Монета предков

Когда‑то всё было проще.

Колдуны жили среди людей, вампиры дружили с нимфами, оборотни бегали по полям, не прячась. Никто не делил мир на «своих» и «чужих» — жили рядом, обменивались знаниями, собирались у костров на праздники.

Потом начались вопросы.

«Почему у него больше силы?»
«Почему она управляет природой?»
«Кто решил, что он главный?»

Сначала — споры, стычки, сомнения. Потом — заговоры, сплетни, первая смерть…

Это изменило всё.

Кто‑то начал мстить. Кто‑то — защищаться. Кто‑то просто исчез: их имена остались только в старых хрониках, а места обитания превратились в руины.

Выжившие попытались всё исправить. Построили Волшебный лес — высокую стену между теми, кто владел магией, и теми, кто её не имел. Надеялись, что расстояние погасит ненависть.

Не погасило.

Недоверие лишь крепло. Люди шептались: «А вдруг он скрывает силу?» Вампиры проверяли: «Точно ли она не колдует?» Оборотни принюхивались: «Не пахнет ли предательством?»

А потом война стала обыденностью. Годы шли, а кровь не останавливалась.

Наконец мудрецы решили создать инструмент, который бы всё прояснил.

Великий Посох.

Он должен был считывать сущность: касаться ладони и показывать, кто ты есть на самом деле. Определять, откуда ты, на что способен. Направлять в нужную школу, предотвращать конфликты.

Надеялись, что знание уберёт страх.

Но страх оказался сильнее. И Посох, вместо того чтобы объединить, стал ещё одним поводом для подозрений.

Погода была пасмурной. Чёрные тучки медленно плыли по небу, а ветер то появлялся, то исчезал, оставляя после себя зябкую пустоту. Конец августа — время, когда лето неохотно сдаёт позиции.

Колин смотрел в окно. В глазах застыла серость утра. На лбу — лёгкая морщинка. Он снова думал о том, что ждёт его в новом учебном году: нудные уроки, издевательства одноклассников, ноль друзей... Улочка за окном пустовала. Солнце изредка пробивалось сквозь тучи, будто сомневалось, стоит ли светить.

Звон посуды с первого этажа вырвал его из раздумий. Мама уже готовила завтрак.

Мальчик сел на кровать и скользнул взглядом по комнате. Письменный стол с пыльными книгами — единственное место, где он чувствовал себя собой. Рядом — новый шкаф, пока почти пустой. Колин провёл рукой по потрёпанным корешкам. В них было больше правды, чем в разговорах за завтраком.

Он потёр глаза, потянулся. До начала учебного года — неделя. Как быстро пролетели каникулы…

В дверь постучали.

— Колин, просыпайся, завтрак готов, — голос мамы звучал мягко, но настойчиво.

Он быстро переоделся и спустился вниз. На кухне уже сидели отчим Алекс и сводная сестра Сандра. Он чувствовал, как воздух вокруг него становится чужим — таким же, каким он был для этой семьи.

— Доброе утро, — произнёс Колин, садясь за стол.

Алекс поднял тёмные глаза, едва кивнул. Нелли, его мама, суетилась у плиты, словно пыталась заполнить тишину движением. Сандра улыбнулась — не брату, а его неудобству. Её карие глаза блеснули.

Колин молча взял ложку. Они с Сандрой были полными противоположностями: он — светловолосый, с мамиными глазами; она — черноволосая, с пронзительным взглядом. И если он старался держаться дружелюбно, то она неизменно находила повод для колкости.

— Есть простое правило: завтрак съешь сам, обедом поделись с другом, а ужин скорми врагу, — Алекс аккуратно размешал кашу. — Полезно помнить, с кем стоит делиться.

Сандра скривилась, отодвинула тарелку.

— А можно я поделюсь с врагом завтраком? — Она посмотрела на Колина. — Братец, не желаешь отведать?

Он хмыкнул, не поднимая глаз.

— Сандра, хватит, — оборвала мама, но без гнева. Скорее с усталостью.

Тишина. Только стук ложек о стекло. Алекс и Колин ели быстро. Мама наблюдала, но молчала. Сандра продолжала разглядывать кашу, будто та могла превратиться во что‑то ещё.

Алекс доел, коротко поблагодарил жену и поднялся:

— Я на работу. Сегодня совещание — вернусь поздно.

Чмокнул Нелли в щёку, небрежно провёл рукой по волосам Сандры и вышел. Нелли поспешила за ним в коридор.

— Хоть пообедай сегодня, — донеслось её приглушённое напоминание. — Работа не всё.

— Постараюсь.

— Алекс!..

— Ладно, пообедаю.

Колин допил воду, отодвинул тарелку.

— Пойду прогуляюсь, — бросил он, не глядя ни на кого.

Сандра всё ещё сидела над нетронутой кашей. Когда Колин прошёл мимо, он столкнулся с матерью в дверях.

— Доел? — спросила Нелли. Её взгляд скользнул по его тарелке, затем — к Сандре.

Колин кивнул, но не остановился.

— Эй! — резко вскрикнула Сандра. — У него же целая гора каши осталась!

Он обернулся. Сестра с довольным видом указала на тарелку перед собой — ту, что была его. В её глазах мелькнуло что‑то хищное, будто она ждала его реакции.

— Остроумно, — сказал он ровно. — Но вторую порцию я не хочу.

— Нет, хочешь! Это твоя тарелка! — она толкнула её к краю стола, словно бросая вызов.

— Моя пустая.

— Смотри сам!

Нелли вздохнула, еле заметно качнула головой.

— Хватит, — оборвала она. — Колин, вернись на кухню.

Он выдохнул, сжимая кулаки в кармане. Опять эта игра… Но вернулся.

Сандра сидела с торжествующим выражением. Её взгляд словно говорил: «Я выиграла!».

Нелли молча поменяла тарелки местами.

— Ешь, — сказала она Сандре.

— Что?! — девочка отшатнулась, будто её облили холодной водой.

— А с тобой, Колин, я хотела поговорить о школе… — Нелли повернулась к нему, но взгляд её скользнул к окну, будто она боялась встретиться с ним глазами.

— О чём тут говорить? — он приподнял бровь. — Всё как всегда: старший класс, прилежная учёба, медаль в перспективе.

Нелли улыбнулась — слишком быстро, будто именно это и хотела услышать.

— Хорошо. Иди.

Колин натянуто улыбнулся и направился к двери.

— Ты думала, что он захочет перейти туда? — донёсся шёпот Сандры.

— Да… Но он её не нашёл.

Колин на секунду замер. Фраза ударила в самое сердце. В ушах, словно эхо, прозвучало: «Не нашёл». Он медленно выдохнул и вышел из дома. Небо затянуло тучами, ветер рвал листья с деревьев.

— Будет дождь, — пробормотал он. — Ну и ладно.

Он зашагал к лесу, чувствуя, как под ногами шуршит сухая листва. «Туда» — он знал, что Сандра имела в виду. Волшебную школу. Место, куда мечтали попасть все. Условие одно: магия в крови. У Колина её, видимо, не было. Или… пока не было? Мысль мелькнула и исчезла — слишком часто он обманывался надеждами.

Лес встретил его тишиной, но не мёртвой, а живой: шелест листьев, скрип стволов, далёкий стук дятла. Деревья стояли плотно, словно охраняли какую-то тайну. Ни намёка на волшебство — лишь сырость и прохлада. И всё же — это был Волшебный лес. Только здесь проходила та самая тропа между мирами. Но видели её лишь избранные…

«Избранные», — хмыкнул Колин. Слово отдавало горечью. Он знал этот лес наизусть: каждую тропинку, каждый корень, каждую тень. Мог пройти с закрытыми глазами, переночевать в самой глуши — и не испугаться. Для него лес был убежищем. Здесь он прятался от Сандры, читал книги при свете луны, считал звёзды сквозь кроны. Но следы других искателей встречались повсюду: обломанные ветки, выцарапанные имена на коре, едва заметные тропы, уходящие в чащу. Кто‑то тоже надеялся. Кто‑то тоже искал.

Колин пригнулся под веткой, чувствуя, как холодный воздух щекочет шею. Тропа так и не появилась. Он выдохнул, и пар на мгновение завис в воздухе.

Внезапно небо расколол грохот. Первые капли ударили по листьям, затем дождь хлынул стеной, превращая землю в скользкую кашу. Колин бросился к большому дубу, спрятался под кроной. Капли барабанили по листьям, стекали по лицу. Он вытер мокрую чёлку и рассмеялся — негромко, но искренне.

Сейчас мама наверняка хватится — начнёт волноваться, ругать за безрассудство. Сандра, конечно, не упустит шанса съязвить: «Опять промок, как бездомный кот?» Но ему было всё равно. Он любил дождь. Любил этот лес — даже когда тот не отвечал взаимностью…

За деревом послышался топот, чей‑то громкий чих. Колин вздрогнул, обернулся. У ствола, с другой стороны, стоял незнакомый парень. Отряхивал одежду, будто это могло помочь в ливень. Вода струилась по его тёмным волосам, капала с кончика носа. Карие глаза блестели, словно высмеивая непогоду.

— Привет, — сказал Колин, стараясь скрыть удивление.

Парень резко повернулся. На его лице мелькнула тень улыбки.

— Ну и повезло, что не один тут мокну, — рассмеялся он.

— Это просто дождь, — пожал плечами Колин. — Тебя как зовут?

— Робер. А тебя?

— Колин.

Робер провёл рукой по мокрым волосам, стряхивая капли. Его взгляд скользил по лесу, будто он видел здесь что‑то особенное — не сырые стволы и опавшую листву, а мерцающие тропы и скрытые врата.

— Слушай, Колин, только не простудиться бы нам перед школой, — сказал он с лёгкой тревогой.

— Если простудимся — отсидимся дома.

— Дома?! — Робер резко обернулся. Его глаза вспыхнули почти обиженно. — Да ни за что! Я ни дня пропустить не хочу. Ты вообще понимаешь, куда идёшь? В волшебную школу!

Улыбка Колина дрогнула и угасла. Он вгляделся в Робера: стройный, энергичный, с этим неподдельным восторгом в глазах — будто сам светился изнутри. Вот он — «избранный». Что в нём было такого, чего не было в Колине? Может, уверенность? Или вера в то, что мир готов открыть свои тайны?

— Да, наверное, там здорово, — выдавил Колин, чувствуя, как слова застревают в горле.

— Ещё бы! Только бы не проспать… Слушай, а давай встретимся здесь, и вместе — в школу? Так я точно не просплю. Буду знать, что ты ждёшь. Ну?

Колин замер. В голове пронеслось: «Он верит. Верит, что я такой же, как он».

— Давай, — без раздумий ответил он.

Колин всматривался в лицо Робера: в линию подбородка, в блеск глаз, в лёгкую небрежность волос. Каково это — знать, что ты туда попадёшь? Что у тебя есть право...

— Классно, что я тебя встретил, Колин, — Робер шагнул вперёд, засмеялся.

Колин не понял почему, пока не взглянул наверх. Дождь закончился. Сквозь рваные облака пробивались лучи солнца, золотя мокрые листья.

— Ну что, здесь через неделю? Во сколько ты встаёшь?

— А во сколько надо? — спросил Колин, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Сердце колотилось где‑то в горле. В голове стучало: «Скажи ему. Скажи, что ты не идёшь в волшебную школу. Что не знаешь тропы. Попрощайся и уйди». Но слова застряли. Он не мог разрушить эту хрупкую надежду, не мог признаться в своём обмане.

Этот парень был его последним шансом. Шансом на то, чтобы поверить в себя. Или хотя бы притвориться, что он достоин.

— Давай в восемь утра? Придёшь? — Робер посмотрел выжидающе, и в его взгляде было столько доверия, что Колину стало больно.

— Приду, — коротко ответил он. — Через неделю. Здесь. В восемь.

Робер протянул руку. Колин пожал её — твёрдо, как взрослый, но внутри всё дрожало. Потом парень развернулся и исчез между деревьями, оставив после себя лишь влажный след на земле.

Колин остался один.

— Я не должен идти, — прошептал он.

Лес притих. Ни птиц, ни шороха. Только деревья, будто судьи, смотрели сверху, храня молчание. Ветер шевелил мокрые ветви, и где‑то вдали капала вода с листьев.

Мысли крутились одна за другой: «Что, если Робер шагнёт на тропу, а я просто упрусь в заросший овраг? Что, если он исчезнет в Магическом мире, а я останусь стоять — обычный, бездарно притворяющийся избранным? Что он подумает?»

Колин медленно развернулся и пошёл домой.

«Могу ли я пойти?» — стучало в голове, словно эхо его собственных шагов.

Солнце пробилось сквозь листву, согрело мокрые волосы. Лучи скользили по лицу — то слепили, то прятались. Будто дразнили.

— А почему бы не попробовать? — вслух сказал он и сам удивился своей улыбке. — Я ведь ничего не теряю.

Шаг стал увереннее. Лес отступал, а впереди уже виднелась его улица.

Колин сидел за столом, собирая механического жука. Изобретательство было его языком: без слов, через шестерёнки и провода. Ловушки, «жуки», стрелялки — всё это он мастерил на автомате. Отвёртка, пара деталей, тишина — и мир становился понятным.

Сандра, конечно, любила эту тишину ломать.

Она вечно сочиняла про него небылицы, ябедничала, цеплялась — будто проверяла, насколько нужно надавить, чтобы он отреагировал. И всегда добивалась своего.

За окном раздался смех. Колин поднял голову: у дома — компания одноклассников. Двое спорили, остальные перешучивались. Среди них — София с рыжими волосами. Он давно ловил себя на мысли, что думает о ней. Хочет куда-нибудь пригласить...

— Колин! — голос Сандры вломился в мысли. — Тебе звонят.

Он открыл верхний ящик. На дне — недописанные ноты. Жук в ладони холодил кожу. Колин положил его поверх листов, закрыл ящик, направился к двери.

Сандра устроилась в гостиной на диване, ухмыляясь.

— Кто? — спросил Колин, спускаясь по лестнице.

— Не скажу.

— Ты вообще знаешь?

— Знаю. Но я тебе не секретарша.

Он закатил глаза, взял трубку.

— Алло? Да, из школы… Понял, учебники… Конечно, заберу.

Сандра подалась вперёд, ловя каждое слово. Колин заметил и понизил голос:

— А если я решу перейти в другую школу? Просто вопрос… Да, понял. Завтра заберу книги.

Он положил трубку. Сандра смотрела на него с явным недоумением.

— Ты правда переводишься в другую школу? Что это значит? — спросила Сандра.

«Опять её любопытство… Как бы отвязаться?» — подумал Колин.

— Это значит, тебе стоит меньше подслушивать, — бросил он.

Колин развернулся к лестнице, но сестра схватила его за плечо — крепко, настойчиво.

— Колин…

Он обернулся. В её взгляде — не обычная ехидность, а что‑то похожее на тревогу. «Тревога? За меня? Не верю.»

— Ты вчера был в лесу под дождём. Что‑то случилось?

— Хочешь спросить, нашёл ли я тропу? — Он криво усмехнулся. — Может, нашёл. А может, нет. Тебе‑то что?

— Мама говорила, тебе нельзя туда.

«Мама? С каких пор она беспокоится?» — мелькнуло в голове.

— Почему?

Сандра пожала плечами:

— Просто нельзя. И всё.

Колин выдохнул, чувствуя, как внутри сжимается что‑то холодное.

— Давай забудем этот разговор. Ты ведь никому не скажешь?

Она изобразила, будто запирает рот на замок и выбрасывает ключ. Но он не поверил. «Как всегда — игра.»

— Не сработает. Лучше обменяемся секретами. Так мне будет спокойнее, — сказал он.

— Интересная логика. Но ты пока ничего не объяснил!

— Допустим, я попробую поступить в волшебную школу. Теперь твоя очередь.

Сандра моргнула — на долю секунды растерялась, но тут же взяла себя в руки.

«Вот оно. Сейчас она выдаст что‑то важное…» — напрягся Колин.

— У подруги сегодня вечеринка. Там будут все. Даже Кейт отпустили, а меня — нет. Допустим, я хочу сбежать и вернуться так, чтобы никто не заметил.

Колин не удержался от смешка:

— Хитро.

— Кто бы говорил, — парировала она.

В этот момент хлопнула дверь. На пороге — Нелли с сумками. Она замерла, глядя на брата и сестру, которые впервые за долгое время не орали друг на друга.

— Вы что, не ссоритесь? — удивилась она.

Колин бросил на Сандру короткий взгляд — «молчи» — и шагнул к матери.

— Давай сумки. Ты что, весь магазин скупила?

— Почти, — улыбнулась Нелли.

Он отнёс покупки на кухню и сразу поднялся в комнату. Ждал только одного — вернуться к жуку.

Отвёртка, шуруп, плата… Время растворялось в щелчках и скрипе металла. Он настолько ушёл в работу, что не сразу услышал стук в дверь.

— Колин, можно войти? — голос матери прорвался сквозь гул мыслей.

Она постучала ещё раз — знала, что он может не услышать.

Колин спрятал жука в ящик, поднялся, открыл дверь.

— Да, конечно, — сказал он.

Нелли вошла, присела на кровать. Руки дрожали, она сжимала и разжимала пальцы, явно не решаясь начать.

«Что‑то не так…» — мелькнуло в голове.

— Мам, ты хотела поговорить? — спросил Колин.

— Да. — Она вздохнула.

Он сел рядом. Что‑то в её голосе подсказывало: разговор будет непростым.

— О волшебной школе, — сказала она прямо.

Колин резко встал, подошёл к окну. Двора уже не было видно — сумерки сгущались быстро.

«Значит, Сандра всё‑таки не сдержала слово…» — подумал он.

— Сандра рассказала, да? — обернулся он.

Нелли нахмурилась:

— Колин, ты не должен туда идти. Как ты вообще нашёл тропу? Ты не мог…

— Не мог? — Он усмехнулся, но внутри всё сжалось.

«А она ведь права... Я ничего не нашёл»

— Почему ты уверена, что не мог? Я что, не достоин? — спросил Колин, стараясь скрыть боль в голосе.

— Дело не в достоинстве. В Обычном мире тоже есть жизнь. Люди, природа, профессии…

— Но нет магии.

— А зачем она тебе? — Голос матери дрогнул. — Ты знаешь, кто живёт в Магическом мире? Вампиры, оборотни… Они сильны, умеют колдовать. И не всегда во благо. Понимаешь?

«Почему она видит только тёмную сторону?» — подумал Колин.

— Понимаю. Мы проходили историю. Люди, вампиры, оборотни, колдуны, нимфы, призраки. И что? Если и здесь страшно, и там страшно — какая разница, где я буду? Опасность везде.

— Ты многого не знаешь. Останься в своей школе. Пожалуйста.

— Я не знаю? Так расскажи мне.

Нелли сжала губы, отвернулась. Колин молча смотрел на неё, не понимая. «Она боится… Но за кого? За меня? Или за себя?»

— Мама, зло и добро есть везде. Неважно, где жить, — сказал он тихо.

Нелли подошла, обняла его.

— Пообещай, что не пойдёшь в Магический мир.

Колин сжал челюсти. В горле встал ком — будто он проглотил осколок льда. «Я ведь всё равно не нашёл тропу… Какой смысл её волновать?»

— Хорошо, — выдохнул он, чувствуя, как дрожат кончики пальцев. — Обещаю.

Но внутри, где‑то под рёбрами, тлело упрямое: «Я пойду. Обязательно пойду».

Нелли улыбнулась, шагнула к двери, но стоило ей дотронуться до ручки, как она замерла.

— Ещё кое‑что.

Мама обернулась, достала из кармана монету.

— Носи её с собой.

— Зачем?

— Просто потому что я прошу. Тебе же не сложно? — Нелли посмотрела на сына с мольбой.

— Не сложно, — отрезал Колин, беря монету.

Металл казался чужим, будто не принадлежал этому миру. «Если она так важна — почему мама ничего не объяснила?»

— Мама... это Сандра тебе сказала? — спросил Колин, подняв взгляд на Нелли.

— Она просто волнуется за тебя, — ответила та и вышла за дверь.

«Волнуется… Или пытается контролировать?» — Колин замер, прислушиваясь к затихающим шагам. Тишина давила, заставляя мысли метаться.

Затем он вспомнил про монету. Повертел её в пальцах — будто это могло дать ответ. «Носить… или выбросить?» — вопрос повисел в воздухе, но решение пришло само: монета скользнула в карман.

Он вернулся к столу. Недоделанный жук лежал в ящике, напоминая о незавершённости. «Я не серость», — прошептал Колин вслух. — «Я докажу… хотя бы себе».

Руки сами взялись за отвёртку, и через сорок минут жук был готов. Колин обвёл его гордым взглядом: почти, как настоящий. Даже крылышки удалось прикрутить. На секунду Колину показалось, что они задрожали, будто жук готовился взлететь — но он знал: это иллюзия. Механизм не обретёт жизни.

Колин почувствовал, что злость ушла. Остался только один вопрос: зачем Сандра его выдала?

В доме было тихо, когда он вышел из комнаты. Подойдя к двери сестры, Колин замер. «Может, она и правда волновалась? Но тогда почему не сказала прямо?» — мысль мелькнула и угасла.

Он сжал жука в ладони. Теперь механизм станет посланием — «Я знаю. И не прощу».

Металл коснулся дерева. Щёлк — и жук закрепился у ручки, будто прирос.

— Тайны должны оставаться тайнами., — прошептал Колин.

Он бросил на жука последний взгляд. Тот казался чужим — не частью его мира, а символом разрыва. Колин постоял ещё мгновение, вслушиваясь в тишину за дверью. Затем развернулся и исчез в сумраке.

Колин проснулся от пронзительного крика — резкого, будто на гитаре лопнула струна. Он сел, сердце колотилось где‑то в горле. «Что происходит?» — мысли метались в полутьме.

Он вскочил, бросился в коридор. На пороге спальни — Нелли и Сандра. Обе напряжены, лица бледные, словно выцветшие в тусклом утреннем свете. Сандра кричала — монотонно, на одной ноте, будто заело пластинку. Нелли стояла рядом, прижав руку к груди, глаза расширены от ужаса.

— Что случилось? — выдохнул Колин, переводя взгляд с матери на сестру. Голос прозвучал хрипло после долгого молчания.

Нелли молча указала на пол. Колин проследил за её пальцем — и внутри всё оборвалось.

Его механический жук.

Тот скользил по паркету, дёргаясь из стороны в сторону, будто в агонии.

«Нет… Только не это…» — мысль ударила, как пощёчина.

Он ведь задумывал всё иначе.

Вчера вечером он аккуратно подстроил механизм так, чтобы жук «ожил» на пару секунд. И ровно тогда, когда Сандра дотронется до ручки двери. Он хотел напугать её, заставить вздрогнуть, услышать короткий вскрик — и на этом всё. Маленький реванш за её колкости, за насмешки, за то, как она вчера проговорилась маме про волшебную школу.

Но что‑то пошло не так. Жук не остановился. Он продолжал ползти, дёргаться, издавать тихие скрипящие звуки — будто издевался над своим создателем.

— Это моё, — тихо сказал Колин, делая шаг вперёд. — Не кричите.

Нелли вскинула на него разочарованный взгляд. Сандра на секунду замолчала, уставившись на жука, затем снова закричала — ещё пронзительнее.

Из соседней комнаты вышел Алекс, щурясь от света. Его тень упала на пол, накрыв жука тёмным пятном.

— Что здесь происходит? — резко спросил он. Голос звучал холодно, как металл.

Колин сжал кулаки до боли. «Только бы не понял… Только бы не связал…»

Алекс заметил жука. Подошва опустилась — хруст пластика разорвал тишину. Колин замер, будто время остановилось.

«План провалился», — пронеслось в голове.

Алекс поднял ногу, разглядывая остатки механизма. Секунда — и его взгляд метнулся к Колину. В глазах — не гнев, а что‑то холодное, оценивающее. «Он понял», — осознал Колин.

Сандра замолчала. Её взгляд скользнул от обломков к брату — быстрый, цепкий. Едва заметный кивок — будто признала: это ответный удар.

Колин сглотнул. «Всё напрасно. Всё разрушено». Он опустил глаза, чувствуя, как стыд жжёт щёки.

Но хуже всего было не это.

Хуже всего — что он не рассчитал.

Он хотел напугать только Сандру. Хотел крошечную победу, мимолётное торжество. А вместо этого — паника матери, разгромленный жук и этот тяжёлый, обвиняющий взгляд отчима.

— Колин, я жду объяснений, — сказал Алекс.

Тишина. Колин переступил с ноги на ногу, но в голове уже крутилось: «Как рассказать?»

— Ты пытался напугать сестру? — повторил Алекс. — Зачем ты над ней постоянно издеваешься?

Колин поднял взгляд. В горле стоял ком — не от страха, а от раздражения. «Почему он сразу обвиняет?»

— Идите спать. Утром поговорим.

Алекс развернулся, ушёл в спальню. Нелли последовала за ним. Ничего не сказала. Даже не посмотрела на сына.

Дверь в их спальню хлопнула. Сандра тихо выдохнула, будто сдерживала дыхание всё это время. Колин посмотрел на неё — без злости, скорее с усталой иронией.

— Вечеринка удалась? — спросил он негромко.

Она не ответила. В её взгляде мелькнуло что‑то хищное — будто она уже просчитала следующий ход. Или наоборот — поняла, что переиграла.

Колин присел на корточки, будто силы вдруг покинули его, и собрал осколки. В ладони они казались мёртвыми, лишёнными смысла. В голове крутилась одна мысль: «Зачем я вообще это затеял?»

Колин медленно поднялся и пошёл в свою комнату. Сел за стол, открыл верхний ящик, чтобы спрятать остатки «жука» — и замер.

Перед ним лежали нотные листы — его тайный язык. Они словно ждали, когда он вернётся к ним — к строкам, которые понимали его лучше людей.

Он сочинял без школы, без инструментов. Мелодии рождались внутри, а ноты он освоил сам — по онлайн‑урокам. Был уверен: его музыка реальна. Хоть никто её и не слышал.

Однажды он протянул лист матери:

— Мама, прислони руку. Ты слышишь?

Нелли взглянула с недоумением, коснулась бумаги. Сидела неподвижно, словно ждала, что воздух вдруг задрожит звуком.

— Нет, — сказала она, чуть выдохнув. — А ты?

— Я слышу.

Он взял её руку, приложил к нотам. Она вздрогнула. В её взгляде мелькнуло что‑то похожее на воспоминание — будто на долю секунды она увидела то, что видел он. Но уже в следующее мгновение взгляд стал обычным.

— Ты просто впечатлительный, — бросила она.

С тех пор он больше не показывал ей музыку. Старался не записывать. Гнал мелодии прочь, как непрошеных гостей.

Резко задвинув ящик, будто захлопывая дверь в другой мир, Колин опустился на кровать. Завтра — разговор с Алексом. Он знал, чем всё закончится: ему — наказание, Сандре — лёгкий выговор. Так было всегда.

— Будет тяжёлый день, — прошептал он, закрывая глаза.

Сон не шёл. В голове, вопреки воле, зазвучала мелодия — тихая, настойчивая, как пульс. Она пробивалась сквозь тишину, будто напоминая: «Я здесь. Я реальна».

***

За завтраком в кухне висела тяжёлая тишина. Сандра вяло двигала ложкой по тарелке с кашей. Колин ел, не поднимая глаз. Нелли возилась с мармеладом. Единственный звук — мерный стук посуды.

Алекс отпил чай, откашлялся:

— Надо обсудить ночь.

Его взгляд будто просверливал насквозь, выискивая ложь — или слабость.

— Мы с мамой решили: Сандра просто встала в туалет. А зачем ты, Колин, поставил эту штуку у её двери — не понимаю. Есть что сказать?

Колин чувствовал на себе взгляд сестры — умоляющий, но не реагировал. В голове мелькнуло: «Жук… Он ведь не должен был её так напугать. Но как теперь объяснить мою ошибку? Всё равно не поверят...».

— Мне нечего сказать, — коротко ответил он.

Алекс выдохнул, будто ожидал этого.

— Ты не думаешь о последствиях. Ты играешь с чужими чувствами, будто это игрушки. Но теперь придётся отвечать. Ты напугал сестру. Поэтому ты выполнишь её желание. Любое.

Сандра втянула голову, будто пытаясь стать невидимой, но в глазах мелькнул триумф — будто она уже просчитала, какое желание загадает. Машинально отправила в рот пару ложек, словно прятала улыбку.

Колин резко отодвинул стул.

— Что?

В груди сжалось от несправедливости. «Опять она выкрутилась», — пронеслось в голове.

Нелли мягко коснулась его плеча. Её пальцы дрогнули, будто хотели сжать сильнее, но тут же отступили.

— Ты всех перебудил. Нужно это исправить. Если есть что сказать — говори.

Колин уставился в стол. Он знал: спорить бесполезно. Алекс не услышит. Нелли отвернётся. А Сандра… Сандра уже победила.

Колин тяжело вздохнул, ощущая горечь во рту:

— Ладно. Выполню.

Сандра радостно подпрыгнула на месте, хлопнула в ладоши.

— Справедливо, папа. Спасибо! — воскликнула она.

Алекс погладил её по голове, затем поднялся:

— Всем хорошего дня. Я на работу.

Нелли вышла вслед за ним, бросив на сына короткий взгляд — не сочувственный, а скорее усталый.

— Ну что, довольна? — тихо спросил Колин у сестры.

Сандра рассмеялась — коротко, резко.

— Ты ведь так гордился своей честностью. А теперь — раб моего желания. Как тебе вкус поражения?

Колин с силой сжал ложку.

— Давай к делу, — перебил он

Сандра наклонилась к брату, голос тихий, но твёрдый:

— Привези мне что‑нибудь из Магического мира. Что‑нибудь настоящее.

Колин рассмеялся, но смех вышел призрачным:

— Ты же сама всё маме рассказала. Мне запретили даже думать о волшебной школе. О чём ты?

— Не прикидывайся. Ты никогда не слушаешь ни маму, ни папу. Их «мудрые» советы для тебя — пустой звук.

— Не понимаю.

— Всё просто. Мама боится за тебя — поэтому хочет, чтобы ты остался. Я тоже прошу остаться. Но ты всё равно попробуешь туда пробраться.

— А ты зачем просишь? Волнуешься?

Сандра усмехнулась, прищурилась:

— Нет. Мне тебя жаль.

— Жаль? — Он резко выпрямился.

— Через две недели ты сам поймёшь: ты там не на своём месте. Вернёшься с позором, запрёшься в комнате и будешь рыдать.

В груди сжалось от обиды. «Она не понимает. Но я докажу — она ошибается».

— Этого не будет. Потому что я не позволю тебе оказаться правой.

— Будет. И моё желание такое: привези мне что‑нибудь волшебное. Из самого Магического мира.

— Как я это сделаю? Меня не пустят даже на порог!

— Найди способ, — отрезала она. — Это моё условие. Другого не будет. И когда ты вернёшься… я буду знать, что ты проиграл. А эта вещь — доказательство.

Сандра резко встала. Ложка с грохотом упала на тарелку, будто отрубила последний мост между ними. Не глядя на брата, вышла из кухни.

Колин проводил её взглядом. В голове крутилась одна мысль: «Она не знает. Не знает, насколько это для меня важно».

Каждый здесь мечтал о магии: о ручке, которая пишет сама, о велосипеде, летящем быстрее ветра. Но переправить что‑то из Магического мира в Обычный — задача не из лёгких. А то, что удаётся, стоит безумных денег.

Колин медленно поднялся, пошёл в свою комнату. Через несколько дней — в школу. Сможет ли он сдержать слово, данное Нелли? Она просила его забыть о Магическом мире. Говорила, что так он будет в безопасности...

В комнате Колин остановился посредине. Мысли кружились вихрем, то вспыхивая надеждой, то угасая в тени сомнений. Он должен попробовать попасть в Магический мир — и не потому, что верил в чудо, а потому, что здесь, в этой пыльной комнате с холодными стенами, он чувствовал себя чужим. Его место — там, где воздух пахнет магией, где каждый шаг — открытие.

Колин не нашёл Заколдованную тропу, но Робер… Он знал путь. И Колин не мог упустить этот шанс. Не сейчас, когда сердце колотилось так бешено, будто вот‑вот вырвется из груди.

Первое сентября наступило для всех неожиданно, кроме Колина. Он отсчитывал не дни, а часы до этого утра. Утра, когда всё могло измениться навсегда.

Он тщательно скрывал планы насчёт Магического мира от семьи. Улыбался за завтраком, говорил, что пойдёт в ту же школу, что и раньше. Даже взял учебники из библиотеки — на случай, если кто‑то решит проверить. Особенно Сандра.

Сестра наблюдала за ним с лёгким недоумением, но молчала. Только в её взгляде порой мелькало: «Ты что‑то скрываешь». И от этого внутри сжималось.

Колин проснулся задолго до рассвета. В комнате ещё царил сумрак, лишь бледная полоска света пробивалась сквозь щель в шторах. Он заправил кровать, сложил самое необходимое в рюкзак, умылся холодной водой — она обожгла лицо, вернув к реальности. Для путешествия в Магический мир нужно было больше вещей, но чемодан исключался: сразу бы появились вопросы.

Проходя мимо комнаты родителей, он задержался. Дверь была приоткрыта, и он увидел мамин силуэт на фоне окна — она стояла, обхватив себя руками, будто замерзла. Хотелось постучать, войти, обнять её в последний раз. Но это означало бы ещё одну ложь — а он уже устал врать.

Он приложил руку к карману. Там лежала монета, которую Нелли дала ему несколько дней назад. Он почувствовал слабое тепло, исходящее от неё.

«Ерунда. Мама будет даже рада, что я ушёл», — мелькнула мысль в голове.

Спустившись по лестнице, он вышел из дома. Утро встретило его колючим ветром и пронзительной тишиной. Ни души вокруг — только голые деревья шептали что‑то на своём языке. Колин втянул голову в плечи, чувствуя, как холод пробирает до костей. Первое сентября. День, когда все идут в школу. А он — пытается обмануть магию.

Колин скользнул в лес, и тени сразу поглотили его, словно защищая от прошлого.

Раньше он представлял этот день иначе. Видел, как избранные дети бегут из Обычного мира, как лес оживает: деревья становятся волшебниками, листья — птицами, трава и насекомые напевают приветствие.

Реальность оказалась проще. Лес молчал, лишь изредка шелестя листьями, будто стесняясь своего равнодушия. Деревья покачивались на ветру, их скучные тени скользили по земле. Ни намёка на волшебство.

— Привет, лес, — прошептал Колин, чувствуя, как сердце колотится где‑то в горле. — Сейчас либо чудо, либо ничего. Но я всё равно надеюсь.

Он улыбнулся — криво, нервно — и шагнул вперёд. Нужно было верить. Хотя бы несколько минут. Хотя бы для себя.

С каждым шагом уверенность действительно крепла. Не вдруг, не резко, а постепенно, как рассвет разгоняет тьму. Он должен попасть в волшебную школу. Должен. Эта мысль стала маяком, к которому он шёл.

Впереди высилось большое дерево — место встречи с Робером. Тот ещё не пришёл. Колин замер, вглядываясь в полумрак чащи. Казалось, сам лес наблюдает за ним, оценивает, словно решая: достоин ли? Птицы тихо щебетали, напоминая, что он всё ещё в Обычном мире.

Чья‑то рука легла на плечо. Колин вздрогнул, резко обернулся — и увидел Робера. На миг сердце подскочило к горлу: вот он, проводник в иной мир.

— Привет, Колин, — парень улыбнулся, но улыбка вышла сдержанной, почти холодной.

Робер скользнул взглядом по другу, задержался на рюкзаке. В его глазах мелькнуло что‑то вроде сомнения.

— Где остальные вещи? — спросил он, приподняв бровь.

Колин похлопал по лямке, чувствуя, как пальцы слегка дрожат.

— Всё здесь. Самое необходимое.

— На целый год? — Робер скептически сощурился. — Ты уверен?

Колин сглотнул.

— Да.

— Ладно. Пошли.

Они двинулись вглубь леса. Робер что‑то оживлённо рассказывал — про тропу, про правила, про то, что «там» всё иначе. Но Колин не слушал. Его внимание было приковано к земле: он фиксировал каждый камень, каждый изгиб тропы, каждую тень между деревьями. «Запомни. Запомни всё», — шептал внутренний голос.

Воздух становился гуще, пахло сыростью и мхом. Ветви цеплялись за одежду, будто пытаясь задержать. Колин шёл, сжимая лямку рюкзака, и думал: «Если сейчас не поверю — всё закончится, даже не начавшись».

Вдруг голос Робера прорвался сквозь его концентрацию:

— Заколдованная тропа… До сих пор не пойму, где она начинается. Хоть бы меткой какой выделили.

— Да? — Колин отвлёкся на секунду, невольно вглядываясь в переплетение ветвей впереди. Ни намёка на особую тропу — только сырая земля, усыпанная прошлогодними листьями.

— А ты разве видишь разницу? Между ней и сотней других троп? — Робер прищурился, склонив голову набок. Колин молча покачал головой. — Вот и я не вижу. Ничего волшебного. Боюсь, в Магическом мире будет то же самое: математика, литература, история. Со скуки сдохну.

— То есть любой может пройти по ней и даже не поймёт, что это она? — уточнил Колин, чувствуя, как в груди что‑то сжимается.

— Может. Но суть не в этом, — Робер понизил голос. — Обычного человека тропа выведет обратно. А нас — проведёт дальше.

Колин уставился вперёд. Значит… Вот как будет: Робер попадёт в мир волшебства, а он вернётся на свою тихую улочку… От этой мысли горло пересохло, а ладони невольно сжались в кулаки.

Деревья заскрипели без ветра. Оба невольно подняли глаза. Листва шелестела, словно перешёптываясь, а между стволами мелькнуло что‑то серое — будто тень скользнула прочь.

— Всё равно стоит попробовать, — тихо проговорил Колин, глядя под ноги. — Когда ты нашёл тропу?

— В первом классе. — Робер пожал плечами, и это ещё сильнее ударило по Колину. — Я редко тут гуляю. Однажды с отцом вешали скворечник. Я шёл рядом — и вдруг он исчез. Я запаниковал, закричал, заметался… А перед глазами — только эта тропа. Бежал, пока не вышел из леса. И понял: попал.

— Как понял? — голос Колина дрогнул, и он сглотнул.

— Магтобусы. Они шире, выше обычных автобусов. Сразу узнаешь, как увидишь. Один из водителей попросил билет. У меня его тогда не было. Я развёл руками, а он засмеялся: «Приходи, когда ветер доставит тебе билет».

Робер достал из кармана билет. Тот переливался всеми оттенками синего и зелёного, словно капли красок на воде, а по краям мерцали крошечные золотые искры. Колин замер, не дыша.

— Это билет? — прошептал он, боясь прикоснуться.

— Да. У тебя такой же, приятель, — Робер толкнул его локтем, в его глазах мелькнула насмешка. — Ты что?

— Да… Не могу до конца поверить, что попаду в Магический мир, — почти прошептал Колин.

— Ты драматизируешь, — отозвался Робер, но его голос звучал мягче. — Наверняка всё окажется проще. Как с этой тропой: ждём чуда, а получим пару фокусов и обычную школу.

Колин кивнул, но не отрывал взгляда от билета. В его воображении уже рисовались магтобусы, парящие над лесами, и улицы, где дома растут, как деревья.

Ветки трещали вокруг, будто лес недовольно перешёптывался, но ребята уже не обращали внимания.

— Там будет по‑настоящему, — вдруг возразил Колин, чувствуя, как в груди сжимается что‑то колючее. — Я многого не знаю, но в этом уверен.

— Ладно, посмотрим, — пожал плечами Робер, словно ему было всё равно. — А ты как нашёл тропу?

Колин запнулся. Мысль о том, что придётся врать, царапала изнутри, будто острые когти. Он сжал пальцы в кулаки и выдохнул:

— Примерно как ты, — наконец сказал он, избегая взгляда Робера. — Гулял с семьёй, потерялся, бежал по тропинке, потом увидел магтобусы.

«Почему я не могу сказать правду?» — пронеслось в голове. Он стиснул зубы, чувствуя, как внутри разгорается странное, горькое чувство — будто он предаёт самого себя.

— Ну вот, опять. Никакой изюминки. Могли бы хоть иллюзии какие‑нибудь показывать, что ли. А то — магтобусы, магтобусы… — Робер фыркнул, но в его голосе мелькнуло что‑то вроде разочарования.

Колин опустил взгляд, разглядывая мокрую траву под ногами. Лес вокруг будто сжимался, приглушая звуки. Где‑то вдали промелькнул свет — бледный, мерцающий, словно далёкая звезда сквозь тучи.

«Край леса…» — Колин сглотнул, пытаясь удержать уверенность, которая таяла, как утренний туман под первыми лучами солнца. С каждым шагом становилось яснее: для Робера всё только начинается, а для него, возможно, уже заканчивается.

Ладони вспотели, несмотря на прохладу. Колин невольно замедлил шаг, чувствуя, как земля под ногами становится твёрже, суше — будто сама тропа отталкивала его. «А если уйти? После стольких месяцев ожидания — просто развернуться и… и что? Вернуться к обычной жизни? К школе, к урокам, к чужому?»

Робер, идущий впереди, обернулся.

— Ты чего отстаёшь? — спросил он, и в его голосе не было ни тревоги, ни сомнения. Только лёгкое нетерпение.

Колин поднял глаза. Свет впереди стал ярче, теперь он напоминал не звезду, а распахнутую дверь — манящую и пугающую одновременно. «Если я останусь здесь — смогу ли я когда‑нибудь простить себя?»

Он глубоко вдохнул, чувствуя, как холодный воздух обжигает лёгкие. Ветер шелестел в ветвях, будто нашептывая: «Решайся».

— Иду, — выдохнул Колин, и его голос прозвучал чуждо даже для него самого.

Они приближались к выходу. Лес позади затих, словно затаил дыхание. А впереди — только свет, только неизвестность. И выбор, который придётся сделать прямо сейчас.

Колин шёл за Робером молча. Деревья редели, свет впереди становился ярче, реальнее.

Колин обернулся. Петляющая дорожка, усыпанная веточками, терялась в чаще. «Заколдованная тропа... Почему я не видел тебя раньше?» — мелькнуло в голове.

Всё это сейчас уже не имело значения. Колин дошёл до края Волшебного леса. Мысль заполняла сознание — ни страха, ни восторга, только странное оцепенение.

— Ну что, поедем вместе? — Робер обернулся, улыбнулся.

Они замерли друг напротив друга. Робер — бодрый, с горящими глазами. Колин — с тяжестью в груди, которую не получалось сбросить.

— Да, — почти прошептал он.

— Тогда вперёд! — Робер весело ухмыльнулся, ускорил шаг и вскоре скрылся за деревьями.

Колин задержался на секунду, выдохнул:

— Ладно. У меня получится. Всё получится.

Где‑то вверху заскрипела ветка. Не просто звук — настоящий смех, резкий, старческий.

Колин закрыл глаза, шагнул вперёд, повторяя про себя: «Магтобусы, магтобусы…»

Он почувствовал, как земля под ногами стала мягче — словно ковёр, готовый приютить. Воздух пахнул дорожной пылью и асфальтом.

Резкий толчок — он на кого‑то налетел. Сердце подскочило к горлу и забилось там в бешеном темпе. Колин распахнул глаза: на земле сидел рыжеволосый парень плотного телосложения. Его брови сошлись на переносице, а глаза блестели от гнева.

— Ты вообще смотришь, куда идёшь? — буркнул он, оглядываясь на свой чемодан.

Тот откатился в сторону и повалился на бок.

— Нет… Извини, — Колин протянул руку.

Тот поколебался, но принял помощь. Встал, отряхнулся. Только теперь Колин разглядел его: пухлое лицо, усыпанное веснушками, которые казались россыпью золотых точек на солнце. Большие зелёные глаза, уже смягчённые улыбкой. «Впервые вижу веснушки так близко», — мелькнуло в голове.

— Спасибо. Я.., — начал рыжеволосый.

— Колин, ты где застрял? — раздался голос Робера.

Колин огляделся. Никакой тихой улочки. Незнакомое место, толпа ребят, оживлённо переговаривающихся, разноцветные двухэтажные магтобусы.

«Получилось!» — застучало в голове.

— Робер! — он рванулся вперёд, пробираясь сквозь толпу.

Рыжеволосый парень растворился сзади вместе с опрокинутым чемоданом, но Колин уже забыл о нём.

— Мы в Магическом мире! Ты это понимаешь? — радостно улыбнулся он, добравшись до приятеля.

Робер рассмеялся:

— Оптимист ты. Оглянись — всё так же. Где чудеса? Поющие бабочки? Говорящее солнце? Даже магтобусы — просто транспорт. Я ждал, что они оживут, а они… обычные.

Колин промолчал, но глаза говорили больше слов. Они сияли от счастья. Ему всё ещё не верилось: неужели он действительно здесь?

Громкий голос разорвал гул:

— Билеты готовьте!

— На каком поедем? Давай на зелёном — там очередь меньше, — предложил Робер, указывая вдаль.

— Давай, — Колин сглотнул. «Билеты… У меня же нет билета! Неужели всё закончится вот так?»

— По одному, — водитель вышел из кабины. — Билеты отдаём мне. Они вам больше не понадобятся.

Они встали в конец очереди. Колин скользнул взглядом по толпе — и замер. Никаких «избранных». Просто дети. Много. Очень много. Подсчитать невозможно.

Робер достал билет, небрежно помахал им в воздухе. Колин с завистью покосился на него, вздохнул. Меньше всего сейчас хотелось зацикливаться на проблемах.

Он скользнул взглядом по магтобусам. Внешне — почти обычные автобусы: длинные, широкие, с мощными колёсами и большими фарами. Только цвета кричащие: синий, красный, жёлтый, фиолетовый. По бокам — загадочные надписи. На том, куда он собирался сесть, значилось: «Волшебное поле».

— Что это за Волшебное поле? — спросил Колин, стараясь говорить ровно.

— Ты что, не читал историю Магического мира? — Робер усмехнулся. — Серьёзно? Не было любопытно?

— Я прочитал то, что задавали в школе, — ответил Колин.

— Ну, в школе — понятно. А после получения билета? Тебе ведь должны были выдать второй том в библиотеке, — настаивал Робер. — Это же путеводитель по Магическому миру, без него новички теряются.

Колин промолчал. В голове стучала одна мысль: сейчас Робер начнёт задавать вопросы. Любой нормальный человек, получив приглашение в Магический мир, сразу бы углубился в его изучение. А он…

— У меня нет билета, — наконец сказал Колин, глядя прямо на друга.

Робер нахмурился:

— Как это? Потерял?

Колин развёл руками, выдавил усмешку:

— Просто нет.

Робер на секунду замер, будто пытаясь понять, шутка это или нет. Затем хлопнул его по плечу:

— Впервые вижу кого‑то безответственнее себя. Но ты мне нравишься.

В этот момент рядом раздался голос:

— Ваш билет?

Робер протянул водителю разноцветную бумажку. Перед тем как шагнуть в салон, обернулся:

— Даже не представляю, как ты выкрутишься.

— Я тоже, — пробормотал Колин себе под нос.

Сквозь гул толпы прорвался властный голос водителя:

— Ваш билет?

Колин поднял на него глаза, попытался выдавить улыбку.

— У меня... нет билета, — тихо сказал он.

— Понятно. — Водитель не изменился в лице

«Не ругает... Не выгоняет. Почему?» — мысленно удивился Колин.

— Положи руку на экран, — попросил водитель.

Перед носом возник чёрный прямоугольник размером с ладонь. Колин медленно протянул руку. Поверхность оказалась холодной и гладкой, а при касании едва заметно запульсировала, будто живое сердце. Внутри что-то сжалось: сейчас всё закончится.

— Хм… Впечатляет, — кивнул водитель, брови приподнялись, а в глазах мелькнуло любопытство. — С профессией у тебя проблем не будет.

Он подмигнул и пропустил Колина внутрь.

Ноги подкашивались. Он двинулся по проходу, пошатываясь, опустился на зелёное кресло рядом с Робером.

— Как ты прошёл? — прошептал тот, глаза круглые — как теннисный мяч.

— Сам не понимаю, — выдохнул Колин, сползая по креслу.

Он смотрел, как другие ученики уверенно показывают билеты, быстро исчезают в салонах, затаскивают чемоданы с видом бывалых путешественников... А у него — только рюкзак. Неужели он правда поедет в волшебную школу? Неужели...

— Нет таких учеников! — резко сказала девочка впереди, нахмурившись и скрестив руки на груди.

Колин обернулся к Роберу, вопросительно приподнял бровь.

— Она про Волшебное поле, — усмехнулся Робер. — Говорит, все знают, что это такое. Так вот... Инна, знакомься, это Колин. Единственный, кто о нём не слышал.

— Привет, — Колин коротко махнул рукой. — Думаю, я много чего ещё не знаю. У меня не было билета, так что я не получил второй том по Истории Магического мира.

На душе стало так легко, хорошо. Впервые за долгое время он мог сказать правду.

— Опять проблемы с доставкой, — вздохнула Инна. — Волшебное поле — центр Магического мира. Там стоит Великий Посох. Каждый, кто хочет учиться магии, должен до него дотронуться. Он определяет твою суть и направляет в школу — светлой или тёмной магии.

— То есть одно прикосновение — и всё решено? — Колин почувствовал холодок.

Столько лжи за последнее время… Посох точно отправит его в тёмную школу.

— А можно потом это изменить? Доказать, что ты не злой? — поспешно добавил он.

— Тёмная магия — не «зло», — поморщилась Инна, сжав губы в тонкую линию. — Ты мыслишь слишком примитивно.

— Тёмная магия связана с хитростью и ложью. Это чистое зло, — усмехнулся Робер, откинувшись на спинку кресла.

Инна нахмурилась и уже хотела ему возразить, но Колин первым успел задать вопрос:

— Посох не ошибается?

— Никогда, — Инна заправила тёмные волосы за ухо. — Он видит твой внутренний мир.

Колин представил, как касается Посоха: ледяной холод пробирает до костей, а в ушах звучит шёпот. Артефакт читает его мысли, видит, каким образом он попал в Магический мир и громко говорит: «Тёмная... чёрная... магия»

— А если... ученик не согласен с его решением? Если хочет в другую школу? — не сдавался Колин.

— Такого не бывает, — отрезала Инна.

— Бывает, — раздался голос сбоку. — Можно мне здесь сесть?

Рядом с Инной было свободное место. Незнакомец шагнул к нему.

— Конечно. Я — Инна, это Робер и Колин, — представила всех Инна.

— Шон, — кивнул мальчик, поправляя очки. — Был один случай. Ученик попал в школу тёмной магии, но не хотел там учиться. Попросил перевода — отказали.

— И что потом? — Колин подался вперёд.

Шон тяжело вздохнул. В движениях мелькнула усталость, словно он вспоминал что‑то болезненное.

— Он окончил учёбу. Открыл магазин волшебных цветов. Терпел убытки. Пришли «старшие» — напомнили: он владеет тёмной магией. Может зачаровывать товары, использовать зелья, проклинать конкурентов. Но он не хотел. Ему было противно.

Шон снял очки, протёр стёкла, затем надел обратно. Колин мельком отметил: глаза у Шона и Инны — одинаковые, светло‑болотные. Словно они были братом с сетрой.

— Покупатели от него отвернулись. Денег не хватало. Он понимал: без тёмной магии — не выжить. А применять её он не хотел, — протянул Шон.

В этот момент магтобус тронулся. Пол под ногами задрожал, а воздух наполнился запахом нагретого пластика. Колин даже не заметил, как салон наполнился учениками, а водитель сел за руль. Вокруг слышался возбуждённых шёпот и мерный гул двигателя.

— Поехали! — воскликнул Робер, вскидывая руки.

— Это единичный случай, — строго сказала Инна. — Исключение.

— Но он доказывает: Посох ошибается, — тихо повторил Шон.

Колин придвинулся к нему ближе, прошептал:

— А что в итоге? Он практиковал тёмную магию?

— Да, но недолго, — ответил Шон. — Она делала его несчастным. Тогда он нашёл другой путь: стал выращивать редкие цветы — те, что приносят удачу или дарят хорошие сны. В итоге прославился. После этого и пошли разговоры, что Посох ошибается. Но правила не изменились — перевода между школами по‑прежнему нет.

— Ботаны, — фыркнул Робер, скривив губы.

Инна метнула на него недовольный взгляд, Колин лишь улыбнулся и оглядел салон. Сколько ребят вокруг… О чём они думают сейчас, мчась к Волшебному полю?

Он попытался разобраться в собственных чувствах, но не мог. Всё было запутанно. Раньше он думал, что главное — попасть в Магический мир. И вот он, здесь. Но мысль о Посохе не отпускала.

— Проезжаем Долину нимф, — Инна обернулась к Колину. — Там живут нимфы: деревьев, воды, гор, ветров. Говорят, создания чудесные.

— «Чудесные»? — Шон приподнял бровь. — Ты всерьёз?

— Ну, они опасны, конечно. Но и остальные существа в Магическом мире не подарок, — сдержанно пояснила она.

— Хватит грузить! — Робер хлопнул ладонью по сиденью. — Давайте о сельтболе. Кто умеет играть?

Инна поджала губы, словно сдерживая реплику. Шон лишь пожал плечами:

— Неинтересно.

— Да вы издеваетесь! — Робер развернулся к Колину. — Ну хоть ты-то слышал про сельтбол?

Колин промолчал. Взгляд скользнул по полу, избегая глаз Робера. В горле встал ком: он не просто не умел играть — он даже не представлял, о чём речь.

— Классная компания, — Робер скрестил руки на груди, уставился в окно. — Спорт — это жизнь. А вы только про всякую ерунду и можете болтать.

Шон наклонился к Инне, что‑то тихо произнёс. Она рассмеялась, прикрыв рот ладонью, и они заговорили вполголоса, полностью выключившись из общего разговора.

За окном мелькнули силуэты древних дубов, а вдали блеснуло что‑то золотое. «Неужели Волшебное поле? — сердце Колина застучало быстрее. — Скоро... скоро будет решена моя судьба».

Колин молчал всю дорогу. Робер то и дело ворчал, барабаня пальцами по сиденью:

— Облака обычные… Птицы летают скучно… Где волшебство?

Колин не отвечал. Ему хватало того, что он уже здесь. Хоть он и не верил в это до конца.

Магтобус затормозил, скрипнув тормозами. Двери распахнулись, и ребята, переговариваясь, высыпали наружу. Колин медлил. Он смотрел на дрожащие от ветра травинки, на далёкие деревья, на небо, которое казалось здесь ярче. Лишь когда последние ученики покинули салон, он шагнул на землю. И замер

Перед ним, посреди поля, взмывал в небо Посох. Внутри него клубились два потока — белый и чёрный. Они не смешивались, а скручивались в борьбе, словно живые. От него веяло холодом, а в ушах шумело, будто далёкий океан бился о скалы. Это завораживало. И пугало.

— Это Посох, — шепнула Инна, оказавшись рядом. Её ладонь легко коснулась его локтя.

Колин кивнул, но внутри всё сжалось. «Это он? Тот самый момент?»

Мурашки пробежали по спине, а ладони невольно сжались в кулаки. Он вдруг осознал: сейчас решение будет принято за него.

— А где… где школы? — голос дрогнул.

Инна вздохнула:

— Они скрыты. Пока не коснёшься Посоха, их не увидишь. А потом… — она замолчала, будто подбирая слова, — потом поле изменится. И ты окажешься там, где суждено.

«Суждено…» — слово отдалось в голове эхом.

— Навсегда…

Инна бросила на него осуждающий взгляд, но Колин не заметил. Он шагнул вперёд, протискиваясь в первый ряд.

— Добро пожаловать в Магический мир! — незнакомый голос прозвучал вдруг, будто из самого воздуха.

Он не гремел, не шептал — просто был, заполняя пространство, словно дыхание огромного существа. Колин поднял голову, но неба не увидел — только сияние, плывущее над Посохом.

— Выстраивайтесь в цепочку. Подходите по очереди. Дотрагивайтесь до Посоха любой рукой. Он перенесёт вас в школу, где вы проведёте шесть лет, — продолжил голос.

Ученики послушно стали выстраиваться. Колин чувствовал, как колотится сердце: «Сейчас… вот‑вот…»

Робер хлопнул его по плечу — слишком резко, будто пытаясь стряхнуть собственную тревогу:

— Ну, началось! Ты понял, кто это говорит?

Колин покачал головой. Голос будто шёл отовсюду — ни источника, ни эха, просто звук, заполняющий всё пространство.

— Магия бывает тёмной и светлой. Вы будете изучать одну из них. Не думайте, что тёмное — зло, а светлое — добро. Правила нерушимы. Посох не ошибается. Где он вас поставит — там ваше место.

— Он ошибается, — тихо, почти про себя, произнёс Колин. Слова вырвались сами, будто сквозь трещину в плотине.

Он видел: ребята подходили, касались Посоха. На мгновение их окутывало сияние — ослепительно‑белое или густое чёрное — и они исчезали. Только лёгкий след света оставался в воздухе, будто дым от погасшей свечи.

— Не бойся, — шепнула Инна. — Всё будет хорошо.

Колин взглянул на Посох. Теперь тот казался не просто древним артефактом — живым существом. Он пульсировал, словно сердце чудовища. «Он смотрит, — подумал Колин. — Он видит всё».

Ладони вспотели. Пальцы дрожали — едва заметно, но он чувствовал эту дрожь.

— Я пришлю тебе письмо из своей школы, — пообещал Робер.

— Я тоже, — тихо добавила Инна. Она не отводила взгляда от Посоха.

— Договорились, — ответил Колин. Он попытался улыбнуться в ответ, но губы не слушались.

Тёмная и светлая магия… Что, если ему предстоит изучать заклинания, способные отнимать жизнь? Колин так долго мечтал попасть сюда — и теперь, стоя перед Посохом, вдруг осознал: он почти ничего не знает об этом мире.

Мысли о доме ударили под дых. «Мама обнаружит обман — что скажет? Сможет ли простить? А если прощать будет поздно?»

Он до сих пор не понимал, на что способен Посох. Вдруг он чувствует ложь? Вдруг карает за неё?

— Ты следующий, Колин. Удачи, — Робер хлопнул его по плечу. На этот раз прикосновение было мягким, почти прощальным.

Вблизи Посох казался ещё мощнее. Внутри него перетекали цвета: чёрные тени — шёпот о силе, светлые блики — тихий звон о добре.

«Сейчас. Сейчас он увидит всё», — пронеслось в голове. Обман: мама, отчим, сестра, водитель, Робер. Он — лжец.

— Я не плохой, — прошептал Колин, протягивая руку. — Я не люблю врать. Мне стыдно. Я…

Ладонь коснулась поверхности.

Жар. Тьма. Полёт. Внезапный толчок.

Колин резко открыл глаза. Боли нет. Только ощущение, как после падения во сне: сердце в горле, а ты уже проснулся.

Он всё ещё стоял у Посоха, но теперь тот был значительно меньше. Внутри — ровное белое сияние, будто рассвет пробивался сквозь тучи.

— Светлая магия? — выдохнул Колин, оборачиваясь. — Я попал в школу светлой магии?

Вокруг него стояли другие ученики — кто‑то бледнел, кто‑то нервно ухмылялся, а кто‑то всё ещё не решался открыть глаза. Колин подумал: они как птенцы, впервые выпавшие из гнезда. Впереди — неизвестность. И манящая свобода.

Посох вспыхнул. К ногам Колина рухнул рыжеволосый мальчик — тот самый, с остановки. Его веки были плотно сжаты, словно он пытался отгородиться от всего мира.

— Ты уже в школе. Поднимайся, — Колин присел, осторожно коснулся его плеча. Ладонь ощутила тепло — живой.

Мальчик разомкнул глаза. Взгляд — растерянный, изумлённый. Его брови сошлись на переносице, а губы дрогнули — то ли в усмешке, то ли в попытке сдержать улыбку.

— О, это опять ты? — выдохнул он.

— Да. Будем учиться вместе. Я Колин, а ты?

— Первокурсники, прошу в зал! — раздался низкий голос.

Колин обернулся. К ним шёл мужчина в тёмно‑фиолетовом костюме с металлическим отблеском. Его шаги звучали глухо, будто каждый был взвешен. Жестом указал на проход слева.

Колин выпрямился, быстро окинул взглядом помещение. Первый этаж школы. Белый посох — словно маленькая копия Великого. За ним — арочный проём, ведущий в полумрак. По бокам — лестницы, уходящие наверх, их перила блестели, будто натёртые воском.

Пол — мозаика в коричнево‑жёлтых тонах. Под ногами она казалась тёплой, будто нагретой солнцем. Узор сложный, но не вычурный.

Стены — светло‑бежевые, матовые. На них — портреты волшебников в момент триумфа.

Но внимание цепляло зеркало. Длинное, во всю стену. Оно мерцало, словно звёздная пыль осела на его поверхности. В глубине мелькала тень — сгорбленная, древняя.

«Там что-то есть», — подумал Колин, но стоило ему моргнуть, как всё исчезло. — «Нет... просто показалось. Просто магия».

Он улыбнулся этой мысли. Затем направился к проходу, забыв обо всём остальном. Он шёл вперёд, впитывая новую реальность. Голос мужчины звучал где‑то на фоне, словно далёкий прибой.

Когда Колин вошёл в зал, то сразу ощутил пространство — светлое, с высокими потолками и огромными окнами. Лучи солнца рисовали узоры на полу, а в воздухе витала прохлада, будто из открытых окон дул ветер с гор.

Столы цвета мокрого песка стояли ровными рядами. В воздухе висела едва уловимая вибрация — не звук, а скорее ощущение магии, пропитывающей всё вокруг.

Он сел за один из столов, огляделся. В голове всплыл образ Робера — тот наверняка сейчас ворчал бы: «Ну и где спецэффекты?» И правда, зал напоминал обычную школьную столовую. Только по периметру мерцали искорки, будто застрявшие в воздухе. В дальнем конце зияло свободное пространство, явно подготовленное для чего‑то важного.

Колин присмотрелся к одноклассникам. Ожидал увидеть клыки, чешую, крылья — но нет. Обычные подростки в джинсах и кофтах. Ни намёка на «волшебность» в облике.

Когда все расселись, в дальнем конце появился тот самый мужчина в тёмно‑фиолетовом костюме. Густые брови почти скрывали серо‑зелёные глаза, а серебристые волосы были аккуратно зачёсаны.

— Добро пожаловать в школу светлой магии «Талисей», — его голос заполнил зал без усилия, словно был создан для таких речей. — Вы прошли путь, который завтра утром может показаться сном. Не удивляйтесь, если проснётесь с мыслью: «А не приснилось ли всё это?»

Колин сжал край стола. В Обычном мире он вечно откладывал дела, но здесь… Магия тянула, как магнит.

«А вдруг я ошибусь в заклинании? — мелькнуло в голове. — Что, если не смогу?» Он тряхнул головой, отгоняя сомнения. Не время для страха. Ему не терпелось начать.

— Я — Ожаней, директор школы. Если случится что‑то действительно серьёзное — обращайтесь ко мне. Остальное — забота ваших преподавателей. С ними познакомитесь завтра.

Голос директора действовал успокаивающе. Колин выдохнул. Возможно, здесь он найдёт своё место.

— Я знаю, что каждый из вас жаждет увидеть немного волшебства, — с лёгкой улыбкой произнёс Ожаней. — Что ж, устроим.

Директор хлопнул в ладоши. В тот же миг в зал ворвались огромные белые скатерти с красной каймой. Плавно опустились на столы — и перед учениками, не успевшими опомниться, возникли угощения: пирожки, сочные фрукты, дымящийся суп.

— Это правда магия? — выдохнула девочка в первом ряду.

— А ты сомневался? — хмыкнул парень рядом, но его глаза блестели.

Кто‑то ахнул, когда поднос с пирожными возник прямо перед ним. Другая ученица недоверчиво потрогала скатерть, будто проверяя, не иллюзия ли это.

Колин скользнул взглядом по тарелкам. Голод напомнил о себе — с утра во рту не было ни крошки. Он потянулся за булочкой, но не сводил глаз с директора.

— В нашей школе учатся люди, нимфы, вампиры, оборотни, колдуны и призраки, — голос Ожанея звучал ровно, без пафоса. — Будьте дружелюбны. Забудьте старые предрассудки. Общайтесь со всеми, не скрывайте суть и не судите других. Скоро поймёте: мир куда разнообразнее, чем казалось. Дружить с разными — интереснее.

Колин поднёс к губам стакан с яблочным соком — и замер.

В углу, за дальним столиком, сидели призраки: полупрозрачные, словно сотканные из тумана. Сквозь них просвечивали стулья, а тени дрожали, будто отражение в воде. Они не разговаривали — лишь переглядывались. На их столе не было скатерти.

«Им не нужно есть», — дошло до Колина. — «Они уже умерли… »

Он сжал стакан крепче, отгоняя страх. Снова сосредоточился на директоре.

— Это волшебная столовая, — продолжал Ожаней. — Она меняется, как хамелеон: на праздники — зал для торжеств, на конкурсы — сцена, на собрания — ряды стульев. Словно живой организм, она подстраивается под нужды. Теперь о праздниках. Их у нас много, но первокурсникам доступен только Новый год. Украшения для остальных торжеств будут для вас невидимы. Так вы быстрее освоитесь, привыкнете к графику, познакомитесь с преподавателями и одногруппниками.

За спиной раздались недовольные перешёптывания.

— Спальни — на втором этаже. Слева — мальчики, справа — девочки. В каждой комнате помещаются шесть учеников. Постарайтесь сегодня же познакомиться с соседями: вам предстоит жить и учиться вместе целый год, — Ожаней на секунду замолчал, словно собирался с мыслями. — Расписание — на большом экране у входа и на дверях спален. Чтобы не проспать, вас оповестит волшебный колокольчик — прозвучит в начале и в конце каждого урока... На каникулы можно уехать или остаться — как захотите. Мы заботимся о вашем комфорте.

Директор окинул взглядом учеников. Все сидели за столами, не решаясь начать есть. Ждали последнего слова.

— Перекусите, потом выбирайте комнату. Проверьте цифру «один» на двери — это ваш курс. И ещё. Отправьте весточку родным. Пусть знают: с вами всё в порядке. А теперь... приятного аппетита.

Ожаней улыбнулся, бросил под ноги щепотку серой пыльцы — и исчез. Лучи солнца сместились, отбрасывая длинные тени на пол. А на том месте, где стоял директор, ещё мерцала искра.

Ученики ахнули, зааплодировали.

Колин пододвинул тарелку. Булочка хрустела под пальцами, а в воздухе витал аромат корицы. Он взялся за еду, но мысль не отпускала: «Я должен отправить маме письмо... Но как я объясню ей магию?»

***

Колин поднялся на второй этаж, свернул налево. В груди нарастало предвкушение — новая глава жизни начиналась прямо сейчас.

Он понимал: год в общей комнате не будет безоблачным. Споры, недопонимания, чужие привычки — всё это неизбежно. Но именно это и манило: шанс узнать других, а заодно — себя.

«А вдруг мы не поладим? — мелькнула мысль. — Или, наоборот, станем друзьями?» Колин сжал кулаки, отгоняя сомнения.

Коридор оказался просторным, залитым светом. По правой стене тянулись коричневые двери. Колин заглядывал в каждую — везде уже сидели шестеро мальчишек. Кто‑то листал книгу, кто‑то рисовал, кто‑то разбирал чемодан. Одно и то же.

Он пошёл дальше. И вдруг заметил её — одинокую дверь в конце коридора. Вот она. Колин приблизился к ней, на секунду замер.

Лёгкий стук. Он приоткрыл дверь:

— Место есть?

— Одно осталось, — откликнулся голос изнутри.

— Отлично.

Колин зашёл. Внутри он сразу заметил рыжеволосого мальчика — того самого, с кем уже пересекался сегодня дважды.

— Пора познакомиться, — Колин улыбнулся, подходя ближе. — Я…

— Ты Колин. Я помню. А я Сэмми, — перебил мальчик, тоже улыбаясь.

— Сэмми. Очень приятно, — Колин протянул руку, огляделся.

Комната была небольшой, но уютной. У входа — вешалка, похожая на ветвистое дерево. Стены — мягкого голубого цвета. Под потолком — люстра, рассыпающая тёплый свет. Две кровати у окна с раскрытыми чемоданами, ещё четыре — вдоль стен. Колин присел на свободную. Она пахла новой тканью и воском.

— Ребята, а как тут письма отправлять? — спросил Колин.

Ученики переглянулись.

— Так же, как в Обычном мире, — отозвался парень с кучерявыми каштановыми волосами.

— Через почтальона? — уточнил Колин.

— Да зачем? — парень рассмеялся. — У всех магбуки. Твой на тумбочке. Типа ноутбука, только ловит сеть Магического мира — везде. Через него найдёшь то, что в Обычном мире не отыщешь.

Колин кивнул, снял рюкзак.

— Значит, не так уж мы и отличаемся, — пробормотал он. — Спасибо.

Он достал магбук. Экран мерцал при загрузке. Колин открыл почту. Сердце замерло.

«Сейчас... сейчас придёт в голову, что написать маме».

Колин дотронулся пальцами до клавиатуры. Шершавая, чуть тёплая, но молчаливая.

«Соврать? Нет, хватит лжи».

Колин выдохнул и через пару секунд на экране высветилось новое письмо:

«Привет, мама!

Меня взяли в волшебную школу… У меня всё нормально. На каникулы приеду, всё расскажу. Не волнуйся. Сандре привет не передавай.

Колин».

— Лучше бы приглашения электронкой слали, как всем, — вздохнул парень с тёмными волосами.

— Ага. Заклинание ветра давно пора убрать, — поддержал другой.

Колин отправил письмо, но мысли не отпускали. «А вдруг мама не поверит? Или рассердится, что я врал?» 

Колин качнул головой, пытаясь отогнать тревогу. «Ладно. Потом разберусь».

Он взглянул на соседей по комнате поверх крышки магбука.

— А что за заклинание ветра? — спросил он.

— Его придумали, когда весь мир был Магическим, — начал кучерявый парень. — Пишешь на бумаге, говоришь «вместе с ветром» и дуешь. Лист становится невесомым, словно сотканным из воздуха, и летит к тому, о ком подумал. Можно было и вещи так отправлять — они тоже превращались в пух и летели к адресату.

— Серьёзно?

— Ну да. Только теперь есть Обычный мир, где магии нет. Вот и получается: приглашение становится пушинкой, долетает до Волшебного леса — и застревает там. Если ученик часто там бывает, ещё найдёт. А если болеет? Или пушинка в паутине застряла? Или её кто‑то другой тронул — с магией? Или ребёнок вообще не знал про школу и в лес не ходил? В общем, пора переходить на почту. Какие пушинки в наше время?

— Посох тоже стоит убрать, — бросил темноволосый парень. — Из‑за него многие пострадали.

— Твоя семья?.. — тихо спросил Колин.

— Бабушка, — ответил он, глядя в сторону.

В голосе прозвучала нотка, которую Колин не смог распознать: то ли горечь, то ли злость.

Вопрос о бабушке висел в воздухе, но Колин не решился его задать. Перевёл взгляд на окно. Уже темнело.

Странно… Ещё недавно он стоял на Волшебном поле под ярким солнцем. А теперь — сумерки. Видимо, путь в школу занял больше времени, чем казалось.

— Ладно, познакомимся? — нарушил тишину кучерявый парень, который раньше рассказывал про заклинание ветра. — Я Кларк.

— Майк, — коротко представился темноволосый.

— Грей, — отозвался парень у окна.

— Рой, — сказал его сосед.

— Сэмми.

Колин быстро переводил взгляд с одного на другого, стараясь запомнить лица и имена. За окном шелестел ветер, будто перебирая страницы старой книги.

— Я Колин, — улыбнулся он.

После пары общих фраз ребята начали расходиться по кроватям. Колин устроился на своей постели. Рядом — Сэмми. По ровному, тяжёлому дыханию было понятно: тот уже спит.

Колин укутался в одеяло. В голове ещё крутились имена, но сон уже тянул его в темноту. «Пусть они станут друзьями, — подумал он — И никто никогда не узнает про мой обман». Он засыпал, но тревожная мысль продолжала скользить где-то рядом, как тень.

Тихий, назойливый звон — будто ногтем по хрустальному бокалу — разорвал сон Колина. Он натянул подушку на голову, но звук будил не слух, а нервы.

Он сел, моргая в полумраке. Соседи по комнате выглядели измученно: волосы всклокочены, движения замедленные.

— Что это? — прохрипел Колин.

— Колокольчик, — вздохнул Сэмми. — Пора вставать.

— Волшебный, — уточнил Кларк, безуспешно пытаясь пригладить кудри. — Звучит в голове, пока не придёшь в нужный кабинет. Директор вчера говорил.

— Я не слышал, — признался Грей. — Но если он не отстанет, придётся подняться.

Колин кивнул. Звон уже сверлил череп. Он натянул рубашку, бросил взгляд на экран у двери.

— Урок заклинаний через семь минут.

— Значит, есть время на завтрак, — пробормотал Майк.

— Какой завтрак?! Надо кабинет найти! — в глазах Сэмми плескалась паника.

— На голодный желудок я бесполезен. Иду есть, — отрезал Майк и вышел.

— Я тоже, — ухмыльнулся Грей и последовал за ним.

Сэмми повернулся к Колину. Взгляд — как у загнанного зверя.

— Пойдём искать кабинет вместе, — кивнул Колин.

В коридоре гобелены шептались тенями, магические лампы мерцали. Тишина давила — только их шаги и неумолчный звон.

Вскоре они заметили лестницу на третий этаж. Поднялись, свернули налево, вгляделись в таблички.

Кабинет заклинаний нашёлся почти сразу. Ребята торопливо шагнули внутрь, и колокольчик сразу затих.

— Доброе утро! — с облегчением выдохнул Колин, увидев преподавателя.

Женщина лет двадцати пяти улыбнулась, и кулон у неё на шее — изогнутая двойка, заключённая в круг — чуть качнулся. Каштановые волосы она убрала назад, открывая лицо с яркими изумрудными глазами.

— Здравствуйте! — Сэмми широко улыбнулся. — Мы так рады, что нашли ваш кабинет. Школа огромная, легко заблудиться!

Учительница проводила их к местам. В глазах — лёгкая робость.

— Доброе утро. В комнатах и на первом этаже есть особые экраны. Все кабинеты отмечены на них. Дотроньтесь до названия предмета — появится карта, — её голос звучал почти напевно.

— Вот как! — Колин обернулся к другу. — А мы и не знали.

Но Сэмми уже копался в рюкзаке, лихорадочно перебирая вещи.

Колин окинул взглядом кабинет: стены в приглушённых тонах, массивный стол в центре, парты кругами — словно для общего совета.

«Мой первый урок в волшебной школе», — подумал он, и сердце на миг замерло от приятного страха.

Через пятнадцать минут все места были заняты. Тентардия закрыла дверь и повернулась к классу. Её лицо светилось едва заметной улыбкой — будто она сама ещё не до конца верила, что теперь она здесь главная.

— Доброе утро, — произнесла она чуть дрожащим голосом. — Я — Тентардия, ваш преподаватель Заклинаний. На моих занятиях нужны только память и внимание. Всё лишнее — отложите. Записывать тезисы можно в тетради или на магбуке. Но помните: ошибка в заклинании опасна. Поэтому сначала слушаем, затем пробуем, потом фиксируем. Всем понятно?

Её голос звучал так мягко, что даже строгие слова о рисках казались не угрозой, а заботливым предупреждением.

Сэмми торопливо строчил в тетради, карандаш скрипел по бумаге, будто боялся не успеть за плавными фразами Тентардии.

— К сути, — продолжила она, слегка склонив голову. — Заклинание — это последовательность: слова, действия, результат.

«Сказать, сделать, ждать», — мысленно повторил Колин, сжимая кулаки под партой. Просто. Слишком просто. Почему же в груди растёт ледяной комок?

— Если всё сделано верно и есть нужный уровень способностей, заклинание сработает, — говорила Тентардия. — Прогресс зависит от времени, которое вы вкладываете. Единицы из вас даже смогут создавать собственные заклинания. Но для этого нужно быть предельно внимательными.

— Придумывать заклинания… — прошептал Сэмми с мечтательным выражением.

Колин обернулся: друг будто держал в руках невидимую нить новой магии — ту, что рождается из чистого воображения.

— Любое заклинание сопровождается искрами — яркими, бледными, прямыми или изогнутыми. Но есть пять исключений, — Тентардия подняла руку, загибая пальцы с неловкой грацией. — Ошибка в произношении. Колдун с собственным заклинанием. Обычный мир. Боевое заклинание. Недостаток магических способностей.

Сэмми засучил рукава и ещё быстрее застрочил в тетради. Колин глянул на свой чистый лист. «Надо тоже что‑нибудь записать… Для приличия», — мелькнуло в голове. Но мысли разбегались.

— Вопросы? — спросила учительница, и в её голосе прозвучала надежда — будто она ждала, что кто‑то разрушит эту неловкую тишину.

Один из учеников поднял руку, поправил очки:

— Позвольте представиться: Оливер. Мой вопрос выходит за рамки сегодняшней темы, и я осознаю, что он может показаться излишне прямолинейным. Тем не менее полагаю, что его суть затрагивает интересы всего класса. Не могли бы вы прояснить значение вашего кулона?

Тентардия коснулась подвески, и на её лице мелькнула сдержанная улыбка.

— Кулон обозначает степень волшебника. После школы вы получите первую — это доступ к базовым профессиям. Выше степень — шире возможности, — объяснила она.

Тентардия прошла по классу, и голос её стал энергичнее, будто она наконец нашла опору:

— Переходим к практике. Теория ценна лишь в связке с действием!

Колин почувствовал, как участился пульс. Практика — прямо сейчас? «А если не получится? Если я ошибусь и все увидят, что я… не такой, как они?» Но где‑то глубоко внутри шевельнулся азарт: «А вдруг?..»

— Разберём простое призрачное заклинание, — проговорила Тентардия и подняла руки.

В воздухе вспыхнули светящиеся символы, будто нарисованные невидимым пером. Ученики переглянулись: в глазах — нетерпение, на лицах — восхищённые улыбки.

— Перепишите заклинание аккуратно. Каждое слово — ключ к силе, — голос Тентардии зазвучал твёрдо.

Колин вывел буквы. Они словно сопротивлялись, складываясь в незнакомые символы.

— Теперь проведите эксперимент: прочитайте слова, скомкайте лист и бросьте его на тетрадь, — скомандовала учительница.

Колин сглотнул. Ладони стали влажными. «Первое заклинания... Сейчас».

Он закрыл тетрадь. Положил перед собой. Пальцы свела судорога — так сильно он сжимал лист.

— А если тетрадь исчезнет?.. Мои конспекты тоже пропадут! — Донёсся голос Сэмми.

«Замолчи». Колин сосредоточился на заклинании. Произнёс слова — чётко, вдумчиво. Скомкал и бросил бумагу.

Тишина.

Ни проблеска света. Ни шороха. Ни малейшего признака магии.

Колин уставился на тетрадь — обычную, неподвижную, насмешливо‑серую. Внутри что‑то оборвалось.

«Почему?»

В голове крутилось: «Каждая буква — код к силе». Но код не сработал. Сила не откликнулась.

По классу поплыли всполохи: у кого‑то тетрадь замерцала, у другого — дрогнула, будто живая. Только его — по‑прежнему мертва.

— Что ты делаешь?! — резкий окрик Тентардии разорвал тишину.

Колин вскинул голову. У парты Грея полыхало пламя — не мерцание, а настоящий огонь, пожирающий страницы.

— Ого, костёр!..

— Костёр?! — учительница шагнула ближе, голос дрожал от гнева. — Ты хочешь спалить кабинет?!

Грей лишь заворожённо смотрел на огонь, серо-голубые глаза светились восторгом.

Колин сжал кулаки. «Почему у него — огонь, а у меня — пустота?»

— Не выходит… — донёсся шёпот Сэмми.

Колин обернулся. На парте друга дрожало призрачное свечение: тетрадь превратилась в туманную тень.

— Получилось же! — вырвалось у Колина.

Но уже через миг тетрадь вернулась к обычной серости.

— Только на секунду, — Сэмми сгорбился, голос звучал безнадёжно. — Где я ошибся?

В его глазах — та же немая мольба, что терзала Колина.

— А где я? — он ткнул в свою тетрадь. — Моя даже не дрогнула.

Тентардия двигалась между рядами, кулон покачивался, словно холодный метроном неудач.

— Это ещё что?! — раздался её возмущённый голос.

Девушка у окна растерянно смотрела на клочья бумаги в руках.

— Я просила скомкать! — голос Тентардии резал, как лезвие. — А ты что сделала?

— Сложила...

— И вот результат! Кучка мусора. Запомните, магия — в деталях.

Сэмми наклонился к Колину, прошептал:

— Последняя строка. Ты пропустил слог.

— Спасибо… — Колин торопливо исправил запись.

«Может, сейчас?..»

Он вновь принялся за заклинание. Сердце билось часто, почти болезненно — появилась надежда. «Если получится… Если хоть что‑то случится…»

Колин повторил всё: вывел буквы, скомкал лист, бросил.

«Ну же…»

Тетрадь лежала. Неподвижная. Обыкновенная.

«Ничего... У меня ничего не вышло…»

Звон колокольчика ударил по нервам. Двери распахнулись — спасение или приговор?

Колин сидел на месте, не шелохнувшись. Чего он ждал? Наверное, слова, которое объяснило бы, почему у него не вышло...

— Поработайте над заклинанием вне занятия. Фундамент строится из малого, — мягко сказала Тентардия, задержав взгляд на Колине. Её голос звучал так, будто она сама когда‑то переживала подобное. — Следующий урок — История. Кабинет находится рядом. Не заблудитесь.

Ученики зашумели, собирая вещи. Колин сгрёб тетрадку в рюкзак и побрёл в коридор, уткнувшись взглядом в пол. «Провал с первого же заклинания… А если так будет всегда?»

Сэмми догнал его, хотел что-то сказать, но промолчал. Его рука на мгновение коснулась плеча Колина — коротко, неловко.

— Позвольте высказать суждение, — голос Оливера сочился холодной логикой. — Возраст преподавателя — не просто цифра. Способна ли волшебница, едва перешагнувшая порог юности, обладать глубиной познания, необходимой для наставничества?

Мимо прошла Тентардия, поспешно коснувшись кулона дрожащими пальцами. Колин не сомневался: она уловила часть разговора. На её лице проступила едва заметная горечь.

— При чём тут возраст? — резко возразил Сэмми, его щёки вспыхнули. — Значение имеет компетентность. Вторая степень волшебника — это серьёзное достижение, и получить её непросто!

— Возможно, — протянул Оливер, поправляя очки. — Время покажет. Всегда показывает.

Колин молчал. Шаги гулко отдавались в пустом коридоре. «А если я просто не создан для магии?»

***

— Добрый день. Я — преподаватель Истории Магического мира, — произнёс мужчина, входя в аудиторию.

В голосе звучала сталь, а в глазах — неприкрытая требовательность. Светлые волосы, строгие черты лица, монотонный голос — всё настраивало на серьёзный лад.

Пока учитель обводил учеников взглядом, сбоку раздался зевок: Сэмми не смог сдержать усталость. Колин улыбнулся, но тут же одёрнул себя — сонливость могла дорого обойтись.

Учитель взмахнул рукой — и в воздухе возник плоский белый прямоугольник. На нём мерцала надпись: «Знакомство с Магическим миром». Ученики торопливо переписывали заголовок в тетради.

— Меня зовут Арстиниус, — продолжил учитель.

Он выдержал паузу, давая ученикам осознать вес своего имени.

— На моих уроках не терплю разговоров, отвлечений и сна. За нарушение будет наказание.

— Прошу прощения, — поднялся ученик. — Моё имя Оливер. Что подразумевается под «наказанием»?

Арстиниус едва заметно улыбнулся:

— Если урок кажется скучным — можете его пропустить. Но освободившееся время придётся занять: уборка в пыльных помещениях, бег по стадиону… или уход из школы.

По классу прокатился шёпот. Колин сглотнул, чувствуя, как похолодели ладони.

Арстиниус подождал, пока в аудитории станет тихо, затем резко произнёс:

— Теперь к уроку. Позади меня — экран. На нём вы сейчас увидите тех, кто навсегда остался в прошлом.

На экране вспыхнули изображения древних существ: тролли с каменными кулаками, тёмные альвы с глазами‑щелями, гоблины с кривыми улыбками.

Колин впился взглядом в экран. В груди разрасталась странная тоска. «Неужели и мы можем исчезнуть так же бесследно?» — пронеслось в голове.

— Изначально не было деления на миры, — начал Арстиниус, медленно проводя взглядом по рядам. — Все жили вместе, в гармонии. Но различия оказались сильнее.

Колин машинально вывел в тетради: «Различия = опасность». Ручка чуть дрогнула на знаке равенства.

— Некоторые существа не выдерживали солнечного света, — продолжал преподаватель. — Их кожа каменела, словно покрывалась коркой.

На экране мелькнул образ: фигура в лучах рассвета, трещины расползаются по коже, как высохшая земля. Колин сглотнул, невольно поднёс ладонь к собственному лицу.

— Другие… — Арстиниус сделал паузу, будто подбирая слова, — не обладали ни врождёнными силами, ни магическими способностями. Для них любое сражение означало одно — смерть.

Колин снова склонился к тетради. Аккуратно, будто боясь ошибиться, записал: «Силы. Магические способности». Вздохнул. Строчки казались чужими, словно на незнакомом языке. «Сложно. Непонятно».

В этот момент экран потемнел, затем вспыхнул новым изображением: лес, окутанный туманной завесой.

— Затем появились преступники: воры, убийцы… — Преподаватель шагнул вперёд, тень от его фигуры дрогнула на стене. — Разрыв между видами становился всё ощутимее. Конфликты множились. Многие виды исчезли навсегда…

Арстиниус выдержал паузу, будто давая ученикам осмыслить сказанное.

— Обычный мир создали как убежище для тех, кто не обладает силой, — в голосе Арстиниуса звучала горечь. — Через него проложили Заколдованную тропу. Пройти назад могли лишь те, кто был готов жить в Магическом мире и имел способности.

Колин замер, осознавая смысл сказанного, и невольно сжал край парты. Значит, всё верно: без способностей ты — только гость. Он поднял взгляд на экран — и в тот же миг в памяти всплыли мамины слова: «Колин, ты не можешь туда пойти». В тумане мерцал слабый свет, будто издеваясь над его сомнениями.

— Было принято правило: в волшебную школу принимали лишь тех, кто достигнет тринадцати лет до конца года, — продолжил Арстиниус. — До этого — только общеобразовательные школы и базовые науки. Так каждый получал шанс, независимо от происхождения.

В классе стояла тишина. Колин почесал затылок. В голове царил хаос: обрывки знаний никак не складывались в цельную картину. Он перечитал свои записи: «Различия = опасность», «Силы. Магические способности», «Заколдованная тропа»…

— Да, я тебя слушаю, — вдруг обратился Арстиниус к одному из учеников.

Колин удивлённо проследил за его взглядом. С места поднялся Майк — темноволосый парень с острым носом и тёмно‑синими глазами.

— Неужели Майк всё успел записать? — пробормотал Сэмми, мельком глянув на приятеля, и снова уткнулся в тетрадь.

— Учитель, расскажите подробнее, почему некоторые виды вымерли, хотя обладали магическими способностями? — спросил Майк. Его голос звонко разнёсся по классу.

Арстиниус кивнул, едва улыбнувшись. В его глазах читалось одобрение.

— Можно ответить коротко: у них не было особых сил. Но всё сложнее. Возьмём гномов…

Колин наклонился к Сэмми, понизив голос:

— Почему Майк сказал «учитель»?

— Наверное, не запомнил имени, — пожал плечами Сэмми, его брови слегка сдвинулись.

— Нет, — вмешался Кларк, сидевший справа от Колина. Его карие глаза блеснули, на щеках появились ямочки. — Так принято обращаться к преподавателям в волшебных школах. Это знак уважения.

— Не знал, спасибо, — улыбнулся Колин. — Ты умный.

— Умный? — Кларк невесело усмехнулся, взгляд стал задумчивым. — Познакомишься с моими старшими братьями — передумаешь.

В этот момент Арстиниус взмахнул рукой — и на центральном экране вспыхнула новая фотография. Ученики невольно подались вперёд.

Колин пригляделся: на снимке — гном с короткой стрижкой, крупным носом и белозубой улыбкой.

— Гномы — невысокие, дружелюбные, но медлительные создания, — продолжил Арстиниус. В его взгляде читалась грусть по вымершему народу. — Магические способности у них были, а сил — нет.

Преподаватель обвёл взглядом учеников — проверял, осознают ли они серьёзность его слов.

— Колдунья уже произносила заклинание, а гном только поворачивал голову в её сторону. Исход очевиден.

Его голос стал мрачнее:

— Гномы — лишь один пример. Но ещё сложнее ситуация с людьми. Одни вписывались в Магический мир, колдовали лучше нимф без особых сил. Другие, даже с высоким интеллектом и быстрой реакцией, могли выговорить заклинание — но ничего не происходило.

Он наклонился вперёд, подчёркивая важность слов:

— Среди людей есть обычные создания без навыков и те, кто обладает магией.

Колин похолодел. «А если… если это про меня?»

Он не нашёл Заколдованную тропу, не смог сотворить заклинание. Другие ученики хотя бы видели эффект — у кого‑то светились тетради, у кого‑то подрагивали края бумаги, слышалось гудение, будто сама магия шептала им секреты.

А у него — ничего.

Ручка хрустнула в побелевших пальцах. Он едва заметил, как тонкий пластик треснул, впиваясь в кожу. «Почему? — этот вопрос пульсировал в висках, нарастая с каждым ударом сердца. — Я недостаточно стараюсь? Или просто… не могу?»

В глазах — не просто тень разочарования, а тяжёлая пелена сомнений, от которой темнело в голове. В груди — ледяной ком тревоги: что, если он навсегда останется здесь чужим? Не волшебником, а… кем?

Вернуться домой — в школу, где над тобой смеются, не понимают — никогда… Эта мысль обожгла изнутри. «Неужели всё, о чём я мечтал, — лишь иллюзия?»

Колин сглотнул, пытаясь удержать рвущийся наружу страх.

— Поэтому людей отселили в Обычный мир. Тем, у кого нет магических способностей, нет места в Магическом мире. Остальные должны задуматься: хотят ли они здесь быть? Каждый читал второй том по Истории — там описаны исчезнувшие виды. Это может случиться и с людьми, даже самыми умными.

— Он нас пугает? — тихо спросил Сэмми, не отрываясь от тетради. — Как думаешь, Колин?

Колин пожал плечами. Он боялся, что принадлежит к тем, кому не место в Магическом мире.

— Я запутался, — устало произнёс он. — Способности и силы — это одно и то же?

— Нет, — объяснил Кларк. — Способности нужны всем, кто хочет изучать магию. Силы — дополнительная помощь, есть лишь у некоторых видов.

— У людей их нет? — уточнил Колин.

— Никогда, — подтвердил Кларк.

— Слишком много информации… — Колин потёр виски.

— Голова идёт кругом, — кивнул Сэмми, продолжая писать.

— Остальным видам такая опасность не грозит. Каждый силён по‑своему, — Арстиниус сделал паузу. — На следующих занятиях разберём подробнее. Постепенно всё поймёте. А теперь посмотрим фильм о зарождении Магического мира.

Ученики молча дописывали конспект. Свет погас, на экране появились первые кадры.

— Посмотри на Майка, — проговорил Кларк. — Он в восторге.

Колин взглянул на мальчика:

— Даже улыбается. Ему совсем не скучно?

— Я бы лучше пошёл на урок Заклинаний, — вздохнул Сэмми. — Там хоть что‑то создаёшь. А здесь только записываем.

— Это необходимо, — сказал Колин, глядя на экран. — Чтобы понимать, где мы живём.

На экране разворачивалась история зарождения Магического мира — с победами и потерями. Ученики погрузились в просмотр, каждый с мыслями о своём месте в этом мире.

Колин сидел в столовой. Ложка скользила по тарелке, оставляя бледные разводы на остывшей каше. Мальчик рассеянно следил за ними, пока его взгляд не зацепился за странное движение сбоку. У края стола шептались ребята из его комнаты. Они склонились друг к другу так тесно, что их волосы смешивались в тёмный клубок. Когда мимо прошёл учитель, они разом притихли, будто замерли в ожидании. Но стоило ему скрыться за дверью, как шёпот возобновился с новой силой.

«Что они скрывают?» — мелькнуло в голове. Колин отбросил ложку и придвинулся к ним.

— О чём секретничаете?

Парни переглянулись. Сэмми уставился на него наивным взглядом, дважды моргнул, но промолчал.

— Ты точно не сдашь? — наконец прошептал Рой. В его лазурных глазах — острый азарт. Чёрные волосы небрежно падали на лоб, подчёркивая чёткие черты лица.

— Я не ябеда, — хмыкнул Колин, стараясь не выдать волнения.

Рой обернулся к остальным, словно спрашивая: «Ну что, доверяем?».

— Хотим ночью школу исследовать, — выпалил Кларк.

Колин замер, переваривая сказанное. Пальцы сжали край рубашки.

— Вы серьёзно? Это же против правил.

— Конечно, против, — спокойно ответил Майк. — Но мы тебя не тянем.

Колин покосился на Сэмми. Тот всегда казался тихоней. И вот — готов лезть в авантюру? По спине пробежал лёгкий озноб.

— Если поймают — исключат, — голос дрогнул.

— Кто поймает? — усмехнулся Кларк. — Ночью тут только призраки. Им спать не надо.

Пауза.

— Интересно, каково это… — добавил Кларк тише. — Бродить вечно. В темноте. В одиночестве.

Колин сглотнул. «Если откажусь — останусь без друзей. Если соглашусь — рискую всем. Но разве не ради этого я сюда попал?»

— Ладно, — выдохнул он, пытаясь унять дрожь в пальцах. — Я с вами.

За столом повисла пауза. Рой медленно поднял взгляд, изучая его, словно проверяя на прочность. Затем едва заметно улыбнулся. Кларк сжал кулак в знак одобрения.

Колин выдохнул, собираясь с мыслями.

— Во сколько? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— В час ночи, — ответил Майк. Его глаза блестели от решимости. — Если кто‑то передумал — скажите сейчас.

Никто не шевельнулся. Даже Грей, всегда готовый съязвить, молчал.

Мимо прошла Тентардия, её взгляд скользнул по ребятам, задержался на их склоненных головах. «Неужели заметила?» — подумал Колин и невольно втянул голову в плечи.

Учительница остановилась. Слегка наклонилась к ним.

— Я надеюсь, вы ничего не замышляете? — голос звучал плавно, но с лёгкой вибрацией.

Мальчишки выпрямились. Грей едва заметно ухмыльнулся. Рой встретил её взгляд без тени смущения. Колин замер, затем схватил ложку, ткнул её в остывшую кашу.

— Мы просто разговариваем, — спокойно ответил Рой.

— Вы похожи на банду… — Её голос дрогнул, и она на миг замолчала. Затем, собравшись, продолжила: — Не забывайте, где находитесь.

— Мы помним, — парировал Грей с ленивой усмешкой.

Тентардия задержала на нём взгляд — долгий, оценивающий. Затем резко развернулась и направилась к преподавательскому столу.

Когда она ушла, Колин выдохнул — то ли с облегчением, то ли с досадой. Ребята снова придвинулись друг к другу.

— «Банда»… — протянул Грей. — Может, и правда стоит оформить?

— Осталось только название придумать, — оживился Майк.

— «Ночные путешественники»? — робко предложил Сэмми.

— А если утром решим путешествовать? — улыбнулся Кларк.

— «Невидимые стрелы», — бросил Рой.

— «Чёрные вороны», — добавил Грей.

— «Ястребы», — вдруг сказал Колин.

Пауза. Затем — синхронно кивнули.

— «Ястребы». Звучит, — подтвердил Майк. — Оставляем.

— Ладно, давайте доедать. Через десять минут Цветочная магия, — напомнил Кларк, и в его голосе проскользнуло что‑то вроде торжественности.

Колин допил сок, вышел из столовой. Сердце колотилось — не от страха, а от странного, нового ощущения. Впервые за неделю он почувствовал себя частью чего‑то. «Может, на этот раз всё сложится? Может, я наконец не лишний?»

Колин подошёл к экрану на первом этаже, коснулся его пальцем. Экран чуть дрогнул, и по коже пробежало лёгкое покалывание. Перед глазами пронеслась яркая вспышка: «Занятия по Цветочной магии». Затем вторая — «За пределами школы, на поляне». Экран мигнул в последний раз и отобразил карту.

Колин на мгновение замер, переваривая информацию. Затем направился к главным дверям. За спиной тихо щёлкнул замок, а в голове зазвенел волшебный колокольчик — оповещение о начале занятия.

Выйдя на улицу, Колин впервые оглядел «Талисей». Четырёхэтажное здание из серого камня выглядело так, будто его вырубили из цельного монолита. У основания стен вились растения с глянцевыми листьями, а между окнами виднелись остатки старых резных узоров. Окна — странный микс: прямоугольные, круглые как блюдца, полуовальные.

Колин усмехнулся. Для кого‑то «Талисей» — серый и унылый. Но для него — лучшая школа на свете.

Он двинулся за остальными по извилистой дорожке. Она ныряла вправо, потом резко уходила вниз, будто проверяла: «А ты точно готов к приключениям?» Между кустами мелькали яркие цветы, а воздух пахнул свежестью — смесью росы и сладких лепестков.

Вокруг царил чистый сюрреализм: трава переливалась всеми оттенками зелёного, а цветы танцевали, раскрывая‑закрывая лепестки. Колин невольно замедлил шаг. Магический мир не переставал удивлять.

Засмотревшись на порхающего жука, он двинулся прямо к краю гигантской ямы.

— Осторожно! — раздался звонкий голос.

Колин обернулся. Из‑за куста выступила женщина в бесформенном зелёном платье. Светлые волосы вились как попало, косая чёлка кокетливо прикрывала один глаз. Второй, голубой как небо, смотрел с лёгким ужасом.

— Это яма для слизней. Прошу её не занимать! — улыбнулась она.

Колин заглянул вниз. Яма — как колодец в преисподнюю. Мысль о падении заставила вздрогнуть: «Нога? Обе? А может, сразу позвоночник?»

— Эти обжоры обожают мой сад, — весело продолжила женщина. — Лепестки, листья — всё под чистую. Вот я и придумала им «ресторан». Каждый день кормлю — надеюсь, однажды они забудут дорогу к моим цветам.

Она махнула рукой в сторону тропинки:

— Вам туда. И да… постарайтесь не стать десертом для слизней.

Колин послушно двинулся дальше. Обогнув старый дуб, он вышел на поляну.

Здесь было по‑настоящему волшебно: разноцветные подстилки с бахромой разбросаны по траве, деревья создавали зелёный шатёр, а вокруг стволов вились цветы — яркие, как гирлянды на новогодней ёлке.

— Ничего себе… — вырвалось у него.

— Нравится? — улыбнулась преподавательница. — Рада слышать. Присаживайся куда угодно.

Она дождалась, пока все рассядутся — Колин выбрал место в первом ряду, рядом с Сэмми, — и вышла на середину поляны. Лучезарно улыбнулась. Ей было лет тридцать пять, не меньше, но выглядела она так, будто только вчера сбежала с выпускного.

— Добрый день. Знаю, вы уже устали, но мои уроки особенные, — без предисловий начала она. — Будем встречаться на поляне дважды в неделю. Я — Исанья, преподаватель Цветочной магии.

Она обвела взглядом учеников:

— Запомните главное: любое волшебное растение — живое. Оно чувствует боль, когда вы ломаете ветку. Радуется, когда с ним разговариваете. Относитесь к природе с уважением — и она ответит тем же.

Исанья взмахнула рукой. Цветок у её ног стремительно пошёл в рост: стебель утолщался, но лепестки оставались сомкнутыми. Воздух наполнился сладким медовым запахом, а над поляной повисла тишина. Ученики замерли. Колин поймал себя на мысли: «Однажды и я так смогу».

— Сегодня познакомимся с обитателями цветов. Эльфами. Они маленькие и недоверчивые — умеют маскироваться. Их нельзя пугать и обижать, иначе никогда не завоюете их доверие. Но если подружитесь — получите награду: эльф станет во всём вам помогать.

Исанья посыпала цветок пыльцой — лепестки зашелестели, словно шептали, и медленно раскрылись. Колин прищурился, пытаясь разглядеть эльфа, но внутри было пусто. Почему же Исанья улыбалась так, будто видела кого‑то?

— Вот он — цветочный эльф, — объявила учительница.

Над поляной зазвучало лёгкое жужжание, будто где‑то вдалеке пролетели пчёлы. Колин огляделся: все сидели с вытянутыми шеями, затаив дыхание. «Не один я ничего не вижу».

— Эльф сливается с лепестками. Но я могу его выманить — мы друзья.

Исанья шепнула что‑то цветку. Лепестки дрогнули, и из них медленно выплыл крошечный светло‑розовый эльф. Его глаза — два крошечных изумруда — блеснули, и Колин не мог сказать, дружелюбен ли этот взгляд или насторожен.

— Эльфы примитивны: магии в них нет, но жить могут только в Магическом мире. Они не говорят на нашем языке, но общаются через прикосновение — вы услышите их мысли. Питаются нектаром, как пчёлы. И да — с ними могут взаимодействовать даже призраки.

— Можно взять его на руки? — воскликнула одна из учениц.

— Попробуй, — улыбнулась Исанья.

Девочка протянула руку, но эльф метнулся обратно в цветок — лепестки сомкнулись.

— С эльфами нужно подружиться, — спокойно сказала Исанья. — Докажите, что не желаете им зла. Заинтересуйте.

В глазах девочки блеснуло огорчение, она села на место.

— Эльфы — ходячие энциклопедии по флоре, — продолжила Исанья, глядя куда-то поверх голов учеников. — Даже если вы ноль в Цветочной магии, один приручённый эльф сделает вас лучшим на курсе. Он подскажет, какую пыльцу использовать для телепортации или какой микс коры и трав спасёт от гангрены. И да, на экзаменах их помощь разрешена. — Она усмехнулась. — Так что думайте, как завоевать их доверие.

Колин переглянулся с Сэмми. В глазах читалось недоумение.

— Если всё так просто, где подвох? — пробормотал Сэмми.

Колин пожал плечами.

— Простите, можно вопрос? — раздался голос из заднего ряда.

Колин обернулся. Оливер — тот самый ученик, что конспектировал каждое слово, — приподнялся на подстилке. Он поправил очки в тонкой оправе, затем пригладил назад тёмные волосы и с ожиданием посмотрел на Исанью. В уголках его рта виднелся след от ручки.

— Слушаю.

— Допустимо ли содержать цветочного эльфа в домашних условиях?

Исанья улыбнулась, будто услышала детскую мечту:

— Можно, если он согласится. Выкопайте его цветок - «домик» — аккуратно, с корнем, — и перенесите в нужное место. Но запомни: эльф не станет жить в неволе. Если почувствует обман — исчезнет.

— Тогда уточните, пожалуйста: как установить доверительные отношения с эльфом?

Исанья вышла вперёд — будто дождалась долгожданного вызова.

— Некоторые тратят годы, чтобы добиться их расположения. Нужно не просто «понравиться» — нужно доказать, что общение с вами обогатит их жизнь. Показать, что вы цените их как личность, а не как справочник по травам. Это сложно. Но если получится — вы обретёте союзника, который знает о растениях больше любого учебника.

Над поляной повисла тишина. Колин невольно задумался: а сможет ли он подружиться с эльфом?

Исанья взмахнула рукой — ближайший цветок сжался до изначальных размеров.

— Сегодня работаем только с эльфами. Используйте время, чтобы попробовать наладить с ними контакт, — объявила она. — Ваша задача — познакомиться с ними и начать выстраивать доверие.

— И как нам найти эльфа? — скептически хмыкнула блондинка с зелёными глазами.

Её подруга негромко рассмеялась:

— Просто выбери цветок.

— Эльфы есть почти в каждом растении на этой поляне, — пояснила Исанья. — Выбирайте то, что вам по душе, и начинайте диалог.

Лиза ткнула пальцем в жёлтый бутон, придвинула подстилку ближе:

— Ну ладно, допустим ты… Привет. Я Лиза. Считай, тебе повезло.

— Пара важных замечаний, — Исанья подняла руку. — Не тратьте время на цветы с плотно закрытыми лепестками: эльф не настроен на общение, и пробить эту стену будет сложно. Ищите открытые «домики». Наклонитесь, заговорите, расскажите о себе. И ни в коем случае не срывайте растение — для эльфа это смертельный исход.

Колин мельком глянул на зелёный цветок у своей подстилки. Лепестки чуть дрожали, будто от дыхания, а воздух наполнился сладковатым запахом. «Мой выбор», — мысленно кивнул он.

— Мы правда должны разговаривать с цветами? — тихо фыркнул Грей сзади.

— Не разговаривать, — поправил Рой. — А очаровывать.

Оба рассмеялись.

Сэмми тем временем склонился над оранжевым цветком у самого дерева:

— Привет. Я пока не вижу тебя, но очень хочу познакомиться. Кстати, твои лепестки почти такого же цвета, как мои волосы. Хороший знак, да?

Колин подавил улыбку, выпрямился и снова посмотрел на свой цветок.

— Допустим, я сегодня добьюсь прогресса с одним эльфом, — снова заговорил Оливер. — Но завтра вернусь — а перед мной сотни цветов. Как найти «свой»?

Исанья усмехнулась, откинула чёлку:

— Варианты: пометить ленточкой, запомнить место. Но есть проще способ. Когда придёте на поляну, скажите «Привет». Если дружба действительно завязалась, цветок засветится. Если нет… — она пожала плечами, — тогда неважно, с кем продолжать.

Колин осторожно дотронулся до лепестка выбранного цветка — шелковистого, чуть тёплого — и тихо заговорил.

— Ладно, пора знакомиться… Привет. Я человек из Обычного мира… Мира, в котором я был чужим.

Он замолчал, сжимая кулаки. Произносить это вслух оказалось куда труднее, чем прокручивать в голове.

— Я не находил Заколдованную тропу, — прошептал Колин, и каждое слово давалось ему как глоток воды с осколками льда. — Попасть сюда… Это была случайность. Глупая, нелепая случайность.

Зелёный бутон перед ним оставался неподвижным, но Колин почти чувствовал, как тот слушает.

— И теперь… — он зажмурился, пытаясь сдержать ком в горле. — Наверное, я зря тут. Я ничего не знал о Магическом мире. Думал, способности нужны только для того, чтобы сюда попасть. А они, оказывается, везде нужны. Здесь все что‑то умеют, а я… просто оказался.

Ветер шевельнул лепестки, и Колин невольно придвинулся ближе.

— Всё сходится, да? У меня нет способностей…

Он горько усмехнулся:

— Думал, их можно натренировать, как мышцы. Но нет. Скоро — домой, с позором. Сандра скажет: «Я же говорила, что тебе там не место».

Пауза. Где‑то за спиной смеялись ребята. Колин глубоко вдохнул:

— Я не хочу обратно. В школе… те, кто издевается, играет твоей шапкой в футбол, плюёт сзади на куртку… А дома… Там я лишний. Мама почти со мной не разговаривает, а Сандра каждый день доказывает, что она любимая дочь.

Колин судорожно вздохнул, каждое слово давалось ему сквозь боль:

— Я мечтал попасть в Магический мир. Давно. Он снился мне по ночам — леса, где деревья шептали моё имя, словно звали. И я думал, что моё место здесь, но… Если я ошибся, как жить дальше?

Колин провёл рукой по лицу, пытаясь прийти в себя, нащупать что‑то хорошее.

— Но пока я здесь. У меня даже появились… ну, друзья. Хотя... может, это просто вежливость? Но вдруг нет? Если и ты захочешь со мной дружить — будет вообще идеально.

Внезапно раздался звон колокольчика. Ученики переглянулись, осознавая, что урок подошёл к концу.

— Всем хорошего дня, — бодро сказала Исанья. — Прочитайте первую главу об эльфах. И не переживайте, если сегодня не вышло подружиться. Можете приходить сюда в любое время.

Она указала вдаль:

— За поляной — мой сад. Там растут цветы и деревья, не самые редкие, но полезные. Берите пыльцу, кору, листья — сколько нужно. А теперь — в школу. И постарайтесь не угодить в яму для слизней. До встречи.

Ребята поднялись со своих мест и потянулись к узкой тропинке, ведущей от поляны. Трава шуршала под ногами, а солнце припекало затылок. Колин шагал к школе, пытаясь отвлечься от мрачных мыслей, когда сзади его окликнул Сэмми — осторожно, едва коснувшись плеча.

— Что случилось? — обернулся Колин.

— Я слышал… — тихо признался Сэмми.

Колин замер. В глазах приятеля — настороженная внимательность.

— Я не хотел подслушивать, правда. Я просто… рассказывал своему эльфу о себе. Перечислил родных, где они работают… А потом замолчал на секунду — и услышал тебя. Мне надо было продолжать разговор с эльфом, но… стало любопытно. Как ты будешь пытаться наладить контакт. И вот…

— Понятно, — выдохнул Колин.

— Ты злишься?

Мимо спешили одногруппники, оживлённо обсуждая занятие. Их голоса сливались в невнятный гул. Колин проводил их взглядом — пустым, растерянным. В голове стучало: «Он может пойти к директору. Может рассказать остальным. И тогда… Сколько мне осталось здесь? День? Два?»

— Я никому не скажу, — словно прочитав его мысли, произнёс Сэмми. — Но мне кажется… это невозможно.

— Что именно? — с трудом выговорил Колин.

— Попасть сюда без магических способностей.

Колин сжал кулаки в карманах. Комок в горле стал ещё тяжелее. Ему отчаянно хотелось, чтобы это оказалось правдой. Чтобы всё объяснилось простой ошибкой, а не приговором.

— Давай спросим на уроке Истории? — предложил Сэмми. — Чисто гипотетически. Не упоминая тебя.

— Нет, — резко оборвал Колин. — Это слишком рискованно.

— Тогда можем поспрашивать ребят. Вдруг кто-то знает?

— Ладно, попробуем, — согласился Колин и выдавил улыбку, пытаясь сгладить напряжение. — Пойдём внутрь.

Они двинулись вперёд. Колин шёл, погружённый в вихрь мыслей. Каждый шаг отдавался в голове одним и тем же вопросом: «Сколько ещё я смогу притворяться своим?».

Сэмми будто почувствовал его состояние. Резко сменил тему — начал вспоминать неудачные заклинания на прошлом уроке, смешно передразнивая учеников. Колин замер, впитывая слова. Внутри что‑то дрогнуло. Тепло благодарности разлилось в груди, как первый луч солнца после долгой ночи.

Ровно в час ночи школа утопала во сне, а луна лишь изредка пробивалась сквозь тяжёлые занавеси. Мальчики бесшумно поднялись с кроватей — сердца бились в предвкушении. Они быстро натянули футболки и джинсы, словно готовились к операции особой важности.

Кларк приложил ухо к двери, вслушиваясь в ночную тишину. Лицо — предельно сосредоточенное, будто от этого зависела судьба мира.

— Слышно что‑нибудь? — шёпотом спросил Сэмми, голос слегка дрожал.

— Да, кто‑то сказал: «Слышно что‑нибудь?» — с хитрой улыбкой ответил Кларк, не отрывая уха от двери.

— Это был я… — чуть обиженно протянул Сэмми, надув щёки.

— Тогда всё в порядке, можно идти, — усмехнулся Кларк и подмигнул.

Ребята бесшумно выскользнули из комнаты, стараясь не скрипнуть ни одной половицей. Спускаясь по лестнице, они то и дело оглядывались — будто за ними уже шла погоня.

— Что дальше? — прошептал Майк, и на губах заиграла озорная улыбка. — Ощущаю себя шпионом.

Друзья замерли на первом этаже, оглядываясь по сторонам. Полумрак рисовал тени, казалось, двигавшиеся сами по себе. Слева от столовой виднелись две лестницы.

Первая — небольшая, с изящными коваными перилами — вела наверх, к унылым кабинетам. Вторая… Мрачная, обшарпанная, уходила куда‑то вглубь. От неё веяло холодом и тайной. Именно на неё ребята устремили взгляды, чувствуя, как по спинам пробежал холодок.

— Давайте в подземелье, — произнёс Грей. В глазах вспыхнул огонёк авантюризма.

Не дожидаясь ответов, он двинулся вперёд. Ребятам ничего не оставалось, как пойти за ним.

Они сбежали вниз и оказались в глубоком подземелье. Воздух пропитался запахом земли и сырости.

Фонари через каждые несколько метров отбрасывали тусклый свет, рождая тени на каменных стенах. Где‑то вдалеке слышался шёпот — такой монотонный, словно его и вовсе не существовало.

Колин поёжился: холод пробирал до костей, зубы начали стучать. Ему отчаянно хотелось вернуться в тёплую гостиную, но прослыть трусом перед друзьями — никогда.

«Может, именно здесь я пойму, на что действительно способен...»

Ребята продвигались вперёд, стараясь не шуметь. Каждый шаг отдавался гулким эхом, словно предупреждая о недобром.

Колин чувствовал, как сердце бьётся всё быстрее. Ему казалось, что шум от шагов разносится по всей школе — наверное, даже в кабинете директора его слышно.

Грей шёл впереди, осторожно выглядывая из‑за каждого угла. Его напряжённая спина выдавала тревогу. Внезапно он обернулся:

— Обратно! Живо обратно!

— А что там? — вскинул бровь Рой, не скрывая любопытства.

— Там целая толпа призраков! — прошептал Грей, но в глазах уже плясали смешинки. — И, кажется, они затеяли вечеринку. Без нас.

Ребята развернулись и начали подниматься по ступенькам — тихо, почти бесшумно. Страх цеплялся за плечи, но они держались: главное — не шуметь.

Колин поймал себя на мысли, что совсем не удивлён. Призраки ведь никогда не спят. Им не нужны комнаты — подземелье стало их клубом по интересам, где они могли болтать до утра, не мешая другим ученикам видеть сны.

На первом этаже мальчики остановились, прислушались. Тишина. Только далёкий скрип половицы где‑то в глубине школы. Надежда шевельнулась: кажется, обошлось.

— Они тебя видели? — спросил Майк, глядя на Грея.

Тот пожал плечами с нарочито беспечным видом:

— Не видели… Или видели… В любом случае лучше отойти подальше. А то ещё пригласят на танец.

Ребята переглянулись — и невольно улыбнулись. Напряжение чуть отпустило.

— Ладно, направо, — твёрдо сказал Колин, стараясь звучать уверенно.

Кивнули, двинулись. Мимо старинного посоха, что мерцал в полумраке, затем обогнули крайнюю лестницу.

— Медблок… — прочёл Сэмми надпись на первой попавшейся двери.

Голос дрогнул, в глазах мелькнула тревога.

— Зачем в школе медблок? — спросил он, бледнея сильнее, чем при упоминании призраков.

— Зачем? — Кларк постарался говорить легко, чтобы не напугать друга ещё больше. — Ты можешь сварить не то зелье или сказать не то заклинание… В общем, вариантов — море. Так что даже хорошо, что медблок здесь есть.

Мальчики пошли по узкому коридору. Воздух — густой, тяжёлый. Тени на стенах растягивались, будто готовились шагнуть вслед. В конце — старая лестница, покрытая пылью.

— Будем подниматься? — неуверенно спросил Кларк.

— Что за вопросы? Конечно! — бросил Грей и первым скользнул наверх, растворившись в полумраке.

Колин ступил на лестницу последним. В тишине каждый звук разрастался до нестерпимой громкости: дыхание, шорох ткани, стук сердца. Ступени под ногами заскрипели — старчески, жалобно. Он перешёл на носочки, но скрип лишь усилился. Краем глаза заметил движение сзади… Но ведь он шёл последним!

— Быстрее! — вырвалось у Колина. — Там кто‑то есть!

Ребята рванули вверх без лишних слов. Колин перепрыгивал через две ступени, но ощущение, что кто‑то дышит в спину, не отпускало. Казалось, ещё миг — и холодные пальцы сомкнутся на плече.

«Это просто эхо. Просто моё воображение. Может, лучше остановиться, прислушаться… Нет, нельзя. Друзья уже далеко впереди. Если я замешкаюсь — не станут ждать».

На третьем этаже они выскочили в коридор — и замерли. Из стены напротив выступил призрак: молодой парень с растрёпанными тёмными волосами, будто шевелящимися от невидимого ветра. На нём — яркий костюм с причудливыми узорами, на губах — ухмылка, в которой читалась откровенная издёвка.

— Ну что, детки, решили устроить ночную прогулку? — его голос раскатился эхом.

Мальчишки остановились как вкопанные. Грей шагнул вперёд, будто готовясь принять удар, но остальные тут же сомкнулись вокруг него.

— Один за всех и все за одного? — призрак театрально приложил руки к груди, словно умиляясь. — Что ж, давайте знакомиться. Я — Энди. Самый вредный, самый шумный, самый невыносимый — и, надеюсь, самый популярный призрак этой школы. Я здесь с тех пор, как превратился в это прозрачное недоразумение… То есть очень давно.

Колин переминался с ноги на ногу, чувствуя, как по спине ползёт холодок. Энди явно не излучал дружелюбия. В глазах — восторг от того, что застал ребят посреди ночной вылазки.

«Почему он так рад? Потому что мы — лёгкая добыча? Или потому что ему действительно одиноко?»

— Вы не смотрите, что я молодой. Если бы не умер, мне было бы уже за сотню, — ухмыльнулся призрак. — Призраки не стареют. Удобно, да?

— Ещё бы, — пробормотал Кларк, стараясь держать голос ровным.

— Энди, приятно было познакомиться. А теперь мы, пожалуй, пойдём спать, — твёрдо произнёс Грей.

Ребята шагнули назад, глазами шаря по коридору в поисках пути к отступлению. Но Энди приблизился, и его улыбка растянулась ещё шире — почти до ушей.

— Пойдёте спать? Да вы что! Я только начал веселиться! — Он разразился пронзительным, звенящим смехом.

Колин вздрогнул. Только сейчас он осознал: до этого момента они вели себя как мыши!

— Хорошо, хорошо, Энди, — поспешно вмешался Майк. — Хочешь поговорить? Давай. Только не так громко.

— Для тебя это громко? Тогда ты вообще не знаешь, что такое шум. Слушай! — Призрак вызывающе вскинул голову.

Он резко втянул воздух — и выдохнул. Школу мгновенно заполнил душераздирающий свист. Колин зажмурился, зажав уши руками. «Нас услышат. Нас найдут. Отчислят…» От одной мысли голова пошла кругом.

— Бежим! — крикнул Рой. — Быстрее!

Ребята рванули к следующей лестнице. Четвёртый этаж встретил их лабиринтом длинных коридоров и тёмными проёмами дверей — гнетущая, чужая территория. Они замешкались, словно путники, потерявшиеся в незнакомой чаще.

— Туда! — Грей махнул в сторону открытой двери.

Они ворвались в помещение — и замерли. Это был звёздный класс. Потолок над ними вдруг замерцал, а через секунду стал прозрачным. Миллионы огней хлынули внутрь, и комната вспыхнула, словно шкатулка с драгоценностями.

— Это… очень красиво, — выдохнул Сэмми, на миг забыв о страхе. Его глаза расширились от восхищения.

— Здорово, что мы можем любоваться звёздами в такой ситуации, — бросил Грей, озираясь. Взгляд метался по стенам: выход был только один.

Ребята развернулись к двери, затаив дыхание.

— Света явно не хватает, — хмуро заметил Кларк.

И будто в ответ на его слова потолок снова потемнел. В центре возникла овальная люстра — не из стекла и металла, а из настоящих осколков звёзд. Они зажглись, залив помещение голубоватым сиянием, а небесный свод над ними скрылся из виду.

Мальчики не успели толком разглядеть кабинет, как за их спинами раздался резкий, пронзительный смех.

— Забыли, что я призрак? Пройти сквозь стену или пролететь сквозь потолок — это лишь верхушка айсберга моих возможностей! — провозгласил Энди, появляясь в центре комнаты.

— Энди, чего ты хочешь? — спокойно спросил Грей, оборачиваясь. В его голосе не было и тени паники.

Призрак покачал головой, не скрывая ехидной улыбки:

— Ребята, вы хоть представляете, как долго я вас ждал? Таких вот непослушных, любознательных… готовых променять тёплые постели на ночные приключения. А знаете почему?

Мальчики молчали. На их лицах читались страх и растерянность. Колин лихорадочно искал выход из ситуации, но мысли разбегались.

— Потому что вы — мои игрушки. И я намерен как следует повеселиться! — Энди развёл руками. — Скоро сюда сбегутся все преподаватели, и вас непременно накажут. Разве не заслуженно?

— Давай договоримся по‑хорошему, — шагнул вперёд Майк.

— Нет уж, ребята. Со мной по‑хорошему не выйдет. Сейчас вы услышите такой шум, что оглохнете на пару дней. А потом соберёте чемоданы и отправитесь домой! — Призрак зловеще оскалился.

Колин почувствовал, как мир вокруг будто замер. 

«Только не это… Неужели так всё и закончится?

Я сам виноват. Если бы спал в своей кровати, никогда бы не встретил Энди. Но разве справедливо карать за простую ночную прогулку? Мы не желали зла — даже этому призраку. Или… может, в этом и есть наша вина? Мы нарушили правила. Мы вторглись в его мир».

Майк переглянулся с ребятами. Грей коротко кивнул. Колин понял: бежать некуда. Значит, они решили перехитрить Энди.

— Кларк, призрачное заклинание! — бросил Грей и рванул влево.

«Призрачное заклинание… Призрачное заклинание…» — пронеслось в голове Колина. То самое, которое он не смог применить к тетради! Что они задумали?

Майк метнулся вправо. Призрак, сбитый с толку, вертел головой, не зная, за кем следить.

— Ладно, а на чём именно нужно применить заклинание? — растерянно пробормотал Кларк, доставая листок и ручку. — Кто‑нибудь его вообще помнит?

— Я помню, — подошёл Сэмми. — Но у меня не вышло на занятии. Тетрадь лишь ненадолго стала призрачной. Может, я неправильно произнёс…

— Именно так и должно быть — заклинание слабое. Диктуй! — скомандовал Кларк.

Грей ловко запрыгнул на Майка, а с его плеч — прямо на массивную люстру. Только теперь Колин понял замысел.

— Майк, давай! — крикнул Грей сверху. — Прыгай ко мне!

— Как?!

Рядом с Майком внезапно возник Рой — Колин даже не заметил, как тот переместился.

— Подсажу, прыгай! — сказал Рой.

Через секунду Грей и Майк уже раскачивали люстру. Энди схватился за живот, заливаясь смехом.

— Смеется тот, кто смеется последним, — сквозь зубы процедил Кларк.

Он прочитал заклинание, скомкал бумагу. В тот момент, когда люстра сорвалась с потолка, а ребята отпрыгнули в стороны, Кларк швырнул листок вперёд.

Голубая вспышка озарила кабинет. Люстра на глазах утратила блеск, превратившись в призрачную тень.

Энди ахнул. Не успел он сделать и шага — люстра рухнула прямо на него, заключив призрака в огромную ловушку.

— Вы пожалеете! — рявкнул Энди, пытаясь вырваться. Его лицо исказила гримаса ярости. — Я ещё вернусь! Вы узнаете, что значит разозлить самого вредного призрака Талисея!

— Пора уходить, — скомандовал Колин. Голос дрогнул, но он тут же взял себя в руки.

Ребята рванули к выходу из звёздного класса. Сердце колотилось о рёбра, пока они преодолевали лестничные пролёты и сворачивали к спальне. Каждый шаг отдавался гулким эхом и вдруг...

— Доброй ночи! — раздался голос позади.

Друзья замерли как вкопанные. Обернулись — в дверном проёме маячил Оливер. Его взгляд скользил по ним с холодным подозрением, будто сканировал на ложь.

Колин нервно косился назад, ожидая, что вот‑вот из‑за угла вынырнут преподаватели. Или — что ещё хуже — материализуется Энди, готовый продолжить свои игры.

— Привет! — Грей расплылся в беззаботной улыбке. — Не спится?

— Заснешь тут… Кто‑то устроил такой шум, что стены дрожали. Вы в курсе? — Оливер сдвинул брови.

— Понятия не имеем, — пожал плечами Грей с нарочитым равнодушием.

— Мы сами проснулись от этого, — подхватил Кларк, старательно поддерживая легенду.

— Да? Тогда, может, объясните, куда это вы все вместе ходили? — Оливер прищурился, явно не веря ни единому слову.

Мальчишки переглянулись. В глазах — немая паника. «А тебе какое дело?» — вертелось на языке у Колина, но он промолчал.

— В туалет, — выдал Грей с непринуждённым видом.

— Вместе? — недоверчиво переспросил Оливер.

— Ну да. Так веселее, — Грей подмигнул. — Спокойной ночи!

Они развернулись и зашагали к комнате — уже медленнее, стараясь не выдать нервозность. Кларк плотно закрыл дверь и обернулся к друзьям.

— Теперь мы официально банда, — произнёс он с гордой усмешкой. Глаза светились — всё получилось.

Ребята обменялись крепкими рукопожатиями. Ладони были влажными от волнения, но хватка — твёрдой.

«Мы сделали это. Не разбежались. Не бросили друг друга. Может, это и есть то, ради чего стоит рисковать? Не магия, не тайны школы… а вот это — чувство, что ты не один», — подумал Колин.

Потом все забрались в кровати, натянув одеяла до подбородка.

Колин знал: заснуть сразу не получится. В голове крутились кадры ночного приключения. Но главное — их дружба оказалась крепче любых призраков и угроз.

Постепенно дыхание выровнялось, плечи расслабились. В темноте спальни каждый понимал: вместе они — сила, способная справиться с чем угодно.

Колин поднимался по лестнице в класс Зелий, и каждый шаг отдавался в груди тревожным эхом. В голове снова и снова прокручивались кадры ночного приключения: подземелье с призраками, зловещий смех Энди, его угрозы…

«Энди наверняка уже выбрался. И теперь ждёт момента, чтобы отомстить. Но как? Через зелья? Через заклинания? Или просто будет пугать нас по ночам?»

— Проходите быстрее, пожалуйста, — резкий голос из кабинета вырвал его из мрачных раздумий.

Колин поспешил внутрь. Класс Зелий разительно отличался от других: стены и пол — сплошь серый камень, лишь солнечные лучи разбивали эту однотонность резкими бликами.

Парты — одиночные, выстроенные в ряды. У каждой — чёрный котёл, поблёскивающий в свете окон. Впереди — учительский стол и длинная подставка для ингредиентов с вращающимися полками.

Заняв место, Колин бросил внимательный взгляд на преподавателя. Старик с седыми волосами и выцветшими глазами. Одежда поношенная, словно пережившая не одно десятилетие. Он держался отстранённо, но изредка бросал взгляды на учеников. Остальное время посвящал изучению содержимого шкафов вдоль стен.

«Почему он так холоден? Потому что мы для него — просто очередные ученики? Глупые, неспособные, на которых жаль тратить даже время?»

— Добрый день, — сухо произнёс преподаватель.

Затем что‑то прошептал, резко взмахнул рукой — и дверь с грохотом захлопнулась прямо перед носом опаздывающей Аманды. Та вечно задерживалась, вызывая раздражение учителей.

— Урок начался. Опоздавшие занимаются в коридоре, — голос звучал тихо, но твёрдо. — Меня зовут Заладриэн. Я ваш преподаватель по Зельям.

По классу прокатился приглушённый ропот.

— Сегодня практики не будет, как бы вам ни хотелось, — продолжил Заладриэн, пристально глядя на учеников. — Практика здесь — дело опасное. Один неверный ингредиент — и вас больше нет.

Аудитория наполнилась шёпотом. Ученики явно рассчитывали на работу с котлами, предвкушали процесс.

— Что такое зелье? Это отвар из ингредиентов. Но важно не просто добыть составляющие — нужно уметь их сочетать, варить, применять.

Он обвёл класс уверенным взглядом. Тишина. Все слушали, затаив дыхание.

— Не стану хвастаться, но зелья — основа Магического мира. Можно не знать заклинаний, не разбираться в травах, не помнить историю — но если освоите моё ремесло, станете сильнейшим волшебником. Почему?

Ученики молчали. На лицах — смесь любопытства и скепсиса. Колин невольно уставился на склянки в шкафу рядом. «Зелья… Действительно ли они так важны? Да пока ты сваришь хоть одно, тебя уже убьют простым заклинанием», — скептически подумал он.

— Зелья существуют на любой случай! — в голосе Заладриэна зазвучало воодушевление.

Он сделал паузу, снова обводя взглядом притихших учеников. Он словно видел за скучными стенами класса целую вселенную возможностей.

— Вы можете временно превратиться в любое животное, изменить внешность, усилить магические способности, лишить кого‑то памяти, внушить любовь… или даже заставить соседа по парте дать списать, — Заладриэн усмехнулся, и в его выцветших глазах промелькнул едва уловимый азарт. — В общем, всё что угодно. Но есть один, крайне важный минус моей науки. От любого зелья существует противоядие — если только оно не смертельное. Так что, если кто‑то окажется умнее вас в этом ремесле, он вернёт всё на круги своя.

Преподаватель замолчал, тяжело опустился на стул — тот скрипнул, словно протестовал против нагрузки. Он обвёл класс равнодушным взглядом, и Колин поймал себя на мысли: «Заладриэн уже поставил на нас крест».

— Запомните три основных правила моих занятий. Надеюсь, это не окажется непосильной задачей.

Он поднял три пальца, чётко акцентируя каждое слово:

— Первое: не пробовать зелье на себе. Для этого у меня есть специально выведенные существа — Обы. Они не чувствуют боли и способны перерождаться после неестественной смерти. Второе: никогда не пробовать зелье на себе. Третье: разговаривать только со мной.

Заладриэн выдержал паузу, пронзая учеников строгим взглядом:

— Всё понятно?

Класс молча кивнул. Никто не решился возразить.

— Предупреждаю: нарушение правил повлечёт самое суровое наказание. Будьте предельно внимательны.

Его голос звучал как лезвие — ровный, холодный, непреклонный.

— Теперь откройте тетради или магбуки. Сегодня изучаем теорию приготовления простейшего зелья — от простуды.

Колин раскрыл тетрадь и начал записывать. В аудитории повисла гробовая тишина. Никто не осмеливался перебить преподавателя. Некоторые даже избегали смотреть ему в глаза.

Занятие тянулось бесконечно. Рука Колина начала ныть от постоянного письма. Он то и дело опускал её, давая передышку, но учитель продолжал диктовать с неумолимой методичностью — будто ученики были не живыми, а бездушными записывающими устройствами.

«Сколько ещё придётся записывать? Или Заладриэн специально нас изматывает? Чтобы мы сдались?»

Когда наконец прозвенел колокольчик, Колин одним из первых вскочил со своего места и рванул к выходу.

Он спустился по старинной лестнице — ступени отзывались эхом на каждый шаг. За поворотом открылась просторная столовая, наполненная аппетитными ароматами.

Колин опустился на стул, положил ладони на волшебную скатерть — и в тот же миг перед ним возникли дымящийся грибной суп и румяный пирожок с капустой.

— То, что нужно, — пробормотал он, невольно улыбаясь.

Но едва мальчик поднёс ложку ко рту, за спиной раздался оживлённый гомон. Обернувшись, он увидел друзей — те уже спешили к нему, лица светились предвкушением.

— Пирожок! — воскликнул Сэмми, и глаза его загорелись. Он бросил на Колина умоляющий взгляд, растянув губы в широкой улыбке.

— Бери, — рассмеялся Колин.

Сэмми молниеносно схватил пирожок и набросился на него с таким аппетитом, что крошки полетели в разные стороны. Кларк, наблюдая за ним, приподнял бровь в немом удивлении.

— Это же волшебная скатерть, — пояснил он. — Она материализует то, о чём ты думаешь. Так что сейчас будет ещё пирожков — сколько захочешь. Правда, скатерть?

Словно в ответ на его слова, на столе с лёгким мерцанием возникли новые тарелки с разнообразными блюдами. Ароматы стали ещё насыщеннее, почти осязаемые.

— А мне почему‑то всегда кашу подаёт… — пробурчал Сэмми с набитым ртом, смешно двигая щеками.

— Так что, есть новости о ночном шуме? — резко сменил тему Кларк. Голос звучал напряжённо, без привычной лёгкости.

Ребята синхронно покачали головами.

— Знаете, я тут подумал… Мы теперь банда, значит, нужны клички! — Грей подался вперёд, глаза горели энтузиазмом.

— Логично. Но как их выбрать? — Майк задумчиво потёр подбородок.

Все замолчали, погрузившись в раздумья. Колин уставился в тарелку, размышляя о природе прозвищ. В прежней школе была девочка, которую все звали «Рука вверх». Она вечно тянула руку на уроках — даже когда тема была исчерпана. Прозвище прилипло мгновенно и намертво.

— Наверное, по привычкам… — протянул Колин, глядя куда‑то вдаль.

— Или увлечениям! — оживился Кларк.

— А может, по умениям? — вставил Рой, голос звучал твёрдо.

— Отлично! — Грей придвинулся ближе, глаза сверкали. — До вечера каждый подумает, что у него лучше всего получается.

— И что потом? — поинтересовался Кларк.

— Потом соберёмся и покажем, на что способны! — объявил Грей.

— Договорились! — воскликнул Рой, расплываясь в улыбке.

Колин вернулся к супу, но внутри разрасталось неприятное беспокойство. «Что я вообще умею?» Мысль царапала сознание. Должно ли это быть связано с магией? Он представил, как остальные демонстрируют невероятные способности — левитация, телепортация, проход сквозь стены…

«А я? Что смогу показать я? Я даже призрачное заклинание не осилил. Если они узнают... Может... они решат, что я не гожусь для их банды?»

— У нас сейчас будет отбор! — воодушевлённо объявил Грей. — Хотите попасть в команду по сельтболу?

Колин на мгновение замер.

— Я даже не в курсе, что это, — честно признался он.

Ребята переглянулись. В их взглядах — чистое изумление. Они уставились на Колина так, словно он только что заявил, что никогда не видел обычного мяча.

— Ты серьёзно? — Рой даже подался вперёд, не скрывая недоверия.

— Абсолютно, — пожал плечами Колин.

Кларк, дожёвывая суп, усмехнулся:

— Да ничего особенного в этом сельтболе нет. Попасть в школьную сборную — не великая заслуга.

— Попасть‑то, может, и несложно, — нахмурился Рой. — А вот удержаться — совсем другая история. Если игроки перестают устраивать тренера, он заново проводит отбор среди первокурсников. Просто меняет команду — и всё. В прошлом году так и случилось — вот почему у нас появился шанс попробовать.

Колин замер, пытаясь осмыслить. Майк посмотрел ему в глаза:

— Сельтбол — вроде хоккея в Обычном мире. Нужно забивать мяч в ворота с помощью клюшки. Только ты не бегаешь по земле и не катаешься на коньках — ты летишь по небу на сельте.

— Летишь?! — удивлённо повторил Колин. Он понизил голос: — А что это за сельт такой?

Грей ухмыльнулся:

— Проще один раз увидеть. Пошли на стадион.

Ребята направились к выходу. Минуя волшебную поляну, где недавно проходили занятия по Цветочной магии, они свернули налево и зашагали дальше по дорожке.

Грей ободряюще хлопнул Колина по плечу:

— Главное — не думай, на чём стоишь. Просто играй.

Колин кивнул и перевёл взгляд на Сэмми. Лицо друга посерело, на висках проступили капли пота. Он часто моргал, будто пытаясь прогнать туман перед глазами.

— Всё в порядке? — тихо спросил Колин, приблизившись.

— Я боюсь летать, — прошептал Сэмми, сжимая кулаки. — Меня тошнит от одного вида высоты.

— Тогда не иди на отбор. Это добровольно, — спокойно ответил Колин.

— Правда? — в глазах Сэмми вспыхнул робкий луч надежды.

— Конечно.

Неожиданно шаг оборвался. Перед друзьями — бурлящая толпа. Колин подался вперёд, пытаясь высмотреть хоть что‑то, но слышал только гул голосов, смех и чей‑то возглас: «Не лезь без очереди!»

— Неужели в «Талисее» столько первокурсников? — удивился Колин, окидывая взглядом толпу. — И как они все тут умещаются?

«А вдруг среди них есть те, кто уже играл в сельтбол? Те, кто знает правила, умеет летать… А я — новичок. Что, если я опозорюсь?» — подумал мальчик.

— Это не только наши, — спокойно пояснил Кларк. — Здесь первокурсники из разных школ Магического мира.

— Что?!

— У Талисея большой и удобный стадион. Не у всех школ такой есть. А кое‑где стадионы вообще отсутствуют.

Грей хмыкнул:

— И где ты это вычитал? В сказке?

Кларк сжал губы:

— В учебнике. Глава про спорт.

— А может, там ошибка? Или ты что-то перепутал?

Кларк покраснел, нахмурил брови.

— Нет. Я не ошибаюсь.

— Никогда? — Грей подался вперёд. — Даже когда спишь?

Рой хлопнул Грея по плечу, затем прошептал:

— Он уже нервничает... Закругляйся.

Грей выпрямился, вскинув руки.

— Ладно, ладно! Верю. Хотя… — он ухмыльнулся.

Кларк резко выдохнул, но промолчал. Его взгляд метнулся в сторону, а затем снова упёрся в Грея — в глазах мелькнуло что‑то похожее на обиду.

Время тянулось медленно. Шаг за шагом ребята приближались ко входу на стадион. Колин то и дело оглядывался по сторонам, недоумевая: откуда столько желающих попасть в сборную по сельтболу? Что в этой игре такого притягательного?

Наконец они достигли цели. Высокие ворота были распахнуты настежь. Ребята прошли внутрь и замерли, оглядываясь.

Стадион поражал масштабами: огромное поле, по краям — многоярусные трибуны. В центре поля стояла женщина в синем спортивном костюме. Тёмные волосы собраны в тугой хвост, на голове — кепка. Её цепкий взгляд скользил по ученикам, оценивая каждого, но она не произносила ни слова.

— А вот и тренер! — воскликнул Кларк. — Смотри‑ка: руки в боки, ноги на ширине плеч. Издалека я вообще подумал, что это робот!

Рой не сдержал смеха:

— Да перестань!

Сэмми, заметно нервничая, пробормотал:

— Интересно, можно сейчас пойти к скамейке? Просто сесть там и тихо наблюдать...

Никто не ответил. Ученики выстраивались в ровные ряды прямо на поле. Колин нашёл более‑менее удобное место и замер в ожидании.

— Добрый день! — прогремел над стадионом мощный женский голос, от которого, казалось, дрогнули даже трибуны. — Сегодня каждый из вас покажет, на что способен.

Глаза тренера сверкали решимостью, осанка излучала непреклонную уверенность.

— Мне нужна сильная сборная по сельтболу, способная разбить любую команду! — продолжала она, чеканя каждое слово. — Я провожу отбор среди учеников нескольких школ, так что не обещаю, что хоть кто‑то из вас получит приглашение.

Рой кивнул вперёд:

— Смотрите, сколько девчонок пришло!

В этот момент ученица с густыми коричневыми волосами, словно отлитыми из расплавленного мёда, обернулась. Её взгляд тут же устремился на Роя. Колин сразу узнал Аманду — свою одногруппницу.

— Привет, Аманда! — с улыбкой окликнул её Колин.

Но Аманда даже не повернула головы в его сторону. На её губах играла едва заметная, но многозначительная улыбка.

— Не все девчонки попадут в команду! — бросила она, и в её карих глазах вспыхнул победный блеск. — Только лучшие. Такие, как я!

Рой лишь молча улыбнулся в ответ. В его взгляде промелькнула искра — не столько восхищения, сколько вежливого внимания.

— Итак, хватит разговоров — переходим к делу! — резко оборвала их тренер. — Просмотр будем проводить по шесть человек. Выходите ко мне, получаете сельт с клюшкой, летите по полю, забиваете мяч. Всё!

Тренер вскинула голову — и на миг Колин поймал её пронзительный, горящий взгляд.

— Результаты отбора объявлю не раньше чем через месяц. Сельтболом буду заниматься только с теми, кто пройдёт в сборную. Остальные вправе в свободное время приходить на стадион и выбирать любой другой вид спорта.

Она сделала паузу, медленно обводя взглядом толпу, затем добавила с особым нажимом:

— Надеюсь, все осознают: вы находитесь на волшебном стадионе.

Колин переглянулся с друзьями, брови удивлённо поползли вверх.

— Что значит «волшебный стадион»? — спросил он шёпотом.

— Он трансформируется под нужную игру, — пояснил Кларк с лёгкой улыбкой. — Достаточно просто попросить.

— Попросить? Как живое существо? — недоверчиво переспросил Колин.

— Именно так, — коротко бросил Кларк, небрежно пожав плечами.

Колин всё ещё пытался осмыслить услышанное, когда тренер резко вскинула руку и чётко произнесла:

— Стадион… Сельтбол!

В одно мгновение трибуны устремились ввысь, будто пытаясь дотянуться до облаков. Над полем раскинулась полупрозрачная золотистая сетка, мерцающая в солнечных лучах. Ворота уменьшились и плавно поднялись в воздух.

Колин моргнул несколько раз, не веря своим глазам. Рот приоткрылся от изумления, сердце бешено заколотилось.

— Ничего себе… — прошептал он едва слышно.

Друзья обернулись и разразились весёлым смехом.

— Первая шестёрка — вперёд! — скомандовала тренер.

Эти слова мгновенно вернули Колина к реальности. Он машинально отступил, взгляд заметался по сторонам.

«Я не знаю правил… Как я могу претендовать на место в сборной? Что я здесь делаю? Нужно уходить!» — мысли вихрем проносились в голове.

Первые участники уже подошли к тренеру. Та решительно открыла небольшой чемодан у своих ног. Внутри лежали плоские блестящие дощечки, клюшки и белый мяч размером с ладонь.

— Ваша задача — немного полетать. Ничего сверхъестественного пока не жду, всем понятно? Бояться нечего. Начали! — скомандовала она.

Ученики с энтузиазмом разобрали дощечки и встали на них.

— Это и есть сельт, — наклонившись к Колину, прошептал Грей. — Встаёшь, слегка подпрыгиваешь — и ты в воздухе.

— Понятно… наверное, — протянул Колин, всё ещё мечтая улизнуть со стадиона, но почему‑то оставаясь на месте. — А как им управлять?

— Да очень просто! Сразу всё поймёшь, — беззаботно отмахнулся Грей.

Колин тяжело вздохнул, плечи поникли. Он рассчитывал на более подробный ответ, но, судя по всему, от Грея его ждать не стоило.

А ученики тем временем уже взяли в руки клюшки и слегка подпрыгнули на сельтах. В тот же миг дощечки оторвались от земли — ребята взмыли в воздух.

Однако не всем удалось сохранить равновесие. Один из мальчиков не устоял и стремительно рухнул вниз. Колин замер от ужаса: ему показалось, что сейчас бедняга разобьётся насмерть! Но в последний момент мальчика мягко поймала золотистая сетка — она, словно заботливая мать, аккуратно оттолкнула его в сторону зрительских мест.

— Твои ноги буквально прилипают к поверхности сельта, — тихо пояснил Кларк, заметив испуг Колина. — Но если будешь резко двигаться или качаться, непременно потеряешь равновесие и очень скоро окажешься на сетке.

— В общем, главное — не дёргайся, — с улыбкой добавил Грей. — Представь, что ты и сельт — единое целое. И наслаждайся полётом!

Колин коротко кивнул, не отрывая глаз от ребят, грациозно парящих в воздухе. В душе боролись противоречивые чувства: с одной стороны — восхищение мастерством сверстников, с другой — сомнение в собственных силах. «Смогу ли я когда‑нибудь летать так же хорошо?» — проносилось у него в голове. И всё же где‑то в глубине души вдруг проснулось непреодолимое желание попробовать встать на сельт.

— Достаточно, дальше! — громко скомандовала тренер.

Следующие шесть учеников уверенно вышли на поле. Колин с интересом, затаив дыхание, наблюдал за каждой новой группой. Он видел, как ребята отчаянно стараются не упасть на спасительную сетку, но многие всё же оказывались в её объятиях. Одни летали слишком медленно, другие, хоть и демонстрировали неплохую технику полёта, совершенно не справлялись с управлением мячом.

Спустя полчаса у Колина разболелась голова, а в глазах начало рябить от бесконечного мельтешения фигур в воздухе. «Как же тренер умудряется сосредоточиться на нужных учениках?» — думал он. Казалось, будто множество крошечных мушек усеяло всё небо, и каждая из них отчаянно стремилась попасть в сборную.

В очередной группе вышел Грей. Не дожидаясь свистка, он с лёгкостью подпрыгнул на сельте и стремительно взмыл высоко в небо. Мальчик виртуозно обогнул ворота, пролетел мимо каждого участника своей группы, а заметив мяч, уверенно повёл его к цели. Грей летел настолько быстро, что Колин невольно зажмурил глаза от страха. «Он непременно упадёт!» — пронеслось в его мыслях.

Но когда Колин наконец решился открыть глаза, Грей всё ещё парил высоко в небе. Он с интересом осматривал ворота и даже успевал давать полезные советы другим ученикам — словно опытный капитан, руководящий своей командой.

Внезапно раздался резкий свисток тренера:

— Следующая группа! — произнесла она, старательно что‑то записывая в блокноте.

Медленно, но неотвратимо очередь приближалась к Колину. Он так увлёкся наблюдением за отбором в сборную, что не сразу заметил отсутствие Сэмми. Тот перебрался на трибуну и теперь терпеливо ждал друзей, с волнением наблюдая за происходящим.

Кларк выступил неплохо, хотя и не впечатлил тренера: он довольно медленно летал и постоянно терял равновесие. Майк, хоть и уверенно держался на сельте, совершенно не понимал, что делать с клюшкой.

Тем временем на поле вышла группа, в которой была Аманда. Она двигалась с поразительной грацией — каждое её движение выглядело отточенным, почти танцевальным. Время от времени она бросала взгляды в сторону Роя, и в этих взглядах читалось нечто большее, чем просто спортивный азарт. Её щёки слегка порозовели, а улыбка становилась шире, стоило Рою случайно посмотреть в её сторону.

— Дальше! — прозвучал властный голос тренера.

Колин нервно огляделся и с ужасом осознал: его очередь. Рядом оказался Рой — спокойный, собранный, с лёгкой полуулыбкой. От его уверенности Колин занервничал ещё сильнее. В голове пульсировала одна мысль: «Я рухну в первую же минуту».

— Ты кидаешь мяч, я ловлю, — неожиданно бросил Рой, обернувшись к нему.

Колин едва сдержал нервный смешок. «Какой мяч?!» Ему бы сперва подняться на этом загадочном сельте, не размазавшись по полю.

Он осторожно приблизился к тренеру и уставился на дощечку на земле. По форме — почти скейт из Обычного мира, только без колёс, с гладкой нижней поверхностью. При ближайшем рассмотрении сельт выглядел… подозрительно. «Неужели это всерьёз?» — мелькнула мысль.

— Побыстрее, пожалуйста! — рявкнула Сэйн, нетерпеливо перевернув страницу блокнота.

Колин решительно встал на дощечку, сжал клюшку и, чувствуя себя полным идиотом, подпрыгнул — как делали все до него.

Сердце колотилось о рёбра, ладони взмокли. В памяти вспыхнули неудачи: проваленное призрачное заклинание, сорванный контакт с эльфом на уроке Цветочной магии. «А если и сельт меня отвергнет? Вдруг он почувствует, что я здесь по ошибке?».

Но дощечка плавно скользнула вверх — мягко, будто приглашая в полёт.

— Отлично! — выдохнул Колин, ощущая, как напряжение отпускает мышцы. — Теперь бы понять, как этим управлять…

Он изо всех сил избегал взгляда вниз — земля стремительно отдалялась. Лёгкий наклон — и сельт послушно рванул вперёд. Поворот влево, вправо — дощечка повторяла движения с почти пугающей точностью.

«Так это и правда несложно… — с изумлением подумал он. — Я могу это сделать! Я лечу! Не как Грей или Рой, конечно, но всё же… Может, я не такой уж беспомощный? Может, у меня есть шанс?»

Оглядевшись, Колин заметил мяч — тот словно дразнил, зависнув в воздухе неподалёку.

— Пора забить тебя в ворота! — воскликнул он, чувствуя прилив боевого азарта.

Резко развернувшись, он устремился вперёд, отгоняя лишние мысли. Вскоре он уже направлял мяч клюшкой, ловко управляя траекторией.

Подлетев к воротам, Колин огляделся в поисках Роя — но того нигде не было.

«Наверное, слишком долго искал мяч», — мелькнуло у него в голове.

Собрав волю в кулак, он размахнулся и ударил по мячу. Тот устремился прямо в ворота — но в последний момент Рой, возникший словно из ниоткуда, легко отбил его.

— Откуда ты взялся? — удивился Колин, подлетев ближе.

— Прилетел с другого конца поля. Я стоял у тех ворот, — с улыбкой пояснил Рой.

— Ох… Извини, не заметил.

«Вот бы научиться видеть всё поле сразу. Чтобы не теряться, не искать Роя в последний момент...»

— Да ладно, — Рой дружелюбно хлопнул его по плечу. — Ты молодец! Никогда бы не подумал, что ты впервые на сельте. Ты правда раньше не летал?

Колин уверенно мотнул головой:

— Никогда.

В этот момент раздался громкий свисток тренера:

— Следующая группа!

Ребята плавно опустились на землю и подошли к друзьям.

— Как же круто вы летали! — восхищённо воскликнул Сэмми, глаза его сияли.

— Спасибо, — улыбнулся Колин. — А ты сам не хочешь попробовать?

— Я? Летать? — Сэмми вздрогнул. — Нет, спасибо. Пойдёмте в школу, а?

Компания дружно рассмеялась. Было ясно: Сэмми до сих пор в ужасе от одной мысли о полёте.

— Пойдём, — согласился Колин.

Они неспешно направились к выходу со стадиона. Внезапно Грей обернулся и пристально посмотрел на друзей:

— Слушайте, — в его голосе звучало воодушевление, — волшебный стадион — именно то, что нам нужно, чтобы показать свои умения! Он может превратиться во что угодно: футбольное поле, лёд, сцену, спортивный зал…

— Да, — кивнул Рой, — но сложно найти время, когда стадион свободен.

— Сложно? — Грей обвёл всех хитрым взглядом. — А если ночью?

— Можно попробовать, — поддержал Колин.

— Только бы снова не наткнуться на призраков, — заметил Кларк. Сэмми тут же поежился.

— Постараемся выбраться из школы незаметно, — с загадочной улыбкой произнёс Грей.

— Тогда собираемся ровно в час ночи, как в прошлый раз, — подмигнул Рой.

Ребята двинулись к Талисею. Ветер стал холоднее. Он шевелил сухие листья на дорожке, и они шептали что‑то неразборчивое. Колин невольно оглянулся — ему показалось, что за спиной кто‑то есть. Но друзья шли вперёд, не замечая ни шороха, ни его тревоги.