговорил темный, в смысле светлейший, такой светлый, что дальше ехать некуда маг. – И… совсем больных не вези. Они должны выдержать дорогу. Возьми с собой лучше целителя… 

  Проныра задумчиво посмотрел на хозяина. 

  -Иногда я тебя боюсь, - вынес он вердикт. – Но иногда ты поступаешь слишком уж человечно, мой господин. 

  -Я же старейшина Света! – скривившись, напомнил Бараяр. 

  -Ну да… Ну да! – усмехнулся Проныра, и быстро развернувшись, вышел за дверь его покоев. 

  Бараяр остался стоять, в недоумении провожая взглядом слугу. Затем он сел за стол и решительно обмакнул перо в чернильницу. «С нетерпением жду тебя, дорогой друг!» - написал он быстрым почерком. Осталось придумать, куда спрятать на время визита старейшины Альмуса. И срочно подыскать ему замену, кстати! «Притворному» Альму должно быть сейчас на вид лет десять-одиннадцать! Вот еще головная боль и Проныру, как назло, он уже отослал! Придется самому подыскивать среди детей служанок!