Мои горячие драконы

— Эльга! — резкий окрик заставил меня втянуть голову в плечи, ожидая удара. — Почему так мало камней?!

Мачеха занесла руку, чтобы отвесить мне подзатыльник.

Я зажмурилась и съёжилась: пусть лучше один раз ударит и выпустит пар, чем затаит злобу и будет весь день меня изводить. У меня есть причины терпеть, потерплю.

Но удара не последовало.

Я осторожно огляделась. Мачеха стояла в низком поклоне, а на пороге возвышался старейшина.

— В чём провинилась ваша дочь? — задал он вопрос низким гнусавым голосом.

Я невольно попятилась, стараясь сгорбить плечи и стать незаметнее.

Как же он некстати!

Ведь сейчас я в домашнем платье, а не в обычной мешковатой рубахе, скрывающей фигуру. Да ещё и из-за соринки, попавшей в глаз, мне пришлось умыться, а значит смыть грязь с лица.

Мой погибший отец, едва я начала взрослеть, научил меня наносить на лицо пятна, чтобы исказить черты и скрыть мою красоту. Он говорил, что я ещё красивее, чем моя мать, её он защитить не смог, но меня научит всему, что поможет мне сберечься.

Я уставала из-за тяжёлой работы, из-за подготовки к ежегодному празднику, и стала беспечна. Похоже, что старейшине на улице удалось меня рассмотреть, поэтому и зашёл сейчас в наш небогатый дом, хотя ему совершенно незачем.

Плохо. Очень плохо.

Я наклонила голову и мазнула щёку грязью на руках, может хоть так на меня перестанет бросать масляные взгляды этот старый развратник.

Старейшина для своих годов был крепок, и даже в некоторой степени по-мужски привлекателен. Мои подружки с большой охотой разделяли с ним ночь, соревнуясь, кого из них этот охотник до девичьих прелестей больше раз доводил до удовольствия.

Мне всё это было не нужно. Хоть я, в свои девятнадцать, могла создавать семью, но не торопилась. Когда встречу того, кого полюблю, вот тогда и будет у меня всё по-настоящему.

Я украдкой посмотрела на старейшину, который жадно пялился то на мою грудь, то на лицо, и меня передёрнуло.

— В чём провинилась дочь? — едва приходя в себя от потрясения из-за старейшины на пороге, переспросила мачеха, — вот, камней для жертвенного узора мало принесла. Праздник уже завтра, от нашего двора не хватит.

Старейшина с иронией покосился на внушительную кучу ровных круглых белых камней в корзине. Сам-то знает, как сложно такие искать, только в горах за поселением. От каждого дома по доле, я полгода их собирала. У нас камней более чем хватало, это было очевидно.

Да и камни красивые, белые и круглые, не придраться, их хорошо зачернит жертвенный огонь.

— Ты права, — задумчиво сказал он, обшаривая меня липким взглядом, — камней твоя дочь могла бы собрать побольше. Как её зовут? Эльга? Точно, Эльга. Ты права, маловато, но ещё пол-корзины, тогда я смогу вас допустить в ближний круг.

Мачеха выпрямилась, жадно сверкая глазами. Ещё бы. Ближний круг во время праздника означал больше продуктов на весь год, лучшие места для выращивания урожая, да и доля сборщика в лесу была бы увеличена.

Откуда такая щедрость? Мачеха явно понимала, откуда, потому что переводила взгляд с меня на порочно улыбающегося старейшину, на камни, и снова на меня.

— Эльга, хватай корзину, — распорядилась мачеха, — и живо в горы, пока ещё светло. Половину корзины успеешь набрать.

Я покорно кивнула, привычно подавляя злость, опустила голову ниже и бросилась в сарай. Схватила корзину и побежала к горе, стараясь успеть добраться до вершины засветло. Там, я знала, ещё должны оставаться белые камни.

Если старейшина решил расщедриться, такую удачу глупо упускать: моего маленького братишку, жившего после смерти отца у родственников, на следующий год должны отдать в обучение охотникам. Я должна помочь собрать недостающую часть оплаты за дорогое обучение, а потом насобирать себе на учёбу.

Отец считал меня смышлённой, научил грамоте, говорил, что мне нужно учиться в городе, что я достойна лучшей жизни, чем прозябание в нашей глухой отдалённой деревне.

После смерти отца на охоте мачеха отдала брата родственникам, а меня оставила жить у себя как служанку и рабочую силу.

Я терпела тяжёлую работу и унижения. Мне было ради чего терпеть.

Я смогу. Я помогу брату, насобираю себе на учёбу, и уйду в город.

Уж там я найду себе и занятие, и мужа достойного, и смогу создать хорошую семью. Я смогу жить счастливо. Я хочу и смогу. Нужно только ещё немного потерпеть.

С таким мыслями я добралась до горы. Там была расщелина, куда боялись пробираться, там точно должно быть много камней.

Погибший отец меня воспитывал в строгости. Бывший воин, он тренировал меня, обучая выживать в горах. Я сильная и лёгкая, поэтому легко справлюсь с опасным спуском в расщелину. Нужно торопиться, пока ещё светло, чтобы было видно камни.

Мне очень нравилось бывать в той расщелине. Мне казалось, что там звучит тихая красивая мелодия, я часто там подолгу сидела, вслушиваясь, чувствуя, как на душе воцаряется покой.

Я ловко спустилась в расщелину. Камней нужной форма и цвета здесь было много, я насобирала половину корзины засветло. Прикрепляя корзину к верёвке, чтобы поднять её наверх, я вдруг увидела блеск в одной из трещин.

Снова я услышала ту самую красивую нежную мелодию. На этот раз мелодия лилась из трещины.

Стало любопытно. Я заглянула внутрь, протянула руку, чтобы коснуться золотистых искр, и вдруг моя рука вспыхнула пламенем, вокруг неё закружились золотистые символы.

Странно, но я не чувствовала страха, наоборот, впервые после смерти отца я почувствовала себя по-настоящему уверенно и спокойно.

Огонь вокруг моей руки горел ровно и ярко.

Странные символы опустились на запястье, словно браслет, потекли по руке вверх, и вскоре огонь погас, а по рукам и ногам, и, похоже, по всему телу, засветились ещё более сложные знаки.

Вскоре всё стихло. А я… Мне было очень и очень хорошо.

Я чувствовала, что прикоснулась к чему-то древнему, мощному, и очень меня… любящему? Легко улыбаясь, принимая происходящее как должное, я подняла по верёвке корзину с камнями и поднялась сама.

Не знаю, что это было, но я чувствовала всей кожей: произошло что-то очень и очень важное, что ощущалось как очень правильное. Всё происходит именно так, как и должно происходить.

Я шла по тропинке в роще у деревни, когда прямо передо мной вышел старейшина.

Поставив корзину на землю, я пристально смотрела на него.

Он недобро улыбался, обшаривая меня масляным взглядом. Теперь понятно, почему он так легко подтвердил мачехе, что камней не хватает — знал, куда я пойду, и как я буду возвращаться.

Недолго думая, позабыв о корзине, я бросилась вбок, в гущу сада.

Ветки хлестали по лицу, царапали руки, но я бежала, что есть сил, надеясь обойти деревню с другой стороны и добежать до дома.

Запрещала себе бояться. Отец учил, что страх забирает силы. Я дышала размеренно и глубоко, ускоряясь и ускоряясь.

Вдруг я споткнулась и растянулась на земле. Дыхание сбилось от удара животом, ладони и колени обожгло о твёрдую землю, прикрытую подгнивающей листвой, в нос ударил запах удобрений у корней плодовых деревьев.

Я лежала на животе, пытаясь восстановить дыхание, попыталась подняться, но меня прижал к земле мужчина. Накатил кислый запах пота, по подолу зашарили руки.

— Полежи, девка, полежи, — услышала я гнусавый голос старейшины, — быстро бегаешь, но я ещё огого, я быстрее.

Я стала вырываться, что есть сил, но он был намного сильнее.

— Полежи, — шептал он, — и завтра будешь в ближнем круге. Много даров, много припасов. Брата выучишь. Сама сыта будешь.

Нет, не такой ценой! Я вырывалась как могла, но силы были явно не равны.

Вдруг на моей коже ослепительно вспыхнули те самые символы, что впитались в меня в ущелье.

Ощущение тяжести чужого тела исчезло. Я рывком села, обернулась.

Старейшину отшвырнуло, он стоял на четвереньках, ошеломлённо глядя на меня, на символы на моей коже.

Я вскочила, и помчалась назад. Схватила корзину с камнями: пусть только старейшина только попробует ещё раз прикоснуться, пробью камнем голову!

Но его нигде не было видно. Я добежала домой, мачеха где-то шаталась, и я, даже не поев, заперлась в своей комнате, сжимая один из камней, всё время ожидая, что старейшина явится за мной.

Я со всей ясностью поняла: надо бежать из деревни. Он не простит. Я работящая, грамотная, найду в городе занятие. Не пропаду. Устроюсь в городе, и заберу к себе брата.

Быстро собравшись, не откладывая, я выскользнула из дома.

Удалось уйти недалеко, меня окружили поселенцы во главе со старейшиной.

— Ведьма! — вскричал он, — у неё на коже проклятые символы! Она наведёт проклятье на всех нас!

— Я ухожу! — крикнула я, — просто отпустите меня! Я уйду, и никаких проклятий!

— Сжечь ведьму! — закричал старейшина, воздевая руки к небу, — защитите себя, защитите всех нас от гнева Земли, от страха Небес! Очистимся от проклятья!

Я попятилась. Отец всегда посмеивался над бредом, который вливал в головы поселенцам старейшина, но ему верили.

Дальше всё произошло слишком быстро. Я пыталась говорить, кричать, сопротивляться, обвинять старейшину, взывать к разуму, но всё было бесполезно.

Символы на коже больше не появлялись.

Меня схватили, оттащили на холм за поселением, на вершине которого женщины выкладывали узор из белых камней, привязали к столбу и стали раскладывать вокруг меня хворост и дрова.

Как-то всё слишком быстро происходило. Умирать не хотелось.

Я дёргалась, пыталась вспомнить, что я сделала там в саду, под телом старейшины, из-за чего на моей коже вспыхнули символы, но ничего не получалось.

Помощник старейшины, виновато поглядывая на меня, поднёс стекло к сухой траве, поймал луч солнца, вскоре трава вспыхнула.

Я вдруг заинтересовалась… Там, в расщелине, вокруг моей руки горел огонь. Интересно, этот огонь тоже будет ко мне благосклонен?

Пламя лизнуло пятки, стопы, добралось до щиколоток.

Я ничего не почувствовала.

Интересно, что старейшина и поселенцы сделают, когда поймут, что пламя мне не может навредить? Хотя что гадать, забьют камнями до смерти, да и всё.

Вдруг люди вокруг меня засуетились, глядя в небо. Позабыв про меня, они всматривались в стремительно растущую чёрную точку.

Нет, не птица. На холм опустился огромный чёрный дракон.

Поселенцы пятились от повелителя неба, а я восхищённо рассматривала хищные изгибы чёрного мощного тела, оскаленную пасть, красивые сильные крылья и невероятного синего цвета глаза с вертикальным зрачком.

Силуэт прекрасного зверя подёрнулся дымкой, на его месте появился высокий мощный мужчина.

С величественной осанкой, в тёмной дорогой одежде с неброским витиеватым орнаментом, он грациозным хищным шагом стремительно направился к нам.

Он приблизился ко мне, я увидела, как зрачок в его синих глазах стал вертикальным. Поток холода сорвался с его красивых сильных пальцев, потушил огонь подо мной.

— Почему о суде не оповестили драконов? — низким властным голосом спросил он, не отводя взгляд от меня.

— Некогда было! — вскричал старейшина. — На ней проклятые знаки!

— Вас накажут, — дракон взъерошил свои чёрные волосы, рассыпавшиеся по плечам, приказал мне: — подойди.

Стряхнув истлевшие верёвки, опасливо глядя на высокого мощного дракона, я робко приблизилась к нему.

Он взял меня за руку, и я невольно съёжилась от его близости, первобытного страха перед древним свирепым созданием, и ещё какого-то странного, нового, пока непонятного и волнующего чувства.

Дракон задумчиво рассматривал меня и держал за руку, поглаживая по внутренней стороне запястья большим пальцем, пробуждая во мне странные ощущения.

Задрав голову, я рассматривала мужественные черты его лица: сведённые густые брови, прямой нос, пухлые чёткие губы. И глаза с вертикальным зрачком.

Насыщенно-синие глаза под чёрными бровями казались ещё синее из-за чёрных волос до плеч, которые развевал внезапно поднявшийся ветер.

Я не могла отвести от него взгляда, в жизни таких красивых мужчин не видела, да и где я могла бы их увидеть? Я и дракона-то вижу в первый раз в жизни.

Дракон опустил взгляд на мою руку, произнёс несколько незнакомых мне слов.

На моей коже вспыхнули золотые символы.

— Ведьма огня… — задумчиво произнёс дракон, — я думал, вас всех истребили. Не бойся. Мы с братьями позаботимся о тебе.

Не бояться? Как это вообще возможно? Да я едва помнила себя от страха и урагана странных ощущений по всему телу, которые возникали рядом с ним.

Незнакомец сделал несколько шагов в сторону, на его месте возник огромный чёрный дракон. Огромная чешуйчатая лапа схватила меня и подняла в воздух.

Я едва удержалась от крика. Как же это было страшно… Невыносимо страшно.

Подо мной скользили леса и горы, блестели озёра и реки, а полёт всё продолжался и продолжался.

Наконец, дракон приблизился к скалам, перелетел через горную гряду и опустился в зелёную долину, посредине которой возвышался замок.

Меня мутило, я дрожала всем телом, едва помнила себя от страха. Дракон опустил меня на камни во внутреннем дворе перед замком.

Пока я пыталась прийти в себя, едва удерживаясь на ногах, настолько они слабели, силуэт огромного зверя подёрнулся дымкой, на его месте остался стоять, задумчиво меня рассматривая, нестерпимо красивый и пугающий мужчина.

— Иди за мной, — приказал он и направился в замок.

Я едва смогла себя заставить двинуться за ним. Мне часто приходилось переходить на бег, чтобы поспеть за его стремительным шагом.

Едва переставляя ноги, я вошла под своды просторного зала с высоченным куполообразным потолком, гобеленами и золотыми светильниками с магическим огнём на светлых каменных стенах.

В зале стояли кадки с зеленью, на полу сверкал золотыми отблесками сложный орнамент, а главным украшением была широкая лестница, укрытая багровой дорожкой.

Пока я рассматривала эту роскошь, к дракону с поклоном подошёл невысокий пожилой мужчина — человек. Я с некоторой завистью посмотрела на него. Работать у драконов считалось редкой удачей и большой честью. Драконы требовали много, но и одаривали щедро.

— Эспен, — скупо произнёс дракон, — девушка под моей защитой и моя гостья. Относиться соответствующе. Всех предупреди. Еда, купальня, гостевые покои в западном крыле на втором этаже, одежда. К ужину отвести её в малый зал. Вечером прилетят мои братья, проверить, что для них всё готово.

Эспен склонился в глубоком поклоне.

Дракон перевёл пронизывающий взгляд синих глаз на меня, и я невольно отступила на шаг, холодея с головы до ног от новой волны страха. Что ему от меня нужно? Я гостья? Прилетят его братья? Такие же красивые и пугающие как он? Ужин?..

Вспомнилась его фраза «Мы с братьями позаботимся о тебе». Додумать не успела. Дракон заговорил со мной низким бархатистым голосом.

— Идёшь за ним, — приказал мне дракон, указывая на пожилого мужчину, — ешь, моешься, переодеваешься, отдыхаешь, полчаса спишь. Вечером тебя проводят в малый зал на ужин.

Не говоря больше ни слова, дракон развернулся и вышел из замка.

Сквозь распахнутые створки дверей я смотрела, как во дворе этот высокий мощный мужчина прямо на ходу превратился в чёрного крылатого зверя и взмахами могучих крыльев поднялся в воздух.

Моим именем не поинтересовался, своё имя тоже не сказал.

Я перевела взгляд на пожилого мужчину, хмуро разглядывающего меня. Кажется, дракон назвал его Эспен. Я хотела его переспросить, но он круто развернулся, сделав мне знак следовать за ним.

Сдержанная роскошь замка поражала.

На втором этаже в западном крыле мне отвели несколько комнат с просторной гостиной, кабинетом, спальней и купальней, где мне, о предки!.. Мне помогали мыться две девушки-служанки.

Это было то ещё испытание для меня, пока я поняла, что мне следует позволить себя намывать. Волосы и тело они мне просушили магией, отчего я пришла в тихий ступор.

Впрочем, я их тоже ввела в тихий ступор, когда они попытались удалить мне с тела волосы, и не обнаружили их. Да, вот такой-вот сюрприз, я с рождения вся гладкая, только брови, ресницы и волосы на голове.

Еда была очень вкусной. А белое платье с открытыми плечами и длинной юбкой так мне понравилось, что я не могла отойти от зеркала, рассматривая свою невысокую худощавую фигуру в отражении.

А ещё я любовалась, как светится белая кожа, которую я в поселении всё время пачкала грязью, а ещё, как струятся золотистые волосы по плечам и сверкают ярко-зелёные глаза.

Понравилась я себе. Очень. Никогда себя такой не видела. Даже духом воспряла. Не знаю, что дракону от меня нужно, что за символы были в той расщелине и на моей коже, но я была настроена решительно, чтобы обо всём узнать.

В отведённых мне комнатах я осталась одна. Дракон, когда принёс меня в замок, приказал мне отдохнуть и полчаса поспать, но я была настолько взбудоражена, что мне было явно не до сна.

Я ходила из комнату в комнату, а в гостиной у окна обнаружила стеклянную дверь, ведущую на широченный балкон. Дверь оказалась незаперта.

Поёжившись от свежего ветра, я обняла себя за голые плечи, и подошла к краю балкона, любуясь потрясающим видом на зелёную долину, лес вдалеке и величественные горы.

— Новенькая? — раздался рядом бархатисто-низкий мужской голос.

Я резко обернулась.

На меня смотрел высокий широкоплечий мужчина в растёгнутом до середины груди камзоле, открывающем вид на мощные пластины грудных мышц. Он стоял, облокотившись спиной на стену рядом с дверью в отведённую мне гостиную, скрестив бугристые руки на груди.

Порыв ветра растрепал его длинные чёрные волосы, и я поневоле залипла на его лицо. Очень похож на дракона, который принёс меня сюда. Похожий рисунок чёрных бровей и чётко-очерченных губ, волевого подбородка и ярко-синих глаз.

Только волосы длиннее, лицо более узкое, а выражение лица… Пожалуй, ехидно-пресыщенно-порочное.

Он смотрел исподлобья, скользил взглядом по всему моему телу, будто гладил, и под этим взглядом я поёжилась. Почему-то я задышала чаще, а губы пересохли.

— Ты немая? — усмехнулся он. — Я задал вопрос. Отвечай.

От звука его низкого властного голоса ноги стали ватными, и мне захотелось тут же исполнить его повеление. Но я постаралась взять себя в руки. Что за допрос сходу? Хоть бы представился сначала.

Дракон, который принёс меня сюда, сказал, что я его гостья. Значит, меня никто здесь, кроме него, не имеет права допрашивать. Более того, дракон приказал Эспену предупредить всех, что я не только гостья, но и под защитой.

— Я не знаю, что вы подразумеваете под словом «новенькая», — тихо и твёрдо ответила я, — поэтому не знаю, как ответить на этот вопрос.

Незнакомец наклонил голову набок, рассматривая меня внимательнее. Он напоминал смертельного опасного зверя, приметившего добычу, и теперь решающего, поиграть или сразу убить и съесть. Я поёжилась.

— Мёрзнешь ведь, — нахмурился незнакомец, — зачем вышла в одном платье на балкон?

Прежде чем я успела что-то ответить, он стремительно приблизился, снимая с себя камзол, оставаясь в белоснежной, растёгнутой до середины груди рубашке с длинным рукавом.

У меня перехватило дыхание оттого, как неожиданно он оказался рядом, возвышаясь надо мной, подавляя своими размерами. Я ни дёрнуться, ни возразить не успела, на мои голые плечи опустилась плотная ткань его камзола, окутывая терпким незнакомым ароматом, что-то цитрусово-хвойное с имбирём.

Я просто утонула в этом камзоле, а он запахнул полы плотнее, и тихим хриплым голосом добавил:

— Дрожишь ведь вся, грейся давай об меня.

Он обхватил меня своими широченными руками, вдавливая меня в себя, вынуждая прислониться щекой к его коже в вырезе растёгнутой рубашки.

Показалось, меня хватит удар, настолько сильно забилось моё сердце.

— Пугаю тебя, малышка? — тихо спросил он.

Я кивнула, и тут же замерла, потому что из-за этого потёрлась о него щекой.

— Пугаешь, — едва слышно ответила я.

— Лучше испуганная, чем замёрзшая, — заявил он, сдвинул руку на мою поясницу и придавил к себе крепче.

— Лучше замёрзшая, — тихо ответила я, — чем раздавленная.

Он глухо засмеялся и ослабил хватку.

— Пока не перестанешь дрожать, не отпущу, не надейся, — хмыкнул он мне в макушку.

Я вдруг поняла, что он наклонил голову и принюхивается к моим волосам.

— Ты нереально вкусно пахнешь, малышка, — сказал он своим бархатистым голосом, — откуда ты здесь такая взялась?

— Пахну я хорошо, — ответила я, едва помня себя от страха и волнующего чувства, — потому что мне помогли вымыться. Понюхал бы ты меня два часа назад, не сильно бы понравилось.

Похоже что незнакомец зарылся носом в мои волосы — я услышала и почувствовала, как он с силой втянул воздух.

— Я не про запах мыльных штучек, — раздражённо ответил он, — я про твой запах. Как ты сама пахнешь. Твои волосы, твоя кожа. Нереально вкусная. Так и хочешься лизнуть и попробовать на вкус.

Я замерла от таких новостей и попыталась высвободиться, но он держал меня крепко.

— Вы дракон? — севшим от накрывшего меня испуга, спросила я.

— Дракон я, да, — хмыкнул незнакомец, продолжая принюхиваться ко мне, пугая меня этим ещё сильнее, — чего ты так испугалась? Запах страха, конечно, тоже интересен, но не так, как лёгкие нотки твоей озадаченности вместе с этим волнующим невинным возбуждением.

— Я под защитой другого дракона, — дрожащим от страха голосом произнесла я, безуспешно пытаясь высвободиться из его крепкой хватки, — он принёс меня сюда. Вам нельзя меня есть. Даже, если вы считаете меня вкусной и съедобной, я сделаю всё, чтобы вас в этом разочаровать и как минимум встать поперёк глотки.

Я дёрнулась и выкрикнула:

— Да отпустите же меня!

— Пустите меня! — Я снова дёрнулась.

Стальная хватка дракона лишь усилилась.

— Нет, — глухо сказал он, — отпущу, когда сам захочу. Когда мне приказывать пытаются, только злюсь. Не советую меня злить.

Я снова попыталась высвободиться, но замерла от его тихой фразы:

— Не пущу, храбрая мышка, будешь брыкаться, точно сожру. Превращусь в большого страшного дракона и проглочу тебя целиком!

— Вам же не нравится мой запах страха, — сипло выговорила я, — зачем ещё сильнее пугаете?

— Когда ты боишься, перестаёшь дёргаться. Мне нравится держать тебя, так что с запахом страха я смирюсь. Тем более ты такая манящая, когда дрожащая… Золотистая напуганная мышка.

Быть съеденой драконом мне совсем не улыбалось, поэтому я застыла, лихорадочно пытаясь сообразить, что же мне делать дальше.

— Какой дракон тебя принёс сюда, мышка? — спросил он у меня, прижимая к себе крепче.

— Не знаю, он не представился, — пробурчала я, — у вас, драконов, я смотрю, вообще не принято представляться.

Я стояла, прижатая щекой к дракону, а он тем временем принялся поглаживать меня по волосам, по спине, приговаривая:

— Хорошая мышка. Бойкая, смелая. Интересно, язычком ты также умело работаешь, с той же дерзостью, как и разговариваешь?

— Дарнальд! — раздался рядом низкий властный голос, — отпусти девушку!

Руки, обхватывающие меня, разжались, чтобы тут же обнять меня за плечо и прижать боком к себе, не забыв при этом запахнуть камзол на мне плотнее.

— Так-так, — ехидно сказал держащий меня, — хозяин замка собственной персоной. Рональд, ты где такое сокровище нашёл? Что хочешь за неё? Ты давно пытаешься мою коллекцию камней выменять, готов отдать.

— Эльга не предмет торга, — ответил тот, кого наглый дракон назвал хозяином замка.

Ого, Эльга, значит, и когда он успел моё имя узнать?

Нахальный незнакомец, похоже, его имя Дарнальд, сейчас держал меня так, что я могла видеть второго… дракона.

Я узнала голос, а глянув, убедилась — это тот дракон, что спас меня от поселенцев и принёс сюда. Значит, его зовут Рональд.

Он стоял на балконе, сжав кулаки и глядя исподлобья на… Я сбросила руку дракона по имени Дарнальд с плеча, на этот раз он не препятствовал, и отбежала в сторону.

Я переводила взгляд с одного дракона на другого, отмечая их явное сходство. Очень похожи. Одинаковые ярко-синие глаза, чёрные волосы, прямые брови, красивые мужественные лица.

Как мне их запомнить-то и отличать? Имена ещё поди запомни… Стоп. Мне нужно их запомнить и отличать?

«Мы с братьями позаботимся о тебе».

— Вы братья? — неожиданно для самой себя, спросила я.

Нахальный дракон, чей камзол был ещё на мне, расплылся в ехидной улыбке.

— Смышлёная мышка, — плотоядно разглядывая мои ноги, сказал он, — да, братья. Это Рональд, хозяин замка. Судя по всему, ты его ещё не знаешь, иначе бы уже плакала у него на плече, жалуясь на его нахального братца, то есть на меня.

Он усмехнулся и добавил:

— Я Дарнальд, хоть и тот ещё подарочек, меня мало кто любит, но жить без меня всё равно не могут. Есть ещё третий брат, Вирнард, он князь, и сегодня наверняка опять проигнорирует приглашение на ужин, или из-за важных дел, но скорее всего из-за нашей сестрицы Ирлианы, которая опять вынесла ему мозги.

Дарнальд, продолжая ехидно улыбаться, сделал шаг ко мне, вынуждая меня попятиться и с опаской посмотреть на другого дракона, который пока возвышался рядом молча, скрестив руки на мощной груди, с опасным прищуром разглядывая брата.

— Спасибо, что представил вас обоих, — с дрожью в голосе ответила я. — А ваш третий брат разве не обидится, что вы на ужине будете меня есть без него?

Драконы озадаченно переглянулись, и потом одновременно засмеялись, нахальный Дарнальд раскатисто, запрокинув голову, а хозяин замка Рональд негромко, с прищуром продолжая разглядывать меня.

— Драконы не едят людей, мышка, — стремительно приблизившись и снова обхватывая меня за плечи, сказал Дарнальд, — мы уж точно. Мы не будем тебя есть, ни на ужин, ни на завтрак, ни на обед. Хотя полакомится явно есть чем…

— Дар! Хватит! — одёрнул его Рональд и спросил его: — почему ты тут, на балконе?

Дарнальд прижал меня за плечи сильнее, не давая возможности высвободиться.

— Пролетал мимо замка. Унюхал её. Пока стоял на балконе, пытаясь сообразить, как выманить, она сама вышла. Ты её тоже по запаху нашёл? Сегодня? Её раньше в замке не было, я бы учуял.

— Нет, — хмуро глядя то на брата, то на меня, ответил Рональд, — навещал родителей, летел домой и уловил рунический всплеск у вихревых гор.

Я почувствовала, как напрягся держащий меня Дарнальд.

— Руны только у матери оставались, как у последней ведьмы огня, — напряжённым тоном, заставившим меня поёжиться, сказал Дарнальд, — но она их все нам троим передала, когда Вирнард новым князем стал. У сестры тоже ни одной руны нет, только искра её безумная. Остальные все руны в источнике. Рунический всплеск в горах? Да ладно!

Хозяин замка пристально посмотрел на меня.

— Вот и я заинтересовался.

Дарнальд и не думал отпускать меня, я только почувствовала, как изменилась его хватка на плече, он держал меня также крепко, но теперь как-то… побережнее.

— Продолжай, — произнёс он.

— Кружил над горами, ничего не нашёл, — продолжил Рональд, — а потом увидел суету в поселении. Помнишь, те дикие, собирают камни, выкладывают из них узоры, ни с кем извне не общаются. Заинтересовался, подлетел ближе, а они там девушку к столбу привязали и сжигают. А девушка стоит в огне, и бровью не ведёт, подлетающим драконом, то есть мной, любуется.

Дарнальд ослабил хватку, осторожно погладил меня по плечу, я попыталась отстраниться, но он тут же снова властным движением прижал меня к боку, у меня аж дыхание перехватило.

Прежде чем я успела возмутиться, этот нахальный дракон схватил меня за руку, вытянул вперёд и произнёс несколько незнакомых слов — на моей коже вспыхнули те самые золотистые символы.

Я заворожённо смотрела на то, как моя тонкая худая рука с длинными пальцами лежит в огромной руке дракона, а на моей бледной коже, мерцающей едва заметным белым светом, переливаются золотом незнакомые символы.

Второй дракон, хозяин замка, приблизился, осторожно прикоснулся кончиками пальцев к моим пальцам, и я ахнула: на коже двух драконов засияли похожие знаки, только на мне — округлые, а у них — с угловатыми краями.

Мне вдруг стало жарко, я задышала чаще, всей кожей ощущая близость этих двоих, то, как они возвышаются рядом, прикасаясь ко мне.

Жаркая волна ударила в низ живота, заставляя сжать бёдра, выгнуть спину и глухо застонать.

От моего стона оба дракона уставились на меня.

Дарнальд прижал меня крепче, стискивая руку на плече и продолжая держать мою руку за запястье так, что её продолжал касаться Рональд.

Рональд подошёл ближе, запустил широкую ладонь мне в волосы, сжимая пряди на затылке, заставляя запрокинуть голову и посмотреть ему в глаза.

Я приоткрыла и облизала губы, мне так хотелось, чтобы эти двое прижались ко мне сильнее, и что-нибудь сделали со мной, не знаю что, но я знала — они точно знают, что мне нужно, мне достаточно позволить им…

Я смотрела на них снизу вверх, на то, как вытягиваются в вертикаль зрачки, как темнеют их глаза, приобретая тёмно-синий цвет. Как сжимаются челюсти, напрягаются красивые губы, а взгляды становятся такими жаркими, что я снова глухо застонала, стискивая руки в кулак, чувствуя, как мокреет нижнее бельё, проступает влага между половых губ.

Нестерпимо хотелось их прикосновений. Их рук по всему телу. Чтобы эти красивые губы с чётким рисунком касались меня по всему телу. Как этот нахальный Дарнальд сказал? Лизнуть и попробовать на вкус?

Я снова облизала губы, я сама хотела попробовать их обоих на вкус, узнать, чем они отличаются. Их запах я чувствовала сейчас предельно чётко. Похожие запахи, оба цитрус с хвоей, но Дарнальд — с остротой имбиря, Рональд — с чем-то основательно-землистым и пряным.

— Дар, — глухо произнёс Рональд, не отводя взгляд от меня, но обращаясь, судя по всему, к своему наглому брату, — если воспользуешься рунами… если соблазнишь Эльгу в обход её разума, в обход сознания, имей ввиду, я на тебя управу найду. Найду, как наказать.

Дарнальд, как и его брат, не отводя взгляд от меня, продолжая рассматривать моё пылающее лицо, почему-то тоже не торопился меня трогать, не спешил прикасаться ко мне так, как мне хотелось.

Вместо того, чтобы трогать меня везде, он не двигался и, усмехнувшись, хрипло спросил:

— Сам-то удержишься?

— Хороший вопрос, — задумчиво ответил Рональд, не отрывая взгляда от моего лица.

— Что со мной? — прошептала я, глядя то на одного, то на другого.

— Нравятся ощущения, Эльга? — быстро глянув на брата, спросил Дарнальд, снова уставившись на меня.

— Да-а… — протяжно выдохнула я, — почему вы меня ещё не трогаете? Я знаю, вам же хочется.

— Хочется, — сглотнув, кивнул Рональд.

— Ещё как! — усмехнувшись, ответил Дарнальд, — ты очень соблазнительная мышка. Сейчас ведь уберём руки, руны погаснут, снова будешь нас пугаться. Дай хоть полюбоваться чуток, побыть в ощущениях. В жизни ничего подобного не чувствовал.

— Не буду пугаться, — прошептала я.

— Будешь, — серьёзно сказал Рональд. — Но хорошего понемногу. Дар, отпускай.

— Угу, — буркнул он. — Сейчас отпущу. Вот только…

Дарнальд наклонился и прижался губами к моим губам, проникая языком внутрь, лаская внутри, так, что я задохнулась от острейших незнакомых ощущений. Терпкий имбирный вкус…

Я застонала в его губы, чувствуя, как сжимаются его руки на запястье и плече, а ещё как Рональд стискивает мои пальцы, на которой сияли руны, а второй рукой мои волосы в кулаке.

Оба дракона прижались ко мне, сдавливая с двух сторон бёдрами, и это ощущалось так правильно, так хорошо, это было единственным, что имело значение.

Восхитительно правильное чувство, быть вот так с ними, подчиняясь поцелую одного дракона, предвкушая поцелуй второго, чувствуя острый недостаток чего-то ещё, где-то есть ведь ещё третий, кому я тоже, как этим двоим, полностью принадлежу…

Дарнальд оторвался от моих губ, выпрямился.

— Вкусная мышка, — хрипло произнёс он, — даже не думал, что это настолько…

— Дар, — очень тихо произнёс Рональд.

Он сказал это таким пронизывающим властным голосом, что я и Дарнальд вздрогнули одновременно.

— Я буду скучать по тебе — такой, мышка, — неожиданно тепло улыбнувшись, сказал Дарнальд и отпустил меня.

Оба дракона разжали руки, отпуская меня, отойдя на шаг, пристально за мной наблюдая.

Я покачнулась, чуть не упала, камзол Дарнальда пополз с плеч, я едва успела подхватить его и закутаться. Меня затрясло, почему-то из глаз покатились слёзы.

Когда они отпустили меня, а руны погасли, меня охватило сильнейшее чувство потери, будто я лишилась чего-то очень родного и дорогого, единственного, ради чего имело смысл жить.

— Сейчас это пройдёт, Эльга, — спокойно сказал Рональд, — постой немного. И не пугайся. Точнее, когда начнёшь снова пугаться, постарайся делать это не сильно. Тебе здесь никто не причинит вреда.

— Тебе никто никогда не причинит вред, — очень серьёзно сказал Дарнальд. — Мы не позволим.

Драконы переглянулись, а у меня ослабели ноги и я начала опускаться на колени, так сильно меня накрыло густой смесью непонятных ощущений.

Оба дракона рванули ко мне, но первым оказался Рональд. Хозяин замка ловко подхватил меня на руки, зыркнув на Дарнальда. Тот нахмурился, но кивнул, распахнул дверь балкона и Рональд занёс меня внутрь.

— Рон, ты ей не мог комнату получше дать? — недовольно рыкнул Дарнальд, — тут тесно и темно.

— Торопился, — хмуро ответил держащий меня дракон. — Я приказал подготовить башню, но там пару дней понадобится. К себе в покои решил не забирать, и Эльга переполошилась бы, и ты бы с Вирном на меня оба бы налетели, мол только себе её решил забрать.

— А ты разве не решил? — с издёвкой поинтересовался Дарнальд.

Рональд тем временем сел на кровать, бережно и надёжно усадил меня к себе на колени. На мой подбородок легла его широкая ладонь, приподнимая лицо, вынуждая посмотреть в тёмно-синие глаза с вертикальным зрачком. Меня трясло, но в его крепких руках я почему-то потихоньку успокаивалась.

— Дар. Давай так. Я её из костра вытащил. Руны в ней мне первому ответили.

Рональд держал меня на коленях, смотрел мне в глаза, но разговаривал при этом с Дарнальдом.

— Что касается тебя и Вирнарда, я сразу понял, что без вас не обойтись. Поэтому не надо мне тут строить из себя оскорблённую ящерку.

Я потихоньку приходила в себя, слушая их разговор, поражаясь тому, как они оба смотрели на меня, и при этом говорили между собой, как будто меня тут нет, будто я мебель.

Хотя нет, не мебель. На мебель так не смотрят. На меня смотрели скорее как на произведение искусства какого-то, вроде тех, картинки которых мне показывал мой отец — вот чем я любовалась с жадным любопытством, рассматривая каждую деталь!

Примерно так меня рассматривали драконы, как что-то нереально хрупкое, уникальное и ценное. Это льстило, но до слабости в ногах пугало.

— На ящерку тут ты похож, — нахмурился тем временем Дарнальд. — Без мозгов и понимания. Её покормили хоть нормально? Ты вечно…

— Да, покормили, — оторвал от меня взгляд Рональд и мрачно посмотрел на брата.

От этого взгляда меня проняло до холода в пальцах на руках и ногах — от дракона полыхнуло злостью и силой. Рональд будто обрастал острыми скальными выступами, лицо заострилось, стало выглядеть жутким.

Я перевела взгляд на Дарнальда. Насмешливость и нахальство слетели с него, вокруг помрачневшего дракона, стремительно обретающего невозмутимый и крайне опасный вид, словно заструились невидимые вихри, воздух сгустился, стало сложно дышать.

Мне пришлось закрыть глаза, потому что меня замутило.

Я через силу выдавила:

— Вы меня. Оба. Пугаете. Прекратите.

Сказала, и тут же перепугалась ещё больше. Я посмела приказывать этим двум драконам?

Я посмела приказать двум драконам прекратить? Если бы я ещё понимала, что именно я им приказала прекратить…

Зажмурившись, и сжавшись в комок, я сидела на коленях у дракона, не жива не мертва.

Точно сожрут.

Но тем не менее, давление прекратилось. Всё стало тут же как прежде.

— Это вот что сейчас было? Ты приказала нам? — задумчиво поинтересовался Дарнальд. — А, мышка?

Я едва смогла перевести дыхание. Всё так же, зажмурившись, я прошептала.

— Вы что-то делали, один как камень, другой с вихрями. Мне от этого плохо. Убейте лучше сразу, что вы меня мучаете?

Я услышала быстрые шаги — Дарнальд подошёл ближе — я почувствовала поглаживание по волосам.

— Посмотри на меня, — повелел он.

Меня передёрнуло, я с силой открыла глаза, покосилась на подошедшего дракона.

Рука Рональда ещё была на моём лице, поэтому посмотреть не получилось.

— Я бы посмотрела, — тихо сказала я, — но твой брат меня держит за лицо.

Хватка на моём подбородке ослабла, я подняла глаза на Дарнальда, чувствуя, как рука Рональда обхватила мою шею.

Ну всё, конец, теперь меня точно убьют.

Чувствуя горячую ладонь, сжимающую шею, тем не менее я смотрела в глаза стоящего рядом со мной серьёзного дракона, на лице которого не была и следа наглости и нахальства.

Он положил руку на мои волосы и поглаживал пальцами, сгибая и разгибая их, а я чувствовала, что мне очень приятно. И очень страшно.

— Дрожащая дерзкая мышка, — неторопливо произнёс Дарнальд, сжимая и разжимая руку на моих волосах. — Боишься ведь, и всё равно огрызаешься.

Я пожала плечами. Закрыла глаза.

Рональд держал меня на коленях, его рука лежала на моей шее, поглаживая яремную вену большим пальцем. Дарнальд поглаживал по волосам. А я терзалась страхом и непониманием.

Странно, но я всё еще продолжала жить.

— Почему вы меня не убили до сих пор? — тихо спросила я.

Драконы не отвечали. Я посмотрела на Рональда — освободивший меня из огня дракон неотрывно наблюдал за тем, как его большой палец гладит мою шею.

— Почему? — прошептала я.

— Мы не будем тебя убивать, — с явным раздражением сказал Рональд, — мы уже сказали тебе об этом. Выбрось эту мысль из головы. Если тебя волнует, что мы тебя вернём в поселение, и тебя там продолжат сжигать, на это тоже не рассчитывай. Твоего поселения больше нет.

У меня в глазах потемнело, кровь отхлынула от лица.

Моего поселения больше нет, сказал дракон, и я в красках представила, как огромный хищный зверь пролетает над поселением, извергает огонь, мои соседи разбегаются, дети визжат, дым, крики, плач…

И на холме среди жертвенного узора из белых камней поднявший к небу руки староста призывает кары на чешую учинившего это всё дракона…

— Зачем?.. — только и прошептала я, уставившись в посветлевшие, и теперь ярко голубые глаза дракона, — там же хорошие люди, дети, достаточно было только старосту съесть… Зачем всё поселение?.. Моего брата…

— Я никого не ел, — хмуро рыкнул Рональд, сжимая руку на моей шее сильнее, — я не ем людей. И не сжигаю. Да, могу убить. Но для этого меня надо очень сильно довести. Все живы, твой брат тоже.

Сквозь лютое болезненное облегчение я с трудом осознавала слова продолживших говорить друг с другом драконов.

— По десятибальной шкале, — живо поинтересовался Дарнальд у брата, — где ноль, это тотальное миролюбие, а десять, это пылающий яростью дракон с десятком переваривающихся людей в желудке… ты насколько злишься сейчас на Эльгу?

Глаза Рональда сузились, зрачки, которые уже были круглыми, снова стали вертикальными, но его рука на моей шее ослабла и теперь легонько гладила кончиками пальцев заднюю поверхность под волосами.

Было дико приятно. Почему-то, вместе с поглаживаниями Дарнальда по волосам — дракон и не думал убирать руку — меня успокаивали эти прикосновения.

— На Эльгу злюсь на единицу, — тихо и предельно спокойно произнёс Рональд, — и то, только потому что она пугается, и её замкнуло на драконах, поедающих людей. Это злит, но злит на единичку. Но ты, Дар… Ты, братец, ещё на балконе проскочил пятёрку, шестёрку, и сейчас со свистом летишь к полновесной восьмёрке.

— Ух, свирепая ящерка, — беззлобно рассмеялся Дарнальд.

Глядя на Рональда, я съёжилась: его глаза сузились, показалось, от фразы брата у него дым из ноздрей пошёл.

Я осторожно попыталась отстраниться и сползти с его колен, но он перехватил меня удобнее так, что я теперь и захотела бы, не дёрнулась. Дарнальд тоже не остался в стороне — сжал мои волосы в кулак, пока я не затаилась, после чего невозмутимо продолжил наглаживать меня по голове.

Ладно, убедили, похоже, ни на ужин, ни на какой другой приём пищи, меня здесь есть не собираются.

И чего они прилипли так ко мне?.. И реально ведь прилипли, хозяин замка держит крепко, а его нахальный брат стоит рядом, причём вплотную, и даже не думает вытаскивать руку из моих волос.

— Зачем я вам нужна? — набравшись, наконец, смелости, спросила я, надеясь заболтать их и всё-таки узнать, где мне теперь искать брата.

— Знаешь, Эльга, — задумчиво протянул Дарнальд, запуская вторую руку мне в волосы и начиная плести мне что-то вроде косы, — ты поверишь нам, если мы скажем, что сами без понятия? В смысле мы-то, конечно, найдём, как распорядиться свалившимся на головы богатством в виде ведьмы огня, но сама понимаешь…

— Она не понимает, Дар, — перебил его Рональд.

— Думаешь? — озадаченно поинтересовался дракон у брата.

— Уверен, — весомо кивнул хозяин замка.

— Не понимаю, — подтвердила я.

Драконы уставились на меня, и я не выдержала.

— Да, я говорящая, — поражаясь собственной наглости, тихо сказала я, — может, вы всё же отлипните от меня?

Драконы подумали, и одновременно сказали:

— Нет.

— Привыкай, — усмехнулся Дарнальд, — чем быстрее привыкнешь, тем тебе же лучше.

— Я привыкла сама решать, что мне лучше, — тихо сказала я.

Рональд прищурился:

— Это камни-то собирать было лучше?

Я вдруг поняла, что совсем уже освоилась рядом с ними. Страх постепенно уходил, оставляя вместо себя разудалый азарт пополам с нахальством, которым, судя по всему, со мной щедро делился Дарнальд через свои прикосновения.

— С камнями всё понятно, — пожала плечами я, — вон гора, бери корзину, собирай белые камни, приноси, в день урожая выкладывай узором. Потом собирай почерневшие от жертвенного огня и относи обратно на гору. За год сажа сойдёт под дождями и снегом, камни станут снова белые, их можно будет снова собрать и принести.

Драконы переглянулись.

— Действительно, — сказал Рональд, — очень понятное занятие.

— Непонятно, только зачем, — хмыкнул Дарнальд.

— Вам непонятно, зачем камни собирать, — тихо сказала я, — а мне не понятно, что вы со мной делать собираетесь. И особенно непонятно, зачем нужно было уничтожать поселение.

Рональд нахмурился.

— Я не уничтожал поселение. Его нет, потому что староста наказан, его дальнейшую судьбу решит суд в городе. Всем людям в поселении предложили уйти в город: они там получат работу или обучение рабочему ремеслу, жильё на первое время и небольшую сумму с условием возврата через полгода. Все согласились и уже осваиваются в городе.

Я опешила, вот это удача… Да о подобной роскоши в поселении единицы мечтать могли! Надо узнать, как устроилась семья, приютившая брата, а ещё лучше…

— А можно мне с ними?.. — тихо спросила я, — ведь я тоже была в поселении. Я тоже хочу научиться ремеслу, хочу работу.

— У нас на тебя другие планы, — тихо и твёрдо сказал Рональд.

Я вздохнула.

— Вы же сказали, что не знаете, что со мной делать.

— Мы знаем, что с тобой делать, Эльга, — неожиданно улыбнувшись, сказал Рональд, — но тебе пока о подробностях знать не обязательно.

Пока я ошеломлённо смотрела на улыбающегося дракона, ставшего ещё более красивым, настолько нестерпимо красивым, что такого просто не могло существовать, Рональд продолжил:

— Ты лучше вот что скажи, Эльга, раз мы тут так все чудесно втроём проводим время, где ты ещё видела такие символы, какие у тебя на коже появляются?

Я задумалась.

— До сегодняшнего дня ни разу. Я пошла в расщелину у вершины горы собирать камни для жертвенного узора, камни набрала, выбиралась из расщелины наверх и услышала красивую мелодию.

Драконы при этих моих словах напряглись, и я тут же напряглась вслед за ними.

— Рассказывай дальше, мышка, — усмехнулся Дарнальд.

— Я и раньше её там слышала, — внутренне собравшись, продолжила рассказывать я, — но тут она была совсем рядом, в трещине. Я увидела блеск, потом золотистые искры, коснулась их… моя рука загорелась, и знаки впитались в моё запястье.

— Какого цвета было пламя, Эльга? — спросил Рональд, переглянувшись с братом.

— Обычное, оранжевое, — пожала плечами я, — а какое ещё оно может быть?

— Надеюсь, ты не скоро это узнаешь, — без тени улыбки ответил Рональд. — А сжигали тебя за что?

Я вспомнила старейшину, как он прижимал меня к земле, кровь отхлынула от лица. А ещё меня накрыло осознанием, что меня трогают двое мужчин, пусть и драконов, но тем не менее…

Словно морок сошёл. Точно морок, я была под мороком, иначе почему я всё это позволяла им?! Мне поплохело, накатила волна дикого страха, я начала отчаянно вырываться.

— Пустите меня, немедленно! Пустите!

Драконы разжали руки, я вскочила и отбежала от них, забившись в дальний угол, обхватив себя за плечи. Меня затрясло крупной дрожью, я только сейчас поняла, как сильно я напугана.

Зажала рот рукой, ещё не хватало, чтобы меня стошнило тут, в этой красивой комнате.

— Дыши глубже, мышка, — скрестив руки на груди, хмуро посоветовал Дарнальд, — это ты сейчас из-за нас? Или вспомнила причину, из-за которой тебя поселенцы сжечь пытались?

— Из-за всего, — прошептала я.

Драконы переглянулись, Рональд встал и пошёл к двери, Дарнальд двинулся за ним.

— Отдохни, Эльга, — спокойно сказал хозяин замка, — ужин будет через два часа. Советую полежать и поспать. К тебе никто эти два часа не зайдёт. Ужинать тобой никто не будет. Осознай! Тебе ничего! Не угрожает! Мы просто поговорим. За тобой придут. Поняла?

Я кивнула.

Драконы были уже на пороге, когда я спросила дрожащим голосом:

— Как мне узнать, что с моим братом всё в порядке? — а потом я вдруг спросила неожиданное для себя: — вы мне расскажете про символы? И кто такая ведьма огня?

Рональд окинул меня задумчивым взглядом с ног до головы, и ответил:

— С братом точно всё хорошо, я о твой родне специально выяснял. Его приёмная семья в порядке, получила увеличенную денежную долю. Ты много работала, чтобы выучить его охотником, но у мальца хорошая память, ему можно найти занятие получше, деньги на обучение выделены. Твой брат и приёмная семья теперь под защитой драконов со всеми вытекающими.

Его слова осознавались с трудом. Жизнь в городе, оплаченное дорогое обучение, увеличенная денежная доля, защита драконов… Защита драконов в городе! О подобной судьбе для брата я и мечтать не могла!

Пристально наблюдая за мной, Рональд тихо добавил:

— О рунах и о тебе самой тоже расскажем. Но пока только то, что ты готова услышать. Всё равно будет немало. Отдыхай, Эльга. Силы тебе сегодня ещё точно понадобятся.

Драконы ушли, но из угла я смогла сделать шаг не сразу. Просто была слабость в ногах.

Странная всё же реакция у меня на драконов. Отец учил справляться со страхом. Я умела собраться, диких зверей могла палкой отогнать, даже со старейшиной смогла превратить страх в действие.

Но рядом с драконами ничего не действовало. Рядом с драконами у меня слабели руки, ноги, я растекалась в лужицу, и только язык оставался дерзким.

Тоже странно. С мачехой, старостой, со всеми в поселении я умудрялась молчать, скрывать свой норов. Но драконов мне всё время хотелось задирать, дерзить им, бросать вызов, злить, теребить, выводить из ровного состояния.

Как сочетались слабеющие ноги и эта словесная дерзость было за гранью моего понимания.

Я провела рукой по волосам, пальцы скользнули по плетению. Подошла к зеркалу. У меня оказалась сложная заплетёная коса, очень красиво и удобно. Дарнальд сделал мне причёску… И где же он этому научился? Он говорил, что у них есть сестра. И вообще их трое братьев.

Ничего не помнила про третьего, что они говорили. Кто он, этот третий, я не запомнила. Надеюсь, у него и в самом деле окажется много дел, и он сегодня не придёт. Мне с этими бы двоими понять, как выживать, и что им от меня надо, мне ещё третьего не хватало.

Я дошла до кровати, уселась, поражаясь её мягкости… улеглась и закуталась в покрывало как в кокон с головой. Было мягко, хорошо, очень приятно пахло чем-то цветочным, я наконец-то почувствовала себя в относительной безопасности.

Слова Рональда о поселенцах и брате, о работе, обучении и жилье в городе вызывали яркую радость, которую всё же разбавляло сомнение. Надо попросить, чтобы они показали мне город.

Драконы явно относились ко мне как к чему-то очень важному. Я могла бы попросить их, чтобы они устроили встречу с братом. Только, когда своими глазами увижу, поговорю с его семьёй, с соседями, с другими поселенцами — только тогда успокоюсь.

Я чувствовала, что имею право просить у них…

Для чего-то я драконам была нужна, не зря же они так носились со мной. Я снова и снова прокручивала в голове их слова, их взгляды, прикосновения. Все эти странные ощущения, когда вспыхнули руны…

Едва я вспомнила, что творилось со мной при вспыхнувших знаках на коже… облизнула губы и стиснула сильнее бёдра.

Пожалуй, я хотела бы снова это испытать.

При этой мысли отчаянно покраснела, стало жарко, но я только плотнее закуталась в покрывало, отгораживаясь от всего.

Рональд сказал мне поспать… Сказал, что силы мне сегодня ещё точно понадобятся.

Для чего?.. Было страшно и непонятно. Я плотнее закуталась в покрывало, закрыла глаза, сама не заметила, как заснула.

Проснулась рывком, ощущая что-то неправильное…

Я была закутана в покрывало…

Кто-то лежал рядом со мной и крепко прижимал к себе кокон с замотанной мной.

Подавив первый приступ паники, я пыталась понять, что происходит и на всякий случай не двигалась.

— Эльга, я знаю, что ты проснулась, — услышала я насмешливый голос Дарнальда. — Я тебя переименую из мышки в гусеничку.

Я замерла, радуясь, что завёрнута в покрывало, почему-то отчаянно надеясь, что это действительно сделает меня похожей на гусеницу.

— Драконы едят гусениц? — из чистой вредности спросила я.

Последовало несколько мгновений отчаянной возни, в которой я безнадёжно проиграла: дракон извлёк меня из кокона, сбросил покрывало на пол и удобно расположился на мне — лицом к лицу, опираясь на локти, между моих раздвинутых ног.

— Я пришёл за новым поцелуем, — заявил он, прижимая мои руки к простыне и нагло пялясь мне в глаза.

Меня хватило на жалкие попытки ещё раз подёргаться, попытаться спихнуть его, но всё было бесполезно.

Странно, но сейчас я не испугалась. Немного разозлилась. Совсем немного. От близости этого нахала во мне пробуждался странный азарт, густо замешенный на разудалой дерзости.

Прежде чем я успела разобраться во всей той буре ощущений, которую он пробудил во мне, слова будто сами собой сорвались с моих губ.

— Я под защитой дракона, меня нельзя целовать, — сказала я.

— Я тот самый дракон, — широко улыбнулся Дарнальд, — который тебя защищает. Значит мне можно.

— Ты плохо целуешься, — заявила я, глядя в наглющие глаза. — Мне не понравилось.

Дракон опасно сощурился, сжал мои руки сильнее, не до боли, но близко к этому. У меня перехватило дыхание, а потом, от его взгляда, захотелось выгнуться и самой коснуться губами его губ.

— Не играй со мной, мышка, — хищно улыбаясь, сказал он. — Проиграешь.

— И что же ты делаешь с проигравшими? — пьянея от собственной дерзости, спросила я.

— С проигравшими красавицами? Ловлю и целую, — хрипло произнёс дракон, опустив взгляд на мои губы. — Ты уже проиграла.

Жадный поцелуй обрушился на мои губы. Наглый дракон, пользуясь моим прорвавшимся от неожиданности вдохом, ворвался языком внутрь, хозяйничая, подчиняя меня, заставляя подаваться ему навстречу.

Мимолётно мне подумалось, что руны ведь не горят, почему я позволяю ему…

Но эти мысли были тут же сметены новой волной ощущений оттого, что он отпустил мои прижатые к простыне руки, перекатился на спину, увлекая меня на себя.

— Целуй теперь меня сама, мышка, — широко улыбаясь, сказал он.

Я сидела верхом на этом… этом… несносном наглеце, и у меня уже и слов не хватало, чтобы описать всё ту гремучую бурю противоречивых чувств, которая бушевала во мне.

А всё из-за взгляда на его красивое нахальное лицо, на сверкающие тёмно-синие глаза с вертикальным зрачком… и особенно от ощущения его горячих ладоней, хозяйничающих на моём теле, сжимающих ягодицы и скользящих по спине.

И опять, ни малейшего страха. Лишь сожаление, что в голову не приходит ничего достаточно дерзкого и умного, чтобы поставить его на место, уязвить побольнее, или спровоцировать… спровоцировать на…

От мимолётный мысли, что я действительно хотела спровоцировать его на новый поцелуй, а может и на что-то посерьёзнее, я вскочила и отбежала к шкафу, с некоторым сожалением отметив, что он меня не удерживал.

Дракон вольготно развалился на кровати, подперев голову рукой, неспешно рассматривая меня.

— Ты проспала ужин, — заявил он.

Вот теперь я испугалась.

— Но… Но хозяин замка сказал… — залепетала я, стиснув подрагивающие ладони, — что за мной придут.

— Да, сам Рональд и приходил за тобой, увидел, что ты спишь, и всё отменил. Уже поздняя ночь. В замке все спят, а я решил, что, когда ты проснёшься, будешь голодная. Вот и пришёл покараулить твоё пробуждение.

— А зачем было ложиться со мной?.. — тихо спросила я.

— Чтобы не пропустить, когда ты проснёшься, — подмигнул мне дракон. — Ну так что, есть хочешь? Там на кухне совершенно дивное жаркое, запечёные овощи, свежий сыр и много-много зелени. А ещё, уверен, там найдётся имбирь. Пока ты будешь утолять свой голод, я сделаю тебе имбирный чай.

— Я не хочу есть, — ещё тише ответила я.

В моём животе громко заучало, и я испуганно глянула на дракона.

Он хмыкнул, красивым грациозно-резким движением вскочил с кровати, подошёл ближе и поправил на мне сбившееся от сна платье.

— Мышка-врунишка, — заявил он, крепко хватая меня за руку, — идём на кухню.