Мои опасные боссы

– Сейчас за тобой будут охотится все корпорации этого сектора, а может и всей Галактики! – в шепоте моей соседки звучит неподдельная зависть, – Такой шанс тебе выпал: один на миллион! Я бы на твоем месте была на десятом небе от счастья! 

Не говорить же ей, что на моем месте я не то что не на десятом небе, я лечу в пропасть отчаяния. 

Никто не предупредил меня, что результаты выпускных испытаний будут доступны всем более-менее крупным корпорациям Галактики Млечный путь. 

И сейчас все они в курсе, что я – лучшая ученица потока, псионик и эмпат высшей категории. С исключительно высокими показателями. 

Иначе говоря, я – просто находка для любой корпорации. И, конечно же, то, что я – землянка делает мою кандидатуру еще привлекательней. 

Просто до невозможности привлекательней. 

Так что сейчас я стою и, замерев, слушаю пламенную речь нашего декана. Я голове – полнейшая путаница. Сердце стучит, словно хочет выбить барабанную дробь по моим ребрам. Пульс отдается даже в кончиках пальцев. Перед глазами все плывет. 

Сквозь шум в ушах слышу:

— Внимание, выпускники! – голос декана звенит, уносится под купол огромного зала Академии псиоников, эхом отскакивает от стен, распадается на многоголосицу.  — Сегодня вы стоите на пороге великого будущего. В этот день трудовые контракты получат только самые лучшие наши выпускники. Те, кто достоин служить во благо Галактической Лиги. 

Вокруг – ровные ряды выпускников с парадными лентами на плечах, совсем как на моей родной Земле. С персональными значками пси-спектра. Я тоже стою среди них – Анна Орлова, выпускница академии псиоников на Эридане-IV. Формально – одна из лучших. Фактически – беглянка, только пока никто об этом не знает.

Декан пафосно продолжает свою речь:

– Учитывая высокие показатели наших выпускников  попечительским советом Академии было принято решение организовать аукцион для приобретения слотов подписания контракта с тем или иным нашим исключительным выпускником! 

Что-о-о? Смысл услышанного медленно складывается в моей голове в осознание. Мало того, что меня все хотят заполучить. Так еще и Академия решила меня выгодно продать. На аукционе! 

Я стараюсь дышать медленно. 

– Согласно решению попечительского совета, трудовой контракт должен быть подписан выпускником с победителем аукциона, предложившим наиболее высокую цену, на срок три года без права расторжения. 

Шепот пробегается по рядам моих сокурсников. Не пойму, рады они такой перспективе или нет. Но, похоже, что для них аукцион – такая же новость, как и для меня.

– А как же свобода выбора? – кто-то выкрикивает сквозь строй.

Но нашего декана таким не проймешь! Хитрый как лис, он всегда может выйти сухим из воды. Не изменяя тональности, он спокойно вещает:

– В этом и есть ваша свобода! Академия позаботилась о своих лучших учениках. Вдумайтесь! Контракт на три года без права расторжения – это же лучшее, о чем можно мечтать! Если же, по какой-то причине, выпускник все же желает расторгнуть контракт, то он просто обязан будет возместить Академии ту сумму, за которую его кандидатуру купят на сегодняшнем аукционе!

У меня брови вверх взлетают. Мы что, попали в рабовладельческий строй? 

Но остальных все, похоже, устраивает. Кто-то кричит “Да здравствует академия псиоников!” и все подхватывают. Студенты в воодушевлении подбрасывают вверх конфедератки. 

Не могу разделить их веселья!
— Готовься! –– сокурсники толкают меня локтем в бока. Радостно добавляют: — Аня! Ты точно попала в список лучших! Так что  через пять минут тебя вызовут на сцену. Сразу подпишешь контракт. Отказ невозможен. Зато контракт зо-ло-той! – по слогам практически пропевают последнее слово. Будто это может меня убедить!

Я слышу лишь то, что отказ невозможен! 

Смотрю вперед, на сцену. Как на нее поднимается ректор и попечительский совет. Сияют радостными улыбками. Но мне некогда разглядывать тех, кто сейчас на возвышении. 

Я делаю шаг назад. Потом еще один. Все внимание направлено вперед, на сцену. Никто не замечает моего медленного отступления.

Пять шагов.
Позади меня колонна, отделяющая выступ в стене, где размещаются технические панели. Склоняю голову, будто поправляю прядь волос. Отступаю.Ныряю в тень.

Скольжу одним быстрым движением. Просто за секунду исчезаю.

 Дрожит сердце. И не только оно – трясется все тело. Но я не останавливаюсь.
Разворачиваюсь и вижу перед собой узкий люк аварийной вентиляции.  Словно его специально тут разместили. На всякий случай! Вдруг кто-то захочет сбежать с собственной церемонии распределения. Благодарю судьбу за таких предусмотрительных строителей академии.

Люк открывается от легкого нажатия. 

– Простите, уважаемые руководители всяких корпораций! – про себя горячо извиняюсь перед собравшимися в зале потенциальными работодателями. Легко ныряю внутрь. – Но у меня другие планы. Не до вас!

Вентиляционный туннель узкий, и воздух в нем пахнет железом и чем-то горьким — может, пылью, может, свободой. Я ползу быстро, не оглядываясь. Каждый вдох дается с трудом, пробивается сквозь бешеный ритм сердца. Дышу часто-часто, но неглубоко. Словно кросс пробежала.

Каждое движение отдается гулом в металлических стенках. Нарядное платье, что вручил мне с утра мой опекун, цепляется за какой-то очередной выступ и рвется с треском. 

Не обращаю на это внимания. Надеюсь, опекун  поймет.  Да и вряд ли он будет проверять уцелело ли мое платье после церемонии распределения. 

Я не знаю, сколько времени проходит – может, минута, может, вечность – пока я не вижу тусклое голубое сияние: технический коридор нижнего уровня. Почти никто сюда не заходит. 

Службы используют его только при разгрузке или когда кто-то хочет воспользоваться черным ходом.

Я сгибаюсь и, как змея, скольжу к выходу. Смотрю в щель, чтобы проверить – можно ли выбираться наружу.  

Убеждаюсь, что нет никого. Открываю люк, выныриваю из него. Приземляюсь на ноги. Выпрямляюсь, вставая, и оглядываю себя расстроенно: от платья остались одни грязные лохмотья. 

Жаль! Красивое оно было. А сейчас – просто разодрано в клочья. Но мне некогда горевать.

Хорошо, что под платьем у меня спортивное белье. Одним рывком избавляюсь от лохмотьев. Швыряю их в угол. 

И бегу.

Бесконечно длинный проход, и я несусь по нему, будто меня подгоняют все монстры пространственно-временных аномалий, что гонятся за мной по пятам.

 Мне нужно попасть к грузовому лифту. Потом метнуться в свою комнату. Одеться. И – бежать с кампуса. 

Мне нужно выиграть для себя немного времени. Так что от скорости моих ног сейчас зависит моя судьба.

И я бегу. Внутри словно сжатая до предела пружина, все напряжено и звенит. Лечу изо всех сил на пределе возможностей. И… влетаю в поворот. Резко. На всей скорости.

Натыкаюсь со всего размаха на что-то. Верней, на кого-то. 

Словно на каменную стену налетаю. Меня отбрасывает отдачей назад. Уже готовлюсь рухнуть вниз, на свою пятую точку.

Но неожиданно меня ловят крепкие руки. Мгновенно прижимают к себе, не давая даже покачнуться. В мое ухо долбит спокойное, глубокое биение сердца. Равномерные удары. Бум-бум-бум.

Я цепенею. Поднимаю глаза. И натыкаюсь на темный взгляд. Мужчина слегка улыбается мне краешком губ, в глазах дьявольские искры отплясывают какой-то лихой танец, когда он хрипло произносит, не отпуская меня ни на миллиметр от себя:

– Вот это да! Знал бы, что тут так встречают, давно бы приехал. 

С этими словами он быстро наклоняется к моему лицу и впивается поцелуем в мои губы. Целует не торопясь, словно у нас с ним целая вечность впереди на поцелуй. Осторожно раздвигает мои губы своими, выманивает мой язык. 

Я только всплеском адреналина от побега с распределения могу себе объяснить то, что со мной происходит. 

Голова кружится, тело слабеет и обмякает в его руках. Мне хочется, чтобы он целовал меня вечно! Это совсем не похоже на поцелуи моего однокурсника, с которым мы пробовали встречаться. Это вообще не на что не похоже. 

Из груди стон вырывается. И я не знаю, чем бы мог закончится этот поцелуй с незнакомцем, но вдруг я слышу ироничный мужской голос: 

– Ты всех девушек в Академии будешь целовать? 

Мужчина нехотя отрывается от меня, с жадностью смотрит на мои губы. Словно хочет снова накинуться. Хрипло отвечает с усмешкой:

– Я никогда не отказываюсь от того, что само идет в руки. Ты бы тоже не отказался!

Я вздрагиваю в его руках. Испуганно кошусь на обладателя красивого голоса. 

Их двое! Я сразу и не заметила, погрузившись в сладкий морок поцелуя. Представляю, как я со стороны выгляжу: в белом хлопковом белье я будто тону в объятьях огромного мужчины в черном костюме.

Только сейчас я будто в себя прихожу, мои глаза расширяются в ужасе. Что я творю? Вероятно, это мои сверх-высокие показатели эмпата, похоже, сыграли со мной плохую шутку. Другого объяснения этому нет.

Делаю попытку вырваться из стального захвата. Упираюсь в мощную грудь ладошками. Но это все равно что скалу пытаться пальцем сдвинуть. Наверняка скала на месте останется, а палец сломаешь. 

Сдаюсь. Замираю в его руках.

Прямо в глаза его смотрю. Его глаза – золотисто-медовые, смотрят так, что сердце заходится в безумной пляске. 

Он улыбается уголком губ, и в этой улыбке я чувствую больше опасности, чем в любом из тренировочных симуляторов академии.

— Кто за тобой гонится, землянка? — спрашивает он низким, слегка заинтригованным голосом.

— Простите! — выдыхаю я, делая слабую попытку вырваться, — Я… я просто ищу выход. Я заблудилась.

— Заблудилась? — усмехается тот, кто держит меня. — В техническом секторе? На нижнем уровне? 

В голове мысли складываются наконец в одну картину. Скорей всего, это представители какой-то из корпораций. Пришли по наши души. Идея приходит молниеносно:

– Вы, наверное, прибыли на распределение талантливых учеников. Оно на третьем уровне. – Стараюсь сделать озабоченное лицо. И честный взгляд. – Если поторопитесь, то может быть, успеете к последним лотам. 

Меня чуть не передергивает от собственных слов. Но, похоже, слова достигают цели. Плотное кольцо рук, прижимающих меня к себе, ослабевает. 

Второй мужчина деловито произносит:

–– Она права, Лой! Идем!

Я стою в полумраке пустого коридора, смотрю на пустоту перед собой, не смею оборачиваться на удаляющихся мужчин. 

А вот они явно оборачиваются! Я чувствую их взгляды своей напряженной спиной, когда делаю первые робкие шаги прочь от места нашего столкновения.

Чувствую, как меня потряхивает. Ладошки влажные, дыхание никак не может прийти в норму. Поцелуй… поцелуй до сих пор горит на губах, как электрический разряд. Щиплет губы, жжет.

Беру себя в руки и ускоряюсь. 

Бегом поднимаюсь на свой этаж. Никто не следует за мной. Удивительно! Академия явно не ожидала, что одна из лучших учениц будет вот так тайно, удирать со “священной” церемонии распределения через вентиляцию.

Комната пуста. Моя соседка, наверное, все еще на распределении, и, может быть, уже подписывает контракт с каким-нибудь "Пси-Кортексом" или "НейроСинтеком" или еще кем-то.

Я кидаюсь к шкафу, достаю заранее приготовленную одежду: черные брюки, плотный жакет, простая белая рубашка. Собранно. Минималистично. Все, как я люблю. Все, как требует “Астерион”

— Ну что, Аня, — шепчу я себе. — Остался только один шаг.

В этот момент за спиной раздается шорох разъезжающихся в разные стороны лепестков двери.

— Ты что, серьезно ушла с церемонии? — на пороге появляется Лика. Та самая, что уверяла меня про десятое небо.

Я не сразу отвечаю. Знаю: это еще не конец допроса с пристрастием от соседки по комнате:

— Ну ты даешь! Как тебе вообще это удалось? Только что рядом стояла, и хоп! Нету! Все думали, ты в туалет убежала. Ждали. Потом переполох такой поднялся. Потом объявили, что “лот номер один” внезапно снят с аукциона. Сказали — “по техническим причинам”. Но я-то знаю! Это ты! Это была ты! Лот номер один! Невероятно!

Я усмехаюсь краешком губ, тихо произношу:

— Я не собиралась быть ничьим "лотом".

У подпруги глаза расширяются до размера плошек:

— И что, ты просто… ушла? Неужели ты не хочешь контракт? Это ведь золотое дно! – Еще немного и она заговорит фразами из рекламных буклетов о приеме на работу выпускников Академии. 

— Ага. – Морщусь от ее воодушевления, которое я не могу разделить.

— Ради чего? – кажется, подруга готова потерять дар речи.

— Ради “Астериона”

Она моргает.

— Серьезно? Говорят, что они же не участвуют в распределении. Слишком крутые даже для лучших выпускников лучшей Академии Галактики. – Лика делает огромные глаза. – У них свой отбор. Сумасшедший.

— Знаю. — вздыхаю я. 

Она права. Но я уже отправила им все данные. Мое резюме, результаты тестов. Я – лучшая выпускница курса. У меня уникальный пси-профиль. 

Они не смогут отказаться. Не должны! 

Я хмурюсь, даже не желая думать о том, что будет, если они откажутся. В любом случае, я готова на все, чтобы меня приняли на работу именно в эту корпорацию. 

Абсолютно на все!

Коридоры Академии кажутся длиннее, чем обычно, когда я выхожу и шагаю прочь с кампуса. У меня не так много времени, чтобы улизнуть незамеченной. Если Лика уже вернулась в комнату, значит распределение уже вот-вот закончится. 

Мысленно подбадриваю себя: Я все делаю правильно! Вся моя учеба, все мои невероятные результаты, которых я достигла, все мои навыки, что я развивала с каждым днем, – все это направлено только на то, чтобы однажды я оказалась внутри “Астериона”, и как можно ближе к его загадочным боссам. 

И вот это время пришло. 

Мой опекун столько раз рассказывал мне, кто виноват в смерти моих родителей, что, кажется, этот рассказ отпечатался в моей ДНК. Теперь у меня одна цель – отомстить за гибель моих родных!

В ушах звучит голос моего опекуна, как он всегда почти дословно повторял мне раз за разом:

“Астерион – крупнейшая галактическая корпорация, специализирующаяся на разведке и добыче редких и редчайших ресурсов из пространственно-временных аномалий, а также дальних систем. Земля-1 была признана планетой дальней системы, непригодной для жизни. 

Но, когда разведывательные экипажи высадились на планете, выяснилось, что планета населена. И, более того, ее население не хочет делиться своими ресурсами. Они были нужны самим землянам. Об этом разведывательные миссии и доложили руководству корпорации. 

Боссы отдали приказ осуществить вывоз ресурсов, а для подавления несогласных отправили боевые корабли. Твои родители погибли столкновениях с бойцами Астериона. Тебя саму удалось спасти гуманитарной миссии галактической лиги.

Они не просто добывают ресурсы, Аня! – Голос опекуна звучит внутри меня словно я слышу его в реальности, – Они забирают жизни. Помни, кто виноват в смерти твоих родителей. Помни, ради чего ты живешь!"

И я  помню. Я попаду в “Астерион”, доберусь до его боссов чего бы мне это не стоило. 

Я отомщу!

Иду быстрым шагом. Кампус академии за спиной остается. Изо всех сил стараюсь не сорваться на бег. 

Я должна быть похожа на беззаботную выпускницу Академии, что подписала контракт и торопится отбыть поскорей в своему месту работы или, напротив, надеется, улизнуть на недельку – другую на какую-нибудь райскую планету “все для вашего отдыха”.

Вот я и изображаю из себя расслабленную и довольную жизнью девушку.

Но внутри – меня штормит на все двенадцать баллов. Внутренности скручиваются в тугой узел с каждым шагом все сильней.

Я готовилась к этому дню все последние годы. Но почему же так страшно, аж до тошноты и трясущихся коленок? Все внутри сжато до предела, как пружина: страх, злость, отчаяние, тревога – все перемешалось в какой-то дикий коктейль, от которого хочется выть. 

Но вместо этого я иду с гордо поднятой головой и легкой улыбкой на лице. 

Не оглядываюсь. И даже, кажется, не дышу. 

Сердце ухает так, что во всем теле, даже в кончиках пальцев отдаются его глухие частые удары. В ушах шумит. 

Но я упрямо иду вперед. До космопорта от кампуса академии недалеко совсем. А в космопорте все уже совсем легко.

Шаттл "Астериона" должен быть уже на платформе. Я проверяла. Расписание в памяти. В голове – план. Простенький, но четкий: добежать, купить билет, добраться до “Астериона” и устроиться на работу. 

Согласна: план не очень-то и четкий. Как мне проникнуть в корпорацию, да еще убедить их взять меня на работу – я пока не придумала. Да и нереально это. Корпорация хранит свои секреты как зеницу ока. Никто никогда не видел объявлений о приеме на работу в “Астерион”.

Говорят, что они сами находят тех, кто им нужен. И делают такие предложения, от которых нельзя отказаться.

В общем, пока я решаю, что буду решать проблемы по мере их поступления. Сейчас у меня по плану – сесть в Шаттл и добраться к Астериону.

А там … Там – посмотрим! Снова мысленно в голове прокручиваю свою мантру про то, что они просто обязаны меня взять. Потому что я – лучшая ученица, потому что у меня высочайший пси и эмпат-потенциал. Потому что другого плана у меня нет.

Я влетаю в главный холл космопорта. Сжимаю вспотевшие ладони в кулаки. 

Пальцы дрожат, когда я подношу руку к терминалу. Следующий шаттл к Астэриону отходит через девятнадцать минут. Я успеваю. Если все сложится, если успею оплатить билет, если не поймают…

Терминал приветливо моргает, система сканирует мой значок выпускника и …тут же вспыхивает красным.

“Доступ заблокирован. Ваша учетная запись ограничена в связи с нарушением протокола распределения выпускников”

— Нет… — Я шепчу это, как молитву. — Пожалуйста, нет!…

Руки леденеют. Холод моментально перебрасывается на все тело. Я вся в лед превращаюсь. Только сердце внутри трепыхается раненной птицей.

Улавливаю краем глаза какое-то движение за собой. Резко оглядываюсь — и понимаю, что поздно. 

Ко мне приближаются боты в форме. Без спецэффектов, без лишней показухи. Просто идут, не сводят с меня своих зрительных анализаторов.

Беспомощно оглядываюсь по сторонам и понимаю, что бежать – невозможно. Они со всех сторон меня окружают. Будто я – особо опасная преступница в галактическом розыске. 

Один из них снимает пси-браслет с пояса. Я знаю, что это значит. Знаю, как он действует. Пока мои знания только теоретические, но, похоже, сейчас они превратятся в практические. После его активации я перестану чувствовать абсолютно все – даже саму себя.

Один из ботов, приблизившись,  обращается ко мне:

–– Добрый день, Анна! Вам придется пройти с нами.

–– Это какая-то ошибка! – спорю я.

–– Вы нарушили постановление о проведении аукциона ….

Перебиваю его нетерпеливо:
––  Но я ничего не нарушала! Я не обязана принимать участие в аукционе! –– голос предательски дрожит, срывается. Внутри меня все клокочет от несправедливости.

Оглядываюсь по сторонам. Вокруг по-прежнему кипит жизнь, никому нет дела до Землянки, стоящей в окружении ботов охраны порядка. Никто не броситься мне на помощь. Вздыхаю. В горле ком разрастается от обиды, мешает дышать.

 — Все курсанты Академии обязаны  подчиняться решению попечительского совета и ректората Академии, — произносит он ровным, безэмоциональным голосом . — А вы не явились на сцену после объявления. Ставки уже были сделаны. Ваше отсутствие расценено как срыв контракта.
— Я не вещь! — Я отступаю на шаг, спина упирается в колонну. — Я человек! Я не обязана продавать себя!

Только спорить с ботами бесполезно. В них вшита программа подчинения приказам. Сейчас приказ – поймать меня. Мои доводы их не волнуют. Они просто доставят меня для разбирательств и пойдут выполнять следующий приказ.

Пси-браслет защелкивается на запястье. Секунда — и все замирает. Моя способности, все ощущения,  исчезают будто кто-то выдернул кабель из системы. 

Щёлк – и все.

Даже дышать становится трудно, будто на грудь давит огромная тяжелая плита. 

– Следуйте за мной! – чеканит приказ один из ботов. Разворачивается на сто восемьдесят градусов и быстро идет, уверенный, что я выполню приказ.
***********
Дорогие читатели! горячая рекомендация фантастической новинки на портале

Аннотация к книге “Йера для космобосса”

Он - властный космический хищник, которого хочется приручить. Я - трепетная лань, которая больше не хочет быть жертвой. Рискну ли я провести с ним ночь, чтобы получить свободу? Смогу ли сделать его своим оружием?

Меня ведут по коридору. Пси-браслет сжимает запястье тугим, холодным кольцом. Но ощущение, будто сжимает горло.

С каждым шагом становится все труднее дышать. Я словно глохну внутри себя.
Мир становится плоским, выцветшим, будто кто-то выкрутил настройки реальности на минимум.

Шаг. Еще один. И еще следом много-много...

Голова гудит, под ногами будто болотные топи, а не пол: ноги двигаются с трудом, словно вязнут.

Меня не покидает ощущение, что меня ведут в пасть какого-то огромного зверя, который готов меня с легкостью сожрать на обед.

Нет, боты–охранники не грубят и не толкают.  Они предельно внимательны и вежливы. Но только сбежать не дадут. И со своей приклеенной улыбкой запросто сломают мне шею при попытке побега.

Даже пробовать не хочется. 

Двери кабинета ректора разъезжаются в стороны с шипением, пропуская меня внутрь. Мои конвоиры отщелкивают пси-браслет, а сами остаются за дверью. Внутри кабинета они больше не нужны. Выполнили свою функцию. Сейчас за меня возьмутся другие. 

Стараюсь напустить на себя максимально невинный вид. Шагаю внутрь.

Оглядываюсь, замирая в распахнутых дверях.. Внутри кабинета – мягкий свет, дорогая отделка, полупрозрачные панели, настоящие книги в нишах и… тишина.

Наконец, я делаю первый шаг, но мне сразу хочется уйти, а еще лучше –исчезнуть, просто рассыпаться на атомы, а потом собраться обратно. Где-то нибудь в другой галактике.
Я боюсь до противного звона в висках. 

В кабинете пахнет властью. Настоящей. Спокойной, непоколебимой, уверенной в своем праве. 

Мне приходится сделать несколько шагов вперед. И замереть, почтительно склонив голову. 

Ректор сидит за столом. Его я знаю. Сухой, точный, собранный. Человек, чьи слова режут не громкостью, а формулировками. Сейчас он зол, я вижу как перекошено его лицо, и это мне не обещает ничего хорошего. 

Слева от него – кто-то из попечительского совета Академии. Держится безучастно-отстраненно и смотрит на все свысока, считает себя богом. Он даже не смотрит на меня – листает какие-то документы на голографической панели, как будто решает судьбу очередного бюджетного проекта, а не живого человека. Я ему совсем не интересна. 

Но я замечаю еще и третьего.

Он не похож ни на ректора, ни на чиновника из попечительского совета.  Смотрится здесь чужим.

Но, судя по его, расслабленно-незаинтересованному виду власть двух других присутствующих в кабинете мужчин – мало его трогает. Да и вся ситуация, похоже, что лишь забавляет.

Он сидит чуть в стороне, в мягком кресле у стены. Откинувшись на спинку, нога за ногу, пальцы сцеплены в замок, локти на подлокотниках, словно ему скучно. Он выглядит так, как если бы пришел на спектакль и .... разочарован. Ждал большего от режиссера. Еще немного – и он поднимется с места и покинет шоу. 

Но пока он заинтересован. Самую малость. С любопытсвом смотрит на меня, будто ждет, на что я способна, и как я буду объяснять свою выходку.

Мои взгляд словно прикипает к нему. Сцепляется с его взглядом. 

Он слегка приподнимает бровь, и, кажется, даже немного улыбается.  Темные волосы. Четкие, выразительные черты лица.

Одет он в черный костюм, явно сшитый на заказ из дорогой ткани, идеально сидящий и не скрывающий массивности его плеч и рук. 

Серые глаза смотрят холодно, изучающе. Интуиция орет во мне во весь голос “ Он опасен! Опасен!” Но оторвать от него взгляд я не могу. 

Он тоже смотрит на меня. Не оценивающе. Просто … сканирует? Словно не просто видит меня, а скорей – считывает. И делает какие-то свои выводы прямо сейчас, пока я еще даже рот не открыла.

Шумно сглатываю. Коленки трясутся от волнения. 

Я даже, кажется, забываю, зачем пришла. Точней, зачем меня сюда привели под конвоем ботов охраны общественного порядка.

— Анна, вы нарушили протокол. Не явились на подписание контракта. Сорвали аукцион. Более того, – попытались самовольно покинуть территорию Академии.
Он делает паузу, потом почти нежно уточняет:
— Все верно?

— Я просто хотела выбрать сама, — говорю я тихо, в глазах закипают обидные слезы. — Я не знала про аукцион. Меня никто не предупреждал, что я стану… лотом.
Слово отдает омерзительным привкусом во рту.

— Это предусмотрено уставом, — вмешивается член попечительского совета, по-прежнему не глядя на меня, а листая свои бумаги.  — Раздел третий, пункт двенадцать: при достижении уровня 9.8 выпускник считается общественно значимым и может быть распределен решением совета без отдельного согласования.
И вы, Анна, попали именно в эту категорию. Крайне редкая пси-эмпат–комбинация. Вы обязаны принести пользу обществу.

Просто потрясающе. Выходит, я не человек, а общественное достояние. Я так старалась быть лучшей на курсе, а получилось, что рыла сама себе могилу.

Хмурюсь, злясь на несправедливость. Молча жду.

— Учитывая ваш высокий потенциал, мы решили не перенаправлять ваше дело в суд. Вы подпишете Контракт B-4. Без права расторжения. Без гарантий карьерного роста. Вам будет предоставлена работа в одной из периферийных систем, без права на отпуск и связь с родными или друзьями.

Я не понимаю, как нахожу в себе голос, но он все же звучит:

— Это что, ссылка?

— Это рабочий опыт, — советник-попечитель наконец бросает на меня взгляд. — Условия сложные, но практически безопасные. Вы обязаны отработать минимум два года, прежде чем сможете подать апелляцию. Это компромисс.

Компромисс? Он сейчас серьезно? Я глотаю воздух. Хочется смеяться, но выходит только всхлип. У меня украли выбор, потом сделали вид, что дают новый. В этой странной замене мне грозить ссылка на другой конец Галактики. 

— А если я откажусь? – уточняю на всякий случай.

— Тогда Академия потребует компенсацию. Все расходы на ваше обучение, жилье, питание, тренировки, симуляции. Это более трех миллионов кредитов. Если вы не сможете выплатить — вам грозит заключение в долговом центре.

— В тюрьму? — я шепчу. — За то, что не продала себя с аукциона?

— За то, что нарушили соглашение, — сухо уточняет ректор. 

Жестом вызывает голограмму. В центре кабинета загорается изображение моего Контракта. Пунктов в нем минимум. Информации – еще меньше. Подписать — и исчезнуть, быть сосланной так далеко, что что самостоятельно мне при всем желании не бежать. Неужели прощай, моя мечта об Астерионе?

— Готовы подписать контракт? – В меня вонзаются три пары внимательных глаз, – Ну же! Выбора у вас все равно нет. Так что можете зря не тратить время на чтение, – слова ректора звучат как приговор.
********
Дорогие читатели! Представляю вашему вниманию горячую фантастическую историю

Аннотация к книге “Землянка для звёздных боссов”

— Непростительная ошибка!
Мой первый рабочий день в звёздной корпорации, а я уже получаю вызов в кабинет к опасным президентам холдинга. Они грозят уволить, выслать обратно домой. Но на Земле я долго не проживу…
Только оказывается, что даже это – не самая большая проблема для меня.
И почему вдруг те, кто внушают страх всей Конфедерации, боятся за мою жизнь?

Я подписываю.

Пальцы дрожат, сердце колотится, и все внутри кричит: не делай этого. Но я все равно прикладываю ладонь к голограмме, подтверждаю отпечатком свое мнимое согласие.

Но деваться мне некуда. Меня загнали в угол и к стенке приперли. Никаких шансов нет, что я могу отказаться. 

Или как ректор сказал, отказаться-то я могу, но только сразу после отказа меня ждет долговой центр. Это он только называется так красиво – центр. По факту – это хуже, чем тюрьма. 

Галактический союз получит право пользоваться моими ресурсами. Считается, что таким образом должник отдает свои долги. И про твои личные пожелания никто не спрашивает. 

Мир суров. Вот и сейчас я стискиваю зубы и часто моргаю, чтоб не расплакаться от обиды и несправедливости жизни. 

Мои слезы ничего не изменят все равно.

Контракт тут же мигает зеленым, исчезая в электронных недрах Галактического союза. Голограмма рябит, выплевывает надпись: “Поздравляем с подписанием контракта” и тут же гаснет.

Мир не рушится. Но и в ладоши никто не хлопает.
Просто тишина.
Просто... все. Сердце отчаянно трепыхается в груди, не может поверить, что все кончено.

Ректор кивает. Член попечительского совета по-прежнему занят своими таблицами и отчетами. 

А тот третий…
Он все так же сидит, чуть откинувшись в кресле. Улыбается лениво, даже, пожалуй, одобрительно. Как будто наблюдает за любопытной зверушкой, неожиданно для себя оказавшейся в террариуме среди ядовитых гадов.

Почему-то именно его реакция бесит меня больше всех. Словно задевает что-то темное во мне, скрытое. Вся злость, что есть внутри, закручивается словно смерч в моей душе.
И мне хочется подойти и врезать. Или хотя бы сказать что-то едкое. Но я не двигаюсь и молчу.

— Вас проводит охрана, — сухо говорит ректор. — Транспорт уже ждет. Вас доставят к месту назначения без остановок. Подписав контракт, вы подтвердили согласие с маршрутом и условиями. Уверен, вы не опозорите высокое звание выпускника Академии псиоников.

Меня тошнит от пафоса, звучащего в его голосе. Если он еще хоть слово скажет на тему, что Академия привыкла гордится своими курсантами, и что я должна соответствовать, бла-бла-бла…. Я просто не выдержу. Взорвусь на тысячи осколков.

Но, к счастью, он замолкает. 

Я киваю. Сдержанно. Молча. Держусь из последних сил, чтоб не сорваться. Разворачиваюсь и выхожу из кабинета с гордо поднятой головой и прямой спиной. 

Между лопаток словно лазером жжет чужой взгляд, провожает меня, до тех пор, пока дверь за мной не закрывается с легким шипением. И мне не надо использовать мои способности эмпата или псионика, я и так знаю, кто прожигает мою спину взглядом. Это тот загадочный незнакомец.

К счастью, закрытые двери кабинета ректора отрезают меня от места моего унижения и позора. Два бота охраны равнодушно встречают меня, тянут руки, чтобы снова нацепить пси-блокиратор. 

И сейчас я даже рада такой возможности. Иначе мое сердце, мне кажется просто не выдержит! Неужели моим планам не суждено сбыться? А я проведу годы на окраине галактики, откуда не сбежать? 

Больше мне не нужно изображать сильную личность, и я всхлипываю. Слезы, что я только что сдерживала изо всех сил, льются из глаз ручьями. Размывая картинку перед глазами в мешанину цветов. 

Один из ботов одевает на мою руку браслет-ограничитель, но не успевает застегнуть. За моей спиной раздается голос, приказывающий ему, не дающий права ослушаться:

–– А вот это уже лишнее. Снимите с нее браслет, – голос низкий и глубокий. Пробирающий до глубины души. Я не оглядываюсь, я и так знаю, кому он принадлежит. Он, тем временем продолжает: 

– Пси-блокиратор не нужен. Анна сама пойдет по своей воле. Ведь так? – внезапно обращается он ко мне, а не к ботам.

Судорожно вздыхаю и киваю. Свесив голову, делаю первый шаг к выходу.

Не могу малодушно просить одеть мне пси-браслет, чтоб ничего не чувствовать. Ведь это будет значить, что я не справляюсь со своими взбесившимися эмоциями. 

Ненавижу его изо всех сил сейчас. За то, что я вынуждена отказаться от браслета. За то, что не хочу, чтоб он видел мои мокрые от слез глаза. За то, что я сейчас сяду на какой-то корабль, который унесет меня на край галактики, максимально далеко от моей мечты. В общем, за все! За все я его ненавижу.

Он ловко огибает меня, в два шага оказывается прямо передо мной, хотя еще секунду назад стоял за моей спиной.

Кончиками пальцев стирает слезы с моего лица, чуть насмешливо произносит:

– Зря вы драматизируете, лаэра. Вас ждет неплохой контракт. Никто б не стал разбрасываться таким высоким потенциалом, как у вас. – Он оглядывает меня с ног до головы: – Вас надо холить и лелеять, это любому ясно!
*******
Дорогие читатели! Несу вам показать еще одну горячую космическую новинку

Когда я подписывала контракт с могущественной «АстраИнкорп», я думала, что получила работу мечты.
На деле я получила двух боссов, которые любят все контролировать.
Эзра Вайрон – безупречно хладнокровный и опасно соблазнительный.
Дарен Кроу – бунтарь с улыбкой хищника и взглядом, от которого перехватывает дыхание.
Звездные боссы привыкли получать то, что хотят. И теперь они хотят меня!
Бежать? Поздно. Этот контракт нельзя расторгнуть, а, значит, мне придется играть по их правилам.

В голове со скоростью света словно детали пазла складываются. Я внезапно понимаю, кто это стоит передо мной. Это – или чиновник от галактического союза, или мой надзиратель, назначенный системой.

А может быть, – что еще “лучше” – мой будущий работодатель. 

Или правильней сказать – рабовладелец, если учесть, что я не могу уволиться или отказаться от контракта. Обязана работать на него, словно я его собственность.

Внимательно вглядываюсь в его лицо, пытаясь разобраться – кто же он на самом деле?

Коктейль из чувств бурлит в груди, заставляет меня гореть изнутри.

Резко останавливаюсь и оборачиваюсь.
— А вы? — выпаливаю прежде, чем я успеваю себя остановить. — Вы что, поедете до космопорта, чтобы наслаждаться своей победой до самого конца?

Он улыбается. Насмешливо , нагло. Бесяче!
— А вы думаете, я позволю вам отправиться на рудники без моего участия?

–– Рудники? –– переспрашиваю я. В груди не хватает воздуха, его словно выбили одним мощным ударом. Все слезы моментально высыхают.

Он заливисто хохочет, словно шутка и вправду была удивительно смешной. Смотрю на него с плохо скрываемой неприязнью, пока он произносит:

– Ну какие рудники, лаэра? Не сочиняйте себе страшилок! Обычный контракт, практически обычные условия. И смею заметить: вы сами виноваты в этом!

Вспыхиваю. Но еле сдерживаюсь промолчать, прикусив язык, не реагировать на его обвинения в неразумности моего побега.

Мы идем по коридору: я впереди, он чуть сзади. Боты сопровождают нас. Точней сказать, они сопровождают меня. 

А он, похоже, просто наслаждается моей незавидной участью и бесправностью. Плетусь еле переставляя ноги. Словно гири по пуду к каждой ноге привязали. 

Снаружи коридоры Академии такие же, как всегда – стеклянные панели, светлые стены, голограммы с напоминаниями о кодексе выпускника.
Но я чувствую себя не выпускницей, а приговоренной.

Садимся в гравимобиль. Я – на одно сиденье, и по обе стороны от меня – боты охраны. Мужчина садится напротив. 

Вольготно располагается один на сиденье. 

Рассматривает меня, словно пытается создать мой психологический портрет для личного пользования.

Закипаю. Сама не знаю, что со мной, почему я так на него реагирую. Но реагирую:

— Развлекаетесь? –– Спрашиваю со злостью в голосе.

Он не сразу отвечает. И когда делает это — голос его звучит как нежный бархат, в котором спрятаны иглы. Они неожиданно колят меня, проникают под кожу:
— Я люблю хорошие представления. А вы, лаэра Анна, были весьма выразительны. Впрочем, мне показалось, что вы, – он на секунду задумывается, словно размышляя о чем-то: –  играете не свою роль. 

Смотрю на него в упор. В легких резко заканчивается весь кислород. В груди начинает жечь. Я словно в аффекте. Сама не понимаю, как говорю:

— Думаете, если я подписала контракт, то теперь ваша? Думаете, купили меня? Подловили?
Я сжимаю кулаки. Голос срывается. Я понимаю, что моя пустая бравада ни к чему не приведет. Но все равно не могу сдержаться. Меня несет:

— Поздравляю, уважаемый лаэр. Но знайте – вы еще пожалеете. Я не товар. И у меня свои планы. Вы не помешаете мне их реализовать.

Он удивленно поднимает брови, пораженный моей выходкой.
Наклоняется чуть-чуть, самую малость, дает понять, как выглядит опасность вблизи. Медленно произносит внезапно переходя с “Вы” на “Ты”.
— Мне не нужно тебя покупать. Ты уже в моей власти. По доброй воле, как ни странно. Подпись стоит — никто не тянул за руку. Ты сама сделала этот выбор. И знаешь: ты зря тратишь свои эмоции. 

Растерянно хлопаю глазами.

Гравимобиль подвозит нас к космопорту тем временем. У меня внутри все кипит. Но я молчу, старательно сдерживаясь. Он прав, и я проигрываю ему словесные битвы.

Космопорт встречает нас обычной суетой: сигналы, мигающие указатели, запах металла и топлива, звуки стартующих шаттлов. 

В голове все гудит от напряжения. Я понимаю, мне не сбежать. Безнадежность охватывает меня словно густой туман, проникает в каждую клеточку. Отравляет меня отчаянием.

Я даже не замечаю, как мы подходим в своему шаттлу, поднимаемся на борт. Действую словно на автопилоте.

Внутри шаттла — проход, двери, каюты: всё сверкающее новизной.

Он подводит меня к одной из дверей, нажимает сенсор. Она открывается бесшумно.

–– Твоя каюта, лаэра Анна.

Шагаю внутрь.  Одинарная койка, столик, иллюминатор. Все чисто, функционально. Ничего лишнего.

Наверное, я должна его поблагодарить. Для того, кто едет не по своей воли на край галактике, наверное, не имеет права рассчитывать на подобные условия. Но мне не хочется говорить ему “спасибо”. И я упрямо сжимаю губы. 

Слышу, как боты охраны разворачиваются и покидают корабль. Оставляя нас одних.

Я стискиваю зубы.
Он делает шаг назад. И перед тем, как двери закроются, произносит:
— Привыкайте, лаэра. Согласно твоему контракту, ты теперь обязана мне подчиняться!
************
дорогие читательницы! у меня для вас еще одна горячая рекомендация новинки на портале: 

- Почему ты сопротивляешься? — его голос обжигает, а прикосновения вызывают дрожь.
- А почему вы настаиваете? — шепчу я, чувствуя, как его сердце бьется под моими ладонями.
- Потому что ты все равно будешь моей, - его губ касается жесткая усмешка. - Ты уже моя! Или ты думаешь, что ты особенная?" – его пальцы обжигают кожу.
-Нет, – я прикусываю губу. – Я просто первая, кто сказал вам "нет".
Когда Ривзэйн Аллерт – один из пяти основателей крупнейшей корпорации АРИДС лично выбрал меня среди сотен кандидатов, я подумала, что мне повезло и теперь я точно смогу спасти сестру.
Но я жестоко ошиблась.
Это была ловушка.
Теперь лаборатория корпорации АРИДС — моя тюрьма.
А ЕГО прикосновения — и моя мука, и мое спасение.
Каждый день начинается с нашего противостояния.
Каждая ночь заканчивается...
Вас ждут:
✔ Яростное противостояние умов
✔ Опасная игра "кто кого перехитрит"
✔ Химия, которая взрывает все корпоративные протоколы

Лойрэн

Она пахнет теплом. Немного озоном, чуть сладостью, но больше всего – собой. Слишком собой. Такой запах, что навечно врезается на подкорку. Вшивается в генетический код. 

А может быть, был вшит там испокон веков. И поэтому я сразу его распознаю, как правильный. Нужный мне.
Я до сих пор ощущаю вкус ее дыхания. Вспоминаю миг, как она врезается в меня с разбегу. Тело быстрей реагирует, чем мозг. Руки автоматически прижимают ее к себе. Держат крепко. 

Приятно чувствовать, как она дрожит в моих руках. И как смотрит на меня. Кажется, что доверчиво, и уж точно – дерзко и открыто. Как никто и никогда.
Она не боится меня и близости моего тела. Даже когда я наклоняюсь и целую ее. По-взрослому. Поддавшись буре гормонов, что закипает внутри от одного ее вида.

А ведь мы просто вышли на тех этаже, чтобы не привлекать излишнего внимания к своему прибытию. И выяснили, что по тех этажу бегают девушки в спортивном белье. Попадаются ко мне в руки. По крайней мере, она бегает и попадается.

Одна!

А потом я совершаю ошибку. Послушав Ксара и свое чувство долга. Опаздываем мы, видите ли! 

И отпускаю ее. Размыкаю руки, отворачиваюсь и ухожу. А когда оборачиваюсь, то вижу, что она тоже идет в другую сторону по коридору. Не оглядываясь. Торопится, почти бежит. 

И совершаю вторую ошибку: не окликаю, не останавливаю. Даже не спрашиваю ее имени. Просто позволяю ей скрыться за углом. Исчезнуть.

А сами мы идем в большой зал, где нас должны ждать.

После мы перебираем всех, кого нам предлагают на распределении. Смотрим досье, анкеты, рейтинги. Сравниваем, вызываем, слушаем снова и снова их скучные, правильные речи. Вместе с Ксаром. Но я отклоняю все кандидатуры.

Понял: всё! Поздно. Никто из них мне не нужен. Не интересен. Не тот вкус. Не тот голос. Не та.
Я больше не ищу просто стажерку. Я ищу ЕЕ.
Ту самую.
Которая дёрнулась, когда я притянул её ближе. Что шептала «я просто заблудилась». Врала конечно, но до последнего не сдавалась и стояла на своем. 

Такая мне и нужна.
Моя.
Только я пока не знаю, как ее зовут. Но найду ее…

Мысли возвращаются снова и снова в одну точку. Разговор заходит на третий круг.

— Я хочу взять ту девчонку, что столкнулась со мной внизу, — говорю, не скрывая твердости в голосе.
Аррис отрывает взгляд от планшета, смотрит на меня. Его лицо, как всегда, ничего не выражает.
— Ты даже не знаешь, кто она.
— Неважно, — отрезаю. — Я почувствовал ее. Мгновенно. Это значит – что-то в ней есть. Я не могу ошибиться!
— Возможно, это просто твоя гормональная система, — насмешливо говорит Ксар, не поднимая глаз. — У нас были договоренности выбирать по показателям.
— Мне плевать на показатели. Я ее почувствовал. Значит, она должна быть с нами. Всё.

Аррис

Он вспыльчив, как всегда. Эмоции лезут наружу, как энергия из нестабильного двигателя.
Поцеловал девушку – и решил, что это судьба. 

Вообще, что за прихоть – целовать курсантку, которая налетела на тебя из-за угла? Хотя Ксар подтверждает, что она была красива. 

Вздыхаю. Выбирать стажера по поцелуям и какому-то чутью, как предлагает сейчас Лойрэн, – это за гранью моего понимания.

Нам нужен специалист с высоким эмпатическим потенциалом, а не просто красивая девушка. И я его нашел! 

Когда Академия псиоников предложила поучаствовать в аукционе выпускников, я даже рассчитывать не мог, что удастся так удачно сэкономить.

Та, что мне была нужна, по какой-то причине оказалась правонарушительницей. И контракт ей предложили как для нарушителей: без права отказаться, без права расторгнуть, без всех многочисленных трудовых прав…

И это было мне на руку. Я согласился еще до того, как увидел ее.

Но когда она вошла в кабинет, понял, что не прогадал. 

Увидел ее упрямую. Хрупкую, как стекло, которое не хочет трескаться даже под прессом.
Она стояла посреди кабинета, притворяясь храброй. И у нее получалось. Я наблюдал — и вдруг захотел понять, где проходит ее предел.

Уверен, шанс у меня будет!

— Все это неважно, — говорю я спокойно. — Я уже оформил контракт со стажеркой. Она на борту.

Наступившую тишина можно отламывать кусочками, настолько она густая. Даже Ксар поднимает на меня взгляд. Смотрит пристально. 

Не могу понять: они что, ждут, что я сейчас скажу, что это шутка? И мы будем все втроем искать ту девицу, что поцеловал Лой?

Шерз они угадали. Это не шутка! Я чувствую, что все правильно сделал.

Ксар-Тэйр

Вот оно!
Похоже, оба сошли с ума.

— Вы что, издеваетесь? — спрашиваю. — Один влюбился в девушку, которую видел две секунды, другой подписал контракт, не посоветовавшись с нами.
— Все в порядке, — говорит Аррис.

–– Не будь занудой! –– вторит ему Лойрэн.

Какая слаженность. Теперь они оба против меня.
— Нет, ты не понимаешь. У нас нет ее досье, нет анализа, нет данных! Ты хочешь ее нам  по наитию. Это безответственно.
— Она откликнулась, — бросает Лойрэн. — Пси-резонанс был. Она …

Раздраженно перебиваю его:
— Резонанс от твоего языка в ее рту, не от ментального контакта! — я не выдерживаю.
— Она моя, — шепчет Лойрэн. – Я ее найду! Переберу всех курсантов в академии, это не так и много.
— Не будем мы никого перебирать, — спокойно отвечает Аррис , – я уже все выбрал. И привел стажера на корабль.

Я вздыхаю.
— И где она сейчас?
— В своей каюте. 

Раздосадованно отворачиваюсь.
И думаю только об одном: мы только готовимся к старту. А уже — в эпицентре неразрешимого конфликта друг с другом. И ладно бы по какому-то серьезному поводу! Но по поводу стажерки?!
********
Дорогие девочки!
Представляю вашему вниманию еще одну горячую историю 
В подарок от бывшего мне остался огромный долг.
Или я его выплачу, или — 30 лет каторги на рабской планете в отдалённом секторе галактики.
Приглашение на собеседование в "СкайРос" стало моим спасением…
Пока я не узнала, что стану ассистенткой сразу для двух боссов —
влиятельных, опасных и до невозможности притягательных.
Один — лёд. Второй — огонь.
А я — между ними. В пижаме. С дрожащими коленками.
И как, скажите на милость, соблюдать субординацию, когда каждый взгляд, касание, поручение — это проверка на прочность?

Я стою перед дверью, выложенной матовыми панелями, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, будто запоздало пытаюсь решить – входить или нет. Проблема в том, что вариантов нет. Я должна. Мне приказали. 
Сначала приказ приходит на мой рабочий комм, а потом, – буквально через секунду, – вспыхивает голограммой над рабочим столом. Строки приказа-приглашения высвечиваются сначала голубым, потом перекрашиваются в оранжевый. Видимо для того, чтобы у меня не осталось ни малейших сомнений в необходимости подчиняться.

Отпечатываются на сетчатке:

Просим явиться в общий зал уровня "Альфа" в 17:00 по установленному на корабле времени

Я перечитываю дважды. И даже третий раз, хотя знаю: смысл не изменится. И как мне это все не нравится, но идти придется. И быстро!

Общий зал уровня «Альфа» – это не просто комната. Обычно на кораблях она используется для совещаний или важных переговоров. 

Одна минута у меня уходит на то, чтобы собраться. И хоть я покусываю губы от волнения, но все равно быстро беру себя в руки, и делаю шаг из каюты.

Лепестки дверей послушно разъезжаются в стороны, выпуская меня в коридор. Мне не приходится растерянно оглядываться и думать куда идти. Комм самостоятельно выстраивает маршрут направления моего движения. Ведет меня, словно компас, настроенный на расположение кают космического корабля.

Набираю воздуха в легкие, прикрываю глаза, буквально на миг замираю. И иду.

Корабль кажется тише, чем прежде. Прислушиваюсь к собственным шагам, как будто этот звук – единственное, что по-настоящему принадлежит мне.
Сжимаю пальцы в кулаки, разжимаю тут же и снова сжимаю.
В груди – пустота, будто все эмоции выжжены. Осталось только глухое предчувствие, и злость, неприятные, как синяк под кожей, который напоминает о себе постоянно.

Я дохожу до нужного отсека раньше времени.
Останавливаюсь, потому что дверь не открывается автоматически. Несколько раз провожу коммом у считывающего устройства. Ничего не происходит.
Значит, мне пока не разрешено входить, доступа нет. В очередной раз чувствую укол, что меня тут вряд ли будут держать за члена экипажа. Просто лишний раз продемонстрировали, что я тут – никто. Даже доступа нет!
Но внутри явно кто-то есть.
Я, не задумываясь, делаю шаг ближе.

И тогда я слышу голоса.
Глухо, неразборчиво вначале, но потом – ближе, четче, как будто они не думают, что кто-то может услышать.
Я не двигаюсь, замираю. Даже не дышу.

–– Оставь свои эмоции и предпочтения себе, Лойрэн, — говорит один из них. Голос низкий, тяжелый, сдержанный. — Мы не можем рисковать из-за мимолетного всплеска твоих гормонов.

Похоже, голос принадлежит тому мужчине, кто заявил, что он мой босс, когда меня доставили сюда. Какое-то неясное чувство царапает внутри. Словно я что-то упускаю. Но я не успеваю сосредоточиться и обдумать.
— Это не гормоны! — другой отвечает резко, — Ты не видел ее! А если б увидел – не упустил. Ни одной из этих заучек, что мы видели на распределении в Академии и рядом не стояло. С ними же невозможно работать: ноль реакции, ноль инициативы. Все по написанному, как по уставу, по сценарию. Шерзовы куклы с набитыми до отказа знаниями головой. Но нам нужны не знания. С ними прекрасно искусственный интеллект справляется. Нам нужно больше, чем знания! Будто ты не знаешь! 

В его эмоциональную речь вклинивается другой, меняет тему:

–– Аррис! Ты взял девчонку, которую Академия могла оштрафовать за ее отказ от распределения. Думаешь, этот вариант лучше? Она может что-то скрывать. Зачем ей было сбегать из Академии?
— Что-то скрывает это не значит, что она бесполезна, — отзывается Аррис. — Я не собираюсь отказываться от своей кандидатуры.

Я чувствую, как волна холода проносится по спине. В горле пересыхает. Я думала, что я волнуюсь, когда шла сюда. Оказывается, нет. Вот сейчас я по-настоящему волнуюсь.
Они говорят обо мне. Спорят из-за меня.

И я не знаю, что хуже: что меня против моей воли заставили подписать этот контракт или то, что они уверены, что я что-то скрываю. 

Я делаю полшага назад, но в тот же момент двери бесшумно расползаются в стороны, и пространство, скрытое внутри, заливает меня мягким светом, вытаскивая наружу и страх, и дрожь, и ожидание, которое до сих пор цеплялось за внутренности, будто последняя надежда.

Время замирает в этой точке. Я ошарашенно замираю на пороге под перекрестными взглядами трех пар глаз. Все трое мужчин смотрят на меня

И то, что я чувствую – это уже не просто волнение, это – самая настоящая паника.  

Я всех их знаю. Аррис привел меня сюда. На Лойрэна я наткнулась в коридоре академии, пока бегала там без платья. А Ксар просто разглядывал меня, как я целуюсь с Лоем.

Забываю, что должна поприветствовать их. Да я даже как дышать забываю. Сердце как упало в пятки, так и не думает возвращаться. 

Вот это я попала!

Совершеннно не думая, на автомате делаю шаг вперед, в зал совещаний, под прицелом внимательных глаз.

Двери за мной сразу же практически бесшумно смыкаются. Оставляют меня стоять, прижавшись спиной к ним.

Отчаянно мечтаю стать невидимой, раствориться в воздухе, будто если я замру достаточно неподвижно, если не буду даже дышать, они забудут о моем существовании и не заметят, что я все слышала.

Но все это, конечно же, глупые надежды.
Потому что я чувствую, как их взгляды сразу ловят меня, как прожекторы ловят беглеца в запретной зоне.
И я знаю: они все поняли. И не собираются делать мне поблажек.

— Значит, подслушиваешь, — первым произносит Лойрэн, и его голос звучит легко, даже почти весело.

Почти.

Но не для меня.

Я словно все слова забываю под их взглядами. Никогда и никто на меня так не смотрел. Атмосфера накаляется, воздух такой плотный, что я не могу толком вздохнуть, он застревает в горле.

Три мужчины. Три разных взгляда словно три приговора.

Лойрэн с легкой усмешкой на губах, смотрит с насмешливым интересом, будто ему забавно наблюдать, как я собираюсь выкручиваться.
Второй. Ксар-Тэйр кажется его зовут. Прямая спина и строгие черты лица. Он смотрит холодно, оценивающе, словно решает, стоит ли вообще тратить время на существо, которое допустило такую оплошность.

И третий – Аррис – смотрит взглядом, который не выражает ничего: ни раздражения, ни удивления, ни насмешки. Просто смотрит, будто давно все про меня понял, и не удивлен моей "выходкой".

Этого достаточно, чтобы я чувствовала, как у меня дрожат колени.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать – оправдаться, объясниться или извиниться, – но из горла вырывается только тонкий, жалкий звук. Заливаюсь румянцем от стыда. Надо же было такому случиться. Я даже не знаю отчего мне больше стыдно: от того, что я подслушала их разговор или что так глупо попалась.

Все с этими мужчинами у меня идет не по плану! Внутри начинает закипать злость. На себя, на обстоятельства.

–– Я... мне велели быть к семнадцами... — выдыхаю я, голос предательски дрожит, пальцы судорожно сжимаются в кулаки.

Впивась ногтями в ладошки, оставляя отпечатки ногтей на коже.

– Дверь была закрыта... я не хотела...ты вышло…

— У тебя всегда такая склонность — появляться раньше времени и подслушивать? — голос Ксара обрушивается на меня, тяжелый и пробирающий до дрожи, как ледяной дождь. Без эмоций. Без жалости.

Я отвожу взгляд. Я не хотела. Я правда не хотела.
Но им все равно, они не собираются делать вид, что ничего не произошло.
Не собираются облегчать мне жизнь.

— Подойди, — произносит Аррис спокойно. Не приказывает. Просто констатирует, как очевидный факт, словно даже мысленно не может допустить, что я могу посметь ослушаться.

И я подчиняюсь. Потому что выбора у меня нет. Потому что ноги сами несут меня вперед, как марионетку на натянутых нитях.

Останавливаюсь перед ними. Кажется, я становлюсь меньше ростом. На фоне их массивных фигур я смотрюсь словно дюймовочка. Чтобы заглянуть в их лица мне приходится задирать голову.

–– Поздравляем! –– Вдруг выдает Лойрэн, словно решая разрядить тяжелую обстановку в зале совещаний.

Вздрагиваю от неожиданности его слов. Перевожу на него непонимающий взгляд. В ответ встречаю его, такой же изумленный.

–– Разве ты не рада? Это же мечта любого амбициозного студента Академии – оказаться принятой на работу в Корпорацию “Астерион”, – удивляется он.

Что-о-о? Встрехиваю головой, не могу поверить, что я только что услышала.

Слово обрушивается на меня тяжестью целого мира.
Астерион.
Моя заветная мечта.
То, к чему я стремилась все это время, веря, что, если постараюсь, то заслужу шанс попасть в него. Убеждада себя, что мне главное проникнуть, втереться в доверие Совету директоров корпорации.

А уж там я сама справлюсь. Достану всех, никто не уйдет от моей мести!

– Кажется, я начинаю понимать общую картину, – вмешивается Ксар. – Ты сбежала с выпускного распределительного акциона, и поэтому оказалась на техническом этаже. Попалась прямиком в руки Лоя. И именно за побег тебя и наказали принудительными распределением. А уж на принудительном тебя подобрал Аррис.

Молча кивая, соглашаюсь. Да, так все и было. Но это все равно ничего не объясняет. Почему я здесь?

– Это все неважно. – Произносит Аррис, будто прочитав мои мысли. – Сейчас важно то, что ты подписала контракт. А мы трое, – он кивает на стоящих по обе стороны от него мужчин, – совет директоров корпорации “Астерион”. И отныне ты обязана бесприколосвно исполнять все наши приказы и требования. ВСЕ! без исключения!

Я перевожу взгляд с одного на другого и потом на третьего. Совет директоров? Серьезно?

Пульс подскакивает до безумных значений, сливается в один сплошной грохот сердца, отдается в горле, в кончиках пальцев, даже в затылке. Волнение стягивает внутренности в тугой узел.

Я стою, опустив голову, не в силах собраться с мыслями. Их слова набатом звенят в ушах – "Астерион", "Совет директоров"…
Кажется, кто-то должен сказать еще что-то. Поставить последнюю точку. Но никто не торопится. Они позволяют мне вариться в этом липком, тяжелом молчании, пока каждая секунда не становится пыткой.

Наконец, Ксар, что стоял с холодным спокойствием хищника чуть в стороне, – говорит:

— Твоя позиция утверждена, лаэра Анна.

Я поднимаю взгляд. Не спрашиваю, какая. Боюсь услышать.

Я уже оценила то, как они обращаются ко мне на “ты”, и хотела бы быть дерзкой и смелой и тоже сказать что-то резкое. Но почему-то не могу.

— Ты назначена асистентом в отдел разведки аномалий, — продолжает он. – Подчиняться будешь напрямую совету директоров.

Замолкает, внимательно глядя на меня. Пытается оценить мою реакцию или, быть может, дает мне время осознать, что это значит.

Я слышала об этом отделе. Кто о нем не слышал? Это же мечта! Отдел разведки аномалий. Те, кто первым выходит к нестабильным пространствам, кто изучает трещины в реальности, кто первым оказывается там, где может быть все – или … ничего. Риск, опасность. Использование своего пси-потенциала на полную катушку.

— Ты начнешь сразу, как мы прибудем — добавляет Аррис. Его голос скользит по коже, как лезвие. Заставляет разбегаться мурашки.

Я машинально киваю, боясь, что, если заговорю, дрожь в голосе все выдаст.
А потом они просто отводят взгляд, словно я больше не интересна. Сглатываю. В душе вихрь противоречивых эмоций закручивается словно в центрифуге.

Выходит, все мои мечты сбываются.

Но совсем не так, как я себе представляла.