Мои две половинки 2

Ресторан «Европа» представлял собой то ещё вместилище пафоса. Всюду позолота, мрамор, тканевые обои, приглушённые цвета и унылый дух музея эпохи императрицы Екатерины Великой.

У входа нас встретил метрдотель в щегольской ливрее: напомаженный парик, отороченный бархатом камзол, узкие бриджи и тупоносые туфли на каблуке – по мне так дичайшая безвкусица. Рома посчитал так же и хихикнул в кулак, покуда нас провожали до гардероба:

– Надо Илюхе на новый год такие гольфы купить.

– Тебе они больше пойдут, – парировала и повернулась спиной к своему кавалеру, чтобы помог снять плащ.

– Сонь, ты как всегда, – он провёл пальцами по обнажённым плечам, потянул за кончик туго завитого русого локона и с восхищением оглядел дорогое вечернее платье в пол цвета молодой хвои. – Слепишь и воспламеняешь.

Рома поцеловал меня в затылок, подставил локоть и сопроводил к гостям. Банкетный зал отпугивал той же буржуазной атмосферой. Над всем этим праздником следовало пустить бегущую строку: «Царскосельское поселение. Бал по случаю сотых именин графа Ермолаева. Отрадное зрелище».

Все вокруг казались такими напыщенными, будто сроду в носу не ковырялись.

– Я начинаю понимать природу твоих вечных хохм, – шепнула на ухо Ромке, пока продирались через колоритных персонажей.

Мужчины сплошь в смокингах или фраках, дамы – в вычурных платьях и обвешены украшениями до состояния сверкающей новогодней ёлки. Музыка претенциозная. Разговоры сплошь о великом. Буэ-э-э.

– Без юмора, малыш, я б в младенчестве повесился, – подтвердил мои опасения Ромка, крепко сжал ладонь на своём локте и с наигранным восторгом воскликнул: – Маменька! Ну что за дивный вечер!

Стройная дама в меховой накидке поверх белого платья-футляра повернула голову и заулыбалась при виде сына.

А Ромка очень на неё похож. Те же небесно-голубые глаза, прямой нос с широкими крыльями и испепеляющий оскал от лучших ортодонтов. Только в случае Ромки классические черты имели яркий отпечаток обаяния, тогда как матушка походила на хищную птицу. Такой палец в рот не клади, оттяпает по самые гланды.

– Мой дорогой, – Лидия Ивановна распростёрла руки и жеманно облобызала сына, – счастлива тебя видеть!

Я отстранилась, чтобы не мешать им исполнять светские ритуалы. Вообразить не могу ситуацию, в которой моя мама воскликнула бы: «Счастлива тебя видеть!». Как в дешёвой мелодраме.

– С юбилеем тебя! – вымученно произнёс Рома и дёрнул меня за руку. – Позволь представить тебе мою невесту – Софи.

Я сейчас чихну и не забуду сморкнуться! Ну что за обычаи у этой семьи?!

– Здравствуйте! Благодарю за приглашение! Вы чудесно выглядите! – тараторила незнамо что, а сама вспоминала вирши и сонеты из поэзии девятнадцатого века.

На ум шло: «Мороз и солнце, день чудесный!»

Маман смерила меня взглядом. Зацепилась за два обручальных кольца на пальце. Глянула на простенькие серьги в ушах и пошлую подвеску с буквой «Р» на цепочке.

Я улыбалась, нервно и вымучено.

– Софи, надо же! – она и меня сцапала в свои удушливые объятия, клюнула сухими губами в щёку. – Рада с тобой, наконец, познакомиться. Два года Рома тебя прятал, – она погрозила сыну пальцем, мол, негодник, обняла меня за плечи и развернула к толпе. – Дамы и господа! Разрешите представить вам невесту моего сына, мою будущую дочь – Софи Гурьеву! Прошу любить и жаловать!

О мой нах! Кто пишет этим людям сценарии? Халтурщики с канала «Россия 1»?

Раздался сдержанный гвалт аплодисментов. К горстке женщин, что облепили именинницу, причалил мужчина. Я вздрогнула от его взгляда и во второй раз за вечер испытала узнавание. Если Рома походил на мать, то Илья был точной копией отца. Высокий, поджарый брюнет с сединой у висков и волчьими глазами – у меня даже поджилки затряслись.

– Егорушка, смотри, кого Рома к нам привёл! – Лидия Ивановна по-змеиному обвилась вокруг согнутой руки мужа. – Это Софи, его невеста!

Мрачный тип кивнул, задумчиво посмотрел на сына, неумело улыбнулся мне.

– Приятно, – коротко приветствовал.

И чего мне дома не сиделось? Увиливала от этой встречи два года и ещё пару лет продержалась бы. Странная семейка.

За столы все расселись согласно плану, вывешенному в зоне фуршета. Мы с Ромой оказались в компании двух престарелых бабуль (жаль, Илюхи нет, у него ж тяга к пожилым дамам) и пустого стула.

– А твоя семья вообще никак с Ильёй не общается? – спросила тихо у Ромки.

– Общается, только он сам не горит желанием здесь отсвечивать. Всё это, – он обвёл вилкой зал, – чересчур даже для меня.

– Никогда не спрашивала, чем занимаются твои родители.

– Отец заведует кафедрой горного дела в Политехе, хотя если ты сама задашь ему этот вопрос, услышишь в ответ: «Я заправляю кафедрой разработки месторождений полезных ископаемых и подземных сооружений». И в этом уточнении весь батя: чванливость пополам с самомнением размером с Эйфелеву башню. Мама попроще, это у неё на людях заскоки типа все вокруг челядь, а дома она вполне адекватно себя ведёт.

– Она не работает?

– Почему? Владеет сетью ювелирных мастерских у нас в области.

Понятно, откуда взялась калькуляция моих украшений, – профессиональный интерес.

– Нам долго отбывать тут повинность?

– Часик помелькаем, пару раз станцуем и домой, – клятвенно пообещал Ромка и поднёс к моим губам вилку с майонезным салатом. – Попробуй, очень вкусно.

– Ромочка, а не передашь ли ту менажницу с рыбой? – обратилась к нему одна из бабусь. – Уж больно охота окунька отведать!

Рома исполнил просьбу пожилой родственницы.

– Это кто? – шепнула на ушко.

– Троюродная бабка папиной сестры по материнской линии, – выдохнул мне в шею Рома и прикусил мочку. – Хрен знает, пухляш. Я половину гостей вижу второй раз в жизни.

– А первый когда был?

– В кошмаре, Сонь, в кошмаре.

Мы захихикали. Бабуси строго на нас посмотрели. Тут к незанятому стулу подошла опоздавшая гостья, и сердце трепыхнулось. Итижкин корень!

Статная темноволосая богиня в элегантном платье цвета спелой сливы полыхнула по нам синим взглядом и грациозно опустилась на стул.

– Привет, Ром, – проворковала голосом сладкозвучной нимфы. – И тебе привет, шлюшка.

Я проглотила оскорбление вместе с языком. Да и что ответить бывшей жене Ильи? «Привет! Рада, что снова так скоро свиделись?»

Мы и впрямь виделись совсем недавно. Илья позвал меня на совместную прогулку с сыном. Я канючила, что буду лишней, что не следует толкаться третьей и так далее, но он почему-то захотел разделить со мной этот день. А вы ж его знаете: глазками хмуро зыркнул, бровки чёрные воедино свёл, губы поджал – и всё, Сонечка поплыла, готова к подвигам, согласна на авантюры.

Мы встретились с Кириллом на набережной. Девятилетний мальчишка, худенький и темноволосый, просто влетел в нас, когда мы с Илюшей чересчур увлеклись поцелуем. Покричал:

– Папка! – вскинул руки и отвоевал у меня своего родителя.

Я смущённо прижала щёку к мужскому плечу, надумала отодвинуться и тут увидела Её. Чернявую разрушительницу моего спокойствия. Обольстительную красотку в струящемся белом брючном костюме. Лёгкую, как облачко, и отвратительную, как... Да! Как бывшая жена твоего любимого мужчины. Точнее, одного из любимых мужчин. Помните ведь, что у меня их двое.

– Ты теперь не стесняешься ходить на свидания с сыном в компании потаскушек? – Алина подошла к нам, протянула Илье фиолетовый пакет с логотипом «WB» и подбоченилась, глядя на меня с высоты своей божественной красоты.

Вот почему он не женился на носатой уродине со сросшимися бровями? Мне было бы куда комфортнее сверлить взглядом сие убожество.

– Ты себя имела в виду? – ответила с достоинством и ревниво огладила ладошкой плечо своего мужчины, смахивая невидимую пылинку. – Так чего тут стесняться? Ты уходишь, а мы прогуляемся.

Илья взял у сучки пакет, стрельнул по мне глазами, веля заткнуться, и так же яростно и беззвучно осадил бывшую.

– Привезу его в восемь, – отчеканил и с куда большей теплотой потрепал мальца по чёрным лохмам. – Ну что, Кир, куда подвигаем?

– На остров юности! А потом в ботанический, там выставка бабочек! – загалдел мальчишка, схватил отца за руку и зашагал. – Мы с классом туда ходили. Я внимательно слушал курсовода и могу тебе всё пересказать, как на замене.

Ребятёнок волновался и проглатывал первые слоги некоторых слов, а может просто не знал, что «курсовода» называют экскурсоводом и пересказы устраиваются на «экзамене».

Я слушала вполуха. Алина пульнула в меня взглядом «сдохни, тварь», я ответила взаимной вежливостью «харканула, мымра, можешь утираться». Стервозная брюнетка дёрнула плечом, взмахнула густыми локонами и удалилась. Я выдохнула с тихим стоном.

И сейчас, сидя по правую руку от Ромки и наблюдая напротив смазливую мордашку Алины Зарубиной, поперхнулась желчью. Вот буквально. Во рту поселилась горечь, желваки сковало намертво, горло сдавила паника.

Рома тоже опешил и впервые на моей памяти утратил дар речи.

– Давно вы её напару с братцем жарите? – не понижая голоса, спросила Алина и обыденно ковырнула вилкой салат. Вроде как приятного аппетита пожелала.

Одна из бабусь, что сидела ближе к стервозе, ковырнула пальцем в ухе и громко переспросила:

– Чего говоришь, детонька? Мясо не дожарено?!

– На хер иди, Алин, – Рома стиснул меж пальцев нож. – И пасть свою сучью в её сторону не разевай.

– А то что? – Алина взмахнула кукольными ресницами. – В драку со мной полезешь? Не стыдно, Ромчик?

– Я полезу, – пообещала с решимостью камикадзе. – Стащу вон с того стола рыбину, – я ткнула ногтем в огромного осётра, расписанного майонезом, зеленью и оливками на старинный русский манер, – и наподдам тебе леща.

– Трахарей своих запугивать будешь, милочка, – фыркнула Алина.

Бабулёк с цветастым платочком на шее заметила мой жест и вознегодовала:

– Вы правы, мои дорогие! Нам такого угощения не поставили! Ромушка, наведи справедливость! Я, может, всю жизнь мечтала вкусить настоящего осётра.

Алина разинула пасть, чтобы изрыгнуть очередную пакость, глянула мне за спину и тут же присмирела. Я обернулась и увидела хозяйку вечера, которая плыла к нам с грацией балерины.

– Рома, дитятко, как вас неудачно посадили! – она встала позади нас и жестом матушки-гусыни объяла оба стула. Улыбнулась. Приметила Алину и расцвела радугой. – Моя дорогая! И ты здесь! Как я рада!

Лидия Ивановна выпорхнула вперёд, паскудная бывшая устремилась навстречу, и они обнялись. Я поискала глазами ведёрко, чтоб было, куда сблевануть.

– А где Илюша? – моя будущая свекровь растеряно посмотрела на родного сына. – Неужто его посадили за другой стол? Я же давала чёткие указания организаторам...

– Мам, он на работе, прийти не может, – с нажимом ответил Рома.

– Наш Илюша устроился на работу? – всколыхнулась бабуся, которая обожала рыбу. – Ромочка, почему я ничего не знаю? И как так? Совмещать работу с учёбой не по силам в столь юном возрасте.

– Устроился, бабуль, – крикнул Ромыч и вполголоса добавил: – Уж лет пятнадцать, как устроился.

– Какая досада! – воскликнула матушка. – Алиночка, ты прости меня за подорванные надежды. Я так верила, что он всё же соблаговолит посетить юбилей матери...

– Этот цирк начинает меня выбешивать, – шепнул мне Рома. – Пойдём потанцуем что ли.

А я мечтала смыться, но удалиться от воркующих дам на танцпол – тоже сойдёт. Мы сошлись в объятиях на самом краю площадки. Полностью игнорируя музыку, Рома прижал меня к себе и затоптался на месте.

– Ты слышала, как она себя обозвала? Матерью! Да она сроду не позволяла Илюхе называть себя матерью. Всегда только по имени-отчеству, – в сердцах поделился он. – И фифу эту припадочную приволокла. Помирить их что ли хочет?

Ну знаете ли! Отныне эта женщина в списке злейших врагов!

– Да не напрягайся ты, – Рома почувствовал моё одеревенение и чмокнул в висок. – Не покажется он. Дались ему эти вечери...

Он стих, не договорив окончание фразы. Я заподозрила неладное и повернулась. В зал влетел разгорячённый Илья.