Монастырь роз

Эта история случилась в те давние времена, когда мир еще не знал границ, а люди говорили на одном языке. Откуда я о ней узнала? Можете не верить, но однажды ночью в мой сон постучался уставший от невзгод мужчина. Асбьерн рассказал о боли, которую носил в себе бессчетное количество лет, поведал, что почти отчаялся, но на грани небытия судьба подарила ему второй шанс. Сказка это или быль – судите сами. Мне же хочется верить, что все было на самом деле, а где и когда, в сущности, не важно.

 Солнце. Солнце. Солнце. Оно убивает медленно и беспощадно, по капле истончает последние нити, связывающие жизнь с этим миром. Вторые сутки он идет по пустыне – жуткой, безводной, немилосердной.

Каждый шаг мучительной болью отзывается в теле. Он не может вернуться, он должен двигаться только вперед. Куда? На край земли, где синеют вершины далеких гор, где с обрывов падают бурлящие потоки, а трава мягкая и долгая, как волосы самой прекрасной женщины. Его женщины.

«Зачем я иду? – судорожно подумал Асбьерн. – Я же хотел умереть. Я же рвал вены, мечтая захлебнуться в крови. Не проще просто лечь и умереть. Умереть, чтобы все закончилось. Умереть, чтобы не думать о прошлом».

Прошлое. Прошлое. Прошлое. Долгие годы оно выжигало любое светлое мгновение жизни. Иногда ему казалось, что сердце вот-вот остановится, не сможет стучать в тисках тоски. В такие мгновения он с радостью ждал смерти как избавления от горькой муки невозможности изменить прошлое.

Шаг. Еще один. И снова шаг. Вверх, вниз, вверх, вниз. Асбьерн идет по высушенным солнцем холмам. Они втрое, впятеро, вдесятеро удлиняют его и так бесконечный путь на север.

Север. Север. Север. Там долгие зимы, серебряный снег и вечный покой. Там есть страна озер и гранитных валунов, где море, не вмещаясь в берега, ведет бесконечную битву за каждую горсть земли. Тонкими извилистыми потоками вода пробивает дорогу сквозь древние, укутанные лесом скалы. Мощные корни хвойных исполинов оплетают камни древесной любовью, не давая рухнуть в туманную бездну ущелий.

Он вспомнил сильные руки отца и любовь матери, березовые рощи и хрустальные вершины, морозный воздух охоты и брызги морской соли, усталость натруженных греблей рук и попутный ветер, всегда возвращавший его домой. Домой, где ждала весенняя нежность ее глаз.

Элин была единственной. Асбьерн выбрал ее девчонкой. Увидел впервые и решил, что она обязательно станет его женой, когда вырастет. Тонкая, как прохладные струи горных водопадов, светловолосая, с глазами мартовской лазури, она была соткана из снежных нитей – звенящих, сияющих, прозрачных.

Лучше бы погребальный корабль отпылал без него, но они вернулись из похода сразу после бойни. Асбьерн увидел истерзанное тело, и сердце окаменело. С той поры прошло много лет, но его так и не отпустил последний мучительно-удивленный, но по-прежнему небесный взгляд Элин.

Месть не принесла облегчение. Реки крови не могли вернуть мягкость ладоней и искорку улыбки, ямочки на щеках и бледно-голубые вены тонких рук. Она осталась в неприступном прошлом. Домой он не вернулся. В сущности, дома больше не было – люди спешат не к стенам, а к тем, кто любит и ждет.

Асбьерн вступил в войско кровавого герцога Альбы, посланного на подавление мятежа в одной из маленьких стран Европы. Он и сам стал бездушным убийцей, шагающим по пути, вымощенному тысячами израненных тел и отрубленных голов.

Море чужих страданий не могло заглушить боли. Она приходила бессонными ночами и в свете дня, во время очередной попойки или уличной заварушки. Прошлое не отпускало. Оно выжигало настоящее, а будущего не было. Асбьерн просто не мог разглядеть его сквозь рвущие душу воспоминания.

«Скорей бы конец, – вяло подумал он, не переставая передвигать отяжелевшие ноги. – Почему я в этой пустыне? Зачем? Я хочу туда, где снег. Холодный, белый снег. Элин и снег… Они в прошлом, а я здесь, а вокруг ненавистный песок и жуткое солнце».