Мои неотразимые гадюки. Книга 2

Чего хочет женщина, того хочет бог?

Дон сидел на поваленном дереве, зевал и сонно щурился на тракт в ожидании транспорта. Не пассажирского, отличительной особенностью которого являлось чётко соблюдаемое расписание, а обычного грузового: телеги или воза, что примет на борт его барахло. Сам он таскать четыре набитых рюкзака не нанимался.

С переправой ему круто повезло. Пока слонялся по берегу – где валялось всё, что угодно, кроме плавсредств – на памятный хуторок вернулись мужики. Им, естественно, расписали в красках чудесное спасение, бывшее таковым лишь в воображении спасённых. Приметы спасителей как-то невзначай смешались и перепутались в головах родных. Чего ожидать от баб да детишек – резонно постановили мужики и бросились на реку. Там-то Дон и сплёл героически-печальную балладу о похищении сестёр. Мужики прониклись. Рвали на груди рубахи в доказательство того, что ради спасительниц их семей горы свернут И так далее в полном соответствии с законами жанра.

Но реально помогли: притащили замаскированную в лесу лодку и наутро переправили скорбящего брата в Империю. Там помогли дотащить рюкзаки до тракта. Пожелали целеустремлённому идиоту удачи – которая ему не светит – и смылись домой. А Дон сложил багаж у самой обочины древней, нормально – как и везде – сохранившейся дороги. Присел на дерево, так услужливо свалившееся некогда почти у обочины. Достал последний бутерброд с вяленым мясом, прихваченный в городке контрабандистов, и закусил.

От мяса уже попахивало – указал ему «блок идентификации» на очевидный просчёт в принятом решении. Достань свежего – вяло огрызнулся на «эрудита» Дон. И тот заткнулся, просчитывая варианты поставленной задачи. При условии, естественно, что сам Дон палец о палец не ударит.

Он просидел на этом клятом бревне до вечера. Проклиная всех и вся, утащил рюкзаки в лес и развёл костёр. Приманил и поджарил какого-то суслика размером с пуделя. Сожрал его целиком и завалился спать, терзаемый «блоком защиты системы». «Системник» клевал его целый день – не считая прошлой ночи. Брюзжал на безответственного стабилизатора, отпустившего систему болтаться без присмотра на чужой сторонке.

Дон не считал нужным бодаться с тупой машиной, но это зудение доставало. И к тому же мешало заснуть. Поэтому подлый по необходимости бывший студент науськал на зануду другого зануду: «блок внутренней защиты». «Барбос» сцепился с «системником», а Дон тотчас провалился в сон.

«Ищейка» разбудила хозяина засветло. Ежась от утренней сырой прохлады, он подхватил два рюкзака и потащил к тракту. Едва успел доволочь до него вторую пару, из-за поворота дороги вырулил воз. Солидный такой: с горкой мешков и двумя мужиками. Когда воз с обладателями жадных ищущих глаз поравнялся с путником, тот вежливо склонил голову:

– Доброго вам дня. Не подвезёте туда, куда едете?

– Отчего ж не подвезти? – проскрипел возница, шаря глазами по обочинам. – А чего в мешках-то? Ишь, какие странные. Ненашенские. С того берега что ль?

– А тебе что за дело? – холодно переспросил Дон, которому мигом надоело метать бисер перед свиньями. – Обокрасть собираешься?

– Зачем так говоришь? – нагло ухмыльнулся второй, спрыгнув с воза на землю.

– Что вижу, то пою, – ответил адекватной ухмылкой Дон.

– Чего? – брякнули они хором.

– Всё, надоело, – пробурчал под нос манипулятор.

И выдал «барбосу» приказ на запуск дежурной шарманки. Вид воздействия: частичная дисфункция. Объект воздействия: мозг. Степень воздействия: серединка на половинку. Так чтобы нормально шевелили конечностями, однако не докучали даже призрачным намёком на инициативу. Этакие полузомби, которым не нужно объяснять, где право, а где лево. И как управлять дремлющим на ходу першероном, чтобы не попасть в ДТП.

Не желавшие мирно с ним сосуществовать туземцы забросили на воз рюкзаки. Устроились на облучке слипшейся парочкой волнистых попугайчиков и тронули конягу. А Дон растянулся на мешках, от которых чудно пахло травой и чем-то сладким.

По дороге тащились недолго – он даже удивился, как был близок от жилья. В село въехали спокойно. Так же спокойно манипулятор приказал высадить себя у трактира и валить на все четыре стороны. Ну, и не попадаться больше ему на глаза. На огороженном подворье трактира по счастью никого не мелькало. Так что в ближайший час не планировалось народного волнения по поводу замороженных мозгов возчиков.

Пока он раздумывал, как бы доволочь поклажу до дверей и втащить её внутрь, дверь трактира распахнулась. Здоровенный пожилой амбал с седой щёткой волос и короткой бородой оглядел пришельца. Вздёрнул густые брови и прогудел на одной низкой ноте:

– С востока?

– С него, – подтвердил Дон.

А «эрудит» подтвердил вполне мирные намерения собеседника, что несказанно радовало.

– Откуда? – не слишком заинтересовался приветливый амбал.

– Из Янатуша.

– А точней?

– Из Саара, – припомнил манипулятор единственный город, который хоть мельком, но разглядел.

– Земляк, – мотнув башкой, констатировал амбал. – Чей сын?

– Апоши, – припомнил манипулятор имя барышника, продавшего им лошадей.

– Не знаю такого, – призадумавшись, подвёл итог мужик. – А сюда чего?

– Сестёр ищу, – изобразил Дон мрачное, но сдержанное отчаянье.

– Армы увели?

– Они, – процедил он сквозь зубы, многозначительно сузив глаза на манер киношного героя.

– Забудь, – махнув рукой, протянул амбал.

– Думаешь, не найду?

– Чего ж, не найти? Найдёшь, красавчик. Сестры, небось, тоже красотки?

– Ещё какие, – вздохнул Дон, медленно закипая.

И чего докопался? Скучно жить по утрам? По вечерам наверняка веселей, но ещё дожить надо.

– Если красотки, махом замужем окажутся, – философски заметил мужик. – И не за какой-то шелупонью. Может, даже арм присватается. А как женится, всё: его жена, значит, его собственность. Тут с этим строго. Так чего, назад повернёшь?

– Пойду искать, – заупрямился Дон.

– Вот это правильно, – внезапно одобрил мужик. – Голодный?

– Как волк.

– Тогда пошли, выпьем.

Хозяин трактира – а это был он собственной персоной – оказался нормальным умным дядькой. Немного побазарив с гостем за жизнь, обнаружил, что парень умён и образован. К тому же не хлюзд, коли замахнулся на этакое дело. Настроение у трактирщика было подходящее, и он решил помочь упёртому придурку. Выпили по чуть-чуть, ибо с утра неприлично. Покончили с завтраком, и трактирщик принялся выдавать стоящие советы.

– Степняка даже не ищи: не продадут. У нас их всего-то на всё село четыре головы. А вот нашего конька сторговать можно. У тебя деньги-то есть?

– Вот, – продемонстрировал Дон пять золотых, глядя на доброго советчика преданными глазами пылкого юноши.

– Хватит, – подцепил тот пару монет и велел: – Остальное убери. Коня тебе дам своего. Пятилетка, охолощён. Скотина спокойная. Правда, верхом намучаешься. Ну, да и ногами походишь, не переломишься. А поклажу, как пушинку понесёт. Через день будешь проезжать один городок. Тракт мимо него идёт. Так в первом трактире не останавливайся.  

– Опасно? – изобразил Дон сосредоточенность на вопросе.

– Как сказать, – хмыкнул трактирщик, поднимаясь. – Пошли коня смотреть. Тебе скорей убираться нужно. Пока тебя никто не повязал. У нас перебежчиков не особо жалуют. Скрутят и отвезут, куда надо. Серебра слупят, – брезгливо пояснил он, подхватив сразу три рюкзака гостя.

Они вышли на задний двор, где кроме прочего возвышалась здоровенная конюшня.

– Тот трактир, – неторопливо вещал земляк, – держит одна вдовушка. Молодая. Собой хороша зараза. А уж похотлива! – сплюнул он под ноги першерону, у которого остановился.

Конь покосился на него равнодушным взглядом и отвернулся.

– Ты вон, какой смазливый, – похлопал трактирщик коня по шее. – Эта стерва как увидит, так не отпустит. Там перед ней многие шею гнут. Она больших людей ублажает, когда те в городок являются. И самого нашего правителя. Так что с ней не поспоришь. Застрянешь у неё, спаситель, и весь твой поход закончится, – усмехнулся он. – Ну, давай, что ли, седлать?

– Имя-то у коня есть? – поинтересовался Дон.

– Бирюк. Хорош болтать, пошевеливайся.

Через полчаса Дон оставил за спиной первый населённый пункт Империи, где всё прошло, как по маслу. И где ему повстречался нормальный мужик, которому он опустил в широкий карман ещё пяток золотых – за добро добром. Совет земляка насчёт похотливой бабёнки пришёлся, как нельзя, кстати. Такое прикрытие на начальном этапе пути – пальчики оближешь.

Придётся этой Мессалине немного прогуляться, дабы вместо невнятного чужака в нём видели её очередного кобеля. А кобель столь популярной особы – это ж реально свой чувак. Хоть и дебил.

Мессалину звали Унарой. Хороша была чертовка – сплошной праздник глазам и прочему. Соскучился Дон по восьмому размеру – была у него в Москве одна… такая грудоносная. Классная девчонка. А у этой мадам лет тридцати во всю рожу список пороков да капризов. Он как вошёл в трактир, так чуть не дёрнул прочь, хотя «барбос» с «эрудитом» не вполне поняли его порыв. Опасности манипулятору никакой, так чего ж он хвост поджал? Что бы понимали?

Прелестная Унара так глянула на новое красивое мужское лицо, будто ей тут же принесут нож с вилкой. Даже облизнулась – Дон сглотнул и двинул к ней, расплывшись в восторженной улыбке:

– Я помню чудное мгновенье, – на автопилоте вылетело из него, – передо мной явилась ты. Как мимолётное виденье, как гений чистой красоты.

На языке аборигенов вышло нескладно, но душевно. А для местной деревенщины и вовсе недостижимые вершины обхождения.

– И что такой образованный юноша делает в нашей глуши? – грудным низким голосом проворковала сексапильная трактирщица, двинув к нему навстречу по полупустой едальне.

Кое-кто заржал. Кто-то ехидно захихикал. А кто-то и фыркнул с неприкрытым презрением к залётному долдону.

– Образованный юноша прячется от ревнивых мужей, – ответно проворковал Дон, пожирая глазами красивое лицо обладательницы куда большей красоты чуть ниже.

«Барбос» уже очистил его организм от спонтанного страха. И в нём тотчас включился нахальный студент, из штанишек которого Дон так до конца и не вырос. Не особо, впрочем, и стремился.

– Образованный юноша думал, что ему суждено похоронить себя на задворках Империи, где нет места прекрасному, – продолжал он нести слащавую пургу. – Этот болван возомнил, будто уже перевидал самых красивых женщин на земле. Но самая красивая женщина этого мира скрывалась от него за семью горами.

Всё время слащавой тирады он подкрадывался к благосклонно взирающей на него даме этаким тигриным манером. Или что-то около того. А мужичьё за столами поприпухло. То ли текст на будущее зубрили, то ли строили козни. Двое, во всяком случае, точно. Вплоть до летального исхода. А вот хрен вам – чертыхнулся Дон, подплывая вплотную к даме своего сердца на ближайшие несколько дней. Мне она нужней – пояснил он мысленно, а вслух поинтересовался:

– Я могу рассчитывать на приют в этом доме?

– На каких условиях? – упёрлась ему в грудь своим восьмым размером Унара.

Ни черта томного в её пристальном взгляде не наблюдалось. Там цокал клавишами калькулятор – Дон писанулся заранее заготовленной золотой монетой. Поднял её, зажав двумя пальцами, к самому лицу жертвы. Реально красивые большие чёрные глаза ощупали монету, а пухлые розовые губки…

Скривились в ироничной усмешке.

Объект испытывает сильное удовлетворение при виде золота – тут же сдал рисовщицу «эрудит».

Впрочем, Дон и без доклада раскусил щедро одарённую природой мадам: нимфоманией тут и не пахло. Плевать она хотела на бесплатный секс во имя искусства – ей деньги подавай. И это просто замечательно! Использовать женщин в своих целях, прикрываясь чувствами – гнусь натуральная. А вот оплата уже подразумевает обычный найм: получил деньгу – предоставь услугу. Тут уж совесть Дона, которая царапалась всю дорогу, не нашла, к чему придраться.

– Лучший номер? – изогнула бровки Унара, поднажав на интересного мужчину бюстом. – Или это за несколько дней?

Дон склонился к её смуглому ушку и с чувством выдохнул:

– Лучший.

Затем скривился, оглядев обеденную залу, и недовольно осведомился:

– Поприличней гостиной не найдётся?

– Найдётся, – задумчиво протянула Унара.

Отклеилась от него, развернулась и потопала вглубь насквозь прокисшей едальни.

– Ступай за мной! – грациозно махнула ручкой трактиршица, дыша со всем пылом загнанной лошади.

Ну, очень сексуально – все взгляды вляпались в неё, будто мухи в липкую ленту.

Эмоциональный фон объекта стабилен – вновь наябедничал «эрудит».

И выдал приблизительный анализ состояния пациентки: напряжена, чем-то сильно озабочена, умственная деятельность прёт во всю мощь, а вот сексуальное влечение на нуле. Пришлый молодчик её заинтересовал, но возбудил вовсе не тем, о чём его предупреждали. И это замечательно – поделился Дон собственным анализом ситуации с головным офисом своей «псарни».

Ибо в организме женщины, обуреваемой любовными или просто сексуальными страстями, активно задействуется душа. Душа же, как учат нас классики, сплошные потёмки. Любая ментальная установка, запущенная в голову такой женщины, обязательно наткнётся на этот камень преткновения. И в какой-нибудь незапланированный манипулятором момент непременно вылетит из головы пулей – достаточно одной встряски.

А вот расчётливый ум просто создан для зомбирования. Его какой-то душевной встряской не возьмёшь: он будет стоять насмерть на твёрдом основании своей выгоды. Словом, Дону снова повезло с подходящим человеком.

Теперь, главное, не торопить события. Не возбуждать подозрения всей округи немедленным стартом Унары вслед путешествующему юнцу. Нет у бабёнки повода срываться с места. А в провинциальных городках все про всех знают – он сам вырос в таком же. Умеет обращаться с его народом. И не привлекать к себе опасного внимания – подвёл он итог при поддержке «блока внутренней защиты». «Барбос» и без его вмешательства нагавкал на «системника», который требовал срочно мчаться на воссоединение с системой.

После целого месяца блужданий в антисанитарных условиях со своими гадюками – и без секса – первые два дня Дон любил Унару почти искренно. Тётка знала толк во всех формах ублажения кредитоспособных мужчин. И, кстати, оказалась не такой уж завзятой лицемеркой.

Подошла к вопросу их партнёрских отношений со всей непредвзятостью и ответственностью: прямо уточнила, на сколько дней райской жизни у гостя хватит средств. Дон столь же незакомплексованно выложил перед ней семь золотых. Затем изобразил сомнения и парочку убрал, дескать, на дорогу: прокорм для него и его Бирюка.

А потом погрузился в сладкий мир безотказности. Ещё ни разу в этой жизни с ним так не носились. Да и в прежней – не считая младенческой поры, когда оно обусловлено твоими никчёмными физическими кондициями. Унара отлично умела составлять персональное меню для ВИП-клиента. И превосходно – по местным меркам – кувыркаться с ним в постели. Нет, честное слово, Дон даже зауважал в ней профессионала своего дела: ни грамма халтуры и гнилых отмазок. И уважал ровно три дня, пока алчная душа трактиршицы успешно боролась с собой.

Но на третью ночь её крысиный нос всё-таки сунулся к рюкзаки временного любовника. Те так и торчали в углу люкса неразобранными, ибо весь свой новый прикид – по местной моде – он купил на один из заначенных золотых.

Искренно полагая, что легкомысленный парнишка вылакал вино с сонными каплями, Унара залезла в первый рюкзак и обалдела. Не столько при виде золотого запаса – выкопанного на обратном пути от взорванной базы – сколько от древних сокровищ. Да ещё так замечательно сохранившихся. Особенно её впечатлили ножи – угораздило же дамочку начать с рюкзака Дона. В Империи армов отличное оружие ценилось высоко. А древнее и вовсе на вес бриллиантов, с которыми тут не густо.

Так и получилось, что оставшееся время пребывания в раю было безнадёжно испорчено. Не могла ещё пару дней потерпеть – досадовал Дон, лениво наблюдая за хлопотливой беготнёй прекрасной трактирщицы. Ту раздирало на части от решения неразрешимой дилеммы: как бы «съесть» и, не промахнувшись, «сесть».

Самой-то прикнокать гостя кишка тонка. А с исполнителями этого злодейства нужно делиться – и это ещё в лучшем случае. Но худший вероятней: она отправится вслед за трупом хозяина несусветных богатств, а кто-то на этом деле офигенно разбогатеет. Дону даже стало жаль бедную женщину: такая ноша свалилась на её плечи. Пришлось выручать.

– Унара, люди болтают, будто правитель вашего околотка тебе хорошо знаком, – нежно пожурил он ветреную красотку на четвёртую ночь.

Подпустил каплю ревности для достоверности сляпанного впопыхах плана. Отдыхающая от сексуальной скачки мадам мигом напряглась, что никак не отразилось на подрумянившейся от усилий мордахе. Она как бы томно потянулась и как бы невзначай бросила взгляд на юнца – тот лежал на спине с закрытыми глазами и млел. Дон надеялся, что сейчас у него максимально глупая рожа – вдохновляющая его пристукнуть без промедления.

– Да, мы старые знакомые, – с непревзойдённым равнодушием призналась макбетовая леди местного уезда.

– А сколько ты хочешь за то, чтобы представить ему меня? – ещё нежнее прожурчал Дон, так и не открыв глаза.

Зато мечтательно закинув руки за голову.

– Много хочу, – внезапно на полном серьёзе задумалась трактирщица.

Даже села на постели, вдохновляя видом своих необъятных колыхнувшихся вершин. Дон перевернулся на бок и жадно приник губами к обнажённому бедру женщины. Затем поднял на неё щенячий взгляд и чуть капризно пробубнил:

– Ты меня совсем не любишь.

– И зачем тебе наш арм? – проигнорировала Унара несвоевременно поднятую любовную тему.

– Хочу предложить ему свои услуги, – замурлыкал Дон, пройдясь губами по согнутой ноге деловой до неприличия голой бабы. – Давай всё бросим и отправимся к твоему арму. А по пути станем останавливаться на каждой благоухающей лесной поляне. И любить друг друга под заливистый смех ветра. И под завистливыми взглядами солнца.

Унара машинально поморщилась. Ну, не настроена на всякую чушь женщина, у которой в башке одни деньги. Горы денег, океаны денег – на кой ей сдались океаны давным-давно приевшихся страстишек?

И чего ж ты у меня такая жадная – почти умилился Дон. И такая дура. Ну, шевели мозгами!

Для тебя ж создали все условия: наедине, на лесной поляне перерезать глотку разомлевшему от секса болвану. Никаких побочных расходов и маеты с утилизацией тела. Чуть прикопаешь, и в дамки. Неужели до такой простой мысли не додуматься? А так не хотелось прибегать к услугам «барбоса», чтобы твой сорочий мозг…

– Ты такой мечтатель, – вдруг почти ласково похвалила его Унара, запустив пальцы в шевелюру приговорённого.

Ну, наконец-то!

– С тобой я готова идти, куда угодно. Считай, что благоволение нашего правителя уже с тобой. Или знаешь? – округлила она глаза, иллюстрируя пришедшую в голову сногсшибательную мысль. – Лучше мы отправимся с тобой к правителю нашего округа. О! Это очень влиятельный арм. И кое-чем мне обязан. Ты будешь иметь несомненный успех при его дворе. Армы невыносимо скучны! – вполне искренно пожаловалась Унара. – Я просто уверена, что твой поэтический талант украсит жизнь таких зануд.

– Когда едем? – подпрыгнул Дон, ответно изобразив несуществующий ажиотаж.

– Ради тебя я готова прямо завтра с утра, – промурлыкала мерзавка, сладко щурясь.

Как же прекрасны женщины – невольно залюбовался Дон – когда на них нисходит вера. В принципе, любая. Но вера в стопроцентное осуществление их желаний – убойный способ похорошеть. Тут главное не попасть фантазёрке под руку, когда у неё самый пик вожделения. Бросится на тебя, как на загнанного в угол волшебника, и отымеет твоей же собственной волшебной палочкой.

Чего хочет женщина, того хочет бог? Ну, если рассматривать это с точки зрения единобожия, то оно пугает. Ибо зачастую срабатывает, вызывая катаклизмы с разрушениями. А в мире, где на небесах целое семейство небожителей, нужно ещё умудриться попасть желанием в нужного.

И это просто замечательно, ибо уравнивает шансы хищников и жертв, которые тоже не дураки уповать на бога.

Ничто так не вдохновляет мужчину, как финишная ленточка,

за которой раздают призы

            В прошлой жизни Дон вполне искренно полагал, будто изучил свою гадскую, но благородную натуру. Тогда он с полным правом человека учёного ожидал от себя чего-то большего. А вот теперь, заимев натурально гадскую начинку, уже не был так уверен насчёт натуры в целом. В смысле учёности он поднаторел, но границы «чего-то большего» неожиданно обидно сузились. Ему даже в голову не приходило нечто, хоть отдалённо связанное с самосовершенствованием. Всё одно и то же: куда бы спрятаться от действительности, и как бы оттуда не вылазить до конца своих дней.

            И с благородством беда. Одна половина ещё помнит, что это за штука. Ориентируется на неё, пользуется при каждом удобном случае. А второй до балды само понятие благородства, ибо ею рулит исключительно польза. В прошлой жизни Дон точно знал, что использовать женщин в корыстных целях не по-мужски. Дешевка и всё – без комментариев. А в нынешней шкуре он почти разучился их не использовать – посетовал гад, разглядывая спутницу.

            Унара спала, вольно раскинувшись на толстой пёстрой перине, под которой лежал толстый пёстрый ковёр. Над ней под заливистый смех ветра трепетал полог шатра. Почти так он и обещал своей несостоявшейся убийце. Не выгорело и с завистливыми взглядами солнца – оно ещё только выскребалось из-за горизонта. Что поделаешь: не самый великий облом в её жизни. Самый лежал рядом с ней: приличный такой тесак, которым можно отрубить ляжку Бирюку – не то, что располовинить шею приговорённого юнца.

            Бедняжка за последние три – из пяти – дня путешествия то и дело тискала своё оружие под тряпкой, покрывающей её возок. Всё репетировала – Дону стоило труда не оборжаться. Каждый вечер – в эти три памятных дня – леди Макбет местного разлива укладывала тесак под перину. Затем вываливала на жертву потоки изнуряющего секса, чтоб наверняка. Жертва, едва кончив, отключалась, и тогда…

Унара валилась рядом в молниеносном мёртвом сне. Утром она давилась ласковыми эпитетами и деланым озорством. Липла к Дону со всякими нежностями, задыхаясь от раздражения. И весь день прыгала в возке, как на иголках, дожидаясь следующей ночи с её шансом разбогатеть.

– Жаль, что я не увижу твоего пробуждения, – посетовал Дон, поцеловав неудачницу в лоб, и поднялся с их ложа любви: – Нет, я только «за». Представляю себе твою рожу. Но мой «системник» уже охрип, облаивая своего безответственного манипулятора. Требует, негодяй, вернуть ему его щупов. Моих неотразимых во всех отношениях гадюк. Признаться, я и сам по ним соскучился, – бурчал он, топая к Бирюку. – Но, ещё больше боюсь того, чего они могли тут натворить. Мозгов-то нет. Да, старина? – апеллировал он к задумчиво жующему першерону.

Бирюк покосился на него и отвернулся с видом человека, не желающего встревать в чужие семейные дела.

– Как я тебя понимаю, – вздохнул Дон, подтягивая подпругу на этом кашалоте. – Мне и самому не в кайф такие вещи. Но, ты ж пойми меня правильно. Как манипулятор манипулятора. У тебя на шее один придурок, да и тот мужик. А на моей шее три бабы! Представляешь?

Флегму этого бегемота с мордой философа не растрясло бы даже землетрясением. Беседы не получилось. Пришлось молча вскарабкаться на своего Буцефала и потрусить дальше, к городу, который Унара обещала увидеть за следующим холмом.

Город там был. Нормальный среднестатистический: в центе цитадель правителя, затем привилегированные кварталы внутри городской стены и выкидыши трущоб снаружи. Впрочем – как и везде в этом мире – Дон грешил на то, что привычно обзывал трущобами. Скорей дачные посёлки с домишками, лишёнными шести соток, но ухоженными.

Вот среди них манипулятор и нашёл первый след своих сдавшихся в плен гадючек. Случайно. Остановился в придорожной забегаловке напоить Бирюка. Ну, и наскоро подкрепиться, чем бог послал. Но прежде обеда бог послал ему симпапусечку служаночку лет пятнадцати. Он ещё не успел домурлыкать девчонке комплимент, как «блок идентификации» считал с её памяти метку щупа.

Лейру конвоировали мимо неё несколько дней назад. Кормить дорогостоящих невест в такой дыре, естественно, никто не собирался. Но бывшая бизнес леди на раз считывала людскую натуру с попаданием «семь из десяти». И сделала закономерный вывод: паталогически любопытная девчонка почти наверняка выскочит поглазеть на красавчика манипулятора.

А Дон не станет отсвечивать в дорогих заведениях столицы этого округа. Так что – Бог даст – их пути сойдутся в одной точке. И стабилизатор системы считает из памяти закодированной клиентки щупа, что «Вася тут был». Проблема в одном: как?

Инфу из женщины можно вытряхивать грубо, что в этом мире неприемлемо: прибьют. Особенно залётного чужака. Можно обольстить её смазливой физиономией, сладкими речами и томными посулами – долго и не всегда продуктивно. Поскольку прямыми вопросами в такой ситуации особо не поразбрасываешься. Какой же дурак будет орать на весь свет, что ему есть дело до украденных на востоке невест?

По счастью, у манипулятора есть дополнительные рычаги воздействия. И подведя Бирюка к добросовестно наполненной конской поилке, Дон поднажал на мозги девчонки. Слегка, чтобы та не застряла рядом с ним фарфоровой куклой. Хоть немного бы шевелилась в процессе блиц опроса. Пустой номер: его проникновение – вкупе с нажимом – превратило подопытную в статую с распахнутыми глазками и открытым ртом. Хорошо ещё круп Бирюка прикрывал её от дверей забегаловки. Однако следовало поторопиться.

– Где ты видела эту девушку? – транслировал манипулятор изображение Лейры в её головку.

– Здесь, – безжизненно промямлила статуя.

– Проезжала мимо?

– Да.

Развёрнутых описаний от зомби не добиться. А выколачивать каждую деталь – понадобится минимум час.

– Кто её вёз?

– Господин Маляса.

– Ты его знаешь?

– Да.

– Чем занимается?

– Сватовством.

– Где живёт? – решил форсировать события Дон.

«Ищейка» настучала, что из забегаловки вот-вот покажется мужик. А «эрудит» с вероятностью до восьмидесяти восьми процентов установил, что мужик ищет захваченную служанку.

– В поместье, – продолжала тупить кукла.

– Где поместье?

– Рядом с Аркаташем.

Всё, достаточно – решил Дон, и девчонка ожила, растерянно лупая глазками.

– О чём задумалась, моя прелесть? – игриво подмигнул ей манипулятор. – Такая серьёзная стала. Это не тебя там ищут? – кивнул он в сторону забегаловки и поклонился возникшему в дверях старику: – Доброго вам дня, почтенный.

– Доброго! – буркнул старик и нахмурился: – Чего вы там?

– Да вот, интересуюсь у вашей милой…

– Внучки, – ещё больше насупился дед.

– Интересуюсь у вашей милой внучки по поводу припасов в дорогу. Найдётся что-то готовое, что можно кинуть в мешок путника?

– Сколько? – моментально встал на деловые рельсы статик.

– Ну, дня на три. Чтоб до столицы хватило.

– На этом до Аркаташа за три дня не добраться, – критически осмотрел дедок лакающего воду Бирюка. – Дней пять.

– А я потороплюсь.

– Ну-ну, – скептически хмыкнул старик и шикнул на внучку: – Брысь в дом!

Зардевшись, девчонка сиганула мимо обольстительного красавчика. А старик перешёл к делу:

– Припас на три дня найдётся. Сейчас соберём. Обедать-то будешь?

– Не, в дороге пожую, – легкомысленно отмахнулся Дон.

– Ну-ну, – повторил старик и развернулся: – Жди.

– Сколько с меня?! – спохватился Дон, залезая в поясной кошель.

– Двадцать ресов! – заявил дед непререкаемым тоном и скрылся в забегаловке.

Ячменя в дорогу он не предложил – прикинул Дон, заворачивая Бирюка от поилки в сторону кормушки. Значит, для него вполне естественно, что в дороге коня можно прокормить без проблем. Восточные земли Империи заселены густо – отсюда она, собственно, и начиналась. Армы давным-давно распугали тут всё зверьё, отчего на дорогах сплошная благодать.

Это западные земли Империи сплошная задница, где жизнь людей ещё паршивей, чем в джунглях восточных цээратов. А здесь и от джунглей-то мало что осталось: всё распахали и обжили. Так что его Буцефал с голоду не опухнет – размышлял Дон под чинное хрупанье и благостное сопение.

Вскоре хозяин забегаловки притащил солидную суму, набитую почти под завязку. Дон выдал ему серебро за неё и за трапезу Бирюка – сменялся со спящей Унарой на золото. По курсу, без обмана. Выгреб весь её серебряный запас, ибо свой они с девчонками давно порастратили в дороге. А в северных деревеньках да на хуторах и одного золотого не разменять – разве только на весь тамошний коллективный денежный запас.

Бирюк с невыразимо тяжким вздохом принял своего бессердечного хозяина на спину и потрусил в обход города.

– Ничего, – проворчал Дон, сооружая себе бутерброд из свежего хлеба, зелени и отменно зажаренной козлятины. – Уберёмся отсюда, залезем в лесок и станем отдыхать до самой ночи. Мы с тобой ночные животные, чтобы ты там о себе не думал. Нам дневной свет вреден.

Бирюк лишь раздражённо фыркал, думая о хозяине всякие грубости. Но, когда город скрылся из глаз, а Дон завернул в обещанный лесок, он подобрел. Не стал выпендриваться, позволив снять с себя поклажу без уговоров и ругани. Немного осмотрелся и занялся жидковатой травкой меж деревьев. Привязывать его не приходилось: бывший хозяин рекомендовал Бирюка, как разумного последовательного приверженца своего источника зерна. И першерон вполне оправдывал эти рекомендации: ни разу ни на одной ночёвке не убрёл дальше ста метров.

Ночь прошла спокойно. Бирюк задумчиво трусил по тракту в одном темпе, а Дон скучал. Два философа на ночной дороге являли собой пример гармоничных отношений между разномастными. Конь словно бы забыл, что у него к спине что-то прилипло. А всадник будто бы потерял чувство реальности, то и дело, клюя носом. Природу не обманешь: положено тебе бодрствовать при свете, так исполняй. А ночью – как бы ни выдрыхся днём – всё равно потянет в сон. Ну, если, конечно, верхом едешь ты, а не на тебе.

 Перед рассветом они состыковались с крайним домом  симпатичного внешне богатого села. Хозяева уже поднялись, не ведая, какое счастье им нынче привалит. Цена за овёс была грабительской: Дон в этом не шарил, но на морде мужика всё было написано прописными буквами. Они разошлись довольные друг другом: один прибылью, второй сэкономленным временем и сохранением инкогнито.

В селе же без вариантов: стоит туда сунуться, и твоя персона резко набирает популярность. Вот, всем сразу есть до тебя дело. Верней, до твоей мошны, ибо поселения на тракте изначально создаются, дабы обирать проезжающих. Этакий круглогодичный курорт, где каждый курортник просто обязан внести свою лепту в благосостояние хозяев.

С селянами разъехались, а вот от сюрпризов увернуться не удалось. Как ни странно, ещё пару часов на дороге не наблюдалось движения. Почуяв первых встречных, манипулятор свернул в придорожную рощицу с собственным родником. Судя по вытоптанной вокруг него земле, местная достопримечательность, так что покоя не дождёшься. Бирюк напился и покорно потащился вслед за хозяином – тот с умным видом брёл меж деревьев в поисках убежища. И, возможно, набрёл бы на подходящее, если бы «эрудит» не признал одну знакомую персону в кавалькаде всадников, остановившихся у родника.

– Вот же упёртая баба, – проворчал Дон, привязывая обалдевшего от такой несправедливости Бирюка к дереву. – А мы-то с тобой ещё в благородство играли. Нужно было прикончить заразу, чтоб под ногами не путалась. Возись с ней теперь. А ты заткнись! – потребовал он у фыркающего першерона. – Иначе насилие применю. Стой здесь и жди. Я их быстренько шугану, и поедем дальше. Тупая была затея терять почти целый день.

Мысленно продолжая нудить, Дон потопал обратно к роднику. Там как раз поили коней шестеро всадников: пять мужиков бандитской наружности и неотвязчивая охотница за его имуществом.

– А может, он где свернул? – бухтел широкоплечий мужик с внешними признаками профессионального вояки. – В том селе-то его не видали. Не проезжал. А там и ночью своего не упустят. У Ршиты трактир круглые сутки не закрывается.

– А он точно в столицу двинул? – засомневался его коллега с длинными грязными патлами, собранными в хвост. – Унара, он чего тебе сказал-то? Ты ничего не напутала?

– Куда ему ещё деваться? – стервозным голоском осведомилась неугомонная фурия. – Мальчик холёный из богатеев. И не торгового сословия. Говорит, как по писаному. Такой в селе мигом закиснет. Ему и у нас-то было скучно до одури.

– Чего ж скучно-то? – ехидно осведомился какой-то шутник. – С тобой-то, поди, не заскучаешь.

– Заткни пасть! – прошипела прекрасная трактирщица.

– Заткнитесь оба! – рявкнул широкоплечий, обозначив своё главенство в шайке. – Значит, так. Ещё немного пройдёмся трактом. Если не нагоним его до полудня, стало быть, он засел где-то в округе. Для першерона и так слишком резво выходит. Не мог он так далеко уйти.

«Барбос» вздыбил шерсть на загривке и потребовал немедленных военных действий по защите внутренностей манипулятора. «Системник» ему подтявкивал, а «эрудит» тихо гундел, просчитывая варианты. Дон даже устыдился того, что его собственные мыслительные процессы пробуксовывали, натыкаясь на пылкие протесты души. Ему, между прочим, предстоит заметать следы этой авантюры: копать землю, таскать тела, закапывать. А лошадей куда? Просто турнуть прочь?

Ну, и где логика? Кони вернутся домой – есть у них такая неудобная привычка. Все сразу всё поймут и затеют расследование. Если Унара или кто-то из её сообщников хоть словечком обмолвились о богатом чужаке, его начнут целенаправленно разыскивать. И манипулятор притащит девчонкам на хвосте проблему.

Нет, понятно, что пускать дело на самотёк тоже не вариант. Подари им жизнь, и эти клещи-экспроприаторы не отцепятся. Хитровывернутый мозг бывшего студента уже породил намётки шикарного плана. Одна беда: для его осуществления требовалось участие третьей стороны. Любой – манипулятор придаст ей необходимые кондиции. Но, как назло, именно в это время тракт был пуст: хоть бы одна сволочь нарисовалась! И что? Настряпать из этих деятелей зомби и складировать их в кустах до часа икс?

И тут ему повезло в третий раз – опасная, однако, тенденция. Как бы после не зарядило невезение, сохраняя баланс. Тем не менее, оно явилось – грех не воспользоваться. С той стороны, откуда они все явились, к месту событий приближался торговый обоз. Пока ещё не видно, но «ищейка» уверенно насчитала восемь возов и приблизительно два десятка человек. Обоз, понятно, не паровоз: тащится неторопливо, наплевав на расписание движения и перевод стрелок. Зато время прибытия почти известно – рассуждал Дон, выползая к роднику, вокруг которого изваял шесть статуй

– Тебе идёт, – сделал он комплимент Унаре, замершей в позе «руки в боки». – В этих мужских штанцах при короткой куртейке твоя задница выгодно отличается от прочих задниц в твоей компании. Вроде, недавно расстались, а меня уже прошибает ностальгией. О, моя прекрасная трактирщица! Чего ж ты так паршиво использовала второй шанс? А я ведь ради тебя выдержал яростный спор с самим собой. И победил, убедив себя не убивать беззащитную женщину. Неблагодарность женщину не красит. Запомни на будущее. Хотя, о чём это я?

Так он трындел примерно с час, маясь от безделья в окружении скульптурной группы с единственным приятным лицом. Наконец, обоз почти дотащился до того места, где в жизни обозников намечалось маленькое приключеньице. «Эрудит» уже идентифицировал среди обозников полтора десятка воинов – подходяще для качественной победы с двойным численным преимуществом. «Барбос» неспешно и аккуратно внедрял в головы статуй новые установки. Закончив, он доложил Дону об окончании подготовительных процедур и дал ключ на старт. Все шесть зомби – включая грудастую амазонку – вытащили из ножен сабли и молча выбросились из рощи на тракт.

Противник клювом не щёлкал – «барбос» прошёлся по его головам лёгким дуновением внезапной тревоги. Называется предчувствием: вопросов к ней куча, ответов пока нет, но сабли уже взяты наголо. На этот раз предчувствие недолго мурыжило свои жертвы: охрана обоза почти с облегчением встретила несущихся на неё немых придурков. Мозг каждого зомби сидел на поводке в лапах «барбоса», который беспрестанно тявкал: фас, фас, фас!

Дистанция атаки была слишком коротка, чтобы защитники обоза сообразили, что здесь что-то не так. А поскольку нападавшие неприкрыто и резво демонстрировали свои намерения – не слишком блистая в защите – их вырезали в два счёта.

Пытались пощадить Унару – в башке-то у каждого царит предубеждение насчёт членовредительства бабам. Но бдительный «барбос» чётко толкнул авантюристку на выставленную вперёд саблю. Всей грудью, хотя и не смертельно. Обалдевший хозяин сабли так и не понял, что умерла она вовсе не от железа. «Блок идентификации» протестировал головы шестёрки сумасшедших – по оценке обозников – уродов. Обнаружил в одной из них жизнь и оперативно с ней покончил.

Дон тяжко вздохнул. На душе было муторно. Он всеми силами пытался подарить жизнь той, что так и не смогла оценить его тайного подарка. В его башке довольны все, кроме него. Он развернулся и потащился к Бирюку, кляня судьбу, на чём свет стоит. Его благие намерения пошли всё на то же благоустройство дороги в ад. Что за несправедливость? Плохие ребята сдохли и не чешутся, а у него – персонажа везде положительного – душевные муки. Ну, во всяком случае, в душе неприятно свербит.

Полбутыли вина слегка сгладили впечатление от сегодняшнего дня. Да и «блок защиты системы» расстарался, вышибая клином клин: давай, пошевеливайся, в дорогу. Ап-ап-ап! Пришлось пройти всю рощицу насквозь, чтобы не вылезать на тракт вблизи места кровавых событий. За его спиной слышались голоса обозной стражи, решившей прошманать лесок на предмет сообщников чокнутых разбойников. А заодно прибрать к рукам их лошадей – между прочим, весьма недешёвых степняков в отличном состоянии.

Путешествие приобрело более комфортные формы.  За три дня манипулятору ни разу не пришлось исполнять свои охранные функции: никому не было дела до них с Бирюком. Лишь на четвёртый день на границе столичного округа к Дону – на законных основаниях – прицепилась стража. Кто, куда, откуда?

Цветистые речи молодого интеллигентного красавчика убедили стражников поставить ему самостоятельный диагноз: студент из колледжа будущих жрецов. Не пришлось даже напрягаться: боги тут на всех одни. У болтуна не потребовали предъявить бляху местного учебного заведения – и без того всех задрал в рекордные пару минут. Так что утром шестого дня Дон с Бирюком въехали в столицу Империи весьма довольные собой и благоволением свыше.

Торговца невестами Малясу в столице не знали только ворота и столбы. Дон в два счёта узнал место расположения его виллы за чертой города. Буквально в паре шагов. Оставалось дойти и войти. Он притормозил коня у постоялого двора, торчавшего сразу за столичными воротами,  и сполз на землю. Задница отнималась, ноги противно дрожали. Бирюк смотрел на своего наездника с философской издёвкой бывалого старшины, перед которым отжимается призывник-ботан. 

– Свинья ты, – горько вздохнул Дон, потирая задницу. – Ни капли сочувствия. Вот возьму, и продам тебя в рабство на сельхозработы. Тогда-то научишься ценить мою доброту и непыльную работу.

Бирюк презрительно фыркнул и покосился на ворота постоялого двора, откуда тянуло прельстительными запахами. Ничто так не вдохновляет мужчину, как финишная ленточка, за которой раздают призы. Пусть и ненадолго: до следующего старта с новыми наградами.

– Ладно, живи, – буркнул Дон, потянув за повод. – Сейчас определим тебя на постой. Закажем самый шикарный номер в конюшне. Будешь кататься, как сыр в масле. Только девочек не обещаю, ибо ты у нас монах. А я возьму такси и двину к своим девчонкам. С рюкзаками. Пусть сами своё барахло таскают. А то нашли себе бесплатного ишака.

На этот раз Бирюк фыркнул весело, от души.

В вопросах брака у девок сплошной брак, а мужики договариваются качественно

В дверь деликатно стукнули. Его неотразимые гадюки, свившись в клубок на широкой кровати, даже не пошевелились. Дон чуток подождал. Понял: если эти две змеюки немедля не зашипят, жди из коридора гостей. Примета такая. Он откинул с ног угол пледа, в который завернулся, читая в кресле книгу. Снял и швырнул в гадючий клубок мягкий тапок. Лети широко зевнула и мяукнула:

– Входи!

– Моя госпожа, – почтительно склонила головку юная девчонка со смешной высокой башней из скрученных волос, утыканных бусинами. – Господин Маляса нижайше просит вас удостоить его своим посещением. Он…

– Обойдётся, – закончила за неё Паксая, задремавшая на кушетке под окном. – Если ему что-то нужно, пусть сам идёт. Мы в нём не нуждаемся.

Дон чуть не подавился кренделем, который точил. Нормальное кино! Давайте, собирайте сюда толпу любопытных. Хозяину этого супермаркета невест будет дико интересно обнаружить проживающего здесь мужика. Если этой смешной горничной внезапно позволить его увидеть, она помрёт на месте.

– Но, он не сможет! – округлила карие глазёнки девочка. – У него там такое! – доверительным шепотком выразила она замешательство вперемежку с восхищением.

Дон оценил, насколько восторг малышки зашкаливает. Вопросительно уставился на Паксаю: мол, чего выпендриваемся? С какой целью нарываемся на неконтролируемость ситуации?

– Пусть берёт подмышку своё «такое» и тащится сюда сам, – упёрлась невеста, за которую сейчас кто-то неподалёку торговался.

И торговался нешуточно – девки тут уже почти на месяц заневестились. А почему бы и нет? Раз взяли в плен, так пусть терпят. И не пленницы виноваты в том, что подходящие женихи тупят. Они ж птицы подневольные – у них вон СС лютует. Поначалу выделывался, обзывая план незаконного пересечения границы полной чушью. А теперь и сам во вкус вошёл. Решил: чего мелочиться ради сиюминутной выгоды? Пусть уж его невест сватают не все подряд, а исключительно представители дикого запада. И везут под своей эгидой туда, куда невестам и нужно. А вот дальше чётко по плану Лейры: «на той стороне их бросим и отправимся своей дорогой». Оптимальный вариант «и сесть, и съесть». 

Ей-богу, когда Дон по наводке девчонок добрался до этого райского уголка, сам захотел записаться в невесты. Вот у кого житуха – пальчики оближешь: и тряпки, и жрачка, и терпимость к закидонам, дабы невесты не схуднули от расстройства. Не то, что у манипулятора, которого ноги кормят. Но, насчёт местных тряпок он целиком на стороне своих: в таком ходить невозможно. В таком можно только в саркофаг ложиться. И вовсе его девки не привередливы – тут Маляса гонит. А то, в чём высокородных пленниц доставили, никакое не убожество. Сказали, что сдохнут, а не снимут, значит, сдохнут – не надо их трогать во имя святой прибыли.

Восточные женщины, по мнению местного общества, совершенно не умеют красиво одеваться. И вообще не умеют красиво ничего. Наверняка спорно, только Дон совершенно не умел спорить на такие запутанные темы. А потому и не встревал в затянувшуюся экзекуцию над местным торговцем невестами. И как не приелось изгаляться?

Маляса – советник императора по… особо скользким вопросам – был на диво умён и приспособляем. К тому же он действительно сознавал, что природная красота женщин – как у этих, к примеру – особых украшательств не требует. А иной раз и вовсе портит всю картину. Он пошёл навстречу требованиям пленниц и произвёл научный опыт, отказавшись от привычной обёртки для невест. Никаких тебе приталенных платьев с необъятными юбками. Никаких перьев, висюлек да надушенных платочков. Впрочем, платочки-то пленницам как раз подошли. Вместе с тончайшими шёлковыми рубахами, фасон которых мог быть и поскромней. А вот остальное!

– Он не один, – понурилась посыльная и заковыряла пальчиком в пёстренькой нашивке на рукаве. – Он… Он не может прийти.

– Я тоже не одна, – менторским тоном старой няньки издевалась Паксая, указывая на кровать. – И тоже не могу прийти.

Дон решил, что украсть у столь юного создания несколько минут жизни – невелик грех. К тому же этот… рационально скудный умок даже не заметит потери. Поэтому хлюпающая носом девчонка застыла статуей с бусинами вместо глаз. А он воззвал к сестрице:

– Не мучай её. Маляса и вправду не может прийти.

С Паксаи мигом слетела напускная лень. Она подскочила, свесила ноги с кушетки и уставилась на брата.

– Мой план халявной передислокации на запад сработал, – старательно завуалировал торжество Дон и отхлебнул вина.

Кстати, Маляса в последние пару недель весьма недоумевал по поводу нового пристрастия капризных трезвенниц. Мало того, что те налегли на спиртное, так ещё и жрать стали вдвое больше. Нет, он вовсе не жадный, но товарный вид невест был для него незыблемой святыней.

– Ты предполагаешь, или…, – сонным голоском осведомилась Лейра.

– Или, – подтвердил Дон. 

– Ты что, опять шлялся по дому? – укоризненно покачала головой Паксая.

– Угадала, подруга. Он опять портил чужую невесту, – хмыкнула Лейра, потягиваясь.

– Ты допрыгаешься, кобель наглый! – прошипела Паксая, швырнув в брата подушкой. – Совсем ополоумел? Не хватало ещё из-за тебя тут всех поубивать.

– Зачем? – не понял Дон.

– Как свидетелей.

– Фу, какая ты кровожадная! – возмущённо покривился брат. – Она хорошая девочка. И не желает быть никаким свидетелем. Она желает выйти замуж за богатого человека. Она красивая, но очень бедная девочка. Ей не к лицу оставаться такой бедной, пока она ещё такая красивая. А потому и под пыткой не признается в наших… нашей невинной эпизодической дружбе.

– А если она залетит? – вздохнула Паксая. – Ты подумал, придурок, что у неё может родиться твой сын? Новый манипулятор, между прочим.

– Она хорошая девочка, – повторил Дон. – И хорошо образована в некоторых областях медицины: умеет предохраняться. Ей нужен не мой ребёнок, а похожий на своего отца. Может, перейдём к делу?

– Кто на этот раз? – безо всякого интереса уточнила Лейра, сползая с кровати.

– Армы, – пожал плечами манипулятор и хлебнул винца.

– Понятно, что не конюхи! – вновь зашипела Паксая, не слишком-то жалуя сегодня любимого братца. – Откуда?

– Откуда я и ждал. Вы же сюда залезли ради райской западной жизни? Ну, так кушать подано. Вам её прямо под нос доставили, а вы тут выкобениваетесь. И я из-за ваших дурацких планов могу проторчать в этой… этом…

– Борделе! – помогла из туалетной комнаты Лейра. – Во всяком случае, с тех пор, как ты припёрся, именно это здесь и творится.

– Не знала, что ты такой бабник, – позёвывая, заявила Лети. – Как-то не замечала за тобой.

– И дальше не замечай, – буркнул Дон. – Короче, представители дикого запада явились по ваши души. То есть, по ваши…

– Понятно. Не углубляйся, – вздохнула Паксая и махнула рукой: – Ладно, оживи девочку. Скажи Малясе, что мы сейчас придём, – уже совсем другим тоном заявила она встрепенувшейся статуе.

– А парикмахер? – испугалась девчонка, подпустив нотку неодобрения.

– Уйди, – попросила Паксая таким тоном, что посыльную сдуло. – Дон, там на всех хватит? Нам не нужны женихи, которые расползутся на все стороны света. Возись потом с побегами. Целых три арма! – деланно мечтательно прощебетала она и тотчас вернулась к прозе жизни: – Надо вставать и мыть рожу. Лейра! Выметайся! Ты тут не одна!

– Все они практически соседи, – перешёл Дон к диспозиции. – Маляса вылез из своей жирной шкуры, но мой наказ исполнил в точности. Так что протащат нас через всю Империю одним обозом.

– А если они друг друга не любят? – сев и свесив ноги, заплетала косу Лети. – Они в дороге не передерутся?

– Кончай умничать и одевайся, – посоветовала Паксая, теребя щеткой спутавшуюся прядь и морщась. – Это не наша забота. Пусть СС беспокоится о нашей транспортировке.

– Ага! Втравят тебя в очередную аферу, а ты беспокойся, – забрюзжал Дон, потягивая вино. – Между прочим, армы более устойчивы к проникновению. Да и нюх у них на всякие навязанные силой команды.

– Точно знаешь? – вытаращилась на него Паксая, сняв с щётки пучок выдранных волос.

– И как ты собираешься их контролировать? – задумчиво поинтересовалась Лети, забросив за плечо готовую косу и принимаясь за вторую.

– Как получится. А не получится, просто ликвидирую.

Его жёсткое заявление осталось без комментариев. То ли из-за талантов манипулятора, то ли в силу коллективного здравомыслия, но так уж в их компашке сложилось: если Дон говорит ТАКИМ голосом, лучше принять к сведению и не выделываться. Девчонки искренно верили: он один знает, как надо.

С первых дней их переселения Дон беспрестанно находился в каком-то движении. Рыл носом, собирал инфу и анализировал, анализировал, анализировал. Он убирал с их пути малейшие камешки преткновения. Всё вокруг него двигалось лишь в том направлении, которое он считал максимально полезным для своих подруг. Они ценили это нешутейно. И столь же нешутейно относились к той границе, переступать которую не должны были ни при каких условиях.

Дон и после воссоединения в этом невестином доме не ударился в бесполезное ожидание у моря погоды. Каждый день наведывался в Аркаташ, под боком у которого расселось обширное имение Малясы. Прощупывал жителей столицы и её гостей. Повстречал за это время целых шесть десятков армов. Впрочем, в основном молодняк, таскающийся от безделья по всей Империи: скучающий и скудный на серьёзную инфу.

– А эти трое важные шишки? – продолжала допытываться Лети, торопливо одеваясь.

– Ага, – скривился Дон. – Маляса перед ними едва ли не на брюхе ползает. Так что гадам рекомендуется держать свои щупы при себе.

– Посмотрим, – мрачно ответила Лейра, затягивая пояс на своих видавших виды штанах.

Она готовилась к этой встрече, как к единственной возможности выжить – никак не меньше. При всей своей кажущейся безалаберности в нужный момент эта женщина умела завинтить все свои гайки. Полезное качество, и Дон его ценил высоко. Лейра – настоящий боец. Но, главное, умеет доводить начатое до конца.

Они так и не признались Паксае с Лети, что там, на пограничной реке отработал не манипулятор. Что хвосты подчищала Лейра: Уктэр не должен был дойти до своих. А затем прийти в себя и усомниться в естественности происходящего. Опытная умнющая женщина с ходу осознала, какая доля ей досталась в этом мире. И не собиралась тупо следовать печальной судьбе своих коллег. Она будет воевать за стабильность своей системы до последнего.

Сестрица у него тоже не промах – Дон привык рассчитывать на её практичность и осторожную осмотрительность. А теперь ещё и на хладнокровную решимость убивать всякого, кто встанет на пути. Всё-таки в Паксаю попало что-то от манипулятора – какая-то четвертушка гена. Уж больно не походит она на ту прежнюю Катерину. Хотя, что он о ней тогда знал? Не девки у него, а кошмар!

– Господин Дацерик! Великий арм Эспе-Аэгл, правитель округа Аэгл! – торжественно и чуть ли не воинственно вещал расфуфыренный донельзя Маляса.

Он приплясывал на цыпочках перед тремя широкими резными креслами. Там расселись круто влиятельные покупатели его шикарного товара.

–– Не ори, – высоченный коротко стриженный седой амбалище недобро зыркнул на трёх не слишком торопливых невест. – Приветствую, – качнул он головой.

– Господин Гобнут. Великий арм Эспе-Грассин, правитель округа Грассин, – притушил громкость Маляса, но заплясал резвей.

Высокий худой старик кивнул, продолжая пожирать их взглядом.

– Господин Магнур. Великий арм Эспе-Бает, правитель округа Бает.

Этот дедок был самым старым из «великих». И самым тщедушным, если, конечно, брать в расчёт только «порченных» – среди людей он тянет на атлета. К тому же его глаза как-то выбивались из общей картины: они бегали, что было не свойственно тем армам, которых Дон успел повидать. С него манипулятор и начал, что далось ему почти без труда – Бает был более податлив на проникновение.

Свою невидимость он обеспечил самым прозаичным образом: заставил доверенного слугу Малясы провести манипулятора в некую потайную каморку. Оттуда гости были, как на ладони. А узкой щели в расписной стене вполне хватало для полноценной работы.

– Господа, – занервничал Маляса. – Сожалею, но я не смогу представить вам наших высокородных дев. Они отказались назваться, – развёл он руками, мол, что поделать.

– Кашурии. Гордячки, – процедил Эспе-Аэгл.

– Ну, Малясе допустим, – снисходительно заметил Эспе-Грассин. – А нам вы не назовёте своих имён?

Дон оценил этого кадра, как наиболее перспективный объект. Гнев, страх, отчаяние или такое вот самодовольство, как у него – самые жирные щели, в которые проникновение входит, как нога в мягкую штанину. Даже в самой крепкой защите. Даже в бронированной защите армов, которой их обеспечили создатели. Те самые, что создали и щупов – инструмент эффективного разрушения всяческих защит. Грассин очень умный законченный мерзавец. Это вам не тухлятина пустой мелочной злобы. Нет, это чистейшая выжимка из эгоизма, вседозволенности, высокомерного превосходства и одержимости собой.

Такую не расплескать в попытке поколебать уверенность или растревожить чувства хозяина. Концентрация этой смеси довела её до состояния кристалла, которым можно резать металл. Такое сокровище стало бы идеальным инструментом в руках манипулятора – самым разрушительным тараном. Да и рукоять у многообещающего инструмента почти безотказная: единственный наследник, которого требовалось расплодить. Довольно молодой для папаши столь преклонных лет. Довольно приличный, если отца раздражали какие-то мутные надежды, не оправданные строптивым отпрыском.

– Имена мы, возможно, и назовём, – тоном полнейшего безразличия подала голос Лейра. – Но, хотелось бы узнать о цели нашего пленения. А заодно и о дальнейшей участи каждой из нас.

– Чего захотела! – вякнул Эспе-Бает, стрельнув глазами в собратьев по клану с целью обретения поддержки.

Он как-то необоснованно часто её доискивался. Хотя его положение – по личной оценке Малясы – было вполне прочным. Правитель безопасного жирного прибрежного округа, аж целых пять сыновей – куча богатств! Живи да радуйся. Но с радостью у Баета как-то не сложилось. Он был паскудником и пакостником, который обзавёлся неимоверным для арма числом врагов среди «своих».

Спаянность была одним из самых мощных достояний этого вида «порченных» – манипуляторы, к примеру, ею не обладали и потому почти вымерли. А Бает был незримо отлучён от клана. Это тщательно скрывалось, но являлось неким поводом для смены власти в его округе. Безработных армов было достаточно, и желающих сесть во главе округа хватало.

– Нормально захотела, – раздражённо пробурчал Эспе-Аэгл. – Чего тут тайного? Эка невидаль: сообщить девице, что её сватают.

– Покупают, – не выдержала Паксая.

– А какая разница? – издевательски уточнил Аэгл. – Любой династический брак даже у крестьян простая сделка. И вообще: прикуси язык да жди, когда тебя купят.

К нему Дон подступал осторожно. Супер осторожно. Здесь защита почти безупречна. Почти. Это достаточно индивидуально и в немалой степени зависит от уровня интеллекта объекта. А старик умён преизрядно. Да и слабостями не богат, так что с щелями для беспрепятственного доступа тут не жирно.

Оригинальных идей не возникало, и Дон решил попробовать самое очевидное: сын, которому покупают жену. Столкнул старика с этой мыслью – напоминание о сыне вызвало в душе арма тоску. Достаточно масштабную, чтобы её хватило для полноценного проникновения.

Кодировка сознания армов, к счастью, не грешит разнообразием. Верней сказать, на всех один код доступа к воздействию. И несколько оперативных для управления ими в боевых операциях и быту. Вскрывая в каждой «армированной» башке код доступа, манипулятор запускал в неё нечёткий мимолётный раздражитель: случайную мысль о щупах.

У Баета она как заскользнула, так и выскользнула, не задержавшись. Грассин чуть удивился, что это пришло ему в голову именно в такую минуту. Он даже пристально поразглядывал всех девиц. Но быстро выкинул вздорную мысль, посчитав, что всё это чушь на постном масле.

А вот в сознании Аэгла щупы вызвали вполне конкретную хладнокровную выверенную реакцию человека, который занимался ими всерьёз. Это был откровенно профессиональный интерес посвящённого, посвятившего делу много времени и сил – тоже, кстати, подходящая щель для более глубокого и практически безнаказанного проникновения. Эспе-Нуас был прав: этот человек знает всё о программе утилизации гадов на подведомственной армам территории.

 Добравшись до столицы, Дон, естественно, был не прочь познакомиться с главным гэбэшником Империи. Не то, чтобы ему горело ради принципа или науки. Он не собирался специально рыскать в поисках Аэгла по Империи – это не входило в разряд приоритетных задач. И прогнозы на встречу с ним были неутешительны. А тут такая удача: Эспе-Аэгл явился лично, хотя и не ради него. Дон даже вспотел, когда Маляса получил уведомление о визите высокого гостя. И вновь напрягся в адрес преследующей его удачи. Что-то уж больно она расщедрилась – будто подлизывается. Или заманивает, что также не подарок.

Но сегодня он был спокоен, как удав – манипулятор бесстрастно просчитывал дальнейшие действия. Ведь планы девчонок загреметь ненадолго замуж тотчас обрели все признаки угрозы их жизни. Однако и отказываться от них неконструктивно. Нужно просто немного поработать над их корректировкой. И постоянно быть начеку.

Немедленный побег, к сожалению, исключён – армы перевернут всю Империю, стоит кому-то покуситься на их семейные интересы. Неожиданная пропажа невест – под любым предлогом – немедля возбудит ненужный ажиотаж. И тут законная транспортировка невест оказывается почти оптимальным вариантом безопасного продвижения на запад.

– Это вряд ли, – холодно оповестила Лейра великого арма Эспе-Аэгла, а с ним и прочих. – Не вижу причины прикусывать язык. Мы и только мы станем решать, кому отдать предпочтение.

– Заносит, детка? – издевательски участливо осведомился Аэгл. – Есть с чего?

– Фамильная черта, – проигнорировала провокацию Лейра и с выбранного тона не сбилась: – В нашем роду у всех нелады с гордыней. И если что не по нам, мы находим способ это исправить.

– Как же! – ехидненько закашлялся смехом Бает. – Войну нам объявишь? Покончишь со старыми дохляками?

– Зачем с вами? – одарила его Лейра самым скучным взглядом, что смогла изобразить. – К чему такие хлопоты при столь неверном результате? С собой и проще, и надёжней.

– Согласен, – вдруг соизволил открыть рот Грассин. – А силёнок-то хватит?

– Хватит, – невозмутимо ответила потомственная кашурия. – Меня к этому с пелёнок готовили. Три дня, – отрезала она, поймав команду манипулятора. – Мы сделаем выбор через три дня. Или никогда.

– Мы что тут, совсем охренели?! – возмутился Эспе-Бает, когда за тремя наглыми соплячками закрылась дверь.

Маляса не стал их удерживать. И вообще затихарился в своем уголке, куда заполз, едва начала разворачиваться драчка. Эта мокрица-броненосец всем своим хитином чуяла, когда пора свернуться в шарик.

– У Эспе-Кисара замечательная невестка, – задумчиво проигнорировал вопль собрата Грассин. – Кашурия из Хашаша. Его сыну очень повезло, не так ли, Дацерик?

Аэгл не ответил.

– Да, повезло, – удовлетворился его отстранённым молчанием Грассин. – За семь лет два сына и дочь. Невероятно щедрое приданое. Какая сильная кровь у этой девочки. Три ребёнка, а невестка Кисара жива-здорова. И цветёт на радость мужу. К тому же большая умница. Я с удовольствием поспорил с ней пару раз о наследии древних. И о нашей политике в отношении степняков. Моему Гобнару здорово повезёт, если хотя бы одна из этих девчонок сделает выбор в его пользу. Кашуры умеют воспитывать дочерей.

– Почему должна выбирать эта соплячка? – прошипел Бает, почуяв неладное.

– Потому, что соплячка не шутит, – снисходительно растолковал Грассин. – Она действительно покончит с собой, стоит нам посильней надавить. А чего ей терять? – усмехнулся он покровительственно, непонятно к кому снисходя. – Девочка себе на уме. И, кажется, отлично научилась этим пользоваться. К примеру, сейчас у неё для этого есть все основания: мы нуждаемся в ней гораздо больше, чем она в нас. Во всяком случае, уж я-то однозначно. Мой Гобнар не слишком обрадовался этому шансу жениться на подходящей девице. Но, увидав такую красотку, может и образумиться. Кстати, – обернулся он к Аэглу, – может, и твой старший сын, наконец-то, женится. Сколько уж лет он бегает от твоих попыток продолжить ваш род?

– Не считал, – хмуро огрызнулся тот, вставая. – И раз я не могу просто притащить ему жену, то от состязаний за этих девок меня увольте. Всех благ! – отмахнулся он приветственным жестом и вышел.

– Два это уже не три, – подмигнул Грассин притихшему Баету. – Уж между собой мы как-нибудь договоримся. Раскидаем трёх невест между тремя женихами.

– Нет, – оживился тот, – ты погоди. Маляса! Пшёл вон!

Дон готов был аплодировать этой парочке: лихо! Сейчас быстренько поделят девок и распихают замуж за своих отпрысков. Они же искренно верят, что иного смысла жизни для баб не существует. Мол, они грезят о муже, едва вылупившись. Причём, всё равно о каком, лишь бы было. В вопросах брака у девок сплошной брак, а мужики договариваются качественно.

Интересно, а с чего это Аэгл дал задний ход – напряжённо анализировал Дон выверт гэбэшника. Поначалу-то был твёрдо намерен женить сынка – и пусть только дёрнется! А потом передумал. Все эмоции старика перекрыла такая решимость сотворить нечто неподобающее, что остальная картина смазалась.

Что этот старый хрен задумал? Видимо, всё-таки придётся прогуляться к нему в гости. Что-то тут не так.

Не стоит спорить с такой непробиваемой дурой, как машина,

чисто с человеческих позиций

Когда Дон вернулся в незаконно занимаемые апартаменты, девчонок не было. «Ищейка» доложила об их местоположении в костюмерной этого благородного заведения, где всем заправляла старенькая интеллигентная леди. Беспощадно гоняя прочий персонал Малясы, девчонки не могли переступить через отдельные фрагменты воспитания. Обижать старых людей и вовсе уж безбожно.

Поэтому гадюки подчинялись бабушке-костюмеру всякий раз, когда та вызывала их на примерку. Даже проявляли недюжую выдержку, вежливо отклоняя новые туалеты. Старушка отвечала им взаимностью, мужественно терпя вздорных девиц. И в целом у них установился некий баланс искренней стойкой, но сдержанной неприязни.

Дон перекусил, лениво полистал книгу и решил, что жара его достала. Поэтому воспользовался отсутствием легальных хозяек ванной. Когда он, стоя перед зеркалом, расчёсывал мокрые волосы, «ищейка» предупредила о возвращении девчонок. Он хмыкнул, запечатал вечно распахнутый основной канал коммуникации и затихарился перед дверью ванной. Плевать на этикет – нужно же выслушать непредвзятое мнение подруг, которое они так и норовили закопать в груде бабских условностей и шалостей.

Лейра бродила из угла в угол, перебирая достоинства сватов. Работа была трудной: местный язык крайне скуден по части грязных эпитетов.

– Не мельтеши, – поморщилась Паксая, которой надоели бесцельные блуждания подруги. – Ты сама назначила срок. Значит, родила какой-то план. Кстати, какой?

– А Дон о нём уже пронюхал? – помогла ей Лети. – А то устроит нам трёпку за инициативу.

– Ну, реальную трёпку он может устроить только вам, – болтая ногами, возразила Паксая  и тут же уточнила: – Надавать по мозгам. А моя задница ему не по зубам. Подруга, чем так метаться, не зная, чего хочешь, может, изучим карту? Куда нам выходить замуж, чтоб оказаться ближе к цели?

Она спрыгнула с высокого подоконника, где спасалась от духоты, и полезла под перину за картой. Развернула на столе и улеглась на неё пузом.

– Во-от, – заелозил её пальчик по горам и долам. – Мы тут, а Бает здесь. Это получается… Интересно, сколько это в сутках? А, Лейра? Глянь-ка.

Та даже не почесалась заняться настоящим делом. А вот Лети улеглась на карту рядом с Паксаей и сделала умное лицо. Но, быстро соскучившись, сползла со стола:

– Всё равно решать будет СС. Может, узнать, чего он там застрял?

– Узнай, – рассеянно позволила Лейра, но тут же спохватилась: – Даже не думай! Изворчится, а у меня от этого вся желчь вскипает. Что-то у меня тут ковыряется, – ткнула она себя пальцем в лоб. – Похоже на предчувствие.

– Чему посвящено? – вскинула глаза Паксая, оторвавшись от географии.

– Лети права: решать будет стабилизатор системы. Не будь он машиной, я бы посчитала Дона каким-нибудь экстрасенсом. Хотя не верю во всю эту хиромантию. Его точные расчёты отдают мифическим даром предсказаний, – вздохнула она и завалилась на кровать: – Я немножко его ослушалась и чуток пошпионила за его работой. Так, коснулась краешком сознания. Он всё пугал нас крутой мозговой бдительностью вояк. А сам влез в них, как по маслу. Меня очень тревожит, что Донатик сильно напрягся, когда проник в этого сноба Аэгла. Он даже моего любопытного ментального носа не заметил. А я ведь перевозбудилась и высунулась чуть больше, чем безопасно для жизни. Что-то там неладно с этим Аэглом. Я чётко ощутила резолюцию СС: чем-то вооружён и очень опасен.

– И что? – налились щечки Лети краской, а глаза тревогой. – Мы же знаем, что он занимается поисками щупов. А ты сама всё время твердишь: кто предупреждён, тот вооружён. Значит, для нас он уже не так опасен.

– Ещё как опасен, – досадливо поморщилась Лейра. – Именно для нас. Чужие опасности Донатика не слишком волнуют. В этом вопросе он похвально эгоистичен. А нас обороняет со всех флангов до самозабвения. И предупреждение насчёт Аэгла его ничуть не успокоило.

– Ну, какое же это предчувствие? – усмехнулась Паксая. – Просто плоды твоей недоделанной шпионской деятельности. И такого же анализа обстановки на фронтах. Так, когда мы продолжим шпионить за СС? – деловито приступила она к построению военных планов.

– Мы? – подняла брови Лейра.

– Только давай без препирательств, – скривилась сестрица.

– Хорошо, – внезапно поддалась гадина. – Давай так: сначала мы с тобой пошпионим за СС, а потом ты получишь за это в одно рыло.

– А я?! – обиженно возмутилась Лети.

– А ты будешь умницей и останешься в стороне, – приказала старшая сестра.

– На этот раз вы обе останетесь в стороне, – выдал свой вердикт Дон, распахнув дверь ванной и вырулив к заговорщицам в одной тряпке, намотанной на бёдра.

– Подлец, – как нечто, давно известное, сухо констатировала Лейра.

– Фу, как некрасиво, – укоризненно покачала головой Лети. – Закрыл канал и шпионит под дверью, как тупая сплетница.

– Щупам заткнуться и сидеть на попе ровно, – проигнорировал их неудовольствие манипулятор, шлёпая по полу босыми ногами. – А с тобой, сестрёнка, мы прогуляемся в гости.

– Куда? – старалась оставаться невозмутимой Паксая, хотя её так и распирало захихикать.

– К господину Аэглу.

– Донатик, – вкрадчиво приступила к охмурению Лейра, грациозно стекая с кровати.

– Не заставляй тебя выключать, – без малейшего намёка на шутку предупредил он, плюхнувшись в полюбившееся кресло рядом с выпивкой. – Мне не нужны сюрпризы там, где они не нужны. А ты под горячую руку способна прихлопнуть персонального врага. Нет, это правильно. И в целом я одобряю такой подход. Только не в этот раз.

– Он из тех, кто избавился от паранойи по поводу гадов? – догадалась Лейра, вмиг бросив заниматься фигнёй.

– Точно. С трудом, но избавился, – вздохнул Дон и хлебнул винца: – Однако остался при своём мнении. Абсолютно уверен в нашей живучести, феноменальной скрытности и огромной опасности. Короче, этой ночью мы с Паксаей должны прояснить: с чего в мировоззрении старика образовались столь крутые перемены? Что такое разузнала его шарашка?

– Ах да. Он же тут не один такой любознательный.

– Не один. С коллективом единомышленников. Из них мне взахлёб любопытен лишь один: местный император. Я протестировал взаимоотношения Аэгла с этим его однополчанином. 

– У императора по-прежнему всё в порядке с паранойей? – откровенно испугалась Лейра, не постеснявшись показать свой страх на публике.

– Ага. Поэтому я и предпочитаю для начала попробовать навести мосты. Армы, конечно, специфическое племя. Но, далеко не безмозглое. Зато упёртое, когда дело касается военных действий против чётко обозначенного противника. Мой манипулятор считает, что есть шанс заставить армов пересмотреть официальную политику в отношении щупов. А ему я привык доверять.

– Раб лампы, – проворчала Паксая, что-то очень старательно разглядывая на полу.

Конюшни Малясы – торгаша и советника императора по особым вопросам – ломились от добра. Правда, на спинах большинства здешних обитателей можно было разъезжать лёжа на перине – ещё бы и место осталось. Но с полдесятка весьма достойных степняков тут водилось. Конюх с аккуратно замороженными мозгами оседлал лучших. А после выпроводил наглых конокрадов через задние ворота имения.

Центральные тракты империи были хороши и ничуть не портили скачку в опускающихся сумерках. В полукилометре от столицы размявшихся степняков ждал лёгкий поздний ужин и отдых. Замороченный ещё пару недель назад хозяин постоялого двора не знал, что же такое происходит с этим частым гостем… Которого вроде бы и не было. Нет, он был, и наезжал в его придорожное заведение довольно часто. Но хозяин его помнил, лишь снова увидав.

Если бы этот бедолага мог, он бы обалдел, связав концы с концами. Его обширное заведение стояло на бойком месте. В обеденной зале день и ночь толклись посетители. В комнатах второго этажа развлекались или просто ночевали гости. Но этого странного парня не помнил никто. Однако почтенный хозяин не мог ничего связать из того, чего на его памяти не происходило.

– Поторапливайся, – бросил через плечо Дон, скользя по едва приметной тропинке через небольшой, но густой лесок.

– Отстань! – огрызнулась Паксая, пытаясь стереть с лица неуловимую паутину.

Она не была неженкой и умела себя вести в джунглях. Однако ночные прогулки не одобряла вплоть до скандалов. Особенно, если они устраивались в дурных местах.

Перевалило за полночь. Все приличные люди давно разбрелись по спальням, и даже неприличные уже сворачивали дела. Выпестованная армами Империя привыкла жить в строгом ритме их служивого распорядка. Кроме каких-нибудь поэтов и прочих художников, которым беспорядочность снисходительно прощалась. И ещё воровской братии, которую «в полном соответствии с законом и без всякого снисхождения».

Нет, шляться по ночам тут не считалось преступлением. Но и не приветствовалось, поскольку это ненормально. А любая ненормальность, как не крути, рано или поздно обязательно станет досаждать нормальным людям. И даже портить им жизнь. Спасение же всякой жизни есть кровное дело того, кто этой жизнью живёт и намеревается жить дальше. Такое здравое намерение неизменно приводит большинство граждан на порог секретной службы. А кому ещё есть дело до чего-то ненормального? Кому, в конце концов, платят жалование за борьбу с ненормальным из карманов нормальных налогоплательщиков?

Столица Империи Аркаташ так и не выросла в полноценный мегаполис, как можно было ожидать от единственной имеющейся супер державы. В своё время этот довольно скромный город обнесли гигантскими стенами. Армы не стали городить огород в чистом поле: сконструировали свою столицу на месте одного из городков древних – тот чудом не пострадал а апокалипсисе.

 Именно сконструировали, разобрав дома, сложенные из пластоблоков, и возведя стену. В то время под рукой ещё имелись всякие инструменты для облегчения этой задачи. На оголённых фундаментах домов позже строились, кто во что горазд. И теперь Аркаташ являлся единственным старинным городом, не разделившим участь могильников.

Всякое стихийное строительство за стенами было строжайше запрещено. Издалека столица Империи напоминала гигантский белый торт на зелёной скатерти – джунгли вокруг безжалостно истребили. Доступ в святая святых была строго регламентирован – Дон убедился в этом, когда они с Бирюком впервые въехали в городские ворота. Да и внутри царили драконовские порядки полувоенной диктатуры.

Словом, Паксае было на что сердиться: ночная прогулка по городу вполне могла окончиться в какой-нибудь свинской камере секретной службы со всяким сбродом. Впрочем, этот самый сброд встречался не только в городским «застенках», но и снаружи – тоже неудобство. Вот и теперь у потайного воровского лаза, ведущего в запертый на ночь город, толклись несколько соискателей дармовщины. С пути манипулятора они разлетелись вспугнутыми птахами, которым примерещился кот. Кот не кот, но примерещилось точно и надолго: обратно ни один не вернулся.

Из лаза просочились в тёмный тупичок и дальше на окраинную улочку. Город спал. А брат с сестрой скользили по ночным улицам невидимые и неслышимые для стражников или редких нарушителей порядка. Идти было недалеко, но они всё равно спешили, потому, что ночь не резиновая.

– Здесь, – указал Дон на шикарный особняк.

В сравнении с прочей местной архитектурой чуть ли не дворец.

– Дверь заперта, – посетовала Паксая, толкнувшись в неё пару раз.

«Ищейка» ещё на подходе к преграде нашарила по другую сторону от неё подрёмывавшего слугу. Тот отпер замок и, тупо пялясь в одну точку, пропустил мимо себя невидимых гостей. Потом механически доложил, в каких покоях дрыхнет хозяин, и всё такое прочее. Затем слуга вернулся на свой топчан и повалился на него мёртвой куклой.

– Ну что, пошарим по углам? – оглядела Паксая тёмный холл.

– А может, просто навестим спальню хозяина? – хмыкнул Дон, включая ночное зрение. – Мы, вообще-то, не воруем, чтобы шариться по углам. У нас переговоры.

Однако навестить арма на обещанном месте не получилось. Этот крендель и не думал тихо-мирно почивать в кроватке. Он крался вниз по лестнице со второго этажа – оперативно доложила «ищейка». И в данный миг уже достиг межэтажной площадки как раз над головой у начинающего боевого мага.

Дон огляделся и попытался запихнуть сестру за какую-то статую. Та мигом сообразила, что звуковые сигналы под запретом. И требовательно округлила глаза, не желая безропотно запихиваться. Ещё пара секунд – понял Дон – и воинственный мутант безнаказанно обрушится на них. Потому что этот подлец недоступен для ментального удара по кумполу, как преспокойно доложил «эрудит».

Дон цапнул Паксаю за руку и ломанулся в правую приоткрытую дверь. Пробежался по обширной тёмной зале к противоположной стене. Сунулся в заставленный громоздкой мебелью угол, предварительно упаковав туда сестрицу.

– Он что, не спит? – припёртая к стене, прошептала она в самое ухо.

В голосе ни граммульки страха – сплошь недовольство нерасторопностью манипулятора.

– А чего ты его не вырубишь? – бубнила Паксая. – Он же нас прихлопнет.

– Экранирует, – процедил Дон.

– Чем?

– Они до сих пор хранят свои доапокалиптические шлемы.

Паксая была в курсе многих вопросов функционирования гадов. И мигом сообразила, что теперь он сможет победить врага исключительно лицом к лицу. Как только заглянет арму хотя бы в один глаз, тому кранты. А не заглянет – кранты им. Поэтому она умолкла и затаила дыхание в предвкушении встречи с настоящим Гераклом.

Хозяин не заставил себя ждать. Пулей влетел в дверь и мигом куда-то пропал – обзавидуешься. Дон даже разглядеть не успел: что на нём, кроме этого чёртового шлемака? На улице давным-давно продвинутое средневековье, а они вместо вёдер с рогами всё таскают эту навороченную пластиковую архаику. Что-то сомнительно, чтобы дедушка Аэгл ещё и доспехи нацепил – те бы обязательно звенькнули при таком-то броске.

Так, на кой ему шлем? Ни один электронный прибамбас триста лет не проживёт. Да столько в этой кастрюле вообще ничего не проживёт, кроме пластика. Ночное зрение у армов встроенное. Регулятор слуха тоже. У древнего шлема есть защита против арбалетных болтов? Скорей всего. Ведро с рогами на такой дистанции перед ними не устоит.

На то, что арм их тут не обнаружит, Дон не рассчитывал – как миленький обнаружит! Потому и засел так, чтобы солдафон неизбежно атаковал врага лоб в лоб – фланги прикрыты стенами. А любая атака требует, чтобы глаза видели, куда атаковать.

Не успел додумать, как прямо перед носом выросла тень. Как выросла, так и грохнулась всем телом об пол – знатно приложилась. Человеческая часть конструкции манипулятора не успела за этой пантомимой – всё сделал «блок внутренней защиты». Дон выразил «барбосу» благодарность командования. Затем выскребся из-за кушетки и шагнул к поверженному титану.

– А он красивый. По-своему, – припомнила Паксая дневную встречу. – Думаю, в молодости вокруг него все женщины на брюхе ползали.

– Думаю, и сейчас не перестали, – пробурчал Дон, стаскивая круглый шлем.

Арм выключен – все пути для проникновения нараспашку. С пола старик подскочил, как по приказу боевой трубы. Кожа на его полуобнажённом торсе была, конечно, далеко не первой свежести. Но мускулы играли, как у молодого. Руки и ноги крепкие, спина прямая, а глаза даже в бессознанке оставались какими-то злыми.

Прогулку по дому отменили – сразу отправились в его кабинет, где была куча всего важного. И, возможно, что-то полезное. Приказ указать тайник с компроматом на щупов отклика не нашёл – в доме его не держали. Оставалось вернуть зомби человеческий вид и поговорить за жизнь. Дон запихнул сестру в тёмный уголок, дабы не срисовали её мордаху. Арма усадил в его рабочее кресло за столом. Сознание ему включил, а с двигательной активностью обойдётся.

Глаза Аэгла обрели осмысленность через пару секунд после снятия мозга с тормозов. И первым делом возмутились навязанной дисфункцией тела. Этап паники арм проскочил влёт – будто готовился заранее. Он пристально уставился в глаза нахального щенка, присевшего на край его рабочего стола:

– Чего тебе надо?

– Поговорить, – спокойно и вежливо разъяснил ситуацию Дон.

– Зачем обездвижил?

– Чтобы поговорить.

Аэгл с сомнением покачал взлохмаченной башкой:

– Ты не можешь быть щупом. Но, мастерски управляешься с такими, как я. Кто ты такой? КУС?

– Я не координатор узла системы. Я МСДАП-1131-СС-033, – всё так же вежливо отрекомендовался Дон.

– Стабилизатор?

Он действительно здорово удивился, что не постеснялся выказать. Внимательно и неожиданно сдержанно осмотрел неприятного гостя. Вздохнул и выдал признание:

– Мы были уверены, что всех перебили.

– Не всех, – ответил на признание признанием Дон. – Но, почти всех. И твоё недоумение, честно говоря, довольно нелепо. С чего вы взяли, будто в условиях нынешней новой реальности вы продолжаете нас интересовать, как раньше? Что мы горим желанием вас подчинить и сделать объектами своих систем. Пошевели мозгами, арм. Ни одна из систем не может быть воссоздана в прежнем виде. Для них больше не существует прежних задач. А для нас элементарно не существует причин подчинять вас. Причин вас уничтожать также не существует. Ну, пока вы не становитесь угрозой новым системам. Это же так просто. Я понимаю ограниченность задач, ради которых вас создавали. Но, ограниченность мышления – это уже ваше достижение. Даже странно, что армы оказались столь эгоцентричными личностями. Вам, вроде, не по чину. Да и вразрез физиологии. Боюсь тебя огорчить, Дацерик Эспе-Аэгл, но в современных системах вы по приоритетности занимаете последнее место. Среди всех потенциальных объектов. В настоящее время, как показывают прогнозы, люди более перспективны. Их приоритетность, как объектов системы, всё больше возрастает. Проще говоря: вы нужны нам, как собаке пятая лапа, что бы о себе не мнили.

– Слова, – чуть презрительно бросил арм.

– А у вас, я смотрю, со временем возникли сбои. Проблемы с памятью, – пояснил Дон в ответ на вопрос в глазах собеседника. – Или проблемы с передачей информации каждому новому поколению. Иначе бы тебе в голову не пришло сомневаться в словах МСДАП. Ты бы просто знал, что я могу отлично скрывать информацию, но совершенно не способен врать. Тоже издержки конструкции, – не без издёвки усмехнулся манипулятор.

– Я знаю об этом. Но у меня нет уверенности, что ты тот, за кого себя выдаёшь.

– Пожалуйста, – невозмутимо кивнул манипулятор.

И подключился к объекту БПБМ напрямую. Не понадобилось даже полноценного развёртывания кодов оперативного управления этим долдоном. Уже через десяток секунд арм отчаянно зажмурился и хрипло выдавил:

– Прекрати.

Посидел так зажмуренный в диком внутреннем напряге. Потом всё-таки слегка расслабился, снова уставился на гостя и повторил:

– Чего тебе надо, СС?

Дон поморщился: он не любил этой аббревиатуры, на что девчонки, впрочем, плевали с высокой башни. Хотя обзывали его СС в основном за глаза. Он пожал плечами и тоже продублировал:

– Поговорить.

– О чём?

– О щупах. Я ведь стабилизатор системы. Своей системы. И нынче она нуждается в стабилизации, как никогда. Мне понадобилось время на то, чтобы вырасти. А затем ещё закачать в себя необходимые объемы информации. За это время моя система здорово расшаталась. Уровень опасности для её существования превысил верхнюю границу нормы. Я должен вернуть всё на круги своя, потому, что должен. Как ты понимаешь, для решения подобных задач стабилизатор использует все доступные ему ресурсы. Я получил хорошее воспитание в весьма почтенном семействе. И любое насилие противно моей натуре, – ввернул Дон образной литературности. – Но, МСДАП не способен оперировать подобными категориями. Тебе это должно быть знакомо. Вы тоже запрограммированы на определённые задачи. И обладаете определённым же набором средств их решения. Вся ваша Империя напоминает мне громадную военную базу. Впрочем, это, как раз, меня интересует меньше всего. Да, вообще безразлично, – механическим голосом отчеканил он неожиданно даже для себя. – Ваша Империя не входит в сферу освоения моей системы.

– Тогда, что ты тут делаешь? – насмешливо вклинился в его монолог одыбавший арм.

– Следую своей дорогой в промежуточную точку.

– И всё? А после прибытия в промежуточную точку маршрута?

– Проследую к цели маршрута.

– Расположенной вне пределов Империи? – уточнил Аэгл без малейшей тени сомнения в голосе.            

Да и в самой башке.

– Мы покинем Империю.

– Мы? Другой СС?

– В системе не может быть двух стабилизаторов. Если ты имел ввиду координатора узла системы, то в данной системе он есть. Но, я имел в виду щупов, что так же являются частью моей системы. Они следуют по маршруту вместе со мной. И пройдут его, какие бы средства для их продвижения мне не пришлось применить. Нам не пришлось применить, – уточнил он со ссылкой на упомянутого коллегу-манипулятора.

– Могу себе представить, – буркнул арм, скривившись.

– Вряд ли. У тебя нет доступа к информации об укомплектованности моего «блока внутренней защиты». Не говоря уже о «боевом режиме» манипулятора. Такой информацией не обладают даже остальные МСДАП.

– Остальные? Их больше двух? – вновь напрягся арм.

– У тебя нет доступа к этой информации, – уже нарочито механически отбрил Дон. – Я предоставил тебе достаточно информации. Создал необходимые и достаточные условия для принятия тобой решения вступить со мной в конструктивные переговоры.

Он специально перешёл на деревянный язык канцелярита – нахватался принципов его употребления в борьбе за диплом менеджера. Подобная тарабарщина – по мнению Дона – просто идеально выставляла облик всесильного манипулятора в выгодном свете. И наводила на мысль о том, что не стоит спорить с такой непробиваемой дурой, как машина, чисто с человеческих позиций.

Это стоящие инвестиции – могу вас заверить

Аэгл был очень умным человеком. А потому незамедлительно обсосал в уме сложившуюся нелепую ситуацию. Действительно: в нём самом частичка машины, а уж манипулятор и вовсе наполовину бездушный агрегат. Что бы не вдохновляло его человеческую половину, в конечном итоге рулила нечеловеческая. Она умела жить только при наличии собственной системы и связанных с нею задач. Без этого багажа манипулятор был не ценней дырявой кастрюли.

Обдумав всё это, Эспе-Аэгл с некоторой затаённой опаской переспросил:

– О чём станем договариваться?

– О том, как прийти к консенсусу по интересующей меня проблеме. Классическое соглашение в данном случае невозможно. Причина: краткосрочность нашего взаимодействия на одной территории. А потому и усилия по его достижению я считаю неприемлемо затратными. Особенно в отношении временного отрезка, отпущенного мною на достижение промежуточной точки маршрута, – добил Дон вконец обалдевшего вояку.

Тот честно пытался переварить неперевариваемый сленг манипулятора. Справился, но от всей души сплюнул и вынес встречное предложение:

– Освободи.

– Я надеюсь, что во избежание…, – затянул, было, Дон свою волыну, сползая со стола. 

– Заткнись, – поморщившись, вежливо попросил арм. – Думаю, ты и без слов уже знаешь, что я готов к этим твоим переговорам.

– Знаю, – не сдержался и весело хмыкнул Дон.

– Я предпочитаю говорить с тем парнем, что скалится, – моментально выдвинул Аэгл первое условие для переговоров. – А манипулятор пускай пока со стороны послушает. У меня от него башка трещит. И в морду тебе дать постоянно тянет. Кстати, кто там, у меня за спиной отирается? Что баба, понятно. Это, случаем, не щуп?

– У тебя нет доступа к этой информации, – издевательски проскрипел Дон.

– Не зарывайся, – сухо посоветовал старик. – Я, конечно, против тебя не боец.  Кукле с кукольником никак не справиться, – бухтел он, поводя освобождёнными плечами. – Но и дразнить мой боевой режим бестолку не рекомендую.

– Согласен, – подчёркнуто извиняющимся тоном произнёс Дон.

И разорвал, на всякий случай, дистанцию с возможным – и больно уж резвым – противником. Он обошёл широкий стол, уселся в кресло с другой стороны и вежливо поинтересовался:

– Господин Дацерик, а выпить у тебя не найдётся? Нам обоим не помешает слегка успокоить наши боевые режимы.

– Найдётся, – на диво легко согласился хозяин дома и потянулся к шкапчику на стене.

За его спиной раздалось отчётливое шипение.

– Жена? – осведомился он у гостя, выставляя на стол бутыль.

– Сестра, – небрежно отмахнулся Дон, принимая бокал.

– Ну, хоть кто-то здесь нормальный, – усмехнулся Аэгл, разливая вино. – Может, пригласим девушку присоединиться?

Никаких задних мыслей – он реально считал неприличным держать даму в забросе, когда тут у них намечается пирушка. Ибо, разлив вино, хозяин выудил из того же шкапчика пару вазочек с местными фруктовыми закусками. Буквально, на любой вкус: сладкие, солёные и почти пресные.

– Мала ещё встревать в мужские разговоры, – проворчал Дон, оценив запах сказочного элитного напитка.

– А что, будет? – вежливо осведомился арм, поднимая свой бокал.

– Ещё как. Ну? Славься империя? – предложил он дежурный тост.

– Славься, – согласился Аэгл и выхлестал всё вино.

Прикрыл глаза, провожая божественный напиток по пищеводу. Потом резко выдохнул и выбрал в вазочке солёную дольку фрукта.

– Такое сногсшибательное вино, а ты его…, – невольно укорил Дон, смакуя нектар богов.

– Нервы, – ничуть не комплексуя, признался могучий воин и вновь наполнил свой бокал: – Не каждый день такая встряска.

– Знаешь, – задумчиво протянул Дон, уставившись на свой бокал. – Я действительно хорошо воспитан. И не привык тыкать носом пожилых людей в каждую ложь, которую мне пытаются подсунуть.

– Ты о чём? – иронично изогнулись брови арма.

– О том, что по-настоящему ты обалдел лишь однажды. Когда с тобой говорил не я, а манипулятор. Да и то от его несносной манеры изъясняться. А в остальном ты встретил меня довольно подготовленным. Будто давно ожидал моего визита.

– И что? Допустим, ожидал. Сам знаешь: как не готовься, внезапная встреча обязательно выбьет из колеи. Тем более с тем, кто для тебя опасен.

– Полагаю, эту тему мы закрыли?

– Частично, – не стал лукавить Аэгл. – Я принял твоё обещание покинуть нас. Знаю, что так и будет. Любопытно, конечно, куда вы намерены уйти. Но, доискиваться не стану. Мне это ни к чему.

– Но тебе от меня что-то нужно, – не стал шифроваться и Дон. – Ты не просто меня ждал. Помимо встряски ты испытал и облегчение. Тебе нужна моя помощь. Очень нужна. Вопрос жизни и смерти?

– Он самый, – буркнул арм, нахмурившись.

– Речь не о тебе, – продолжил Дон щеголять коллегиальными выводами «барбоса» с «эрудитом». – Ты боишься за судьбу старшего сына. Настолько, что решился даже на заведомо проигрышный шаг: женить его против собственной воли. Что, такая отчаянная потребность подтвердить его нормальность? Всё так плохо, что его признали дефективным?

– Пока нет, – холодно подписался арм под выводами манипулятора. – Но, уже не за горами. Не спасёт даже его добровольное изгнание на запад. У меня полно врагов.

– Кто бы сомневался? – сочувственно кивнул Дон. – Я, конечно, успел познакомиться лишь с некоторыми из твоих собратьев. Да и то, в основном, с рядовыми. Но выводы уже напрашиваются: ты первый арм, который приятно удивляет размахом интеллекта. Такого в вашей среде не прощают. Император в курсе?  

– Он больше не может прикрывать моего Гнера, – вздохнул этот, в сущности, старик.

Его крепкое мускулистое тело могло обмануть, а вот глаза никогда.

– Закон суров, но он закон, – пробормотал Дон и отхлебнул вина.

– И это так, – с безнадёгой в душе, но твёрдостью в голосе подтвердил арм. – Император и мой сын росли вместе. Аркат считает Гнера своим единственным другом. Ему больно, но он признал, что в голове Гнера произошёл сбой. А теперь он будет вынужден признать это публично. И так тянули, сколько могли. Но дальше тянуть опасно. Для всех, а не только для моего сына. В этом я целиком на стороне Империи: отклонение от нормы у одного приводит к опасным последствиям для многих. И если мне не удастся убрать его из Империи, я отдам ей сына на съедение.

– Ничуть не сомневаюсь, – вздохнул Дон, ибо в нём человечность так же постоянно конфликтовала с голым конструктивизмом манипулятора. – Но, прежде, чем я соглашусь включить твоего сына в свою систему, мне хотелось бы кое-что понять. Если, конечно, ты соблаговолишь…

– Ты получишь любой ответ, – опередил его Аэгл, не постеснявшись обнажить свою призрачную надежду на чудо.

– Я тут прихлопнул твоего собрата, – сообщил Дон и сунул в рот сладкую фруктовую дольку.

– В Империи? – уточнил арм.

Дон неторопливо разжевал закуску, запил её вином и продолжил:

– Нет, в цээрате Янатуш. Его имя Эспе-Нуас. Нужно объяснять, за что?

– Знаю, за что, – отмахнулся Аэгл. – Ты хочешь знать, почему то же самое не сделали мы?

– Зачем? И так понятно: невыгодно. Законно или нет, но он действовал на пользу Империи. И эта часть вашей жизни меня не касается. Тем не менее, я хочу понять: его действия не привели вас к гипотезе о его дефективности?

– С какой стати? – удивился арм. – У него не было проблем с ощущением себя частью команды. Для него кастовое единение было превыше всего.

– А твой сын редкий индивидуалист, – добрался Дон до сути проблемы. – Причём, активный индивидуалист, раз это всплыло. Он что, открыто противопоставляет собственные желания любой кастовой необходимости?

– Именно, что любой, – раздражённо пробухтел Аэгл.

И снова выдул полный бокал вина.

– Понятно, – протянул Дон и пригубил из своего: – Тогда ему и вправду не жить. Во всяком случае, тут. А с чего ты взял, будто он захочет стать частью моей системы? И знаешь, тебе лучше кое-что мне объяснить. Ты понимаешь, на что я намекаю?

На этот раз Эспе-Аэгл молчал долго. Дон его не торопил: у мужика горе, которое он пытается расхлебать в силу своего разумения. Не стоит ему навязывать правильное решение, пока он не озвучит ошибочное. К тому же не мешает разобраться на собственной кухне.

Почему его манипулятор посчитал включение в систему арма вполне адекватным решением? В его базе полно кровавых драм о безвинно загубленных гадах. У него автоматически должна встать дыбом кастовая аллергия на армов. На угнетателей и погубителей. А тут на тебе: зачислить какого-то дефективного арма в ряды его собственных врагов. Запустить, так сказать, чумную бактерию в организм млекопитающего.

Дон трижды ознакомился с рекомендациями собственного мозга, ища подвох. Того, естественно, не оказалось. Самый консервативный из его блоков – защитник системы – преспокойно обосновал пользу приручения и одомашнивания арма, как системно значимой единицы. Так что, разминайте шею, господин стабилизатор. Скоро на неё усядется ещё один неперевариваемый обществом индивид. И не какая-то там соплюшка, а полноценный качок с задатками убийцы.

– Да, я знаю ещё одного манипулятора, – наконец-то разродился Аэгл, предварительно выхлебав пару бокалов вина. – Он не стабилизатор. Он КУС.

– Координатор узла системы? – машинально переспросил Дон.

А сам кинулся докапываться до собственного комбайна: кто такой? Почему не знаю? Какой системы? Кто конструктор его системы, о которых якобы, много лет было не слыхать? Или, в крайнем случае, такой же стабилизатор, как и он сам. Кроме этих двоих никто не может создать систему. Все эти КУСы заточены на узко специализированную задачу. Они всего лишь обеспечивают жизнеспособность системы: каждый на своём месте.

И вообще: что за хрень? Главный спец по уничтожению гадов признается в том, что знаком с манипулятором. Не с почившим от его рук, а вполне себе дышащим воздухом Империи. Вот тебе, бабушка, и царство тьмы с его кострами и прочими ритуалами.

– Какого узла? – уточнил манипулятор.

– Откуда я знаю?! – раздражённо рыкнул арм. – Он меня не посвящал в ваши тонкости.

– Но, обещал тебе встречу с манипулятором, создавшим собственную систему, – взялся Дон разматывать очередной клубок. – Полагаю, не со мной?

– Нет, со своим внуком, который живёт где-то на востоке.

– Чушь! – фыркнул Дон. – КУС не может создать систему. А его внук не может быть кем-то другим. Однако ты не врёшь, и это странно. Где этот старик?

– Не знаю. Он много лет жил… Скажем так, здесь, в Аркаташе. Но месяц назад исчез, – бесстрастно уведомил Аэегл, очень удивлённый выходкой старика. – Я долго ждал, когда его внук прибудет в Империю. Но больше ждать не могу. Теперь либо ты, либо мой сын в ближайшее время умрёт. Ещё максимум месяц отсрочки, и на него будет объявлена охота. И тогда все армы, у кого нет более важных задач, бросятся на его поиски. А может быть, и на поиски двоих.

– У него ещё единомышленник имеется, – вздохнул Дон. – А, может, и не один?

– Один, – буркнул Аэгл. – И с ним вопрос ещё не стоит так категорично. Будь он поумней, смог бы отмести от себя подозрения в дефективности БПБМ. Но паршивец, как назло, выпячивает всюду свою близость с Гнером. А его отец тоже правитель округа. Семья на виду.

– Ладно, – сдался Дон под усилившимся нажимом манипулятора. – Я включу в систему обоих. При условии взаимного желания включиться. Где твой сын?

– На западе, – напомнил Аэгл. – В одном из предгорных гарнизонов округа Грассин.

– Твоего врага? – устал удивляться Дон хитромудрости прямолинейных конструкций армов. – Координаты?

– Покажу на карте. А второй здесь в Аркаташе. Представлю тебе его, как только захочешь, – оживился старый арм. – Что взамен?

– Ты можешь предложить что-то стоящее, – почти дословно повторил Дон доклад «эрудита».

– Для тебя да.

– Тогда это стоящее и в придачу одна услуга.

– Какая? – даже не насторожился Аэгл.

– Ты тут пытался приобрести невестку. Тебе показали трёх девиц с востока.

– Ты их знаешь?

– Это объекты моей системы.

– В смысле? – не понял Аэгл.

– Это мои сёстры, – как ни в чём не бывало, объявил Дон.

– Вот оно что, – протянул арм, что-то соображая. – Зачем же ты их выдаёшь… А! Грассин и Бает. Тебе нужен безопасный проход на запад. А они лишь обычный конвой. Та-ак. Интересно, – загрузился он какими-то явно политическими расчётами.

Дон не стал его тормошить: пусть себе мухлюет со своей политикой. Мухлевать с манипулятором он не станет – не дурак. А намечавший союз с армами хороший куш. Смутный сомнительный план перекочёвки системы в безопасные земли пока не имел главного: точного места, где эта самая безопасность водится.

У Дона имелось три варианта: один хуже другого. И два из них подразумевали гнёздышко где-нибудь под боком Империи. Третий и вовсе из области фантастики, хотя и привлекательней прочих. Но в любом случае намечающийся тайный союз с императором козырная находка. А то, что дело идёт к нему, Дон даже не сомневался. Армы созрели для диалога – подставляй корзину, чтобы их намерения не перезрели. И не шмякнулись на землю, разбившись в лепёшку.

Тем временем Аэгл закончил калькулировать свои черновые прикидки и поинтересовался:

– Ты упоминал о щупах в своей системе. Вместе с тобой они большая сила. От имени императора я прошу тебя о встрече с ним. И гарантирую тебе полную безопасность. Хотя, о чём это я? Впору у тебя просить подобных гарантий.

– Проси, – равнодушно пожал плечами Дон. – Если тебе охота заниматься ерундой.

– Неохота, – признал арм. – Я слишком устал. И слишком хорошо понимаю, что жизнь Арката тебе не нужна. Как и взбудораженная его гибелью Империя. Полагаю, он тебе вообще неинтересен.

– Точно, – кивнул Дон и зевнул.

– Но, ты согласен на встречу с Аркатом? Ты-то, как раз, ему очень интересен.

– Почему бы и нет? Знаешь, мы, пожалуй, пойдём. А то моя сестрица уже десятый сон видит.

– Вас проводить? – любезно предложил Аэгл, поднимаясь.

– Мы сами, – усмехнулся Дон.

Тоже поднялся, потянулся и направился в тёмный уголок, где на тахте свернулась клубочком Паксая. Проснувшись, сестрица разворчалась на двух идиотов, которым и ночь не в ночь. Узнав одну из невест, Аэгл насмешливо рассыпался в извинениях. Эту девицу он к щупам системы не причислял – «эрудит» бы почувствовал. В понимании арма сестры манипулятора вообще не могли обладать гадскими талантами. Ведь по женской линии те не передаются – об этом всякий знает.

Обратный путь к имению Малясы Дон проделал под непрерывное шипение Паксаи. Он добрался на автопилоте до виллы. На автопилоте сдал коней конюху. На автопилоте забрался в апартаменты гадин. Пока споласкивал физиономию, сестрица завалилась спать без вечернего туалета. А у него вдруг начисто пропал сон. И что с этим делать? Он подумал-подумал и придумал.

А на утро… 

– Эта скотина неисправима! – шипела сестрица, выливая на голову братца кувшин холодной воды. – Не успел явиться, и сразу к этим потаскухам.  

«Эти потаскухи», получив свою порцию бодрящего лекарства от похмелья, с визгом скатились с кровати. А теперь непонимающе моргали, елозя голыми попами по ковру.

– Вон отсюда! – окрысилась на них Паксая.

Невесты на выданье, взлелеянные и охраняемые Малясой, на карачках сиганули в ванную. Между прочим, в свою ванную, ибо вторглись в их личные апартаменты. Туда же полетели пёстрые тряпки, которые грозная сестрица выпинывала вдогонку ногами.

– Не ори, – попросил Дон, отирая лицо.

Он не завизжал. Ниоткуда не скатился и никуда сигать не собирался. Просто откинул покрывало, поднялся и голяком пошлёпал в ванную. Паксая настолько обалдела, что подавилась требованием «не сметь воссоединяться» со своими шлюхами. Ни в прошлой жизни, ни в этой она не страдала ханжеством. Но, мысль о нечаянных племянниках-манипуляторах продолжала её пугать.

– Чего припёрлись? – первым делом спросил протрезвевший бабник, выползая обратно.

– Вообще-то, кое-кто должен нас ознакомить с дальнейшими планами на жизнь, – подбоченясь, напомнила Лейра. – На нашу жизнь, между прочим. А эта свинья занимается исключительно своей. Кстати! – повысила она голос, дабы затихарившиеся в ванной невесты её услышали. – Там кое-кого уже просватали! Прямо с утра. Сейчас Маляса припрётся вас обрадовать. А вы тут девственность разбазариваете на всякое мурло, – с милой лаской во взоре уставилась эта дряхлая стерва на старого верного друга.

Тот закончил натягивать штаны, подхватил пояс и укоризненно осведомился:

– Не стыдно на голого мужика пялиться?

– Ты мне не мужик. Ты мне гвоздь в заднице. Ты мне лишай в бровях. Ты…

– Не продолжай, – разрешил ей Дон. – И давайте-ка вправду выметаться. Наша невинная посыльная уже несётся сюда с новостями. Неудобно. Девчонки! Пора на выход к женихам! – бухнул он кулаком в дверь ванной. – Желаю счастья в личной жизни! – от души благословил подружек, которые простились с ним хихиканьем.

– Ты когда-нибудь угомонишься? – тоном безнадёжной добродетели поинтересовалась Паксая, когда они вернулись в собственные апартаменты.

– Уже, – обиделся он такому пренебрежению к своим мужским потребностям. – И теперь готов целиком отдаться нашим планам. А вам чего, пожрать ещё не принесли? Я, между прочим, зверски проголодался. Всю ночь на ногах.

– О чём ты договорился с Аэглом? – менторским тоном потребовала отчёта Лейра, выстроившись перед ним статуей правосудия. – И почему не разбудил Паксаю, когда вы там шары заливали? К чему такие нежности, если ты и так нам всё расскажешь? А она, между прочим, обиделась. Поэтому твой утренний душ был таким холодным. И прямо в постель.

– О чём, о чём, – проворчал Дон. – Замуж вас раздал. Верней, сдал в аренду. А ещё приобрёл инвестора.

– Какого инвестора? – с милой непосредственностью ребёнка поинтересовалась Лети.

И выставила перед ним на столик непочатую бутыль вина. Самое то после ночной попойки с Аэглом и чужими невестами. Тем более что обе старые мымры пока ещё не находили слов для комментариев. Молча ели глазами своего стабилизатора и пыхтели паровозами, у которых вот-вот порвёт котлы.

– Нормального, – успокоил дам опытный пользователь их душевных струн. – Дацерик согласен забыть о существовании щупов. Он уверен, что император тоже под этим подпишется, – милосердно пояснил Дон, прежде чем присосаться к вину.

Влил в клокочущую сушняком глотку почти полбутылки. Оторвался, крякнул, рыгнул, вытер губы и продолжил:

– Мы грамотно разошлись в любви и согласии. Осталось познакомиться с императором и дело в шляпе. Мы забираем у него двух паршивых овец. Остальное стадо армов продолжает пастись, даже не ведая, что мимо них с треском промчались щупы.

– Император даст нам поиграть со своими солдатиками? – не поверила Лейра.

– Он же солдафон, а не идиот. Не поиграть, а забрать насовсем. 

– Понятно. Это «белочка», – поставила диагноз Паксая. – Иначе, как бы тебе умудрились всучить паршивых армов? Что мы с ними будем делать?

– Всё, что душе угодно. Хоть верхом на них катайтесь, как панночка в Вие. Короче, это стоящие инвестиции – могу вас заверить. Даже стабилизатор впечатлён.

Пока он разглагольствовал, Паксая вытряхнула на кровать презент Аэгла, который они притащили ночью. Некую папку местного делового размера с земную школьную тетрадь – экономили бумагу сквалыги.

– И когда мы получим доступ к сокровищам? – алчно раздула ноздри Лейра, плюхнувшись с разбега на кровать.

Папка подпрыгнула вместе с Лети, подоспевшей к добыче раньше сестры.

– Когда вздумаете, – хлебосольно расщедрился Дон, потягиваясь. – Вы же выцарапали у сватов три дня на размышления. Вот и размышляйте. А я спать. Так устал, что жрать перехотелось.

Он натужно поднялся. Дотащился до кровати и полез под неё. Там – во избежание пустых хлопот с невидимостью – ему устроили лежанку. Пока проваливался в сон, над головой в полном молчании шелестела бумага. И тяжело дышали жадные носы.

Диспозиция, как её понимают военные и гражданские мутанты

Маляса не знал, чем и заслужил такую милость. Но эти немытые восточные красотки позволили обрядить себя, как подобает. Вылезли из своих замызганных куртеек и дали слово вести себя прилично. Главы трёх великих домов вновь собрались, дабы узнать их решение – даже Аэгл снизошёл. Эта сучка – самая красивая и языкатая из троицы – объявила его присутствие непреложным условием.

Маляса приготовился валяться в ногах великого Дацерика. Но тот согласился сразу – чудо из чудес! Правда, в разговоры с соратниками не вступал. А на хозяина имения и вовсе не смотрел. Заинтересовало его только появление девиц, при виде которых он придирчиво сощурился.

– Я приняла решение, – первой озвучила свою волю Лети и обернулась к Баету: – Я даю своё искреннее, не обременённое принуждением согласие стать женой твоему сыну. Твоему младшему сыну, – уточнила она.

 – Мой сын будет доволен, – Эспе-Бает благосклонно принял в свой род девицу, от которой ему бы следовало держаться подальше.

Старик удовлетворённо затих, получив свой минимум, свою треть от общей добычи. Грассин же внутренне напрягся. Мыслей Дон не читал, но слышал, как страх пролететь на глазах остальных громогласно точит червивую душонку. В составление сценария этого праздника манипулятор не лез – это не его день. Ну, а Дон разыграл всё так, как подсказал ему собственный опыт ушлого студента. Между Аэглом и Грассином конфликт. Сам Аэгл жёстко придерживается политики невмешательства, встревая лишь в политические тёрки, которые кто-нибудь устраивает в пику императору.

Стало быть, Грассин чем-то насолил самому Аркату. Или намеревается. Вероятность такого расклада «эрудит» оценил в семьдесят один с чем-то процент. Во время ночного разговора они подкидывали в память Аэгла напоминалку о Грассине – стрика мысленно корёжило от праведного гнева.

И тут Дону пришло в голову спровоцировать обоих. Заложить мину замедленного действия: нужно будет, манипулятор её активирует, не нужно, так пусть себе ржавеет в пассивных дрязгах. А вот, если Грассин сам спровоцируется и наломает дров, тут у манипулятора появляется шанс сделать императору большое одолжение. Отличное вложение в будущие взаимоотношения. Долги – замечательная штука, когда кредитором являешься ты.

Он выдал девчонкам инструкции насчёт покупателей своих прелестей. Некая пресловутая мужская солидарность даже подтолкнула его чуток посочувствовать Грассину. Потому что…

– Я приняла решение, – завела между тем Паксая, обращаясь всё к тому же Эспе-Баету. – Я даю своё искреннее, не обременённое принуждением согласие стать женой твоему сыну.

Старик оторопел, справедливо полагая, что ослышался. Потом растерянно глянул на окаменевшего Грассина. Погонял в башке какие-то заполошные мыслишки и вдруг расплылся в улыбочке. Привычка скрывать истинные мысли ему изменила, но это старого прохиндея заботило мало. Он обскакал всех!

Насладившись праздником в душе липового победителя, Лейра решила ещё немножко помучить Грассина. В конце концов, слопать мышь, едва та окажется в твоих лапах, совершенно неинтересно. Она, конечно, не кошка, а гадина – те не склонны устаивать из обеда игрульки и глотают его сразу. Но, она же натуральная кошка, а против природы не попрёшь.

Однако её молчание затягивалось, а злобное раздражение в печёнке Грассина росло. Какая желчная злоба, какие страсти – подумалось Дону. Будь у него душа, ей бы сейчас досталось, а печёнка и не такое стерпит.

– Я приняла решение, – разродилась, наконец-то, последняя невеста. – Господин Эспе-Аэгл, я даю своё искреннее, не обременённое принуждением согласие стать женой твоему сыну. Надеюсь, мы с тобой подружимся, – поздравила она широкоформатную каменную морду свёкра с необычными для южан серыми глазами. 

– Я рад, – с холодной вежливостью склонил тот голову.

– Что ж, тебе, Дацерик, очень повезло, – выказал необходимую вежливость Эспе-Грассин.

Его узкое рельефное лицо оставалось невозмутимым. Его глаза ничего не выражали. И лишь манипулятор по ту сторону стены – да две гадины по эту – слышали, как что-то болезненно громыхает в его душе, сталкиваясь и разлетаясь осколками. Не может собраться с мыслями – равнодушно отметил Дон – потому что до последнего был уверен: его не посмеют обойти. Не удивлён даже, а поражён. Явился сюда устроить брак своевольного сына, а взамен получил такое позорище, что рожа вот-вот треснет.

Дон кайфовал. А вот манипулятору его милые человеческие слабости до фонаря – он достиг промежуточной микроцели и поставил галочку. Дон и сам не понимал, отчего ликует: лично ему Грассин ничего не сделал. Манипулятор, конечно, бездушная сволочь. Но, в чём-то он прав: виновен кто-то перед тобой или же невинен, в расчёт это обстоятельство не берётся. Основополагающим является иной подход: мешает он тебе в достижении цели или нет? Но, если он тебе ещё и неприятен – паче того, омерзителен – совсем хорошо. Сотри эту помеху в порошок: и делу польза, и душа успокоится.

В императорскую резиденцию их доставили тотчас, после дележа невест. Дону не пришлось партизанить в этом дворце, больше напоминавшем железнодорожный вокзал сталинских времён. Аэгл прихватил его с собой под видом кого-то приближённого – интересоваться у него кого именно не решился бы никто. Он же предоставил манипулятору приличный прикид стандартного покроя – в таком проще затеряться среди остальных.

– Ты просто бесстыжая дрянь! – кипятилась Паксая, с трудом вставляя ругательства между тяжкими надрывными вдохами.

Её выдохи навевали мысли о неизбежной кончине всего живого. Вытянувшаяся до невозможности шея закаменела: Паксая никак не могла поверить, что эта беседка на её башке не рухнет, стоит ей шевельнуться. Лицо тоже превратилось в каменную маску. Великий Эспе-Бает рвался похвастать перед императором шикарной невесткой. Тщеславный извращенец приказал размалевать её физиономию, не упустив ни клочка голой кожи. Пардон, похвастать двумя шикарными невестками – на Лети было жалко смотреть. Всё, что на неё навздрючили, весило больше, чем сама девчонка.

– Я просто убью тебя! – нудила Паксая.

А окружающие всё никак не могли понять: на кого эта придурочная так взъелась? И отчего с такой ненавистью пялится на огромные двери императорского зала. Скажи им, что пылкие речи адресованы отсутствующему здесь братцу – решили бы, что невеста от счастья спятила.

– Сволочь, – всхлипнула Паксая, выпустив под громадным колоколом юбки переливчатую трель. – У меня все кишки в лепёшку. Всю жизнь мечтала попердеть перед самим императором.

– Заткнись, – всхлипнула Лети. – Скажи что-нибудь хорошее. Или я сейчас убью себя. У меня под прической чешется, – пожаловалась она сестре. – А достать не могу, пальцы короткие.

Лейре повезло гораздо больше: великий Эспе-Аэгл плевал на моду и её роль в жизни приличных людей. Невесте он предоставил полную свободу выбора. Так и сказал, мол, не побрезгует представить её императору даже в мешке из-под рыбы, которую неделю везли по жаре. Так что и колокол у неё был намного уже, и побрякушки полегче. А волосы и вовсе обошлись одной щёткой, спускаясь до пояса свободными прядями.

Доказывать, что Дон ничего такого не замышлял, распределяя их между женихами, было бесполезно.

Наконец, отцы женихов присоединились к невесткам. Высокие резные двери раззявили разукрашенную пасть и проглотили свою жертву с неодушевлённой беспощадностью. Дон торчал в зале практически рядом с троном, куда пристроил его сам император. Он придирчиво оценивал подруг. Лейра плыла рядом с высоким статным Аэглом этакой павой, безо всяких усилий неся вздёрнутый подбородок. Паксая с Лети волочились к трону, мстительно зажав юбками расфуфыренного кровопийцу-свёкра. И с таким напрягом удерживали улыбки, будто вот-вот уронят их на пол. А улыбки потянут за собой всё облачение невесты, которое рухнет с невероятным грохотом.

И тогда вся публика в громадном зале приёмов увидит охотничьи штаны имперского образца – их так и не сумели содрать с бестолковых дикарок. Наличие этой части гардероба невест поразило бы всех не меньше торчащего из панталон хвоста. Или, скажем, третьей ноги. Хотя, не все так впечатлительны – кое-кто решил бы, что чужеземные каштарии затевают что-то неподобающее.

Дон проинспектировал башку императора – тому, как ни странно, понравились все три девицы. А вот сам Аркат не понравился ему с самого начала: молодой, хищный, отлично слажён и неприятно умён. Пока девчонки рядились в свои тряпки, Аэгл таки затащил манипулятора прямиком в кабинет командира их спецподразделения – откуда и пошла дурацкая приставка Эспе – а по совместительству главы государства.

Поскольку он был с императором на короткой ноге, никто даже не спросил, что за дрянь к нему приволок старик. К чему, если все свои аферы на благо империи эти двое проворачивают вместе? Отсюда и враги у них одни и те же. Так что секретов от своего императора Эспе-Аэгл не заводит. Монарх вообще что-то вроде его воспитанника.

Большого разговора не случилось – времени не было. Но Дону пригрозили, что у него всё ещё впереди.

– Моя кашурия, – слегка склонилась лобастая лохматая голова в короне.

А въедливые глаза опытного управленца попытались заглянуть Лейре в душу. Это даже не анекдот – абсурд чистейшей воды. Вот был бы номер, если бы Аркат узнал, что невесты из породы «щуповых порченных». Он и присутствие манипулятора-то еле пережил, несмотря на предварительную обработку Аэгла. На встречу согласился, только узнав, что МСДАП не какой-то там подлец, а самый натуральный стабилизатор. А от этой публики армы гадостей не ожидали – порода не та.

– Ваше величество, – холодно поприветствовала старшая гадина того, кто никак не вписывался в её планы, а значит, был неинтересен.

– Дацерик, – кивнул монарх Аэглу. – Я рад, что ты нашёл Гнеру достойную жену. Уверен, они подружатся. Надеюсь, не настолько, чтобы поубивать друг друга.

– Надеюсь, он её опередит, – не задержался с ответной грубостью Аэгл.

Зала загудела от гогота армов – нравы здесь не отличались церемонностью. Хотя многие супруги воинственных мутантов явно не разделяли из вкусов. И отнюдь не стеснялись демонстрировать им «фи» насупленными бровками.

– Надеюсь, красавица, ты не испортишь жизнь нашему брату, – посерьёзнел император, дождавшись тишины.

– А иначе, что? – холодно осведомилась Лейра.

– Дацерик, а ты не переборщил? – вновь не удержался от издёвки император. – В вашем роду никто не жаловался на остроту зубов. Но, ты не боишься впускать в дом такую волчицу?

– Овца волчат не воспитает, – сухо проворчал старик. – А бараны в моём роду не нужны.

Дону не понравились досадливо нахмурившиеся бровки Лейры. Нет, её выдрессированная бизнес леди и в этом мире ни разу не опростоволосилась. Однако похожий на рычание дружный ржач армов был для неё, как петарда под хвостом быка. «Блок защиты системы» оперативно проинспектировал головку гадины – та явно ощутила тягу к перемене планов. В её душе закопошилась злобная муть, потребовавшая большую жертву. Скажем, прихлопнуть всю роту собравшихся здесь солдафонов. А почему бы и нет?

Потому, что нет – наподдал ей по мозгам «системник». Пусть и не надеется, что он позволит щупу спускать себя с поводка самостоятельно. Для этого ему изобрели МСДАП! Лейра мысленно взбрыкнула, но тотчас взяла себя в руки, признав, что погорячилась. И приём императора закончился бескровно для обеих сторон.

Зато у Дона появился очередной интересный вопрос к этому нескладному миру: не слишком ли много скопилось человеческого во взаимоотношениях мутантов? Похоже, роль стабилизаторов и впрямь важна: без них порченные вконец испортятся.

Любая глобальная ответственность за судьбы народов претила бывшему студенту. Он мог бы о себе сказать словами Фигаро: я трудолюбив по необходимости, ленив до самозабвения. Манипулятор постоянно боролся с этой базовой чертой характера своего носителя. Но, вот переделать его под свой фасон – это уж дудки!

И миротворцем в данной конкретной ситуации Дон будет выступать лишь до западного побережья. Хотя в глобальном смысле он всё-таки стабилизирует сосуществование армов с щупами: разведёт их по двум разным сторонам. А может, и континентам. Если эта афера выгорит, то через пролив им будет гораздо комфортней сосуществовать стабилизированными.

Второй приём у императора состоялся под утро, когда армы устали пить и разбрелись. В процессе шумного праздника Дон не раз ловил на себе пристальный взгляд государя-батюшки. Но это его не беспокоило. Главная опасность им была ликвидирована: Аэгл – под благовидным предлогом – конвоировал в свой дом злющих невест. С претензиями Баета по поводу места их дислокации разобрался манипулятор. Впрочем, старый пень быстро позабыл о такой несуразице – выпить он был не дурак.

Сам Дон продержался часа три и слинял в какую-то клетушку, куда его проводил адъютант Аэгла. Он же его и разбудил, сообщив, что господина ожидают.

На этот раз Аркат встретил его более спокойно. Он был трезв, как стёклышко, и сосредоточен, как биатлонист на линии огня. Церемоний не разводил – небрежно махнул рукой в сторону кресла напротив. Подцепил ногой низкий хрупкий столик с кувшином вина и обычными бронзовыми бокалами. Столик жалобно проскрежетал ножками по каменному полу. Аркат, не чинясь, разлил вино, пока Аэгл сгонял вглубь кабинета за парой блюд с закуской. Наконец, они подняли по первой.

– Славься империя? – предложил Дон дежурный тост.

– Славься, – согласился Аркат и приложился к бокалу.

– Славься, – буркнул Эспе-Аэгл.

Дон с удовольствием выпил и набил рот отменной копчёной грудинкой. Аэгл о чём-то размышлял, сверля взглядом стену напротив. Император с настороженным интересом пялился на манипулятора, будто тот какой-то пудель, танцующий перед ним на противопехотной мине. А сам сидел, будто палку проглотил. Подобрался, напружинился: чуть что подскочит и перетянет манипулятора поперёк хребта проглоченным дрыном.

Дон прожевал, выпил и поинтересовался:

– Чего молчим?

– Ты, вроде, занят, – заметил император, держа бокал, как гранату.

– Уже нет. Ты говорил, будто опыт общения с манипулятором у вас имеется? – обратился Дон к Аэглу.

– В общих чертах, – проворчал старик.

Вот у этого с нервами всё в порядке – стреляный воробей. Свободно откинулся на спинку кресла. Ноги не согнуты, как у спринтера на старте, а вольготно вытянуты. Человек среди своих. Он отдыхает, чего и всем желает.

– Мысли ты не читаешь. Так? – уточнил Аркат.

– К сожалению, нет, – хмыкнул Дон.

– Почему, к сожалению? – приподнялись брови императора.

– Умей я их читать, заранее бы знал, кого обходить стороной. А так, приходится тратить время на прояснение этого обстоятельства. Анализировать, делать выводы и только после этого смываться.

– Да уж, куча лишних усилий, – усмехнулся Аркат. – Ну что ж. Врать тебе бесполезно. Поэтому скажу напрямик: мне нужна твоя помощь в решении одной проблемы.

– Грассин? – наугад брякнул Дон.

Император тотчас метнул в Аэгла острый взгляд. Тот отрицательно мотнул головой.

– В таком случае, как ты узнал? – потребовал объяснений Аркат, рефлекторно сжав подлокотники своими львиными лапами.

– Наблюдения, анализ, выводы, – пожал плечами Дон и отхлебнул вина: – Наблюдение за всеми вами. Хорошая, между прочим, штука. Даже не будучи манипулятором, можно многое узнать. Но, только в общих чертах. Я, к примеру, точно знаю, что Грассин не является твоим доброжелателем. С достаточной долей вероятности могу сказать, что он не является пассивным недоброжелателем. Могу предположить, что он уже предпринял кое-какие усилия, чтобы тебе насолить. Вот, собственно, и всё. Что он затеял и когда в тебя вцепится, я не знаю. И не могу знать, пока не возьмусь за него всерьёз.

– А ты возьмёшься? – чуть расслабился Аркат, откинувшись на спинку кресла.

– Зачем мне это? – равнодушно осведомился Дон, готовясь приступить к торгам.

– Это нужно мне.

– Моими руками, – кивнул Дон. – Разумно. Я бы сам так поступил на твоём месте. Но на своём собственном не вижу причины встревать в ваши разборки. Нелепая ситуация. Не находишь? Вы намерены сделать то, против чего всю жизнь боролись. Вас пугает мифическое могущество манипуляторов, но вы намерены им воспользоваться.

– Ну, не такое уж и мифическое, – едко заметил император, вытянув ноги и чуть не своротив столик.

– Ну, не такое уж и могущество, – насмешливо парировал Дон, почесав нос. – Вы же не люди, чтобы верить в эту чушь. У вас есть свои инструменты, которыми вы умеете пользоваться. Они не гарантируют успеха во всём. И не делают вас неуязвимыми. В этом я ничем не отличаюсь от вас. И не хочу больше тратить время на пустую болтовню. Итак, вы хотите избавиться от Грассина. За это готовы отдать мне двух своих. Не стану скрывать: двух максимально полезных для моей системы армов. Ибо они обладают гораздо большей самостоятельностью, чем остальные.

– Так, тебя это устраивает? – искренне удивился Аркат, переглянувшись с Аэглом. – Я думал, что ваша система подразумевает жёсткое подчинение манипулятору.

– Только в том, что грозит системе дестабилизацией. Во всём остальном любая инициатива приветствуется, – Дон поскрёб небритый подбородок и предложил: – Хотите, открою самую главную тайну манипуляторов?

– Главную? – почти весело хмыкнул Аркат. – Я весь внимание.

– Манипулятор никогда не вмешивается в жизнь объектов своей системы, пока этой жизни ничто не угрожает. Терпеть не могу, когда это начинается.

– Тогда твоей собственной жизни наступает конец, – понятливо кивнул Аэгл. – Ты становишься рабом необходимости обеспечить им безопасность. Да-а, – задумчиво протянул он и вдруг предложил: – А хочешь, я открою тебе нашу небольшую тайну? – указал он на Арката.

– Трепещу в предвкушении, – заглянул Дон в опустевший бокал.

– Всё это мы знаем, – заявил Аэгл.

Поднял кувшин и качнул, предлагая поставить тару. Налил Дону вина и продолжил:

– Нам это растолковал тот самый КУС, о котором я тебе говорил. Давным-давно. Когда я его обнаружил, мы взяли его под своё покровительство. Негласно. Много лет он занимал небольшую, но хорошо оплачиваемую должность. О нём никто не знает, кроме нас двоих. Он оказал нам несколько неоценимых услуг. И нас огорчило его исчезновение.

– Кстати, это не твоих рук дело? – уточнил Аркат, набулькав себе полный бокал.

– Славься империя? – уточнил Дон, подняв свой.

– Не умничай, – насмешливо посоветовал император и выпил.

Дон тоже. Потом нахально завладел блюдом с закуской. Поудобней разлёгся в кресле и набил рот.

– Он его не знает, – сообщил командиру Аэгл. – Но, что-то мне подсказывает, что они найдут друг друга. Вуг нуждается в системе. А свою создать не может. Так что мы больше не увидим нашего старика.

– Хоть смену себе приготовил, – проворчал Аркат и мазнул взглядом по манипулятору.

Дескать, как то прореагирует на такое революционное заявление? Дон никак не прореагировал – ему было плевать. Верней, плевать было манипулятору, а у него на уме было совсем другое.

– Итак, ты поможешь? – взял быка за рога император, почуяв, что гость теряет интерес к беседе.

– Почему бы и нет? – пожал плечами Дон. – Вы хотите от него отделаться или избавиться?

– Избавиться, – выбрал Аркат, даже не поморщившись.

– С пользой или несчастный случай?

– С какой пользой? – мгновенно загорелись глаза монарха.

– Ну, к примеру, показательный суд над ренегатом, – небрежно озвучил манипулятор. – Ведь он же, по сути, тоже имеет дефект? Отказ от подчинения. Индивидуалист, – напомнил он Аэглу.

Тот поморщился, но признал:

– Гнер не единственный.

– Не сомневаюсь.

– А ты сможешь? – сосредоточенно нахмурился Аркат.

– Да. Я смогу, – устало вздохнул Дон. – При условии, что мне будет обеспечена поддержка.

– Какая?

– Негласная и приблизительная. Скажем, где тот второй бунтарь-индивидуалист, о котором ты мне говорил? – напомнил Дон, обращаясь к Аэглу.

– Эспе-Раст? – уточнил Аркат.

– Он самый, – подтвердил старик. – Я велел ему быть наготове. Мальчишка в любой момент присоединится… к нашему особому гостю. О происхождении гостя он не знает.

– И с какой стати ему ко мне присоединяться? – не понял Дон выкрутасов армейской логики.

– Он знает, что ты направляешься к моему сыну. С него этого достаточно. Готов хоть сейчас в дорогу. Я уже объявил, что он будет сопровождать мою невестку в крепость Аэгл. Никого не удивит, что друг Гнера озаботился безопасностью его будущей жены. Так что завтра в обед мы уезжаем. После вчерашнего позора Грассин способен перейти к активным действиям. Не стоит уступать ему инициативу. Детали обсудим в пути, – предложил старый политик молодому манипулятору.

– Согласен, – буркнул Дон и вдруг вспомнил о своём маленьком гешефте: – То, что мне обещано, в силе?

– В силе, – подтвердил сам император.

– И где оно?

– У Грассина, – усмехнулся Аркат почти дружелюбно.

– Понятно, – вежливо улыбнулся Дон. – С этого и нужно было начинать. А то развели тут этикеты. Не нужно заниматься не своим делом, господа армы. Поэзия – это не ваше. Ваше призвание чётко формулировать и шагать в ногу.

– А он остряк, – одобрительно покивал башкой Аркат.

Они ещё выпили и расстались, удовлетворённые первым опытом мирных переговоров. Кое-как договорились, что стабилизатор стабилизирует им ситуацию с их внутриклановыми тёрками. А они, в свою очередь, закроют глаза на его ситуацию. И обеспечат затишье до самых западных границ Империи, дабы убедиться в потере такого ценного союзника навсегда. Диспозиция, как её понимают военные и гражданские мутанты. Для первых расстановка полков перед боем. Для вторых – если Дон ещё правильно помнит – элемент правовой нормы. Правило поведения, которому должны следовать участники правоотношений.

Хотя и его предки были из военных. И это Дон вполне мог представить. Чего он совершенно не мог пока представить, так это сосуществование армов и своих неотразимых гадюк. Если у мужиков в башке своя логика на «ать-два», то у щупов вырисовывается своё: ать-три-восемь. И как он их скрестит в одной системе? Цирк, да и только. Смертельный номер.