Молодая ведьма преклонного возраста

Ливень барабанил по стёклам, в трубе завывал осенний ветер, казалось, непогода хочет стереть с лица земли старый, тесный домишко из камня, крытый соломой.

― Проклятые кости, ноют и ноют, покоя не дают, – проворчала старуха в шерстяной ночной сорочке и толстом вязаном халате, и подошла шаркающей походкой к узкой кровати, стоявшей в углу комнаты. Она поднесла свечу к лицу измождённой девицы, лежавшей в беспамятстве. – Да приди же в себя! Не помогут снадобья, коли ты волю к жизни не проявишь! Близится мой час, зря я, что ли, полгода тебя кормила и терпела нытьё и жалобы? Дай помереть спокойно!.. Чем я духов прогневала, что ни детей не послали, ни путной преемницы?

Она тяжело вздохнула, пошептала заклинания над больной, и посмотрела на молодого чёрного кота, наблюдавшего за ней из корзинки у печки.

― Да, Джонни, помню я, что тебе обещала. Если помрёт твоя прежняя хозяйка раньше меня, отправлю тебя в тот мир, куда её душа улетит. Но коли не успею, не обессудь. Сам видишь, преемница моя совсем плоха. Что бы я ни делала, на поправку не идёт, только остаток своих сил на неё трачу. Уж и не знаю, будет ли, кому передать магию перед смертью, или так и сгорю в муках, и даже души моей не останется. Страшно мне, котик, очень страшно. Самое ужасное для ведьмы не отдать магию преемнику. Не отпустит она тогда, отомстит за то, что попользовалась, и клятву нарушила, не нашла новую носительницу. А без души нет и новой жизни, ничего нет без души.

Ветер ударил в окошко, будто грозил бедой, на сквозняке задрожало пламя свечи, шевельнув тени вокруг.

― Духи светлые, помогите, – прошептала старая ведьма, глядя в темноту за окном. – Жила, никому зла не делала, на ношу тяжкую не жаловалась, не должна моя душа исчезнуть. Не должна!

Кот согласно мяукнул, он знал, как важна душа. Кем был до хвостатого тела, пушистый не помнил, как и люди не помнят прошлых жизней, но вот свою первую кошачью жизнь не забыл. Как не забыл и полноватую женщину, тёплую, но печальную, похожую на треснувшую вазу, которая подобрала его, грязного, тощего малыша на улице, обогрела, принесла в свой дом и дала имя – Джонни. Тогда-то кот и решил, что проведёт с ней все девять жизней, будет рядом, какое бы тело ей ни досталось, куда бы ни забросили душу его Алисушки высшие силы.

Первая его жизнь, с Алисой, была короткой, но вторая началась удачно – Тэсса, старая ведьма, тоже подобравшая его котёнком на улице, слышала его мысли, чувствовала тоску по прежней хозяйке, и обещала помочь. Но успеет ли?

Раньше ещё была надежда на её преемницу, вечно усталую старую деву, которая только от безвыходности своего положения и решила принять тяжкий груз магии. Но девица попала под ливень, простыла, и слегла... Теперь только старая Тесса и могла ему помочь. Если она умрёт, где другую ведьму искать? Мало их в этом мире. Да ведь и старуху жалко, хорошая она, хоть и ворчливая, а такую смерть, когда от тебя ничего не останется, и врагу не пожелаешь.

Конечно, был в городке ещё ведьмак, да только бестолковый какой-то, не доверял ему кот. Ещё забросит его, куда не надо, и что делать? Где потом Алису искать?..

В печи догорали поленья, старуха вертелась на своей кровати, кряхтела и вздыхала, а кот смотрел в темноту ночи, но видел другой мир и другую спальню. Алиса плакала снова, поглаживая его любимую игрушку, скучала по своему питомцу. Она включила свет, потянулась к рамке с его фотографией, и кошачья душа не вынесла, ответила, дотянувшись из нового мира в прежний: «Скоро встретимся...»

1.1

Джон умер. Это слышалось в оглушительной тишине квартиры, ощущалось в запахе на кухне, где больше не было кошачьего корма,  дрожало холодом в моей душе, наполовину умершей вместе с другом.

Почти три месяца прошло, а ладони помнили тепло мягкого тельца и шёлк короткой чёрной шёрстки. Иногда в зеркалах мне мерещился кошачий хвост трубой, исчезающий за мебелью, я по привычке перешагивала те места, где любил поваляться Джонни... Засыпать без громкого мурчания стало мучением, а ночью, когда вдалеке тарахтела какая-нибудь старая машина, я вскакивала, шаря руками по постели. Искала и не находила, а потом рыдала до утра, уткнувшись в подушку, ведь звуки казались такими знакомыми! Проклятые игры воображения...

Женщина и её кот. Любовь, которую опошлили и превратили в символ неудавшейся личной жизни, отчаяния, тоски и жалкого увядания. Но ведь это чушь!

Я была замужем много лет, вырастила троих детей, в которых души не чаяла, но дети вылетели из гнезда, муж ударился в блуд, догоняя ушедшую молодость, и оказалось, что жизнь с котом – самое правильное и приятное, что может быть.

А теперь Джон ушёл. Я смотрела вокруг, и не понимала, где моё место. Собственная квартира казалась чужой.

― Рано, ты, Джонни, тебе ведь и шести лет не было...

Я включила свет, в очередной раз отчаявшись уснуть, и погладила фото в рамке. На нём котярка лежал на кресле, раскинув лапы, блаженно прикрыв глаза, и выставляя на обозрение мягкое пузико, которое, вообще-то, было запретной территорией даже для меня.

Кончики пальцев кольнуло, будто током слегка ударило, и я отдёрнула руку. «Скоро встретимся...» – прошелестел в ушах незнакомый, но какой-то родной голос. Кажется, мужской?..
-----------
Дорогие читатели, приветствую вас в своей новой истории! Книга будет бесплатной в процессе написания. Это мой вам подарок на Новый год. Добавляйте в библиотеку, чтобы не потерять, не забывайте поддерживать нас с Музом добрыми комментариями и лайками, и приятного вам чтения! 
С любовью, ваша О.О.

1.2

Вскоре после этого странного происшествия, которое я списала на расшатанные нервы, недосып и давление, в моём унылом существовании случился праздник – день рождения. Правда, только старший сын заскочил на пять минут перед работой, чтобы поздравить и передать приветы от занятой жены и двух внуков. Дочь отдыхала с семьёй на море, так что прислали одно смс на всех, правда, с кучей сердечек, а второй сын позвонил буквально на пару слов, нажелал всего и сказал, что невестка и внук безумно заняты, но тоже меня поздравляют, а заехать никто не сможет, времени нет. Позже как-нибудь...

Трое детей, пятеро внуков, а я осталась одна в день рождения. Конечно, у всех своя жизнь, свои дела, но мой разум отказывался понимать это. Душа болела, в голове вертелось одно – я никому не нужна.

― Не дури, Алиса. Ты их вырастила, воспитала, всё у них хорошо, и слава богу, отойди в сторону, и не мешай!

Я вытерла непрошеные слёзы, в руке дрожал бесполезный телефон с тёмным экраном. Звонков больше ждать не от кого. Всю жизнь я разрывалась между работой и семьёй, но семье не до меня теперь. Коллеги по работе проводили на пенсию пару лет назад, да и забыли, только бывшая начальница, тоже пенсионерка, сообщение прислала с открыткой. Родители давно умерли, братьев-сестёр не было, единственная подруга, с которой дружили со школы, три года назад тоже ушла в лучший мир, а недавно ушёл и Джонни. Вот и всё...

Фирменный торт на кухонном столе, пироги и пара салатов в хрустальных вазах, оставшихся со времён молодости, выглядели как насмешка над моей глупостью. Кому наготовила?

Но только подумала, как раздался звонок в дверь.

Бывший прикатил, привёз новую пассию, похвастаться, и подарил мне дешёвый гель для душа и три розочки, такие же потасканные, как и его «молодуха». Эдуарду Михайловичу очень хотелось найти любовницу всем на зависть, чтобы доказать, что он ещё иго-го, какой конь, но клевали на его обширные залысины, брюшко и студию на первом этаже только вот такие мадамы чуть за сорок, с проблемами и убитой самооценкой.

― Вот, узнал, что детям не до тебя сегодня, решил заехать, чтоб уж не хандрила, – снисходительно выдал бывший, расположившись на кухне и жадно поглядывая на салаты и выпечку.

― Спасибо, даже не знаю, что бы без тебя делала, – усмехнулась я, положив на стол его веник, уедут, и выкину, ни к чему мне увядающие цветы в доме, это дурная энергия. – Чаю выпьете или времени нет?

Его пассия, заметив взгляды «своего мужика» на мою стряпню, приревновала, натянуто улыбнулась и встала.

― Да, времени нет. Эдичка, у нас ещё столько дел сегодня, и я на диете, ты же знаешь. Пока молодая, надо следить за собой.

Ага, молодая, как осетрина второй свежести у классика. Но я согласно кивнула, гости ещё и пяти минут не пробыли, а уже прямо чувствовалось, как надоела им хозяйка. Нельзя же людей мучить, отпущу уж.

Бывший печально вздохнул, послав взгляд, полный любви, моей стряпне, но перечить любовнице не стал, видно, и такие рыбины не часто в его сети попадаются, а ускользают-то легко. В общем, собрались визитёры уходить, но уже у двери, обрядив свою мадам в пальтишко, Эдуард повернулся ко мне.

―Алис, ты бы, кота нового завела, что ли. Сама же понимаешь, нельзя вот так, одной. У детей своя жизнь, внукам мы и вовсе не нужны, они будто в другом мире живут. Я и не пытаюсь с ними общаться даже, всё равно, не понимаю половины из их словечек...

― Ну, если дедуля сдался, так должна же быть хоть бабушка, – усмехнулась я. – Не переживай обо мне, всё хорошо.

Красноречие бывшего мужа иссякло, он потрепал меня по плечу, вздохнул в сторону кухни, и отчалил.

Я закрыла дверь, но сразу не отошла, и услышала, как его краля тянет с ядовитой усмешкой:

― Дедуля... Да сама она бабка. Даже не настояла, чтобы чаю выпили, прямо видно было, как она бесится от моего присутствия.

― Не злись, зайка, – я видела в глазок, как Эдуард шлёпнул пониже спины свою облезлую крольчиху. – Конечно она завидует. Не удержала мужа, развелась, а теперь у меня есть личная жизнь, а кому она-то уже нужна? Как говорится, не так страшно быть дедушкой, как спать с бабушкой.

Они противно рассмеялись и пошли вниз, а меня накрыло. Не от зависти, уж по бывшему я не тосковала ни дня, хватило долгих совместно прожитых лет, а от обиды на судьбу, которая просто выкинула меня на обочину жизни. Я рыдала, закусив кулак, вжавшись лбом в холодную дверь, и не сразу заметила, что в груди давит всё сильнее.

Давненько уже сердце шалило, но я по привычке надеялась, что само пройдёт, к врачам не обращалась, а тут поняла, что нужна скорая. Боль становилась невыносимой, левая рука онемела, и я, с трудом добравшись до комнаты, схватилась за телефон. Пальцы дрожали, дышать было всё труднее. В трубке раздался женский голос, но ответить я уже не смогла. Рухнула на пол, ощутила толчок, и почти сразу увидела собственное тело, распластанное на ковре. Я парила над ним, прозрачная! А рядом возникла непонятная светящаяся воронка, и меня потянуло внутрь.

«Скоро встретимся...» – снова зазвучал всё тот же голос.

Я неслась внутри тёмного тоннеля, расцвеченного яркими узорами, похожими на индийские мандалы, и вдруг очень больно врезалась во что-то и будто провалилась в пустоту. Хотя тело-то моё осталось на полу в квартире, откуда же боль? И что такое я, если нет тела?

Накатила ужасная слабость, боль нарастала, стоило чуть шевельнуть пальцами, и терпеть стало невыносимо, я застонала… Пальцы? Стон? Значит, тело есть, только ощущается оно... как неудобная одежда с чужого плеча.

― Тихо, тихо, милая, лежи смирно. Это серебряная нить образуется, прорастает в тебя, соединяет с новым телом. Скоро станет легче, поправишься, и всё наладится, – раздался рядом успокаивающий старческий голос.

Возникло чувство, что говорят на другом языке, который я плохо понимаю. Только я языками не владею, не считая зачатков немецкого, полученных в школе.

Серебряная нить? Сознание переключилось на ещё более странные вещи. Новое тело? Поправлюсь? Да что творится? Может, я в обмороке или брежу?

Несмотря на боль, я принялась метаться, чтобы стряхнуть с себя этот морок, и вдруг поняла, что боль отступает, при этом мысли как были ясными, так и остаются. С большим трудом я открыла глаза, и увидела щекастенькую кошачью мордочку с ярко-жёлтыми бездонными глазами. Кот будто затаился и ждал…

― Джонни? – прошептала я. Видение было таким реалистичным, что сердце запело. Котик мой! А потом стало тоскливо до слёз. – Сон опять…

Я отмахнулась от видения, чтобы повернуться на бок, но рука стукнулась о тёплое тельце, раздался глухой удар и ворчливо-возмущённое «Мя-ау!».

Его тон, моего Джонни!

Глаза распахнулись, я растерянно осмотрелась. Свет, шедший сбоку, был непривычно тусклый, дрожащий и очень рыжий, да и подушка странная, большая, пухлая и в наволочке с мережками и рюшкой. Что за сон такой?..

Ущипнув себя побольнее, я ойкнула и закашлялась. Кашель усиливался, душил, и сгорбленная старуха в несуразном сером балахоне, возникшая из темноты, как призрак, помогла мне сесть на постели.

― Вот, выпей, это поможет, – она ткнула мне в губы керамическую кружку с травяным отваром, я узнала календулу, душицу и ещё несколько запахов. – Предшественница твоя за жизнь бороться не хотела, но чувствую, ты из другого теста. Поладим, – она улыбнулась щербатым ртом и влила в меня щедрую порцию горьковатого, но довольно приятного отвара, а потом сунула следом ложку мёда.

На пару секунд исчезнув в темноте комнаты, где, как я теперь увидела, горела одна свеча, женщина снова появилась и помогла мне улечься, укутав толстым одеялом.

― Пропотей хорошенько, и завтра станет легче.

― Кто вы? Где я?

Моя рука потянулась вслед незнакомке, снова растворявшейся во тьме, и замерла. Тонкие кости, изящные пальцы, молодая, бледная кожа с ручейками трепетных венок… Не так выглядят жилистые руки массажистки со стажем!

― Это не моя рука, – вырвался протест, а над краем кровати снова показались кошачьи ушки и глаза, смотревшие со смесью любви, радости, нетерпения и обиды.

― Теперь твоя. И кот твой. Или не признала? – буднично ответила старуха, опять материализуясь возле свечи, а над краем кровати уже поднялась вся кошачья голова. – В своём мире ты умерла, а тут моя преемница дух испустила как раз, и Джонни предложил в её тело твою душу перенести. Я ему обещала, что помогу вам встретиться в новом мире, как помрёшь и переродишься, а тут двух зайцев разом убили. Тебе тело новое, относительно молодое и крепкое, мне новая преемница.

― Преемница?

Я отказывалась верить своим ушам. Джонни умер, это не может быть он, и тело молодое мне, наверняка привиделось, и старуха…

― Да, милочка. Быть тебе в этом мире ведьмой. А откажешься, – старуха будто сама стала тьмой, голос сделался ледяным, – так выкину твою душу снова, и никогда ты больше Джонни своего не увидишь. Я всю жизнь доброй была, а теперь мне терять нечего. Или поможешь, или разбирайтесь сами со своими делами!

Кот отчаянно зашипел, заорал прямо как настоящий Джонни, когда был в ярости из-за прививок, и кинулся на старуху, а она щелкнула скрюченными пальцами, и его окружило что-то вроде золотистого облака энергии, и подняло под низкий потолок комнаты.

― Не шуми, пушистенький. Сам знаешь, выбора у меня нет, – и вздохнула тяжко. – Не хочу в страшных муках сгореть от собственной магии, а Алиса твоя мне не верит, тебя признавать не желает. Как же быть? – кот заорал снова, а старая карга отмахнулась, словно поняла его. – Вот по-доброму ты сам ей объяснишь, как она магию примет, и мысли твои слышать начнёт, а у меня времени нет. Уговоры не помогают? Так угроза дело поправит, – она повернулась ко мне. – Ну, решай, Алиса Денисовна, берёшь это тело, новую жизнь и мою магию, или отправить тебя обратно в родной мир, над собственным трупом летать, да ждать, когда его найдут? Если так, то и с котом прощайся. Не знаю я, когда теперь свидитесь.

Котейка, смотревший на меня огромными глазами, полными мольбы и отчаяния, снова душераздирающе заголосил.

― Мя-ама! Мя-ама! Мау-у!

А так орал только мой Джонни, когда с подоконника нашей квартиры на втором этаже видел меня, идущую с работы. Его голос и мотивчик…

И я захотела поверить. Если это сон, так пусть он будет долгим, в реальном-то мире меня всё равно никто не ждёт. Да вдруг и правда, я там умерла?

Следующий день я провела в кровати, состояние было тяжёлое, то ли простудное, то ли гриппозное, и Тэсса меня лечила травяными отварами, мёдом и магией. За последним наблюдать было интересно, вот только я замечала, что с каждым разом старуха всё больше бледнеет, руки её дрожат сильнее. 

― Вы сами, кажется, нездоровы, – пробормотала я, после очередного лечения, видя, как Тэсса тяжело опустилась на табурет у кровати.

― Умираю я, Алисия, – ответила она, назвав меня именем прежней хозяйки тела. – Уже чую холод смерти, а надо тебя на ноги поставить и магию передать... Запомни, готовь себе преемницу заранее, а лучше сразу парочку, на всякий случай, и как почувствуешь, что конец близок, не тяни, отдавай силу. Я вот протянула, думала, ещё успею помочь кому-то, подучу свою преемницу, а она возьми, да и заболей. А знаешь, почему? На свиданку побежала, дурёха. Прождала мерзавца какого-то под ливнем, да в холоде несколько часов, вот и слегла. Он так и не пришёл, и она ещё рыдала из-за этого всю ночь, а наутро слегла.

Старуха жутко закашлялась, ушла на свою кровать, и оттуда добавила слабым голосом:

― Нет времени уже, чтобы тебя обучить. Так что слушай кота своего, он многое видел, всех тут знает, подскажет. Никто не должен узнать, что в этом теле другая душа. Будь осторожна, болтай поменьше, никому не доверяй, пока в людях не разберёшься. Книгу магическую читай, чтобы научиться ремеслу, – она махнула рукой на толстенный фолиант на комоде. – Если вопросы будут, в ней перо лежит самописное, возьми его, прошепчи вопрос и брось на чистую страницу. Оно вопрос запишет, и книга ответит. Коли магия будет слушаться плохо или захочешь усилить чары, метлой её направляй, вон той, – она показала на видавшую виды, лысоватую метёлку в углу, стоявшую прутьями кверху. – На ней и полететь куда-нибудь можно, но это как с магией сладишь. У Жанетты характер непростой, завезёт, куда не надо, а то и сбросит с высоты в озеро...

― Жанетты? – не поняла я.

― У метлы, конечно, – рассердилась старуха. – Экая ты невнимательная, а вроде, в годах женщина.

Она снова зашлась кашлем, а потом долго дышала с хрипом, пока не уснула, однако вечером всё стало хуже. Тэсса полечила меня немного, полежала, приготовила ужин, мы поели, и она снова вернулась в кровать и уже не встала, дышала тяжело и сипло.

***

― Иди сюда, Алисия, – глухо позвала ведьма, когда я уже почти уснула. За окном была ночь.

Я едва доковыляла, от слабости аж трясло, и старуха, схватив меня за руку, зашептала что-то. С каждым словом она хрипела всё сильнее, дрожала, а мне становилось легче и легче.

― Всё, – выдохнула она еле слышно. – Забрала я твою болезнь, тебе силы нужны. Магия – это ноша и ответственность. Помни, не твори зла, даже в мыслях его никому не желай, чтобы со спокойной душой этот мир покинуть в свой час. А теперь...

Она потянула меня за руку, пытаясь сесть, я помогла. В голове не укладывались её слова. Как это, забрала болезнь? Но новое тело ощущалось куда более бодрым и сильным, чем ещё пару минут назад.

Тэсса щёлкнула пальцами, и метла притянулась к её руке. Ведьма сжала древко, а потом положила на него и мою руку.

― Пора, – выдохнула она. – Повторяй за мной внимательно.

И стала произносить странные слова медленно, а я, как под гипнозом, повторяла. И чем дальше, тем тяжелее становилась метла, ноги мои словно вросли в пол, не давая телу упасть, по коже пробегали золотистые разряды, вроде небольшого тока, и становилось всё жарче. Уши горели, меня колотило, наши руки на древке окутала светящаяся дымка, а Тэсса всё больше слабела, глаза то и дело закатывались, зычный голос становился глуше, пока не затих вовсе.

― Быть тому! Отдаю! – выкрикнула она в наступившей тишине.

Вспыхнул яркий свет, метла вырвалась из наших рук, пронеслась под потолком по кругу, осыпав нас искрами, и со звонким стуком рухнула на пол. В ту же секунду и старуха упала на постель и уже не двигалась, а я осела на край кровати, ноги не держали, в голове шумело.

― Успела Тэсса, да найдёт покой её добрая душа. Теперь ты ведьма, Алисушка, – раздался знакомый голос-бархат.

Ко мне подошёл кот и потёрся головой, принялся мурчать и ластиться, и стало легче. Я чувствовала себя будто заново родившейся, молодой...

― Ты и есть молодая, подойди к зеркалу у комода, – ответил кот. И я поняла, что слышу его голос не ушами, а в мыслях.

Однако сейчас мне было не до себя. Я проверила пульс Тэссы, дыхание. Женщина умерла.

― Что же делать? Надо же кого-то позвать, кому-то сообщить...

За окном светало, а ведь мне показалось, что несколько минут прошло!

― Да, надо сходить в городскую охрану, в похоронное бюро, и в ратушу, сделать запись в городской книге населения. Но помни, ты теперь Алисия Лист, приезжая старая дева, сильно болевшая последние две недели. Так что слушай меня, и говори, как научу, но не волнуйся, я тоже твои мысли слышу. Если что, оправдывайся слабостью, и что от болезни ещё сознание спутанное, – наставлял меня Джон, пока шла к комоду.

Тут я замерла. Из старого, покрытого пятнами, зеркала смотрела на меня молодая красавица. Густые тёмные волосы, глаза, кажется, серые, пухлые губы... Конечно, девушка исхудала, но как такая осталась старой девой?

Я не осознавала, что смотрю на себя. Я же дома на ковре лежу, полноватая женщина за шестьдесят, с седеющими русыми волосами, собранными в хвостик, с морщинками на бледном лице жительницы севера.

И всё же это точно не было сном. Теперь она это я.

― Молодая ведьма преклонного возраста, – стало смешно и горько, а в голове всё равно не укладывалось. И даже в то, что Джонни настоящий, пока не очень верилось.

― Ничего, дай время, и всё уляжется, – потёрся о мои ноги Джон. – Зато теперь снова вместе.

И мы пошли в город.

― Алисушка, ты в охране будь осторожна, – предупредил по дороге котейка. – Начальник мужик умный, внимательный и дотошный, хоть и молодой. Прежняя Алисия по нему прямо сохла, как и половина девиц в городе.

Нравился? Интересно, а не этот ли сердцеед несчастную под дождём мокнуть заставил и не пришёл?..

Дом Тэссы стоял на окраине, почти у леса, окружавшего крошечный городок Трэ-фран. Из достопримечательностей тут была маленькая площадь с магазинчиками и фонтаном, где жители, так сказать, центра брали воду, школа, пожарная колокольня, ратуша с залом городских собраний, и здание городских служб, которое делили между собой похоронное бюро, дворники, фонарщики и городская охрана. И дома, и улицы Трэ-франа были из бурого камня, крыши тут крыли соломой, а на каждом окне висел цветочный ящичек. Правда, стояла поздняя осень, так что цветы давно высохли. 

― Серо и уныло, – пробормотала я, осматриваясь.

― Это сейчас, Алисушка, – Джон потёрся о мою ногу, подбадривая. – Тебе тут понравится зимой. Ты же любишь иней и снег.

― Зима тут долгая? – спросила я.

― Короткая, но снежная, а по весне лес расцветает, и сады, тут красиво. Гулять с тобой будем, – мысленно помечтал котейка, а мне всё не верилось, что вот он, мой Джонни.

Кот помчался вперёд, нашёл сухой лист и принялся играть, так же как дома играл с какой-нибудь бумажкой.

У меня на глаза навернулись слёзы. Я подхватила любимца и прижала, потёрлась щекой о его спинку, будто хотела убедиться, что всё правда. Собственная смерть в родном мире пока казалась чем-то нереальным, всё происходящее упрямо напоминало сон.

― Алис, отпусти, – спохватился кот. – Алисия меня не жаловала, люди удивятся.

― А может, мне с магией и любовь ведьмы к тебе передалась? – я старалась не думать о трупе в доме, тут бы хоть с реальностью новой свыкнуться немного...

Мы начали с ратуши, где при входе сидел весьма округлый служащий, а рядом лежала громадная книжища. Джон научил, что и как говорить, и я старалась войти в образ. Выяснилось, что эта Алисия была плаксивой жалобщицей, вечно хандрила, и ленилась даже дырку на чулке заштопать, стало ясно, почему такую замуж никто не взял.

― Утро доброе, госпожа Лист. Да вы никак поправились? А Тэсса говорила, что помираете, – снисходительно поприветствовал меня старик. – Как там наша ведьма? – тут его голос потеплел.

― Здравствуйте, господин Улль. Умерла Тэсса этой ночью, мы пришли запись сделать. А я в порядке, спасибо за беспокойство.

― Да что вы! – всплеснул он пухлыми руками. – Ох, жалость какая. Стало быть, вы теперь новая ведьма?

― Чисто технически, да, – брякнула я, и он округлил глаза.

― Тех...как?

― Да это такое ведьмовское понятие, когда вроде бы ведьма, но ещё не обученная, – пришлось выкручиваться. И Джонни подсказал изобразить дурочку, мол, Алисия умом не отличалась. – Ну, или я, может, слово перепутала? Но что-то такое Тэсса говорила. Вы запишите, что умерла она, мне ещё в похоронное бюро нужно.

― Да, да, конечно, – спохватился служащий, сделал запись пером и поклонился. – Готово. Примите соболезнования.

Мы пошли к гробовщикам, Джонни ещё дома подсказал, что Тэсса оставила деньги себе на похороны, так что я с радостью переложила все хлопоты на этих добрых людей, смотревших на меня со смесью вежливого сочувствия и презрения.

― Эту Алисию тут никто не любил, да? – спросила я у кота, когда мы пошли в охрану.

― Ну, скорее, избегали, чтобы поменьше жалоб выслушивать, а так тут люди хорошие, в глаза гадостей не скажут, – Джон хмыкнул, задрал хвост трубой и гордо пошёл рядом.

***

У кабинета начальника охраны собралась толпа.

― Разберитесь, господин Гюнт! На то вы тут поставлены! Говорю вам, оборотень это был! – кричал в раскрытую дверь щуплый, жилистый человек с сурово торчащими усами. – Что я, зверья лесного не видал? А тут, стоял мужик на поляне, а потом на четвереньки опустился и превратился в рысь! И нечего на меня смотреть как на полоумного, Кенрик! – заорал он невысокому мужчине в синем мундире, который попытался отвести его от кабинета начальника, и смотрел на скандалиста снисходительно, но ласково.

― Так ведь оборотни только в сказках, – усмехнулся Кенрик. – Ты, Хик, видно, внукам на ночь читал, вот и померещилось. Не молод ведь уже, зрение сдаёт, давно пора с ночной охотой заканчивать. Не буянь, иди домой, а? – мягко попросил он.

― Я знаю, что видел! – заорал усатый. – И пришёл заявить об опасном существе в наших лесах. И твой начальник обязан принять заявление и меры по нему!

― Примем, примем, – раздался низкий мужской голос из кабинета, очень приятный. – Сегодня лес прочешем. Уймитесь, господин Фейдли. Следующий.

На очереди была пухлая тётка в чепце, старомодном, вдовьем, как подсказала память Алисии, дававшая иногда всплески.

― Что у вас, госпожа Латье? – спросил голос, и мне стало интересно, как выглядит начальник, а сердце подозрительно быстро заколотилось. Прекрасно, трепещу от мысли о том, кого знать не знаю...

― Неслыханное дело, господин Гюнт! На рассвете шла я со своими собаками за окраину города на прогулку, и увидела ведро. Заглянула, а там угли, и вот... – она развернула жухлый лист лопуха и, брезгливо вытащила обгорелые лохмотья синего цвета.

― Это что за дрянь? – озадачился Кенрик, так и стоявший у двери.

― Как что? Рубашка мужская, модная, с жабо. Лавка господина Джори такими торгует. Кто-то сжёг её, – ответила толстуха.

― Ну, надоела, да и сжёг, – пожал плечами Кенрик. – Чего её сюда-то тащить?

― Вот и понятно, почему ты всё в помощниках начальника ходишь, – презрительно фыркнула женщина. – Тут даже моим псам ясно, что дело нечисто. Много ты вещей в ведре за городом сжигал, а? Никто так не делает, значит налицо подозрительное, возмутительное преступление. Разберитесь, господин Гюнт! На то...

― Я тут поставлен, знаю, – тяжело вздохнул голос из кабинета. – Оставляйте вашу тряпку, и подробно объясните Тибо, где вы её нашли. Следующий!

― Не утро, а сто проблем, и это в нашем-то тихом местечке, – проворчал прошедший мимо меня серьёзный парень в такой же форме, как Кенрик. Он увёл тётку, и подошла моя очередь.

Я шагнула к двери, и поняла, почему посетители внутрь не входили.