Monsta.com: Вакансия для монстра

*В книге упоминаются алкоголь и курение. Без подробностей. Употребление вредит вашему здоровью. Автор не одобряет и не поддерживает употребление.

***

Неудачница. Это слово в свой адрес ей приходилось слышать не раз. Порой сама она думала так же. И именно сейчас это самое слово эхом раздавалось в её голове. Не-у-дач-ни-ца. Как ни произноси — всё равно звучит одинаково унизительно, одинаково презрительно, заставляя почувствовать себя никем.

Почти беззвучный удар кулака в кожаную обивку двери, затем ещё один. За дверью, в коридоре, орала друг на друга супружеская пара соседей-алкашей.

Из единственной крохотной комнатушки в квартире Неудачницы ей подмигивал огонёк компьютерного монитора.

Слёзы. На её глазах блестели слёзы.

Постепенно под грузом своих мыслей девушка начала оседать на пол, скользя спиной по внутренней стороне входной двери. Ноги подгибались в коленях, и Неудачница растянулась на коврике в неудобной позе, начиная тихо всхлипывать.

Наверное, почти каждый человек, независимо от пола, возраста, национальной принадлежности, вероисповедания и прочих социальных факторов, в какой-то период жизни чувствует себя растоптанным и не знает, как исправить хоть что-то в своей жизни.

И у каждого свой способ, который может помочь если не избавиться от боли, то заглушить её. Неудачница заставляла себя вспомнить, что где-то гибнут дети, а значит, она не должна плакать от жалости к себе, ведь это кощунство перед теми, кто страдает гораздо сильнее. Эта девушка живёт не в «горячей точке» и не на холодной улице — разве не должна она уже быть довольна? Но отчего это не помогает быть счастливой?

Она попыталась подняться с пола. В висевшей на плече внушительных размеров сумке звякнули бутылки, напоминая, что ими давно пора заняться.

Девушка прикладывается к бутылке? Да, к пивной бутылке. Ведь это самый простой способ успокоить расшатанные очередным провальным собеседованием нервы. Увы, это было с ней не в первый раз. Неудачи в поисках работы сопутствовали ей постоянно, а тут вообще второй отказ за неделю…

Помотав головой из стороны в сторону, она встала. Сгрузила с себя на пороге комнаты звякающую сумку и принялась лениво раздеваться, безразлично глядя в зеркало. Стянула вязаную шапку, пальто, шарф, а потом и сапоги. Вещи кое-как нашли свои места в крошечной прихожей. Она не стала разглядывать своё отражение. Зеркало безучастно отразило худую фигуру в белой блузке и чёрных брюках, маленькое личико с заплаканными карими глазами, под которыми уже образовались следы от туши, и копну встрёпанных рыжих кудрей, по которым вряд ли можно было догадаться, что с утра их тщательно укладывали.

Опустившись на корточки, девушка выудила из сумки две бутылки зелёного стекла и пересекла комнату. Её путь лежал прямиком к той отдушине, которая всегда остаётся с человеком (если, конечно, не полетит система или не сгорит процессор) — к компьютеру. Вот такой он — «лучший друг» человека двадцать первого столетия, способный выполнять функции и друзей, и домашнего любимца, и средства развлечения.

Компьютер был не нов и при включении гудел, словно идущий на взлёт самолёт. Стандартная загрузочная заставка операционной системы воспринималась как данность, потому что старая машина не имела обыкновения быстро загружаться.

Неудачница уселась на стул, подогнув под себя одну ногу, и откупорила первую бутылку с пивом. Жидкость вспенилась. Пара глубоких глотков немного помогла оттолкнуть отчаяние в сторону. Как надолго — неизвестно. Поэтому нужно было пользоваться моментом.

Проверять электронный ящик она не стала. Вместо этого девушка решительно кликнула на иконку «Квипа». К её счастью, в режиме «онлайн» было не так уж много знакомых, а из близких так и вовсе никого. И она, колеблясь, приступила к исполнению замысла, возникшего ещё во время возвращения с неудачного собеседования…

— О-оу! — после двух выпитых бутылок, нескольких выкуренных сигарет и кучи потраченных впустую нервов этот звук показался Неудачнице на редкость раздражающим. И всё же, не надеясь на адекватный ответ, она развернула «окно» нового сообщения.

— Привет, это ты писала, что хочешь «пообщаться, чтобы поднять уровень английского»? — сообщение было на соответствующем языке.

— А ты не будешь меня домогаться или просить виртуального секса? — щёлкнула клавиша отправки, и Неудачница запоздало сообразила, что ник-нейм англоговорящего собеседника женский.

— Чего?! — это слово плюс шокированный смайлик говорили сами за себя — кажется, наконец, откликнулся кто-то нормальный.

Неудачница судорожно попыталась прикинуть в уме, как объяснить незнакомке на английском, что те люди, которые отвечали раньше, вели себя как полные идиоты.

— А, ясно, просто никто нормальный не откликнулся на твою просьбу, — собеседница практически угадала её мысли и прислала следом смеющуюся «рожицу». — И какого рода тебе нужна помощь?

— Любого! — забегали пальцы по клавиатуре. — Буду рада любой помощи!

На самом деле, проблема Неудачницы была не в том, что она английского не понимает. Понимала она его как раз неплохо, а вот когда дело доходило до общения с реальным собеседником, у неё начинался ступор. Как-то так девушка и описала свою проблему в разосланном доброй полусотне людей сообщении. Двух бутылок пива хватило только на ломаные, неуклюжие фразы, и разговор проходил не лицом к лицу, но пока её, похоже, понимали.

На несколько минут в диалоге повисла пауза, потом Неудачница заметила, что её собеседница что-то увлечённо строчит. В ожидании ответа девушка пригляделась повнимательнее к первой части их беседы. Снова отругав себя за корявое общение, она только сейчас разобрала ник своей новой знакомой.

«Кристанна… — прочла Неудачница. — Хм, звучит красиво…»

Наконец, ответ пришёл.

— Я не против помочь, но в течение пары недель у меня будет много дел. В общем, я тут подумала, раз у тебя такие проблемы именно с разговорной речью, можно для начала послушать или почитать, как ведутся реальные диалоги на английском на самые разные темы! Например…

В сообщении появилась активная ссылка на незнакомый ресурс со странным адресом monsta. com. Неудачница навела на неё курсор и замерла в нерешительности.

«А если это вирус? Или какой-нибудь спам?»

Вдруг непонятное покалывание коснулось кончиков пальцев. Неудачница не была уверена, что это хороший знак, но указательный палец будто сам стукнул по левой клавише «мышки». Началась загрузка в браузере.

Оформление сайта было мрачным. В качестве текстуры использовалась фотография тёмной обветшалой стены, словно из заброшенного дома. На стене красовалось большое граффити красного цвета. Оно было выполнено так, точно его нацарапывали на стене. Monsta. Снова это сокращение. «Монстр».

Через долю секунды картинка стала сильно размытой, и в центре появилось маленькое окно аутентификации. Одновременно с этим пришло новое сообщение в аське: «Можешь воспользоваться моим логином и паролем — ChrisTa, **********».

Неудачница второй раз поймала себя на мысли, что должна ощущать беспокойство. Но его не было. Девушка судорожно впечатала полученные данные и ждала уже чего угодно от потока жёсткой порнографии до немедленного приезда ОМОНа. Она даже испытала небольшое разочарование, что увидела лишь аккуратные блоки текста с заглавиями и кнопками управления, а стена с граффити уменьшилась в размерах и переехала вверх.

— Что это? — поинтересовалась Неудачница.

— Да так, одна история. Типа фэнтези.

— Ты писатель?

— Да какой я, нафиг, писатель? Это просто стёб, чисто друзей повеселить…

— Спасибо за такое доверие. А конкретнее, что это?

— Не парься, там много сленга, много ненормативной лексики и разных речевых примочек. Просто попробуй перевести на русский, потом ещё спишемся. У меня тут есть народ, который в русском шарит, я попрошу их глянуть…

— Я даже не знаю, как благодарить…

— Да просто забей!

И снова она получила «улыбку» от Кристанны.

Название главы "История одной девушки" (англ.) Перевод в данном случае вольный.

«Настало время, пробил час,
Мы начинаем наш рассказ:
О жизни, смерти и любви… Тьфу, вот черт!»
 

Я старательно удалила клавишей бэкспейс первые строки. Какого черта я скачала вчера с Инета запись мюзикла «Нотр-дам де Пари», да еще и посмотрела его на ночь на своем верном Маке?

Говорила мне мисс Мейер: «Оставьте эту штуковину и ложитесь спать…»

Но нет! Я же все делаю не как нормальные люди. Собственно, как и все в моем семействе, но давайте по порядку.

Меня зовут Кристанна или Кристина Джозефсон, кому как больше нравится. Лично я предпочитала менее броский псевдоним «Кристина» настоящим паспортным данным. Да и в мире шоу-бизнеса уже существовала одна звезда с точно таким именем. Впрочем, моя подруга Дженнифер Микел была того же мнения.

Сколько мы с Джен всего пережили… Так сходу и не расскажешь.
Итак, мне двадцать один год. Я родилась и выросла в Нью-Йорке, где меня воспитывали в основном мои дедушка с бабушкой, Арман и Дагмара Джозефсоны. Моя мама умерла, когда мне было шесть лет. Ее я практически не помнила, а отец… Что ж, хороший вопрос. Можно сказать, что тут все очень и очень… нестандартно. Дженнифер была самым близким мне человеком: подругой, наставником, но больше — опорой и поддержкой.
Всего пару месяцев назад мы с ней жили вдвоем в съемной квартире-студии в Сохо. Там был наш маленький оазис музыки. Мы, наверное, могли бы далеко пойти в шоу-бизнесе. Если бы, конечно, «попутный ветер» не занес сначала меня, а потом и ее в полную ж… простите, бредовую ситуацию, которую и под хорошей травой не вообразить.

До недавнего времени я исполняла некоторые несвойственные мне функции, а теперь вот валяюсь в постели в качестве идущего на поправку пациента под чутким наблюдением мисс Мейер и еще около десятка людей. Пару дней назад мне стукнуло в голову описать все наши приключения, и я попросила Дженнифер тайком принести ноутбук. Хотя от мисс Мейер этот факт не ускользнул, она была уже порядком утомлена спорами с тем существом, в которое я имела «удовольствие» превратиться.

И вот я сижу и с колоссальной скоростью набиваю на компе свою историю. Комп опять тормозит, думаю, завтра надо будет переставлять «винду» (да, он у меня большой мученик и терпит две системы сразу). Правда там, где я сейчас нахожусь, компьютер работать не должен, но только не тогда, когда речь идет о моих вещах.

Мак специально адаптирован для работы в несколько необычных условиях. Кроме того, я имею на него личное разрешение от Барбары Бересфорд. На него и еще кучу добра типа сотового, эпилятора и других вещей, без которых современный человек, то есть, я хотела сказать, человек в нормальном мире не в состоянии существовать.

Хотя кто сказал, что он нормален?

Приспособить свой ноутбук к столь необычным условиям мне посчастливилось, однажды удачно... поколдовав, если можно так выразиться.
И теперь, при желании, взломать базу Пентагона с его помощью, как два пальца обо… об асфальт. Простите, выражаюсь я иногда крайне нецензурно, а порой и довольно путано, но это от переизбытка эмоций.
Еще два месяца назад мы с Джен не имели понятия о том, насколько на самом деле все вокруг нас сложнее, чем принято думать. Да и жили вполне себе обыкновенно, если не учитывать тот факт, что я не человек и никогда им не была. Зато Джен до определенного момента была самым что ни на есть полноценным членом общества.

Эта история начинается с момента моего появления на Бродвее в поисках славы. Тогда я была одной из завсегдатаев всевозможных прослушиваний на роли в мюзиклах. Колледж давно был брошен ради старого как мир и глупого желания прославиться. Бездарностью меня назвать трудно — голос есть. И школу искусств я окончила с высокими оценками.
Когда-то мне казалось, этого хватит, чтобы занять свою нишу в шоу-бизнесе. Но реальность отличается от мечтаний: чаще всего мне доставались подпевки и подтанцовки. Изредка удавалось выступить с собственными номерами в маленьких клубах. Оплачивалось последнее, как правило, плохо.
Моих собственных финансовых средств, равно как и средств моей подруги, едва хватило бы на съем жилья, причем весьма захудалого, в лучшем случае, где-нибудь в Бруклине. Но тут на помощь наивным молодым девушкам часто приходят… правильно, «спонсоры». Избежать подобной участи в лице продюсера средней руки не удалось и мне. Благодаря его вложениям, мы с Джен довольно неплохо жили, и на горизонте даже рисовались перспективы. До поры до времени.

Помню, как это началось, и жизнь стала фарсом. Хорошо помню, потому как началось оно со смерти моей бабушки, Дагмары Джозефсон. После чего мой дедушка Арман попал в больницу и с тех пор был прикован к постели. Врачи говорили, что жить ему осталось недолго.
После этих событий я временно отказалась от работы в шоу-бизнесе. Естественно, к всеобщему неудовольствию. Особенно сильно негодовал Джек Маршал (назовем его так) — тот самый продюсер, с которым у меня были довольно непростые отношения. Именно он обещал в скором времени устроить личную встречу с молодым режиссером, который был под впечатлением от моего выступления в одном из клубов.
Я бросила все, чтобы быть рядом с дедушкой в больнице. Предположения врачей сбылись — он прожил совсем недолго…

Как-то раз, помнится, это был май месяц, я безвылазно провела четыре дня в больнице у деда и поехала отсыпаться домой в Сохо. Именно в ту ночь его не стало.

А меня даже не было с ним.

Как ни странно, дальнейшие события той ночи напоминали плохо режиссированную «черную» комедию. С первой секунды после смерти деда моя отлаженная жизнь пошла наперекосяк. Но я еще об этом не знала. Я спала, и так много изменивший звонок из больницы не успел раздаться.
Мой сон был дерзко прерван чем-то тяжелым, упавшим на голову. Матюгнувшись, я проснулась в темной квартире. Дженнифер в тот день ночевать дома не соизволила.

Я включила свет, осмотрелась и, не обнаружив ничего подозрительного, предприняла попытку снова уснуть. Наверное, просто показалось. От хронического недосыпа и не такое может почудиться…

Бум! Мне на голову опять что-то упало. В глубине души начало медленно подниматься негодование, свойственное разбуженному посреди ночи человеку. Но стоило опять включить свет, как раздался телефонный звонок.

— Мисс Джозефсон?

— Да, это я, — собственный голос зазвучал вдруг странно.

— Мне нужно сообщить вам нечто очень важное…

Куча официальных соболезнований — стандартный монолог дежурного врача, которому выпала доля сообщить о смерти.

Телефонный разговор грозил затянуться надолго, в какой-то момент я подняла взгляд к потолку… и потеряла дар речи. Под потолком парила, именно парила, толстая книжица в красном переплете.

Я протерла глаза, в голову полезли никак не вяжущиеся со случившимся событием мысли:

«Черт, хороша была травка, которую я курила последний раз с Джен».

Но ни один наркотик не действует в течение такого времени.

Вежливо попрощавшись со своим собеседником, я положила трубку. Тут с потолка книга снова рухнула мне на голову. Так вот какая зараза меня разбудила!

Не знаю, каким образом, но томик вовремя сообразил, что на него крайне озлоблены, и отлетел в сторону, чем довел меня до крайнего бешенства.

Вместо страха и горя мною овладел гнев. Вскочив с постели, я принялась скакать по комнате, пытаясь схватить ненавистную книгу, но это никак не удавалось. Тогда рассудок подсказал, что галлюцинацию поймать невозможно. Вот только для галлюцинации эта штука больно дерется.

Этот цирк безмерно надоел, и я решила, что при первой же возможности необходимо посетить психиатра. А потом с досадой махнула рукой на книжку:

«Пошел вон, глюк проклятый! Заколебал уже!»

Повернувшись спиной к наваждению, я отправилась обратно в постель с таким видом, будто забыла про его существование.

Книга, похоже, обиделась, когда ее обозвали «глюком», и с разгона прицельно ударила меня по заднице. Я взвыла от боли и рухнула на пол. Гадкий книжный «НЛО» продолжал парить надо мной. Нет, галлюцинации не причиняют вреда, но может, это какой-то неправильный глюк?

— Чего тебе от меня надо?! — чуть ли не в слезах взмолилась я. Эмоции, наконец, прорвались наружу.

Назойливая книга успокоилась и опустилась передо мной на пол, сама собой раскрывшись на первой странице.

Я нервно сглотнула. На титульном листе аккуратно черными чернилами было выведено имя моей матери «Александра Джозефсон». Я машинально пробежала глазами по тексту, следующему за именем:

«Кристина, если сейчас ты читаешь эти строки, значит, ни меня, ни моих родителей уже нет в живых. Этот дневник я вела с девятнадцати лет. Из него ты сможешь узнать правду, которую мы все сознательно скрывали, потому что любили тебя. И, наверное, немного боялись. Благодаря моим записям тебе распахнется дверь в новый мир, о существовании которого ты не догадывалась. Должна предупредить, тебе может не понравиться то, что ты узнаешь…»

Я погрузилась в чтение.

***

Пять утра. Плакать уже не было сил. Я ехала на такси в больницу. На сотовый позвонила Дженнифер и обещала скоро подъехать. Даже мысли о прочитанном причиняли боль. Зачем я вообще открыла этот дневник…

Наша семья существовала обособленно от остального мира. Именно поэтому я съехала от них сразу после школы. Мы мало с кем общались. С самого детства я помню, в какой напряженной атмосфере жили мои родные. Теперь же знаю почему. Не могу сейчас пересказать полное содержание дневника, это слишком личное, да вы и так скоро все поймете — дайте хоть выдержать сюжетную интригу!

Чрезвычайно трудно описать мой прежний ужас. Я не принадлежала этому миру и не могла понять, где мое место. Мои мама и бабушка оказались не совсем обычными людьми, а я сама... Прежде у меня не было магической силы потому, что члены семьи ее блокировали, но теперь никого из них нет в живых, и заклятье больше не действует. Теперь я стала опасной. И ОНИ уже скоро прибудут за мной… это из-за наследия…. из-за той чудовищной мощи, которую я получила от своего деда…

Глупо звучит, вы не находите? Но в моем случае уже (как там Джен выражается?) «поздно пить «Боржоми». Не до конца понимаю, что это значит, но звучит одновременно странно и смешно.

Я была чем-то средним между демоном и человеком… Вопрос с моей сущностью не решен и по сей день, поэтому пока не станем на нем сильно акцентироваться.

Путь у меня, как я тогда полагала, только один — бежать прочь из Нью-Йорка и не контактировать ни с кем, даже с Дженнифер. Я собиралась исчезнуть сразу после похорон. Навсегда.

В ту памятную ночь о том, чтобы лечь спать, и речи быть не могло. Я успела совершить еще много интересных открытий: от перепада моего настроения, пока я читала дневник, полопались все лампочки в квартире. При этом ощущалась смесь страха и неестественной, истерической веселости, которая пробивалась даже сквозь слезы. Чего из этого было больше — определить так и не удалось. Минут пятнадцать я просидела в темноте, в осколках от лампочек и злая, как дюжина собак. После чего принялась-таки убирать этот мусор.

Добираясь до больницы на такси, я ощущала себя зомби, у которого из уха потихоньку вытекает мозг. Было настолько паршиво, что, когда водитель-индус объявил о прибытии к месту назначения, у меня напрочь отшибло восприятие… Как расплатилась, как дошла от машины до госпиталя… Ничего не помню.

Мне навстречу уже спешил доктор Шепард, лечащий врач дедушки.

— Здравствуйте, мисс Джозефсон, — заговорил он. Голос врача казался каким-то далеким.

— Здравствуйте… — я машинально поздоровалась и кивнула головой. Все вокруг казалось серым и пустым, а порой — почти нереальным.

— Примите мои соболезнования.

Я снова кивнула доктору — такова его работа.

Последовала небольшая заминка, прежде чем он заговорил вновь:

— Я понимаю, в каком вы состоянии, поэтому постарайтесь не воспринимать близко к сердцу то, что сейчас увидите. Все, что вы сейчас увидите. Мистер Джозефсон был стар и болен.

— О чем вы? — безразличие как рукой сняло.

— Вот, я должен отдать это вам. Сестра-сиделка записала его последние слова, — доктор протянул мне клочок бумаги.

«Барбара! Я знаю, ты слышишь меня… Позаботься о ней. Моя последняя воля — не дай ей стать Злом!»

***

Конечно, ни сиделка, ни врач не заподозрили в этом никакого мистического подтекста. Слова деда были приняты либо за предсмертный бред, либо Бог еще знает, за что. Но только не за то, чем они были на самом деле.

В день похорон я ходила как громом пораженная и от всех шарахалась, а Дженнифер по возможности старалась быть рядом. Пока мы ехали на кладбище Голгофа[1], лил дождь.

То, что начало происходить со мной и вокруг меня с момента смерти последнего члена нашей семьи, не поддавалось контролю. Иногда оно вырывалось неожиданно, вместе с неконтролируемым выбросом эмоций, как тогда, с ни в чем не повинными лампочками, а иногда происходило само по себе, будто от меня ничего не зависит. Других изменений я еще не выявила, а может, просто не успела.

Пока шли приготовления к похоронам, мне чудом удалось улизнуть так, чтобы Дженнифер меня не заметила.

Какая ирония, похоронная процессия с полным набором: священник, проповедь… Интересно, как отреагировал бы на такие почести дед, увидев все это? Но с другой стороны, это не вызовет подозрений.

Я, постоянно оглядываясь, ушла прочь от часовни вглубь зеленых насаждений и, спрятавшись за огромным деревом, облегченно вздохнула. А потом снова с трудом задышала, прикрыв глаза и прислонившись к стволу спиной. В моей голове все было перепутано. Попытки хоть как-то сконцентрироваться не принесли желаемого результата. Попробовала еще поплакать. На сей раз потому, что почувствовала себя совершенно одинокой и не знавшей, откуда ждать очередной беды. О помощи же не осмеливалась и мечтать.

Несмотря на то, что в ночь смерти деда я учинила бардак в квартире, не пошевелив и пальцем, мысли о сумасшествии снова посетили мою голову. Ну, разве может все это быть правдой? Летающие книги, магия, демоны и еще многое из написанного в дневнике. Ведь я не ощущала себя как-то иначе. Все было почти по-старому. Почти…

«Я человек, обычный человек…» — и сама не заметила, как снова повторила эту фразу вслух.

— Нет, боюсь, все же нет… — голос застал меня врасплох. Он раздался так неожиданно и близко, что тело инстинктивно дернулось, и мой затылок впечатался в дерево, служившее укрытием.

— Твою мать! — выругалась я, подаваясь вперед, открыла глаза и уткнулась лицом в пуговицы чьей-то жилетки.

Так-так-так, кто-то оказался прямо впритык ко мне, а я даже этого не заметила? Замечательно, с таким подходом меня быстро поймает тот, кому надо, даже не напрягаясь.

Я медленно подняла голову, изучая представшего передо мной человека. Классический черный пиджак с жилетом под ним, идеально завязанный темно-синий шелковый галстук, белоснежная рубашка, шея, овал лица, бледная кожа, пожалуй, даже слишком… Всмотревшись в его лицо, я невольно оцепенела. Меня внимательно, с отраженной в них глубокой задумчивостью, рассматривали небесно-голубые глаза. У меня, видимо, как-то не очень эстетично отвисла челюсть, потому что к внимательности и задумчивости в этом взгляде прибавилась некоторая доля раздражения.
Не успев понять, что происходит, я ощутила, как меня вдруг с силой вжали в дерево. Еще секунда — и не миновать бы этому наглецу страшной расправы с использованием отборного, пробивающего даже камень мата и всех своих, в том числе, вновь обретенных (правда, если только получится их применить) способностей, но мне предусмотрительно заткнули рот. На секунду что-то изменилось — перед моим мысленным взором поплыли багряные узоры. А его рука… нет, наверное, это просто я перенервничала, вот и мерещится Бог весть что.

В ход моих мыслей вмешался шелест травы. Непонятное видение пропало само собой так же внезапно, как и появилось. Мое внимание вернулось к происходящим событиям.

Незнакомец склонился ко мне. Прямо напротив моего лица оказалось его: молодое, но в тоже время было в его выражении что-то чертовски странное. Оно завораживало. Черты лица… словно каменные. Голубые глаза и выразительные черные брови строго приказывали мне молчать и не дергаться. Одним уголком бледных тонковатых губ он едва заметно ухмыльнулся. Ни разу в моей короткой жизни мне не доводилось встречать человека с таким лицом. Так, стоп! Собственно, с какой стати этот тип прижимает меня к дереву, да еще и на кладбище?

Странный субъект с легким кивком, словно прося меня проследить за его взглядом, повернул голову чуть влево. Почему-то я безропотно повиновалась на этот раз.

В отдалении среди могил и деревьев легко двигалась высокая женская фигура в черной блузе и брюках. Темно-русые пряди с ореховым оттенком, выбились из собранных на затылке волос и от влажности слегка вились. Неожиданно девушка остановилась, хотя было совершенно ясно, что и я, и этот тип остались ею незамеченными. Факт был очевиден по элементарной причине: она стояла спиной к моему импровизированному «убежищу».
Конечно же, я сразу ее узнала. Джен… По-видимому, она забрела сюда в поисках меня. Моя подруга целенаправленно вглядывалась куда-то вдаль, а затем начала поворачиваться в мою сторону. Когда я увидела такой знакомый профиль с высокими скулами, то не на шутку испугалась, что запланированная на сегодня попытка к бегству потерпит эпический провал. Это пугало меня гораздо больше, чем незнакомец, зажимающий мне рот рукой. Я должна справиться сама! Не хочу, чтобы она была втянута во все это.

Какая-то часть моего существа взмолилась о том, чтоб она не заметила ни меня, ни той ситуации, в которой я находилась. Похоже, молитвы были услышаны, и Джен вдруг направилась совсем в другую сторону.
Взгляд голубых глаз проводил ее, а затем вновь устремился на меня. Незнакомец приложил палец к своим губам, давая понять, что кричать мне по-прежнему не следует. Я для виду согласно закивала головой. Стоило ему только убрать руку, как я, нет, не подняла визг, а ударом кулака проехалась по челюсти незнакомца. И снова от физического контакта с этим человеком возникло пугающее чувство.

— Как только я вас увидел, то сразу понял, что будут проблемы… — сквозь зубы процедил неизвестный, прижимая ладонь к щеке.

Он даже не шелохнулся, хотя била я, вкладывая вес всего своего тела в удар. А я, наивная, полагала, что постоять за себя умею. Но стоит заметить, что это было чисто по-человечески. Суперсила, или что-то в этом роде, либо просто отказывалась себя проявить, либо «кто-то» элементарно не умеет ею пользоваться.

В этот миг мне послышался звук шипения. Весьма и весьма подозрительный звук.

— Кто ты, мать твою, такой? — хватило сил выдохнуть мне.

Он промолчал, а затем убрал руку от лица с какой-то непонятной обреченностью. От его подбородка и до щеки протянулась отметина, похожая на небольшой шрам от ожога. Мои глаза непроизвольно округлились. Я прекрасно помнила, что пару минут назад его кожа была безупречной. Догадка испугала: кольцо на моей правой руке серебряное. От него могла образоваться либо ссадина, либо царапина, но уж никак не ожог. Пока координировала в голове свои наблюдения, отметина начала постепенно исчезать. Снова округлив глаза и почувствовав, что челюсть отвисла еще более неэстетичное, я поняла, что начинаю на полном серьезе терять равновесие. И таки потеряла, усевшись задом на мокрую после дождя траву.

Губы мужчины искривились в невольной усмешке. Теперь он возвышался надо мной подобно башне.

— Чего вы хотите? — голос срывался и звучал вопреки моим попыткам тихо и неуверенно.

Впервые на его губах появилось подобие нормальной улыбки, и он склонился ко мне, протягивая руку, чтобы помочь подняться. Но я не сразу приняла ее, вместо этого продолжая с опаской разглядывать незнакомца. Строгого покроя черный костюм-тройка был явно индивидуального пошива ввиду нестандартного роста мужчины. Длинные (до середины спины) гладкие иссиня-черные волосы забраны на затылке в тугой хвост.

«Вот блин, уставилась, будто на породистого жеребца!» — голос разума был, как всегда, не вовремя. Эта мысль почему-то начала зарождать в моей голове некие образы весьма фривольного содержания, которые в данный момент были совсем не к месту. В ответ на это голос разума обозвал меня «пошлячкой», и он был прав. Я помотала головой, словно отгоняя наваждение.

Наконец, когда я приняла его помощь и меня с легкостью подняли с земли, прежнее загадочное чувство снова дало о себе знать.

— Меня зовут Драйден Ван Райан. Мне поручено доставить вас к Барбаре Бересфорд в Англию, Кристанна. Вы понимаете, о чем я говорю?

Драйден? Англия? Барбара? Барбара! Не верится, но, кажется, ко мне подоспела та самая помощь, которой я никак не ждала. Да, мне нужно к Барбаре, Барбаре Бересфорд!

Ответить нечто вразумительное сразу у меня не получилось.

— Да, в общих чертах, — я сглотнула. — Мне оставили предсмертное послание. И не зовите меня Кристанной, мне это не нравится.

Он снова чрезвычайно внимательно посмотрел на меня.

— Тогда как вас называть?

Голубоглазый незнакомец говорил без какого-либо заметного акцента и совершенно не походил на простого американского парня. Он употреблял какой-то донельзя правильный английский и употреблял его четко, плавно и спокойно. Еще я заметила, что от шрама на лице не осталось и следа.

— Крис, в крайнем случае — Кристина, — с трудом выговорила я.

Наши руки были все еще соединены, и «круги» снова плясали перед моими глазами. Сказать, что мне было от этого не по себе — ничего не сказать…

— А теперь, — я постаралась вложить в свои слова и выражение лица все то радушие, на которое только была способна, словно мы говорим о том, какой хороший сегодня выдался денек, — не соизволите ли рассказать мне более подробно, кто вы все-таки такой? В противном случае я никуда с вами не пойду.

Он хмыкнул в ответ.

— Вас что-то беспокоит?

— Ну, знаете, меня бабушка в детстве учила никуда не ходить с незнакомцами, — звучало это довольно беззаботно, ведь свои страхи и панику я попыталась запрятать так глубоко, как только могла.

Мужчина резко отдернул руку.

— У нас не так много времени, чтобы тратить его на остроумие, — его взгляд стал неприятным.

— Может, я еще и «ламер» во всех этих ваших делах, но о том, что вы не человек, догадаться способна! — не очень-то изящно пояснила я. — А мне ой как хочется знать, с кем же придется отправиться в Англию. Ничего личного, просто беспокоюсь о собственной безопасности.

— Вы действительно уверены, что хотите знать ответ? — голубые глаза испытующе посмотрели на меня.

— Определенно.

— Что ж, в таком случае, вы не оставляете мне выбора, — и вместо продолжительных объяснений он неожиданно широко улыбнулся.

— А–а–а–а! Вампир! — заорала я.

Это был испуг ребенка, столкнувшего нос к носу с монстром из-под кровати. Но я немедленно заставила себя заткнуться, чтобы меня не услышали, и сделать несколько шагов назад. Так, значит, это вовсе не было игрой моего воображения: багряные узоры, прохладная кожа, ее цвет…

— Тише ты, еще не весь Нью-Йорк слышал!

Мне показалось, или его это задело?

— Я полукровка, если уж быть совсем точным.

Я недоверчиво прищурилась и спросила:

— Откуда вы знаете Барбару Бересфорд?

— Это длинная история, — уклончиво ответил тот. — Я знал и знаю многих из вашей семьи.

Один вопрос закрался ко мне в мысли.

— Стоп! А лет тогда вам сколько, батенька?

— Почти пятьсот, — сперва Ван Райан скептически оглядел меня, но, видимо, посчитав возможным раскрыть эту информацию, ответил.

— Охре... то есть, с ума сойти! — у меня перехватило дыхание.

«Вампир» снова хмыкнул.

— Придется следить за тем, как вы выражаетесь. Вам предстоит стать временным помощником высокопоставленного должностного лица…

— КЕМ?! — вот теперь я точно охре… очумела. Проснись, Джозефсон! Это точно сон!

— Это для вас единственный способ скрыться сейчас и находиться рядом с Барбарой, не вызывая никаких подозрений.

— Нет, ты рехнулся?! Почему? Что, нет других вариантов? Я вообще своих способностей не знаю. Как можно мне — и такое!

Разговор стремительно менял характер с хоть немного, но формального на ярко выраженный неформальный. Особенно с моей стороны. Это было не специально — всего лишь накатила истерика.

— Только так. Иначе твою сущность скрывать будет намного труднее.

Мы бы спорили еще довольно долго, даже несмотря на мою крайне скупую осведомленность, если бы в определенный момент он меня не остановил.

— Может, прекратишь свои препирательства, и поговорим по существу?

Мы умолкли как-то одновременно. Я нервно теребила локон и, наконец, решилась спросить.

— Ну, и что конкретно я должна буду делать?

— Делать вид, что обеспечиваешь защиту… Кристина, что с тобой?

Ноги вторично подкосились, и я рухнула почти на то же место, что и прежде, увеличивая радиус примятой ранее травы.

— Да это от меня надо защищаться! — это был крик моей отчаявшейся души. Хотя он вышел немного визгливее, чем планировалось.

— Не суди себя строго, я очень хорошо тебя понимаю… — как этот странный тип может так спокойно о подобном говорить?

— Понимаешь? — мои брови выгнулись от удивления.

Он помог мне подняться.

— У меня тоже очень любопытная биография.

Я тут же вся обратилась в слух.

— Моя мать была человеком, из другого мира, а мой отец… мой отец — Маркус Ван Райан, по крайней мере, так его зовут последнюю тысячу лет…

И тут мое сердце замерло, потому что я вспомнила, где мне встречалась эта фамилия — в мамином дневнике. Она в общих чертах описывала тот мир, который рано или поздно должен был мне открыться. Скажем так, некоторые «константы» того мира.

— Похоже, это имя тебе знакомо…

— Знакомо, — в очередной раз переживая состояние потрясения или сходное с ним, пролепетала я. — Вампир. Старый вампир… — и это было все, что мне удалось сказать.

— Кристина, ты опять?

Да, я опять плюхнулась на свою филейную часть и, очевидно, это не в последний раз. От таких откровений у меня волосы шевелятся и не только на голове. М-мама, роди меня обратно!

— Похоже, я перестарался с шоковой терапией, — безразлично констатировал факт этот полукровка.

Я попыталась встать, на сей раз самостоятельно, но из-за узкого траурного платья получалось плохо. И выглядела я по меньшей мере потешно.

— Ладно… Дай, пожалуйста, руку. В последний раз, — мне уже было наплевать на все приличия. Действительно, какие уж тут приличия, когда впору умом тронуться?

— И какого тебя, вампирообразного, за мной прислали?

Голубоглазый полукровка опять поднял меня с земли.

— А сейчас хотелось бы внести ясность. Во-первых, я сам выбрал сторону и из-за этого погиб не один невинный человек. Мне едва удалось избежать той же участи. Во-вторых, ты никому не будешь упоминать о сегодняшних событиях. Уверен, это легко уяснить, даже для такой, как ты.

Нехотя я заставила себя проигнорировать последние слова.

— Думаю, Барбара дара речи лишится, когда тебя увидит.

Теперь уже трудно было сделать вид, что сарказм в его голосе остался незамеченным.

— Надеюсь, что нет! У меня к ней слишком много вопросов, — и сама же нервно хохотнула при этих словах.

— Нам пора уходить, — совершенно спокойно, не обращая внимания на мои слова, произнес этот «вампиристый». — Оставаться здесь дольше нельзя.

На моем лице застыло такое выражение, что Ван Райан пустился в объяснения.

— Прямо сейчас. Я могу понять твое желание попрощаться с дедом, но еще нужно добраться до Сохо, — он сделал паузу. — Кристина, возьмешь только самое необходимое, и отправимся в Англию. Я понятно выражаюсь? Только самое необходимое.

Я кивала. Сейчас. Разбежался. Так я и оставила свою коллекцию с трудом приобретенных дизайнерских шмоток. Все возьму, до последних стрингов! И если это существо только попробует меня остановить — испепелю! Я теоретически очень даже на это способна! Теоретически…

«М-да, и до чего же мне нравится лгать самой себе…»

Я прекрасно понимала, как он прав, но все же не доверяла ему, а, возможно, в первую очередь, себе. В голову пришла и другая мысль: меня, наверное, ищут, ведь нужно начинать погребение.

— Хорошо, допустим, я согласна…

— Умница, — «вампир» улыбнулся мне, демонстрируя белоснежные зубы. — Просто следуй за мной и, умоляю, постарайся, чтоб тебя не заметили…

Он повернулся спиной и зашагал прочь, а мои ноги словно примерзли к земле.

— Что с тобой такое? — бросил Ван Райан через плечо, понимая, что я за ним не последовала.

— Перспектива оставаться наедине с вампиром как-то не слишком меня привлекает…

Это только в фильмах и книгах про вампиров все пафосно и красиво, а как оно обстоит на самом деле, я отнюдь не горю желанием проверять.

— Я такой же вампир, как ты демон! — послышался недовольный голос. — А ну живо за мной!

Ладно, дедушка меня простит, а вот Джен — ни за что! В моих же интересах смотаться как можно скорее.

Шли мы быстро, что давалось мне с трудом — у меня же не такие длинные ноги, как у некоторых, да еще и платье мешало идти — и вскоре нашли железную калитку прямо в высоком каменном ограждении. Стоило выйти за пределы кладбища, как она исчезла. Я хотела удивиться, но следующее, что предстало моему взору, заслуживало большего внимания. Посреди почти пустой Ревью авеню блистала «Феррари» модели F430, красного цвета. Я невольно застыла. Да, модельный ряд этого автоконцерна мне неплохо знаком. Пару раз даже удавалось их потрогать.

Вот только как она вообще сюда проехала? Дороги тут не слишком-то рассчитаны на такие авто — от авеню одно название.

— Неужели твоя? — обратилась я к Драйдену.

Он только кивнул. Не могу поверить, но у этого типа есть вкус.

— Тогда поехали, что ли, — на секунду в голосе даже появился энтузиазм, а глаза пожирали это чудо инженерной мысли.

— Полетели... — поправил мой спутник и добавил, словно передразнивая меня, — что ли.

Неуверенно пожав плечами, я пошла к машине. Что он хотел сказать этим нелепым или пафосным уточнением, я поняла не сразу, а только когда мы действительно полетели. К моему глубочайшему потрясению… Никакой игры слов, сплошная суровая реальность!

С помощью какого-то переключателя, находящегося на руле, Ван Райан сделал машину невидимой и велел мне расслабиться.

— Ох, ну ни фига себе! — изумилась я почти культурно.

Сопровождающий опять скорчил гримасу недовольства моим лексиконом.

— И что, у вас все так передвигаются?

— Нет, сейчас только определенная группа людей.

— Ух-ты, ни черта себе!

— Не стоит так расслабляться, нам еще через океан лететь…

Неужели так трудно было придумать напутствие перед побегом получше?

***

Началось все с головокружительного, в прямом смысле, полета над городом, во время которого я могла только таращить глаза от ужаса и судорожно цепляться руками то за кресло, то за дверную ручку — а это были еще даже не цветочки.

Затем последовало стремительное, почти вертикальное приземление на крышу, больше похожее на падение. Не было криков и, что удивительно, даже ругани — я просто зажмурила глаза и отвернулась от лобового стекла, выставив руки перед собой. Все, прощай, Жестокий мир... Или правильнее будет — Жестокие миры?

Но поняв, что удара не последовало, а в голове начался конкурс наилучших предсмертных фраз, я открыла один глаз.

Полукровка, судя по всему, проделал эти фигуры высшего пилотажа с абсолютно отсутствующим выражением лица. И ровно с таким же видом вышел из машины, в то время как я, переводя дыхание, высунулась из приоткрытой двери. Феррари по-прежнему оставалась невидимой, и выглядело это так, словно половина моего тела торчала из какой-то «расщелины миров», а в самой расщелине угадывались черты салона спорткара. Я с трудом вылезла из автомобиля и тут же закрыла дверь для восстановления целостности невидимого покрова. Видели нас или нет, моего спутника, кажется, волновало мало. Или у него на этот случай были заготовлены свои ходы.

Порчу частной собственности можно было вычеркнуть из повестки дня — выход на крышу в нашем доме почти никогда не закрывался. Спрятанный ключ от квартиры дожидался меня за ящиком с огнетушителем, так как я не брала с собой на кладбище ничего ценного. Ни телефона, ни ключей, ни документов, ни существенной суммы денег.

За тридцать минут вещи были полностью упакованы, ведь я заранее готовилась покинуть квартиру, которую так любила. Сумку с документами и деньгами я спрятала на самом дне бельевой корзины, четыре собранных чемодана — под своей кроватью. Еще четыре стояли на виду, я соврала Джен, что хочу отвезти часть вещей в дом деда. И это был первый раз, когда я вообще ей соврала… Нужно только по-быстрому собрать оставшееся.
Этот «костюм» с заковыристым именем все равно выражал крайнее недовольство и через каждые три минуты терроризировал меня вопросом: «Что ты там копаешься?» Чем больше напоминал, тем больше хотелось дать ему в глаз, но так как багаж был уже собран, мордобой терял актуальность.
Когда мы вернулись с вещами, невидимый барьер распространился далеко за пределы Феррари, охватив большую часть крыши. Я осознала это, увидев внутреннюю сторону его оболочки, похожей на тонкий слой полупрозрачного жидкости.

От беготни по этажам и погрузки багажа (кроме шуток, он весь влез в это таинственное авто) я изрядно вспотела. Мой компаньон, ввиду особенностей своего организма, похоже, был просто на это не способен.

— Ты довольна? — уязвлено бросил полукровка, стоило мне штабелем завалиться на капот в попытке отдышаться.

— Чего ты злишься? — удивилась я.

— Мало того, что мой автомобиль теперь набит чем попало, так ты посчитала уместным на него лечь….

— Ах, это мои-то самые необходимые вещи ты называешь «чем попало»?

— Не бывает десяти чемоданов самых необходимых вещей, — отрезал Ван Райан.

— Бывает, просто это доказывает, что ты плохо знаешь современных нью-йоркских женщин!

— А что ж у тебя до сих пор нет своей машины, раз ты столь умна? — с издевкой поинтересовались у меня.

— Ты видел улицы там, внизу, в этом столетии? По Манхеттену проще перемещаться на такси или метро. Иметь машину слишком накладно... И, откуда тебе знать, может, я мечтаю о чем-то крутом? — вздохнула я и, встав с капота, отошла в сторону.

— Например? — спросил провожатый, не меняя тона.

— О Ламборгини Галларде… — тихо ответила я.

Вдруг этот полукровка в костюме пронзительно засмеялся, а я снова с недоумением уставилась на него.

— Садись в машину. Нам пора, и разговор длинный предстоит.

Мы уселись. Драйден, естественно, за руль, а я с сумкой в руках — на пассажирское место. Теперь вышло солнце. Я надела солнечные очки. Прежде всего, чтобы скрыть глаза — так будут менее заметны эмоции. Если с такими, как Ван Райан, это вообще прокатывает.

Я думала, как скоро Джен или кто-нибудь еще обратится в полицию. Впрочем, там, куда мы направляемся, полиция вряд ли сможет меня отыскать. О том, как воспримет мое исчезновение Маршал, я старалась не думать.

Ван Райан тем временем снова сделал невидимой только машину, и мы потихоньку начали взлетать.

— Взгляни на это, — он кинул мне черную папку с закладками.

Я раскрыла ее, и первым, что бросилось в глаза, стали мои фотографии, на которых в анфас и профиль, как преступница, я стояла по линейке с отметками роста. Что это? Фотошоп? Я точно никогда не попадала в полицию, и никто так меня не фотографировал. У меня появилось желание завизжать или выругаться, но это стало бы уже неприличным. Пора привыкать ко всем этим штукам. Или хотя бы делать вид.
Пробежала по документам глазами. Не поверила. Еще раз перечитала. В пору было кричать «Караул!». Досье. Настоящее досье на меня: от моего рождения до настоящего времени. И все в мельчайших подробностях. Спасибо, не написали, с кем я потеряла девственность. А вот! Семнадцатая строка. Ладно, шучу. Этого там не было написано. О, еще интересный пункт: «Личность отца не установлена». Да, моя семья бережно хранила эту тайну.
В голове крутилось множество вопросов. Ответы мне нужны были сейчас. И единственным, от кого я могла их требовать, был Драйден.

— Это что? — я потрясла папкой в воздухе.

— Это из личного хранилища главы Комитета. Мало кому известно о том, что история Армана и Дагмары реальна. Однако существует категория людей, знающих об этом любопытном факте. В поместье есть такие люди. Именно поэтому тебе придется жить и работать под официальной «легендой». Сейчас это единственное место на Земле, которое может дать тебе хоть какую-то гарантию безопасности.

— Похоже на работу под прикрытием? — глупый какой-то вопрос получился.

— Скорее на программу защиты свидетелей.

— Чудненько, — фыркнула я, но вспомнила еще кое-что. — Почему меня называют демоном? Ведь фактически я им являюсь лишь на четверть.

— Все довольно непросто, — он миг помолчал.

Мы как раз пролетали над статуей Свободы.

— Ты получила способности Армана в полном объеме. Причем, минуя Александру, ведь у твоей матери не было и капли демонической силы. С тобой ситуация беспрецедентная. У тебя почти человеческая физиология и пока еще человеческие эмоции и характер. Но на этом твое сходство с человеком заканчивается… В тебе заточена магия демонов. Это огромная мощь. Даже если ты сейчас и не чувствуешь в себе такого. Одной мысли достаточно, для... боюсь, что для очень многого. Но пока живешь в поместье, будешь, как миленькая, это скрывать… И ни в коем случае, слышишь, ни в коем случае не применять истинные возможности!

— Есть риск, что меня обнаружат и там?

— Видишь ли, риск есть всегда...

— Все ясно. Значит, скрываться всю жизнь. Я больше никогда не увижу Дженнифер?

— Находиться с тобой рядом — все равно, что быть в постоянной опасности. Хочешь ли ты такого для дорогого тебе человека?

— Нет… — я почувствовала, что хочу заплакать, потом вернула досье и шмыгнула носом. — Что ты имеешь в виду, говоря «почти человеческая физиология»?

— Периодическая подпитка демонической сущностью памяти, знаний и резервов организма, а также вмешательство в биологические процессы и психику... мне продолжать?

— Подпитка?

— Смотри… год рождения Ивана Грозного? — неожиданно резким голосом спросил он.

— В тысяча пятьсот тридцатом, — я сама не поняла, как мои губы произнесли это.

— Хорошо, — кивнул Ван Райан. — Когда убили Кеннеди?

— Э-э-э, — теперь пришлось задуматься, — вроде в ноябре тысяча девятьсот шестьдесят третьего года…

— Вот, теперь замечаешь разницу? — продолжил Драйден, многозначительно приподняв указательный палец правой руки прямо на руле. — Ответ на первый вопрос ты дала машинально, скорее всего, даже его не зная — в тебе сработала нечеловеческая память, а во второй раз ты уже была готова к следующему заданию, и пришлось вспоминать самой.

Да, это так. Я была очень непростым ребенком, которого бросало из крайности в крайность, но были вещи которые давались мне поразительно легко. Хотя я и сама с трудом в это верила.

После шести лет я ни разу не болела, только иногда пыталась симулировать перед дедом, чтобы пропустить занятия в школе. Как правило, безуспешно. Сейчас я понимаю, почему было так, а не иначе. Дело вовсе не в том, что маленькие дети часто болеют, а в том, что до шести я соответствовала всем показателям самого обычного ребенка. Соответствовала до тех пор, пока не умерла мама. Первая из трех, запечатавших мою сущность людей, первая из моей семьи. После этого заклинание впервые стало терять свою изначальную силу. Теперь все вставало на свои места, все странности, начавшие происходить со мной после смерти матери, как, например, быстрое заживание банального пореза.
В некоторых пунктах досье, как мне подумалось, факты были заметно преувеличены. Подозреваю, что это отнюдь не говорит об их несостоятельности. Вероятно, была приведена характеристика моих, назовем их так, особенностей на стадии предположительного развития. Существование этого документа говорило о том, что кто-то очень долго меня изучал. Может, и это Драйдену известно.

— Кто же за мной шпионил все эти годы?

— Сьюкка Лоу, — казалось, ему неприятно произносить это имя.

— Что? Женщина, которая преподавала мне боевые искусства по просьбе деда? Человек, которому доверяла моя семья?

— Она не из этого мира, — устало произнес Ван Райан. — Уже очень много лет Лоу тайно работает на Комитет. Открой перчаточный ящик, там кейс с документами. В них вся необходимая тебе сейчас информация, и про твоего тренера в том числе. Кстати, ты не знаешь, почему Арман обратился к ней за помощью?

Я моментально сунулась за документами, но остановилась, услышав последнюю фразу.

— Я плохо помню, но через несколько месяцев после смерти матери на меня и соседскую девочку напали. Дед тогда сильно разозлился и заставил меня ходить к Сьюкке.

Тем временем в ящике я действительно нашла кейс. Сильно удивил меня размер бардачка — раз в десять больше, чем должен быть по всем законам физики. В очередной раз отругав себя, я успокоилась.
Открываю я кейс, раскрываю лежащую прямо сверху папку и с диким ужасом захлопываю ее обратно. Меня очень сильно напугала аббревиатура одной организации.

— В чем дело, Кристина? — издевательским тоном осведомился Драйден.

— Т-т-там, д-документы из ФБР с грифом «совершенно секретно»…

— Правильно. Тебе еще многое предстоит узнать о том, каким образом взаимодействуют оба мира. Этот и Отраженный от него.

— Хорошо… — отозвалась я, будучи уже не в состоянии удивляться.

— Большинство из пришедших с той стороны совершенно спокойно относятся к этому лишенному магии миру, одеваются так, чтоб не выделяться в толпе, используют высокие технологии… В Америке позиции Комитета не так сильны. Его полномочия в США исполняют три ведомства. Все они сверхсекретны. Одно из них входит в структуру ФБР и подчиняется второму директору Бюро…

— У Бюро ОДИН директор!

— Это для широкой общественности он один.

— Так и быть, я затыкаюсь и слушаю.

— …второе ведомство входит в структуру ЦРУ, третье — в АНБ, — Драйден тяжело вздохнул. — Все эти службы используют как передовую магию, так и технику…

Он, кажется, рассказывал что-то еще, но я уже пропускала это мимо ушей, с интересом заглядывая в секретную документацию. Действительно, под текстом одного из документов было следующее: «Второй директор ФБР», далее шла размашистая закорючка и расшифровка подписи «Драйден Ван Райан».

Драйден! Ван! Райан!

— А-а-а-а! — извините, вырвалось.

— Почему ты опять кричишь? — раздраженно поинтересовался… директор, прости Господи.

— Ты? Ты. Ты-ы-ы!

— Я, — утвердительно мотнул головой этот.

— Ты и есть тот самый второй директор Бюро! Ты… Ты почему сразу не представился, как положено? — я с трудом подавила желание запоздало зажать рот рукой. Сколько же лишнего я успела ему наговорить за время нашего знакомства?

— Хотел сделать сюрприз, — усмехнулся полукровка.

— Ага, — я обвиняюще ткнула пальцем ему в плечо (разыгрывать добродетель было уже поздно), — так вот откуда у тебя такая тачка! Высокое положение и все такое!

— Это подарок.

— Так я тебе и поверила! Взятка, небось, — я сложила руки на груди. — И, естественно, ты — то самое должностное лицо, которое я якобы сопровождаю?

— Не совсем так, но тебе, насколько я вижу, и в голову не приходит, как много у меня из-за тебя забот? — довольно резко произнес он. — Мы не можем позволить тебе окончательно переродиться в демона. Само твое существование может быть губительным для всего, что тебя окружает.

— Спасибо за напоминание, — мне ничего не оставалось, кроме как уставиться в окно и сидеть неподвижно. Говорить с ним больше не было желания.

— Кейс возьмешь с собой. Тебе потребуется данная информация.

Я что, совсем на дуру похожа? И сама бы его не отдала ни за что. Интересно, как я буду исполнять свою роль, совершенно ничего не зная?

— Господин директор! — растягивая слова, начала я. — А как быть с моим ликбезом?

— Это как раз для тебя труда не составит, — Драйден посмотрел на меня. — Многие бы захотели уметь такое. Берешь, например, книгу, кладешь на нее обе ладони и в течение двух-трех минут «впитываешь» ее содержание…

Договорить он не успел.

— Да ты заливаешь! — воскликнула я.

— Боже упаси, — с аккуратной, едва уловимой издевкой произнес Ван Райан. — Это правда. Из тех, с кем мне доводилось иметь дело, так мог только Арман Джозефсон, значит, и ты тоже можешь…

Что ж, если это так, то мне же легче. Но все же фраза «впитываешь ее содержание» немного пугала.

— А что если я не хочу жить под «легендой», будто бизнесмен, скрывающийся от налогов?

— Никто не должен знать, что ты внучатая племянница Барбары Бересфорд и, главное, почему мы тебя прячем и от кого… ясно?

Я кивала в знак согласия.

— Там, в кейсе, есть твоя новая биография. Я думаю, тебе лучше заранее ее изучить.

Чем я немедленно и занялась. Мне подкорректировали имя и фамилию. Прежде моим полным именем было Кристанна Арианна Джозефсон, но так меня именовали только дед с бабушкой и официальные власти. Теперь я стала Кристиной Гвинет Йорк (надо было сильно постараться, чтобы выбрать столь неподходящее среднее имя). Мне увеличили возраст по документам аж до двадцати пяти лет. Еще больший кошмар!

— Может, попробуешь уснуть? — предложил Драйден через какое-то время. — Прилетим к полуночи, а нормальный сон необходим…

Во время полета мотор ревет не слишком сильно, может, что-то из этой затеи и выйдет. Убирая кейс с документами, биографию я положила сверху на крышку. Сразу после пробуждения надо будет еще разок пройтись по ней. Я поудобнее устроилась в кресле. Нужно ли говорить, что через какое-то время меня все-таки "выключило".

Неудивительно, если учесть, через что я прошла в последнее время.

_________________________________________________________

[1] Католическое кладбище в районе Квинс, Нью-Йорк.

Название главы "Знакомьтесь, Кристина Йорк" (англ.)

Когда я проснулась, мы пролетали над железной дорогой, которая серой змеей вилась между холмов и лесов, но ей явно было с нами не по пути. О том, куда она ведет, можно было только догадываться. Я приподняла очки и потерла глаза. Уже почти стемнело. И нигде даже близко не намечалось никаких признаков городов или поселений. Эта природа, эти просторы — все вокруг — оно было мне чужим и непривычным. Восхищаться видом меня точно не тянуло. Кажется, жизнь в Большом яблоке может основательно подпортить восприятие мира.

Суставы затекли, и я решила потянуться, а после пришлось снять очки.

— Проснулась, Спящая красавица? — послышался у меня над ухом голос. — Мы почти на месте.

Порывшись в сумке, которая покоилась у меня на коленях с момента начала «перелета», я выудила оттуда сигарету и с упоением закурила, не забыв перед этим открыть окно.

— Эту пагубную привычку тоже придется бросить, — словно между прочим сказал Драйден. — Тебя по ней легко вычислить.

— Тогда тем более дай мне насладиться, возможно, последней сигаретой в моей жизни, — самым несчастным голосом произнесла я.

Ван Райан только помотал головой.

— Кстати, раз моих предков знает некая группа лиц, неужели никто не в курсе, как я выгляжу?

— Сьюкка сделала твои фотографии специально для прежнего председателя Комитета, а новому явно нет до этой старой истории дела. Поверь мне, в Британии никто не сможет тебя опознать.

Я молчала.

— У тебя ведь не осталось никаких близких родственников? Или, может, ты боишься, что объявится кто-то знавший тебя? Твой отец, например?

Слова больно резанули сердце, но мне удалось сохранить спокойствие в этот момент.

— Это вряд ли, — надо было срочно переводить разговор в другое русло. — Как же ты дослужился до такой высокой должности, если ты полукровный вампир?

— Благодаря заработанной годами репутации и способностям, характерным далеко не для всех вампиров. Таким, как телепатия и телекинез, например.

Он — телепат! Мама, я пропала! А самое ужасное, что скрыть такую реакцию без подготовки совершенно невозможно. Мое вытянувшееся лицо изрядно повеселило высокопоставленную личность.

— Можешь успокоиться — мысли демонов я читать не могу. Твоя сущность изначально более сильная, нежели моя, — он говорил совершенно спокойно, без подвоха. Повезло мне.

— Мы прибыли — вот и поместье, — Драйден указал мне рукой на что-то впереди.

Чтоб лучше разглядеть, я высунулась в окно почти до пояса. Автомобиль постепенно снижался.

Это было и в самом деле что-то. Я даже выронила сигарету. Под нами чернело озеро внушительного размера, а впереди на высоком холме посреди звездного неба фасадом к нам возвышался старинный особняк из красного кирпича. Меня захлестнули эмоции, и я крикнула в темноту.

— Охре-е-енеть можно!

Драйден схватил меня за руку и втащил обратно в салон автомобиля.

— То, что ты сделала, непозволительно! — он повысил голос. — Что, если тебя кто-то слышал?

— Это слишком красиво, чтобы я могла молчать!

Ван Райан посмотрел на меня, как на очень запущенного пациента психиатрической лечебницы, после чего официально объявил:

— Проверь ремень безопасности, мы заходим на посадку.

Я посмотрела на часы — они давно стояли.

— Я же говорил, электронные приспособления здесь не работают…

— А я говорю, что сама разберусь!

Посадка оказалась не слишком удачной. Приземлились мы на поляне рядом со зловещего вида лесом. Водитель заглушил мотор. Наверное, он собирался что-то еще сказать, но тут я издала вопль.

— Господи, я же до сих пор в траурном платье!

— Вот в нем лучше и оставайся, — настойчиво посоветовал Драйден.

— Шиш тебе!

Он снова разочарованно покачал головой.

Я вышла из машины и требовательно положила руки на багажник. С некоторой неохотой мне его открыли. Ворча под нос ругательства, я наугад вытянула один чемодан. Процедура переодевания началась прямо под прикрытием распахнутого багажника. Нисколько не смущало меня и то, что по близости находится один клыкастый субъект. До сих пор он вел себя более чем корректно.

Над нарядом долго думать не стала — взяла первые попавшиеся вещи: черные кожаные штаны и вязаный черный топ, к ним добавила кожаный пиджак. Подойдя к закрытому тонированному окну, я постаралась осмотреть себя со всех сторон. Здравствуйте, Нео и Тринити! Здравствуй, белая горячка и зеленые человечки!

Скептически хмыкнув, я закинула чемодан обратно в машину, после чего уселась в салон автомобиля. Драйден решил дать мне напутствие:

— Запомни, Кристина, на тебя ложится серьезная ответственность. Ты теперь представляешь ту часть ФБР, которая находится под моим руководством. Мы здесь временно, пока не придумаем, как быть дальше. И, ради Бога, веди себя соответствующе!

Я кивала, только вот была уверена, что в точности исполнить его указания мне не удастся.

Ван Райан завел мотор, и «Феррари» с легкостью внедорожника въехала на холм к центральному входу поместья. Драйден первым вышел из машины и шепнул мне:

— Заставь чемоданы двигаться за тобой, я пока поднимусь к Барбаре. Нужно доложить о нашем прибытии.

После этих слов он скрылся из виду. Легко сказать — заставь!

Я вылезла из машины, открыла багажник и уставилась на свои вещи во все глаза. Не сработало. Топнула ногой — не сработало. Треснула сперва кулаком, а потом и носком туфли по бамперу — эффект прежний.

— Бли-и-ин, — скрепя зубами протянула я (хотя нет, словцо было жестче).

И неожиданно свершилось чудо. Мои чемоданчики друг за другом выскочили наружу и выстроились перед входом в шеренгу, а багажник сам собой закрылся. Я вытянула кейс с документами и сумку из машины и проделала с ними ту же операцию, то есть от души на них поматерилась. А потом со мной почти приключился сердечный приступ, потому что сумка в одно движение оседлала кейс.

Что меня ждет за порогом этого дома, я не могла даже предположить. Гравиевая дорожка от крыльца убегала вниз по склону холма и скрывалась в темноте леса.

«Наверное, в таких домах и привидения есть!» — почему-то это была моя первая мысль при более близком осмотре поместья.

Оно было гораздо больше, чем казалось на первый взгляд и, судя по всему, его строило и перестраивало не одно поколение. Этим обуславливалось сочетание настоящих старинных элементов архитектуры с изменениями, внесенными позднее. Но смотрелось это довольно гармонично. Хотя у неподготовленного человека от здешней атмосферы вполне могут мурашки поползти. С вершины холма на меня смотрели черные глазницы окон огромного поместья. Каменные трубы, фасад из красного кирпича, два крыла с маленькими остроконечными башенками — все это делало поместье похожим на готический замок. Позади двускатных крыш, покрытых ржаво-коричневой черепицей, виднелся стеклянный купол. Надо будет потом выяснить, что там внутри.

Я подошла к лестнице, ведущей к огромным входным дверям. Лестница была широкой, с невысокими ступеньками и мраморными перилами. Большие дубовые двери с железными заклепками находились в портале, украшенном замысловатым кирпичным декором.

Постучав увесистым кольцом, я нервно закусила губу, ожидая, пока меня пригласят войти. Массивная дверь была не заперта. Приложив недюжинные усилия, я ее приоткрыла и опасливо заглянула внутрь. Очевидно никто, кроме горящих в холле свечей в канделябрах, не планировал меня встречать. Не сказать, чтоб этот факт меня расстроил, скорее наоборот. Теперь следовало незаметно просочиться внутрь, но быть готовой сохранять достоинство, если попадусь местным обитателям на глаза.
Багаж послушно последовал за мной. Я замерла в центре холла. Лестница напротив входной двери явно иллюстрировала мою дилемму, разветвляясь в противоположные стороны.

«И куда же мне идти? Где искать Барбару или Ван Райана?» — вопросы проносились в голове с поразительной скоростью, приводя меня в замешательство. К своему стыду я абсолютно не заметила, что уже нахожусь здесь не одна.

— Это еще что такое? — раздался за моей спиной неприятный мужской голос.

Я мысленно приказала себе быть как можно вежливее. И натянув дежурную улыбку, развернулась к говорившему.

Позади меня стоял мужчина, облаченный в теплый домашний халат темно-серого цвета. В глаза бросалась сильная худоба и впалые щеки. Кожа его в тусклом свете была болезненного оттенка. Жидкие черные волосы средней длины тщательно прилизаны. Завершал зловещую картину подсвечник с горящими свечами в его руках. Мужчина не сводил с меня колючего взгляда. По спине побежали мурашки. Будто он задолго до появления меня ненавидел.

— Здравствуйте, меня зовут Кристина Йорк…

— Я и так понял, кто вы, — перебил меня он. — Я спрашиваю, что это такое?

Он указал на мои фирменные чемоданы, за каждым из которых я в свое время прилично побегала по распродажам.

— Э, мой багаж…

— Вам, юная леди, не кажется, что это слишком?

Конкретно в тот момент я никоим образом не желала провоцировать конфликт. С порога портить отношения на новом месте — хуже не придумаешь.

— А что не так? — как можно спокойнее спросила я.

— Вы что, сюда нарядами щеголять приехали?!

«С каких это пор быть хорошо одетой стало преступлением?» — недоуменно подумала я.

— Вообще-то, нет…

А мужчина все не унимался:

— Американцы… Думают, что им все можно!

«Не надо наезжать на мою нацию без повода, и так за Буша-младшего стыдно!»

— Сэр, прошу вас, — я честно постаралась замять ситуацию.

Тут с верхних ступеней лестницы донесся голос Драйдена.

— Кристина, поднимайтесь. Мисс Бересфорд желает нас принять.

Я уж было собралась кинуться к полукровке, как к своему спасителю, когда этот тип в сером, скрипнув зубами, произнес:

— Мистер Ван Райан, надеюсь, вас не затруднит спуститься сюда. Есть разговор.

— Боюсь, что затруднит, мистер Кроу. Барбара желает видеть меня и мисс Йорк немедленно, — невозмутимо отозвался тот.

— Тогда я вам прямо скажу, — этот тип завелся не на шутку. — Пока мое слово имеет хоть какой-то вес в стенах этого дома, я не позволю этой вульгарной девице находиться тут!

Ну, все! Я честно не хотела! Моя рука автоматически взметнулась и залепила этому типу звонкую пощечину. Мужчина опешил.

— Прошу меня простить! — выпалила я, осознав собственный поступок (или проступок?). — Но оскорблять себя безо всякой причины я не позволю!

Мой оппонент продолжал молчать, а я, в свою очередь, направилась вверх по ступенькам, прямиком к Драйдену. Весь мой багаж, подскакивая над полом, последовал за мной. Мне показалось, что я слышала сдавленный смешок директора ФБР.

Когда мы поравнялись, я шепотом спросила:

— Кто это был?

— Что ж… — многозначительно начал Драйден. — Завтра узнаешь.

Ну, спасибо, мистер Ван Райан! Я тебе это припомню.
На втором этаже нас встретил огромный коридор, в котором не было ни души. Но вместо желания изучать каждый сантиметр этого удивительного места, меня вдруг охватило отчаяние. Что-то мне подсказывало — этот инцидент так просто не пройдет. Ох, как я была права в тот момент! Веди я себя по-другому тогда, сейчас головной боли было бы меньше. Возможно.
Наконец, мы с Ван Райаном подошли к странной двери. Он остановился, протянул ладонь к деревянной поверхности и громко произнес:

— Милая Роза, отворись! — а чуть позже: — Кристина, прекрати гоготать!

Меня прямо-таки сложило пополам от хохота. В фантастических фильмах, безусловно, всякое бывало, но слышать подобное своими ушами, мне показалось чудным.

Тем временем на двери ненадолго появились светящиеся, словно выжженные, очертания цветка, после чего она открылась настежь. У меня вырвалось невольное «ой». Когда я, наконец, опомнилась, Ван Райан уже скрылся внутри, а я все еще стояла на пороге, переминаясь с ноги на ногу. Мне стало очень неуютно. Может, потому, что было страшно сделать шаг в эту дверь и узнать нечто подлинное о себе, о своей семье и том, во что я оказалась вовлечена? А еще потому, что несколько минут назад я побила человека в этом доме. Нет, «побила» — это, конечно, громко сказано, но смысл содеянного от этого не менялся.

Меня звали. Не словами, но это ощущалось на каком-то невербальном уровне. Наверное, я чуть-чуть струсила, а может, это было просто смятение, потому и зашла в кабинет молча и опустив глаза в пол. Пока красивый темный паркет был единственным, что предстало моему взору, но страх по-прежнему никуда не уходил.

Драйден тихо кашлянул, давая мне понять, что изучение узора на полу — не самое уместное занятие в данных обстоятельствах. Неуверенно я подняла взгляд на женщину, сидевшую точно напротив меня за массивным письменным столом с резьбой. Ван Райан стоял по правую руку от нее.
В молодости эта высокая леди была если не одной из известнейших красавиц, то уж точно завораживала своей внешностью. Это явно было очень давно, но ее черты не утратили величия. Даже морщины не посягнули в полной мере на это лицо, притаившись в складочках у губ и глаз, отчего ее взгляд казался еще более глубоким. Длинные серебряные от седины волосы, заплетенные в толстую косу, были перекинуты через плечо и свисали вдоль худого тела. Одета она была в простое темно-зеленое шерстяное платье и теплый кардиган сверху. Барбара Бересфорд с легкой улыбкой изучала меня. Не могу поверить, что мы вообще родственники. Хотя куда мне — я всего лишь внучатая племянница.

Барбара продолжала молча смотреть на меня. Ее взгляд был таким согревающим, что я ответила улыбкой.

— Как же ты похожа на свою мать...

У меня улыбка сошла с лица.

— Ты уже, наверное, догадалась, я Барбара Бересфорд, младшая сестра твоей бабушки, — поднимаясь из-за стола, произнесла она.

Я кивнула. Хозяйка поместья тем временем медленно подошла и заглянула мне в глаза.

— Вижу, ты с трудом привыкаешь к новой правде о себе…
Теплая рука с крупным кольцом легла мне на плечо. Руки. Это единственное, чего по-настоящему коснулась старость. Тонкие узловатые пальцы, сухая кожа, голубые выступающие вены и сеточка морщин. Но отчего они такие теплые, эти руки?

Неожиданно на глаза навернулись слезы. Может, оттого, что со мной происходят все эти вещи. Оттого, что я слабо понимаю, чего от меня хотят. Я так устала.

Обуревавшие меня сомнения и вся невысказанная боль сдавили сердце. Я кинулась Барбаре на шею. Та сначала немного удивилась, а потом по-матерински обняла меня за плечи.

— Ну-ну, не стоит плакать… — прошептала она ласково, получив от меня в ответ парочку шмыгов носом. — Думаю, сейчас тебе лучше отдохнуть, а наш разговор мы перенесем на завтра. Жду тебя в этом кабинете в полседьмого утра.

— Тогда, — утерев непрошенные слезы, тихо сказала я, — спокойной ночи… бабушка.

Вырвавшееся слово стало неожиданностью для меня самой. Мне казалось, что я еще не имею права его произносить, но от этого лицо Барбары снова просветлело.

— Приятных снов, Кристанна, — ответила она.

Драйден вышел из кабинета вслед за мной. А я тем временем приходила в себя.

Мой багаж ждал меня рядом с дверью. Словно на автопилоте я последовала за Ван Райаном, а багаж — за мной. Картина Репина «Приплыли»! Ладно, бояться нечего, если не свихнулась сразу, значит, все в порядке. Нужно заставить себя воспринимать все с юмором. Очень хорошее средство в любой непонятной ситуации, даже теперь.

И тут до меня дошло.

— Драйден, а куда мы идем?

— В гостевое крыло на третий этаж, нас поселят в соседних комнатах…

Он хотел что-то добавить, но я застыла на месте, и меня сбил с ног один из моих чемоданов.

Жить с вампиром, пусть и полукровкой, по соседству — нет уж, увольте! Думаете, я «Блэйда» не смотрела и не знаю, что полукровки тоже испытывают жажду? Конечно, если верить всему, что когда-либо говорилось о вампирах, то особи этой расы предпочитают девственниц, следовательно, мне ничего угрожать не должно, но все же.

— Я не нападаю на людей, успокойся.

— Чем докажешь?

Он вздохнул так, словно я попросила его сделать что-то крайне непристойное, и достал из внутреннего кармана пиджака небольшой пузырек с неизвестной жидкостью.

— Это зелье помогает вампиру преодолеть жажду, — он спрятал склянку обратно и помог мне подняться с пола. Опять. Боже, и до каких пор это будет продолжаться?

— Надеюсь, у тебя большие запасы этого зелья, — как бы между прочим произнесла я, а он «клыкасто» улыбнулся в ответ.

Вскоре мы добрались до нужного места. Драйден демонстративно отдал мне ключи от моей комнаты, когда мы оказались в гостевом крыле и остановились перед двумя одинаковыми дверями.

— Я — налево, ты — направо, — объявил он.

— В каком смысле «налево»? — вот всегда мне надо ляпнуть что-нибудь.

Кажется, директор ФБР подумал так же.

— Глядя на тебя, с трудом вериться, что ты являешься потомком Дагмары и Армана…

— Ладно, не кипятись, просто у меня своеобразное чувство юмора, — поздно, он уже захлопнул за собой дверь.

У меня возникло чувство легкого сожаления. Мы одни на этаже в огромном крыле дома. Ночь обещает быть холодной. И нет никого, кто бы меня согрел...

Ну и что это за мысли в моей голове? Полукровка, полукровный вампир — не важно, как это называется, сути это не меняет. Что бы он собой там не представлял, имеет значение только то, что я ничегошеньки толком не знаю о нем и его сущности. И, говоря по правде, мне от этого чертовски не по себе. А уж под его недовольным взглядом хочется передернуть плечами, словно от налетевшего порыва ветра.

В любом случае, увлекаться подобным субъектом — это дико наивно. На том и порешим.

Когда дверь спальни открылась, полоска света пересекла темную комнату. Чемоданчики и сумка как-то особенно бодро проскакали внутрь, едва не сбив меня с ног. А потом выстроились где-то в районе изножья кровати и замерли без движения.

Заперев дверь, я на ощупь нашла кровать. Не раздеваясь, упала прямо на нее. Уснуть сразу не получилось. Всему виной прерванный сон во время полета. Да и не только он. Но я запоздало поняла, что возможность забыться сейчас мне была куда нужнее, чем прежде. Совершенно разные, не связанные друг с другом мысли и события заполонили мое сознание. Среди этих образов то и дело мелькали картины произошедшего в последние несколько дней. И именно их я гнала от себя отчаяннее всего.

***

Спать хотелось сверх всякой меры. Вместо того, чтоб успокоиться и уснуть, я несколько часов тупо проворочалась с боку на бок, попутно матеря ФБР вообще и Ван Райана в частности, демонов, себя саму, свою кровать и почему-то правительство США. От правительства я снова переходила к ФБР и так по замкнутому кругу.

Солнце светило мне прямо в глаза. Это раздражало. Равно как и собственная глупость, благодаря которой я не сделала вчера две важные вещи: во-первых, не занавесила шторы, а во-вторых, не озаботилась попыткой найти что-то на роль будильника. Если встало солнце, значит, и мне тоже пора поспешить с подъемом. Оставалось только надеяться, что мое опоздание на встречу с Барбарой не станет некорректно затянувшимся.
Я приподнялась на кровати и впервые нормально оглядела комнату. Не здесь ли случайно Френсис Форд Коппола снимал «Дракулу»? Кровать с кроваво-красным балдахином (за такую большие бабки на аукционе дадут), множество канделябров со свечами, гобелен с какой-то эпической сценой, темные портьеры, огромный шкаф, камин и все в том же духе. Практически типичный средневековый интерьерчик.

Я встала и подошла к большому дубовому шкафу. В самый раз — поместится вся моя одежда. Открыв дверцу, обнаружила на ее внутренней стороне зеркало, а в нем…

— А-а-а! Что это за монстр?!

Конечно, плохой сон и нервное состояние часто приносят такой «впечатляющий» результат на утро. Я выглядела бледнее обычного, лицо опухло, глаза покраснели, а под ними залегли темные круги. На волосы было страшно взглянуть.

Над камином висели часы с кукушкой и показывали шесть утра. Шесть! О, Боже! Через полчаса я должна быть в кабинете Барбары!

Я судорожно принялась распаковывать чемоданы, пытаясь найти фен и косметику. Потом с феном в руках расхаживала по комнате в поисках розетки. Я чувствовала себя полной идиоткой — розетки нигде не было. Ну, конечно. Это ж старинное поместье, здесь может не быть электричества. Все, пора выбрасываться из окна… Нет, это мера радикальная и, скорее всего, бесполезная. Однако я должна была, так или иначе, привести себя в божеский вид, чтобы не выглядеть непотребно в глазах окружающих.
Достала из сумки небольшую бутылку с минеральной водой (искать по этажу ванную комнату сейчас у меня не было ни времени, ни желания), открыла окно и высунулась из него в утренний туман, чтобы умыться и намочить свои каштановые волосы. Мокрые пряди с легкостью расчесались, и я забрала их на затылке с помощь краба.

Часть минералки отправилась в пластиковый стаканчик. К счастью, я в последние минуты перед отлетом в Англию схватила почти пустую упаковку пластиковой тары. Сейчас она оказалась очень кстати. Щедро выдавив зубную пасту на щетку, я принялась чистить зубы. Это помогло снова почувствовать себя человеком. Звучит чертовски парадоксально в моем случае.

Без макияжа было просто не обойтись: нужно замазать все лишнее и нарисовать глаза, чтобы лицо было похоже на лицо.
Так, переодеться. Во что? Мнение о том, как мне следует одеваться для своей роли, я еще не составила. Нужно что-то скромное. Например, оливковое трикотажное платье-туника: длина чуть выше колена, объемный ворот. Пожалуй, короткий рукав — единственное, к чему можно придраться, а так все очень прилично. К нему как раз прилагается вязаная сумочка, будет, куда положить всякие мелочи. Ношение траура вызовет ненужные вопросы.
Я быстро оделась, быстро обулась и уже собралась бежать, как вдруг поняла, что совсем не знаю свою «легенду». Бросила взгляд на стоящий у кровати кейс. Получать информацию без чтения, говоришь? Проверим. Я присела на край кровати и положила кейс себе на колени. Сейчас мне некогда изучать все, что там находится по отдельности, попробую целиком. Обе ладони я опустила на поверхность кейса и заставила себя сконцентрироваться. Эффект нулевой. Еще раз. Снова ноль.

И тут меня волной накрыло это ощущение: информация потекла по клеточкам тела прямо в мозг. Кажется, я поняла, как чувствует себя флешка, в которую с компа сливают файлы.

Чего только не было в этой папке — назову лишь малую часть: общая информация и устав Закрытой части ФБР, а также планы поместья и округи, похоже, специально прилагавшиеся для тех, кто страдает топографическим кретинизмом.

По окончании были выявлены и отрицательные последствия процедуры: головная боль и покалывание в области лба, а также состояние некой передозировки. Судя по всему, даже для тех, кто людьми не является, подобный метод получения знаний противоестественен.
На выходе из комнаты почему-то подумалось, что не мешало бы дать знать Драйдену о своем уходе. Я осторожно постучала в его дверь, а в ответ — тишина. Повторила попытку. Спит, что ли? Сейчас же утро. Ладно, мне некогда об этом думать.

Как ни удивительно, я нашла кабинет Барбары с первой попытки. Спасибо, кейсик. Спасибо, моя новая USB-шная функция. Пароль я, конечно же, запомнила с ходу.

— Милая Роза, отворись... прости, Господи, — в нью-йоркский прагматизм никак не вписывался такой пароль.

На двери снова появился знак розы, но вот с проходом внутрь вышел небольшой прокол — впускать меня никто не собирался. Вместо этого дверь показала мне оставленное Барбарой сообщение в виде записи, сделанной светящимися буквами:

«Кристина, я в оранжерее. Вход в нее на первом этаже, спускайся ко мне. Барбара».

Так, значит, стеклянный купол — это все-таки оранжерея. И то, что предстало моим глазам, превзошло всякие ожидания. Античные колонны и дорожки из розового мрамора, казалось, светились изнутри... И огромный купол, сквозь который в оранжерею лился нескончаемый солнечный свет. Я даже прикрыла глаза, настолько он слепил.

Мои туфли скользили по дорожке, ведущей вглубь оранжереи. Пока я блуждала в поисках хозяйки, совершенно потеряв голову от ароматов экзотических цветов, прошла мимо пальм и папоротников, и еще каких-то раскидистых деревьев со странными, похожими на волосатую сливу плодами. Поддавшись искушению, я сорвала один, покрутила, принюхалась, не найдя как попробовать, незаметно выкинула «сливу» в кусты и как ни в чем не бывало зашагала дальше.

Вскоре послышалось тихое пение, и, следуя за звуком, через некоторое время я оказалась прямо под шпилем купола. Это место представляло собой круглую площадку, из которой лучами расходились тропинки в разные стороны сада.

Именно тут и ждала меня Барбара. В окружении роз. А цветы здесь были повсюду: площадку обрамляли розовые кусты, большие напольные вазы пестрели букетами разных оттенков. В центре стоял круглый столик с ажурной скатертью, подготовленный к чаепитию на двоих. Казалось бы, вот он, аристократизм, но не тут-то было. Хозяйка отнюдь не восседала на стуле в ожидании, нет, она мастерски орудовала секатором при полной амуниции заправского садовника, весело напевая под нос незнакомую мне песенку.
Стоп, да я, наверное, просто обозналась и это кто-то из прислуги. Ну не может же она и в самом деле надеть эту нелепую широкополую соломенную шляпу с зеленой лентой? Отчего-то меня этот факт смутил больше всего остального.

— Доброе утро, — я решила окончательно развеять свои подозрения.

— Доброе утро, Кристина, — Барбара с улыбкой обернулась и помахала рукой в перчатке.

«Значит, может!» — смирилась я с мыслью.

— Извините за опоздание. У меня возникли некоторые сложности из-за отсутствия электричества…

— Ничего страшного, — снова улыбнулась мисс Бересфорд. — Я сама бы могла дождаться тебя в кабинете, но решила, что нам здесь будет комфортнее.

— У вас очень красивый дом, — слава тебе, Господи, что никто не видит моих жалких потуг на вежливость. — Эта оранжерея просто сказочная!

Барбара сняла шляпу, и тугая серебристая коса упала на ее спину. Легким жестом она стянула перчатку с одной руки и утерла со лба пот тыльной стороной ладони.

— Надеюсь, ты не откажешься от чашечки чая?

***

— Вижу, у тебя боевой настрой, — заметила сидящая напротив Барбара. — Уверена, ты отлично справишься с новой ролью.

Мысленно я снова тяжело вздохнула. Вот именно — с ролью! Мои пальцы непроизвольно сжали маленькую чашечку из тончайшего фарфора, которая могла пострадать от такой бесцеремонности.

— Какой именно будет моя роль?

Она поднесла чашку к своим губам и, сделав небольшой глоток, произнесла:

— Мой Защитник.

— «Защитник»?

— Тот, кто защищает, и тот, кто предан.

Я недоуменно уставилась на мисс Бересфорд. Еще до того, как я открыла рот, чтобы попросить подробных разъяснений, она спокойно продолжила сама.

— Защитники есть, как правило, у влиятельных, высокопоставленных или богатых людей. Быть таковым — честь, и поэтому желающие проходят специальные многолетние тренировки. Только сильные и как маги, и как воины, люди могут стать в итоге Защитниками. Перед этим они также должны пройти серьезные испытания, но это не значит, что Защитник лишь телохранитель, — рассказывая про это, Барбара чуть заметно усмехнулась, будто вспомнила что-то важное. — Эта традиция очень древняя. Такие люди приносят клятву своему господину и становятся не только защитой, но и поддержкой, находясь подле него.

На этом мисс Бересфорд прервала свой рассказ, а у меня как раз созрели вопросы.

— Это что, на всю жизнь ты становишься чьим-то слугой? — вышло, пожалуй, бестактно.

Неожиданно Барбара довольно резко вернула свою чашечку на блюдце. «Вот и все! Допрыгалась!» — оповестил голос разума. Однако отчитывать меня вовсе не собирались. Наоборот, она прикрыла рот рукой и засмеялась. Хотя, как мне думалось, смешного тут ничего не было.

— Ну и что я такого сказала?

— А ты представь себе, что бы было, если б все принесенные однажды клятвы неукоснительно должны были выполняться? — со смехом ответила она.

— Э-э-э? — недоуменно протянула я, никак не находя связи.

— Возникающие узы могут принести страдания. Иногда людям просто необходимо расставаться равно, как и отказываться от старых клятв. Для их же блага.

— Да, теперь, кажется, понимаю.

— Клятва Защитника длится до тех пор, пока он сам и тот, кого защищают, нуждаются друг в друге. Каждый волен разорвать ее, когда сочтет нужным. В большинстве случаев служба с выплатой жалованья длится семь-десять лет, но бывает, что и двадцать, и тридцать. Правда, последние случаи довольно редки. Защитники часто уходят в отставку в возрасте сорока-сорока пяти лет потому, что это опасная профессия, а на пенсии ждет почет и достойное вознаграждение за былые труды.

— Ясно, — мой взгляд снова приклеился к содержимому чашки.

Земляничный чай источал неповторимый аромат, и это немного успокаивало.

— Странно, — заметила Барбара в пустоту.

— Что странно? — резко вздернула голову я.

— Ты не задаешь вопросов.

Наверное, она права: человек, оказавшийся в подобных обстоятельствах должен задавать вопросы. Должен быть возбужден и напуган одновременно, и я была возбуждена. Напугана, кстати, тоже.

— Дневник… дневник моей матери.

Первая ступенька лестницы, ведущей в неизвестное. С тех пор, как он был впервые открыт, я не усомнилась ни в единой написанной в нем фразе (только в собственной нормальности). С тех пор, как эта «находка» меня обнаружила, жизнь круто изменила свой привычный ход. Где-то глубоко в моей душе навсегда останется воспоминание о шелесте переворачиваемых трясущимися пальцами страниц.

«Тебе сейчас два месяца, и ты еще слишком маленькая, чтобы бушевать у меня в животе. Почему-то уже сейчас я уверена, что ты девочка. Прошла ровно неделя с того дня, как я решила вести для тебя дневник. И сегодня я делаю свою первую запись. Мне так хочется надеяться, что день, когда он попадет в твои руки, никогда не настанет. Знаю, эти надежды тщетны. И мне горько оттого, что, когда это произойдет, тебе предстоит одной лицом к лицу столкнуться с другой частью собственного «я».

Мне неизвестно, как много ты будешь знать правды о жизни вокруг нас. Я только хочу, чтобы, прочитав мой дневник, ты отыскала в этом мире свое место…»

Разве это так просто, найти свое место?

«Ты привыкла к миру, в котором живешь, но это не то место, откуда пришли мы — твоя семья. Этот мир никогда не был единственным... Вселенные причудливо переплетены, как людские судьбы. Порой у них есть братья, иногда схожие, как близнецы, иногда совершенно разные.

Тот мир, в котором родилась я, «брат» того, где выросла ты. У него много разных названий. Другая сторона, Отделенный мир, Второй мир…

Почему Второй? Потому, что он, будто младший брат, был рожден позже. Он несет в себе все то, что кажется невозможным в твоем мире.

Отделенным его называют потому, что эти миры действительно очень похожи и так близки, что проникают друг в друга. Поверья и легенды разных народов содержат куда больше истины, чем принято считать теперь. И жажда волшебства живет в душах многих жителей твоего мира до сих пор. Потому что когда-то оба мира были едины.

Эта эпоха уже давно в прошлом. Она начала свой закат в пору, когда слагались легенды о короле Артуре и Мерлине. Что-то случилось. Может, «старший брат» просто вырос и ему стали не нужны существа и явления, которые теперь встречаются лишь в сказках и книгах. Возможно, изменилась суть людей.

Мне о таких вещах знать не дано.

Как бы там ни было… Кристина, ты помнишь, как я рассказывала тебе сказки? Вспомни и не забывай…»

Три последние фразы были приписаны значительно позже. Чернила отличатся и буквы прыгают. И на других страницах были сделаны пометки. Думаю, они появились незадолго до ее смерти.

Кристина… мама хотела назвать меня Кристиной. Своим нынешним именем я обязана деду, но она упорно продолжала всегда звать меня так.
Барбара называла меня так же, как моя мать, и голос ее заставил вынырнуть из омута воспоминаний, в который я совершенно некстати погрузилась. Полагаю, выражение лица у меня было настолько отсутствующим, что походило на маску.

— Простите, — я подалась вперед и низко опустила голову, искренне извиняясь перед хозяйкой. — Не знаю, что на меня нашло…

— Достаточно, — Барбара сделала останавливающий жест рукой. — Передо мной тебе вовсе не нужно оправдываться.

— Хорошо, — немного нервный кивок. — Можете считать, что я готова к своей роли!

— Не уверена, — Барбара позволила себе легкую иронию. — Тебе нужно еще тренироваться, чтобы научиться выдавать себя за профессионального Защитника.

От слова «тренироваться» мне стало как-то нехорошо. Настроения, знаете ли, нет лупцевать груши, качаться и заниматься тому подобным. Хотя, может, как раз тренировки и прочистят мне мозги.

— Когда можно приступать?

— Чем скорее, тем лучше, — улыбнулась мисс Бересфорд, одобряя мой внезапный энтузиазм. — Можете начать прямо сегодня…

Можете? Да, все правильно. Кто-то же должен меня тренировать. Показывать, что и как, но… Если учесть, что обо мне знают только двое, то получается…

Память тут же услужливо подсказала, кто мой будущий тренер. Голубые глаза, сурово сведенные брови и этот взгляд, по которому никак не поймешь, то ли перед тобой высокомерно-спокойное существо, то ли это существо несколько раздраженное. Причем, причиной раздражения этого весьма солидного «джентльмена» в весьма солидном возрасте являюсь я.

— …тебе нужно только договориться с мистером Ван Райаном о времени, необходимое место я предоставлю вам лично, — невозмутимо закончила Барбара, подводя, таким образом, неутешительный итог.

Почему-то в моей голове опять начали непроизвольно вырисовываться странные картинки: Ван Райан в спортивном костюме со свистком в зубах, гоняющий меня по стадиону до седьмого пота или заставляющий отжиматься.

Мисс Бересфорд снова с любопытством поглядела на меня. Наверное, с моим лицом что-то опять не так. Я немного натянуто улыбнулась, чтобы скрыть то, как неловко себя ощущала. О чем мы там говорили? А, точно! Насчет моих занятий с Ван Райаном.

— А Ван Райан, то есть, я хотела сказать, мистер Ван Райан, — я осеклась под выразительным взглядом хозяйки поместья. — В качестве кого он останется в вашем доме? Это не вызовет подозрений?

— Как наблюдатель. Его присутствие никого не побеспокоит. Он очень уважаемый… человек в наших кругах.

— И давно это он стал таким шибко хорошим? — слова сомнения вырвались сами по себе, заставляя меня еще больше устыдиться собственного языка.

Глаза Барбары смеялись.

— Достаточно давно, — коротко ответила она, а чуть погодя добавила: — Полукровки рано или поздно всегда оказываются по разные стороны баррикад со своими родителями-вампирами.

— И все ему доверяют?

— Если судить по его положению и тому, что он делает для людей и не только людей, — бабушка как-то по-особенному посмотрела на меня, — он по-своему велик.

«Ага, но то от него веет холодом не хуже, чем от холодильной установки, а то его вдруг пробивает на едва ли не подростковый максимализм», — мне так понравилась эта мысль, что губы непроизвольно разъехались в ехидной ухмылке.

— Что ж, если сегодня у тебя больше нет вопросов…

Мое внезапное оживление говорило лучше любых слов. Вот только было бы все так же просто с ответом на волнующие меня вопросы…

— М-м-м, а у вас электричества с-совсем нет? — какое знакомое чувство… снова чувствую себя идиоткой.

— Совсем, — пожала плечами хозяйка.

Ее подобные «мелочи» не слишком тревожили. Зато меня перспектива существования без ноутбука, сотового, фена, музыкального плеера и прочих благ цивилизации пугала до жути. Как же теперь укладывать волосы? Как жить без Интернета? Без Ютуба и Майспейса, без форумов и блогов, без почты и «аськи», без Гугла и Вики? Это разве жизнь вообще?

Глядя, как я под грузом осознания тяжести новой жизни, все больше сникаю, Барбара поспешила меня приободрить, или скорее образумить:

— В потенциале твои возможности во много раз превосходят всех обитателей этого дома вместе взятых. Мне почему-то кажется, что отсутствие электричества тебе не помеха.

Ах, да… возможности, будь они неладны! Понять бы только, что имел в виду Ван Райан, когда говорил про разумный контроль этих самых возможностей. Пользоваться ими тоже не мешало бы научиться.

— Угу, — тупо протянула я, желая, чтоб разговор как можно скорее направился в другое русло.

С минуту мисс Бересфорд смотрела на меня, а я не знала, куда деваться от этого взгляда.

— Я подумала, — наконец произнесла она, отставляя пустую чашку, — до того, как подадут завтрак, есть немного времени, мы можем пройтись по дому…

Автоматически я кивнула в знак согласия, не сообразив, что Барбара еще не договорила.

— … а потом мне нужно будет представить тебя, — продолжила она.

— Представить кому? — само вырвалось прежде, чем я успела усилием воли заставить себя спокойно дослушать хозяйку поместья.

— Тем, кто живет и работает под этой крышей, — немного удивилась моему выпаду мисс Бересфорд.

Лучше не упоминать про свое ночное «знакомство» с неизвестным и особенно его обстоятельства.

Быстрыми, короткими глотками я допивала почти нетронутый чай. Мы уже собирались отправиться на «экскурсию», как мисс Бересфорд сказала:

— Кристина, ты и сама, наверное, понимаешь, что ничем не должна выдавать нашего с тобой родства. Иначе мы раскроем себя, и неизвестно, к чему подобное может привести.

Я понимала. Правда понимала и в миллионный раз дала себе зарок не делать лишних глупостей.

Где-то с полчаса мы с Барбарой гуляли по особняку, который не переставал восхищать даже в моем теперешнем расположении духа. Оно и с утра было не ахти какое хорошее, а теперь и вовсе ушло в минус. Будущее нагнетало страх, неопределенность ставила в тупик, а растерянность только способствовала усугублению этих «симптомов». Только благодаря шедшей рядом мисс Бересфорд во мне еще сохранялась уверенность и последние остатки спокойствия.

После очередной партии бесконечных ценных указаний я снова внутренне поклялась не забывать и выполнять их. Даже испытала некое чувство гордости: наслаждаться обществом Барбары можно было бесконечно.

Поскольку шли мы довольно медленно, наша прогулка так и ограничилась посещением левого крыла дома на первом этаже. Потом мы наткнулись на Драйдена, который, как и прежде, был в безупречном деловом костюме. Не сказать, чтобы встреча стала неожиданностью. Контроль моих действий, как показалось, он посчитал необходимым внести в список своих обязанностей.

— Пойду, посмотрю, все ли на месте, — обратилась к нему мисс Бересфорд и тут же направилась куда-то вперед.

Я узнала это место — она двинулась в сторону холла, а мы с Ван Райаном стояли в ведущем к нему коридоре. Теперь передо мной вставала первая проблема — нужно было извиниться перед директором Бюро. Думаю, это практически не страшно по сравнению с тем, что мне еще сегодня предстоит.

— Драй… мистер Ван Райан, простите меня за вчерашнее поведение… я… — звучит до ужаса шаблонно, но…

И тут Драйден подошел ко мне вплотную, и я не успела закончить свою шаблонную тираду. Он шепнул мне на ухо:

— Забудь об этом. Ты должна сосредоточиться. Сейчас тебя представят домашнему персоналу… И не повторяй вчерашних ошибок.

Что, уже? О, нет! Я на полном серьезе готова была дать деру и хоть вплавь отправиться обратно в Штаты, но Драйден уверенно взял меня под руку, перекрыв все пути к отступлению. В смятении я бросила взгляд на полукровку. Мысли кружились, словно в водовороте.

— Мне бы сходить переодеться по-быстрому, — я уцепилась за эту призрачную возможность отсрочить «пытку», как за спасательный круг. Но это все равно было бы возможно, только если бы в холле нас уже не ждали.

— Ты американка, тебе простят, — усмехнулся Ван Райан. — Главное, бедрами не виляй, как ты всегда делаешь.

Легко ему сказать — «бедрами не виляй»! Джен с четырнадцати лет пыталась научить меня ходить эффектно.

Драйден с затруднением отконвоировал «бесстрашного Защитника» в направлении холла. Это не я упиралась — это мои ноги, честное слово!
Причин подобного бессознательного порыва было предостаточно. И хотя направленное в мою сторону внимание людей давно перестало пугать, сегодня это было не так. Сцена, на мой взгляд, все же не так страшна, как вся эта сверхъестественная катавасия.

Последние шаги, отделяющие от знакомства с прислугой, запомнились мне надолго. Ведь предчувствие, что это будут далеко не обычные слуги, оказалось верным. Помню попытку улыбнуться... до сих пор не знаю, удалось ли мне это тогда. У меня все плыло перед глазами, и в голове раздавался только голос Барбары:

— Доброе утро всем! Хочу представить вам мисс Кристину Йорк.

В тот момент сил моих хватило исключительно на то, чтобы механически кивнуть. Тем временем, ее речь не смолкала:

— Мисс Йорк закончила Высшую Салемскую Академию по специальности боевой магии с отличием, затем Академию ФБР, с которой она связала свою дальнейшую судьбу. Кроме того, Кристина была оперативным агентом (Кто? Я?) и в…

В каком году и кого арестовала агент Кристина Йорк, я уже не разобрала. И стоило только спокойствию начать понемногу возвращаться, как меня припечатало к месту от следующих слов.

— Когда мистер Ван Райан узнал, что я подыскиваю себе нового Защитника, он сразу же предложил кандидатуру мисс Йорк. Да, у нее пока еще недостаточно опыта, но мне хочется дать этой девушке шанс показать себя, — и после недолгой паузы она шутливо добавила: — К тому же, в этом доме слишком давно не было молодежи!

При этом ее взгляд был направлен на Ван Райана, а потом она, лукаво прищурившись, перевела его в мою сторону. У меня сейчас глаз начнет дергаться, ей-Богу!

Кто-то рядом засмеялся. Я тоже издала нервный смешок (уж Ван Райана, на мой взгляд, было практически невозможно отнести к категории «молодежи», несмотря на то, как он выглядит). И тут возникло маленькое затруднение. После таких дифирамбов из моей памяти окончательно испарились все варианты возможного поведения в данной ситуации…
Вдруг я ощутила это. Взгляд откуда-то слева, не просто пристальный, а буравящий, долгий. Этот человек был тут, стоял чуть в стороне от остальных. И хоть я с трудом различала, что происходило вокруг, на сей раз пресловутое внутреннее чутье не подвело. Ага, тот самый незнакомец, который «набросился» на меня прямо с порога.

Мое суровое начальство в лице Ван Райана осторожно сделало шаг в противоположную сторону от «опасной» зоны, утягивая меня за собой.
Первым, к кому мы подошли, оказался усатый мужчина с очень приятным лицом, небольшого роста, плотного телосложения, седеющий и лысеющий. Вот он как раз и был садовником, если судить по его спецодежде и пятнам грязи на ней. Ну не могла же, в самом деле, одна хозяйка поместья следить за всей той тьмой-тьмущей растительности, что они тут развели.

— Кристина, это Хамфри Филдс. Он ухаживает за оранжереей в то время, когда этим не занимается Барбара…

Ван Райан, все-таки умеет шутить? До сих пор я в этом сомневалась. Наверное, это был его ответ на шутку про молодежь.

Когда мистер Филдс, приветствуя, очень ощутимо сжал мою руку, я непроизвольно напряглась. Однако добрейший взгляд был залогом его дружелюбного настроя. Рука, правда, была не очень чистая, но меня это не смущало.

— Очень приятно, — постаралась я проговорить как можно вежливее и мягче.

Мистер Филдс широко улыбнулся, показывая нестройный ряд зубов. Так, хоть кому-то я нравлюсь.

Следующим номером меня познакомили с пышнотелой приземистой женщиной. У нее была темная кожа, резко контрастировавшая с белоснежной униформой. Женщину звали Донна Уандер, и она была, по ее же собственным словам, хозяйкой местной кухни, властительницей жара и огня и повелительницей кастрюль и сковородок. О чем мне возвестили глубоким, грудным голосом. Иронию я оценила.

Посмотрим, что будет дальше, а пока мне повезло в очередной раз оставить о себе хорошее впечатление. От этого у меня стало легче на сердце. Страхи и волнения постепенно отступали.

— Амелия Мэйер, — снова продолжил знакомство уже Драйден, подводя меня к статной женщине средних лет.

Ни за что бы не подумала, что так может выглядеть прислуга, столько достоинства было в ее лице и в манере держать себя. Внешним видом она напоминала гувернантку из какого-нибудь старого фильма: темно-синяя юбка в пол, классическая светло-серая блуза, застегнутая на все пуговицы, и приколотая к вороту крупная брошь. Густые пшеничные волосы были забраны в хитрую старомодную прическу, название которой явно придумали еще до моего рождения. Почему-то мне показалось, что если зайти со спины, будет похоже, что на макушке свили гнездо птицы. Но самым удивительным было другое, она носила монокль. Не очки — самый настоящий монокль!

Из пояснений Ван Райана получалось, что она отвечает за порядок в доме и за некоторые организационные вопросы. Ясно, значит, мисс Мэйер — нечто вроде управляющего с расширенными функциями. Труд у нее тогда воистину титанический! Я с большой искренностью потрясла ее руку. Она не улыбнулась, но признаков враждебности я не заметила. Доверие такого человека будет трудно заслужить, но, думаю, мы неплохо сработаемся.

— А теперь, — мне почудилось, или в голосе Ван Райана проскользнуло злорадство? — Мисс Йорк, позвольте представить вам мистера Гордона Кроу, нынешнего Защитника Барбары…

И меня подтолкнули в сторону того самого типа, моего вчерашнего знакомого. Ощущение было, словно в голову произвели контрольный выстрел. Попутно меня озарило: значит, вот как все было на самом деле. И судя по тому, с какой силой от моего предшественника исходит ненависть, должность он оставляет отнюдь не по своей воле. По каким причинам Кроу остается в поместье, не моего ума дело, но это внушает некоторые подозрения. В голове эхом прозвучали слова мисс Бересфорд о преданности и о том, что быть Защитником большая честь.

«Вампира», казалось, даже позабавило мое замешательство. А я, в отличие от него, была взволнована не на шутку. Хорошего мне ждать не придется при таком раскладе. Надеюсь, хоть до членовредительства не дойдет… Моя уверенность дала трещину, как только я встретилась с Кроу взглядом.

«Нет, по-моему, я все-таки труп», — даже про себя это звучало, как неоспоримый факт.

И вот я стою лицом к лицу со своей предполагаемой смертью. Тот, естественно, демонстративно игнорирует протянутую мной с большим трудом руку. Только продолжает на меня поглядывать так, словно перед ним находится гигантский дурно пахнущий навозный жук. Ну что ж, я честно пыталась! Видит Бог, как мне было тяжело первой сделать шаг навстречу. Я старалась изо всех сил, чтобы ничего похожего на вчерашний инцидент больше не приключилось. Очевидно, напрасно. Ничего, мы еще посмотрим кто кого! Делать из себя «девочку для битья» я тоже не собираюсь. Про данное Ван Райану обещание вести себя хорошо было забыто. И вот, обуздав свои шалящие нервишки… я посмотрела на мистера Кроу «щенячьими глазками» и улыбнулась самой невинной улыбкой, на которую только была способна. Вот именно с таким выражением лица я в пятнадцать лет вдохновенно врала деду, будто ночевала у «подружки».

Ожидали от меня явно какого-то иного поведения. У Кроу глаза невольно полезли на лоб. Эффект неожиданности сработал как нельзя лучше. Он потерял бдительность. Этого-то мне и надо! Пока никто не видит, я наступила прямо на ногу Защитнику Барбары.

У того глаза округлились еще больше. Он стиснул зубы, чтобы не издать ни малейшего звука. Меньшего от человека его профессии я не ожидала.

— Очень рада знакомству, мистер Кроу, — ой, а голосочек-то как звучит, будто у пай-девочки.

Та-да-а-а-а! Пусть знает, что не только он может быть злым, как Сатана с похмелья. Но насладиться скромным триумфом мне не дали, тут же весь кайф обломал Драйден. Он просек фишку и поволок меня подальше от места преступления.

Соображала я все еще плохо. Может, оттого сейчас и сорвалась. Можно было обойтись без провоцирования дальнейших конфликтов. То есть сделать все то же самое, что я сделала пару минут назад, исключая только момент с отдавленной ногой. Но, извините, как-никак стресс.

Когда в душе улеглись недавние переживания, я, наконец, начала нормально ориентироваться в происходящем. Ван Райан продолжал держать меня под руку. Он обменивался обычными приветливыми репликами с мистером Филдсом и мисс Уандер. Наконец, Донна обратилась ко мне:

— Мисс Йорк, вы замужем?

Вот те раз. Неужели кого-то интересует мое семейное положение? Ответом мне было выжидательное молчание.

— Нет, мисс Уандер, я абсолютно свободна, — спокойно и без малейшего намека на вызов произнесла я.

К моему изумлению женщина схватилась за сердце.

— Ни за что не поверю, что такая миленькая девушка до сих пор не замужем, — изумилась та.

Кажется, я влипла!

— Просто не было достойных кандидатов, — нашлась с ответом я и многозначительно добавила: — И я не из того сорта женщин, для которых замужество — необходимый критерий душевного равновесия. Этознаете, как в песне поется: «I don't need a ring around my finger to make me feel complete…»[1]
К середине музыкальной фразы Драйден легонько ткнул меня локтем в бок, потому что последние слова я уже неосознанно пропела. Мисс Уандер пару раз хлопнула густыми ресницами и…

— I don’t need a man to make it happen, — без запинки и малейшей фальши присоединилась ко мне, запев густым, сильным голосом. Она демонстративно подмигнула и показала два вытянутых больших пальца.

— Idon’t need a man to make me feel good[2]! — Затянули мы уже на два голоса.

И тут я запнулась, понимая, что все-таки позволила себе лишнее.
Мисс Уандер тоже вовремя опомнилась, а потом задорно хохотнула и посмотрела на меня, как на сообщницу. Ван Райан взирал на это маленькое хулиганство с бесстрастным видом, ничем не выдавая истинных эмоций. И я позволила себе немного похихикать, после чего сказала:

— Вы отлично поете!

— Вы тоже.

На такой комплимент я не смогла не улыбнуться.

— Для белой, разумеется.

Моя улыбка стала растерянной, но, в целом, собственная неловкость даже повеселила.

— А она у нас вечно поет! — скрипучим голосом пожаловался мистер Филдс, досадливо махнув рукой в сторону мисс Уандер.

— Мистер Ван Райан, — обратилась к нему Донна, шутливо погрозив пальцем. — И все-таки девушке нужна личная жизнь.

Она сказала это таким тоном, словно он самолично обязан ее (личную жизнь) обеспечивать. Судя по сдвинувшимся к переносице бровям, Драйден резко стал вспоминать, не могут ли у него найтись дела, требующие неотложного вмешательства.

— Нельзя допускать, чтоб молодые подчиненные были так загружены на работе! Ей же детей рожать!

О, нет! Мне не очень нравится, когда за меня планируют процесс обзаведения мужем и ребенком.

И если честно, мне стало жаль моего липового шефа, который выслушивает претензии за то, чего никогда не было.

— Извините, но вы сейчас несправедливы, — вступилась я. — Все, что я делала, было по собственному желанию. Мне всегда хотелось однажды стать достойной звания Защитника. И я старалась, как могла!

Полукровка благодарно и даже почти с удивлением посмотрел на меня. Такие тирады я выдаю нечасто.

— Достойное рвение, — заметила до сих пор молчавшая мисс Мейер.

Я поискала взглядом Барбару. Она стояла чуть в стороне. За ее спиной молчаливой тенью застыл Гордон Кроу. Впервые за сегодняшний день мне удалось к нему толком присмотреться. Выглядел он сейчас совсем по-другому, нежели вчера. Черный удлиненный пиджак с высоким воротником-стоечкой и черные брюки строгого покроя делали его и в самом деле похожим на безучастную тень своей хозяйки.

Для своего же собственного спокойствия я предпочла снова посмотреть на Барбару. Взгляд ее так же был обращен на меня. Мисс Бересфорд чуть кивнула. Хороший знак! Даже небольшая «музыкальная импровизация», похоже, только сыграла мне на руку. Кроу быстренько, как любит говорить Джен, «под шум кастрюль», проследил, куда смотрит хозяйка, и глазами уперся в меня. Судя по его выражению лица, я точно не жилец!

Слуги стали расходиться: Донна с поклоном удалилась первой, за ней последовала и мисс Мейер. Мистер Филдс стал следующим. Драйден снова чуть толкнул меня в бок, к нам приближалась Барбара со своей «тенью».

— Через несколько минут подадут завтрак, — коротко пояснила она. — Прошу Вас подождать меня тут.

И мисс Бересфорд отправилась наверх, по-прежнему сопровождаемая Кроу.

Завтрак! Желудок живо отозвался на это слово. Трудно было вспомнить, когда я ела в последний раз. Кажется, ночью накануне похорон Джен насилу запихнула в меня еду из китайского ресторанчика… В тот момент я совершенно забыла про большую часть человеческих потребностей.
Ладно, не будем о грустном. Грустного и без того предостаточно.
Мы с Ван Райаном остались ждать в центре холла. Он все еще держал меня под руку. Я попыталась намекнуть ему, что меня можно и отпустить.

— Успокойся, не нужно всем демонстрировать, как ты нервничаешь, — шепнул мне полукровка. — Помни, ты мой подчиненный.

Удивительная забота о подчиненных! Не встречала такой прежде.

— И не виляй больше так бедрами…

Я раздраженно уставилась на шефа. Вот же пристал ко мне с этой походкой! Теперь, когда вокруг никого не осталось, я почувствовала себя значительно свободнее, увереннее и… агрессивнее. И ничего хорошего тут нет. Донимать окружающих перепадами собственного настроения, прямо скажем, глупо. Плохо только, что одного понимания здесь недостаточно.

— Уговорил, — буркнула я, показывая, что замечание достигло цели.

— Я буду тебе очень признателен, если ты впредь станешь вести себя сдержаннее, — сухо продолжил он, будто не услышав меня.

Ха! Да я сама себе была бы признательна, если б могла вести себя иначе!

Выстраивание теорий «управления гневом» заняло гораздо больше времени, чем можно было предположить. Пораскинуть мозгами толком не успела, а Барбара уже возвращалась. Она сменила одежду на более подходящую ее статусу. Теперь на ней красовалось длинное платье темно-василькового цвета, на плечи был наброшен палантин того же оттенка.

— Прошу за мной, — жестом она подчеркнула сказанное, поравнявшись с нами.

«Не вилять бедрами, не вилять бедрами, не вилять бедрами… — повторяла я про себя всю дорогу. — Черт! Кто бы мог подумать, что это так сложно?!»

Моя старательность была, конечно, похвальной. Только я слегка переборщила, излишне концентрируясь на походке. В итоге мне удалось сориентироваться лишь в том, что мы все еще на первом этаже, но в конце правого крыла.

Сфокусировавшись на том, каким образом переставляю ноги, я едва не пропустила «остановку». Ван Райан замер, я тоже, но чуть позже.
Мы оказались в просторной светлой столовой с высокими окнами, почти полностью занимавшими две противоположные стены помещения. Здесь так же имелся камин с декором из лепнины, но больше всего я была потрясена обеденным столом. Большой, прямоугольный, из темного лакированного дерева. Разве за таким есть стоит? Да не дай Бог, столешницу поцарапаешь ненароком!

Естественно, моих сомнений никто не разделял, а дальний конец стола уже был обильно уставлен ароматными блюдами. Никакой овсянки? Да и вспоминая Донну Уандер, понимаешь, что такой повар, как она, вряд ли будет готовить овсянку.

Но за столом меня ждал малоприятный сюрприз.

Барбара прошествовала к своему месту. Высокое кресло во главе стола уже поджидало ее, учтиво отодвинутое Кроу. Опустившись на сидение, мисс Бересфорд кивнула на место по правую руку от себя. И в голову не пришло бы, что этот знак предназначался мне. Ван Райан очень вовремя пришел на помощь. Проводил и усадил, как неразумного ребенка.

Шеф занял кресло напротив меня, с левой стороны стола. Теперь мне казалось, что это опасно далеко, потому что прямо в нескольких шагах, рядом с Барбарой вытянулся по стойке «смирно» Гордон Кроу. Мама, роди меня обратно! Второй раз прошу!

Хозяйка заметила мое недоумение.

— Вы беспокоитесь, почему мистер Кроу не завтракает с нами? — спросила она.

Я было подумала, что леди изволит издеваться. Потом подумала еще и поняла, что оно ей незачем. Беспокоюсь? Да, беспокоюсь, но исключительно потому, что у меня от одного вида этого типа кусок в горло не лезет. Отвечать не стала — нейтрально бы не получилось, а за грубость мне еще достанется, от Ван Райана в первую очередь.

Молчание приняли за согласие.

— Видите ли, я попросила Гордона остаться в моем доме даже после того, как истекут его полномочия Защитника, — плавно начала Барбара. — А он, в свою очередь, посчитал, что не может остаться просто так и любезно взял на себя часть обязанностей дворецкого.

«Спокойно, Джозефсон, спокойно! Улыбнись, но ничего не говори... Да не скалься, а улыбнись!» — внутренний монолог поражал своей содержательностью.

В голове непроизвольно всплыла цитата из какой-то шутки: «…а убийца в этом фильме дворецкий!» Я с опаской поглядела на свои тарелку и столовые приборы, а затем обвела взглядом все блюда. Интересно, в каком из них яд? Умру во цвете лет, если яд на меня действует.

_______________________________

[1] «Мне не нужно обручальное кольцо, чтобы чувствовать себя полноценной…» (англ.)

[2] «Я смогу обойтись без мужчины. Мне не нужен мужчина, чтобы чувствовать себя хорошо…» (англ.)

Название главы "Тренировочный день" (англ.)

Яда все-таки не было. Кажется. Трапезу можно было считать благополучно завершенной. Подкрепилась я, увы, не так основательно, как хотелось бы. Мешали собственные мысли и постоянное ощущение пристального взгляда. А быть в шкуре выдуманной Кристины Йорк не так-то просто. Выдержанную и чопорную служащую ФБР изобразить не получалось. Никак!

Сдается мне, что актрисе за такое исполнение роли ни «Оскара», ни «Тони» не дают. Вот «Золотая малина» была бы впору. Хотя… пусть это прозвучит как самооправдание, но узнать, что сама ты черт знает что такое, быть доставленной хрен знает куда и заниматься хрен знает чем — это вам не Джульетту сыграть!

За завтраком нормального разговора так и не вышло. Никакой новой информации, которая могла бы пролить свет на мое будущее, я не узнала. Только Барбара многообещающе попросила меня зайти к ней в кабинет часом позже. Это заставляло изрядно понервничать.

Одной пешке предательски хотелось покинуть шахматную доску в самом начале партии. Но это было невозможно. Мне не оставили выбора.

Пока я размышляла над этим, клыкастый вырос передо мной, словно из-под земли, не успела я сделать и десяти шагов по коридору.

— Агент Йорк, мне нужно уточнить с вами некоторые детали.

Ага, вот и приключения на мою ж… на голову подоспели. Похоже, меня ждет разъяснительная работа.

Некоторой части моего сознания очень понравилось выражение «разъяснительная работа». Мысли опять как-то резко свернули в пошлое. Яростно помотав головой, я постаралась выкинуть из нее все лишнее.

Шеф шагал впереди, и мне нечего стоять считать ворон. Потребовалось подняться на третий этаж, чтоб понять, куда мы идем. А шли мы к нашим комнатам.

Ван Райан многозначительно остановился рядом с дверью в мою неприбранную с утра обитель. Неужели он и в самом деле решил провести со мной именно ту «разъяснительную работу», о которой я подумала? Нет, шутки шутками, но пора и меру знать.

— Я, кажется, уже говорил, что мне нужно кое-что тебе объяснить наедине, — без тени ехидства и левых намеков, пояснил он.

— Почему обязательно в моей комнате?

— Это не обсуждается.

Охрененная логика! Просто нет слов. И почему у меня вдруг создалось впечатление, что Ван Райан не хочет пускать меня на свою территорию? Но раз дело касается его, то допытываться бесполезно. Я набрала полные легкие воздуха и шумно выдохнула от досады.

— Я не ждала гостей.

Ван Райан пропустил мое замечание мимо ушей.

— Обойдемся потом без нравоучений на тему того, как я обустраиваю свой быт? — я намеренно придала голосу шутливый оттенок.

Наверное, ему уже давно не задавали столь идиотских вопросов, поэтому прежде, чем ответить, он на секунду задумался.

— Можешь не беспокоиться.

Сегодня Ван Райан был подчеркнуто сдержан. Он вел себя так, словно ему по уставу не положено проявлять эмоции. Я пожала плечами и молча вставила ключ в замочную скважину. Дверца пискнула, словно стыдясь того, что за ней скрывалось. Да, бардак я тут оставила основательный. На постели, на полу и даже на письменном столе бесформенными кучами лежала одежда.

Когда мы вошли внутрь, Драйден скептически осмотрел все это и остановил свое внимание на стоящем на прикроватной тумбочке пластиковом стакане.

— Это что?

— Я чистила зубы.

Мои слова заставили уголки его губ дернуться. Он улыбался, как и всегда, когда я совершала нечто придурковатое.

— Ванная комната в конце коридора.

— Спасибо, конечно, но у меня просто не было времени заниматься сегодня исследованием «сейфа», в который вы меня упрятали.

Улыбка шефа стала официальной.

— Я не для этого разговора тебя позвал.

— А для какого тогда?

— Ты упустила одну важную вещь.

— Я?

— Да, — это уже прозвучало с ощутимым нажимом. — Ты оставила биографию в машине. Очень неосмотрительно с твоей стороны.

Я не поняла, как оказалась к нему вплотную. Чтобы смотреть прямо в лицо полукровки, мне пришлось задрать голову. И вот тут я выпалила что-то совершенно необдуманное, что сформировалось в голове слишком быстро. Настолько быстро, что даже не успела осознать смысл этого.

— Человек способен наделать много чего непредусмотрительного. Это нормально.

— Нормально, — кивнул Ван Райан и добавил: — Для человека.

Я едва не возразила, что я же человек, но слова сами застряли в горле.

— Значит, по-твоему, я всего лишь недоделанный демон? — хотелось кричать, а вышло какое-то сипение. — В таком случае, ты переоцениваешь мои силы. Да чего уж там греха таить, я сама себя переоценила… Контролировать свои способности? Ха, как бы не так! А сегодня с утра ваше хваленое впитывание информации принесло больше головной боли, чем пользы!

Отчего-то я неожиданно ощутила себя выпавшей из окружающей реальности. Лицо Ван Райана начало расплываться. Меня охватило сильное чувство, от которого на глаза навернулись слезы. И это чувство не было обидой, досадой или грустью. В моих глазах стояли слезы гнева. От гнева тоже очень даже можно плакать. Плакать тогда, когда ты не в состоянии изменить ситуацию… Когда ты бессилен перед самим собой.

— Прежде всего, успокойся, — его голос подействовал отрезвляюще.

Все сегодняшнее утро было как одно сплошное похмелье. У меня не получалось принять то, что со мной происходило. Слишком похоже было на бредовые сны, имеющие обыкновение сниться под утро после затянувшейся попойки.

— Видимо, ты прав, — я прошла к кровати и уселась между парой раскрытых чемоданов, усиленно потирая виски.

— Постарайся собраться с силами и прийти в себя, — прозвучало как приказ. — Вечером нам предстоит проверить твои способности на практике.

— В смысле? — прищурилась я.

— Я улетаю в Вашингтон, а когда вернусь, будь готова к тренировке в полную силу.

И что-то мне подсказало, что это будет жестко.

***

Биографию мне вернули с пожеланием больше не раскидываться секретной документацией. А потом со мной попрощались до вечера. Прямо час от часу не легче. Денек у меня намечался по всем параметрам крайне веселый: приватный разговор с Барбарой, тренировка с Ван Райаном… Что еще может свалиться на мою голову для полного счастья? Ужин при свечах с Кроу?

На автопилоте я наворачивала круги по выделенной мне комнате, хватаясь то за одну вещь, то за другую в попытках хоть как-то навести порядок. Не то чтобы уборку необходимо было начинать сию же секунду, просто нужно было чем-то занять руки.

Время бежало неумолимо, и до встречи с хозяйкой поместья оставались считанные минуты. Еще кружок по комнате. Нашла на дне одного из чемоданов скомканный флаер одного малоизвестного клуба. Наверное, выпал откуда-то из одежды. Почему я хранила его? Ах да, на нем было мое имя. Я должна была петь там на следующей неделе. Но игра в певицу закончилась, как и вся моя прежняя жизнь.

Однако выкинуть клочок глянцевой бумаги не поднималась рука. Вместо этого я запихнула его в вязаную сумочку и вприпрыжку помчалась к Барбаре.

Только на пороге ее кабинета я слегка замешкалась. Эта беготня по поместью навела меня на злорадную мысль, будто я попала в какой-то квест, который никак не могу пройти. Вот и мотаюсь туда-сюда по одной и той же локации.

Виртуально записав на свой счет еще одно опоздание, я четко произнесла забавный пароль. И, недолго думая, влетела внутрь, чтобы застать обрывок очень интересного разговора.

— Прошу вас, обдумайте решение еще раз, — это был голос Гордона Кроу, который сразу заставил меня притормозить.

Я отчетливо ощутила, как мое лицо непроизвольно скривилось, словно от вкуса лимона.

— Я уже достаточно все обдумала, — Барбара сидела в кресле, отвернувшись к огромному окну, которое располагалось прямо позади ее письменного стола.

Одна створка была приоткрыта, а рядом на подставке стоял позолоченный телескоп. Убранство кабинета Барбары было достаточно консервативным. Здесь можно было заметить много антикварных вещиц. Справа от меня на стене в толстых рамах висели две карты мира. Очевидно, на одной был Отделенный мир. Противоположную стену полностью занимал книжный шкаф. В левом углу кабинета стоял старинный астрономический глобус.

Барбара была скрыта от меня высокой спинкой кресла. Кроу стоял с левой стороны стола вполоборота. Он, думаю, как раз неплохо видел свою госпожу.

— Не спешите с… — Кроу осекся, вовремя осознав, что в кабинете появился третий лишний.

Повисло неловкое молчание. Потом он снова продемонстрировал мне свой фирменный уничижающий взгляд. Можно подумать, будто я за такой маленький промежуток времени смогла бы его (взгляд) забыть. Говорить при мне с Барбарой он явно не собирался. Последовал поклон со словами: «С вашего позволения…», а затем Кроу вышел прочь.

Стоило ему уйти, как Барбара тут же развернулась ко мне. Ее лицо выражало доброжелательность, как всегда, но что-то было не так. Точно еще секунду назад на нем были отражены совершенно другие эмоции.

— Мне жаль, что ты застала эту сцену, — мисс Бересфорд тяжело вздохнула и коротким жестом прикоснулась к своему лбу, будто ее мучила головная боль.

— Тут нет вашей вины, — я подступила к массивному письменному столу, смотря в выцветшие глаза женщины, чьей защитой и поддержкой мне предстоит стать.

Возможно, ей же в ущерб. И, более чем уверена, она прекрасно это понимала. Сейчас, когда я стояла перед ней, мне казалось, что я не заслужила и уж точно не оправдала всех затраченных на меня усилий. Ни с ее стороны, ни со стороны Ван Райана.

— Мне не следовало вот так врываться. Я поступила, по меньшей мере, неделикатно, а то и вовсе варварски, — слова вдруг полились сплошным потоком. — Кроме того, мое сегодняшнее знакомство с вашими людьми и поведение за завтраком были ужасны...

— Все, остановись, прошу, — Барбара выставила руку перед собой в упреждающем жесте, однако говорила она при этом скорее мягко. — Твое самобичевание ни к чему не приведет.

— Ваша правда, — грустно ухмыльнулась я. — Так для чего вы меня позвали? Разве не для того, чтобы меня отчитать?

Барбара удивленно вскинула брови.

— Почему ты так решила?

— Э-э-э, — она что, не обратила внимания на то, какую политику в отношении меня выбрал директор Бюро? — Ну, я действительно была далека от идеала.

С языка едва не сорвалось: «И, вероятно, буду и дальше так же далека», но я вовремя себя остановила.

— Мне наоборот показалось, что все было довольно мило, — улыбка тронула губы леди. — Выдуманный образ, который мы назвали Кристиной Йорк, ожил и обрел свой характер. Характер человека с чувством юмора, но не лишенного амбиций.

— Спасибо, — вслух произнесла я.

— Пожалуйста, — и после паузы мисс Бересфорд продолжила: — А теперь давай вернемся к той теме, от которой мы отклонились. Через месяц состоится твое испытание в качестве моего Защитника.

Ничего себе «отклонились»! Мы ее и не касались. Или о ней говорилось ну о-очень завуалировано.

— И-испытание? — не могу понять, я действительно так испугалась, или это вдруг одеревеневшее горло создало иллюзию страха в моих словах?

— Ты боишься? — без предисловий задала мне вопрос мисс Бересфорд.

Совсем не в ее духе. Однако много ли я знаю о том, что в ее духе?

— Боюсь, — ответила я неожиданно спокойно. — Я не воин и не маг.

— Верно, — кивнула Барбара, — ты нечто совсем иное. Тебя ведь это пугает?

— Не только это, — короткий нервный смешок. — Еще возможность опозориться!

— Ты артистка и должна быть способна принять на себя любую роль.

— Сцена и реальная жизнь для меня слишком разные вещи, — развела руками я.

— Пусть тогда все вокруг тебя станет твоей сценой, — Барбара стояла на своем, и ее легко можно было понять.

Что если по моей вине весь план провалится? И это не проблемы с самооценкой во мне говорят. Это объективное видение ситуации.

— Попробую, но учите, моя специальность — мюзиклы.

— Мне так уже спокойнее, — кивнула Барбара. — Уверенность куда полезнее страха. Вот сейчас я узнаю прежнюю тебя. А то девушка, вошедшая несколько минут назад в эту комнату, производила впечатление отчаявшегося человека…

Что-то вспыхнуло в моем сердце. Неужели можно опустить руки, сдаться, так и не попробовав ничего сделать? Можно, но не нужно. Особенно когда кто-то так в тебя верит. Я не хочу подводить Барбару.

— Хотелось бы пообещать вам, что подобного больше не повторится, — а потом, помедлив, я добавила: — Но я не могу обещать.

— Не утруждай себя. Обещания — сложная материя. Даже самые искренние из них утрачивают силу со временем.

— Не все… — словно в забытье прошептала я, вспоминая одно очень давнее и памятное для меня.

— Не все, — леди была согласна с моей точкой зрения, — и те, что выдерживают годы, становятся сильнее иных самых искусных заклятий.

Переход беседы на такой уровень несколько затруднял общение. Теперь я была поставлена в тупик и не знала, как вернуться к прежней теме. Она волновала меня сейчас сильнее, чем мудрые фразы и личные переживания.

— Хорошо, если так, — как можно безразличнее произнесла я со вздохом и, вопреки вопящему внутри меня чувству уважения к Барбаре, резко перевела тему в старое русло. — Я хотела бы знать, чего мне ждать от испытания?

— Испытание целиком и полностью складывается из поступков людей в нем участвующих.

Ясно, глупо было полагаться на то, что испытание будет лишь для одной меня.

— Но победитель будет только один.

Я не знала, что сказать.

— И победителем станешь ты, — словно почувствовав мои колебания, произнесла мисс Бересфорд. Да произнесла так, будто говорила об уже свершившемся факте…

Может, есть вещи, о которых она просто умалчивает? В конце концов, я второй день с ней знакома. И чего я вообще возомнила, что ее должна на самом деле волновать моя судьба? Из-за того, что она сестра моей бабушки? Куда более близкие родственники пренебрегают друг другом, и это нормально.

— Мне не кажется, что все так просто! — решила выразить сомнения я, пока уверенность остальных не довела нас до беды.

— Просто — нет, возможно — да.

У Барбары была удивительная способность — одна ее фраза, и ты понимаешь, что все твои аргументы уже не столь весомы, как секунду назад.

— Барбара, у вас… Вы с утра упоминали про какое-то место, пригодное для тренировок?

Если резкая смена темы разговора и задела леди, то она не подала виду.

— Это не то чтобы тренировочный зал, далеко нет… — мисс Бересфорд сделала паузу. — Но полагаю, тебе подойдет…

Складывалось впечатление, что говорит она обо мне одной. Хотя, сейчас, пожалуй, это именно то, что мне нужно. Никаких Ван Райанов, никаких посторонних глаз, только я, мое тело и моя сила.

— Отлично, а можно я пойду туда и побьюсь головой о стенку? — я опять попыталась пошутить в свойственной мне манере.

— Кристанна…

—Кристанна, Кристанна… Я уже двадцать с лишним лет как Кристанна, — буркнула я себе под нос.

— Хорошо, возьми ключи у мисс Мейер, — леди говорила по-прежнему абсолютно спокойно.

— Все, пойду выпущу пар, — разворачиваясь к выходу, произнесла я.

— Там не убрано… — полетело вслед предупреждение.

«Как и у меня в комнате!» — напомнил разум.

— Да и фиг с ним, — отмахнулась я, — сама уберусь.

Опять вышло грубо. Надо извиниться. Остановилась, собралась повернуться.

— Надеюсь, ты не собираешься там пытаться свести счеты с жизнью?

Смешно, только я не до конца уверена, шутила ли хозяйка поместья.

— Спасибо за отличную идею, — посмотрев на нее через плечо, я улыбнулась наитупейшей улыбкой и жестом показала «класс». Сарказм в голосе был просто убийственный.

— Ты действительно думаешь, что тебе стоит идти и пробовать что-то одной? — она читает меня, как раскрытую книгу. — Без помощи Драйдена?

— Да.

— Но ведь мы не знаем, что это может повлечь за собой…

Вот и объяснение причины, по которой ко мне приставили вампира-полукровку. Надеялись, что он сможет в экстренном случае противостоять мне. Если я вдруг выйду из-под контроля… или что-то типа того. Жаль вас разочаровывать, но…

— Я не могу во всем полагаться на вас и Ва… мистера Ван Райана, простите…

Слишком много раз уже совершалась эта ошибка. Сильная зависимость, очень близкая в чем-то к подчинению. Мне хорошо знакомо это состояние. Сначала это были строгие отношения внутри семьи, потом вынужденные финансово-половые отношения с Маршалом.

Несомненно, гораздо проще было сейчас положиться на опыт и мудрость тех, кто взял надо мной шефство. Но я не могу позволить, не хочу позволять себе стать лишь обузой.

— Можешь делать, что хочешь, — ее поразительно быстрое согласие удивляло и трогало одновременно.

— Спасибо…

— И, Кристанна, скажи мне одну вещь?

— Да?

— Каким оружием ты владеешь?

— Оружием?! — я изумленно вытаращилась на свою родственницу, будто Саддам Хусейн на инспектора ООН. — Не владею я им!

— Ты упражнялась с бокуто[1] и саями[2] в прошлом, как мне известно.

Я молчала. Должно быть, информация из досье.

— Дагмара в своих письмах упоминала об этом, — словно услышав мои мысли, пояснила она, и на миг в глазах мисс Бересфорд мелькнула тоска.

— Это было очень давно, — едва заметно пожала я плечами. — Я была ребенком… А почему вы спрашиваете?

— Многие Защитники в каком-то смысле знаменитые люди. Они сильны. Они — элита. У каждого из них есть свой стиль ведения боя, свои заклинания и свое оружие. Поэтому и у тебя оно должно быть.

Свой стиль, свои заклинания, свое оружие… Я похожа на персонажа аниме?

— Это все не про меня. Я привыкла жить, как обычная девушка.

— Тогда просто доверься нам — мне и мистеру Ван Райану, — в очередной раз успокоила меня мисс Бересфорд. — Мы что-нибудь придумаем. Наша задача — обезопасить тебя.

И обезопасить от меня. Впрочем, это уже почти не задевает. Почти…

— Я могу идти?

— Да, — кивнула Барбара.

— Эх… — потягиваясь всем телом, произнесла я. — Убивать — это так утомительно…

— У-би-ва-ть? — медленно и настороженно переспросила моя родственница.

— Убивать время, разумеется...

***

Мисс Мейер удалось найти на первом этаже. Когда она услышала мою просьбу про ключи, было понятно, что это стало для нее полной неожиданностью. Но уже через секунду она пообещала меня туда проводить.

Меня отвели на третий этаж, в крыло особняка, противоположное гостевому. Она остановилась возле двери. В руках у мисс Мейер сверкнул светящийся красным ключ. Мне пришлось стиснуть зубы, чтобы непроизвольно не выдать своего изумления.

За дверью нас ждала серая темнота, пахло пылью. Амелия Мейер шагнула вперед, и серый занавес из мрака скрыл силуэт женщины. Идти за ней впотьмах не очень-то хотелось. Однако сомневаюсь, что такое поведение считается образцовым у Защитников. И потому, изощренно матерясь себе под нос, я тоже устремилась внутрь. Но через пару секунд я обо что-то споткнулась.

Упасть не упала, но мотнуло меня здорово. Да еще и так, что мои взметнувшиеся руки, силясь сохранить равновесие, угодили в паутину. Откуда я знала, что это паутина? Вы слышали фразу: «Врага надо знать в лицо?» Так вот, я — арахнофоб, причем ужасный арахнофоб. Большой страшный демон боится малюсеньких паучков — сумасшедший дом, да и только!

К счастью, на помощь мне пришла мисс Мейер. Я услышала звук, подобный щелчку пальцев, и под потолком вспыхнул сноп желтых искр. Еще секунда, и искорки разлетелись по сторонам, выстроившись в две прямые линии.

Сумрак немного рассеялся. Как выяснилось, в комнате не было ничего. Ничего, кроме лестницы, ведущей наверх и упирающейся в закрытый люк. Ну, и кроме паутины и ее обитателей.

Ступеньки лестницы были покрыты заметным слоем пыли. Я пребывала в некотором замешательстве: сколько же времени здесь никого не было? А главное, почему? Не связано ли это с какой-то темной историей?

Амелия Мейер стояла рядом с лестницей, молча чего-то ожидая. Глядя на нее, я искренне старалась сохранять спокойствие.

— Вам туда, — мисс Мейер указала на люк.

Расправив плечи, я медленно начала взбираться по лестнице. И поднявшись на достаточный для этого уровень, ладонью стала аккуратно приподнимать крышку люка. В лицо полился дневной свет. Он резал глаза, и мне пришлось зажмуриться.

Увиденное меня удивило. Больше всего «тренировочная» комната напоминала расположенный в мансардном этаже балетный класс. Просторное помещение, стены с зеркалами и станком, настеленный деревянный пол. В дальнем углу даже стояло фортепиано. Пыль поблескивала в лучах света, льющихся из внушительных окон в потолке.

— Да что это вообще за место такое? — окликнула я мисс Мейер.

Ответом была тишина. Меня уже никто не ждал. С одной стороны это хорошо, но с другой, в голове появились какие-то совсем уже странные подозрения.

Звучит прямо как цитата из детектива. Нет, не стоит придавать этому так много значения. Сейчас, прежде всего, необходимо подумать о том, как привести этот заброшенный зал в относительный порядок. Вот ведь, хватило ума самой подписаться на уборку этого «пылезастойника». Самой теперь и расхлебывать.

Надо хорошенько осмотреться — может, найдется что полезное. Пока мне было даже неизвестно, есть ли тут вообще инвентарь для уборки.

Сделав круг по залу, искомое я обнаружила. В самом дальнем углу находилась небольшая подсобная комната с полным арсеналом уборочного инвентаря.

С досады я пнула ближайшее ведро. Оно с грохотом опрокинулось, и оттуда выбежало, перебирая лапками, что-то явно живое. Меня парализовало, и куда направилась неизвестная тварь, я заметить не успела.

Поматерилась. Успокоилась. И только потянула руку к упавшему ведру, как деревяшка сама вскочила мне навстречу. От неожиданности я отшатнулась и едва не полетела на пол.

Эх, вот сейчас бы сигаретку… О чем это я? Ах, да! Ведро ожило! Как и чемоданы вчера… Точно, как чемоданы! А что если я сама его оживила? Особенно если вспомнить, как я вчера применила свои способности, то есть, сопровождая непонятные и имеющие слабое отношение к магии действия ругательствами.

Взглядом я нашла на одной из стенок кран, еще не слишком ржавый. Вентиль открылся не без напряжения, но это опять-таки не потребовало приложения физической силы. А ведерко уже само было тут как тут и заняло место строго под падающей струей воды. Стоит продолжить эксперимент. Тряпки, ведра, швабры — нужно использовать все по максимуму!

Результаты оказались довольно неожиданными. Швабры, вытанцовывая, принялись намывать пол. Тряпки, с разлетающимися от них в разные стороны каплями воды, кружили по воздуху и отдраивали все, что попадало в поле их деятельности. Зрелище рождалось фантастичное и в чем-то веселое.

С мытьем полов было покончено в первую очередь. И все это время я с разинутым ртом наблюдала за теми невероятностями, что творились вокруг. Прямо привет из детства от студии «Дисней»!

Полы высыхали. Надо опробовать. Да, и спасибо Гос… неизвестно кому за деревянный пол. В противном случае, мне было бы чрезвычайно интересно посмотреть со стороны, с какими матюками я буду делать растяжку на холодном каменном полу.

Найдя место посуше, я быстренько растянулась на шпагат. Что делать дальше, я не имела ни малейшего понятия. Все тренировки остались далеко за чертой подросткового возраста. Мне сильно не хватало чего-то, что хоть мало-мальски подходило бы под определение «боксерская груша». Думаю, не трудно догадаться, кого из людей, проживающих в поместье, я мысленно представила в роли груши. Ладно, так и быть. Сегодня обойдусь. А в другой раз можно будет попробовать набить мешок песком и подвесить, предварительно заколдовав (я уже употребляю такую терминологию?), чтобы он случайно не развалился при первом же ударе.

Размышляя над этим, я стояла и бессознательно таращилась в усердно натираемое тряпкой зеркало. На что я по-настоящему способна? Смогу ли наносить воображаемому противнику удары, рассекая воздух ребром ладони или чем-то еще? Пяткой, например. И когда я успела до такой степени насмотреться голливудских боевиков, что начала столь детально представлять подобную несуразицу?

Идея устроить пародию на «бой с тенью» уже не казалась такой заманчивой.

Может, стоит для начала просто прислушаться к ощущениям своего тела? Я опустила руки, закрыла глаза и попыталась сконцентрироваться на тех крохах воспоминаний, что у меня остались с периода занятий со Сьюккой.

К воспоминаниям удавалось пробиться с большим трудом. Да и кроме размытых очертаний, ничего воскресить в памяти не получалось.

Саи, бокуто — неужели такие вещи действительно были в моих руках? Слишком много сомнений. А что если Барбара права, и причина всему — отсутствие уверенности? Давай же! Вспоминай!

Колыхание воздуха. Я двигаюсь. Руки взметаются сами по себе, а ноги переступают. Наверное, это со стороны больше похоже на танец, но мне не хотелось открывать глаза. Такое чувство, что если их открыть, все закончится. Словно сон, словно какая-то сказочная магия…

Темп моего «танца» стремительно стал убыстряться сам по себе. Голова закружилась. Иногда я ловила себя на мысли, что не чувствую земли под ногами, но открыть глаза по-прежнему боялась.

И вдруг я замерла. Ноги разъехались в шпагате. Все вышло так, как будто марионетке обрезали ниточки, с помощью которых ею управлял кукловод. Сравнение мне не нравилось, но оно наиболее точно отражало суть происходящего.

С досадой я открыла глаза и стала подбирать под себя свои конечности. Что это было? Почему все вдруг прекратилось? И тут меня что-то кольнуло. Кто-то рядом…

Я поднялась с пола, слегка пошатываясь, и заняла заранее агрессивную позицию. Не стоит отрицать возможность того, что это Кроу приперся по мою душу.

Выйдя на середину зала, я громко крикнула:

— Кто здесь?

Крышка люка стала приподниматься, и оттуда высунулась золотисто-рыжая голова девочки лет двенадцати.

— Эй, что ты тут делаешь?

— Извините, мы только хотели взглянуть на нового Защитника мисс Бересфорд, — заговорила она виноватым голосом. — Нам было любопытно…

Снизу раздались звуки какой-то возни, и послышался еще один голос:

— Вот предательница! Сдала нас всех! Еще сама сюда и притащила! Нил, придурок, что замер, как статуя?! Если бы не ты, мы могли бы свалить, а эта пусть сама бы выкручивалась!

Голос принадлежал парню. Да сколько же их там? И вообще, что это за десант такой?

— А ну, потрудитесь-ка подняться сюда! Все, кто там есть!

Первой в мансардный этаж вползла девочка. Встала, отряхнулась, поправила свои золотые кудряшки и очки на переносице. Одета она была в школьную форму, состоящую из темно-синего блейзера с желтой эмблемой на груди и плиссированной клетчатой юбки чуть ниже колена. В вырезе блейзера виднелись белая блуза и кокетливый галстук-бант. Следом вылез черноволосый темнокожий мальчик. На вид он был не многим старше девочки, но довольно высоким для своего возраста. И при всем при этом обладал еще удивительной ловкостью. Я не с проста это заметила: мальчики-подростки часто неуклюжи, а этот был пластичен. С тех пор, как я занималась танцами, у меня вошло в привычку обращать внимание на такие особенности. Кроме того, похоже, именно он обозвал некого Нила придурком.

Ага, а вот, видимо, и Нил. Бледный, худощавый, среднего роста, со светлыми волосами пепельного оттенка, он был похож на испуганную зверушку. Одет мальчик был в такую же форму, что и его приятель-сообщник. У всех троих были одинаковые блейзеры.

Честная компания подошла ближе. Сперва они уставились на меня, и я тут же сообразила, почему. Наверное, спортивная майка, тренировочные штаны и кроссовки не очень подходят к имиджу Защитника. Я стыдливо одернула майку вниз, прикрывая пирсинг в пупке (хорошо, что они еще не видели мою татуировку внизу поясницы).

Девочка и Нил потупили взгляды, и только высокий мальчишка смотрел на меня почти с вызовом.

— Чем и кому обязана визитом? — возник у меня вполне естественный вопрос.

— Вообще-то, это вы новый человек в этом доме. Поэтому вопросы тут задаем мы!

По-моему, этот чрезвычайно смелый пацан все же перегибает палку.

— А в глаз? — я постаралась придать своему лицу как можно более угрожающий вид.

— Догоните сначала…

Ну и наглость! Неужели мое поведение так же смотрится со стороны?

— Больно надо еще за всякой мелюзгой гоняться! — ответила я ему тем же тоном.

Наглец передернул плечами и уже собирался уходить, но не тут-то было. Девочка уцепилась за его рукав:

— Чак! Ну, Чак, давай пока останемся!

Тот бросил в ответ:

— Тебе надо, ты и оставайся! Ты же у нас фанатка Ван Райана, Бри!

— Оу, — вырвалось у меня.

Вот это поворот, ничего не скажешь. Меня пришли расспрашивать о шефе Бюро.

— Не правда! — возмущенно раскраснелась девочка. — Я хотела познакомиться с мисс Йорк вовсе не поэтому! Я просто тоже мечтаю стать Защитником, как и она!

— Когда-то, помнится, ты мечтала стать лекарем, как Валери! — ехидно добавил Чак.

Бри покраснела еще гуще. Что парень имел в виду, я не поняла, но влезать с расспросами не стоило.

— Так, дорогие мои! Давайте все-таки вести себя, как цивилизованные люди, и для начала представимся? — честно говоря, выслушивать подростковые проблемы мне не очень-то хотелось, но быть бесчувственным чудовищем хоть в прямом, хоть в переносном смысле хотелось еще меньше.

— Запросто, — нахально заулыбался Чак. — Меня зовут Чак Уандер.

«Значит, сын или племянник Донны!» — дополнила я про себя.

— Это Нил Мейер, — указал Чак на приятеля, — он у нас молчун и очень застенчивый…

— Эй, ты! — наконец, подал голос представляемый и не слишком убедительно пригрозил Чаку кулаком. — Думай, что болтаешь!

— Ладно-ладно, — примирительно произнес тот с лукавым прищуром и продолжил: — А это Бри Филдс, вообще-то она сирота, но мистер Филдс ее удочерил… Ай!

Бри тоже не понравилось представление, и она ущипнула друга за плечо. Я с трудом подавила улыбку.

— Йорк, Кристина Йорк. — «Бонд, Джеймс Бонд — найдите десять тысяч отличий!»

С официальным знакомством покончено, что дальше?

— Странно, — произнесла я, вспоминая сегодняшнее утро, — а мне сказали, что в этом доме нет молодежи…

Чак раздраженно фыркнул, словно котенок.

— Неудивительно, нас же все еще считают детьми!

Разумеется, они себя таковыми не считали.

— А сюда вас что привело?

— Во-первых, этот зал, — Чак посерьезнел. — Сколько себя помню, его всегда держали закрытым. Мы думали, что может, тут обитают наши привидения или что-то вроде того…

«Наши привидения». При этих словах я невольно поежилась.

— Какие привидения?

— Да есть тут парочка. Ходят слухи, что это дед и бабка нынешней хозяйки. Старый Бересфорд, говорят, на девушек молодых любил заглядываться и не только заглядываться… — Чак особенно подчеркнул конец фразы, давая понять, что он уже прекрасно осведомлен о том, какие отношения бывают у мужчин и женщин. — Ну, старуха его и отравила со злобы, а вскоре и сама на тот свет отправилась…

— Враки все это! — важно задрала нос Бри. — Больше мамочкины россказни слушай! Сам-то никогда их и не видел!

— Еще бы! — ощетинился парень. — Им запрещают появляться на людях!

Резко захотелось принадлежать к категории «людей». Пугало не только столкновение с призраками, но и боязнь, что они могут разглядеть мою истинную сущность. Ван Райан, судя по всему, ее совсем неплохо чувствует.

— Да это просто балетный зал… — тихим голосом прокомментировал Нил.

— Откуда ты знаешь? — хором обратились к нему друзья на разочарованной ноте.

— У мисс Барбары помимо мисс Сиенны, была еще одна старшая сестра, Дагмара.

Я напряглась.

— Я слышал однажды, что она увлекалась балетом. Эта часть истории, как видите, подтверждается. Так что это просто балетный зал и все.

На душе стало тоскливо. Бабушка никогда не рассказывала мне об этом. Равно как и не интересовалась моими успехами в школе искусств.

— Она умерла, когда ей было лет семнадцать, от редкой болезни — это все знают. Семья ее очень любила. После этого ее комнату и этот зал навсегда закрыли, а также из дома убрали все портреты с ней, чтобы избавиться от напоминаний о трагедии…

— А я слышала, что всю эту историю с болезнью выдумали специально! — заспорила Бри, Нил при этом начал нервно переминаться с ноги на ногу. — А Дагмара просто сбежала из дома, когда влюбилась в какого-то иностранца…

— Точно-точно, — подключился Чак, — крутила шашни с каким-то сомнительным типом, который, говорят, даже человеком не был…

Они даже не представляют, что «последствие» этих «шашней» сейчас стоит перед ними и жадно ловит каждое слово.

— А кем же он был? — спросила Бри.

— Да кто ж его теперь разберет, — пожал плечами Чак. — Кто-то склоняется к тому, что вампир или что-то из их породы, кто-то говорит — оборотень, а некоторые вообще утверждают, что ее кавалер был демоном! И даже, якобы, она от него где-то за границей родила дочь!

— Жуть какая! — воскликнула девочка.

Вот уж для меня так точно жуть! Жуть, сколько этим подросткам известно. С такой «следственной бригадой» нужно держать ухо востро. Того и гляди раскопают что-нибудь про меня саму.

— Тю, совсем не интересно! — разочарованно вздохнул Чак, оглядывая зал. — Любовь-морковь, семейные тайны и сопли! Бе-е-е! Я надеялся, что тут что-то покруче будет, в этом запертом зале.

— Ничегошеньки ты не понимаешь! — вспыхнула его подруга. — Это же какая, наверное, сильная любовь была?

— Девчонки… — скорчил скорбную гримасу Чак. — Вечно восхищаетесь загадочными личностями с красивой мордашкой типа Ван Райана…

— А вы фигуристыми сексапильными дамами типа Саманты Стефанис!

— Стефанис — самая крутая женщина-репортер! Такие статьи про преступления и политику писала, что закачаешься! К тому же она сильный маг и даже участвовала в боевых операциях! И, заметь, человек!

Судя по его увлечениям, Чак Уандер все же был чуть старше своих друзей.

— А… э-э-э… — замялась Бри. — Драйдена не трогать! Понял, ты, придурок!

Я молчала. Занимательное зрелище и сколько полезной информации.

— Дра-й-де-на, — передразнил ее мальчишка. — Надо же! Может, ты и в его фан-клубе состоишь?

— Н-нет, конечно… — девочка не убедила даже меня.

У Ван Райана есть фан-клуб? Как любит говорить Джен, очешуеть можно!

— И вообще, глянь, какими подчиненными он себя окружает! — указующий перст уткнулся куда-то в район моей груди.

А вот это он зря… Моя рука автоматически легла подростку на плечо и слегка его сжала. Тот не сразу сообразил, что происходит, а когда понял, было уже поздно бежать.

— Тебя в чем обвинить? В оскорблении агента при исполнении или в домогательстве? Что предпочитаешь?

— А вас в превышении служебных полномочий?!

Пришлось что-то сочинять на ходу.

— К черту обвинения, я просто расскажу твоей маме. Она у тебя женщина с горячим нравом… — надеюсь, я все же не ошиблась в степени его родства с Донной. Дожила… шантажирую школьника. Кажется, в этот момент моя рука сжалась сильнее.

— Ну, ладно-ладно, — тень страха пробежала по его лицу. — Уж и пошутить нельзя!

— Так-то лучше! — я похлопала ладонью по его плечу.

Он дернулся.

— Ну и силища у вас. Больно, между прочим!

Странно, я же почти не прилагала усилий. Мне это не нравится. Совсем.

— Извини, боевая выучка, — ну и брехло же я. — Тебе бы тоже не мешало извиниться…

— Извините, агент Йорк, — отчеканил Чак.

— Да не передо мной, а перед девушкой извинись!

— Извини… Бри, — перед ней он просил прощения с наигранной небрежностью. Как и большинство мальчишек, строит из себя крутого.

Но девочка даже его не дослушала. Вместо этого она подбежала ко мне.

— Агент Йорк, вы классная!

— Хм, спасибо на добром слове… Только мне тренироваться надо, — сработает ли намек, чтобы меня оставили в покое? У меня уже голова кругом от них идет.

— А покажете приемчик какой-нибудь? — попросила Бри.

На заднем плане я заметила, как Чак что-то шепчет Нилу. Единственным, что удалось расслышать, было: «Чокнутая тетка!»

ТЕТКА?! Я молодая сильная американская женщина англо-демонического происхождения! И если секунду назад я хотела отказать девочке в ее просьбе, то теперь не откажусь даже под угрозой возможного провала.

— Ну, наверно, можно. Кстати, если ты, Бри, так хочешь стать Защитником, то почему не попросила помощи у мистера Кроу раньше? — это называется «заговаривать зубы». Причина и так ясна, как божий день.

Упоминание Кроу ввело девочку в легкий ступор.

— Он… это… короче, от его вида мурашки по коже бегают! И говорить с ним вообще очень сложно…

Сразу захотелось кинуться пожать ей руку. Бри, если бы ты знала, насколько я с тобой солидарна. Но моей проблемы это не решало.

Что если обратиться за помощью к Голливуду? Интуиция мне подсказывала, что он плохой советчик. Только других вариантов все равно нет. Ладно, попробуем изобразить нечто в духе Нео. И да простят меня создатели «Матрицы»[3], постановщики трюков и лично Киану Ривз[4]!

Я с разбегу запрыгнула на деревянные перила балетного станка. Не знаю, каким чудом, но удержала равновесие. И теперь стояла лицом к лицу с зеркалом, а троица осталась далеко позади. На миг мне показалось, будто собственное отражение хитро ухмыльнулось. В тот самый момент меня в прямом смысле перемкнуло. Где-то внутри словно щелкнул потайной выключатель, и тело стало двигаться само, как по заранее отрепетированному сценарию. Потом ноги оттолкнулись как можно сильнее, и я (о, ужас!) взлетела под потолок! Такие возможности стали для меня открытием. Просто охренеть каким открытием! Как только посчастливилось не сорваться на крик, причем на крик матерный, не понятно. В голове же у меня на все лады, громко нецензурно вопил внутренний голос. Произведя сальто назад в полете, я приземлилась прямо у подростков за спиной и замерла в левосторонней боевой стойке.

Они раскрыли рты. Бри Филдс вдруг переменилась в лице.

— Я не заметила, как вы применяли магию, а разве без нее такое возможно? — в ее голосе звучало подозрение.

Надо срочно что-то соврать, иначе я рискую раскрыть свою далеко не человеческую сущность.

— Работая в ФБР, я стала добровольцем в одном эксперименте, — очередное сочиненное на ходу оправдание. — Мои физические возможности были увеличены магическим путем несколько лет назад.

Суровые складочки на лице девочки разгладились, и она охотно мне зааплодировала. Присоединился к ней только Нил, а Чак прошипел в сторону: «Подумаешь!»

— Между прочим, — заметила я, — все, кто работает в магической части ФБР, несмотря ни на что, проходят очень серьезную физическую подготовку.

Это была чистейшая правда. Только откуда я это знала? Неужели заработало, наконец, это мое «супер-пупер-мега-запоминание»?

— А еще что-нибудь покажите! — снова напала на меня Бри.

Я колебалась. Ну, уж нет! Обойдетесь и этим на сегодня.

— А домашнее задание вы сделали? — надо попытаться отделаться от них повежливее, ради репутации. Не моей — Ван Райана. А то и так уже в грудь пальцем тычут.

— Не ваше дело, — «любезно» отозвался Чак.

Ничего у меня не выходит по-хорошему. Придется пойти обходным путем. Все равно на обман меня вынудили.

— Что-то мисс Мейер задерживается… — почесывая подбородок, я сделала вид, будто разговариваю сама с собой. — Она же обещала мне занести ключи от зала… Наверное, она обрадуется, когда увидит вас тут всех вместе, не правда ли?

Нил и Бри почти синхронно побелели. Затем, не раздумывая, подхватили своего приятеля под локти и потащили к люку.

— Эй, вы чего?! — возмутился парень. — Это же просто уловка!

— Пусть так, но проверять не очень хочется, — осадила его подруга, уже пытаясь выпихнуть Чака в открытый люк.

Когда зал опустел и, наконец, воцарилась тишина, я тяжело выдохнула и плюхнулась на пол. Повезло. Строгую управляющую боятся ничуть не меньше, чем бывшего Защитника Барбары. Однако ключи мне и впрямь не повредили бы. Надо же как-то спасаться от излишнего любопытства этой молодежи в будущем.

_________________________________________________

[1]Деревянный меч для тренировок в японских боевых искусствах, в частности кэндо и айкидо.

[2] Парное колющее клинковое холодное оружие типа стилета, внешне похожее на трезубец с коротким древком (максимум на полторы ширины ладони) и удлиненным средним зубцом. Считается традиционным оружием для жителей Окинавы (Япония).

[3] Американский научно-фантастический боевик.

[4] Популярный американский киноактер.

— Привет! — застучали клавиши, нарушая тишину.

Ее хрупкую фигуру окутывала темнота комнаты, подсвечиваемая лишь монитором компьютера.

— Йоу! — взаимное приветствие от новой знакомой пришло всего через несколько секунд.

Неудачница отправила полстроки смайлов в ответ. И задумалась, стоит ли в лоб говорить о том, чего она хочет. И все-таки решила повременить.

— Занята? — набрали пальцы на клавиатуре.

Для нее такая фраза в начале первого ночи прозвучала бы смешно, но в Англии было еще только девять вечера, а в Нью-Йорке всего три часа дня. Она специально не ложилась спать, несмотря на то, что завтра утром нужно быть в университете на лекциях. Неудачница ждала Кристанну.

— Нет, я вылезла в Интернет, чтобы посидеть в «аське», — желтенькая улыбающаяся рожица завершила сообщение.

— У меня кончилась твоя последняя трава... — Неудачница ввела и отправила текст сообщения точно так, как он звучал в ее голове. По-русски и именно в такой жаргонной формулировке, усиленно гуляющей по молодежным форумам. — Ой! То есть, у меня кончилась твоя последняя глава на сайте, — неловко пояснила, опомнившись.

Повисла пауза, во время которой Неудачница не могла найти себе места. Наконец, ответ пришел. И состоял он из трех умирающих со смеху желтеньких «колобков».

— Что?!

Онлайн-пейджер не слишком подходит для правильного понимания собеседника, но люди об этом иногда забывают. Как подумала девушка, это могло значить только то, что у Кристианны стояло на компьютере отображение русского языка, и вышеописанную оплошность смогли перевести и понять.

— Ты знаешь русский?

Это бы многое объясняло. Желание некой иностранки пойти на контакт, например.

— Громко сказано. Так, отдельные фразы. Подруга учила по приколу.

— Скажи что-нибудь? — любопытство взяло верх над приличиями.

— Okhrenet mozhno! — высветились на экране набранные латиницей такие знакомые до боли слова.

Неудачница нервно хохотнула раз, другой и разразилась истерическим смехом. Она представляла, что персонаж, носящий имя новой знакомой, должен выражаться именно так.

— Отличный русский! — похвалила девушка.

Собеседница коротко ее поблагодарила, и вот тут Неудачница поняла, что настал подходящий момент для перехода в наступление.

— А у тебя продолжения нет?

Она все ждала и ждала, а ответ не приходил. Что могло быть обидного или трудного в этом простом вопросе?

— Тебе хочется продолжения?

«Неужели не понятно, что — да?» — руки так и чесались написать, но она решила, что не стоит.

— Да, мне понравилось… это как книга… — девушка не льстила, сейчас ей и вправду так казалось.

— Спасибо, не ожидала, что кому-то еще понравится. Писалось исключительно для близких мне людей…

— Но мне понравилось и хочется знать, что дальше будет!

— Так, несколько глав продолжения могу выложить прямо сейчас, а вот остальное придется поискать. Я куда-то зашвырнула финальную часть.

— Я тебе перевод еще должна подготовить!

— Угу, но я не настаиваю, мы можем просто начать с тобой общаться, по Скайпу, например…

— По-моему, я для Скайпа еще не готова, — пришлось признаться Неудачнице. — Я бы могла пока попереводить немного. К тому же, у меня в голове то, о чем ты пишешь, очень здорово ложится на русский язык!

— Тогда жду от тебя файл, чтобы отдать на проверку!

— Надеюсь, я не отнимаю у тебя и твоих «русских» друзей время попусту?

— Сложный вопрос, смотря кто и что считает напрасно потраченным временем. Кто-то проводит сутки у телевизора и не считает свое время потраченным зря…

Неудачница не успела напечатать ничего в ответ, как пришло следующее сообщение:

— Общение с человеком из другой страны, пусть и через Интернет, увлекательно. Я так думаю. И еще я думаю, что надо нам будет с тобой как-нибудь сесть и просто поболтать. Тоже бывает полезно, и-и-и… можешь обновлять страницу!

«Институт, лекции, нужно спать… — предупреждающе пронеслось в голове Неудачницы. — Может, не стоит?»

Нет, стоит.

Название главы "Сумеречные игры" (англ.)

Что это было такое? Почему я, черт меня побери, взлетела под потолок? И почему повторить этот трюк снова никак не получается?

Я повесила на плечо сумку со сменной одеждой и опустошенная поплелась прочь из зала. Дверь, ведущую к лестнице в зал, пришлось просто прикрыть. Ключей не было, а искать мисс Мейер сейчас я не собиралась. Больше всего на свете мне хотелось одного — пойти и принять душ. Других желаний на ближайшее будущее я не имела.

Уже значительно позже, стоя под струями воды, я думала о том, какое это, в сущности, счастье. Даже по привычке что-то напевала и вспоминала свою прошлую жизнь. Мыслю как человек. Что с меня взять? Боюсь, это ничем не изменить еще какое-то время. Все та же девушка из Нью-Йорка с наивными мечтами и стремлениями, решившая однажды, что сможет быть кем-то большим, чем просто выскочкой. И бережно хранившая мечты о сцене, родившиеся, когда впервые перед ее глазами предстал мюзикл «Призрак оперы». Влюбленная в каждую партию Кристин Даэ...

Не то чтобы мне безмерно импонировал этот персонаж, просто голоса тех актрис, которым довелось исполнять роль возлюбленной Призрака, были так похожи на ангельские. И да, конечно, я сто раз пересматривала фильм «Танец-вспышка». Пусть он наивен, но заставлял тянуться к мечте. Глупо, самонадеянно мечтать.

Только теперь моя жизнь оказалась приправлена какими-то экзотическими специями и подана под острым незнакомым соусом.

Кто я? Признаюсь, назвать меня особой примечательной или сразу притягивающей взоры трудно. Я никогда не была гламурной куклой, которая живет от пилинга до маникюра.

— Она у тебя миленькая, но не более того. Хотя я, кажется, тебя понимаю… Может сойти за старшеклассницу, в этом же дело, так? Только взгляд уж очень тяжелый. Но сейчас речь о бизнесе… Рост невысокий, черты лица детские, а мимика слишком подвижная, даже комичная. Губы небольшие, совсем не аппетитные, разве что фигурка сойдет. Поет ничего, на сцене умеет себя держать, но, Джек, ты же должен понимать, что такая внешность не слишком продаваема!

Однажды я случайно подслушала этот разговор Маршала с его «коллегой по цеху».

— Ты бы ей хоть имплантаты вставил, а то всего-то второй размер!

— Она хочет выступать на Бродвее, а не быть поп-певицей. Делать из нее секс-бомбу с помощью пластики не обязательно.

Он защищал меня, но, наверное, было бы странно, если бы он не стал этого делать. В конце концов, я лишь часть его работы. Людям свойственно защищать то, над чем они работают.

— Что-то не слишком гладко у вас все проходит, как я вижу!

— Пока так, а дальше будем работать…

— Твои затраты не нее хотя бы окупились?

Ответом его не удостоили.

— Бросай эту свою благотворительность! Честное слово, я теперь понимаю, почему твое агентство по поиску талантов не приносит большего дохода!

Коллеге «по цеху» этого показалось мало, и он решил добавить:

— Понимаю, что ты с ней спишь, но она тебе деньги должна приносить, а не наоборот. Иногда у меня совершенно в голове не укладывается, что ты вообще в этом бизнесе забыл! Хватку ты явно утратил… Короче, учись, пока я жив! Берешь свою певичку и «прокачиваешь» по полной. Хоть волосы пусть покрасит. Кто сейчас вообще ходит со своим цветом волос? И, ради всего святого, засунь ее в солярий, а то девочка бледна, как гот!

Нет, сексуальной куколки из нее не выйдет, нету в ней откровенного сексапила. А вот создать романтичный образ, может, и получится, или, наоборот, бунтарский. Да, точно! Ей пойдет. Пообщайся по своим каналам, подбери «текстовика» и композитора поприличнее и запишите пару синглов на пробу, снимете клип, дайте несколько живых выступлений. Первых мест в хит-парадах ждать вам не стоит, но вот спрос будет у определенной аудитории. Голос есть — все же неплохо для начала. А все эти разговоры про театр… можно подумать, ты из нее новую Сару Брайтман решил сделать! Извини, друг мой, но ты явно не Уэббер!

Голос. Да, голос есть, а вот толку от него… Я никогда не была настолько дурой, чтобы полагать, будто за мной по окончанию школы искусств выстроится очередь из директоров звукозаписывающих лейблов и театральных режиссеров. Еще до того, как бросила колледж, я сама начала обивать пороги всевозможных агентств и кастингов, рассылать демо-записи и заниматься самопиаром. Только золотой дождь не торопился на меня проливаться. Своего репертуара не было, не считая кавер-версий песен других исполнителей. За них целиком и полностью нужно благодарить Джен и наших приятелей из музыкальной среды.

Во время своих неуклюжих попыток дотянуться до мечты я познакомилась с Маршалом на одном из прослушиваний. Он пригласил меня на ужин… Все вышло случайно, я никак не планировала подобного. Ну, а что было дальше, легко догадаться. Для меня это был шанс, а я не привыкла раскидываться подарками судьбы. А теперь… а что теперь? Все усилия коту под хвост! И ни я, и никто другой тут не поможет. Прощай, мечта! Мне было хорошо с тобой…

Вернувшись к себе в комнату, я первым делом вынула ноги из обуви. Полотенце в ванной было, а вот тапочек не нашлось. Меж тем, ноги страшно ныли, как и все тело после «тренировки». Потом я переоделась в домашний комплект, состоящий из хлопковых шортов и майки. Было твердо решено не покидать комнату сегодня без особой надобности. Посему я с полотенцем на голове просто развалилась на кровати и уставилась в балдахин.

Курить хотелось жутко. Надо срочно занять чем-то руки, а то ведь не выдержу, возьму сигареты и закурю в открытое окно.

Техника! Можно попытаться заставить ее работать с помощью новых магическо-демонических сил.

Вытащила из сумки ноутбук и попробовала его включить. Естественно, он даже не пикнул. Что если попробовать поступить как с кейсом сегодня утром? Не пинать же мне ноутбук, как чемоданы и ведро? Так, закрыть его, положить на него руки и сосредоточиться на желаемом результате.

Минуты три я просидела в напряжении, пытаясь передать компьютеру посыл энергии. Когда раздался звук включения, я была готова прыгать от радости.

Естественно, я тут же начала проверять его работоспособность и далеко не сразу заметила некоторые отклонения в функциях. По каким-то совершенно неясным причинам Интернет работал. И не просто работал, а без всякого модема или подключения по сети. Но как? Да какая разница! Главное, работает, а значит, я не потеряна для глобальной паутины.

Правда, тут же нашлась и причина для огорчения. Электронная почта была завалена под завязку. Меня искали. И в первую очередь, меня искала Джен. Я удалила все письма разом. Если бы прочла сообщение подруги, не удержалась бы и ответила.

Отодвинув от себя включенный ноутбук, перешла к телефону. Он немного пафосный. Должно быть потому, что его выбирал Маршал. «Раскладушка» последней модели в эксклюзивном розовом дизайне и со стразами. Когда мне его преподнесли, то я едва не разразилась хохотом. Столь откровенные навороты мне пришлись не по душе.

А в телефоне точно такая же картина, как и на «мыле». Все забито СМС-сообщениями и голосовыми посланиями. Их я тоже удалила и сразу же отключила мобильный. Хрена лысого я позволю кому-то себя отыскать!

«Ковыряние» в технике превосходно помогало убить время, как и необходимая уборка комнаты. Воспоминания и мысли отходили на второй план — именно то, что мне сейчас нужно.

Незаметно наступил вечер. Никто от меня ничего не хотел, не требовал и не ломился ко мне в комнату. Скорее всего, Ван Райан слишком занят и сегодня оставит меня в покое, раз не приехал до сих пор. Какое счастье! О чем это говорит? О том, что можно выспаться! Предвкушая возможность понежиться, я сиганула в кровать так, что она недовольно заскрипела. Зарыться головой в подушки, укутаться теплым одеялом, и вот уже ощущение уюта и надежности медленно обволакивает сознание. Если, конечно, никто не будет при этом стучать в дверь!
В дверь действительно стучали. Черт, а я уже почти задремала. Кто бы там ни был, я одинаково сильно никого не желала ни видеть, ни слышать.

Стук ненадолго смолк, а потом возобновился и стал чуть более настойчивым. Пришлось вытаскивать свое расслабленное тело из кровати.

— Ну и кого там принесло на ночь глядя?! — громко возмутилась я, распахивая дверь.

— Добрый вечер, — на меня цепким взглядом голубых глаз взирал Драйден Ван Райан.

Повеяло холодком.

— Добрый… — угрюмо пробормотала я в ответ.

— Вижу, ты уже собиралась ложиться спать?

Я исподлобья взглянула на шефа. Иногда мне кажется, что он надо мной издевается.

— Как видишь… — остается только развести руками.

— Извини, но придется нарушить твое уединение, — когда он начинает разговаривать со мной так деликатно, возникает дурное предчувствие. — И оденься потеплее…

Последняя фраза меня добила.

— В каком смысле?

— Нам предстоит совершить небольшую прогулку…

А вот такой поворот событий окончательно выбивал из колеи.

— Вопрос: «Не желаете ли немного прогуляться, мисс?» согрел бы мое сердце гораздо больше! — я демонстративно скрестила руки на груди. Мы по-прежнему продолжали вести беседу, стоя в дверях.

Губы полукровки изогнулись в улыбке.

— Снова прикидываешься вздорным ребенком?

— Как знать, может, это мое истинное обличье? — парировала я.

После небольшой паузы Драйден решил поменять тактику.

— Слышал, что ты сегодня произвела впечатление на детей во время дневной тренировки.

— Если ты так говоришь, значит, действительно произвела, — пожимая плечами, произнесла я.

— У них не возникло сомнений в том, что ты действительно Защитник…

Инстинктивно я перевела дыхание. Ван Райан говорил что-то еще, но я отвлеклась и потеряла нить разговора.

— … кроме того, твое тело выглядит тренированным. Заметно развиты мышцы. Сильные ноги…

Стоп! Что он сейчас сказал?

— Ты че плетешь? — реакция последовала незамедлительно и очень бурная. — Пытаешься сделать мне комплимент или типа того, что ли?

— «Че плетешь», «типа того», — задумчиво передразнил меня Ван Райан. — Тебе надо следить за своей речью. Я лишь анализировал то, что вижу…

И тут я судорожно опустила взгляд, осматривая саму себя с ног до головы. Босые ноги, короткие шорты, майка и ничего больше. А еще удивляюсь, чего это он меня разглядывать взялся. Выгляжу, наверное, крайне непристойно.

— Прошу прощения за свой внешний вид! — гнев сменился истовым покаянием. Вина в произошедшем конфузе лежала полностью на моих плечах. Будь я моложе несколькими годами, может, и покраснела бы…

Смех. Неожиданный, в котором нет сарказма или презрения. Всего лишь обычный смех. Определенно у меня что-то не так с лицом, раз он так смеется. Я отвернулась и осторожно прикоснулась к лицу. Щеки горят — вот подстава!

Стремительно захлопнула дверь со словами: «Дай мне пару минут, и я буду готова!» После чего четверть из отведенного самой себе времени заняли изощренные мысленные ругательства в собственный адрес. Можно подумать, меня мужчины голой не видели! Видели и не только видели… Все, хватит об этом. Иди одевайся, Джозефсон!

Уже через минуту я скакала по комнате, зашнуровывая на себе кроссовки. Поскольку у нас с Ван Райаном предполагалась тренировка, ничего не оставалось, кроме как снова влезать в спортивные штаны. Из верхней одежды я выбрала водолазку и розовую олимпийку. Ничего более подходящего у меня все равно нет. Все-таки вывезти свой гардероб под чистую мне не удалось, но я старалась.

Однако кое в чем возможность предстоящей прогулки сыграла мне на руку. Наконец-то можно будет покурить. Пачку сигарет и зажигалку я запихнула в правый карман.

Когда я открыла дверь комнаты, то сперва никого за ней не обнаружила. И только потом разглядела силуэт Ван Райана. Он стоял у лестницы, облокотившись на перила. Выглядел шеф, как часто с ним бывает, абсолютно отстраненным. Видимо, погрузился в какие-то свои шефские мысли.

Оценивая мою «экипировку», он задержал взгляд на яркой олимпийке и сказал только два слова: «Ты испачкаешься».

***

— Ты куда меня завел? — чтобы успевать за ним, я вприпрыжку неслась по извилистой лесной тропе.

В паре метров от меня замерла высокая фигура. Ван Райан посмотрел через плечо и наградил меня безразличным взглядом.

— Туда, где нам не смогут помешать…

— Ик... — желание идти дальше резко пропало, но я неохотно продолжила свой путь, лишь слегка сбавив темп.

Луна, скрытая за облаками, необычно холодный даже для поздней весны воздух, ночной лес, вампир… ну ладно, почти вампир. Ничего не напоминает? Готический фильм ужасов, например? Вот сейчас он меня как заведет куда-нибудь, как набросится, а я потом как тресну ему со всей своей дури… Нет, это уже фантастический боевик получится.

Я поймала себя на том, что иду и неосознанно подхихикиваю своим мыслям. Интересно, достаточно ли далеко мы уже от поместья? По времени идем мы минут пятнадцать. И если не делаем при этом круг почета вокруг имения Бересфордов, то я уже нахожусь на необходимом расстоянии для осуществления задуманного. Задуманным был перекур.

Теперь нужно отстать еще на несколько шагов. Смешно, я так давно привыкла курить и ни от кого не прятаться. Последний раз я скрывала свою пагубную привычку, когда еще жила с бабушкой и дедом в Нью-Йорке. А ведь никто из них ни разу не поймал меня на курении.

Где там мои волшебные сигареточки, способные успокоить меня в любой ситуации? Рука скользнула в карман и нащупала пачку. Пальцы аккуратно вытянули сигарету. Наконец я удовлетворенно стиснула фильтр губами и чиркнула зажигалкой.

К моему несчастью, пламя сразу задуло, и я не успела прикурить. Я остановилась и начала нервно чиркать зажигалкой, но кроме пары искр ничего не могла от нее добиться.

— Почему ты отстала?

Беспрестанно терзая зажигалку, я не заметила главного. Ван Райан появился, словно из ниоткуда. Ни звука шагов, ни шелеста травы. Честно говоря, я еще не привыкла, чтобы ко мне так подкрадывались. А его жесткий голос, раздавшийся прямо у меня над головой, напугал до чертиков. И я, как последний идиот, подскочила на месте, затем, плюхнувшись на землю, основательно приложилась о нее «пятой точкой».

Сигарета до сих пор была у меня во рту. Я очень вовремя зажала ее зубами в момент падения, а вот зажигалка пропала. Потеряв остатки терпения и гордости, я встала на четвереньки, начала судорожно ползать по траве и шурудить руками. Забавное зрелище, должно быть, наблюдал Ван Райан. Пропажа упорно не хотела находиться. И все это по вине одного проклятого клыкастого существа!

Я подняла на своего проводника озлобленный взгляд. Ни его поза, ни его лицо ничего не выражали, но мне отчего-то снова казалось, что он готов рассмеяться в любую секунду. Это стало последней каплей.

Я встала с колен и выпрямилась.

— Ты… — прошипела я, и это было единственным цензурным словом в моем последующем монологе. Кроме предлогов, разумеется.

Ну, если в общих чертах, то я сказала все, что думаю о Ван Райане, всех его вампирообразных, и не только, родственниках вплоть до неизвестного науке колена, о том, в каких именно отношениях они были между собой (в разных вариациях) и, наконец, о том, в каких гробах я видела его лично и всех этих родственников, и даже в каких именно тапках.

Когда поток словооборотов иссяк, я почувствовала себя выжатой, как лимон. Сердце бешено стучало в груди от злобы.

На сей раз выражение лица полукровки изменилось до неузнаваемости. Презрение, я никогда в жизни не видела такого презрения. Настолько высокомерное, ледяное, граничащее с отвращением. Его аура обжигала, и одновременно от нее в венах стыла кровь. Почудилось мне, или так было на самом деле, но его глаза сменили цвет и вспыхнули темно-синим пламенем.

Он закрыл глаза, тяжело вздохнул и словно выплюнул это слово:

— Отвратительно.

Постепенно сгустившаяся аура начала развеиваться.

— Как молодая девушка вообще могла позволить себе говорить такие вещи? — этот вопрос Ван Райан задал шепотом.

Очевидно, вопрос был риторическим. И меня чертовски это задело.

— Так все-таки демон или девушка?

Драйден открыл глаза и пристально посмотрел на меня с недобрым прищуром. Я поймала его. Еще совсем недавно он высказывался обо мне исключительно как о проблеме, которая требует решения. Собственно, его поведение свидетельствовало о том же.

Шеф склонился ко мне (видимо, чтобы до меня лучше дошел смысл его слов), а я едва не отшатнулась.

— Сейчас я вижу перед собой незрелую, несамостоятельную, неспособную сосредоточится, — Ван Райан говорил тихо и мягко, даже нежно. С совершенно невероятной интонацией, которая вышибала почву из-под ног. Голос его звучал настолько непривычно интимно, что у меня брови на лоб поползли. — … эгоистичную, грубую и крикливую девчонку, которой необходимо бы задать хорошенькую трепку.

Я нервно сглотнула. Ван Райан остановился и вернулся в свое прежнее состояние. Состояния спокойствия и уверенности в контроле над ситуацией. Потрясающий спектакль, но он окончен. Похоже, все позади, и мне удалось пройти через этот коварный и изощренный способ чтения морали.

В моем разуме уже даже сформировывалось то, что я могла бы сказать в ответ. Особенно, по поводу трепки. Нечто из серии: «А-а-а, так вот какие у тебя фантазии?», и постараться бы еще улыбнуться от всей души. Но какая-то часть сознания твердила мне о чем-то очень важном. Важном и опасном одновременно.

Не знаю, почему, но я посмотрела на свои руки. В мгновение ока сердце забилось пойманной птицей. Из центра обеих ладоней вырывалось синее пламя. Языки пламени неспешно лизали кожу, не причиняя вреда или боли, и постепенно охватывали целиком обе кисти рук. По спине побежали мурашки. Как будто под гипнозом, я поднесла горящие руки к лицу.

— П-п-покурила… — истерически простонала я.

Сигарета окончательно вывалилась из раскрытого в немом крике рта. Ужас охватывал меня. Он проникал в самые закоулки души. Подчинял себе без малейшей надежды на пощаду. А пламя все разрасталось и разрасталось.

Чьи-то холодные пальцы вцепились в плечи.

— Кристина, успокойся! — голос с трудом пробивался сквозь непроглядный мрак, затопивший мысли.

Не помогло. И меня раз за разом звали, просили и говорили что-то еще, но я не знала, как заставить себя сбросить оцепенение.

— Я прошу тебя!

Прошу тебя…

— Не сдавайся!

Не сдаваться…

Слушать… Просто дышать… Медленнее… Снова мое имя…

Пламя подбиралось уже к плечам.

Я помню, как по-разному произносили это имя близкие мне люди. Мама, Дженнифер…

Руки опустились, и я поняла, что улыбаюсь. Улыбаюсь, наверное, такой глупой улыбкой. Ноги подкашивались, но чувство опасности покидало меня. Способность адекватно оценивать происходящее стала возвращаться. Синего огня уже не было. Вздох облегчения. И… я… вот, блин! Стояла на ногах, только потому, что меня, точно безвольную тряпичную куклу, держал за плечи Ван Райан.

— А вот опять злиться, думаю, не стоит… — Драйден заранее предугадал и верно истолковал мой первый порыв.

И сразу же в глаза бросилась нелицеприятная деталь. Рукава директорского пиджака на обеих руках украшали дыры. Последствия возгорания были заметны и на лацканах. Видимо, он стоял слишком близко.

— С-спасибо, я п-постараюсь, — нормально говорить все еще не получалось. — П-п-простите, я… я испортила ваш костюм.

— Пустяки, — Драйден стащил с себя пиджак, а потом завернул также пострадавшие рукава рубашки. Кожа его рук, к несказанному моему облегчению, не выглядела травмированной. Или просто уже не выглядела травмированной.

— Может, нам следует вернуться? — Ван Райан вопросительно посмотрел на меня.

— Н-нет, не стоит! — запротестовала я. — Если я сейчас откажусь от тренировки, то фактически спасую перед экстремальными обстоятельствами…

Полукровка задумчиво склонил голову на бок, слушая мой лепет.

— Струсив один раз, я могу струсить в следующий раз. При теперешнем положении вещей это недопустимо! Потому что, похоже, теперь моя жизнь превращается в одно сплошное экстремальное обстоятельство!

— Хорошо, — Ван Райан легко кивнул. — Ты можешь идти дальше?

Я ослышалась, или впервые из его уст прозвучало понимание в мой адрес?

— Да, могу. А еще далеко?

— Уже близко. Следуй за мной.

И я последовала.

— А что это за дьявольщина со мной приключилась?

— Дьявольщина? Довольно подходящее определение…

— Не ходи вокруг да около!

— Это была твоя сила. В смысле, твоя истинная сила.

Ноги словно приросли к земле.

— Но она такая… пугающая, — я вновь взглянула на свои руки.

— Ты должна подчинить ее, иначе она подчинит тебя сама!

Вот тебе и раз! Проблемка-то посерьезней испытания Защитников будет.

— Ты много об этом знаешь? Как это можно сделать?

— Не так много. Извини, но ответ тебе придется искать самой…

Я понуро опустила голову и поплелась вперед. Рука автоматически опять потянулась к пачке сигарет в кармане. Минуточку, тут пусто! А вдруг я потеряла ее при падении? Надо вернуться назад.

— Не это случайно ищешь? — вмешался в ход моих мыслей непривычно бодрый голос Ван Райана.

Я подняла голову. Передо мной стоял директор Бюро и призывно покачивал пачкой в руке.

— Отдай! — встрепенулась я и протянула руку, чтобы выхватить у него свое «сокровище».

Пальцы сжали уже пустой воздух. Как он это сделал, я не увидела, но теперь нас разделяло приличное расстояние.

— А ну-ка отдай сейчас же! Что за детские игры, Ван Райан?

— Детские игры, хм? А разве с детьми не принято играть?

«С детьми»? Он это обо мне, что ли? Судя по самодовольной усмешке, да.

— Верни немедленно, ты… — я начала соображать, как бы похитрее нахального полукровку обозвать.

— Иди и возьми, если она так тебе необходима, — он засунул пачку в карман брюк, так, чтобы я это видела.

У меня челюсть отвисла от такой наглости.

— Если сможешь меня ударить хотя бы один раз, я верну твои сигареты.

— Значит, ты проиграешь. На похоронах я уже ударила тебя, и мне это неплохо удалось! — я рассвирепела не на шутку.

— Да? А ты не задумывалась над тем, что я позволил себя ударить, чтобы не напугать еще сильнее? Тогда ты действительно была в ужасе… Мне ведь совсем не хотелось, чтобы внезапно проявилась демоническая сторона твоей личности.

Снова он говорит с проклятой нежностью в голосе. Так говорят с о-о-очень глупыми детьми. Вот и она, моя точка кипения.

— Ща порву! — взревела я, как сумасшедшая, и понеслась на него в лобовую атаку.

Еще секунда, и он, бросив пиджак на землю, стремительно сорвался с места и пропал из поля видимости. Стоп, так не пойдет. У человека по имени Кристанна Джозефсон нет шансов против полукровного вампира, а вот у демона во мне шанс есть. Нужно лишь обратиться к этой части себя, попросить о помощи. Как сегодня в балетном зале, прислушаться к своему телу. Закрыть глаза и открыть их для того, чтобы взглянуть на мир уже другим человеком. А может, и не человеком вовсе?

Тень, смазанный силуэт мелькает то на земле, то… значительно выше. Эврика! Ван Райан использует либо прыжки, либо низко растущие ветки для достижения такого эффекта, что практически получается иллюзия исчезновения. А вдруг он умеет растворяться в воздухе? Кажется, я наткнулась на свой самый-самый большой прокол. Я ничего не знаю о вампирах. Фантастические произведения не в счет. Зато я знаю точно: он спокойно переносит дневной свет, и у него нет жизненной необходимости пить кровь.

Его слабость к серебру не стоит сбрасывать со счетов. Но, конечно, мои спешные сборы на ночную прогулку исключали надевание украшений. Я могла бы создать себе преимущество, потому что всегда ношу серебро. Эй-эй-эй, Джозефсон, не время отвлекаться! На кону стоит твоя единственная взятая с собой пачка сигарет.

Неожиданно это придало мне силы. Я поняла, что ускорилась. И почва под ногами — я переставала ее ощущать. Боковым зрением я замечала, как окружающий меня пейзаж стал сливаться в одно сплошное темно-зеленое полотно. Когда мои ноги в очередной раз коснулись земли, меня вдруг подбросило вверх и понесло по воздуху вперед. Или я просто нечаянно оттолкнулась слишком сильно?

— А-а-а! — вопль сдержать не получилось, так как по пути к новым горизонтам я сносила все ветки деревьев, попадавшиеся мне. С несколькими даже неудачно встретилась лицом. Удивлюсь, если после таких полетов с моим рассудком будет все в порядке.

К несчастью, траектория полета вдруг изменилась на прямо противоположную. Теперь я падала, отчего заголосила еще сильнее. И в обнимку с остатками нескольких веток рухнула вниз.

Странно, думала, падение будет болезненным. Не могу поверить, что ничего себе не отшибла. Открыла один глаз и поняла, что плашмя лежу на чем-то черном. Край какой-то поляны, я вся в трухе, листьях и иголках, собранных с деревьев. Где-то рядом плещется вода. Вокруг обломки веток.

Если плещется вода, значит где-то поблизости то самое озеро, виденное мной из окна директорского автомобиля. Тем временем, подо мной кто-то пошевелился.

— Юная леди, вас не затруднит с меня слезть?

Я подскочила как ужаленная и отбежала на безопасное расстояние. Чем-то черным, на чем я лежала щекой, был жилет Ван Райана. Ничего не скажешь, потрясающе удачное приземление. И это значит — я выиграла!

— Победа, победа! — принялась я скакать по поляне.

Кажется, разумом я все же тронулась. Или это адреналин?

— Гони мои сигареты! — ослепительно улыбаясь, я обратилась к Ван Райану с протянутой рукой.

Тот приподнялся над землей и стал отряхиваться. Каким роскошным взглядом он меня одарил… закачаешься! Черные волосы растрепались, и длинная прядь упала на лицо, создавая зловещее впечатление. Режиссера сюда, оператора и всю съемочную бригаду — такое надо снимать!

— Славно выглядишь, — ухмыльнулся полукровка, намекая на собранную мной флору.

— У тебя самого из волос листья торчат! — эта деталь заставила меня схватиться за живот и имитировать приступ хохота. — Сигареты отдай, а?

Ван Райан встал, выпрямился в полный рост и широко улыбнулся, но не показывая клыков.

— Нет, ты их не получишь. Неужели ты подумала, что этим все закончится?

— Чего? Я выполнила твое условие! Это нечестно!

— Ты просто свалилась на меня с неба. Уговор был другим, — он сделал паузу. — К тому же, кто тебе сказал, что бой всегда бывает честным?

— Хорошо, — я почувствовала, как у меня на лице расплывается неприятная улыбка. — Тогда придется мне отобрать их силой! И обещаю, что перед этим я обязательно как следует вмажу по твоей гордой многовековой физиономии!

Я неприязненно выставила правую руку вперед с вытянутым указательным пальцем, направив его на вышеозначенную физиономию.

— Прихлопну, как… как комара! — добавила я для создания более впечатляющего эффекта.

Та часть разума, которая была благоразумной, уже жалела обо всем сказанном. И та же самая часть ругала меня за хвастовство, дурачество и вспыльчивость. Хотя по большому счету мне было на это откровенно наплевать.

— Это будет… увлекательно.

Да что с Ван Райаном такое? Он ведет себя совершенно не так, как раньше. Наверное, его просто смешит мое совершенно не лезущее ни в какие рамки поведение. А еще эта улыбка… Так, мне кажется, выглядит самоуверенный хищник, забавляющийся со своей жертвой. Но я приложу все усилия, чтобы доказать, что без хрена, майонеза и кетчупа меня не сожрешь!

— Позволь мне лишь кое-что сделать… — подозрительно по-доброму попросил шеф.

— Позволяю, — тон голоса был намеренно искажен до снисходительного.

Одной рукой он распустил кожаный шнурок, стягивающий хвост на затылке. Несколько секунд я наблюдала, как ветер раздувает черные волосы. Довольно завораживающий получился момент. Тьфу ты, Господи! Мне ему морду набить надо, а я залюбовалась! Нет уж, фигушки! В своих мыслях я показала кукиш воображаемой части меня, отвечающей за известные желания. Ни за что на свете на это не западу!

— Теперь будет удобнее.

— Ась? — непроизвольно переспросила я, опять что-то упустив.

Как выяснилось, во время моей внутренней борьбы с искушениями Ван Райан успел заплести волосы в косу.

— Пф-ф-ф… — первой реакцией у меня был едва сдерживаемый смех.

— По-моему, ты собиралась мне врезать, или я не прав? — очень точно подметил обладатель косы.

Я беззастенчиво уставилась на полукровку, стараясь проанализировать возможный исход этой «тренировки» и все плюсы и минусы своего положения.

Подавить своего соперника морально не получится. Вот это точно из области фантастики. Нападать первым Ван Райан не собирается. Сейчас он обороняющаяся сторона. Плохо, в атаке я несильна, тем более, против него.

Если вспомнить, родные уговорили Сьюкку заниматься со мной, потому что в умении защищать себя была потребность. Дом моей семьи находился в Квинсе. Далеко не самый безопасный район Нью-Йорка. Меня отдали на обучение мисс Лоу после инцидента с соседской девочкой. Я плохо помню, что произошло, хотя мне тогда и было почти семь. Знаю только, что мы вышли сухими из воды. Неизвестно по какой причине, но у меня всегда было много белых пятен в памяти, особенно лет до тринадцати.

Сьюкка учила меня чуть более двух лет. Пока навыков, полученных от нее, мне хватало. Пять раз давала сдачи нескольким особо ретивым мальчишкам и девчонкам, пытавшимся поизмываться надо мной в школе. Причем неплохо так давала сдачи — родных вызывали к директору. Но все это было еще до того, как я перевелась в специализированную школу искусств. И вот уже не так давно произошел другой инцидент. Однажды, когда мы с Джен возвращались с вечеринки, на нас попытался напасть какой-то больной ублюдок. В тот вечер произошло нечто невероятное. Я реально отметелила того придурка, впав в какую-то прострацию. И напугала Джен, хотя должна вас заверить, она — девушка далеко не робкого десятка. Думаю, тогда это была не я, а то другое, что живет во мне и сейчас стремительно набирает силы. Минуточку! Не время настолько углубляться в воспоминания.

Ван Райан занял выжидательную позицию, поглядывая на меня с определенной долей любопытства. Держу пари, просчитывает, что именно я планирую предпринять. Да, против такого опытного противника мне трудно что-то сделать. Полагаться теперь можно лишь на свою темную сущность. Остальное практически заведомо бесполезно.

А, была не была! И я сломя голову кинулась на Ван Райана. Он даже не попытался уйти из-под удара. Уверена, шеф Бюро удивился неизобретательности своего противника — мои действия были аналогичны началу нашей погони.

Первый же удар, который я попыталась ему нанести, был изящно блокирован. Он легко поймал мою руку за запястье.

— Слишком медленно, — констатировал Ван Райан все с той же несвойственной ему улыбкой на лице.

Я стиснула зубы от злости. Все было против меня: его скорость, комплекция, умения, ловкость. Правда, я не имела понятия, что именно задумал полукровка. Будет ли наше столкновение маневренной схваткой спортивного типа, или меня просто задавят своим превосходством?

Попытка ударить ногой ему в корпус опять ни к чему не привела. Он явно чего-то ждет, даже я вижу, на чьей стороне преимущество, но полукровка не торопится использовать его. Ответного сопротивления со стороны Ван Райана нет, он полностью навязывает мне свои условия поединка. Спокойно, Крис, спокойно! Ты действуешь, как самый обычный человек. Что тебе нужно, чтобы «превратиться» в демона? Разозлиться или оказаться в безвыходном положении.

Самый очевидный вариант был — заставить Ван Райана разозлить меня. А если это снова вызовет пламя? Хотя сейчас бой идет по такой пустяковой причине, думаю, что смогу с ним справиться. Я не могу сдаваться бесконечно. Иначе скоро это обойдется мне очень дорого.

Что есть дури я зарядила ему ногой по коленной чашечке и отпрыгнула назад. Такого удара было бы достаточно, чтобы причинить человеку очень ощутимую боль, но в данном случае он был бесполезен.

— Вот же чурбан бесчувственный! — попытка спровоцировать Драйдена словами на более жесткие меры входила в мой план «как разбудить в себе зло».

— Что за жалкие выпады? Ты поступаешь, как щенок тявкающий…

— … на старого кобеля! — закончила я.

— … на сторожевого пса! — закончил он одновременно со мной.

«Старому кобелю» пришлось не по вкусу мое сравнение. Я и глазом не успела моргнуть, как оказалась опрокинутой навзничь на траву, и увидела вблизи его фирменную усмешку.

А-а-а-а! Я лежу. Под ним. Уберите его с меня кто-нибудь!

— Слушай, ты! Это уже слишком. Я — женщина, в конце концов.

Дальше произошло то, что в мою логику никак не укладывалось. Он низко склонился к моему лицу. На этом расстоянии мне было страшно с ним оказаться. В высшей степени двоякая ситуация. Дело не в том, что я защищаю свою невинность, которой, кстати, уже давно нет. Просто с этим мужчиной у меня не может быть в принципе никаких отношений. Поэтому не надо вводить мои инстинкты в заблуждение. Точка.

— То есть, ты хочешь, чтобы я сейчас обращался с тобой, как с женщиной?

Вот это был «удар ниже пояса». Его тон не оставлял никаких сомнений в том, на что именно он намекал. Намекал лишь с одной единственной целью — проучить ту самую «грубую и крикливую девчонку». Я понимала это настолько отчетливо, насколько это возможно.

— Иди ты на…! — и это последнее, что я помню. Потом был провал.

Себя я обнаружила уже твердо стоящей на ногах. Саднило кулаки и болела большая часть мышц.

— А вот это было зря… — услышала я, и в этих словах скользил легкий оттенок горечи.

— Что? — повернулась я на звук.

Ван Райан стоял и держался за лицо. Ха-ха, удалось! Но ликования не получилось, потому что мне бросили отвратительную правду.

— Твое сознание отключилось, вот что! Продолжишь в том же духе, и твою личность со временем поглотит то, что внутри тебя!

— И что же мне делать прикажешь? — все еще пытаюсь хорохориться, но это только способ скрыть эмоции. Не падать же мне перед ним на колени, вопя: «Я — монстр!»

— Сила — твой инструмент, а не наоборот. Не бойся ее использовать, только научись контролировать и правильно направлять.

— Легко сказать!

— В первую очередь, будь уверена в своей победе, иначе ты проиграешь! Ярость — обуздай ее. Пусть она станет оружием, а не пеленой, застилающей все перед глазами.

— Хо-ро-шо, магистр Йода[1]! — шутка вырвалась как-то сама по себе, и я прыснула со смеху, когда до меня по-настоящему дошел ее смысл.

Какой из него, к чертовой бабушке, Йода? У Ван Райана рост, наверное, под два метра, а магистр только в прыжке может быть такой высоты.

— Ты о ком сейчас? — не понимая причины моего веселья, поинтересовался тот.

— Не обращай внимания, так вспомнилось что-то… — отмахнулась я, продолжая давиться смехом.

— Хотя бы теперь будь серьезна, или тебе уже расхотелось курить?

Он знал, на что надавить. Смеяться я тут же перестала.

— Ну же… нападай!

Несмотря на боль в мышцах, тело с сумасшедшей скоростью неслось вперед. Какая-то остаточная реакция после отключки сознания? Секундочку! Не помню, чтобы я собиралась это делать! Но вышло именно так, что я летела на Ван Райана в прыжке с вытянутой для удара ногой. А дальше началась чехарда.

Он по-прежнему уклонялся от ударов, но блокировать их получалось все труднее. Творилось что-то немыслимое. Тело двигалось само, инстинктивно и невыразимо быстро. Мне даже не надо было думать над следующей атакой. Прыжки, я активно их использовала на сей раз… Это нисколечко не напоминало реальный бой, скорее уж то, что показывают в китайских боевиках.

Схватка становилась более закрученной. Какие-то крутые виражи в воздухе. Сейчас искры из глаз посыплются, но на этот раз я не допущу, чтоб это снова захватило меня целиком.

Вдруг все остановилось. И я поняла, что вишу над землей вверх тормашками, а Ван Райан держит меня за ногу. Как такое вообще могло произойти?

— Эй, вы там, наверху-у-у! — крикнула я, пытаясь согнуться к ногам.

— И как там, внизу?

Гадство, он обращается со мной, как победитель! Что я ему скажу? «Хреново тут, внизу!» — так, что ли? Значит, осталось самое последнее средство. Можно было бы попробовать полягаться свободной ногой, но головой как-то не хотелось ударяться, если меня отпустят.

Сначала я позволила телу свободно обвиснуть, а потом качнулась вперед и зацепилась за штанину Ван Райана. Я стала ползти по штанине вверх. Не надо пошлых мыслей, я всего-навсего залезу к нему в карман и вытащу оттуда свои сигареты.

— О, мой Бог… — недоуменно послышалось сверху. — Такое впечатление, что ради своей цели ты способна на любые ухищрения.

Я вывернулась так, чтобы затравленно посмотреть ему прямо в глаза.

— Хорош издеваться! Сейчас как укушу!

— Ты? Укусишь? Меня?

Небо с землей за долю секунды встали на свои места. Меня посадили на траву. А сам Ван Райан стоял рядом и сгибался пополам от сотрясающего его беззвучного хохота. Подобное резкое преображение почти пугало. Сегодня утром мне казалось, что его эмоции почти полностью притупились с годами. Но я ошибалась. Неужели и мне суждено когда-нибудь стать такой же? Ведь я не знаю, сколько могу прожить. Вечная жизнь, по мне, так уже и не жизнь вовсе, а просто накопление опыта.

— Ты определенно ненормальная, — наконец, к Ван Райану вернулась его прежняя сдержанность.

— А что, раньше незаметно было? — пробурчала я недовольно.

— Не так сильно, как сейчас, — он присел рядом на корточки и протянул мне пачку. Нет, не так! Протянул мне совершенно мятую пачку.

Трясущимися руками я забрала у него свой «военный трофей» и с замиранием сердца заглянула внутрь. Мои малышки! Целые все, просто помятые основательно. Господи, ты точно есть! Что я несу? Еще как есть. Демоны есть, значит, и ангелы есть. Тогда и Бог с Дьяволом должны быть.

На этом закончим, пожалуй, с религиозными думами. Подумаем о том, как прикурить сигарету, которую я с полминуты верчу в руках.

— Ты что-то задумала? — подозрительно осведомился Ван Райан. При этом черные брови сошлись на переносице.

Ну вот, передо мной мой прежний шеф, каким он был до сегодняшнего вечера.

— Да! Собираюсь приступить к выполнению твоих указаний. Которые насчет подчинения демонической силы.

До рези в глазах я уставилась на собственную раскрытую ладонь, будто пыталась найти на ней потайной выключатель. Что за глупость, право слово! Устало смежила веки, гоняю сигарету из одного уголка губ в другой. Как это нервирует, когда так хочется покурить, а прикурить нечем.

— Можешь считать, что твой фокус удался.

Сказанное Ван Райаном заставило меня широко раскрыть глаза. Действительно, в центре ладони колыхался небольшой синенький огонек.

— Слушай, а это точно не опасно? — неуверенно спросила я у Драйдена. — В первый день нашего знакомства ты говорил, что моя сила оставляет след.

— Только не при таком уровне концентрации, — попытался развеять мои страхи Ван Райан.

— Но…

— Синее пламя, — он кивнул на мою ладонь. — Если оно полностью охватит тебя, это будет означать твое полное превращение в демона. До этих самых пор, здесь, на землях Бересфордов, ты в безопасности. Магия их рода хранит тебя. Ведь ты тоже часть этого рода.

Потомок рода Бересфордов закурила и крепко затянулась. Огонек на ладони исчез сам, за ненадобностью. Я расслаблено разлеглась на траве с зажатой в зубах дымящейся сигаретой. Передо мной раскинулось звездное небо со стайками блуждающих тучек. Под таким небом не хочется думать о плохом, а хочется только мечтать и вспоминать радостные мгновения. Даже холод был не способен теперь согнать меня — слишком здорово было вот так лежать и смотреть на поднимающийся в воздух дымок.

От души потянувшись всем телом, я так и застыла в этом положении. Боль в мышцах уже не давала о себе знать. С каждым днем, нет, с каждым часом мой организм становился все сильнее. Быстрое восстановление было лишь одним из признаков этого неоспоримого факта. Что будет дальше?

— Э-эх! — раскинувшись «звездой», в каком-то ребяческом порыве я стала водить руками и ногами по траве, словно пыталась сделать «ангела».

Так и представляю себе недоуменный взгляд Ван Райана сейчас. Захотелось проверить свою догадку, и я повернула голову так, чтобы увидеть его.

С недоумением я прокололась — он всего лишь стоял и следил за моими действиями.

— Просто подумала, будь сейчас зима со снегом, то у меня получился бы рождественский ангел! — сказала и пожалела об этом. С какого перепугу меня потянуло перед ним оправдываться?

И когда я перестала ждать ответной фразы, он проговорил:

— Мы в Камбрии, здесь снег — редкость.

Камбрия, если не ошибаюсь, это же…

— Одно из самых северных графств! — я дернулась и села.

Пепел с кончика сигареты упал на одежду.

— Совершенно верно, — сам того не подозревая, Ван Райан только что похвалил мои знания по географии.

— Ну почему Барбара живет не в Девоне[2]?— угрюмо протянула я. — Ведь я никогда не отдыхала на побережье моря или океана… Как назло, еще и лето на носу.

Вдруг проснулась совесть, и я судорожно прикрыла рот рукой. Совсем стыд потеряла, раз сижу и ною, тем более, на виду у Ван Райана.

— Вставай, — приказал он мне. — Вижу, ты действительно устала. Мы возвращаемся в поместье.

— Ладно, — никаких пререканий, думаю, он полностью прав.

Пока я поднималась, отряхивалась и пыталась привести одежду в порядок, Драйден медленно отвернулся от меня. И мне показалось, что я заметила его короткую теплую полуулыбку, промелькнувшую всего на один миг.

___________________________________________________

[1]Персонаж фантастической франшизы «Звездные войны»

[2] Графство Англии. Там находится курортная зона, так называемая «английская Ривьера».

Название главы "В компании с волками" (англ.)

Пробуждение было ужасным. Всю ночь я просыпалась, потому что мой желудок вопил от голода (еще бы, после столь «бурной» ночи!). Может, хоть теперь я сброшу эти три поганых сантиметра на талии?

Мобильный телефон прозвенел в семь. Вчера ночью пришлось вынуть из него СИМ-карту, чтобы использовать в качестве будильника. Жизнь в поместье начинается рано, а шанс проспать был велик: легла-то я далеко за полночь.
Фен помог привести себя в божеский вид (его я тоже отладила, как и другую свою технику).

Сегодня над нарядом пришлось думать гораздо дольше. Вписываться в свою роль — первостепенная задача. Пришло время менять повседневный стиль на официальный, но одежды, которая могла бы соответствовать ему, в моем гардеробе почти не было. Я же в шоу-бизнес стремилась попасть, а не в мистическую передрягу, больше напоминающую высокобюджетный бредовый голливудский фильм.

«Черт, ничего из одежды не подходит!» — думала я, курсируя по комнате в майке и светлых штанах от пижамного комплекта.

Жаль, покурить нельзя — может, успокоилась бы и смогла что-то придумать.

«Блин, да как же быть с моим внешним видом?» — к этим мыслям я вернулась, уже стоя в коридоре со стаканом воды в руке, полотенцем на плечах и сосредоточенно орудуя зубной щеткой во рту.

Никто меня из ванны не выгонял, просто захотелось полюбоваться из окна на утренний пейзаж. У меня такая привычка появилась еще в Нью-Йорке, когда жила в Сохо. Правда, там из пейзажей были окрестные дома с пожарными лестницами на фасадах и переулки. А тут совсем другое дело — лес, небо, мягкий свет недавно поднявшегося на небосклон солнца…

Раздался скрип двери. А вот и шеф пожаловал.

— Фофрое фуфро! — повернув голову, поздоровалась я с полным ртом зубной пасты и щеткой в придачу.

— Доброе… — Ван Райан скептически посмотрел на мое занятие. — Скажи, а чем тебя ванная не устроила?

— Потомуфта тут клефа! — я ткнула пальцем вверх. — Шфоды крашифые, окна штрельфатые…

Гениальный ответ, ничего не скажешь. Ван Райан разочарованно покачал головой, видимо, все больше убеждаясь в моей ненормальности.

— Смотри, не опоздай на завтрак.

— Фуфаюшь! — и, отсалютовав ему рукой, я промаршировала в ванную, чтобы прополоскать рот.

Завтрак. А черт! Похоже, придется все-таки надеть ту «недоофициальную» блузку и «недоофициальные» брюки, которые я присмотрела в шкафу. На видавшего виды борца с преступностью я все равно мало похожу. Для солидности возьму с собой ноутбук. Новости в Интернете почитаю за завтраком. Все лучше, чем думать об испепеляющем взгляде Кроу.

Несколькими минутами позже с упакованным в сумку ноутбуком под мышкой я быстро спускалась на первый этаж. Прежде, чем занять свое место за столом, вежливо всех поприветствовала. Порядок рассадки ничуть не поменялся со вчерашнего дня. Мисс Мейер тоже присутствовала за завтраком, молча стоя у окна. К моему невыразимому счастью, одного человека не хватало. Гордона Кроу.

Драйден что-то обсуждал с бабушкой до моего появления. Брови его стремительно поползли вверх, стоило его взгляду коснуться меня.

Когда Барбара отвернулась, чтобы поприветствовать меня, Ван Райан вытащил из нагрудного кармана пиджака ручку и стал что-то писать на салфетке.

Я, как могла, попыталась занять мисс Бересфорд разговором, потому что интуитивно догадывалась, что именно он мог мне написать. Все это время мне пришлось наблюдать краем глаза за действиями шефа.

«Что это такое?» — он аккуратно приподнял салфетку на несколько секунд так, чтобы можно было успеть прочесть.

Я перевела взгляд с надписи на ее автора. Тот многозначительно поправлял галстук и ворот рубашки, давая понять, что мое декольте не устраивает его. Что ж, писать послания на салфетках я тоже умею.

— О, мисс Бересфорд, — смущенно обратилась я к Барбаре, — кажется, я отвлекла вас от разговора с мистером Ван Райаном, простите меня.

Как только внимание хозяйки поместья переключилось на прежнего собеседника, я полезла за ручкой в сумку с буком.

«Ничего лучшего у меня нет!» — гласила ответная записка. К посланию прилагалась моя гримаса недовольства.

Драйден только возвел глаза к потолку, очевидно, вопрошая у Всевышнего, как тот додумался до такой изощренной кары для него в моем лице.

На еду я набросилась, как голодный сирота из Сомали. Затем было чаепитие, во время которого я вытащила ноутбук и пристроила его на коленях. Можно расслабиться, утро удалось на славу.

Когда моя чашка была уже наполовину пустой, я услышала, как Барбара произнесла:

— Вот вы и вернулись, Гордон!

Рука машинально дернулась на тачпаде ноутбука. Спокойно, Кроу не кусается. Особенно, при Барбаре.

— Ваш гость прибудет с минуты на минуту, — доложил с глубоким поклоном почти Экс-Защитник, подойдя к своей госпоже.

Нет, он реально, ворон[1]! Снова в черном прикиде, который легко может сойти за готический. Хотя вряд ли он знает, кто такие готы.

— Спасибо, Гордон, — леди Бересфорд учтиво кивнула. — Когда он появится, его нужно будет встретить и проводить в мой кабинет.

— Я распоряжусь, чтобы приготовили кофе и отнесли в ваш кабинет, леди, — мисс Мейер откланялась и вышла из помещения.

Я раздумывала: пока все заняты приемом гостей, пойти, что ли, потренироваться? А еще лучше, пойти в библиотеку в — таких домах всегда есть библиотеки — почитать что-нибудь полезное про Отделенный мир и его обитателей.

— Мисс Йорк!

Кроу ко мне обратился? Вот уж точно, как гром среди ясного неба.

— Что у вас в руках?

— А на что это похоже? — стараясь, чтобы мой голос звучал равнодушно, ответила я вопросом на вопрос.

— Компьютер? — опешил Кроу. — Но это невозможно! Как он тут работает?

— Молча, — сухо отрезала я.

— Могу молча, а могу и не молча… — раздался третий голос.

«А-а-а! Вот, е-мое! Кажется, это сказал мой ноутбук!»

Так вот в чем дело. Я его оживила! Поэтому он заработал. Кажется, мне впору претендовать на лавры доктора Виктора Франкенштейна.

У Кроу лицо перекосило от ярости.

— Что за нелегальная техника в поместье Бересфордов!

Я уже подбирала слова едкого ответа, но меня опередил мой же ноутбук.

— Да, я принадлежу специальному агенту Йорк уже не один год. И, вообще, я всего лишь оборудование, использование которого согласовано с леди Бересфорд, а это значит, уважаемый, что вас это не касается! — разошлось мое творение.

Да откуда машина может все это знать? Он же… оно же…

— Кристина, — позвал Драйден, вставая из-за стола, — можно тебя на пару слов? И… прихвати с собой свои вещи, пожалуйста.

Ох, и влетит же мне сейчас по первое число. Но лучше уже получить втык от Ван Райана, чем находиться рядом с Кроу.

В коридоре я нагнала полукровку.

— Извини, я не успела рассказать… Я вчера с техникой немного поколдовала, в прямом и переносном смысле… Наверное, мне надо было сразу доложить тебе…

— Не в этом дело, — отрезал Ван Райан. — Сейчас в поместье придет один человек. И он не должен тебя видеть. Лучше покинь особняк на пару часов.

— Хорошо, но почему?

— Я потом отвечу на все твои вопросы, только сейчас уходи, ясно?

Кивнув, я быстрым шагом направилась к оранжерее. Там есть выход на улицу. К центральному входу даже соваться не стоит, но не через окно же мне лезть?

Как выяснилось позже, вариант с окном был бы безопаснее. Еще повезло, что я вышла нормальным спокойным шагом, а не вылетела пулей, иначе это смотрелось бы подозрительно.

Как, должно быть, вы поняли, на гостей повезло наткнуться именно мне. Двое мужчин стояли и что-то вполголоса обсуждали между собой. Один из них — высокий худой мужчина, на вид не более двадцати семи лет. Короткая стрижка, темно-русые волосы, разделенные на прямой пробор. Одет немного причудливо: высокие ботинки, похожие на армейские, строгие брюки и теемно-зеленый пиджак с горизонтальными рядами крупных застежек в форме завитков. На каждой руке я заметила по браслету в виде цепей из крупных звеньев.

Когда он посмотрел на внезапно появившуюся меня, то я на полном серьезе подумала, что все произошедшее с момента смерти деда — мои личные глюки. То ли мы травы с Джен перекурили и под этим делом начали пересматривать сериал «Секретные материалы», то ли хрен знает… Парень лицом напоминал Дэвида Духовны[2]. Такая же располагающая внешность: открытый взгляд умных, добрых глаз, высокий лоб, подбородок с заметной ямочкой, четко очерченные губы, при этом нижняя чувственно-полная. А слегка великоватый нос ничуть не портил всей картины. Ой, отпусти меня чудо-трава, если это все-таки ты виновата.

Возраст второго мужчины определить было сложнее, но точно старше сорока. Он выглядел как стареющий голливудский актер с невероятной харизмой. Годы уже успели наградить его морщинами на лбу и нещадно высветлить волосы до пепельного оттенка. Прическа лежала так, будто он только что вышел из парикмахерской. Виски и затылочная часть пострижены коротко, а более длинные и светлые пряди на лбу элегантно зачесаны назад. Он был ниже ростом, чем его молодой спутник, однако то, как он держал себя, его надменный взгляд с прищуром, полуулыбка и вздернутый подбородок выдавали в нем чемпиона самодовольства. Об этом также кричал его роскошный костюм из темно-синего вельвета и подобранные в тон рубашка и галстук.

Серые глаза с морщинками в уголках блуждали по моей фигуре. Самый настоящий классический масляный взгляд. Если этот человек женат, то точно много ходит «налево», а у его женушки уже ветвятся сказочные оленьи рога. Маленькой девочке во мне захотелось попятиться назад. Но я уже взрослая, поэтому предпочла дежурно улыбнуться гостям. Что-то мне подсказывает, что это не простые гости. Ван Райан… о чем он пытался меня предупредить? Кто из них не должен меня видеть?

Ладно, возвращаемся в реальность, то есть, в поместье Бересфордов. Шеф, простите меня, но я не могу сбежать.

— Доброе утро! Леди уже ожидает вас в кабинете, с минуты на минуту подойдет мистер Кроу и проводит вас…

— Ты здесь откуда? Я не помню, чтобы видел тебя раньше в этом доме. Ты тут работаешь? — мужчина с пепельными волосами засыпал меня вопросами.

В его голосе слышалось любопытство. Он точно какая-то большая шишка. Речь хорошо поставленная, спокойная, и к тому же эта фамильярность, не лезущая ни в какие ворота.

— Это, мистер Вульф, специальный агент Кристина Йорк.

О, Боже, только Кроу может говорить столь ядовито.

— Недавно было принято весьма опрометчивое решение выдвинуть ее главным кандидатом на пост нового Защитника мисс Бересфорд.

Я терпеливо пропустила его комментарии мимо ушей.

— АНБ, ЦРУ? — вежливо поинтересовался некто Вульф, видимо он судил по моему американскому произношению.

Хотя, почему некто? Мне смутно знакома его фамилия… Документы! Там была эта фамилия… Только не говорите мне, что это тот самый Вульф, который председатель Комитета. Он… его положение выше, чем у директора ФБР. И я настолько ужаснулась, что не смогла вовремя ответить на вопрос.

— Вы ошибаетесь, сэр, — вмешался Кроу, стоящий теперь позади меня. — Она из ФБР.

— ФБР? — переспросил предполагаемый председатель, его интерес ко мне стремительно рос. При этом на лице мужчины начинала расплываться широкая белозубая улыбка. Но было в этой улыбке что-то гадкое.

Молодой спутник Вульфа присвистнул:

— Не хило Ван Райан решил сменить кадровую политику...

«Ван Райан»? А где же слово «мистер»? Или «глава», «директор»?

— Она не первый год в ФБР, мистер Уорчайлд, — снова ответил за меня Защитник Барбары.

Надо срочно брать ситуацию в свои руки, иначе Кроу просто заткнет меня за пояс.

— Спасибо, мистер Кроу, — в моем голосе звучала фальшивая решимость. — Я могу сама ответить на вопросы мистера Вульфа.

Как ни странно, Вульф протянул мне руку, вот только глазами он по-прежнему блуждал по моей фигуре. Я решила ответить на его приглашение к рукопожатию, ожидая подвоха. Подвох последовал незамедлительно.

Стоило только вложить свою кисть в его ладонь, и вместо рукопожатия он против моей воли поцеловал мне руку. Стало противно. Поверьте, это были еще даже не цветочки.

— Неужели такое прелестное создание решило посвятить свою жизнь службе в ФБР и профессии Защитника? — приторно-слащавым голосом заговорил со мной Вульф. — Ни за что не свыкнусь с мыслью, что вашей красоте и грации не нашлось надлежащего применения…

На меня словно ушат помоев вылили.

— Мистер Вульф, к чему это красноречие? Моя жизнь меня вполне устраивает.

— Вы замужем?

Вот тебе раз! Опять этот вопрос. И тут я бросила быстрый взгляд через плечо на Кроу. Судя по его лицу, он ожидал совсем другого разговора. Защитник, мягко говоря, слегка офигел. Хотя нет, наверное, не слегка.

— Нет! — почему-то выпалили мы с моим главным антагонистом в один голос.

У меня челюсть чуть не отвисла от удивления. То есть, вчера он слушал мой разговор с Донной? Ну, не мудрено, своей-то личной жизни нет!

У председателя улыбка расплылась по всему лицу. Именно так смотрит кот на пойманную упитанную мышь. Пора делать ноги. Этот тип мне не нравится. Который из них? Да все!

— Я могу быть свободна?

— Может, вы составите нам компанию ненадолго? — чего этот Вульф так на меня напал, когда узнал, что я подчиненная Ван Райана?

— Если позволите, то я все-таки удалюсь, — легкий полупоклон. — Дела, знаете ли…

Стоило только мне повернуться спиной и сделать шаг, как я услышала сзади:

— Постойте, мы не закончили.

Мне определенно удалось не на шутку зацепить этого «уважаемого» сэра.

— Нет, закончили, — твердо заметила я напоследок.

И тут мистер Вульф совершил свою роковую ошибку. Он протянул руку, чтобы схватить меня за плечо. Моя реакция оказалась быстрее моих мыслей. Я с разворота ударила его наотмашь по руке, направляя ее подальше от себя, и сказала:

— Вам не повредило бы немного терпения и капелька уважения к кому-то помимо себя! При вашем положении подобное поведение кажется, по меньшей мере, не совсем уместным.

Это че, я сказала? С ума сойти, и даже без мата!

Чувствовалось, как стремительно меняется атмосфера вокруг. Раньше они просто надо мной потешались, а теперь смотрели свысока. Мышка оказалась крысой и укусила за палец. Но, как и к крысе, привязываться никто не решил.

— Прошу меня простить, — с сарказмом заявила я. — Боевая выучка, знаете ли.

Я начала неспешно отступать. Меня пробирала дрожь от того, что и как говорил Вульф. Да, допустила огромную оплошность из-за своей гордости, но вся эта история напрочь выводила из равновесия. Мое отступление сопровождалось тщательным подслушиванием возобновившегося разговора мужчин.

— Уорчайлд, какого дьявола ты стоял как столб? Ты же мой Защитник! — едва слышно шипел Вульф. — Она могла вывихнуть мне руку!

— Она быстрая, — парень говорил медленно, словно на вкус пробовал каждую фразу. — Я даже не понял, когда она начала маневр.

Вот дерьмо! Выдала себя со всеми потрохами. Ну и дура же ты, Джозефсон! Бываешь. Иногда.

Как бы я хотела, чтобы на этом все закончилось, но чутье кое-что мне подсказало. А будучи доведенной до ручки, я крою правдой-маткой.

Отойдя на безопасное расстояние, я развернулась на каблуках.

— И нечего пялиться на мой зад! — большинство женщин безошибочно догадываются о таких вещах без всякой магии.

Оба этих типа резко сделали вид, что смотрят в разные стороны, а Защитник Барбары начал стремительно покрываться красными пятнами.

— Да я не вам, мистер Кроу!

А вот теперь мне смотрели в след три убийственных взгляда, обещающие проблемы рано или поздно. Да, бываю, иногда. Только вот «иногда» у меня слишком частые!

***

«Отделенный мир уже давно является Федерацией, которой управляет Объединенное Правительство. Географически, лингвистически и, возможно, в чем-то политически мой мир не так уж отличен от твоего. Он отличен лишь людьми и существами его населяющими. Но наши два мира имеют слишком много точек соприкосновения. Ты наверняка не раз в жизни услышишь такие слова, как «аномальная зона». Эти места — пересечения миров-братьев. Переходы между ними, если проще, подавляющее большинство из которых всегда находилось под охраной Комитета и магии. Комитет — особая инстанция. Он контролирует связи между мирами и властями этих миров. Следит за перемещениями людей и других существ. Отвечает за неразглашение правды широкой общественности. И основная задача — это защита Первичного мира и его обитателей.

Видишь ли, среди существ, населяющих Отделенный мир, много тех, кто потенциально опасен для обычных людей. Чего стоит одна только нежить. Здесь, в вашем мире, ее открытому нападению сложно противодействовать даже магу, так как резерв магических сил расходуется в Первичном мире быстро, а восстанавливается очень медленно. И всегда найдется тот, кто захочет этим воспользоваться…

Жить в этом мире страшно и интересно. Он движется по пути бешеного прогресса, но к чему этот прогресс может привести в итоге?»
Так рассказывала мама про Комитет на страницах своего дневника.
«…СОГЛАСОВАНО. ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОММИТЕТА — Ю. ВУЛЬФ», — штемпель с соответствующей надписью стоял на многих документах, находившихся в предоставленном мне кейсе. Сейчас я помнила это четко.

Ван Райан говорил, что в Америке своя система: функции Комитета выполняют ФБР, ЦРУ и АНБ. Почему? Почему им пришлось создать такую систему? Разве не проще было бы, чтобы все контролировал один только Комитет? Значит, на то должна быть причина…

Все, возвращаюсь к своим козлам. То есть, к баранам. Я только что повела себя непростительно с этим самым бараном — ой! — Ю. Вульфом. Чую, мне это еще аукнется. А сам-то хорош! Агрессивный бабник-террорист. Думает, если у него есть власть, то можно заполучить в постель любую?

И почему меня угораздило нарваться на этого Вульфа? Над этим я размышляла, забившись в укромный уголок. Укромным уголком стала декоративная ниша в наружной стене поместья. Вернуться в дом у меня не хватало храбрости после вынужденной капитуляции перед Кроу, председателем и его Защитником.

Какой позор! Ван Райан будет мной очень недоволен, а Барбара... больше всего на свете мне не хотелось ее разочаровывать, но без этого обойтись не удалось. Интересно, долго мне еще тут торчать, пока у мисс Бересфорд не закончится встреча на высшем уровне? Не жарко, знаете ли, в этой части Англии находиться на улице долгое время в том, во что я одета.

Надо вытащить из сумки ноутбук и на эту сумку сесть, может, так будет потеплее. Я потянулась рукой к стоящей на земле сумке и тут чуть не заорала. У меня не было руки. Ни одной, ни второй. Как и всего тела. Я стала абсолютно невидимой.

Похоже, на подсознательном уровне мне настолько хотелось спрятаться, что произошло непредвиденное исчезновение. Тело же легко мне повиновалось, и никаких странных ощущений не было. Грех было этим не воспользоваться и не вернуться в поместье. Стоило взять в руки свою сумку, как она тоже словно растворилась в воздухе.

По поместью я шла так свободно, как не ходила еще никогда. Но в моей комнате меня ждал неприятный сюрприз — невидимость и не собиралась рассеиваться. Вот именно этого мне не хватало для полного счастья.

Надеясь на помощь Ван Райана, я пошла и постучалась к нему в дверь. Мне не открыли. Плюнула и направилась по коридору в противоположном направлении. Мысли в голове скакали, как шальные блохи. Поддаваться панике было нельзя, не поддаваться — невозможно. Я все шла и шла быстрым шагом, пока вдруг не остановилась. Знакомая дверь. Да это же вход в балетный зал! Сама не знаю, зачем я дернула ручку на себя. Дверь была не заперта.

Через тридцать минут безуспешных попыток что-то сотворить с собой, чтобы снова стать видимой (концентрация, релаксация, медитация, биение головой о станок), я вылезла через окно в потолке на крышу особняка. Сидя на темно-красной черепице у раскрытого окна, я горевала. Красота открывшегося с высоты вида была не способна меня ни взволновать, ни умиротворить.

Как скоро меня хватятся? И смогут ли мне помочь? А что, если не смогут? Что, если я навсегда останусь в таком состоянии?

Лучше перестать задавать вопросы и подумать, что можно сделать. Ну, или просто занять себя чем-нибудь успокаивающим на час-другой, а потом бежать искать Барбару или Драйдена.

Вопрос: чем успокаивающим я могу заниматься часами? Ответ я знаю один единственный — петь.

Прежде чем в мансардном этаже кто-то появился, я успела спеть почти все основные партии Кристин Даэ из «Призрака оперы».

Я заглянула в окно, чтобы увидеть, кто же пришел меня искать. Леди Бересфорд собственной персоной. Барбара подняла глаза на оконный проем после того, как я ее позвала. Бесполезно, она смотрела сквозь меня. Тут я непечатно выругалась и ввалилась внутрь через окно. Как ни странно, это подействовало. Так что материализовалась перед бабушкой я краснющая, как рак, и растянувшаяся на полу. Пришлось срочно пуститься в путаные объяснения.

— … и вот я уже лежу перед вами. Извините, Барбара. Просто, когда я крепко выражаюсь, почему-то происходят разные вещи магической природы.

Она со смехом попросила меня подняться.

— Пожалуй, это даже объяснимо логически. В этот момент происходит сильный эмоциональный выброс. Гнев, агрессия, презрение, боль — это негативные эмоции. Демонические сущности черпают из них силу… Тебе сейчас стоит подумать о другом. О выборе оружия, например.

— Ну, я о нем думаю… но чем больше думаю, тем больше запутываюсь!

— Сходи потолковать с кузнецом. Он может подсказать что-то дельное…

— А куда идти?

Барбара грустно улыбнулась. С чего вдруг? Я же не спросила ничего экстраординарного.

— Знала, что рано или поздно тебе придется появиться в Отделенном мире. Наверное, это время пришло…

— А сейчас я разве не в нем? — изумленно вылупилась я. — Вы живете в Первичном мире? Зачем вам жить там, где магия почти сошла на нет?

— Мои предки оберегали лес, находящийся вокруг поместья, не один век. В нем расположено несколько переплетений с Отделенным миром. Иными словами, порталов.

— Ох-ре-неть! — вырвалось у меня.

По крайней мере, теперь прояснялись многие вещи. Почему, например, я видела редкое применение магии в поместье.

— Но, Барбара, я… много раз применяла свои силы и… ни разу не чувствовала, что расходую их. Наоборот, сила лишь продолжала расти.

— Только человеческие маги становятся уязвимее при переходе в этот мир, — тяжело вздохнула мисс Бересфорд.

От обиды я нечаянно прикусила себе губу. Что ж, вот тебе, Джозефсон, и очередное напоминание о том, кто ты есть. Мотай на ус!

— Хорошо, я готова идти. Скажите, куда?

— В Клифтон…

Нечто необычное будто пришло в движение внутри моей черепной коробки. Перед глазами поплыла череда образов.

— Дальше можете не говорить. Я уже знаю дорогу.

Мисс Бересфорд несколько озадаченно посмотрела на меня.

— Всплыло само из памяти. Это уже у меня в голове, — я постучала пальцем по виску.

— Ах, ну конечно, — едва слышно произнесла Барбара. — Способность, как у Армана, впитывать информацию. Кстати, скажи, это ты сейчас пела?

Я кивнула.

— Извините, ведь я могла себя этим выдать, но для меня это был единственный способ успокоиться…

— Нет, все в порядке. Ты прекрасно поешь, — Барбара снова вздохнула. — И ты действительно достойна осуществления своей мечты…

— Достойных много, осуществивших — единицы, — цинично отрезала я.

— Скажи, а ты не хотела бы снова спеть на публике?

— Да, конечно, — я встрепенулась, но тут же поумерила пыл. — Если это не навредит роли Защитника.

— Мне по душе твои стремления, — продолжила леди. — Скоро именно в этом поместье будет проходить торжественный прием по случаю большого юбилея.

Естественно, мое огромное любопытство не позволяло мне молчать:

— Впервые об этом слышу. Чей юбилей?

Хозяйка поместья сделала жест, призывающий меня немножко помолчать.

— Чуть больше, чем через месяц у мистера Ван Райана большой юбилей — ему исполняется пятьсот лет! Соберется множество гостей со всего света здесь, в этом доме...

У меня отпала челюсть. Новость, прямо скажем, застала меня врасплох.

— Твою ж дивизию! Мне он ничего не сказал…

Барбара сокрушенно покачала головой. Бедная бабушка, я так ее замучила.

— Извините… — пробормотала я пристыжено и заткнулась. Леди Бересфорд и так сделала для меня очень много.

— Решение о переносе празднования в поместье было принято в спешке и совсем недавно, — Барбара оценивающе посмотрела на меня. — Нам катастрофически необходима помощь…

— Вы хотите, чтобы я вам помогла? Конечно. Нет проблем.

— Да-да, — подтвердила она воодушевленным тоном и внезапно продолжила, — только от тебя мне потребуется особая помощь…

— Какая?

— Та, про которую я говорила раньше — спой на приеме.

На миг мне показалось, что я ослышалась.

— Вы не шутите? — переспросила я. Голова пошла кругом от такого невероятного предложения.

— Не шучу, — просто кивнула леди.

— А сам мистер Ван Райан как на это посмотрит? — не верится, что он будет безмерно рад.

— Конечно, тебе нужно с ним переговорить, — с широкой улыбкой ответила Барбара, — но, согласись, как хозяйка этого дома, я же могу на него повлиять?

— Думаю, да… — с сомнением произнесла я, вспоминая непробиваемость шефа Бюро.

— В твоем голосе я не слышу уверенности, — заметила леди, по-прежнему улыбаясь.

Я тут же среагировала, сама не понимая, изображаю ли энтузиазм или на самом деле им прониклась. Наверное, что-то среднее.

— Я обещаю сделать все, чтоб тусовка была ништяковой! — потом резко потупила взгляд, сообразив, что выразилась неподобающе для представителя ФБР. — Я хотела сказать, что мы такой прием закатим! О нем еще долго говорить будут.

— Не сомневаюсь, но я сейчас с тобой хотела обсудить не это, — Барбара вдруг сменила тему. Выражение ее лица также изменилось. — Что у вас произошло с мистером Юргеном Вульфом?

Вот меня и прижали к стенке. Сейчас мне влетит. Кроу стопроцентно преподнес мое поведение, как закидоны истеричной малолетки. И, видимо, он недалеко ушел от истины.

— Ничего особенного, просто он повел себя несколько развязано, а я это пресекла…

Грозы не последовало. Барбара молчала. Тогда, как я думаю, все мое лицо напоминало один большой знак вопроса.

— Быть может, это и к лучшему, — с сомнением заговорила Барбара. — Мне было очень неприятно, когда из рассказа Гордона я поняла, что он позволил себе слишком много в отношении моей внучки. Бесспорно, твой поступок неправилен, но что сделано, то сделано…

— Ч-что вы сейчас сказали? — у меня задрожали губы. — Как в-вы меня назвали?

— Я назвала тебя тем, кем ты являешься на самом деле, — с коротким кивком сказала мне мисс Бересфорд. — Дагмара была моей любимой сестрой, а ты дитя Александры, ее кровь и плоть…

Взвизгнув, я была готова броситься хозяйке поместья на шею, но вовремя опомнилась.

— Да, быть поосторожнее нам не помешает, — сыронизировала Барбара, положив руку мне на плечо.

— Знаю, — замялась я. — Просто этот Вульф очень скользкий тип.

— Постарайся забыть о нем и займись чем-нибудь более важным сейчас… Оружием, тренировками, историей Миров.

В таком случае, я немедленно собираюсь в Клифтон!

__________________________________

[1] Игра слов: Кроу (англ. crow - ворон)

[2]Американский телевизионный и киноактер, известный по сериалам «Секретные материалы» и «Блудливая Калифорния».

Название главы "Клифтон, ванная и другие неприятности" (англ.)

«Эх, дорогой длинною, да ночкой темною маньяки бегают по кустикам вокруг…» — спокойно! Это нервное!

Как вы понимаете, в Клифтон я отправилась затемно, да и дорога не особо длинная. И я знала, куда идти: если двигаться прямо в лес от центрального входа в поместье, то должна буду наткнуться на один из порталов в Отделенный мир прямо на опушке. И пройдя сквозь него, выйду уже к Клифтону.

Из того, что было «закачано» мне в память, следовало, что это небольшое поселение с единственной главной улицей и ближайший к поместью населенный пункт.

Чем дальше я двигалась в означенном направлении, тем больше трепетало сердце в груди. И чувствовалось легкое покалывание на коже. В прошлый раз, во время лесной тренировки, такого ощущения не было. Скорее всего потому, что Ван Райан увел меня в противоположную часть леса. Покалывание, должно быть, означало приближение к переходу. Я вот-вот войду в другой мир, кто бы мог подумать.

Опушка приближалась. С ней в самом деле было что-то не так. Воздух едва заметно колыхался, подобно тончайшей прозрачной ткани, и притягивал к себе. Кажется, я окончательно превращаюсь в героя фантастической саги, некую помесь Хэллбоя[1] и Нео[2] в женском воплощении. А ведь героев мало кто любит в реальной жизни, сумасбродных героинь — еще меньше. Это определенно мое наказание за все грехи молодости, такие как курение, алкоголь, легкие наркотики и некоторые другие неблагородные поступки, если вы понимаете, о чем я.

Хотя все эти свалившиеся на голову вещи изнуряют меня, ничто из них не было даже на четверть столь болезненно, как тоска по Дженнифер. Женская дружба? Многие в нее не верят, я и не собираюсь их разубеждать. Для меня Джен была не просто другом. Для меня она была старшей сестрой, которой у меня никогда не было. Больно понимать, что, возможно, в данный момент она чувствует то же на другой стороне океана. А причиной всему мое исчезновение. Тем не менее, пока Дженнифер далеко от меня, ей ничто не угрожает. Это главное.

Задумавшись об этом, я пропустила миг, когда моя нога шагнула прямиком в те самые «колыхания». Какой-то неслышимый звук ударил по барабанным перепонкам. Деревья завертелись в странном хороводе перед глазами. Земля ушла из-под ног. Я была уверена, что тело занимает вертикальное положение в пространстве, но голова начала кружиться, как при многократном исполнении сальто.

Мучение продлилось лишь несколько секунд, а потом я поняла, что стою на уходящей вниз грунтовой дороге.

Дорога спускалась к небольшой деревушке, окруженной деревьями и склонами зеленых холмов. Сама деревня будто сошла с иллюстрации к сказкам. Замощенная главная улица, небольшие причудливые домики, покосившиеся от времени, преимущественно красноватого, бурого и белого цвета. Их кровли с крутыми скатами спускались чуть ли не до земли, а каминные трубы высоко поднимались над крышами. Из общей массы домов возвышалось задние с башней. На устремленном в небо шпиле гарцевал единорог-флюгер. Здание находилось в конце главной улицы, практически на берегу широкой реки, отделяющей Клифтон от самого высокого и скалистого холма.

Ноги сами понесли меня навстречу. Интересно, что будет, когда я вторгнусь в тихую жизнь этого поселка? Предполагаю, что ничего хорошего, но, я продолжала идти вперед. Конечно же, я вылезла из своего дневного наряда и сняла каблуки, но вряд ли кроссовки, синие потертые джинсы и короткий кожаный пиджак вписываются в представление о том, как должна выглядеть девушка в таком мире и в такой глуши.

Так и есть: незнакомцы и незнакомки в длинных одеяниях, накидках и плащах бросали на меня враждебные взгляды. Здесь явно не ступала нога американцев. Но надевать на прогулку в деревню, находящуюся в другом мире, что-то иное из моей одежды было еще глупее.

Преследуемая нездоровым вниманием прохожих, я прошла вглубь деревни. И тут меня окликнули.

— Мисс Йорк? Ведь вы мисс Йорк, да?

Я остановилась, обернулась, присмотрелась. Мне махала рукой золотоволосая женщина средних лет с приятным лицом, облаченная в длинное светлое льняное платье, перехваченное в талии бордовым корсажем. Плюс один к моему знанию о моде Отделенного мира.

Табличка на здании позади нее была очень красноречивой: деревянная доска, покачивающаяся на цепях, с изображением того же гарцующего черного единорога. Вот только под одним мифическим животным было нарисовано второе — таращившийся на сказочную лошадку зеленый тролль с кружкой эля в руке. Это ж какой забористый был эль? Я уже не прочь его попробовать.

Я вернулась назад к неизвестной женщине.

— Здравствуйте, агент Йорк! Мне про вас рассказывал мистер Филдс, — женщина протянула руку. — Я хозяйка этого заведения, Лорел Уэллингтон.

Заведение, очевидно, являлось пабом или трактиром. Его окна были сделаны из дымчатого стекла, чтобы клиентов не беспокоил дневной свет и уличная суета.

— Здравствуйте, — отозвалась я.

Надо же, представительница малого бизнеса в этом-то мире. Интересно, а они тоже уклоняются от налогов? Но я не это хотела у нее узнать. Может, она даст интересующую меня информацию о том, где искать кузнеца?

— Не желаете зайти? — спросила меня хозяйка.

— О, с большим удовольствием, — чистая правда, прямо сейчас бы пропустила пару стаканчиков пива или чего покрепче. — Мне даже неловко отказывать вашему гостеприимству, но у меня имеются неотложные дела. Не подскажете, как найти кузнеца?

Женщина по-доброму отнеслась ко мне.

— Идите в четвертый отсюда переулок налево и прямо до тех пор, пока сами не увидите мастерскую мистера Смита. Если его там не будет, значит, он заглянул к соседу, кожевнику мистеру Хитчу.

Она сказала мне даже больше, чем требовалось.

— Обязательно зайду к вам на выходных, — пообещала я.

Последовав советам Лорел, я быстро нашла вышеуказанную личность. Под вывеской кузницы сидели двое мужчин и покуривали трубки. Один из них был обладателем короткой рыжей бороды, а второй — напротив, оказался гладко выбрит, но у обоих лица были изрезаны глубокими морщинами. Мужчины производили впечатление двух «древностей».

Тот, что был с бородой, при виде меня присвистнул, а его приятель сокрушенно замотал головой со словами: «Ну и молодежь нынче пошла…»

— А по-моему, та еще штучка! — заметил рыжебородый, затягиваясь трубкой.

— Мне нужен кузнец, мистер Смит, — я нагло влезла в их обсуждение.

— Смит — это я, — сообщил тип, окрестивший меня «штучкой». — Рекомендую также моего товарища, Хитча. Чем могу помочь, дорогуша?

«Ничего «дорогого» от вас, сэр, я точно не хочу…» — подумала я, расплывшись в натянутой улыбке.

Я вытащила из заднего кармана джинсов листок бумаги и отдала его мастерам. Мной были заранее сделаны эскизы саев и специальной набедренной кобуры для них. Пусть я и владею ими на уровне новичка, зато они удобны в бою.

При виде моего самодеятельного творчества у мистера Хитча вырвался почти чахоточный кашель, а мистер Смит просто подавился хохотом. Хотя, поверьте, ничего непристойного там нарисовано не было.

— Зачем тебе эти игрушки, малышка? — охрипшим голосом осведомился кузнец.

— «Малышка» — главный кандидат на пост нового Защитника леди Бересфорд! — решила уточнить я.

Теперь оба мужика ржали вповалку, нисколечко не поверив моим словам.

— Ох, и потешила стариков, деточка!

Знали бы они, что перед ними стоит потенциально опасный полудемон.

— Я из Америки и являюсь служащей ФБР!

Позорный для меня хохот грянул с новой силой.

— Значит, не возьметесь за работу?

— Деточка… — безуспешно пытаясь унять смех, начал Смит.

Все, моему терпению пришел конец! Вырвав из рук у кузнеца свой листок с эскизами, я повернулась к мастерам спиной и зашагала прочь из переулка.

— Старые козлы, — через плечо бросила я.

И тут почувствовала, как что-то, рассекая воздух, стремительно настигает меня сзади. Руки инстинктивно раскрылись в стороны, и оказалось, что я ловко поймала за острие два кинжала. Это уже не я, оно снова проснулось.

Вряд ли мне хотели причинить вред. Все было рассчитано так, что оружие просто просвистит мимо меня, преподав хороший урок заносчивой девчонке. Не на ту напали — я с разворота «вернула» их владельцу. Собственные движения показались мне замедленной съемкой.

Два кинжала воткнулись в стену мастерской чуть под углом прямо над макушкой мистера Смита и теперь напоминали рога, хотя и не как у старого козла. Оба дедка ойкнули от неожиданности и замерли без движения.

— Они плохо сбалансированы, если это твоя работа, то ты — посредственный мастер, — в завершении произнесла я.

Эта информация пришла ко мне после прикосновения к оружию.

— Черт, кто эта девочка?

— Когда я была девочкой, вы, господа, еще не были старыми козлами!

В этот момент раздался до боли знакомый голос:

— Полагаю, вы уже познакомились с моей протеже?

Директор ФБР неспешно шел нам навстречу. Опять безупречный костюм и опять безупречно-сдержанное выражение лица.

— Мистер Ван Райан! Давненько вас не было в наших краях. Директорские полномочия не дают продохнуть? — заговорил Хитч, давая мне понять, что здесь слово Ван Райана имеет вес.

— Есть немного, — полукровка подошел вплотную и встретился со мной красноречивым взглядом. Затем обратился к мастерам. — Думаю, что эта юная леди так и не успела вам представиться? Специальный агент Кристина Йорк из Вашингтона, будущий Защитник мисс Бересфорд.

Я хмыкнула про себя, но поклонилась почтительно.

— Ваша протеже, похоже, знает толк в оружии, — кряхтя, заметил кузнец, пытаясь вытащить вогнанные мною глубоко в стену клинки.

Я — нет, а то, что внутри меня — да.

— Именно, и прошу вас, мистер Смит, исполнить заказ мисс Йорк в лучшем виде и в кратчайшие сроки. А то она может разозлиться, и тогда я вам не завидую.

Мастер неуверенно принял из моих рук наброски.

— Кобура — это по части Хитча, — задумчиво почесал бороду кузнец.

— Отлично, — кивнул Ван Райан. — Так тому и быть…

После чего мы с Драйденом откланялись и отправились обратно. По дороге мы, кто бы сомневался, опять начали препираться.

— Ты никак следил за мной?

— Это моя работа, — равнодушно заметил он.

— А ванну ты тоже со мной будешь принимать?

Ван Райан несколько раздраженно посмотрел в мою сторону.

— Спасибо за предложение. Мне оно не интересно, ничего нового я там все равно не увижу...

— Ну и хрен с тобой! — процедила я сквозь зубы.

— Ты сама провоцируешь меня, а после обижаешься.

— Ладно, сдаюсь, — я подняла руки вверх. — Больше так не буду, честно…

— Не нужно давать обещаний, которые не можешь выполнить, — заметил Ван Райан.

— Ну, извините, пожалуйста! — саркастически бросила я.

— Ты опять? — покосился на меня Драйден.

— Да иди ты на ху… на хутор бабочек ловить! Сам ведешь себя то как юнец, то вдруг впадаешь в философские изыскания.

— Многие из тех, кому довелось прожить несколько сотен лет, становятся такими. Нельзя слишком серьезно относиться к жизни, иначе не выжить.

Он улыбался и выглядел весьма привлекательным. А ведь мы могли бы неплохо провести время... Если бы он меня так не бесил.

— Ха, объясни мне, что за глупая потребность делать для меня тайну из собственного юбилея? — мне подумалось, что самое время сменить тему.

За разговорами мы не заметили, как перебрались через портал. Неприятных ощущений на этот раз не последовало.

— Понимаешь, в связи со смертью Армана Джозефсона и возникшей необходимостью изолировать тебя мне стало не до торжеств.

— Поверь, я бы предпочла жить среди обычных людей, если тебя это успокоит…

— Я бы тоже предпочел, чтобы все сложилось именно так, — холодно заметил полукровка.

У меня внутри словно что-то лопнуло. Я вздернула подбородок и демонстративно ускорила шаг, оставляя своего спутника далеко позади. Что было весьма непросто в связи с банальной разницей в длине ног.

— Кристина, тут не на что обижаться, — крикнул Ван Райан мне вслед. — Ты ведешь себя глупо…

Того, что последовало за этими словами, от меня не ожидал даже он. Никому не стоит говорить, что их поступки глупы, столь неприкрытым образом. Кого-то это может всерьез задеть. Без комментариев.

Я остановилась и дождалась, пока расстояние между нами сократится.

— Глупо, говоришь? Глупо скрывать правду! Ты знаешь обо мне больше, чем родная мать, а я о тебе — практически ничего!

Драйден не успел вставить даже слова (если он вообще собирался это делать), как я в ускоренном темпе покинула его. Никто не пытался меня догонять и не спешил за мной. Еще бы! Можно подумать, его реально волнует мое душевное состояние. Единственной, кого это может волновать, является сейчас разве что Барбара.

***

Нервы на пределе, надо срочно расслабиться, в противном случае голова просто взорвется. Принятие ванны уже не казалось мне такой плохой идей.

Добравшись до своей комнаты, я достала чистое полотенце, комплект белья и теплую пижаму. А потом сверила план поместья из кейса, с тем, что отпечаталось у меня в памяти. Оба источника говорили о том, что, помимо четырех стандартных ванных комнат в доме имелась еще одна нестандартная, напоминающая скорее залу с бассейном. Если верить этой информации, такая ванная должна находиться на втором этаже. Чудненько, это место как нельзя лучше подойдет для отдыха.

Зевнув, я решила полежать полчасика. А проснулась, когда за окном уже давно стемнело. Мне и в голову не могло прийти, какая абсурдная история за этим может последовать.

Раз проснулась, значит пойду на разведку в эту таинственную ванную. Тем лучше: время позднее, может, повезет ни на кого не нарваться. Я переоделась в пижаму и вышла из комнаты, захватив с собой белье и несессер.

И вновь моя система «навигации» сработала без осечек. О, поверьте, эта ванна стоила проделанного пути! Таких ванн я еще не видела: чувствуешь себя, будто случайно попал на съемки ролика о жизни богатых и знаменитых.

Светло-розовым мрамором тут было облицовано все от дна глубокого прямоугольного бассейна в центре комнаты до потолка. На каждом из четырех углов бассейна возвышалось по массивной мраморной колонне. С моим прибытием на стенах вспыхнули свечи в золоченых канделябрах, освещая диковинный интерьер.

Такая ванная была достойна дворца какого-нибудь древнего императора не иначе. С энтузиазмом я подошла и заглянула в пустой бассейн. В этот момент я заметила на колоннах разинутые пасти золотых мифических животных. Из этих пастей в бассейн полилась розоватая вода с пушистой пеной. Комната стала заполняться белым, вкусно пахнущим паром. Президентские номера в «Хилтон» и «Фор сизонс» в моих глазах утратили звания образцов роскоши.

Все вокруг погрузилось в приятную дымку. Я разделась и положила свои вещи на край бассейна. Вода быстро заполняла его, и мне не оставалось ничего, кроме как погрузиться в теплую негу.

Какое блаженство! Сюда бы еще бокал холодного шампанского, немного лепестков роз и парня с внешностью Брэда Питта. Тогда можно смело будет произносить гетевскую фразу: «Остановись мгновенье, ты прекрасно!»

Вот только почему-то в голову предательски лезли мысли о Ван Райане... Нет, не в том смысле. Просто мне не стоило себя так с ним вести. Думаю, у него есть причины держать обстоятельства своей жизни в тайне. И уж совершенно очевидно, что у него есть причины отчитывать меня. Надо будет перед ним извиниться. В какой раз? Пятый? А может, в шестой?

Хорошо, нужно подумать о чем-нибудь более приятном. Например, когда я в последний раз принимала ванну с мужчиной. Вспоминалось с трудом. К Маршалу у меня было много претензий в этом смысле. Он вечно был в своих делах. Все наши так называемые отношения строились непонятно как. Даже из постели он постоянно умудрялся вести деловые переговоры по телефону. И это далеко не самое страшное, что вытворяли мои «бывшие». Наверное, стоит порадоваться, что все уже в прошлом.

Я потерла виски и с удовлетворением раскинулась на спине в душистой пене. Но моему наслаждению не суждено было длиться долго. Оно кончилось вместе со звуком открывающейся двери. Сердце упало в пятки безо всякой надежды выбраться и занять полагающееся ему место. На пороге с замученным выражением лица стоял Ван Райан. Он был одет в простые тренировочные штаны и свободный хлопковый джемпер с красочной эмблемой ФБР, с плеча многозначительно свисало полотенце. Мне посчастливилось остаться незамеченной, так как кругом был один пар.

Полукровка раздраженно мотнул головой, и я поняла, что дорого бы заплатила сейчас за возможность не попадаться ему на глаза. Аккуратно, стараясь не произвести ни звука, я ушла под воду с головой. Радовало то, что он не сможет засечь меня своим вампирским чутьем до тех пор, пока я себя не обнаружу. Еще один небольшой плюс демонической сущности. Интересно, сколько я смогу продержаться под водой? И как мне, собственно, дальше быть? Пока я судорожно стремилась найти хотя бы один мало-мальски нормальный выход из сложившейся ситуации, раздался самый страшный для меня на тот момент звук. Чпок. О, нет! Он выдернул пробку… Вашу мать!

Вода начала убывать со скоростью света. И вот я уже стою в полупустом бассейне, пытаясь прикрыть руками некоторые части моего тела. Кашель вырвался у меня непроизвольно, пока я набирала полные легкие воздуха для обвинительной тирады. И когда тирада была уже полностью готова к употреблению, взгляд, наконец, упал на потревожившего мой покой полукровку.

Из одежды на нем ничего не было, кроме полотенца, обернутого вокруг пояса. Брэд Питт[3] может отправляться в Камбоджию и курить там бамбук вместе с остальными секс-символами Голливуда. Находись он сейчас рядом с шефом, рискну заявить, я бы на него и не посмотрела.

Ван Райан стоял ко мне в вполоборота, что давало возможность подробно изучить его тело. Крепкое телосложение, широкая спина, прямая осанка.

При тусклом свете бледность его кожи производила еще большее впечатление. А черные волосы, сейчас распущенные, придавали Ван Райану загадочный вид. Если вы когда-нибудь услышите: «Женщины лишены похоти и любят только ушами», не верьте в эту наглую ложь.

Что это на тебя нашло, а, Джозефсон? Ты давай его еще попроси к тебе присоединиться!

Последние мысли были весьма разумными и отрезвляющими. Руки стали прикрывать тело решительнее.

— А, это ты… — обреченно произнес Драйден. — Я настоятельно рекомендовал бы тебе держаться подальше от этого места...

Полукровка говорил все это с таким каменным лицом, словно его совершенно не волновала моя нагота, и при этом даже не удосужился отвернуться. Мне это расценивать как оскорбление? Или ему в принципе все равно?

— Офонарел совсем?! — запоздало закричала я. — Ну-ка вали отсюда сам! Я даже расслабиться толком не успела!

Мой голос отражался от стен, создавая сумасшедшее эхо.

— Я всего лишь собирался принять ванну, а ты тут как тут, — махнул рукой Ван Райан. — Нигде нет от тебя спасенья! Ты до сих пор, по-моему, не понимаешь, куда именно попала.

Бассейн тем временем опустел окончательно. Драйден подобрал с пола мое полотенце и кинул мне.

Когда я наспех обернулась, слова из меня полились, как из прорванной плотины. Странные предостережения Ван Райана прошли мимо ушей.

— Петух ты гамбургский! — ругалась я, пытаясь выбраться из бассейна.

Ван Райан молча протянул мне руку. Данный жест сострадания был нагло мной проигнорирован. Наконец, я вылезла и встала напротив полуголого Ван Райана, не прекращая крыть его на чем свет стоит.

— Ты вечно за мной везде ходишь… издеваешься над бедной девушкой.

— Ты не девушка…

— Тебе какая разница?

— Большая.

— Это вас, мистер Ван Райан, волновать не должно!

— Я просто очень люблю точность, — невозмутимо продолжал этот… — Ты вообще ходячая катастрофа, как любят говорить люди.

Он, конечно, прав, но таких слов в свой адрес я ему не прощу. В пах, что ли, коленом врезать? Не могу. Жалко... Секундочку, с каких это пор я принялась жалеть его пах?

Я занесла руку для поучительной пощечины, но Ван Райан перехватил ее уже у самой щеки. От злости у меня заскрипели зубы, а он наглядно продемонстрировал мне вампирский оскал. Моя кровь вновь вскипела, и я занесла уже левую руку с намереньем нокаутировать этого господина, которую он тоже вовремя остановил, зажав мое запястье.

Я тяжело задышала, но не от страстного томленья, а от желания поставить кое-кому «фонарь» под глазом. Вдруг он рывком притянул меня к себе. На переносице Ван Райана залегли суровые складки. Его взгляд тоже изменился. Что, черт возьми, происходит! Почему эти голубые глаза все ближе и ближе, или это мне кажется? И губы уже приближаются…

— Пожалуйста, Кристина, не оглядывайся назад, — яростно прошептал он мне в самое ухо, когда я уже затаила дыхание.

— Да что за хрень! — и естественно сделала прямо противоположное, вырываясь из неудобных объятий.

Я повернулась и первые несколько секунд просто не могла понять, в чем дело. А когда поняла, то ощутила, как подкосились и завибрировали ноги. Ком подкатил к горлу.

В воздухе выше уровня моих глаз что-то парило. И паром это не было, потому что пар уже успел рассеяться. Я подняла лицо машинально, чувствуя, как надо мной стремительно берет верх почти животный ужас. Прозрачно-белый, чуть смазанный силуэт древней высохшей старухи в старинном платье зависал где-то посередине между полом и потолком. Безумный взгляд призрачных глаз впился в меня.

— Так это за тобой подсматривал этот старый лысый маразматик сейчас? Что у тебя с ним, отвечай, девчонка! Ты ему сама разрешила за тобой подглядывать?

Рот я открыла, но ответить ничего не могла. Призрак. Настоящий, твою мать, живой призрак! Хотя какой он, к черту, живой?

— Леди Сара, она со мной, — голос Ван Райана звучал по-другому. В нем чувствовался какой-то мистический стальной оттенок.

— Маленькая, дрянная… — призрак угрожающе приближался.

Все мое тело начало трястись от страха. И тогда старуха замерла.

— Эта девчонка, с ней что-то не так… Эта аура… я знаю ее…

— Кристина, тебе нужно успокоиться, в противном случае она поймет, кто ты, — снова шепот Ван Райана.

Проклятье, я не знаю, как мне можно успокоиться! Хотя нет, знаю одно средство…

— Don’t cha wish your girlfriend was hot like me? — трясущиеся губы неуверенно двигались. И почему именно эта песня пришла мне сейчас на ум? — Don’t cha wish your girlfriend was a freak like me[4]?

Ноги стали притопывать в такт. Пой, пой дальше. Потому, что это уже не страшно… это уже смешно.

— Don’t cha wish your girlfriend was raw like me? Don’t cha wish your girlfriend was fun like me[5]…

— О, да, детка! Хочу! — из стены напротив нас выплыл еще один дух. Старик с залысинами и торчащими в стороны волосами, в длинном одеянии, вперился в меня взглядом неестественно провалившихся глаз.

И вот теперь воистину началась неразбериха. Старуха медленно крутанулась вокруг своей оси.

— Вот ты и попался, старый кобель! — она понеслась на него на всех парах, разбрасываясь заковыристыми словосочетаниями, самым банальным из которых было «извращенное богомерзкое создание».

Приведения скрылись в стене. Два приведения… это перебор. И я поняла, что теряю равновесие. Спасибо Ван Райану за то, что он подхватил меня, не давая окончательно осесть на пол. Можно успокоиться, все уже кончилось. Вздохнуть поглубже, почувствовать, наконец, силу в ногах, подняться и стребовать с шефа отчет о произошедшем с прилагающими разъяснениями. И про Юргена Вульфа, кстати, тоже.

Но оказалось, что этим все не кончилось. Вдруг с грохотом распахнулась дверь. Я тут же инстинктивно попыталась вырваться из-под опеки Ван Райана, что давалось сейчас крайне проблематично.

— От вас я этого не ожидал, мистер Ван Райан… Подсунуть Барбаре такую девицу! Но, но как вы посмели притащить в дом Бересфордов свою любовницу?

Дайте сообразить: неистощимый поток желчи, сарказма и обвинений… Ну почему именно Кроу сюда принесло! За что? Конечно, я никогда не была хорошей девочкой, но не до такой же степени.

Я, кое-как держась на ногах, вернулась в состояние равновесия.

— С чего вы взяли, что я его любовница?

— И вы еще спрашиваете?

От этого мерзкого намека со стороны Кроу меня передернуло. В данном случае отрицать столь очевидный факт нашего совместного с Ван Райаном пребывания в ванной практически без ничего было неразумно. Но мне как-то надо было восстанавливать свою и так очень хлипкую репутацию.

— Кристина, с тебя полотенце сейчас упадет, — шепотом заметил Ван Райан.

Я едва успела ухватить этот противный розовый кусок ткани, прежде чем предстать «ню» на всеобщее обозрение. У меня таки проснулось мое вечно спящее чувство стыда. Я стала подтягивать полотенце выше и выше, желая не показать ни единого лишнего сантиметра тела. Но добилась совершенно обратного эффекта. По мере того, как округлялись глаза присутствующих, до меня начало доходить, почему они у них округляются. Я сконфуженно вернула полотенце на место и потуже затянула его на груди. Набравшись смелости, я первая нарушила повисшее молчание.

— Повторяю вопрос: с чего это вы взяли, что я его любовница? — нужно было немедленно рассказать про призраков и почему я полулежала на полу, поддерживаемая Ван Райаном, но меня перебили.

— И в самом деле, с чего бы это вдруг? — Кроу высокомерно вздернул брови.

— А как бы выглядели вы, если бы узнали, что за вами подсматривал призрак-извращенец? Да я до сих пор в себя прийти не могу! А директор… директор вовремя пришел мне на помощь, вот и все.

— Прямо в полотенце? — усмехнулся Кроу.

— Он просто собирался принять ванну сразу после меня. Я ему еще «спасибо» за его случайное появление должна сказать! И вообще, могу привести неоспоримый аргумент: мой шеф занимает почетное третье место среди людей, действующих мне на нервы!

Я криво улыбнулась своему обвинителю. Меня так и подмывало сказать, кто на первом месте. Второе же место изначально было за Ван Райаном, но мистер Юрген Вульф, прямо как в гонках, обошел его на крутом повороте.

— Не верю, — бросил Кроу. — Вы меня не убедили.

Тоже мне, Станиславский нашелся — «верю-не верю»!

— Ну и думайте, что хотите — мне плевать, — отмахнулась я. — Доброй ночи!

Защитник Барбары вопросительно взглянул на Драйдена. Тот только плечами пожал. Оправдываться он уж точно не собирался. Я тем временем отошла к одной из колонн, где были аккуратно сложены мои вещи, и уже чуть было не скинула свое многострадальное полотенце, как обратила внимание, что эти двое похоже забыли про элементарные нормы приличия.

— Может вы, наконец, отвернетесь, мальчики? — пришлось заметить мне с улыбкой.

У обоих сначала дружно вытянулись лица от моей фамильярности, а потом они одновременно отвернулись к выходу.

Сказать, что я была зла, трудно, но желание выкинуть какой-нибудь финт подтачивало меня изнутри. Упрямо хотелось, чтобы последнее слово в этом недоразумении осталось за мной. Наверное, я слишком долго пыталась скрывать свой характер, пока пробивалась в шоу-биз. Вот он теперь и вылезает. Кстати, вышеупомянутый бизнес в развитии покладистости мало помогает. А как сложно удержаться от мелкой пакости, когда судьба еще и предоставляет для этого средства — прямо передо мной на полу лежали директорские вещи.

Вместо пижамы я надела на себя его джемпер с эмблемой ФБР, который оказался мне длиной до середины бедра. Самое оно — жертв сердечного приступа не будет.

Горделиво закинув свои вещи на плечо, я протопала мимо «мальчиков». Кажется, у Защитника мисс Бересфорд все же случился культурный шок, а Ван Райан тем временем встал на пути, смотря на меня в упор.

— Это моя вещь, агент Йорк.

— Нет, вы ошибаетесь — это компенсация за испорченное настроение, — надменным тоном бросила я и продолжила не менее напыщенно: — По доброй воле не отдам! Придется раздевать насильно!

Последовал тяжелый неодобрительный вздох. Однако никаких намеков на поползновения с целью вернуть свою собственность не последовало.

— Так, теперь с вами, мистер Кроу. Давайте подведем некий итог: вы ведете себя со мной так, словно перед вами суккуб, страдающий тяжелой формой нимфомании… Это ваше право, можете так считать и впредь, но вот от обвинения меня во всех смертных грехах будьте добры хоть изредка воздерживаться. Потому что тут сразу появляется много встречных вопросов… Например, а сами-то вы с какой радости ночами по дому разгуливаете?

Судя по его выражению лица, такую наглую особь женского пола он видит впервые в жизни.

— Я всего лишь выполняю свои обязанности. Вы такой шум подняли, что перебудили всех на этаже, — чуть менее уничижительно, чем обычно, но так же ядовито отозвался тот.

Ван Райан с молчаливым осуждением поглядывал на меня. Ну, или на свой джемпер.

— Ну, извините, пожалуйста! — многозначительно воскликнула я.

— Сплошное безумие… — куда-то в сторону сказал Драйден.

— Да чтоб я сдох еще раз! Неужели я опоздал? — этот надтреснутый голос был в нашем трио явно лишним, и мы, все трое, резко повернули головы в сторону опустевшего бассейна, откуда слышался шум.

Призрак старика снова был тут как тут.

— Двое мужчин и молоденькая женщина с красивой грудью… Какое пикантное действо я пропустил! — сокрушалось приведение. — Или, наоборот, спугнул?

Я посмотрела сначала на Ван Райана, потом на пунцовое от стыда лицо Кроу, и до меня дошло, что именно этот извращенец имел в виду.

— УБИРАЙСЯ ОТСЮДА, ПОКА ЦЕЛ! — не своими голосами завопили мы с Кроу.

Ван Райан по-прежнему изображал безразличие.

— А я что? Я ничего, — гаденько подхихикивая и мечтательно закатывая глаза, призрак облетел комнату по кругу и исчез в ближайшей стенке.

Теперь сдохнуть хотелось уже мне. После чего, не говоря никому ни слова, я покинула ванную комнату, деликатно хлопнув дверью.

***

Следующий день изначально обещал быть познавательным, в некотором смысле. Моя первая суббота в поместье Бересфордов. И у меня имелся грандиозный план: пойти в кабак мисс Лорел и элементарно напиться, но в меру. Иначе рискую начать вести себя непристойно.

Но мои радужные перспективы и мое пробуждение были омрачены сильнейшей пульсирующей болью внизу живота. Господи, что лично я тебе сделала? Как же сильно ты меня… о-о-о, недолюбливаешь? И это выражается в том, что когда у меня наступают критические дни, мне кажется — я этого не переживу. Черт, как же больно!

Наконец, приступ на время утих. Мысли пришли в движение. Обезболивающего у меня нет, средств гигиены — тоже. Все, три дня поноса и голодная смерть.

Я попыталась встать. Бесполезно. Слишком больно. Теперь вопрос стоял ребром: выдержу ли я первый день, или меня едва живую найдут ближе к вечеру?

В этот момент в дверь осторожно постучали, я было рванулась открывать. В итоге с моих губ сорвался душераздирающий стон. Затем раздался треск. Это вылетел замок. На пороге, замерев в суеверном ужасе, стоял никто иной как Драйден Ван Райан.

— Кристина, что с тобой?

Его волосы разметались по плечам, глаза горели, точно у фанатичного рыцаря, дорвавшегося таки до своей дамы сердца с ключом от ее пояса верности в руках. Сейчас он не выглядел вышколенным директором подвластного ему ведомства — больше половины пуговиц на рубашке были не застегнуты, а галстука, жилета и пиджака не было и в помине. Должно быть, он не успел до конца одеться.

— Твою мать за ногу, ты мне дверь сломал! — я снова инстинктивно дернулась вперед. — Ой-е!

Ван Райан просканировал меня оценивающим взглядом, хмыкнул и развернулся на выход.

— Эй, а ну-ка стой!

Он замер на пороге.

— Куда? Если вы сейчас же не вернетесь обратно, мистер Ван Райан, я не знаю, что сделаю с вашей драгоценной Феррари!

— Шантажистка, — процедил сквозь зубы Драйден.

— Я тут, понимаешь, умираю, а он нагло смывается!

— Я и пришел, потому что услышал твои стоны.

Услышал через стенку? Хотя он и не на такое способен, держу пари.

— Само собой, я сломал дверь, когда ты, вместо того, чтобы открыть ее, всхлипнула от боли. Так что с тобой приключилось?

— Месячные у меня, — огрызнулась я, вся такая бедная и несчастная.

— Я знаю, — спокойно заметил шеф.

— Ты — что?!

— Было бы странно, если бы я не мог этого почувствовать, ты не находишь? — Ван Райан коротко усмехнулся. — Или ты забыла, кто я такой?

Лучше бы он этого не говорил! Громко матерясь, я от греха подальше поползла к краю постели. После чего успешно свалилась на пол.

Драйден поспешил к месту падения и сочувственно склонился надо мной. Я же уперлась руками в его грудь.

— Эй ты, кровопивец! Ты чего там себе надумал?!

— Обратно на кровать тебя перенести, неблагодарная! Мне даже любопытно, а о чем ты подумала?

Я стыдливо спрятала глаза. Но не могу же я ему сказать, что именно читала у Энн Райс по этому поводу.

— О, Боже! Менструальная жидкость мало кого прельщает даже из вампиров — заруби себе на носу! Остальное — писательские выдумки.

Кажется, я далеко не первая, кто от него шарахается, начитавшись современной готической литературы.

С трудом мне удалось успокоиться и позволить Драйдену перенести себя на кровать.

— Ну-с, на что жалуемся, моя милая пациентка? — с видом опытного врача осведомился Ван Райан.

— Сильные менструальные боли для меня обычная практика. Мой личный гинеколог считает это особенностью моего организма. С этой проблемой мне всегда помогает справиться любое обезболивающее, правда, в повышенной дозировке. Но в данный момент у меня его с собой нет. Средств гигиены, кстати, тоже. Прости за откровенность, но раз уж ты решил изображать из себя моего доктора, то не обессудь.

Я выдохнула и продолжила:

— Понятия не имею, как теперь быть с этой неприятностью. Подходящих заклинаний я не знаю, применять свою магию наугад не лучшая перспектива, и обратиться кроме тебя и бабушки мне не к кому. Моя безграмотность в бытовой магии может вызвать подозрение, — вымученная улыбка появилась на моем лице.

— Все остришь? — спросил Драйден серьезно.

— Да, я даже умирать буду с песнями.

Он что-то прикинул в уме, почесал загривок (а у него это именно загривок) и заключил:

— Хорошо, жди меня здесь. Я сейчас, — и пулей вылетел из комнаты.

Жди меня здесь… Нет, можно подумать, я страдаю мазохизмом в терминальной стадии и обожаю скакать до потолка с приступами боли! Куда ж я денусь с подводной-то лодки, в смысле, из поместья Бересфордов.

«Я сейчас» растянулось минут на двадцать, не меньше. Мои невеселые мысли были разогнаны еще более невеселыми «схватками». Очевидно, через полчаса мне предстояло стать счастливой матерью ежика, но тут в комнату снова ворвался мой «рыцарь в сверкающих доспехах» с четырьмя пакетами, заполненными четырехгодовым запасом прокладок и тампонов всех мастей, и с двумя упаковками обезболивающего в зубах. Тьфу, в клыках.

При всем при этом он имел такой вид, будто на нем проехали через весь штат Невада без остановок.

«А ездовые директора ФБР вам не встречались?» — подумалось мне.

Я тупо улыбнулась своим мыслям, пересиливая боль.
Приподнявшись на локтях, увидела следующую картину: Драйден роняет все принесенное и обессилено падает в кресло.

— Ты где это откопал и что с тобой? — его поведение обеспокоило меня не на шутку.

Полукровка отдышался и прокашлялся.

— Добежал до портала в Клифтон, оттуда переместился в Воркингтон[6], нашел аптеку, приобрел все необходимое, переместился обратно, — снова кашель.

— Переместился? То есть, проложил личный портал? Что-то не припомню, чтобы вампиры так умели… — предположение мое строилось исключительно на фольклоре.

— Я умею, — устало отмахнулся тот. — Только это отнимает у меня слишком много силы, практикую лишь в крайних случаях.

Я заметила, как потускнели его глаза.

— Ты это сделал ради меня? — даже не смотря на свое состояние, я была этому рада.

— Мне было невыносимо слушать твои стоны, — закрыв лицо руками, честно ответил Ван Райан.

Где-то в моем сердце что-то екнуло от досады.

— Спасибо, можешь когда-нибудь за это напиться моей крови! Разрешаю.

— Я приму к сведению…

— Хорошо, за мной должок, — и я поползла к краю кровати, на сей раз с протянутой за лекарством рукой.

***

К одиннадцати часам я окончательно оклемалась и естественно пропустила завтрак. Свои преимущества есть абсолютно в любом положении, и это истина в последней инстанции.

Этим субботним днем моя душа нестерпимо чего-то требовала. Алкоголя? Приключений? Хотя у меня где алкоголь, там и приключения. Как и у многих людей.

Прохладный душ окончательно поставил меня на ноги. Пока я сушила волосы, сидя на кровати, свободной рукой нашарила в изножье ноутбук. Мне был просто необходим трек «Evanescence»[7].

Когда из динамиков зазвучал такой чарующий и в то же время яростный голос Эмми Ли, в комнате на прикроватной тумбочке кто-то забрюзжал.

— Вот опять двадцать пять! — подал голос мой плеер. — И не надоело тебе одно и то же?

— Нет, не надоело! И, вообще, будь другом, помолчи…

После моих магических экспериментов я обзавелась пятью ожившими говорящими приборами. Мой компьютер, который звали Маком, помнил все, что со мной было, будто близкий человек. Есть еще Моти — мой телефон, который оказался женского пола. Потом депилятор Филипс, теперь Фил. Фен Ровента, она же Рова и плеер Сони, он же Сонька. Теперь в любое время суток собеседников будет хоть отбавляй.

У каждого из них был свой уникальный характер. К примеру, Мак — страшный зануда, Моти — помешана на моде. Фил вообще разговаривает редко, зато, бедняга, часто отплевывается тем, для удаления чего предназначен. Рова оказалась творческой натурой, а вот из Соньки вышел хулиган. О чем бы я его ни просила, он все делал с подвохом и любил перечить. Но сейчас мне было некогда выяснять с ним отношения.

От «недоофициальности» моего внешнего вида отделаться в настоящий момент не представлялось возможным, поэтому я, уже предчувствуя отрицательные последствия своего поступка, влезла в джинсы и майку-бойцовку.

К обеду в залитой солнечным светом столовой сегодня меня ждало непривычное разнообразие лиц. Присутствовала вся прислуга и их дети. Бри первая радостно помахала мне ладошкой. Лицо девочки светилось от счастья. Она ерзала, сидя на том месте, где обычно сижу я, и переговаривалась через стол с Ван Райаном. Тот искренне улыбался ей в ответ, разумеется, пряча клыки. Никогда прежде не замечала, что он может так улыбаться. Так, словно он простой человек, говоривший с собственным ребенком.

Когда мое появление заметили, все возгласы ненадолго стихли, а потом возобновились вновь. Атмосферу, царившую в комнате, проще всего было назвать шутливо-семейной, без малейшего намека на чопорность. Хотя нет, один намек все же был. В лице Гордона Кроу. А в остальном…

Чак переругивался с Нилом, таская при этом из вазы на столе аппетитно пахнущие круассаны. За что и схлопотал легкого подзатыльника от мисс Мейер. Донна только посмеялась над этим и погрозила сыну пальцем. Мистер Филдс хвастался перед Барбарой охапкой только что срезанных белых роз. Было видно, что леди сражена их красотой и щедро осыпает садовника комплиментами.

Какая идиллия. Почему вдруг так захотелось повернуться спиной и бежать прочь без оглядки? Не оттого ли, что мне казалось, будто я лишняя на этом празднике жизни, обманом проникшая в поместье, незаконно являющаяся подчиненной Ван Райана, искусственно бывшая человеком…

— Кристина, почему вы стоите на пороге?

Слова Барбары словно вытащили меня из лап зверя, затягивающего жертву в свой мир запутанных иллюзий. Если бы только это больше не повторилось… Но уже сейчас я знала, что он всегда будет ждать случая, чтобы захватить и выпотрошить без остатка мое нутро.

____________________________

[1] Персонаж Vertigo comics и одноименных фильмов.

[2] Главный герой фильма «Матрица».

[3] Популярный американский киноактер.

[4] «Ты бы хотел, чтобы твоя подружка была такой же сексуальной, как я? Ты бы хотел, чтобы твоя подружка была такой же странной, как я?» (англ.)

[5] «Ты бы хотел, чтобы твоя подружка была такой же естественной, как я? Ты бы хотел, чтобы твоя подружка была такой же веселой, как я?» (англ.)

[6] Воркингтон – один из крупнейших городов графства Камбрия.

[7] Evanescence (с англ. — «Исчезновение») — американская рок-группа.

Название главы "Потерянный уик-енд" (англ.)

Собравшись с мыслями, я подошла к столу с той стороны, с которой сидел Ван Райан, но занимать место не спешила. Я сделала это специально, чтобы быть подальше от Кроу.

— Бодро выглядишь! Лекарство пошло на пользу? — заговорил шеф.

— Угу, — чуть кивнув, отозвалась я.

Краем глаза я заметила, с каким ехидством следит за нашим разговором Кроу. Уж не знаю, какие там доводы ему приводил Ван Райан (если, конечно, приводил), но это явно не дало никакого результата. И вопрос про лекарство… После такого Кроу запросто припишет к списку моих грехов еще и беременность. Не хотелось прибегать к этому, но, похоже, придется расставлять все точки над «i».

— Мистер Кроу, мистер Ван Райан, — вежливо, чуть опустив голову, обратилась к ним, — могу я обсудить с вами парочку маленьких моментиков? Наедине. Прямо сейчас.

На лицах мужчин читалась моя дальнейшая судьба — неприятному разговору быть. С каждым шагом по коридору на сердце становилось все тяжелее. Спиной, или иной частью тела, я чувствовала безысходность.

Приблизительно на середине пути к холлу я остановилась и, развернувшись, сразу же начала говорить:

— Уважаемый господин директор, думаю, нам стоит решить один вопрос. Спасибо за заботу, но вы и сами видите, что про нас уже Бог весть что подумали, — быстрый взгляд в сторону Защитника Барбары — сейчас будет моя первая и, скорее всего, последняя попытка наладить с ним человеческие отношения. — Перед лицом моего руководителя я приношу свои глубочайшие извинения вам, мистер Кроу, за все мои прежние дерзости, — низкий поклон, при котором я почувствовала себя в состоянии сказочного унижения. — Всему виной… э-э-э, синдром параноидально-затяжного экзистенциального кризиса и моя депрессия, вызванная психологической травмой, полученной мною вчера вечером.

— Как всегда, — едва слышно добавил Ван Райан.

Кроу стоял справа от него и чуть поодаль. Мой вечный обвинитель при этом неприятно ухмылялся.

— Что-то не так, мистер Кроу? — не могу решить, не слишком ли бесцеремонно звучал мой вопрос в свете последних «искренних» извинений? Хотя, к чему теперь церемониться, эти двое и так видели меня полуголой.

— Просто завидую, — привычно изогнув бровь, отозвался Кроу.

Со мной едва не приключился приступ нервной икоты.

— Завидуете мне?

— В отличие от вас, я не могу достичь всего желаемого, лишь чуть качнув бедром.

Все возможные усилия были приложены, чтобы проигнорировать вышесказанное. Еще немного, и я начну заводиться с рычанием, как старенький фордик отца Джен. Появилось чувство, что происходящее доставляет Ван Райану удовольствие. Нет, причина была. Как бы невзначай он отвернулся в сторону и осторожно прикрыл рот ладонью, пряча усмешку. И это вместо того, чтоб прийти мне на помощь и сбить спесь с Кроу, которого мое угрюмое молчание заставило просиять. Нет, я и сама могла бы за себя постоять, но тогда мирно разойтись мы просто не сможем. Было ли мне обидно теперь? Самую малость. Что ж, удел взрослых людей — самим решать, как им поступить, и быть готовыми принять ответственность за свои поступки. Уступить, чтобы сохранить равновесие, каким бы бессмысленным и шатким оно ни было.

— Еще раз прошу извинить меня, — снова поклон.

Неужели это говорит девушка, недавно заявлявшая, что не позволит себя оскорбить без веской на то причины?

— Это все, что вы хотели мне сказать? — надменно переспросил Защитник Барбары.

— Ну, в общем, да, — не разгибаясь до конца, ответила я.

Кроу, не обронив ни слова, отправился в обратном направлении по коридору. Ван Райан остался. Снова абсолютно бесстрастное лицо, только один уголок губ предательски дернулся.

— Я тебе это припомню, — прошипела на шефа я.

— О, значит, будешь изображать из себя злопамятную демонессу? — сейчас он действительно усмехался.

— Нет, я просто злая и у меня хорошая память… бывает… иногда.

Усмешка его стала снисходительной. Мне захотелось стереть ее с начальственной физиономии. Есть совершенно расхотелось.

— Ну, прощай, безрадостный начальник! — наигранно и с театральным взмахом рукой я заспешила в сторону холла.

— И куда ты собираешься? — остановил меня Ван Райан.

— Пойду проветрю голову. Hasta la vista, бэйби! — утробным голосом заключила я на манер Терминатора и прибавила ходу.

Пойду в Клифтон в трактир к Лорел — потворствовать своим слабостям. Мне просто жизненно необходимо напиться. И желательно чего покрепче.

Интересно, они доллары принимают? Или у них своя валюта? Со стерлингами у меня были проблемы. Точнее, с их наличием. Но сначала поднимусь наверх за пиджаком.

По дороге меня посещали разные мысли. Некоторые из них были, мягко говоря, абсурдными. Некоторые — совсем сумасшедшими.

Уйти, что ли, ото всех к дьяволу… Нет, не в прямом смысле, конечно. Вернуться в Нью-Йорк и записаться в супергерои? Поскакать по небоскребам, как Питер Паркер[1]… Нет, не пойдет — нужно, для начала, научиться по ним скакать. Сорвиголова[2] из меня тоже не получится — с юриспруденцией плоховато. Равно как и Супермен или Бэтмен. Журналистике не обучена и миллионов не имею. А-а, так и есть, я просто бесполезный недодемон!

Добрела до кабака я в еще более отвратительном настроении. Перед входом в трактир, тряхнув головой, через силу заставила себя улыбнуться. Внутри меня встретил приятный полумрак зала. Время было раннее, немногим больше трех часов дня. Посетителей совсем не много и ни одного знакомого лица.

Лорел Уэллингтон стояла за барной стойкой из лакированного дерева коньячного оттенка. Она сразу заметила меня и приятельски поманила к себе рукой.

Изобразить радушие труда не составило, но в груди возникло неприятное ощущение — мне даже название ее заведения неизвестно, тем не менее, строю из себя благодарную постоянную посетительницу. Я прошла к стойке и, усевшись на высокий деревянный табурет напротив хозяйки, тяжело вздохнула.

— Плохое начало дня? — поинтересовалась Лорел.

— Не то слово!

— Не желаете фирменного эля?

— Мне б водки…

— Или вина?

— Водка подошла бы больше…

— Боюсь, день у вас, мисс Йорк, действительно не задался. Водку в этом заведении не подают.

Сейчас расплачусь, честное слово.

— Но виски-то? — взмолилась я.

— Да, виски есть, — улыбнулась мисс Уэллингтон.

Возведя глаза к потолку, я от всей души поблагодарила Создателя. Когда мой взгляд опустился на барную стойку, там меня уже ждал стакан.

Я залпом осушила его, а потом изрядно поморщилась. Какое-то не такое виски. Крепче оно что ли?

Хозяйка присвистнула.

— А мне говорили, что американцы не умеют пить.

— Просто я неправильная американка!

Лорел, будучи эквивалентом «акулы» ресторанного бизнеса в привычном мне мире, заранее знала, что одной порцией в моем настроении не обойтись. Она сразу же наполнила стакан снова. И, как хороший бармен, безошибочно определила, что тут нужен откровенный разговор. А мне оставалось лишь исполнять свою нехитрую роль, то есть, пить и жаловаться.

— Какие же некоторые мужики — козлы! — наконец изрекла я, чувствуя, как алкоголь начинает свое коварное дело.

Моя слушательница только всплеснула руками и опять налила мне. Я выпила, недолго думая.

— Все равно, козлы, — уперлась я.

— И почему мне с таким трудом верится, что это говорите вы, — рассуждала вслух женщина.

— А что ж так? — мне стало интересно.

— Вы еще слишком молоды, чтобы так думать. В вашем возрасте это просто вредно, — иронично заявила Лорел и расплылась в улыбке.

Сперва меня немного удивила такая откровенность. Хотя чему, в сущности, тут удивляться? Нормальное поучение от взрослой женщины. В самый раз для такой упрямой соплячки, как я.

— Именно из-за своего пресловутого возраста мне часто достается на орехи, — горько вздохнула я. — Мой внешний вид тоже не способствует тому, чтобы меня воспринимали всерьез. Кто-кто видит во мне проблему, кто-то — досаждающую своей жизни вертихвостку, и есть еще один тип… — перед глазами встало лицо Юргена Вульфа, — и он вел себя со мной, как с собачонкой, которая по первому требованию должна вилять хвостиком и ласкаться.

— А разве это так уж важно? — подмигнула мне Лорел. — Вам, похоже, не достает хитрости, чтобы решить свои проблемы по-женски, не так ли?

Я долго молчала, потому что прекрасно понимала, о чем мне сейчас говорят.

— Для меня — важно, — пришлось признать мне. — Кажется, вы пытаетесь дать мне жизненный совет? Спасибо, но это не тот совет, который заставит меня измениться. Такой уж я человек. Быть просто женщиной — этого чертовски мало. Я хочу по-настоящему чего-то стоить.

Какая бессмысленная искренность. Прикрываться амбициями — как тривиально и пафосно. Никому не нужными, кроме себя самой, амбициями. Но, наверное, я не умею по-другому. И думаю, не сумею еще долго.

Хозяйка снова наполнила мой стакан, пробормотав себе под нос нечто из серии: «Это что, в больших городах все девушки теперь такие?» Я сделала вид, что ничего не слышала.

— И что же такого произошло сегодня? Или до этого? — спросила она.

— Про свою жизнь в Нью…, то есть в Вашингтоне я вообще молчу. Жесть на жести и жестью погоняет. А в поместье Бересфордов мне постоянно перепадает, иногда совсем ни за что, — я сделала несчастное лицо.

— А мистер Ван Райан?

— А мистер Ван Райан догоняет и добавляет, — невесело, зато логично.

— Он строг с тобой?

— Сегодня до обеда я считала, что он проявляет ко мне лояльность, и в очередной раз получила доказательство, что это не так…

— Что же такого он сделал? — осторожно полюбопытствовала моя собеседница.

— Да так, была одна неприятная ситуация, в которой он сыграл не последнюю роль в моем публичном унижении…

Кажется, я сильно озадачила трактирщицу. Она приложила ладонь к подбородку и надолго задумалась. А я снова переключилась на алкоголь. Мыслительный процесс грозил затянуться, но даже в полном отстранении Лорел умудрялась не давать моему стакану пустовать.

Наконец, она очень тихо заговорила. Мне даже пришлось напрячь слух.

— Уверена, ты заблуждаешься насчет мистера Ван Райана. Он, прежде всего, справедлив. Может, он, как начальник, хочет преподать тебе какой-то важный урок? Поверь мне, я помню его еще с тех пор, как была маленькой девочкой. Ему можно доверять. А его характер — что ж тут удивляться — должно быть, стал таким после того, что произошло с Валери…

Кто такая Валери и что с ней произошло? И что связывает ее с Ван Райаном? Я едва не осыпала Лорел градом вопросов. Только одна промелькнувшая мысль удержала от поспешных расспросов. Валери — я помню, что слышала это имя однажды. Надо напрячь свои уже заряженные алкоголем мозги и попытаться все аккуратненько выведать.

Я бы так и продолжала квасить, точнее, вискарить, потихоньку узнавая все, что меня заинтересовало, если бы в трактире не появились мистер Смит и мистер Хитч. Они кивками поприветствовали хозяйку и уселись за свободный столик. Меня, очевидно, мастера не приметили за стойкой. Это я так напилась, или они просто не ожидали меня тут встретить? Стоп, я не пьяна, а еще очень даже трезва… ик! Трезва, я сказала!

— Пойду-ка, потолкую с мастерами насчет своего заказа, — усиленно придавая своему голосу ровное звучание, объявила я. Мисс Уэллингтон кивнула в ответ.

Осторожно и медленно мне удалось подойти к столику кузнеца и кожевника.

— Какие люди в Голливуде! — это было вместо приветствия.

Бедные пенсионеры! Ручаюсь, у них случился ступор при звуке моего голоса. Мужчины с натянутыми улыбками поздоровались.

— Как поживают мои заказы?

— Все готово, — в один голос отчеканили мистер Смит и мистер Хитч.

— Надо же, какая скорость исполнения, — съязвила я.

— М-мистер Ван Райан сказал: в кратчайшие сроки… — заговорил Хитч.

Пожалуйста, влияние большой шишки. Но почему его тут так уважают? Может, какой-то период в его жизни был тесно связан с этими местами? Ничего, у меня целый вечер впереди — разузнаю.

— Если вы готовы посмотреть нашу работу, то можно прогуляться до мастерских, — нехотя произнес Смит.

— Всегда готова!

Я жестом попросила Лорел придержать место и поспешила следом за мастерами. Они шли впереди, а я — на три шага позади, усердно следя за походкой. У меня все с большим трудом это получалось. Выпитое нагло давало о себе знать.

В кузнице мистер Смит с гордостью развернул холщовый сверток и продемонстрировал два острых сая. Оружие отливало холодным голубым блеском, а в основании крестовины посверкивали семь выгравированных рун, о значении которых оставалось лишь догадываться.

Я взяла саи в руки и примерилась к ним: несколько раз перекинула их из прямого хвата в обратный, потом сделала пару пробных выпадов.

— Хорошая работа, — у меня не было желания скрывать собственное удовольствие, — но те кинжалы, которые вы мне в прошлый раз э… любезно продемонстрировали, были далеки от совершенства.

Смит довольно хмыкнул.

— Те клинки делал не я. Хорошим оружием не расшвыриваются. А что касается вашего заказа, мои познания в восточном оружии невелики, но благодаря рекомендациям мистера Ван Райана и вашим эскизам, мне удалось его сделать поистине великолепным. Сталь особая — она прошла магическую обработку. Не существует заклятия, способного их разрушить. Ваши саи также могут отражать любые магические воздействия.

— Прекрасно, — полупьяная улыбка озарила мое лицо. — Я заплачу вам за них столько, сколько вы попросите.

— Нет, что вы, — возразил кузнец. — Я не могу взять с вас денег. Вас так ценит мистер Ван Райан. Мне будет потом стыдно смотреть ему в глаза. К тому же, вы оказались редким ценителем. Холодным оружием в теперешние времена брезгуют, то ли дело раньше. Маг — не маг без хорошего меча на поясе.

Да, все замечательно. Кроме одного, насчет Ван Райана вы ой как ошибаетесь. Для него я всего лишь зуд в зад… короче, банный лист, прилипший к пятой точке.

Пока кузнец рассказывал про изготовленный для меня заказ, мистер Хитч подсуетился и принес из своей мастерской мою новую «кобуру» (или как это еще можно назвать?) Она тоже впечатляла. Кожевник последовал примеру своего приятеля и не стал брать с меня плату. Дескать, для него исполнить мою просьбу — большая честь.

— А теперь, если серьезно, — заговорила я, думая, что веду себя вполне естественно, — возможно, мне еще пригодятся ваши услуги. Это был первый и последний раз, когда вы не взяли с меня денег, идет?

— Идет, — в глазах у обоих мелькнул алчный огонек, который невозможно было не заметить даже подшофе.

— Мистер Хитч, мне от вас кое-что потребуется. Нужен корсет из кожи, — чуть было не ляпнула: «Ну, типа как у Зены[3]». — Его магические характеристики оставляю на ваше усмотрение.

Кожевник на секунду задумался.

— Хорошо, я сделаю, но для этого мне потребуется измерить ваши… объемы, — закашлялся тот.

— Мои объемы девяносто-шестьдесят-девяносто, если это вам необходимо, — наглая ложь, у меня талия шестьдесят три сантиметра и бедра с грудью тоже не соответствуют заявленным параметрам, но так не хочется это признавать.

— Да-да, как раз присматриваюсь, — смутился в конец мистер Хитч. — Я вижу на глаз…

— Ах вы, старый развратник, — скорее для острастки заворчала я. — Значит, на глаз видите?

Тот, кажется, уже приготовился к решительным действиям со стороны пьяной вооруженной женщины и планировал отступать вглубь кузницы.

— Думаю, вы не будете возражать, если я вас покину, — прижала я к себе холщовый сверток с моими приобретениями. — Я хочу поболтать с мисс Уэллингтон.

Последовало короткое почтительное прощание. Мне не терпелось как можно быстрее вернуться назад, однако…

Непринужденно брести по улице не получалось. О беге нечего было и думать. Меня периодически заносило, и приходилось в прямом смысле тщательно просчитывать каждый шаг, дабы не налететь на кого-то из прохожих. К концу обратного путешествия на носы моих кроссовок было страшно взглянуть, столько раз я спотыкалась.

Оказавшись на своем месте за барной стойкой, я была вынуждена признать существенную степень своего опьянения. Взгляд хозяйки свидетельствовал о том же.

— Я п’жалуй п’ущу еще стоп.. очку и усе, — ой, у меня начал заплетаться язык.

— Вообще-то, мне сказали вам больше не наливать, — жестом хозяйка указала на что-то за моей спиной.

Инстинктивно я тут же глянула через плечо. И перед моим взором, словно из-под земли, вырос Ван Райан с непроницаемым выражением на лице.

— Именно так, — саркастически заметил полукровка. — А мы с агентом Йорк немедленно уходим.

— М… нуточку, ф’шет еще не-е окончен (Читай: Я трэбую продожэния банк…эта)!

Он схватил меня за руку и резко дернул вперед. Я слетела с табурета, и, не помешай мне широкая грудь Ван Райана, в которую я впечаталась щекой, оказалась бы распластанной по полу.

— Давай-ка убираться отсюда поскорее, — больше для себя, чем для меня сказал Драйден. Потом, расплатившись с трактирщицей, он взял мой сверток, поудобнее подхватил меня под локоть и осторожно повел на выход.

Я попыталась сопротивляться, окончательно разозлив своего шефа.

— Если ты сейчас же не успокоишься, то я выволоку тебя отсюда, как буйную алкоголичку. А со своей репутацией будешь разбираться сама!

Что-то сработало у меня в голове удивительно здраво, и я присмирела. Ван Райану удалось, практически не привлекая внимания, вывести меня на улицу. Свежий воздух ударил в ноздри. Каким-то краем сознания я уловила, что еще совсем светло, а солнце только начало клониться к закату.

В конце главной улицы Клифтон была припаркована Феррари Ван Райана. Прохожие с любопытством уставились на немую сцену, содержание которой сводилось к буксировке меня до машины.

Директор ФБР открыл дверцу и с усилием загрузил мое тело на пассажирское сидение. Обойдя автомобиль, он забрался в салон со своей стороны и тут же принялся читать мне мораль.

— Совсем из ума выжила! Тебя могли увидеть. Хорошо если б мистер Филдс, а не, скажем, мисс Мейер. В заведение мисс Уэллингтон время от времени заглядывают разные люди. Тебе элементарно повезло, что я нашел тебя раньше!

Я принялась мычать что-то нечленораздельное в знак протеста. Меня стало развозить еще сильнее. В машине было душно, и почему-то не работал кондиционер.

— Будешь возмущаться — засуну в багажник, — отрезал шеф.

Замутненным взором я глянула на своего «спасителя».

— Ты-ы гад и св’лочь, ик, вот!

— С чего это ты так со своим союзником?

— С'сиска ты, а не союзник, — обиженно протянула я.

— Да что ты говоришь! — необычно и чрезвычайно экспрессивно возмутился «вампир». Мне показалось, или кто-то и в самом деле только что скопировал мой собственный стиль общения? — А кто сегодня помог решить твою «маленькую проблему»? Или добрых дел не помним?

— Дед Пих… ик …то! — кое-как ответила я.

— Уж и не знаю, за какие такие прегрешения опять попал в твою немилость, но когда ты проспишься, я терпеливо буду принимать твои извинения.

Я опять замычала. Ван Райан так на меня посмотрел, что всякое желание препираться моментально пропало.

А потом меня резко потянуло в сон. Я сражалась с ним, как могла, но с каждой минутой все сильнее предчувствовала свой проигрыш.

***

Ой–е! Моя голова-а-а… Я разлепила веки. Передо мной проплывала комната, то и дело подрагивая. Сквозь шторы пробивались первые признаки начинающегося дня. А во рту словно прогулялось стадо котов. Мой организм засыхал изнутри — отвратительное состояние.

Неспешно потянувшись, я зевнула от всей души, перевернулась на другой бок и оказалась нос к носу с... шефом. Он мирно спал поверх одеяла в мятой рубашке и еще более мятых брюках. Из горла вырвался такой вопль, что загадкой осталось, почему никто не ворвался в комнату. Ну, или хотя бы не пришел полюбопытствовать, в чем же дело.

Пока я орала, в моей «больной» голове пронеслось множество предположений.

«Он одет и я одета. Значит, ничего не было… Стоп! Я не совсем одета. На мне только майка. Белье на месте. Выходит, он снял с меня пиджак и джинсы? Зачем? Получается, что-то все-таки было! Но если было, то почему я ничего не почувствовала? Блин, однако обидно, что я ничего не почувствовала. А что он вообще со мной делал? У меня же критические дни…»

В тот момент от моего крика начал просыпаться Ван Райан. Странно было видеть его таким несчастно-сонным, что ли, с растрепанными волосами. Обыкновенным человеческим жестом он потер заспанные глаза и задал риторический вопрос:

— Ты замолчишь или нет?

У меня немного сменилась пластинка, но перестать вопить я не могла.

— Ты! Ты что со мной сделал ночью? Воспользовался моим состоянием и…

— Можешь не беспокоиться, ничего не было, мы просто спали на одной кровати, — перебил меня он.

— Ха-ха-ха, так я тебе и поверила.

— Если ты это имеешь в виду, то я даже не собирался заниматься с тобой ничем из того, о чем ты успела подумать…

Ошарашенная, я заткнулась и удивленно-обиженно захлопала глазами. Как это, не собирался? Свой последний вопрос я повторила вслух.

— Я не имею привычки пользоваться беспомощностью, — Ван Райан приподнялся на кровати и пожал плечами.

— Точно ничего не было? — недоверчиво прищурилась я, до сих пор сраженная его словами.

— Не было, — терпеливо ответил тот.

— А такое возможно?

— И что за нравы у теперешних людей? — возмутился Ван Райан. — Почему вы считаете, что мужчина может воспринимать женщину исключительно как сексуальный объект? Все эти умозаключения для односторонних личностей, чей моральный облик оставляет желать лучшего.

— А джинсы ты с меня зачем снял? — конечно, мне трудно было поверить в подобную святость особи мужского пола.

— Пытался помочь тебе комфортно лечь спать. К тому же, что, скажи мне, я у тебя не видел?

Я, кажется, впервые за очень много лет начала краснеть в постели с мужчиной: пятисотлетнему бессмертному существу действительно было на меня начхать. И не было никакой надобности устраивать погром с допросом. Только это все равно не объясняет того, как Ван Райан оказался со мной в одной комнате, и в одной постели, кстати, тоже.

Придерживая рукой свою похмельную голову и приняв сидячее положение, я решила все-таки выяснить, что к чему.

— О'кей, тогда что было после того, как ты увел меня из трактира?

Он тяжело вздохнул, убирая с лица выбившиеся пряди и всячески стараясь пригладить волосы.

— Ты почти сразу уснула в машине. Я дождался, пока стемнеет. Пришлось подлететь к окну твоей спальни, чтобы транспортировать тебя в комнату через него. В поместье никто не должен видеть потенциального Защитника леди в таком состоянии.

— Э-э-э, как ты открыл окно?

— Даже очень скромных способностей к телекинезу тут вполне хватило бы.

Полукровка помолчал немного, а потом продолжил:

— Я уложил тебя в кровать и собрался идти к себе. Но ты в каком-то забытье потянула меня за собой, со словами вроде: «Вернись, я все прощу». Отпускать меня ты, похоже, не собиралась, — с улыбкой произнес он. — Хватка, надо заметить, у тебя стала сильнее с момента начала наших тренировок. Освободиться теперь даже для меня проблематично, и я решил полежать так, через некоторое время ты бы сама меня отпустила. За час до наступления рассвета я заснул. А сплю я в это время очень крепко…

Шеф картинно развел руками. У меня вырвался нервный смешок. Через секунду я разразилась истерическим хохотом и начала перекатываться по кровати, обхватив бока, точно в припадке. Наплевать, как на это посмотрит Ван Райан. Попытки замолкнуть лишь сбивали дыхание. Минуты три ушло у меня на то, чтобы успокоиться. И теперь, просмеявшись, мне пришлось извиняться.

— Ван Райан, прости меня, глупого недоделанного демона! Ты меня вчера от позора спас, за сцену в коридоре тоже прости.

— Значит, ты еще злишься? — недовольный прищур голубых глаз заставил стыдливую улыбку появиться на моем лице.

— Нет! Прости, я и в самом деле дура, не видящая ничего дальше собственного носа. Мною завладела сумасшедшая идея, что вы с Кроу будете коллективно сживать меня со свету.

Ван Райан усмехнулся, опустив голову.

— Разве я раньше не дал понять, что мы с тобой союзники?

— Дал, но…

— Тебя это не слишком убедило? — его усмешка стала шире.

— Теперь уже убедило, — подвела итог я, чувствуя себя очень странно.

— Я рад, — вот как раз радости в его голосе и не ощущалось.

Он встал и протянул руку за жилетом и пиджаком, свисающими с края кровати.

— Эй, ты! — мой оклик его остановил и заставил обернуться. — Что, надумал так быстро свалить из моей постели? Тебя никто не отпускал!

Недоуменный взгляд Ван Райана, сменившийся официальным выражением лица.

— У тебя есть еще какие-то дела ко мне?

— Да не то, чтобы…

— Тогда чего же ты хочешь?

— Может, хоть мне деньги поменяешь на нужную валюту?

— И зачем тебе это? — говорил Ван Райан так, словно мне они ну совершенно ни к чему.

— Сувениров, блин, куплю! — развела руками я.

— Снова сарказм? — опять тот же пренебрежительный взгляд.

— Просто шучу. Джен всегда смеялась над моими шутками.

Джен… ее смех я способна помнить так отчетливо, словно она и сейчас смеется, сидя передо мной. Ту-дум. Удар сердца, сильный удар сердца, и вся моя тщательно изображаемая бодрость улетучилась коту под хвост. Наверное, одному из тех котов, что все еще пасся у меня во рту с похмелья. Я обхватила голову руками. Я хочу обратно в Нью-Йорк, где нет никаких мистических существ и событий, где есть только Дженнифер, Маршал и моя мечта. Мечта, в шаге от которой мне посчастливилось быть, неважно, каким образом это было достигнуто.

— Ты сейчас пела?

Лицо четырнадцатилетней девочки краснеет от смущения.

— Прости, я отвратительно пою, но не могу остановиться с того момента, как ты сводила меня на «Призрак оперы» …

— И ничуть не отвратительно!

Твой смех, так похожий на детский, но ты уже далеко не ребенок, в отличие от меня. Кажешься совсем взрослой — одна из лучших учениц школы. Высокая, и вся твоя одежда оригинальна, ведь ее сшила твоя мама. У нее есть вкус. Это у вас семейное.

Твоя похвала заставляет меня смутиться сильнее. Глаза преданно смотрят на тебя в поисках одобрения.

— По-моему, ты поешь гораздо лучше, чем танцуешь, — широкая улыбка на твоем лице. — И берешь такие высокие ноты с легкостью. У тебя сопрано? Почему ты не пела раньше?

— Я боялась… лишь только подражала…

— Крис…

— Кристина? — другой голос из другой, новой жизни, свалившейся на меня, как яростная метель.

— А? — машинально переспрашиваю я.

Рядом по-прежнему лишь Ван Райан, и ему я задаю свои глупые вопросы.

— Ты не в себе? — спросил полукровка, сосредоточенно глядя на меня.

— Че ты несешь? — ощетинилась я. — Несвежей крови вчера перебрал тайком?

— Я ошибся. Вижу, с тобой все в порядке, — снова сарказм.

Но на это мне было уже наплевать.

— Просто вспомнила, что собиралась задать тебе несколько вопросов.

— И каких же?

— Барбара разрешила мне выступать на твоем юбилее, — для меня одна такая возможность, как глоток свежего воздуха. — Что скажешь?

— Скажу, что сначала ты должна доказать, что достойна этого.

Кто бы ждал от него чего-то иного?

— Хм, да без проблем, но мне нужна группа с оборудованием…

— Это не все. Ты должна начать усиленно готовиться к Испытанию с этого дня…

— Хорошо, начну!

— И победить в нем, тогда я приму твое предложение. Считай это своеобразной платой.

Можно было и раньше догадаться, что он поставит условия. Да еще и ночь потрачена впустую.

— А что там за хренотень с Юргеном Вульфом? К чему все эти слова про то, что он не должен меня видеть?

— Не имеет значения, забудь об этом.

Ясно, допытываться бесполезно, но речь все же шла о председателе…

______________________________________________

[1] Питер Паркер или Человек-паук, персонаж Marvel.

[2]Персонаж Marvel, в обычной жизни – адвокат.

[3] «Зена – королева воинов» - телесериал 1995 года в жанре фэнтези с Люси Лоулесс в главной роли.

«Кристанна, да выйди же ты, наконец, на связь и загрузи продолжение!» — выкурив полпачки и проведя полночи за чтением и набросками перевода этого «стеба», в отчаянии написала Неудачница в оффлайн. Наверное, надо было для убедительности еще добавить «А то приеду и отпинаю!»

Девушка выпустила струйку сигаретного дыма в потолок. Хотя… Она поедет в Англию кого-то отпинать — смешно. На такое путешествие нужны, во-первых, деньги, во-вторых, виза, а, в-третьих, куча свободного от учебы и поисков работы времени. Ни первое, ни второе, ни третье не входило в список доступного.

Неудачница встала из-за компьютера и, закурив новую сигарету, начала ходить по комнате взад-вперед. Время от времени ее взгляд возвращался к старому громоздкому монитору с выпуклым экраном. Иногда она подходила к столу, чтобы стряхнуть с кончика сигареты пепел в приготовленную для этого чашку. Пепельницы у нее не было.

Девушка затушила окурок и уже почти собралась идти в ванную, как из колонок послышался звук нового сообщения. Любопытство пересилило, и Неудачница снова уселась за компьютер. Но писал ей не тот человек, ответа которого она ждала сейчас.

Окно с сообщением было подписано «Taiga». Буквальное звучание слова «тигр» по-английски. Русскоязычный вариант — «тигрица» казался обладательнице этого прозвища слишком прямолинейным и недостаточно оригинальным.

— Ку-ку! — поздоровалась Тайга. — Ты там?

— Тут я, тут! Привет! — Неудачница написала и внимательно пригляделась к статусу подруги. Похоже, та была не в духе — в окне списка контактов напротив ее ника опять стоял злой значок. — Как у тебя делишки? — допечатав последнее предложение она, наконец, нажала на клавишу ввода.

— По-старому…

Неудачнице этого было достаточно, чтобы понять все без дальнейших объяснений. Есть вещи, в которых никто не хочет признаваться. Но что она должна ответить? Снова то же, что и всегда? Напечатать грустный смайл?

Пальцы с неровно подпиленными ногтями нервно постукивали по краю клавиатуры.

— Ясно, — и три грустные скобочки.

Ей хотелось написать: «В любом случае, я просто рада тебя слышать…», но она не стала. Действительно, к чему это? Просто лишние слова.

— Ты — большая бяка! — вдруг написала Тайга и добавила грозный смайл.

— Я?

— Ты куда пропала на целую неделю? Так и не рассказала, как съездила на то собеседование!

— Да никак. Мне отказали по телефону через день — давно такой обязательности не встречала. Но я сразу поняла, что это провал. Когда со мной директор разговаривал на английском с жутким шведским акцентом…

— Шведским?

— Он швед. Производство совместное.

— Ну да, ну да…Ты там пьешь, что ли?

— Уже нет, — почти радостно объявила Неудачница.

— А че сейчас делаешь?

Вот и вопрос, на который очень не хотелось отвечать.

— Читаю тут одну фигню…

— Что за фигня?

— Так в двух словах и не расскажешь.

— А ты попробуй!

— Короче… я тут… по пьяни… — и это все были три разных сообщения отправленных друг за дружкой.

— Да не части ты сообщениями. Читать, блин, неудобно!

— Ладно, не буду. Я познакомилась с девушкой по Интернету. И я читаю ее книгу... и даже типа перевожу.

— С каких это пор ты знакомишься по Инету с девушками? — после минутной паузы выдала удивленная подруга. — Я, конечно, понимаю, что Жеглов поступил с тобой, как козел, Ворожев оказался трусом, а Лисицин — просто редкостная скотина, но…

— Мляха-пуха, да я с ней ради языка познакомилась! В смысле, ради английского языка. Она, я так и не поняла, то ли англичанка, то ли американка.

— Ну, молодец. Не ожидала от тебя такой смелости.

— Ой…

— Что «ой»?

— Она в онлайн вышла, а я ее ждала.

— Понятненько, с ней будешь болтать?

Почему-то Неудачнице почудилась в этих словах обида.

— Я по-быстрому, только выклянчу продолжение и договорюсь с ней в ближайшие дни списаться.

— А мне дашь почитать, оки?

— Надо спросить разрешение…

Спустя пару минут Неудачница получила нетерпеливое сообщение. Это была Тайга.

— Ну, что? Разрешила?

— Практически…

— А чего смайл рядом грустный лепишь?

— Она сказала, что читать я могу давать только перевод, а оригинал, просила, чтоб по рукам не расползался…

— А у тебя есть перевод?

— Мало совсем…

— Тогда давай, переводи скорее.

— Ну, до сессии времени вагон, так что да, займусь этим.

Название главы "Бойцовский клуб" (англ.)

Первое правило бойцовского клуба: никогда никому не говорите о бойцовском клубе. Шутка. Просто вспомнила этот фильм, в особенности то, как смотрелся в нем Брэд Питт. Хотя какой, к черту, Брэд Питт? Нашла о чем вспоминать с похмелья и перед Испытанием!

Да-да, именно так, день «икс» и час «игрек» подкрался незаметно. В смысле, его решили провести на неделю раньше, чем планировалось.

Без малого три недели пронеслись, как один сплошной лихорадочный бред. У меня почти не осталось о них воспоминаний, потому что изо дня в день я делала одно и то же. Рано вставала, совершала пробежку, завтракала за общим столом и до обеда уходила в библиотеку. Книги я больше не «сканировала». Мне не нравилось, каким образом информация потом притирается во мне: иногда она сама всплывала в нужный момент, а бывало, что и не всплывала совсем. Нельзя было просто так положиться на те процессы, которые происходили в каких-то пограничных с моим сознанием сферах. И каждый день после обеда я возвращалась в библиотеку или шла в тот самый зал, оборудованный под балетный класс. Также раз в два-три дня Ван Райан «выгуливал» меня. Естественно, только ради тренировки, просто я решила так называть наши ночные похождения. Будь происходящее фильмом, нарезку из моих тренировок и сидений в библиотеке нужно было бы запускать под мотивирующую музыку.

А еще я выпивала. Выпивала по вечерам, сидя за компьютером, в те дни, когда не было никаких ночных «прогулок» по лесу. Тогда роль моих собутыльников очень неплохо исполняла оживленная техника. Я позволяла себе такие вольности, потому что в эти самые дни Ван Райан бывал в отъезде по своим прямым директорским обязанностям. Ходить в трактир «Тролль и черный единорог» (теперь я знала, как называется заведение Лорел) мне запретили. Проводить вечера с Барбарой в присутствии ее Защитника было выше моих сил, а без него — подозрительно для остальных. Хотя существовало чертовски много вещей, обсудить которые мне бы хотелось лишь с ней. Быть откровенной с кем-то, кроме нее, в поместье слишком опрометчиво.

Пару дней назад Барбара официально, в присутствии Кроу и Ван Райана, объявила мне о переносе испытания. В ту ночь шеф меня загонял на тренировке до такой степени, что я грешным делом стала мечтать о смерти, как о скорейшем избавлении от этого ада. Ранним утром следующего дня он уехал в Штаты и вернулся лишь за несколько часов до Испытания, а я… совсем чуть-чуть ушла в запой. Поэтому у меня сейчас было охренеть какое сказочное похмелье. В этом самом состоянии в настоящий момент времени я торчала за оранжереей в темных очках, скрывавших последствия вчерашних возлияний, с дымящейся сигаретой в руке и мечущимися паническими мыслями об Испытании.

Правда, метаться им было несколько больно. Для облегчения собственной участи я постаралась подумать о чем-то менее затрудняющем мозговую деятельность.

Утро выдалось колоритным. Ван Райан поспособствовал моему пробуждению настойчивым стуком в дверь, а увидев жертву «зеленого змия», конечно же, принялся живо ставить меня на ноги. Он не проявил раздражения — просто вытолкал нерадивую подчиненную из комнаты, после чего затолкал ее в ванную.

Водные процедуры не избавили от тяжести в голове и, если и улучшили мой внешний вид, то не слишком заметно. Из зеркала на меня все еще смотрела проснувшаяся с похмельем девушка, но уже умытая, принявшая душ и с почищенными зубами.

По комнате в поисках элементов будущей экипировки я слонялась с ничуть не более счастливым лицом. Наблюдая за моими действиями, Ван Райан прислонился спиной к двери, как будто пытался не допустить моего побега. Может, он и прав. Кто знает, какие идеи взбредут мне в голову по мере того, как будет истекать оставшееся до Испытания время.

— Ты не собираешься выйти из комнаты или типа того? Мне надо переодеться.

Полукровка смерил меня равнодушным взглядом, а потом прикрыл глаза и отвернул голову в сторону. В свою очередь, я повернулась к нему спиной.

— Что ж, раз уж ты здесь, значит, тебе поручается ответственность зашнуровать на мне корсет из драконьей кожи работы мистера Хитча! — съязвила я, натягивая на себя черные кожаные штаны.

— Извини, но я предпочту отказаться от этой чести.

— Ну, пожалуйста… — умоляла я, переходя в наступление на шефа. Руки придерживали сползающий корсет высоко на груди. Ну и жесткая же эта штуковина! Не то, что выпускаемые в большом объеме тканевые корсеты и корсажи с предусмотрительно вшитыми в них змейками.

— Слово «пожалуйста» я слышу уже не первый раз с того момента, как ты открыла мне дверь… «Пожалуйста, принеси мне воды»… «Могу я вздремнуть полчасика? Пожалуйста!» И так далее.

— Ты же все равно ничего из этого не выполнил!

— Позвать мисс Мейер будет более здравым решением.

— Как можно ее звать? В комнате пахнет перегаром!

— От тебя тоже.

У меня заскрежетали зубы.

— Разве потомок вампира, живущий на свете хренову уйму лет, должен так говорить? А уж тем более, разве может так разговаривать высокопоставленный человек? И, вообще, я только что из душа!

— Посмотрите, кто вдруг заговорил о приличиях, — саркастически произнес Ван Райан. Выражение его лица обрело новый оттенок — нечто, похожее на злорадство. — А тебе разве не знакома фраза «поступай с людьми так, как хочешь, чтобы они поступали с тобой»? Извиниться за свои слова мне не сложно, если ты сделаешь при этом соответствующие выводы…

— Иди в задницу… — пробормотала я себе под нос.

— Знаешь, это я бы услышал и будучи человеком, — и вновь та самая усмешка, которая за три с небольшим недели нашего знакомства уже начала меня сильно доставать.

— Ясно, сама справлюсь, — я снова отвернулась и стала надевать корсет, задом наперед, чтобы самостоятельно справиться со шнуровкой.

После десяти минут моих безуспешных попыток Ван Райан не выдержал:

— Талию не следует сильно перетягивать — будет сложно двигаться, и дышать — тоже. К тому же, визуально это скорее уродует фигуру, а не наоборот.

— Взял бы и помог, раз такой умный, — бросила я через плечо.

— Придется, — раздался над ухом голос шефа. — Иначе ты рискуешь опоздать к началу Испытания.

Озадаченно почесывая затылок, я осматривала себя. Со шнуровкой и впрямь выходило что-то не так. И вновь перевернув на талии многострадальный предмет экипировки, я замерла в ожидании помощи.

— Ничего не понимаю, почему у меня не выходит?

— Потому что спереди шнуруют французские корсеты, а корсет, сделанный мистером Хитчем, скроен по аналогии с английским.

В этот момент мне стало легче дышать, должно быть, обхват в талии теперь был ослаблен.

— У английских корсетов шнуровка на спине… Выпрямись и втяни живот…

— Какие глубокие познания! — фыркнула я. — Похоже, часто и много приходилось с кого-то их снимать…

Ван Райан резко дернул шнуровку, и у меня потемнело в глазах.

— Ауч! Больно, между прочим! — а вот и наказание за болтливость.

Процедура шнурования периодически прерывалась аккомпанементом моих самых сердечных ругательств. Иногда, если я просила сделать чуть потуже, вместо «красноречия» из меня вырывались страдальческие стоны. Держу пари, войди кто-нибудь в комнату, он бы не сразу понял, чем мы тут заняты.

Когда легкий дискомфорт от «орудия пыток», зашнурованного по всем правилам, стал отходить на второй план, я вновь придирчиво оглядела себя сверху вниз. Орнамент чешуи, покрытой лаком, превращал корсет в нечто совершенно необыкновенное. Лиф смотрелся потрясающе; даже ладони автоматически потянулись прикоснуться, потрогать — настолько красивым показалось увиденное. Как там это называется? Нарциссизм, кажется? Главное, чтобы не эксгибиционизм.

Пальцы пробежали по слегка шершавой поверхности корсета до заметно сократившейся в объеме талии и замерли. Я не смогла сдержать сдавленного смешка, потому что вспомнила, что в комнате нахожусь не одна. Наверное, все дело в том, что мне перекрыли доступ кислорода к мозгу, и он перестал адекватно соображать.

— Боже… — Ван Райан, словно от усталости, провел ладонью по своему лицу. — Не знал, что у тебя такие наклонности…

— Сама не знала еще пять минут назад. Я выгляжу, как Чудо-женщина, перешедшая на Темную сторону, — с трудом сдерживая рвущийся на волю смех, отозвалась я. — В любом случае, спасибо, Фея-Крестная… то есть, Некрестный Нефей.

Шеф решительным шагом направился к двери и широко распахнул ее, тем самым заставляя меня покончить с приступом самолюбования и поторопиться.

— Ты идешь, наконец, или мне стоит принять меры?

— Погоди!

— В чем дело?

— М-м… как я выгляжу?

Бог ты мой, неужели я кокетничаю? Нет, никакое это не кокетство. Во всем виноват корсет. Он как-то неправильно на меня влияет.

Ван Райан снова тяжело вздохнул, точно воспитатель, уставший от выходок шкодливого дитя.

— Убедительная просьба — накинь пиджак! Я уже порядком устал от жалоб мистера Кроу на тебя, — безжалостно бросил он.

Указание я выполнила: кобуру с саями закрепила на поясе, послушно натянула пиджак, и даже более того — водрузила на переносицу темные очки. Мне не хотелось ему перчить, потому что одно очень сильное желание терзало тело и рассудок.

Как только мы начали спускаться вниз по лестнице, я стала подлизываться к Ван Райану:

— Уважаемый, достопочтенный и так далее господин директор, могу я отлучиться покурить? Ну, можно-можно?

Поняв, что я не заткнусь, шеф решил уступить. Так я и оказалась здесь, за оранжереей. Боязнь быть обнаруженной не шла ни в какое сравнение с боязнью опоздать к началу Испытания, поэтому я не стала удаляться от поместья. Только приходилось шарахаться от каждого шороха. В холле собралось множество незнакомых людей. Рассмотреть их как следует не удалось — уж очень я спешила на выход, но там точно было около пятидесяти человек. В самый раз начинать дрожать от волнения, однако не получалось. С последней затяжкой сигареты я почувствовала, что на мою голову повторно обрушивается немыслимая тяжесть. В висках начался фестиваль барабанных коллективов, а на затылке словно примостили бетонную плиту.

Завтрак сегодня не предполагался, все были заняты подготовкой к предстоящему событию, а мне оставалось только догадываться. Что угодно готова поставить — придется драться, а так не хочется.

Меланхолично выкинув остатки сигареты в траву, я тщательно притоптала ее сплошными подошвами увесистых берц. Они остались у меня со времен пробных фотосессий для агентств по поиску талантов. В другое время я, может, и ужаснулась бы от собственного вида а-ля Терминатор (вся в черной коже с ног до головы, да еще в очках), но не теперь.

Пошатывающейся походкой я вернулась в дом через вход, расположенный у оранжереи, добралась до холла, где заняла не самую смелую позицию, укрывшись от толпы незнакомцев за лестницей. Если меня кто и заметил, то либо не обратил внимания, либо им было все равно. Пользуясь моментом, нужно было внимательно рассмотреть каждого из прибывших, но восприятие существенно притупилось и причиной тому похмельный синдром.

На первый взгляд среди собравшихся не обнаружилось никого из обитателей особняка, и Ван Райана — тоже. Почти все незнакомцы казались довольно молодыми, мужчин среди них было заметно больше. Думаю, все они — соискатели на место Защитника, как и я сама.

Некоторые кандидаты сбились в небольшие группки по три-четыре человека и шепотом переговаривались между собой, другие держались обособлено. С не меньшим удивлением я обнаружила, что на общем фоне не буду смотреться белой вороной — некоторые участники были облачены в одежду из кожи. Их от меня отличало лишь преобладание кожи дракона в наряде. Преимущества этого материала для защиты от магии были неоспоримы. Ни одной другой, даже самой искусно-зачарованной материи невозможно с ней сравниться. Вот незадача — ни за что не вспомню, в какой книге из находящихся в библиотеке дома Бересфордов видела это описание.

Часть соискателей была одета во что-то напоминающее парадную военную форму, у некоторых даже были эполеты. И в довершении всего, многие из них держали свое оружие на виду. Как, например, тот парень со светлыми, остриженными по плечи волосами, что находился ко мне ближе всех. Ремни для метательных ножей были у него и на поясе, и на бедрах. Вместе с ножами.

Ужас, ау? Ты где? Я, вообще, людей, вооруженных чем-то покруче электрошокера, перцового баллончика и раскладного ножа второй раз в жизни вижу. Джозефсон, пора бояться! Да я уже боюсь, наверняка, просто до мозга долго доходит…

Мне пришлось прервать внутренний монолог, потому что в холле появился Гордон Кроу. Он обвел кандидатов взглядом, не уступающим в презрении тому, которым он обычно удостаивает меня.

— Прошу следовать за мной, — бросил Защитник Барбары и круто развернулся на каблуках.

Претенденты стали сниматься с мест. Когда последний человек скрылся в коридоре левого крыла, хорошо просматриваемого с моей позиции, я в ускоренном темпе отправилась за ними, что привело к довольно плачевным последствиям. Тело стало слушаться с трудом, голова снова пошла кругом, и даже хуже — я стиснула зубы — кажется, меня начинало мутить.

Рядом вдруг возник Ван Райан.

— Так и знал, что ты пойдешь либо первой, либо последней и никак иначе.

Ответом стало абсолютно полное игнорирование.

— С тобой что-то не так, — и это не было вопросом.

— Нет, все в порядке, — я показала вытянутый большой палец. Говорить приходилось сквозь зубы, но не скажу же я ему, что меня тошнит.

— Должен ли я напомнить: ты никудышная лгунья?

— Замолчи лучше, и без тебя тошно!

Мы следовали прямо по коридору, и я начинала догадываться, куда именно. Там была дверь в подвал, как подсказывала память. В самом подвале бывать не приходилось, и его пригодность для Испытания оставалась под сомнением.

За дверью ждала лестница, состоящая из бесчисленного множества пролетов, расположенных под углом друг к другу. Дна у этого «колодца» не было видно. На каменных стенах изредка попадались горящие факелы. Никто не торопился использовать магию, чтобы осветить путь; все берегли силы. Я тоже не хотела выделяться на общем фоне и просто сняла очки.

Уже несколько пролетов спустя меня посетило ощущение, что это никогда не кончится, и мы так и будем брести в неизвестность. К счастью, показался свет в конце туннеля, хотя в данном случае вряд ли подобное сравнение было уместным. Лестница привела нас к подземному коридору, сырому и мрачному, с высоким потолком. Чувствуй я себя немного лучше, может, и пошутила бы на этот счет.

Коридор кончился быстро, в отличие от спуска, и кончился он створками высоких каменных ворот с замысловатым барельефом, рассмотреть который впотьмах было невозможно.

Створки отворялись перед каждым входящим и смыкались сразу же после того, как он скрывался за ними. Открылись они и передо мной, пропуская последнего участника Испытания.

Свет тумана, мерцающего под сводом высотой не менее двадцати метров, сейчас показался неимоверно ярким. Само помещение имело форму круглого зала, опоясанного по периметру каменной балюстрадой, которая поддерживалась колоннами на уровне третьего этажа. Мало назвать его просторным — оно было огромным.

Прямо напротив входа в зал на балконе расположились четыре фигуры. Словно группа ученых, наблюдающих за экспериментом. Толпа претендентов полукругом выстроилась в центре зала. Каждый по очереди выступал вперед и называл свое имя и фамилию, обращаясь к людям на балконе. Видимо, мне надо изобразить нечто подобное. Оглядевшись по сторонам, я поняла, что Ван Райана уже нет рядом. Хуже того, я не могла даже предположить, когда именно мы разделились, из-за сильного «недомогания».

Я начала протискиваться сквозь толпу. Сначала аккуратно, стараясь не делать резких движений, а потом пришлось яростнее работать локтями, потому как парень с метательными ножами, шедший передо мной, уже занял место для нехитрой процедуры представления.

В ту самую секунду меня будто резко окунули головой в воду. Я не слышала ничего, кроме собственного пульса, громко стучащего в висках. Не слышала даже своих мыслей, в которых пыталась прокрутить дальнейшие действия.

Парень с ножами поклонился и вернулся в строй участников. Похоже, из моих уст непредусмотрительно вырвалось нечто вроде «Пропустите меня!», иначе как объяснить то, что чьи-то «заботливые» руки грубо вытолкнули меня из толпы. Мой пустой желудок здорово встряхнулся. Стремясь побороть человеческую слабость, я заставила себя выпрямиться и поднять голову… И замерла.

Положив кисти рук на перила балюстрады, на меня смотрела Барбара Бересфорд. Ее волосы выглядели сегодня не так, как обычно. Собранные в сложную прическу, они казались тяжелой серебряной короной на голове леди. Чуть позади нее стояли трое: Ван Райан, Кроу и неизвестный мне старик (или вернее будет сказать, старец) с длинной жиденькой черной бородой с проседью. В его внешности мне почудилось нечто азиатское, а темно-синий, расшитый золотом кафтан подтверждал мою теорию.

Я поняла, что молчу уже слишком долго и, опомнившись, хрипло произнесла:

— Йорк, Кристина.

Слух возвращался ко мне, но слова для меня прозвучали глухо. Я поклонилась, возможно, немного дергано.

— Приветствую, мисс Йорк, — раздавшийся голос Барбары заставил меня снова поднять голову. Леди слабо кивнула.

— Спасибо, мэм, — еще раз с поклоном отозвалась я и отступила назад.

За спиной послышался гул перешептываний, но меня это уже пугало не так сильно, как несколько минут назад. Барбара верит в меня, а значит, я сделаю все для победы: извернусь, обману, если от этого будет зависеть результат. Все ради оправдания ее надежд.

— Прошу внимания! — теперь голос мисс Бересфорд звучал непривычно громко, словно был многократно усилен. — Я рада видеть вас сегодня здесь. Таланты и молодость каждого из вас восхищают меня… Однако сегодня мне и собранной мною комиссии (жест к мужчинам за ее спиной) предстоит сделать тяжелый выбор. Господин Вэй (наверное, речь о старике) оценит ваши магические техники, их использование, защиту и дальнейший потенциал развития. Мистер Кроу — общую подготовку вас как Защитников. А мистер Ван Райан сосредоточится на ваших личных качествах и поведении, — Барбара перевела дыхание. — Испытание проводится в два этапа: первый — совместный, второй — индивидуальный. А сейчас господин Вэй подробно посвятит вас в детали первого этапа.

Леди уступила место старому магу. Тот выдвинулся вперед с достоинством и ловкостью иного молодого. Кашлянув, он заговорил низким сухим голосом:

— Спасибо, леди Бересфорд. Итак, я приветствую вас в этом зале. Некоторым из вас, более опытным, он уже знаком. Это лондонский Зал Испытаний. Сегодня, по просьбе хозяйки, он был перенесен в ее дом. Спешу обрадовать, мы максимально воссоздали в нем среду Отделенного мира, чтобы увеличить запас магического резерва участников. Говоря о деталях… Так вот, я не буду о них много говорить. Вам дается единственное задание — схватка против всех.

У меня внутри все похолодело.

— На площадке допускаются временные союзы участников. Поражением считается, когда противник собьет вас с ног, и вы будете не в состоянии продолжить бой. После того, как это произойдет, не отчаивайтесь. В ближайшем к вам секторе откроется дверь, ведущая к следующему, индивидуальному этапу… Прошу вас рассредоточиться по залу.

«Все пропало, все пропало!» — панически вертелась в голове одна и та же мысль. Тем временем я плелась подальше от будущих врагов, не разбирая дороги. Надо срочно придумать план. Любой, даже самый идиотский.

— Что ж, достаточно, — снова заговорил пожилой маг. — Пусть начнется ваше состязание.

Разве не Барбара должна была объявить начало? Но эта мысль сразу же ушла на второй план, когда за спиной раздался топот десятков ног и канонада из применяемых заклятий.

Я резко развернулась. В центре зала разгорелась настоящая баталия, а прямо на меня несся здоровенный, похожий на викинга мужик с клубком переплетенных молний размером с ядро в руках.

«Прощай, бабушка! Здравствуйте демоны…» — только и успела подумать я, как мужик остановился за пару метров от меня и метнул потрескивающий разрядами тока клубок. Практически выстрел в упор.

Правая рука с раскрытой ладонью рефлекторно взметнулась в воздух в наивной попытке то ли заслониться, то ли остановить заклинание. Меня отбросило назад, но я устояла на ногах. В недоумении я приоткрыла один глаз, а затем второй. На вытянутой руке, точно примагниченное, держалось переплетение молний. Я офигела от увиденного, но еще больше удивился сам «викинг». Он стоял напротив с раскрытым ртом. Недолго думая, я размахнулась и запустила этой штукой обратно в ее хозяина. Удар пришелся ему аккурат в центр грудной клетки, и нападавший, как стоял неподвижно, так и упал на спину. «Клубок», напоследок издав громкий треск, самоликвидировался.

Какой-то скрежет заставил меня посмотреть налево. В стене неподалеку появился проход. Я перевела взгляд обратно на своего противника. Он по-прежнему лежал неподвижно. Я продолжала смотреть. Маг не поднимался, хотя его уже ждал открытый проход. А ведь на самом деле, он должен был победить меня, сбить с ног одним ударом. Просто откуда ему было знать, что его соперником будет не человек. Нечестно… Это была определенно нечестная победа.

Подойдя ближе, я склонилась над мужчиной.

— Вы меня слышите?

«Викинг» открыл глаза и чуть пошевелился. Опознав меня, он был обескуражен.

— Ваша дверь ко второй части Испытания… она открыта… если вам нужна помощь… — я протянула руку.

С сомнением неизвестный претендент ее принял, и мы вместе поковыляли до двери. На прощание маг лишь окинул меня полным недоверия и злобы взглядом. Мой поступок не был продиктован ни благородством, ни милосердием, да и никаким другим из благих намерений. Я сделала это только с одной целью — попытаться загладить свою вину перед ним за поражение. Иными словами, один сплошной эгоизм.

Хорошо бы сейчас просто забиться в угол и отсидеться там самым постыдным образом. Но об этом было глупо даже мечтать.

В этот самый миг каким-то местом, очевидно, все же задним, я почувствовала, что в меня с четырех сторон летят заклятия. Чтобы уйти из-под обстрела, пришлось броситься на пол и растянуться. Надо мной пронеслись концентрированные сгустки магической энергии. От последовавшего грохота на несколько секунд заложило уши. Рядом рухнуло что-то большое.

Я приподнялась над полом. Вокруг клубилась пыль. В нескольких шагах от меня лежала каменная глыба. Задрала голову и с изумлением обнаружила, что глыба ранее являлась частью балкона. Чувствую, волосы вот-вот начнут медленно вставать дыбом.

Оставаться на полу моментально расхотелось. Пока пыль еще окончательно не рассеялась, я рванула к ближайшей колонне в поисках укрытия. Стоило мне только спрятаться, как колонна завибрировала под тяжестью ударов. Кажется, кто-то решил объединиться и «подружиться» против меня.

Больше всего на свете мне не хотелось высовывать нос из своего укрытия, но вряд ли оно долго выдержит, такими-то темпами. Мне не хотелось использовать свою магию, потому что она работала скорее на инстинктивном уровне (каждый раз результат был непредсказуемым). И тут я вспомнила про саи…

Смит говорил, что они способны отражать магические воздействия. Ладони медленно опустились на рукояти, да так и замерли. Набрав побольше воздуха, я заорала:

— Прекратите! Или вы решили обрушить балкон? Я уже выхожу!

Сказала один раз, и атака стихла. Значит, все-таки настало время вспомнить все, чему учили меня Сьюка и Ван Райан.

Вытащив саи из кобуры, я медленно вышла из-за колонны. На что я только надеюсь?

Новые вспышки, ослепляя, летели в мою сторону. Саи словно ожили в руках. Мое тело снова больше мне не принадлежало. Взмах рук, виртуозное вращение зубчатого оружия пальцами — все как в замедленной съемке. Вспышки разлетаются: то множеством мелких искр блестят на стальной поверхности каждого лезвия, то круто меняют направление своего полета. Все повторяется раз за разом. Взгляд не может сфокусироваться ни на чем дальше вытянутой руки с клинком… Словно смотришь чужой сон, который никак не закончится. Глотаю воздух ртом. Невыносимая скорость и натиск нападающих.

Отражение очередного удара, сдавленный звук, похожий на рык. На этот раз выпад был яростнее любого предыдущего. Я услышала крик. Кто-то упал. Вдруг я встала как вкопанная. Противники больше не нападали, и картина начала проясняться.

На приличном расстоянии от меня на полу, свернувшись, лежал темноволосый кудрявый парень. Если бы не его похожая на военную форма, он ничем бы не выделялся в потоке людей на улицах Нью-Йорка. Просто обычный парень — студент, служащий, а может, ученик старшей школы.

Зрелище заставило меня машинально сделать шаг назад. В горле застрял ком, а во рту появился неприятный привкус. Привкус вины, привкус осознания причиняемой боли. Совсем не так, как в случае с «викингом». Ощущение, будто я совершила нечто непоправимое, пронзило меня. Возможно потому, что парень не выглядел, как человек, собирающийся на кого-то нападать. И еще он напомнил мне о моей прежней жизни.

— Она раскрылась! — надрывно закричала женщина где-то совсем близко.

То, что жило внутри моего тела, среагировало молниеносно: в мгновение ока я перестала чувствовать пол под собой. Очередная игра в марионетку. Через два удара сердца я поняла, что смотрю на зал и людей в нем сверху вниз, а ноги твердо стоят на каменной балюстраде.

Я видела, как множество людей покидает зал через открывающиеся в стенах двери. Несколько групп дерущихся разбросало по разным концам зала. Их оставалось немного. И еще трое человек ждали меня под балконом. Девушка с медными волосами под каре, кажется, была лидером. Облаченная в слишком облегающий темно-бордовый мундир, белые рейтузы и ботфорты черного цвета, она глядела на меня вызывающе. Конечно, это не трудно, когда у тебя за плечами два бугая, на лицах которых отпечаток интеллекта придется искать с лупой.

Она высоко вытянула руку с кастетом, при этом неприятно ухмыляясь. Вокруг пальцев девушки из воздуха соткался круг огня. Потом пальцы сложились в кулак и ударили в центр магической ауры. Думать было некогда, и я элементарно сиганула с балкона. И тогда позади меня разразилось пламя.

Падая, я успела задаться вопросом, сколько костей сломаю при приземлении, как вдруг меня точно что-то подхватило, пронесло по воздуху и поставило на землю. Теперь членовредительница и ее церберы были у меня за спиной.

Кудрявого парня нигде не было видно. Надеюсь, он пришел в себя и благополучно добрался до следующего этапа.

Я резко развернулась — к таким людям ни в коем случае нельзя поворачиваться спиной.

— Что-то не припомню, чтобы нам разрешали поджаривать противника…

Девушка оскалилась.

— Сучка… — прошипела она.

— Очень приятно, а меня Кристиной зовут, — автоматически выдала я первое, что пришло в голову.

Медноволосая махнула рукой, и амбалы одновременно рванули ко мне. Я тоже сорвалась с места, подныривая под занесенный кулак одного из них. Второй амбал тем временем прицеливался. Увернувшись от следующего удара, я ушла за спину противнику. И тут — о, чудо! — его выключило заклинанием напарника. Геймер бы сказал, что у меня хорошо прокачена удача. Или назвал бы меня "читером".

Вдруг острая боль под ребрами едва не заставила меня закричать. Поспешила я с утверждением про удачу… Саи выскользнули из пальцев на пол. В лицо с садистским любопытством заглядывала моя противница. Сзади подскочил последний член ее команды, и его руки, как стальные обручи, стиснули меня. Довольная девушка отводила руку для удара, который в лучшем случае разобьет мне нос. Сейчас я в деталях могла рассмотреть ее красивый кастет с узорной гравировкой.

«Господи, что будет, если я начну регенерировать у всех на глазах?»

Что-то возникло совсем рядом. Рука с золотистыми кольцами, появившаяся будто из ниоткуда, перехватила руку с кастетом за запястье.

— Шерил, что ты вытворяешь? — грубоватый, рокочущий женский голос требовал немедленного объяснения.

— Ты лучше меня знаешь, что про нее говорят! Говорят, она… — защищалась Шерил, стараясь вырвать руку.

— Про тебя тоже много чего говорят… — перебила ее женщина.

Девушка отступила в сторону с обиженным видом.

— Эй, ты! — я посмотрела на говорившую, так как, похоже, она обращалась ко мне.

Передо мной стояла высокая, крепко сложенная женщина с бронзовой кожей. Волосы коротко острижены и топорщатся ежиком. Она была одета в такую же форму, что и сучка с каре, но в отличие от той, на ее плечах были запомнившиеся мне эполеты.

В ответ я прокашлялась.

— Какого дьявола ты избегала боя? — янтарно-карие глаза пытались заглянуть мне прямо в душу. — Спасибо, конечно, за помощь Малькольму, но, по-моему, ты проявила трусость.

Я не выдержала и хрипло засмеялась. Ребра перестали болеть почти сразу после удара, но никому не нужно об этом знать.

— Что такого смешного я сказала? — великолепный командный голос. Откуда она такая?

— Потому что весь этот так называемый бой — одна большая бессмыслица!

Шерил метала взглядом молнии, а женщина с эполетами переменилась в лице.

— Почему я должна драться с кем-то, если моей госпоже ничего не угрожает? Никто не покушался на ее жизнь, и она не отдавала приказа на бойню! — мой голос отвердел от испытанной боли.

Темнокожая женщина отступила. Сомнения отразились на ее лице. В зале находилось еще человек шесть. Они тоже замерли в нерешительности. Среди них был и парень с метательными ножами.

— Наконец-то, — тяжело вздохнул старик Вэй сверху, — хоть одна догадалась, в чем дело!

Все задрали голову, чтобы посмотреть на балкон.

— Что-о-о? — протянула рыжая Шерил.

— То, мисс Файербридж, что задание не всегда состоит только в том, чтобы слепо исполнять приказы, — назидательно произнес маг, а затем повернулся к Барбаре. — В любом случае, леди Бересфорд, кажется, у нас появилась десятка фаворитов.

— Как скажите, господин Вэй, — в задумчивости сдвинув брови на переносице, кивнула она.

Я была уверена, что все происходящее ее скорее расстраивает.

— Мисс Йорк, вы в состоянии продолжать? — теперь старик Вэй говорил со мной.

— Да!

Будем надеяться, что я смогу их убедить. И без того все прошло не гладко. Итоги совсем не хотелось анализировать и, тем более, вспоминать весь этот кошмар.

— Отлично… Мистер Гиббс, отпустите мисс Йорк, — приказал старый маг. — И приведите вашего товарища в чувство для следующего этапа.

Тиски, сдавливающие туловище, разжались. Я немного покачнулась, но устояла. Сразу после этого в разных концах зала одновременно открылись двери ко второму этапу. Дверей было десять, а человек в комнате — одиннадцать. Такая «арифметика» настораживала, но поскольку сверху (в прямом смысле слова) не последовало никаких указаний, я, подобрав саи, увязалась за другими участниками.

— Я, очевидно, как-то некорректно выразился, — остановил меня голос господина Вэя. — Мисс Йорк остается здесь…

Сердце совершило крутой вираж в грудной клетке. Так и знала. Я не справилась, была схвачена, проиграла… Пальцы до боли сжали рукояти саев. Мои случайные знакомые расходились в стороны, каждый шел к выбранной двери. А я тупо стояла, отвернувшись от комиссии, и переводила взгляд с одной закрывающейся двери на другую. От мыслей о том, что меня ждет, пробирал страх.

— Мисс Йорк.

Я дернулась.

— Подойдите ближе, пожалуйста.

Просьбу я исполнила практически бессознательно. В голове стоял туман.

— У меня к вам очень много вопросов…

«Ну, так задавайте их и гоните скорее взашей!» — хотелось закричать в ответ, но зачем падать в глазах людей еще ниже? Если, конечно, осталось куда падать.

— Очень вы странный субъект, мисс Йорк, — продолжал господин Вэй. — Вы отличились крайне нестабильным и нестандартным поведением, почти полностью отказались от применения магии и защищались только при непосредственной угрозе. Вышеперечисленное можно было бы списать на вашу слабость как мага, если бы не одно «но»… Остановить голыми руками, точнее, одной рукой чужое боевое заклятье, пусть и простое, но чрезвычайно сильное, и, более того, подчинить его себе и им же контратаковать… Я думал, что лично знаком со всеми, кто на это способен, в том числе и единственным человеком, овладевшим таким могуществом в возрасте до двадцати пяти лет — мисс Айрис Бах, — он бросил подозрительный взгляд, но уже не на меня. — Как много вы скрыли от нас, мистер Ван Райан… — старик раздосадовано покачал головой. — Выставить на Испытание человека, чья магическая сила настолько превышает уровень обычных претендентов — неслыханно!

— Прошу меня простить, — почтительно произнес Ван Райан и поклонился так низко, как я еще никогда не видела, чтобы он кланялся.

— И вы же ей приказали по возможности не применять магию?

— Да, так оно и есть…

На самом деле, все мои действия от первого до последнего были полнейшим экспромтом, только восприняли их по-другому, а шеф, словно так и было задумано, подтвердил предположение экзаменующего мага.

— В других обстоятельствах я вычеркнул бы имя вашей кандидатки без раздумий, однако она оказалась единственной, кто хоть частично догадался о замысле первой части испытания.

Переминаясь с ноги на ногу, я стояла и нервничала похуже, чем на любом из своих прослушиваний. Одна в центре огромного зала, наедине с «жюри». И, боюсь, это было заметно.

— Видите ли, у леди Бересфорд есть совершенно определенное мнение относительно тех качеств, которыми должен обладать ее новый Защитник, — пустился в объяснения господин Вэй, видя мое состояние. — Прежде всего, это преданность, умение смотреть на ситуацию под разными углами и стремление избегать конфликтов. Мисс Йорк, из пятидесяти двух человек только вы продемонстрировали все эти качества в заданной мной ситуации, — старик впервые улыбнулся. — Поздравляю, на первом этапе вы побеждаете с большим отрывом.

Беда лишь в том, что и первое, и второе и третье я продемонстрировала по чистой случайности. И вдобавок потому, что я с похмелья, у меня болела голова, а моим самым заветным желанием было послать все к чертовой бабушке.

— Маленький вопросик, мисс Йорк…

— Да-да, конечно.

— Ваше оружие — чем обусловлен такой выбор?

— Моя первая наставница привила мне любовь именно к саям, — вроде бы я не залезла в дебри и не стала нести всякую чушь про «Инь» и «Янь», чтобы в итоге не получилась хрень. — Ну, я пойду тогда?

— В этом нет необходимости. Вторая часть Испытания для Вас пройдет прямо здесь.

Стиснув зубы, я заставила себя улыбнуться.

— Докажите нам, что вы способны побеждать. Для этого вам нужно будет сразиться со своим наставником, — старый маг в очередной раз посмотрел на шефа Бюро. — Насколько я знаю, сейчас им являетесь вы, мистер Ван Райан?

— Все верно, — ответил тот, чуть опустив голову.

— Я всегда считал, что после нынешней главы АНБ вы больше не брали учеников… А теперь вдруг выясняется, что ученица у вас была, да еще и не уступающая в силе предыдущей…

— Да, именно так, — согласился Ван Райан и повернул разговор в другое русло. — Что ж, продолжим?

— Пожалуй, — господин Вэй задумчиво провел ладонью по своей бороде.

Наблюдая за разговором, я вспомнила про убранные во внутренний карман пиджака солнцезащитные очки. Они наверняка разбились во время схватки. Саи пришлось отправить в импровизированную «кобуру». Подцепив пальцами, я выудила из кармана аккуратно отколотую по перемычке на носу половинку очков. В кармане грустно похрустывала остальная часть. У меня вырвался прерывистый вздох, похожий на вздох разочарования.

— Кристина, — окликнул меня Ван Райан.

Я подняла глаза, по-прежнему зажимая большим и указательным пальцами дужку некогда любимых очков. Полукровка подошел к краю балкона и облокотился на перила. Один уголок его губ чуть приподнялся.

— Никакого оружия, схватка врукопашную. Вы готовы?

Все ждали дальнейшего развития событий, затаив дыхание. Внимание было сконцентрировано только на нас двоих. Я отошла к ближайшей колонне, убрала целую часть очков к нецелой, сняла кобуру, опустила ее на пол перед собой, а потом накрыла сверху пиджаком.

— Готова…

Драйден перегнулся через перила и заговорщически произнес:

— Зато я — нет…

А потом он — о, Боже! — начал раздеваться. Неторопливо снял пиджак и повесил его на перила. Следом развязал галстук, разве что не зевая. Зрители в лице других членов комиссии если и не ожидали такого поворота событий, то не подали вида. Только Кроу стал еще мрачнее. Подошла очередь и жилета с рубашкой.

Он что, по пояс голым останется? Так дело не пойдет. Как же я тогда с ним драться буду? Ведь я не смогу выкинуть из головы всякие мыслишки о… Короче, мне все ясно — это дерзкий отвлекающий маневр.

В следующую секунду я увидела, как Ван Райан с кошачьей грацией перемахнул через перила. Считанные доли секунды, и он уже стоял передо мной. От неожиданности я отшатнулась в сторону.

Пожалуй, этот бой обещает стать самым важным в моей жизни. Во всяком случае, в той ее части, которую я уже успела прожить.

Поигрывая мышцами, он двинулся на меня. Тоже мне — звезда стриптиза!

Из-за всего этого антуража до меня слишком поздно дошло, что в его взгляде было нечто мне прежде незнакомое.

Я приняла фирменную стойку Морфеуса из «Матрицы» и в шутку поманила Ван Райана пальчиками, будучи уверенной, что уж этого противника знаю достаточно хорошо. Он же, к моему полному «аху», обрушил на меня серию отнюдь не дружеских ударов, не шедших ни в какое сравнение с демонстрируемыми им на тренировке. При его скорости я первое время едва успевала ставить блоки.

— Эй, ты чего? — шепотом спросила я, в очередной раз чуть не схлопотав по лицу. — Дерешься, словно у тебя переизбыток тестостерона! Что, не с кем было сбросить напряжение?

Ноль эмоций на лице.

— Мне необходимо тебя кое о чем предупредить, — сосредоточенно ответил он.

— Сейчас?!

— Да, сейчас, — отозвался Ван Райан, не прекращая атаки.

— Ты не находишь, что это затруднительно в данный момент?

Видимо, я слишком увлеклась разглагольствованием, и полукровке удалось схватить мою правую руку и заломить ее за спину. Меня пронзила боль, но я отчаянно старалась не подавать виду.

Тут над моим ухом раздался спокойный шепот шефа.

— Кристина, я не привык проигрывать...

— А мне-то что? — тяжело дыша, поинтересовалась я.

— По предварительным итогам ты лидируешь. Барбара при любом раскладе обеспечит тебе победу своим голосом. Если хочешь, чтобы все это прекратилось, можешь просто мне поддаться…

— … а может, еще и отдаться?

— Так будет лучше для всех…

— А ну-ка, просвети меня, почему?

— Отличный способ попытаться разрушить миф о нашей связи. И не отнекивайся, об этом и так уже все говорят!

— Тебе не кажется, что отмазка так себе?

— Так я докажу, что ты для меня всего лишь подчиненная, сохранив свой статус. Директор ФБР на глазах трех влиятельных в Отделенном мире людей не может быть побежден женщиной. Да еще той, которая своим вызывающим поведением столько раз компрометировала мое ведомство.

— Ах, вот ты как! — волна ярости во мне пересилила боль. — Все это потому, что у тебя есть член, а у меня нет?

— О, — хоть мне и не было видно, но я практически чувствовала, как по его лицу расплывается лукавая усмешка, — в ход пошли феминистские лозунги… Кристина, просто не сопротивляйся.

— Раз-бе-жа-лся!

Я предусмотрительно, насколько мне позволило мое положение, отклонилась всем телом в сторону и сделала широкий мах ногой, отчетливо услышав при этом предупреждающий треск швов где-то между ног. Все-таки обычные кожаные штаны никак не подходят для драки.

Куда пришелся Ван Райану удар носком сапога, я так и не поняла, но похоже, его было достаточно. Он автоматически разжал руку. Возглас господина Вэя донесся до моего сознания. А старик-то, выходит, заядлый болельщик…

Отскочив от директора подальше в стремлении увеличить расстояние между нами, я надеялась немного перевести дух. Увы, такой возможности Ван Райан предоставлять мне не собирался. Через мгновение он уже снова атаковал.

— Черт, а ты можешь быть жестокой, — едва слышно произнес Ван Райан.

— Тебя это возбуждает? — не преминула добавить я.

Поначалу мне показалось, что мой словесный выпад опять прошел боком, но поняла, что ошиблась, когда услышала рядом со своим ухом его голос таким, каким он был тогда, в лесу, во время первой тренировки. Точнее, когда шеф позволил себе надо мной поиздеваться.

— А если я скажу «да», что тогда?

У меня ноги подкосились, и я ощутила себя о-о-очень странно. Виной всему мое чертово воздержание длиною почти в месяц. Мораль сей басни такова: чаще занимайтесь сексом, и вас будет труднее выбить из колеи.

Мой противник торжествовал.

Ну уж нет! Не выйдет! Демон во мне тебе устроит и Войну за независимость, и Великую депрессию заодно!

Мой настрой резко изменился. Теперь я не была намерена проигрывать и начала драться с настоящим остервенением. На этот раз фокус Ван Райана не удался.

— Пойми же ты, — обратилась я к нему, зачем-то объясняя отстаиваемую позицию. — Я чел… тоже живое существо со своими амбициями, желаниями и гордостью. И сейчас я не могу принять твою идею использовать мое поражение себе на благо.

Потом мы закружились в вихре схватки по всему периметру зала. Я чувствовала, как мои физические силы постепенно поднимаются до его уровня. Движения становились стремительнее, атакующие комбинации — слаженнее. И хотя вся эта ситуация мне совсем не нравилась, я ощущала приятное покалывание внизу живота от захватывающего боя. Хорошо, сознаюсь, не только от него.

Правда, опыт и хитрость еще никто не отменял. Именно хитростью Ван Райану и удалось меня поймать, фигурально выражаясь, подставив мне предательскую подножку. Я рухнула на спину, а эта скотина беззастенчиво уселась мне верхом на бедра, прижимая к полу весом своего тела (тяжело, между прочим!). Потом он блокировал мои руки одной левой и завел их за голову, пригвоздив к полу.

— Может, ты все же добровольно согласишься признать поражение? — шеф в очередной раз усмехался.

— Да ни хрена подобного! — сквозь зубы процедила я.

Бравада была хороша, но моему положению особо не позавидуешь. Поерзав по полу, насколько позволяло это самое положение, я пришла к неутешительному выводу, что не знаю, как мне освободиться. Неожиданно, когда надежда была почти потеряна, решение нашлось само собой. Я кое-что заметила. Кое-что, способное неплохо сыграть мне на руку. Сами звезды сложилось удачно в тот момент.

Не люблю я женское коварство, а, точнее, терпеть не могу, но придется его применить. А что такого? Он тут, понимаешь, всю боевую «камасутру» уже показал, а мне молчать, лежать и не дергаться? Фигушки!

— Может, ты уберешь оттуда руку? — наивно поинтересовалась я, томно закатывая глаза и прикусывая губу (игра на публику). — А то неудобно как-то при всем честном народе…

— Отку…? — начал Ван Райан и не договорил, похоже, догадавшись, о чем идет речь. Осторожно он стал переводить свой взгляд с моего лица вниз, не желая верить в случайно свершившийся факт. Его правая рука покоилась прямо на моей левой груди.

— Знаешь, как это называется? Сексуальное домогательство и превышение служебных полномочий!

— Извини, — шеф отдернул руку, словно от раскаленной сковородки. Хотя вряд ли у кого-то другого это получилось бы так изящно. — Подобных намерений я не имел…

Он приподнялся, частично освобождая мои ноги. Что ж, сам напросился. Такой шанс упускать просто кощунственно. Особенно в свете того, что до сих пор Ван Райан дрался в полную силу и далеко не всегда честно.

— Извинения прияты!

С этими словами, мною был нанесен точный удар коленом прямо по центру сосредоточения мужского эго моего соперника. Гримаса боли исказила лицо несчастного, и он, схватившись за причинное место, свалился на пол рядом со мной.

Далее последовали сочувственный возглас господина Вэя.

— Просто, чтоб ты знала — это действительно больно… — прошипел Ван Райан.

— Ничего, регенерируешь.

Я сделала стойку на лопатках и, оттолкнувшись от пола, вернула свое тело в вертикальное положение, как легендарная Синтия Ротрок в своих фильмах. А этот паразит уже успел опередить меня. Да что ж он такой настырный! Я почувствовала, как его руки обвились вокруг моей шеи, образуя так называемый «глухой хомут».

Дергаться теперь бесполезно, но, как показала недавняя практика, элемент неожиданности может спасти в любой ситуации.

— Все кончено, — тихо произнес он.

Специально делая вид, будто не реагирую на его слова, я прочистила горло и заговорила так, чтобы всем было слышно:

— Ну, допустим, я сдаюсь…

Тем временем, в голове всплыли отрывки из какого-то кинофильма. Там упоминались самые болезненные точки, такие, как солнечное сплетение. И, выждав пару секунд, я локтем «засветила» точно туда. Подействовало, как и ожидалось — Ван Райан пошатнулся.

Еще там упоминались пальцы ног, на которых я тут же принялась топтаться. В сочетании с тяжелой обувью создавался прекрасный эффект.

Непереводимой игрой слов на неопознанном языке в исполнении Ван Райана можно было заслушаться. Наконец, он выпустил меня из своих «объятий», и я была свободна.

Помнится, там были озвучены и более известные болевые точки — я многозначительно бросила взгляд на пах противника — но, пожалуй, не столько уж во мне кровожадности. Обойдусь одним разом.

Я стремительно ушла вниз и быстрой подсечкой, в которую вложила всю силу, сбила его с ног. Он упал на живот, и на сей раз я проделала с ним тот же унизительный ход, что и он со мной до этого, усевшись ему на поясницу. Ван Райан легко может меня скинуть, но попробовать стоило.

Даже не могу представить, какое же, наверное, у меня было счастливое выражение лица сейчас. Я осознала, что сижу и уже едва сдерживаю рвущийся наружу истерический смех. Причем истерика у меня начиналась основательная. Я крута. Я супер крута! Нео по сравнению со мной мальчик из церковного хора. Бва-ха-ха!

— Можешь засчитывать мне поражение, — обреченно произнес Ван Райан. — Только, Бога ради, прекрати гоготать на моей спине.

***

Отблески заката плясали на глади озера. Прохладный ветерок приятно обдувал лицо и развевал волосы. Последнее несколько мешало.

Я сидела на вершине пологого берега, скрестив ноги по-турецки, и собирала нехитрый «пазл», появлением которого была обязана своей глупости и моим конкурентам. Одно стеклышко, второе стеклышко… Зачем я это делаю? Хочу попытаться починить свои очки. Не очень представляю, правда, как, но хочу. К тому же это отличный способ занять себя до оглашения результатов Испытания. Занимательно и раздражающе одновременно.

Большие осколки и аккуратно отломанная часть уже были сложены друг к другу, словно для склеивания. Сосредоточившись и закрыв глаза, я занесла руки над восстанавливаемым предметом. И как назло, позади меня зашелестела трава.

Я инстинктивно подскочила. С недавних пор у меня появилась такая привычка, когда кто-то подходит сзади. Руки дернулись, через них прошел какой-то импульс.

— Чем ты занимаешься? — полюбопытствовал Ван Райан.

— Разве это важно? А сам-то ты что? Приперся бить мне морду? — пряча уже целые очки в карман, ехидно полюбопытствовала я.

— Если только на словах.

— Вообще-то, это моя специализация! — звучало слишком бодро и фальшиво. Меня подмывало задать вопрос об итогах Испытания прямо в лоб, но я слишком разволновалась при его появлении, зная, что сейчас решится моя дальнейшая судьба.

— Значит, все-таки, не терпится узнать, кто победил? — подначивал меня шеф.

Проницательности ему не занимать.

— Есть немного, — по-простецки соврала я.

— Что ж, можешь начинать готовиться к церемонии посвящения в Защитники…

— Йе-ху! — издав победный клич, я вытянула зажатый кулак над головой.

И тут же ликование схлынуло. Я не хотела больше радоваться. Разве я этого достойна? Моя победа — результат череды случайностей и помощи Барбары и Ван Райана.

— Она состоится через день после проведения торжества в честь юбилея… — спокойно объявил полукровка.

— Ура… — моя радость, ранее бившая ключом, иссякла на глазах. — Ну, недаром я задницу рвала. Точнее, штаны на заднице.

— На твоем месте, я бы прекратил шуточки и взглянул на одну вещь.

— И на какую же? — с ложной заинтересованностью в голосе спросила я, поглаживая убранные в карман очки, получившие новую жизнь.

Тогда Ван Райан обошел меня и прямо перед моим носом развернул какую-то газету, которую до этого держал под мышкой.

«Дименшнс Таймс[1]», — первым, что я прочла, было название газеты вверху страницы.

До меня смутно доходило, что может значить подобное наименование периодического издания, да еще и написанное тем же шрифтом, что и у «Нью-Йорк Таймс». И оно было абсолютно идентичного с ним формата в восемь колонок, а не шесть, как использует большинство газет.

Газета была раскрыта на середине, где обычно печатают национальные новости. Опустив глаза ниже, я сперва ничего не поняла. Название статьи, на которую пытались обратить мое внимание, гласило: «Тайная пассия главного вдовца страны рвется в бой». Потом я долго-долго вглядывалась в размещенную тут же фотографию. Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем я сообразила, что изображенный на фотографии человек и стоящий передо мной Ван Райан — одно и то же лицо. Просто бумажный эквивалент отличался от оригинала короткой стрижкой и был не столь бледен.

Моя челюсть с грохотом упала на землю. Это он что ли вдовец? А кто пассия? Только не говорите, что речь идет о…

— А?.. О!.. У… Ы? — не успела ужаснуться я.

— Прибереги эмоции для прочтения… — искренне посоветовал мне полукровка, протягивая газету.

И я начала читать. До меня быстро дошло, откуда растут ноги…

«Сейчас ходит множество слухов о девушке, якобы являющейся ученицей директора Бюро и претендующей на пост Защитника леди Барбары Бересфорд, бывшего члена Комитета. Итак, двадцатишестилетняя Кристина Йорк, кто же она? Выдающийся агент и маг под началом мистера Ван Райана, или женщина, нашедшая видного покровителя с помощью иных «заслуг»?»

Вот тебе раз! Вы на что там намекаете? Я уж молчу о том, что мне опять в наглую увеличили возраст!

«Одни считают ее молодой и перспективной. Другие добавляют, что «сказываются четыре года работы под чутким руководством мистера Ван Райана.

В настоящее время мисс Йорк находится в поместье Бересфордов и готовится к Испытанию. Из достоверных источник нам стало известно, что мистер Ван Райан теперь наведывается в Англию значительно чаще…».

Я прочитала всего пару абзацев и поняла — ну полный «абзац»! Дальше продолжать было даже страшно. Через силу заставила себя еще разок заглянуть в статью.

«…Бюро и сам Д. Ван Райан никак не комментируют вопросы о мисс Йорк. Более подробную информацию об агенте Йорк нам давать отказались, но источник, приближенный к дому Бересфорд, утверждает, что девушка обладает довольно тяжелым характером, чего нельзя было сказать о Валери Ван Райан, по историческим свидетельствам…»

Мои руки бессильно опустили газету.

— Кто такой Терри Хьюм Джонс? — упавшим голосом спросила я.

Этим именем была подписана статья. Должна же я знать, кого «благодарить» за то, что обо мне заговорят в мире. То есть, мирах. Заговорят, как о коварной карьеристке, которая для достижения своих не слишком благородных целей ни перед чем не остановится. Может, это где-то и соответствует реальности, но уж точно не в случае с Ван Райаном. И на самом деле, я очень даже белая и пушистая… в глубине души.

— Это анонимный дуэт журналистов, специализирующийся на скандальных материалах, — безучастно пояснил Ван Райан.

Анонимный, значит?

Внутреннее негодование заставило сжать выпуск «Дименшнс Таймс» в кулаке. Успокойся, Джозефсон, ты все равно никому и ничего не можешь доказать. Хуже того, изменить ты тоже ничего не можешь, даже как демон… Хотя, если попробовать…

Авторы, да чтоб вы провалились! И вообще, как сказал один русский король ремейков: «…ваша розовая кофточка меня раздражает!»

Сворачивая газету, я попыталась вернуть самообладание. Самообладание изо всех сил сопротивлялось.

— Завтра этот номер поступит в свободную продажу и будет разослан подписчикам, — все тем же тоном заметил мой… «любовничек».

Я внимательно посмотрела на него. И как только кому-то в здравом уме может в голову прийти идея, будто между нами что-то есть?

— Минуточку, как он у тебя оказался сегодня?

— Видишь ли, у меня есть знакомые в журналистской среде, пользующиеся определенным влиянием. Поэтому мне прислали новый номер сразу после запуска его в печать…

— У меня еще есть вопросы!

— Слушаю… — нехотя отозвался тот.

— Эта газета, она какая-то странная… И, по-моему, она очень похожа на…

— «Нью-Йорк Таймс»? В каком-то смысле, «Дименшнс Таймс» и есть «Нью-Йорк Таймс», только предназначена она для иномирцев или просто людей, знающих правду о Двух Мирах…

— О, Господи… — я потупилась, как школьник, которого застали за написанием нецензурного слова на доске, и продолжила уже полушепотом себе под нос. — Не ожидала, что до такого дойдет. Это все моя вина…

— Отчасти да, — дополнил мое самобичевание Ван Райан. — Правда, статья такого рода все равно появилась бы в нашей прессе, неважно, насколько бы твое поведение было идеальным.

— Интересно, почему?

— Я не обязан отвечать.

Совсем не понимая хитросплетений их политических игр, я вдобавок умудрилась еще и вляпаться в них. Я решительно встала с примятой травы и принялась долго и старательно расстилать газету на своем насиженном месте.

Ван Райан непонимающе на меня воззрился.

— Я всего лишь выражаю отношение к этому клочку бумаги… и вот мое отношение! — уселась на «Дименшнс Таймс» прямо в районе статьи.

— Между прочим, ты села на мое лицо, — посчитал своим долгом напомнить директор ФБР.

Ой, а ведь правда. Я вскочила с земли, а газета нагло и основательно прилепилась к кожаным штанам на известном месте.

— Блин, прям Госпожа горничная! — сорвалось у меня с языка, пока я пыталась сдернуть с себя газету.

— Ты о чем, прости? — естественно, шеф меня не понял. Да куда уж ему до комедий с Джей Ло[2]? — Тебе помочь?

И он протянул руку.

— Спасибо, не надо, — мятый номер «Дименшнс Таймс» как раз был ненадолго избавлен от сурового наказания. — А можно я его себе заберу?

Драйден явно что-то заподозрил, но безразлично пожал плечами в ответ на мою просьбу.

Комкая газету в ладонях, я мысленно вливала в нее всю свою злобу. Когда она была утрамбована до состояния неровного бумажного шара, мне показалось, что в руках лежит уже что-то не «по-газетному» твердое и уменьшившееся в размерах. К моему удивлению, в ладонях теперь находился камень среднего размера.

«А иной раз выходит лучше, чем задумывалось», — мысленно отметила я и затем со всей дури запустила результатом проявления своей силы в озеро.

Камень, словно живой, поскакал по поверхности, даже не думая уходить под воду.

— Знаешь, — задушевным голосом начал Ван Райан, глядя на удаляющийся к закату булыжник, — мне иногда кажется, что наши попытки тебя спрятать ничего не дадут, и ты все равно скоро превратишься в демона…

— Это еще почему? — прошипела «белая и пушистая» я.

Неожиданно Драйден улыбнулся просто и по-доброму.

— А разве не ясно?

Я тяжело вздохнула, похоже, позабавив его еще больше.

— Лучше не думай об этом больше, хорошо? — Ван Райан чуть склонил голову, и устало прикрыл глаза. Каким-то он уж больно заботливым стал на этой почве… не к добру.

Пауза длилась минуту, может, больше. Я решила нарушить молчание.

— И у меня есть еще один последний вопрос…

— Какой?

— Может, ты мне все-таки расскажешь, что произошло с твоей женой? Чувствую — дело пахнет керосином…

Если до этих слов мы с ним стояли точно на пионерском расстоянии, то теперь он начал по-тихому отступать назад, смотря куда-то мимо меня.

— Э, нет, врешь — не уйдешь! — я успела схватить его за рукав пиджака. — Ты мне сейчас все выложишь, как на духу!

— Не думаю, что тебе покажется интересной моя история, — холодно заметил он.

— Еще как покажется! Тем более, я, похоже, единственная, кто не в курсе.

— Вот и пусть тебя кто-нибудь другой просветит, — попытался отвертеться полукровка.

— Даже думать забудь…

— История давняя, не слишком короткая и не слишком приятная… — Драйден применил последний аргумент.

— Ничего, я присяду.

Ван Райан раскусил мою попытку загнать его в угол, но сопротивляться у него, видимо, не было особого настроения. С мрачным видом он устроился на траве на приличном расстоянии от меня и начал свой рассказ.

— Это произошло более четырех веков назад. Пресса и общественность до сих пор припоминают эту историю… С рождения я жил и воспитывался в доме мага по имени Флориан здесь, в Первичном мире. Его супруга ухаживала за мной, словно я их сын. Как эти люди были связаны с Маркусом и почему я оказался у них, мне неизвестно.

Однажды, когда мне было семь лет, жена Флориана вернулась домой с двухлетним ребенком. Она сказала, что нашла его брошенным в городе. Мальчика назвали Руди из-за ярко-рыжих волос. Долгое время он побаивался меня, но позже я стал для него кем-то вроде старшего брата.

Вскоре после того, как мне исполнилось десять, ночью на пороге дома Флориана появилась женщина. Она была вампиром. Женщина пришла, чтобы увидеться со мной и поговорить. Ни Флориан, ни его жена этому не препятствовали, но я видел их глаза (телепатических способностей у меня тогда еще не было) и слышал биение сердец — они знали, что за этим последует, и не хотели меня отпускать. Она много рассказывала мне про Маркуса и пообещала, что придет за мной ровно через год, чтобы забрать к отцу…

— А что случилось с твоей матерью?

— Ты можешь не перебивать меня хотя бы сейчас? Но я отвечу — она умерла во время родов.

— Прости, я не знала, — сдается мне, у таких существ по определению не бывает нормальной жизни.

— И свое обещание она сдержала… Постепенно Маркус стал приближать меня к себе. Он определенно имел какие-то, лишь ему известные планы, но этому не суждено было сбыться. Несмотря на то, что меня окружали только высшие вампиры, люди интересовали меня гораздо больше…

Мне довелось жить в не самые спокойные времена. Мира между вампирами и людьми никогда не было, как не было мира среди вампиров.

— Если честно, я почти не в курсе истории Отделенного мира, — пришлось сознаться, рискуя обидеть рассказчика.

— Что ж, подлинной своей истории не знает никто, и вампиры в том числе, — пояснил Ван Райан. — Конечно, на Земле существуют очень древние создания, но они не спешат делиться своими воспоминаниями.

По официальной версии, вампиры ведут свой род от Лилит, она прародительница многих демонов. Перворожденных вампиров называли Царями Немертвых. Они были как боги по сравнению с остальными вампирами. Но рано или поздно всегда появлялись новые могущественные вампиры, которых почитали наравне с древнейшими. Маркус XIII Ван Райан носит титул Царя Немертвых, но кем он является, достоверно не знает никто. Хотя историки его клана уверяют, что он один из Перворожденных…

— Ну, Маркус не такое уж древнее-предревнее имя, — рассуждала я вслух.

— Одно я знаю точно — это не его настоящее имя. «Маркус» — даже не имя в среде вампиров, а что-то вроде знака статуса. Маркус XIII — именно такое упоминание о нем я услышал впервые. Уже значительно позже он решил называть себя Маркусом Ван Райаном…

— Как все запутанно…

— Только на твой взгляд, — сделав акцент на слове «твой», произнес Ван Райан.

— Так, посмотрим… мегасильные… Цари Немертвых… Перворожденные… — бормотала я себе под нос, стараясь запомнить и ничего не напутать.

— Царями Немертвых могут быть и не Перворожденные, — еще раз объяснил мне Драйден. — Например, Дракула им не был...

Я в диком ужасе уставилась на Ван Райана.

— Дракула действительно существовал? Ну, в смысле, как вампир, а не только как исторический персонаж?

— Да.

— А что с ними стало? Хотя Дракулу же вроде Абрахам Ван Хеллсинг сотоварищи прикончил?

Блин, это же по Стокеру! Какую глупость я сморозила, и слушатель из меня вышел неблагодарный. Выставила себя полной идиоткой. Однако моего собеседника, похоже, это ничуть не смутило, даже, напротив, вызвало легкую улыбку.

— Порой мне кажется, — немного отступил от темы Драйден, — что у писателей есть информаторы из обитателей Отделенного мира, а может, даже и из вампиров. События, описываемые Брэмом Стокером, действительно имели место быть. Хотя ты уже, наверное, поняла, что в книге все было сильно искажено, даже простейшее. Чеснок действует лишь на слабейших вампиров и упырей — это факт. Сильнейшие представители этой расы способны выносить даже солнечный свет, хотя они страшно его ненавидят. Благо, таких во все времена были лишь единицы.

— Ты обо мне слишком хорошо думаешь, — стыдливо склонила голову я. — Все мои познания исключительно из литературы, зачастую, художественной, и из фильмов... Готовясь к Испытанию, Историю Миров я забросила сразу, а изучать вампиров и вовсе не собиралась.

Так оно и было. То, на чем я в большей степени акцентировалась в поиске информации в библиотеке Барбары, была сама сущность магии. Я стремилась научиться подражать магии людей Отделенного мира для Испытания. Очень скоро мне пришлось признать, что это невозможно. Во всяком случае, для такой, как я. Но день за днем я, не переставая, упорно продолжала искать способ.

— Это не столь важно. Что такое вампир тебе, думаю, объяснять не нужно.

Последовал мой утвердительный кивок.

— Существует три способа стать вампиром. Способ первый — им родиться. На самом деле, это весьма затруднительно. Женщина-вампир может зачать и выносить ребенка лишь первые несколько лет после обращения, а вампир приобретает на непродолжительное время способность зачать, только испив крови девственницы. Второй способ — это укус. И это не так просто, как кажется. Укушенный человек далеко не всегда способен стать полноценным вампиром. Процесс обращения проходит гладко лишь при одном условии — инициируемый должен быть непорочен.

— Э? — не поняла я.

— В смысле, девственен, — пояснил Ван Райан.

— Это что же, чтобы стать вампиром, надо быть девственником?

— Не совсем так. В остальных случаях последствия инициации будут непредсказуемы. Превращение может пройти удачно, но велика вероятность, что человек умрет или станет безмозглым упырем, подчиняющимся своему хозяину.

Ничего не скажешь, радужная перспектива — я поежилась — стать тупой нежитью, движимой исключительно жаждой плоти и крови. Ради такого можно и потерпеть с потерей невинности.

— Ты говорил, что способа три?

— Третий способ — это исключение. До сих пор был официально зафиксирован только один подобный случай — превращение человека без укуса.

— Это был Дракула?

Драйден кивнул.

— Мне на самом деле очень интересно, но хотелось бы знать, какое значение имела эта история в общем контексте повествования? — вопрос был задан не просто так. Мне показалось, что Ван Райан сознательно увиливает от рассказа о своем прошлом.

— Не так давно именно ты заявила, что не владеешь достаточными знаниями для разговора, разве нет? — высоко вздернул бровь шеф.

— Исторических справок уже достаточно, — я постаралась, чтобы это звучало не слишком резко. — Хотелось бы все-таки узнать про интересующую меня персону. То есть про тебя.

— Человеческая душа… — прикрыв глаза, прошептал Драйден. Его черные брови сошлись на переносице, очевидно, он погрузился в свои мысли. На долю секунды показалось, что он уже не со мной. Где-то очень далеко отсюда.

Внимательно всматриваясь в его лицо в надежде понять смысл его последней фразы, я поймала себя на мысли, что чем больше узнаю своего липового шефа, тем больше он мне кажется чем-то недосягаемым.

— Наверное, у меня человеческая душа, — на той же ноте продолжил Ван Райан. — Из-за этого я не смог жить среди постоянного кровопролития. Не смог видеть смерти людей, вампиров-отступников и полукровок таких, как я. Распрощаться со своей прежней жизнью и бежать мне удалось довольно легко. Пожалуй, чересчур легко. Все не могло так просто разрешиться, я знал это, но слишком быстро постарался об этом забыть…

Мне было около двадцати лет, когда я инкогнито решил посетить Лондон. И на следующий день во время дневной прогулки я ощутил чей-то пристальный взгляд в толпе. Для меня это было игрой, и я бродил по людным улицам до темноты, проверяя, отступится ли мой преследователь. Но он не отступился и в одном из переулков попытался напасть на меня. Каково же было мое удивление, когда я узнал в пятнадцатилетнем озлобленном рыжем мальчишке Руди. Он со слезами обвинял меня и Маркуса в убийстве Флориана и его жены. Раз за разом повторял, что их убили вскоре после того, как я ушел, а он сам избежал смерти только потому, что струсил и убежал в лес… После этих обвинений я, будто оглушенный, отпустил его, и он тут же скрылся…

Голос действовал на меня расслабляющее, и я слушала его, чуть склонив голову и полуприкрыв веки. Мое воображение рисовало невнятные картины. Какие-то смутные образы, среди которых различимым было лишь одно лицо. Лицо того, кто сидел сейчас рядом со мной. Я не сразу сообразила, что он снова замолчал.

— Дальше, — наполовину прося, наполовину требуя, шептали мои губы.

— Дальше я исколесил большую часть Европы и Азии. Искал ответы на множество вопросов. Может быть, даже оправдание собственного существования. И так продолжалось, пока случай в очередной раз не привел меня в Англию, где я и встретил Валери.

Драйден остановился, а потом испытующе посмотрел на меня. В его взгляде была боль. Боль, подобрать описание которой я затруднялась. Не яркая, а скорее приглушенная годами. Не та, что сжигает без остатка, а саднящая, подобно незаживающей ране.

— Какой она была? — не выдержала я затянувшейся паузы.

Полукровка грустно улыбнулся, при этом его словно озарил внутренний свет.

— Доброй, сильной и немного своевольной. Нет, она была не просто магом — она была целителем от природы. У нее был уникальный дар. Встретив ее, я впервые обрел нечто похожее на счастье. Если бы я только мог знать, каким коротким оно окажется.

Больше мне не требовалось тянуть из него правду. Слова полились сами собой. Неожиданно как для него, так и для меня.

— Два года нам дали прожить спокойно, до тех пор, пока соглядатаи моего отца (я думаю, что они всегда следили за мной) не заметили, что Валери носит моего ребенка. Очень скоро случилось то, что я предпочел бы стереть из своей памяти без следа. За нами пришли. Двадцать вампиров, закаленные в битвах воины — элита личной гвардии Маркуса. Каждый из них был минимум вдвое старше меня, а значит, сильнее. Они пришли по его приказу. И мне не удалось ее спасти.

Я дернулась, чувствуя, как эмоции внутри меня пришли в движение. Сейчас начнется самая тяжелая часть рассказа.

— Мои воспоминания о той ночи… их почти не осталось. Помню, что весь день шел дождь со снегом. Помню, что совсем не ощущал боли. Мои противники наносили все новые и новые удары, а я словно не замечал полученных ран. Только слезы ярости обжигали щеки. Я положил их всех и, истекая кровью, рухнул на холодную землю — даже вампир не смог бы выжить с такими ранами — а потом смотрел в ночное небо. Перед глазами плясали какие-то обрывки мимолетных видений, суть которых было невозможно уловить. Я должен был умереть тогда. Но наутро меня нашел ее младший брат вместе со своими слугами…

Валери происходила из знатной семьи, но сбежала от вынужденного брака за месяц до того, как мы встретились. Тем не менее, она продолжала иногда встречаться тайком с младшим братом, которого очень любила. Он был умен не по годам, и у них с сестрой была особая, сродни магической, связь. Именно поэтому Эдвин и оказался там, почувствовав беду.

Он просил меня не умирать и, несмотря ни на какие протесты слуг, доставил меня в родительский дом. Пользуясь правом молодого главы рода (их с Валери отец недавно скончался), Эдвин сделал заявление, что я — его будущий Защитник. Это вызвало общее негодование, но он не отступился…

Мое тело довольно быстро восстановилось, вот только чувство утраты дорогого человека и жажда мести плохо поддаются лечению.

Последующие несколько лет моей жизни можно было назвать лишь жалким подобием существования, но Эдвин все-таки назвал меня своим Защитником. Он был добр ко мне и пытался заставить начать жить заново. Неизвестно, кто из нас больше нуждался в другом… Я видел, как похожи они с Валери.

Это заставило меня начать искать правду. Маркус преследовал какой-то замысел, и я решил, что разгадаю его и буду, используя все возможности, защищать людей и других существ, населяющих оба мира. А что касается мести… Чтобы одолеть Маркуса, я должен стать сильнее, гораздо сильнее, чем даже сейчас. Когда-нибудь у этой истории будет финал.

Ван Райан замолчал и только тогда заметил мою реакцию на рассказ. Я пребывала в каком-то состоянии, подобном трансу: смотрела на него невидящим взором, закусив нижнюю губу, обхватила колени руками и чуть раскачивалась взад-вперед.

— Кристина? — осторожно обратился он ко мне и провел рукой у меня перед лицом.

Я моргнула, но раскачиваться не перестала.

— Как ты?

— Не знаю, — ответ был предельно честным, а потом почему-то у него вдруг появилось продолжение. — Но плакать не буду…

Он коротко рассмеялся, но меньше всего это напоминало нормальный смех.

— Я в этом не сомневался.

Мне оставалось только пожать плечами. Я, вообще, биологический урод, что с меня возьмешь?

Драйден в очередной раз обреченно покачал головой, глядя на меня, и зачем-то протянул платок. Я, насупившись, посмотрела на него.

— У тебя лицо грязное, — объяснил он.

Точно, я же так и сижу тут с момента окончания Испытания. Я послушно принялась изо всех сил оттирать щеки, лоб с шеей. Назад у меня платок не приняли, предложив оставить себе.

— Ты узнала все, что хотела? — спросил Ван Райан.

Я тупо кивнула головой.

— Пожалуй, я пойду, — тихо произнес он.

Снова кивок. Я, признаться, впервые не знала, что ему сказать. Уже готовясь подняться с земли, мой «любовничек» как бы невзначай обронил:

— Завтра даю тебе день отдыха, а послезавтра мне кое-что от тебя потребуется…

— ?! — не поняла я.

— Твой должок.

— Вэк? — мне опять пришлось отскребать с пола мою отпавшую челюсть. — Ты про питье крови, которое я предлагала?

— Вообще-то, про подготовку к выступлению, — а потом он просто встал, не говоря ни слова, развернулся спиной и направился подальше от берега озера.

Ну, ни хрена себе, у меня мыслишки по Фрейду…

_____________________________________

[1] От слова dimension (англ.) – измерение.

[2] Дженнифер Лопес – известная американская актриса, певица, танцовщица.

Название главы "Переполох в поместье" (англ.)

Но на следующий день меня ждало новое испытание, возможно, даже более тяжелое, чем Испытание Защитников. Свет увидел новый номер «Дименшнс Таймс».

Таким образом, проблем у меня, Барбары и Ван Райана существенно прибавилось. Началось все с того, что на мое утреннее приветствие никак не отреагировала мисс Мейер, а Донна лишь скупо кивнула головой. С победой в Испытании никто меня поздравлять не торопился. Завтрак прошел в гробовой тишине, и даже хозяйка поместья не проронила ни слова. Один только Кроу с ехидцей улыбался. Имею подозрение, что он был как-то причастен к появлению в статье некоторых фактов. Но вместо того, чтобы подлавливать его и организовывать допрос с пристрастием, я сидела за столом и сосредоточенно жевала тост, запеченный с яйцом.

После завтрака я решила скрыться ото всех в своем зале. Побродив по нему с полчаса, я поняла, что либо протопчу проход на нижний этаж, либо у меня закружится голова. И с плеером вылезла посидеть на крышу.

Перед этим я досыта успела наслушаться Соньких воплей и опасений о том, как я его уроню с крыши. Прошел час, за ним — второй и третий. Даже музыка сегодня не могла хоть сколько-нибудь поднять настроение.

Зевая, я сняла наушники. Пойду к себе в комнату. Посижу, почитаю новости в интернете про то, как и чем сейчас живут нормальные люди.

Спустя пару минут я уже закрывала зал, при этом пытаясь насвистывать себе под нос главную тему из мюзикла «Эвита» — «Не плачь по мне, Аргентина», как вдруг меня прервал внезапный грохот.

Я резко посмотрела в сторону источника шума. Посреди коридора с широко расставленными ногами, словно готовясь на меня наброситься, стояла Бри Филдс. На полу рядом с ней валялись учебники. Кулачки девушки в ярости сжимались и разжимались.

О, нет! Ей же нравится Ван Райан. И ее агрессивное поведение могло означать только одно — она уже в курсе написанного в «Дименшнс Таймс».

— Вы! — она обвиняюще ткнула пальцем в меня. — Вы были такой милой со мной, а оказались подлой, отвратительной женщиной!

Уголки губ девочки разъехались в стороны, обнажая крепко стиснутые зубы. И так же неожиданно по ее щекам потекли горючие слезы. Закрыв лицо руками, Бри круто развернулась и побежала по коридору прочь от меня, совершенно забыв про свои учебники.

Я видела, как трясущимися руками она пытается попасть ключом в замочную скважину, и когда дверь все же поддалась, девушка быстро исчезла за ней.

После пережитой неприятной ситуации мои мысли медленно начали расстановку по своим местам. Подойдя к раскиданным учебникам, я присела и со вздохом начала их собирать. Что делать, не знаю, но все это я просто так не оставлю… На празднике, во время выступления, я расскажу часть своей истории, а там пусть каждый решает, хочет он мне верить или нет.

В этот момент боковым зрением я заметила, как неподалеку от меня остановились две пары ног. Постаравшись натянуть на лицо маску безразличия, я поднялась с пола, держа учебники перед собой. Так и есть, за мной внимательно наблюдали Чак и Нил. Пользуясь возможностью, мне необходимо было уточнить одну вещь:

— Ребята, а вот та дверь, это случайно не комната Бри? — да, спросила без «здрасьте», потому что не рассчитывала услышать ничего приятного в ответ, особенно в связи с последними событиями.

— Она самая, — кивнул Чак.

— А, ну, спасибо, — на ходу бросила я, мысленно прикидывая, как с меньшими потерями оказаться внутри.

— Глупая девчонка! — с грустью произнес подросток.

Я так и встала.

— Разве можно верить газете, из которой в последние годы ушло столько непредвзятых репортеров…

Что это значит? Крайне удивленная, я развернулась к мальчикам.

— Вы что же, на моей стороне?

— Ну, я точно, — белозубо улыбнулся Чак Уандер.

— Интересно, почему?

— Видите ли, — несколько нагловатым тоном начал все тот же оратор, — у меня есть определенная теория… Вы не похожи на тот тип карьеристок, на который недвусмысленно намекается в статье. Вы явно не похотливая карьеристка. Вы больше похожи на фригидную карьеристку…

Что стряслось с моим лицом, мне неизвестно, но, судя по смешку Уандера, на нем появилась какая-то совершенно нелепая гримаса. Чувствовалось, как моя грудная клетка увеличилась в объеме во время вдоха. Перехватив учебники поудобнее, я приняла ту же позу, что и Бри недавно, и так же вытянула указательный палец.

— Будь ты совершеннолетним, я бы тебе доказала ошибочность твоего последнего утверждения! Да еще так доказала, что ты молил бы о пощаде! — я перевела дыхание. — А теперь чтоб духу вашего здесь не было через три минуты, а то я за себя не отвечаю!

Вся распираемая от злобы после нанесенного мне оскорбления, я, гневно вышагивая, направилась к комнате Бри.

— А в каком смысле, за себя не отвечаете? — полетело мне вдогонку.

— ВО ВСЕХ! — демонически сверкая глазами, уставилась я на мальчишек через плечо.

Угроза получилась настолько натуральной и беспощадной, что Нил от волнения сделал шаг в сторону и врезался в своего приятеля. Чак, тем временем, нервно сглотнул.

И пока пацанва разбредалась по комнатам, я уже стояла под дверью Бри. Так вот почему они в тот раз заметили открытый зал — их комнаты располагались на третьем этаже.

— Уходите! — послышалось из-за закрытой двери. — Учебники я заберу позже.

— Бри, это я…

Некоторый опыт выслушивания чужих проблем и экстренной психологической помощи за плечами у меня имелся. Все дело было отнюдь не в каком-то исключительном уме или выдающейся мудрости, просто отсутствие рядом с собой партнера никогда не превращало мою жизнь в трагедию, только и всего. В отличие от очень многих девушек.

— А вы тем более уходите! — еще более взвинчено огрызнулась девушка.

Кто сказал, что меня остановят закрытые двери? Пальцы осторожно обхватили круглую дверную ручку.

Мое вторжение в комнату встретили визгом и киданием подушек. Когда подушки кончились, мне, наконец, удалось оглядеться. Комната была лишь несколько меньше моей и выглядела куда как более уютно. В ней чувствовалось нечто, говорящее о характере ее хозяйки. Стены затянуты бледно-голубым шелком с нежными фиолетовыми цветами. Окна зашторены таким же бледно-голубым тюлем до пола с украшениями в виде бабочек. Белая с позолоченным декором мебель, выполненная в стиле барокко, изящный секретер, белый ковер с глубоким ворсом и полуторная кровать со светло-розовым пологом окончательно убедили меня, что я попала не иначе как в покои маленькой принцессы. Не могу поверить, что это комната ребенка простого садовника. И тут перед моим мысленным взором возник образ по-доброму улыбающейся Барбары. Ну, конечно, такой человек не делает разницы между собой и прислугой. Не удивлюсь, если она лично помогала в создании этого романтичного интерьера.

На этой самой кровати, уткнувшись лицом в лиловое покрывало, лежала Бри Филдс. При взгляде на нее, мне на ум пришло только одно: как же она беззащитна в своей юношеской наивности.

Бри повернула голову, чтобы посмотреть на меня. В ее заплаканных глазах плескалась непередаваемая смесь обиды, боли и чего-то похожего на ненависть.

— Убирайтесь! — слабо закричала девочка. — Как вы вообще сюда вошли? Замок защищен магией…

— Ну, я как-никак один из лучших агентов ФБР, — скорее один из худших демонов, но на такие фокусы моих сил вполне хватает. И с немного виноватой улыбкой я присела и опустила книги на пол, ставя их аккуратным столбиком.

После упоминания ФБР лицо Бри еще больше исказилось от терзающих ее чувств, потому как ей напомнили о моем мнимом «преступлении». Она, всхлипнув, отвернулась от меня.

Я подошла и присела на край кровати.

— Бри, чтобы ты ни думала сейчас, правда в том, что между мной и мистером Ван Райаном никогда ничего не было…

— Не надо держать меня за лохушку!

Лохушку? Я непроизвольно хохотнула. Какой знакомый лексикон.

— Никто тебя за нее и не держит.

— Вы продолжаете мне нагло лгать, надеясь, что я поверю!

— Тогда зачем мне приходить сюда? Зачем пытаться сохранить с тобой добрые отношения?

— А зачем вы по вечерам уходили в лес?!

— Тренироваться.

— Тренироваться можно и в поместье!

— Как бы тебе объяснить… если мы начнем тренироваться в поместье, есть риск, что мы его попросту разнесем, — увлеченно почесывая бровь, я аккуратно улыбнулась. Врать ребенку нехорошо, но нельзя же ей открытым текстом выложить правду о моей сущности и что опека Ван Райана направлена на то, чтобы ее скрыть.

— Не знаю. У вас, взрослых, все сложно...

Крыть было нечем. У меня действительно нет доказательств того, что я не любовница шефа. Придется что-то сочинять на ходу.

— Видишь ли, Бри, у меня в Америке был парень… — и как только у меня язык повернулся назвать Маршала «парнем»?

— Ага, так я и поверила!

— Могу доказать, если ты позволишь мне сходить в свою комнату и принести свой мобильный телефон…

После первого взгляда на мою раскладушку, поток слез Бри заметно иссяк. Вместо этого на ее лице появилось удивление. Я сидела перед ней на ковре в кожаных штанах и пиджаке с одной только разницей — корсета под пиджаком сегодня не было, была скромная белая футболка. На барышню с розовым телефоном я походила мало.

— Это подарок… от парня, — сказала я.

— Да, сомневаюсь, что мистер Ван Райан стал бы дарить своей девушке телефон, да еще и такой, — деловито подвела итог Бри. — И это что, единственное доказательство?

— А ты включи и почитай СМС.

— Я не умею этим пользоваться, — девочка повертела в руках телефон.

— Минуту, — осталось только забрать у нее телефон, самой включить и открыть нужный пункт меню. — Вот! — с показной бодростью произнесла я, протягивая мобильник.

Девочка приняла его из моих рук. Мой маленький «прокурор» взяла очки с прикроватной тумбочки и, придвинувшись к краю, посмотрела на меня сверху вниз.

«Привет, у меня на руках два билета на «Суинни Тода»[1] на эти выходные. Сходим?».

«Сегодня в «Тоннеле»[2] закрытая вечеринка. Мне сказали, чтобы я прихватил тебя с собой. Можешь пригласить Дженнифер, а то ты с ней прямо неразлучна... Просто шутка».

Мои воспоминания, моя жизнь, ее фрагменты… Сейчас, слушая, как Бри зачитывает сообщения вслух, мне казалось, что все это было так давно.

В первом сообщении не хватало последнего предложения, в котором Маршал обещал провести меня за кулисы после шоу. Во втором — больше половины содержания (я договорилась с Моти о корректировке по дороге назад). Спонсор просил меня обязательно зайти к Труди (его знакомая и талантливый костюмер), которая сшила для меня новое платье. А еще он крупными буквами написал, что я обязана пойти в клуб в этом платье.

— Подожди меня в моей квартире, — продолжала читать Бри. — Буду поздно, но у меня еще хватит сил на…

— Это читать не обязательно! — вспыхнула я и потянула руки к телефону.

Все-таки посыл я дала Моти неоднозначный. Развращу, понимаешь, ребенка, и тогда мистер Филдс меня по головке не погладит.

Девочка не удержалась и захихикала. Лишь бы не сглазить, но, похоже, лед тронулся.

— Вот смотри, — тут же продолжила реабилитироваться я, пролистывая перед ее лицом адресную книгу телефона. — Здесь нет телефонного номера моего босса…

— Можно подумать, мобильный телефон единственное средство связи. К тому же, он может быть записан под фальшивым именем…

А она умна и совсем не так уж наивна, как может показаться.

— Просто посмотри внимательно на мое лицо, — и скорчила рожицу. — Сомневаюсь, что мужчине, прожившему столетия, оно покажется интересным. Да и ростом я не вышла…

— Зато у вас хорошая фигура, — парировала девочка. — А косметика может подчеркнуть красоту любой женщины…

О, Боже! Она издевается? До модели мне, как пешком до Китая или вплавь до Австралии.

— Зато манеры страдают.

— Глупости, предпочтения меняются! В нынешние времена мужчины хотят стерв…

Чего она перечитала, что у нее сформировались такие взгляды? Не иначе, как гламурные журналы существуют во всех мирах… Сосредоточенно почесывая затылок, я старательно пыталась найти новые аргументы.

— И вообще, вы могли встречаться с ними параллельно, — снова припечатала меня к месту девочка своими заявлениями.

— Вот уж чего бы я не стала делать точно — так этого, — смеясь, я повалилась спиной на ковер.

— Да ладно, — на меня посматривали с хитрым прищуром из-под полуопущенных ресниц.

— Серьезно, — уверенно кивнула я лежа. — Для меня это дело принципа. Я не начинаю одних отношений, не закончив прежние.

И это действительно было так. Все мы разные — и мужчины, и женщины… Причина моих убеждений проста — я не хочу стать той, из-за кого какой-нибудь неплохой парень потеряет доверие ко всему женскому роду.

— Что я должна сделать, чтобы ты мне поверила? — закинув под голову руки, полюбопытствовала я.

— Ну, поклянитесь для начала, что между вами ничего не было…

Снова приняв сидячее положение, я вытянула одну руку, а вторую выставила вперед, как будто кладя на Библию. Интересно, а положи я на самом деле руку на Библию, что бы со мной стало?

— Клянусь!

Бри заерзала на месте. Она уже успокоилась и не собиралась внушать ужас, как раньше.

— Нет, я, конечно, сделаю вид, что поверила, но неужели вы с ним даже не целовались?

Все в той же позе свидетеля на суде я отрицательно помотала головой. Хотя в этот момент в памяти начали всплывать довольно занятные картинки относительно недавнего прошлого. Сначала первая тренировка в лесу, потом «принятие» ванны, потом помощь при недомогании… И в голове роилось множество мысленных вопросов, общий смыл которых сводился к… Не-е-ет, нет и еще раз нет! Я о нем так не думаю. Я вообще о нем не думаю, за редким исключением.

— А мне бы хотелось попробовать… — мечтательно положив руку на сердце, девочка закрыла глаза.

У меня губы разошлись в непрошеной улыбке. И это была горькая улыбка. Потому что однажды, много лет назад, я сидела перед Джен с точно таким же видом. Только объект моих желаний был человеком.

— И еще, — Бри очнулась и, требовательно глядя мне в глаза, сказала: — пообещайте мне, что вы не влюбитесь в Драйдена…

— Запросто!

— Как? Неужели так легко? — рот девочки приоткрылся от удивления. Для нее это было чем-то абсолютно непостижимым.

— Мне не нравится чувство влюбленности, — я пожала плечами. — Для меня это как сумасшествие, или, лучше сказать, головокружение, которое никак не прекращается, когда ты теряешь контроль над собой. Ревность, собственнический инстинкт, словно ты одержим человеком и… Скажу тебе по секрету, — Бри непроизвольно наклонилась ко мне, но я, как актриса, выдержала паузу и прошептала ей на ухо, — мистера Ван Райана я терпеть не могу.

— Оу… — казалось, что смысл этой фразы для нее непостижим, но она спохватилась и вернулась к прежней теме про влюбленность. — А как же ваш парень в Америке?

— Мой отъезд сюда означал разрыв наших отношений… — я видела, как глаза девочки расширялись, будто я говорила о каком-то случившемся катаклизме, но она молчала. — Он был простым человеком из этого, Первичного мира, и не знал ни кто я на самом деле, ни чем занимаюсь…

— Печально… — протянула Бри вроде бы искренне и шмыгнула носиком.

— Кажется, у меня где-то был платок… — я принялась копаться в карманах пиджака и действительно наткнулась на платок, правда, вовремя вспомнила, что он был «шефский», о чем свидетельствовала монограмма. Думаю, не стоит давать его Бри, а то все мои белыми нитками шитые оправдания полетят к чертовой бабушке.

— Извини, я ошиблась — платка нет…

Разговор был окончен. Окончен на нескольких теплых незамысловатых взаимных пожеланиях ребенка и большого ребенка. С него прошло немало времени, но я все еще стояла у окна в паре шагов от своей комнаты.

Бри, я могла бы рассказать тебе сказку о маленькой девочке, которая немного странно воспринимала мир — нет, не так — которая совсем его не воспринимала, пока ее не научили. И про то, как эта девочка влюбилась в прекрасного принца гораздо старше нее. А затем… девочка выросла.

Эту же сказку я могу рассказать по-другому, и она уже перестанет быть сказкой. Жила-была тринадцатилетняя девушка. Условно назовем ее, скажем, Крис.

Мужчина, в которого она влюбилась, был самым симпатичным программистом из тех, что ей приходилось когда-либо видеть. У него были жена и дочка, ходившая в ту же школу, что и Крис. Его дочери повезло, он был одним из тех отцов, что всегда встречают детей из школы, помогают классу, ходят на отчетные концерты, балуют и много чего еще.

Два года… Два года взглядов украдкой, два года тайных мечтаний, разделенных только с лучшей подругой, и, наконец, два года нарастающих, захватывающих, как ураган, новых неизведанных ранее желаний. Всего лишь гормоны. Всего лишь подросток…

Однажды девушка смирилась с невозможностью и неправильностью ее чувств. И на первых же домашних вечеринках однокашников принялась растрачивать свою невинность направо и налево. Зачем? Быть может, она лишь хотела заставить себя смотреть на жизнь проще и не искать в ней чудес, научиться жить в действительности без прикрас? А быть может, просто почувствовать себя красивой и желанной? На эти вопросы она и по сей день не знает ответа.

Я могла бы рассказать тебе все это, Бри, но я никогда этого не сделаю.

***

Утром следующего дня мне снились звуки электрической соло-гитары. Солнце сегодня было какое-то паранормально яркое. Из кровати я вылезала с большой неохотой; опять предстоит очередной тур кривых и косых взглядов.

Итак, зубную щетку в зубы, полотенце на плечи и вперед до ванной комнаты. Вот только в ванной я как всегда не осталась. По привычке выдавив из тюбика достаточно пасты и положив щетку в рот, я медленно поплелась на свой утренний «пост» у окна в коридоре.

И вдруг наяву до моих ушей долетели уже знакомые аккорды, а потом к ним присоединились басы, ритм-гитара и ударные. Не веря вышеназванным, то есть ушам, я кинулась к ближайшему окну.

Мои глаза округлились от возбуждения и радости, как глаза ребенка, впервые пришедшего в парк аттракционов. На лужайке неподалеку от крыльца стояло два довольно потрепанных фургона, вокруг которых блуждали незнакомые люди. Но самым примечательным было другое — они все занимались тем, чего я не видела так давно: кто-то настраивал аппаратуру и инструменты, кто-то таскал усилители, колонки и подключал кабели. В одну секунду действительность для меня сузилась до размеров нескольких, будто выхваченных лучами прожектора, вещей. Три гитары, барабанная установка и синтезатор — обычные, совершенно нормальные — такие как те, которые я привыкла видеть и слышать. И, конечно, микрофонная стойка.

Мне показалось на долю секунды, я действительно перестала дышать. А потом, спотыкаясь, метеором понеслась в ванную, чтобы прополоскать рот. В свою комнату я летела еще быстрее. Переоделась в первое, что попалось под руку. Стук пульса в ушах слился в единый непрерывный ритм. Дверь в комнату так и осталась распахнутой настежь.

Когда я уже застегивала пряжку джинсов, стоя посреди комнаты в наспех зашнурованных кроссовках и надетой прямо на майку от спального комплекта олимпийке, то боковым зрением заметила высокий силуэт, возникший на пороге. Ван Райан это или кто другой, мне сейчас было откровенно все равно.

Ничего не видя и не разбирая дороги, я пробежала мимо визитера. Преодолевая расстояние до лестницы, чуть не упала несколько раз. Окрыленная, я спешила к своей настоящей любви. Любви, которая всегда останется со мной — к музыке.

Пересекая холл, едва ли не чертя носом по «шахматному» полу, я чувствовала разбегающееся по венам экстатическое удовольствие. Возможно, так себя ощущает спринтер в крупном соревновании, только что понявший, что пришел к финишу первым.

— Дамочка, стойте! — уже у фургонов мне преградил дорогу крупный небритый молодой мужчина с гитарой наперевес. — Вы куда так спешите, как маньяк, сбегающий с места преступления?

Пополам согнувшись в пояснице, я старалась выровнять дыхание и из своего положения протянула руку для рукопожатия.

— Кха-кха, думаю, маньяк, спешащий на место преступления, будет более правильным определением. Шучу, я — агент Йорк…

— М-да, трудно поверить, что вы имеете к ФБР какое-то отношение, — после минутной паузы изрек неизвестный гитарист.

Я подняла глаза. Мужчина был одет в потертые голубые джинсы и футболку с карикатурным изображением двух человечков с кружками пива. Под футболкой проглядывался и немаленький пивной животик. На голове у него был форменный беспорядок светло-русых волос с почти блондинистой челкой, торчащей в разные стороны. И у него было такое до боли знакомое произношение, которое часто называют «американской жвачкой». После месяца в окружении людей, говорящих с английским акцентом, я успела соскучиться.

— Мне тоже трудно поверить, что вы имеете отношение к ФБР, — ответила я колкостью на колкость.

Мужчина рассмеялся.

— Я, в отличие от вас, действительно не имею к Бюро никакого отношения. Зато отношение к ФБР имеет вот она… — он отступил в сторону, открывая мне обзор на других музыкантов.

Махом руки он указал на крупную девушку среднего роста. Девушка как раз провела пальцами по струнам гитары, из которой в тот же момент родилась часть мелодии авторства Карлоса Сантаны. Я широко открыла рот. Так это ее игра настигла меня во сне.

Одежда гитаристки соответствовала образу госслужащей: белая блузка с черным галстуком, черные брюки и простые строгие туфли без каблуков. А вот насчет прически я не была так уверена. Короткие пепельно-каштановые волосы разбавляли мелированные «перышки». Еще одной особенностью прически были длинные пряди на затылке.

Поняв, что ее с любопытством изучают, она прекратила играть и подняла голову, тут же машинально поправив стильные квадратные очки в крупной оправе. Густые брови сошлись на переносице. На меня девушка посмотрела тяжелым взглядом.

— Здравствуйте, агент… э-э-э, — приветственно помахала я ручкой, зажмуриваясь от снедающего меня стыда.

— Курсант Холли Фокс. Всего лишь курсант, — поправила девушка. У нее был ярко окрашенный с низкими нотками голос. — А ты, Саймон, что там делаешь? Никак клеиться пытаешься?

— Клеиться к… подопечной главного «зубастика» страны? — Саймон комично развел руками. — Я пока еще в своем уме…

Мне отчетливо показалось, что вместо «подопечной» мужчина хотел употребить какое-то другое слово, но вовремя одумался. Я выпрямилась. Где-то в сознании степень дружественности заметно убавилась.

Саймон отошел от меня и приблизился к Холли. В этот момент из-за другого фургона показалась еще одна участница группы. Высокая девушка в темно-синем джинсовом костюме, состоящем из брюк-клеш и легкой курточки.

Куртка была расстегнута, и под ней виднелась светлая стрейчевая футболка с логотипом группы «Led Zeppelin». Несмотря на то, что ее фигура была далека от модельной, в девушке чувствовалась женственность и легкость. Короткая стрижка, также как и у соучастницы бэнда, но с высоким затылком и уложенная таким аккуратным и изящным образом, каким далеко не каждый сможет уложить. Теплого цвета золотисто-медовые волосы как нельзя лучше подходили лицу с мягким персиковым оттенком кожи, на котором светился задор. Улыбка была приятной и открытой, создававшей на щеках очаровательные ямочки.

Она постучала по закрытой дверце фургона.

— Ленни, Дин, вылезайте, пришел наш поющий агент! — несмотря на то, что она говорила быстро, у нее получалось вкладывать иронию в каждое произносимое слово. И это была не злая ирония.

Металлическая дверца отъехала в сторону. Сперва из фургона показались длинные ноги в джинсах и ковбойских сапогах. Потом наружу вылез парень, довольно худощавый, даже тощий, что было хорошо заметно, так как одет он был в черную майку. Кожа очень светлая, лицо вытянутое, нос тонкий с небольшой горбинкой. Волосы волнистые, густые, темные, почти черные. Прическа была короткой, дополненной бакенбардами.

В зубах он картинно зажимал дымящуюся сигариллу, правой рукой держа бас-гитару за гриф. Левой же басист почесывал затылок. Сзади его кто-то пнул, и он по инерции отскочил подальше от фургона.

— Ты что, …, делаешь! — хрипловатым баритоном, граничащим, как ни странно (под стать инструменту?) с басом, ругнулся брюнет через плечо.

Тем временем, в проеме появился еще один парень — блондин с длинной, обрамляющей лицо челкой, одетый в мешковатые серые штаны и черную футболку с капюшоном. Он выглядел как возмужавший мальчик из бойз-бэнда.

— С дороги уйди! — послышалось в ответ не менее колоритным голосом.

Басист осмотрелся вокруг довольно меланхоличным взглядом и, не реагируя на меня, с видимой апатией отправился подключать гитару.

— Давайте начнем, — примирительно заговорила светловолосая девушка, вставая за клавиши и разминая пальцы.

— Пусть сначала споет, — недоверчиво посмотрела на меня курсант Фокс.

Я инстинктивно перевела взгляд на микрофон, будто специально отставленный подальше от музыкантов и сделала шаг к нему.

— Без микрофона, — уточнила гитаристка.

Я закрыла глаза и сжала кулаки. Ничего не поделать — такая уж у меня теперь поганая репутация, что меня не желают воспринимать всерьез. Я даже не сразу поняла, что уже пою…

Every finger in the room is pointing at me

I wanna spit in their faces…[3]

«Но я боюсь того, к чему это может привести», — и я действительно этого боюсь.

Тори Эймос (это ее песня) — потрясающая рыжеволосая певица, пианистка и женщина, прошедшая через сексуальное насилие. Я часто пела песни из ее раннего репертуара, и всегда мне казалось, что я чувствую что-то неприятное. Точно через пространство и время к твоему горлу тянется чья-то рука. Но чужая боль, когда пропускаешь ее через себя, дает силы, окрашивая голос в новые тона.

Заиграли клавиши, и я от смущения остановилась и набралась мужества открыть глаза. Большая часть группы застыла, пялясь на меня. Девушка за синтезатором перестала играть. Конечно, кто мог ждать от «подопечной главного «зубастика» страны» наличия голоса и мастерства исполнения.

— А она хороша, — вытащив сигариллу изо рта, заметил басист и посмотрел на Холли. — Почти как ты, в день нашего знакомства…

Она натянуто улыбнулась и покачала головой. В ее взгляде читалось: «Заткнулся бы ты!»

Что говорить, я не знала и поэтому просто стояла молча. Тишину нарушил встретивший меня мужчина.

— По-моему, мы все не с той ноги начали. Я — Саймон, отвечаю за ритм-гитару, — с совершенно другой интонацией заговорил он. — Ну, насчет Холли вы поняли. Клавиши — Тэмми, бас — Ленни и Дин — барабанщик, — он поочередно показал сначала на девушку, потом на парня с сигариллой и закончил на блондине. — Музыканты мы все, так сказать, универсальные, но не все профессиональные. Каждый поет и может сыграть почти на всем из того, что вы сейчас видите. Для нас это хобби еще со школьной скамьи.

— Кристина, можно Крис, — вежливо кивнула я. — Пение — тоже хобби для меня. Просто некоторые близкие мне люди занимаются музыкой.

— Отлич-ч-чно! — Тэмми громко хлопнула в ладоши. — Давайте и мы покажем, на что способны! И с вашим вокалом, Крис, если вы не против?

— Я только за, — похоже, ко мне возвращается недавняя бодрость.

Новые знакомые разбрелись по своим позициям. Я подошла к микрофону. Теперь нужно прилично опустить стойку, высоту тут явно выставляли, как для подиумной модели. На Ван Райана, что ли, ровнялись?

Развернуться с микрофоном к группе лицом мне показалось хорошей идеей. Мы только знакомимся друг с другом, нужен визуальный контакт. Но как же здорово просто смотреть на них! Как они переглядываются, делают условные знаки друг другу. Немая сцена выбора песни была забавной: Саймон подначивал Холли сыграть что-то определенное, но она ни в какую не уступала, остальные же без длительных пререканий согласились. Подозреваю, что до моего появления они обсуждали именно эту композицию, раз все кроме меня понимали, о чем идет речь без слов. И скорее всего еще мне косточки перемывали, но сейчас это уже не имеет значения.

Девушка то вздыхала, то недовольно поджимала губы, и, в конце концов, изрекла: «О’кей, но если я слажаю, виноват будешь сам!»

Затем Холли повернулась вполоборота, так, чтобы держать в поле зрения Саймона и занявшего место за барабанной установкой Дина.

— И… три… пятнадцать! — начали ударные, а потом вступили ритм и соло гитары.

Захотелось рассмеяться. Это же песня из «Шрека». «Случайно влюбился» — так она называлась. Моя правая нога автоматически стала притопывать в такт.

Я задумчиво кивнула головой, давая понять, что композиция мне знакома. Прежде чем вступал вокал, там был существенный начальный проигрыш — есть время быстро обдумать детали.

Песня поется от лица мужчины, но я спою ее от своего. Требуется лишь заменить пару слов. Надеюсь, мне простят.

Тэмми вовремя сделала мне жест рукой, когда требовалось вступить, чтобы их новоиспеченная вокалистка не «зевала».

So he said “What's the problem, baby?”

What's the problem I don't know

Well maybe I'm in love…[4]

Вокальная партия была не сложной. Ее не нужно было вытягивать, и классического исполнения тоже не требовалось. Достаточно просто вкрадчиво петь с определенным настроем, который диктовала лирика — простая, забавная, позитивная.

Я улыбалась и не могла прекратить это делать. Больше никто не смотрел на меня враждебно. Мы все вместе делали одно дело.

Тэмми не только помогала мне бэк-вокалом, но иногда подгоняла меня жестами, потому что у песни был довольно быстрый темп, и петь нужно было отрывисто, словно имитируя речь.

Основой мелодии была соло-гитара и бит, задаваемый ударными и ритм-гитарой. Бас служил аккомпанементом, оттеняющим соло Холли Фокс. И ее соло было профессиональным.

Петь сейчас под голубым, как и в песне, небом и ярким солнцем было счастьем. Счастьем, которое я словами выразить не могла.

Дальше я уже не могла стоять столбом. Каждой строчке я подбирала какой-то более-менее соответствующий жест, как правило, подчеркнуто шутливый.

— Well, baby, I surrender… — закатываю глаза, изображая безысходность. — To the strawberry ice cream[5], — прикладываю палец к губам. И да, я уже чувствовала, что перед поместьем мы с группой теперь не одни. Несколько человек приближались сзади.

Я больше не могла вести себя сдержанно. Руки обвивают микрофонную стойку, а голос приобрел чувственный окрас. Холли даже повернулась ко мне лицом, не веря происходящему.

— Come on, come on, jump a little higher[6], — и я действительно подпрыгнула, придерживаясь за стойку, будто на реальной сцене.

Курсант Фокс сыграла мимо нот. Но желание до конца отдаться музыке было невыносимым, и моей главной жертвой стала все та же микрофонная стойка. Как говорит один знакомый музыкант: «…отношения солиста с микрофоном куда интимнее отношений стрип-танцовщицы с шестом.»

— Accidentally in love[7], — темп замедлился, началась лирическая клавишная часть, во время которой я должна была на разной интонации повторить эту фразу семь раз. Мне об это сообщил на пальцах Саймон, чтобы я не запуталась.

А теперь…

— I'm in love… I'm in love… I'm in love[8] … — это уже не просто слова — в оригинале они звучат как настоящие восклицания о чувствах — их нужно петь так, будто ты сам по-настоящему влюблен.

Моя улыбка стала заразительной.

Каким-то краем сознания даже начинаешь верить, что это твои слова, что это твои чувства. Следуя внутреннему наитию, я выдергиваю микрофон (беспроводной, разумеется) из гнезда и свободной рукой круговым движением отвожу от себя стойку, а потом вновь притягиваю, воображая себя известной исполнительницей или кем-то подобным. Наверное, меня слишком поглотила атмосфера песни и финальная партия соло-гитары, ревевшей от души в руках Холли.

Ребята доигрывали композицию с заметным удовольствием. Однако радость на лицах начала постепенно затухать.

— I'm in love… — уже в полной тишине выдохнула я в микрофон.

В воздухе продолжало висеть молчание. Все смотрели мне за спину.

— Еще раз доброе утро, господин директор, — почтительно произнесла курсант Фокс.

У меня в горле застрял ком. «А не достанется ли мне за мой выпендреж?» — сообразила я запоздало. Предчувствуя стычку, я повернулась, чтобы встретить то, что меня ждало.

Ван Райан стоял прямо напротив меня, заложив руки за спину. Как это часто бывает, его поза казалась напряженной. На лице «главного зубастика страны» застыла официально-вежливая полуулыбка, но вот что за ней скрывалось…

Немного поодаль от него перешептывающейся кучкой замерли Бри, Нил и Чак. Точно, сегодня же воскресенье, в школу никому не надо. Также на крыльце я заметила хозяйку поместья, а вместе с ней Донну Уандер.

— Прошу простить меня за то, что прерываю вашу… репетицию, — деловым тоном начал директор Бюро, и мне показалось, будто он щурился на солнце, — но могу я ненадолго похитить вашу новую певицу?

Можно подумать, кто-то из присутствующих станет ему возражать. Ван Райан направился к поместью, жестом позвав меня за собой. Когда мы уже почти поравнялись с подростками, он круто завернул влево. И только пройдя с десяток шагов, остановился. Я тоже остановилась, но на безопасном от него расстоянии.

— Извини, — тут же начала оправдываться я. — Ну, подумаешь, пара экспрессивных движений с микрофоном…

— Я тебя не поэтому позвал, — даже не разворачиваясь ко мне лицом, произнес он. — Если это все, что ты можешь, то я уже жалею, что связался с затей подобного рода… И ты, и эти ребята — вы только и умеете, что валять дурака!

«Ему, наверно, не доводилось видеть, что на сцене творил Сид Вишес[9]…» — подсказал внутренний голос.

Я заметила, как шеф покачал головой.

— Нужно было пригласить струнный квартет, как в прошлом году…

— Чтоб у тебя половина гостей через час начала зевать? — удержаться от едкого комментария не получилось. — Музыка может и должна быть разной, как и ее сценическое представление зрителю. В звучании электрических гитар и простых песен нет ничего страшного, если и то, и то талантливо исполнено… Если несет в себе заряд энергии и эмоциональный посыл слушателю, дает ощущение драйва, заставляет соединяться с музыкой… ну и что-то в этом роде. Так ли важно, что делает исполнитель, если это оставляет след в сердцах людей?

Ван Райан повернулся вполоборота и пристально посмотрел на меня. А потом он просто прошел мимо, собираясь уйти прочь.

После безуспешной тирады, у меня опустились плечи, словно на них лег тяжкий груз. Но я должна выпрямиться, чтобы петь своим настоящим голосом. Потому что сопрано требует хорошей работы диафрагмой и не только ей, черт возьми!

Я уставилась в спину уходящего директора, занимая академическую позу и складывая руки перед грудью в замочек, как оперная дива на концерте в Карнеги-холле. Нет, как будто Кристин Даэ, впервые поющая для Призрака.

— Эй ты, Человек в черном! А ну-ка слушай сюда!

I dreamed a dream in time gone by

When hope was high

And life worth living

I dreamed that love would never die[10]…

Исполнив половину партии Фантины, я смолкла. Опустила руки и обреченно замерла в ожидании приговора.

— Делай, что хочешь… — безразлично произнес Ван Райан, прежде чем двинуться к дому.

Его отношение меня задело и причинило столько боли, сколько, пожалуй, не причиняло еще ни разу. В последние несколько лет своей жизни, благодаря Джен и множеству других людей, я поверила, что петь — моя судьба.

— Мисс Йорк!

Я часто заморгала, понимая, что обращаются ко мне.

— Да-да…

На меня удивленно взирала Бри. Она стояла, прижимая ладони к груди, облаченная в теплый бордовый джемпер и плиссированную юбку до колен.

— Вы умеете петь?

— Петь, как и танцевать, как и ходить, умеет почти каждый человек — только каждый это делает по-разному, — ужас, я произнесла эту фразу таким же безразличным тоном, каким часто говорит Ван Райан, и решила исправиться. Теперь я заговорила с девочкой куда как жизнерадостнее. — А в ФБР работа напряженная, и пар выпускать надо, в чем хобби мне и помогают…

— Но вы так хорошо поете, почти как Дивиния! — восторженно воскликнула Бри.

— Диви… — кто? — не сообразив, тут же переспросила я.

— Как? — теперь меня ждала новая волна все нарастающего непонимания. — Вы не знаете, кто такая Дивиния?

— Нет… — кажется, мне повезло здорово проколоться в своей легенде на какой-то мелочи.

— Дивиния — это известная певица из Канады, — вдруг в разговор вмешался подоспевший к нам Чак Уандер. — «Ее уникальный голос вызывает ассоциации с ключевой водой холодного лесного источника» — так о ней пишет Саманта Стефанис. Дивиния никогда не дает концертов в Первичном мире, потому что она сама создает музыкальные инструменты при помощи магии и, полностью контролируя их, аккомпанирует себе. Зрелище, говорят, потрясающее!

— А, тогда ясно. Я просто слишком редко бывала в Отделенном мире, поэтому и не помню о ней, — моя попытка выкрутиться получилась неизящной.

— Надо же, а я думала, что о Дивинии все знают… — с легким оттенком недоумения в голосе произнесла Бри.

— Как видишь, Бри, — самодовольно бросил Чак, — это вовсе не так.

Девочка отвернулась от меня и показала приятелю кулак, а он в ответ состроил обидную рожу. Воспитатель из меня, конечно, еще хуже, чем из коровы балерина, но это надо как-то прекратить.

— Все, довольно! Хватит ссориться, — простонала я. — Мне нужно возвращаться к музыкантам.

— А можно я с вами? — уцепилась за мой локоть Бри.

— Ну, пойдем…

— И я тогда тоже, — снова увязался за нами сын Донны.

Я посмотрела назад. Нил тоже снялся с места и с неохотой и большим отставанием поплелся за нами.

Какой бы магической силой они ни обладали, это всего лишь подростки, которым все любопытно, а тут еще группа с настоящей аппаратурой. У большинства их сверстников был бы щенячий восторг, по крайней мере, у тех, что живут обычной жизнью в Первичном мире.

Наше возвращение было тепло принято, совсем не то, что мое первое появление. Поскольку наличием лишней скромности Уандер-младший не страдал, он тут же начал вести разговоры о музыке и неизвестных мне исполнителях с парнями, а потом и вовсе примерил на себя бас-гитару Ленни. А мы все вместе смеялись, когда он попытался на ней что-то сыграть. В этой веселой атмосфере я не заметила, как ко мне подошли Холли Фокс и Тэмми. Сперва я внутренне напряглась.

— Для агента ФБР и будущего Защитника у вас довольно-таки примечательные творческие способности, — расплылась в благодушной улыбке клавишница. — Что же заставило выбрать такую «силовую» работу?

«Ван Райан, бабушка Барбара и обстоятельства!» — завопил один из маленьких внутренних демонов, родившийся во мне с того момента, когда я потеряла дорогих мне людей и возможность воплотить единственную мечту.

— Потому, что это то, чего я хочу! — хотелось верить, что на лице сейчас было именно то выражение, которое сможет их убедить в правдивости моих слов.

— Наверное, я должна, типа, извиниться, — неловко начала курсант Академии ФБР. — Сейчас я точно вижу, что все многочисленные газетные наговоры всего лишь раздутое преувеличение…

Бри стояла рядом и ловила каждое слово.

— Спасибо, но почему…

— Да ведь очевидно, что Большой Босс вас слегка недолюбливает, поэтому вряд ли вы тра….

— Т-сс, — я поднесла палец к губам и кивнула в сторону Бри, давая понять, что при ребенке не стоит так выражаться.

— Ой, да ладно! Я в ее годы… — продолжила гитаристка уже тише.

— Давайте как-нибудь обсудим это за кружкой фирменного эля мисс Лорел, а не сейчас, — мои губы растянулись в вежливой улыбке.

Соглашение было достигнуто, Ван Райан не выгнал ребят прочь и неожиданно нашлись люди, поверившие в клевету на меня — что ж, похоже, день удался.

______________________

[1] Бродвейский мюзикл.

[2] Один из самых известных ночных клубов Нью-Йорка.

[3] Каждый палец в комнате указывает на меня,

Я хочу плюнуть в их лица… (англ.)

[4] И он сказал: "Какие проблемы, детка?"

А что за проблемы, я не знаю.

Ну, может быть, я влюбилась. (англ.)

[5] Детка, я сдаюсь

Перед клубничным мороженым. (англ.)

[6] Давай, давай,

Прыгай выше (англ.)

[7] Случайно влюбились (англ.)

[8] Я влюбилась… я влюбилась… я влюбилась… (англ.)

[9] Басист панк-группы «Sex pistols».

[10] В свое время я мечтала,

Когда надежда была сильна,

И жизнь стоила того чтобы жить.

Мне снилось, что любовь бессмертна… (англ.)

Название главы "Авансцена" (англ.)

Музыканты «расквартировалась» в Клифтоне. Вечером того же дня я приняла их приглашение вместе выпить. Точнее, первой заикнулась об этом я сама. Загвоздка только в том, что мне такие посиделки и не очень-то нужны были сейчас. Увы, случайно высказанное предложение было поддержано ну очень оживленно. И окончательно меня добил неодобрительный взгляд курсанта Фокс.

Поначалу сидеть с ними в трактире Лорел было одним удовольствием, словно я вернулась в прошлое и выпиваю после репетиции в Нью-Йорке. Интерьер, освещенный лампами с разноцветными огоньками, несколько мешал моим мечтаниям о старых добрых временах. Я старалась пить как можно меньше, чтобы не сболтнуть лишнего.

Ребята сперва сдержанно между собой посмеивались над моей (по сравнению с ними) трезвостью, но с количеством употребляемого «топлива» тема становилась все более обсуждаемой. Однако, не единственной.

Все они знали друг друга в течение многих лет и, хоть не были профессиональной группой, временами играли вместе. Увлечение музыкой стало тем, что объединило их еще в подростковом возрасте. Кроме того, я поняла, что люди, сидящие сейчас передо мной — далеко не полный состав большой и дружной компании со своими внутренними проблемами, чаяниями и стремлениями. И в той же степени, что и музыка, их объединяло то, что они все потомки иномирцев. Тэмми работала преподавателем в школе искусств, Саймон был барменом, и так далее. Одна только Холли решила связать свою жизнь с тем, что имело отношение к двум взаимопроникающим друг в друга Мирам. Она пошла по стопам своего старшего брата, служившего в магической части Бюро в отделе по связям с общественностью.

В тот вечер, из многочисленных подколов и шуточек стало ясно, что пресса начала активное обсасывание темы «Кто такая Кристина Йорк?» Я временами сама смеялась над этим. Как тошно было мне на самом деле, думаю, лучше умолчать.

Итог встречи за кружкой эля был до невообразимого предсказуем — отправилась спать раньше всех.

На следующий день у нас была назначена репетиция. Она проходила так же на свежем воздухе. Из всех участников вчерашнего «похода в кабак» бодрее всех выглядели Тэмми и я, с остальными дело обстояло куда… выразительнее.

Пока музыканты разыгрывались, я сидела на порожке фургона и по памяти пыталась восстановить тот последний придуманный Джен и группой, с которой мы тогда выступали, кавер на песню одной известной поп-исполнительницы и актрисы.

Представляя перед глазами откидной блокнот на пружинах формата А4, каким пользовалась моя подруга, я карандашом на нотных листах наскребала наброски аккордов и текст под ними. Порой это сопровождалось стуком кулака по лбу и хватанием за волосы — аккорды не хотели вспоминаться.

Когда я протянула итог часового мучения своим новым знакомым, то почувствовала, что заливаюсь краской. В наличии у меня ошибок сомневаться не приходилось, так как сама на музыкальных инструментах не играю. Старания Джен пропали даром. Я была одинаково плоха как в попытках игры на гитаре, так и на синтезаторе.

Группа дружно склонилась над моими каракулями. Лицо Холли стало серьезным и несколько недовольным. Дин не сдержался и загоготал.

— Ты действительно хочешь петь это? — Саймон поднял на меня слегка оплывшее после вчерашнего лицо. Он особенно подчеркнул последнее слово.

Короткий прерывистый кивок.

— Знаю, на ваш взгляд, наверное, такая песня ужасно попсовая…

— Да при чем тут вообще «попсовость»? — вмешалась Тэмми. — Это ж чистой воды провокация! Газетчики тебе до конца дней будут припоминать такой… эпатаж.

— Выпендреж — будет точнее, — добавила Фокс с кислой миной.

— Значит, буду популярной, — с невинной улыбкой я сложила пальцы знаком «V». — Шокировать — уже половина успеха! Или вы про «вижуал кей» не слышали?

— А это что за зверь? — спросила Фокс, одалживая у Ленни сигариллу.

— Хм, — я почесала затылок, — что-то вроде глэм-рока, панка иже с ними, но с японским акцентом…

— Японцы меня как-то не возбуждают, — усмехнулась курсантка.

— Я тебя об этом и не прошу, — почесывание затылка продолжалось. — Суть в том, что концепцию своего внешнего вида на это выступление я тоже собираюсь разработать… Нет-нет, вас в этом участвовать никто не просит!

— О, мой Бог! — Холли была раздосадована и одновременно удивлена моими идеями.

— Да, ладно тебе, Фокс, — принялся в демонстративно-игривой манере утешать ее басист. — Занятное шоу придумал наш «поющий агент»!

Так вот, он был не прав. Самое занятное началось гораздо раньше, когда я отправилась искать Донну Уандер с целью выклянчить у нее что-то перекусить для всех. Компания же осталась дорабатывать музыку к каверу. И именно Донна рассказала мне, пока собирала корзинку сандвичей, словно для пикника, что еще вчера Ван Райан все-таки пригласил ранее упоминавшийся струнный коллектив. Резко захотелось поговорить с ним на предмет выяснения отношений, но в поместье он отсутствовал.

Корзину сандвичей встретили с восторгом, а новости — нет.

— Давайте я поговорю с шефом, когда он вернется, — проглотив последний кусочек хлеба во время самопального пикника, осторожно предложила я, — и выясню, что он там задумал. Репетировать надо аккуратно, чтобы до торжества минимальное количество людей было в курсе того, что мы планируем исполнять, и сам именинник — в особенности. Говоря об исполнении… меня тут посетила идейка, какой именно песней поздравить директора, хе-хе… Только ее тоже надо переложить в другом ключе. Короче, на то время, что вы здесь, прошу вас стать моим сообщниками. Если нет, то…

— Идет, — тихо произнесла Холли.

— Поддерживаю, — Тэмми широко улыбнулась. — Мы тут немного посовещались, пока тебя не было, и решили рискнуть и остаться на твоей стороне.

— Кха… И кто же, мне интересно знать, заварил всю эту кашу с выступлением? — Фокс просмеялась и теперь косилась на меня.

— Сложный вопрос, — предельно честный ответ звучал бы так: «Наверное, я».

***

К организации приема Ван Райан в итоге не допустил никого из нас, ограничившись комментарием, что мы можем не беспокоиться, и нам он отдает всю вторую часть вечера. С меня директор стребовал отдельное обещание уйти со сцены как можно раньше. Я, в свою очередь, его успокоила тем, что исполню всего лишь две песни.

На кровати ждало заранее приготовленное платье светло-бирюзового оттенка — единственное привезенное с собой, что я могла надеть по такому случаю. Короткое, но в пределах «уголовного кодекса», на тонких бретелях и с адекватным вырезом декольте. Вечерний макияж изменил мое лицо. Я смотрела в зеркало и не узнавала эту девушку.

Одевшись и заколов волосы в произвольный пучок, я подхватила серебристые босоножки и большой бумажный пакет с подготовленным для выступления костюмом.

Было около восьми вечера, когда я дошла босиком до компании единственных людей, с которыми за прошедшие дни мне удалось почувствовать себя «своей в доску». Я отчетливо понимала, что в моем теперешнем положении это лишь иллюзия, но, черт возьми, иллюзия приятная. Нам было весело вместе, и мы над многим смеялись.

Меня постоянно награждали характеристиками «тупица» и «позерша». Сначала было неприятно, но я быстро поняла, что это они так — искренне, по-дружески. Музыканты и друг другу давали прозвища, порой похлеще моих.

Про них уже слагали байки. Конкретно про то, как они каждый вечер отдыхали в «Тролле и черном единороге». Говорят, ребята стали завсегдатаями и сумели расположить к себе абсолютно всех, чья нога переступала порог заведения.

Озеро с множеством помостов и тентов сверкало внизу, а два ставших мне родными фургона одиноко стояли на склоне по дороге к месту проведения праздника.

Когда я нарисовалась на горизонте, то увидела, что все участники коллектива, облаченные в строгие брюки, белые рубашки и черные галстуки, стоят, смотрят на озеро и нервно курят в долгий затяг. Курить страшно захотелось и мне самой.

— Йоу, народ! — поздоровалась я. — Можно я пакет с костюмом вам оставлю?

— Она еще спрашивает… — выпустил струйку дыма Дин.

— Спасибо, извините за неудобства, — и я скрылась в одном из фургонов.

— Что за экзотическая манера постоянно извиняться, по поводу и без? — пожала плечами Холли Фокс.

Потом, высунувшись из фургона, я попросила ребят дать мне воды, чтобы отмыть ноги после прогулки босиком. Водой со мной охотно поделились.

— А почему вы не на озере? — поливая ступни из пластиковой бутылки и опираясь о дверцу машины, поинтересовалась я.

— Скучняк там… полный, — небрежно протянул Ленни.

— Ну, мне в этот скучняк сейчас надо идти… Так что, пожелайте удачи!

Ремешки босоножек плотно обхватили щиколотки. Я сделала несколько пробных шагов, проверяя устойчивость обуви.

— А то хочешь, оставайся с нами до выступления, — предложил Саймон. — У нас тут выпивка есть и парочка косяков…

Холли Фокс с силой треснула парня по плечу, а гитарист недоуменно на нее уставился в свою очередь.

— Чокнулся, что ли? Она же была агентом! — яростно шикнула девушка в его сторону.

Знакомое чувство зародилось у меня в груди. Именно такого совершенно открытого и даже панибратского отношения мне и не хватало. Такого, каким могут похвастаться лишь очень близкие приятели или друзья.

— Ветер сегодня шумный… — протянула я с улыбкой, направляясь прямиком к озеру.

Мне никто ничего не ответил — погода была абсолютно безветренной.

Грудь возбужденно вздымалась по мере того, как я приближалась к праздничной декорации. Тогда я еще не знала, что впоследствии этот день запомнится мне надолго — пятнадцатое июня две тысячи шестого года…

Несколько минут я простояла перед деревянным помостом, ведущим к середине озера, где близко друг к другу располагались понтоны. Над некоторыми из них возвышались белоснежные тенты, а другая часть оставалась под открытым небом. По поверхности озера скользили лампы из цветного стекла. Всюду, отражаясь на водной глади, мерцали фантастические огни, больше похожие на маленькие звезды. Часть этих огоньков, будто живые, сновали туда-сюда по бокам помоста на разной высоте.

Вот Ван Райан расстарался, умереть и не встать! Сколько же денег сюда вбухано?

Выверяя каждое движение, я шагала по скрипучим доскам помоста. Понятно, что все это задумано для антуража, но практически очень страшно — вдруг нога провалится.

Мое опасное маленькое путешествие окончилось, как только я поднялась на первый понтон. Передо мной мелькали силуэты множества гостей: парадные одеяния, достойные кисти живописцев, и вечерние наряды, более привычные для моих глаз — все сливалось в один красочный водоворот. Зрелище поглощало, заставляя рот удивленно приоткрываться…

Мимо пробежал парнишка в форменной одежде, наверное, официант. Недолго думая, я окликнула его:

— Молодой человек, можно мне «Секс на пляже» и побыстрее, пожалуйста!

Тот вылупился на меня так, словно он с рождения жил в монастыре.

— Да что ж это такое?! — возмутилась я. — Что за Советский Союз — «А у нас секса нет!» Значит так, сейчас подходите к одному из барменов, неважно к какому, и передаете ему мою просьбу. Уверяю вас, уж кто-то должен понять.

Молодой человек тут же поскакал от меня, как от маньяка-убийцы, на совести которого минимум десять жертв. Тьфу, ты Господи! Он что, из Отделенного мира? Неужели там вся молодежь такая? И что это за вечеринка, где коктейль заказать не у кого и переспать не с кем?

Несколько гостей обратили в мою сторону любопытные взгляды. Наверное, мне лучше поменять дислокацию. И было кое-что такое, на что мне хотелось взглянуть.

Зафиксировав на губах дежурную улыбку, я двинулась дальше, опасливо избегая столкновений с другими приглашенными. Надо признаться, это больше походило на попытку скрыться в толпе от преследования. И все же толпа меня интриговала. Взгляд постоянно перемещался то в стороны, то под ноги. Один понтон, второй понтон, третий — еще немного, и достигну центра. Вдруг, когда я в очередной раз разевала рот на какую-то шикарную даму, при этом продолжая идти, мой лоб встретился с чьей-то широкой грудью.

— Ходят тут всякие, а потом месячные пропадают, — огрызнулась я себе под нос и, подняв глаза, столкнулась со знакомым до боли взглядом.

На этот раз Ван Райн выглядел несколько иначе: в черном смокинге с атласными воротом, лацканами и при бабочке. Главную же перемену в его внешности я заметила не сразу, а когда заметила…

— Ван Райан, что у тебя на голове? — произнесла я, не веря глазам своим. — Ты похож на лощеного выпускника Гарварда! Или на респектабельного яппи[1], особенно, если учесть, на какой машине ты ездишь…

Он с досадой провел рукой по волосам, которые теперь были коротко острижены и по-деловому зачесаны назад. Одна маленькая непослушная прядка незамедлительно спружинила и выскочила на лоб. Ван Райан утомленно прикрыл глаза, видимо, уже изрядно намучившись с вышеозначенной проблемой.

— Феррари — подарок от коллег на позапрошлый день рождения, только и всего. Что касается внешнего вида — на официальных мероприятиях я всегда выгляжу подобным образом. К тому же, Эндрю говорит, что с длинными волосами я слишком похож на персонажа вампирского фильма…

— Эндрю — это твой парикмахер? — я едва сдержала себя, чтобы не разразиться истерическим хохотом — уж очень сильно этот Эндрю оказался точен в сравнении.

— Нет, мой личный помощник.

— А мне было бы жалко отрезать такие роскошные волосы… Ты только прикинь, сколько денег можно было бы заработать на рекламе шампуня!

Ой, я опять ляпнула лишнее, но Драйден, кажется, этим шуточкам значения не придал, он был занят тем, что рассматривал меня. Наконец, полукровка удовлетворенно тряхнул головой.

— Я удивлен, ты подобрала подобающий случаю наряд, и мне не придется за тебя краснеть... — возникло ощущение, что это стало для него бальзамом на душу. Он просто мой сценический костюм еще не видел. — И, кстати, тебе очень идет, — внезапно мягким тоном дополнил он, после чего у меня возникло желание в ужасе отскочить от него подальше.

— Ты случайно на солнце сегодня не перегрелся?

— Насколько я знаю — нет. А к чему такой вопрос?

— Да потому, что ты сделал мне комплимент, как в какой-нибудь «мыльной» опере!

Он рассмеялся звонко и непривычно, чуть запрокинув голову назад. Тут было отчего удивленно на него вытаращиться.

— То есть, ты против того, чтобы я делал тебе комплименты?

— Не знаю, — замявшись пробормотала я.

Действительно, а что в этом такого? Всего лишь дань вежливости и элемент светского общения. Однако меня почему-то внутренне передернуло.

— Кристина, я не кусаюсь, — с насмешливым выражением лица напомнил Ван Райан.

— Давно ли? — автоматически выдала я первое, что пришло на ум.

Его плечи еще раз содрогнулись от хохота.

— Не переживай об этом. Достаточно давно.

— А, ну ладно. Я пойду поищу сцену, — сказала я, помня о том, что мы на официальном мероприятии, и мое общество вряд ли было для него желательным. Мало ли, что потом в газетах напишут?

— Я могу проводить тебя, но сначала ты должна пойти со мной, — настойчиво произнес он.

— Зачем?

— Есть один человек, с которым ты должна встретиться.

— О-о-о! Надеюсь, это симпатичный молодой парень, — держу пари, у меня просветлело лицо, а глаза загорелись надеждой и желанием.

— Вообще-то, нет, — судя по его выражению лица, меня ждал облом — Ван Райан загадочно улыбался. — Это молодая, но успевшая добиться успеха журналистка, которая хочет написать правдивую статью про тебя. Тем самым позаботившись о твоей, и моей заодно, репутации.

От разочарования я горько вздохнула, и вдруг, как со мной часто бывает, до меня дошла очевидная вещь.

— О, Господи!

— К чему вдруг столь экспрессивное восклицание?

— А что, если здесь, на приеме, меня кто-то может узнать и не как Кристину Йорк?

— Не стоит так нервничать, Юрген Вульф покинул торжество двадцать минут назад, — шеф отмахнулся от меня. — Не стоит забывать, что ты опоздала почти на час, — он покачал головой, — и пропустила всю официальную часть.

— Простите, но опоздания — обязательный элемент имиджа звезды, если ты не в курсе! К тому же, мне нужно было распеться. И, может, ты просветишь меня хоть теперь, есть ли тут люди, способные меня опознать. Ну, типа твоих коллег, директоров ЦРУ и АНБ…

— Нет, к сожалению, мисс Мария Корбин и мисс Айрис Бах не смогут почтить своим присутствием этот прием. Они впервые за три года после вступления в свои должности взяли короткие отпуска и отправились на Гавайи. Директрисы ограничились поздравлением по почте.

Драйден продолжал удивлять меня сегодня: теперь от него веяло лукавством и изворотливостью, точно от опытного шулера.

— Ты специально это подстроил? — впредь буду всегда держать с ним ухо востро. А-то нашелся тут, старый интриган!

— Пришлось… Как раз их я бы хотел видеть на своем юбилее, но возникает проблема — они могут раскрыть твою подлинную личность…

Неожиданно рядом с нами образовался тот самый официант с моим коктейлем.

— Ваш «С-с-екс на пляже», — с трудом доложил парень, изрядно запыхавшись. Видимо, ему пришлось долго меня искать, чтобы принести выпивку.

Директор ФБР выразительно приподнял бровь.

— О, наконец-то, не прошло и года, — проворчала я, беря с подноса коктейль с множеством украшений на фужере, включая маленькие американский и английский флажки.

Официант тут же вежливо кивнул и удалился.

Я с наслаждением стала потягивать коктейль через трубочку. И тогда Драйден галантно предложил мне руку. С огромным недоверием я покосилась на его локоть.

— Пойдем?

Лениво и словно бы с неохотой я приняла приглашение, а затем он повел меня на соседний понтон. Во время последующей короткой переправы мне на ум пришел наилюбопытнейший вопрос.

— Мне вот тут стало интересно, а что с тобой сделают директрисы АНБ и ЦРУ, если узнают, что ты, мягко говоря, обвел их вокруг пальца?

— Вобьют мне осиновый кол в сердце, — мрачно пошутил Ван Райан (я аж поперхнулась). — Они леди, но покладистостью нрава не отличается ни одна из них.

— Не мудрено, при их-то должностях… — поддакнула я.

— Да, есть немного. Кроме того, знаешь, как характер закаляется при общении с нашим нынешним президентом? Очень трудно разговаривать с человеком, который даже не знает, что в Бразилии тоже живут представители негроидной расы[2], тем более, о магии. Он, к тому же, нас к себе по любому поводу любит вызывать…

— О, помню этот скандал с президентом Бразилии в Белом доме! Опозорился Буш тогда на весь мир, и уже не в первый раз.

— Удивительно, как такая, в общем-то, неглупая девушка, как ты, способна изъясняться, подобно портовому грузчику из Квинса, — уничижительно заметил Ван Райан.

— Ненормативная лексика — это состояние души, невероятно точно передающее все внутренние ощущения! Иногда это почти поэзия…

Он, было, открыл рот, но в итоге решил не тратить силы на пустые пререкания. Довольно улыбнувшись, я продолжила шествовать рядом с ним мимо гостей. Правда, улыбка быстро стала тускнеть. Кто-то поглядывал на Ван Райана с нездоровым интересом, затем переводя недоуменный взгляд на меня. А еще через несколько мгновений удивленно разевать рот пришлось уже мне.

Музыка, точно плывшая по воде, звучала все ближе и ближе. Я застыла как громом пораженная и отцепилась от директора ФБР, готовая едва ли не завопить от восторга. Это было оно, место нашего выступления, а также моя любовь с первого взгляда.

Высокая и просторная прямоугольная сцена-коробка занимала почти весь понтон. Портал сцены был обозначен металлической конструкцией, напоминающей ворота, задняя часть оканчивалась натянутым белым полотном. Кулис, как таковых не было, но какое это имеет значение, когда ты видишь перед собой новую, еще не взятую, высоту? До этого дня мне ни разу не доводилось выступать на такой большой сцене. Поэтому сейчас я была даже не способна уделить внимание играющим на ней виртуозам, различая лишь фигуры с инструментами — классическое сочетание: две скрипки, альт и виолончель. Мой беглый взгляд нашарил там же на сцене аппаратуру ребят, ждущую своей очереди; всю, кроме гитар, которые они решили оставить при себе на время посиделок у озера.

Стоя на понтоне, расположенном по диагонали к подмосткам, я чувствовала, как дрожь пробегает по всему телу. Все это не может быть правдой. Сказка, сон, галлюцинация — все, что угодно, но не правда! Это слишком прекрасно для того, чтобы ею быть…

Джен, мне так жаль, что ты не видишь того, что вижу сейчас я. Так жаль, что ты сейчас не со мной…

— Нам дальше, — позвал меня полукровка.

Я несколько раз моргнула, выходя из транса, а потом уставилась на него совершенно сумасшедшим взглядом.

— Да я тебя сейчас расцелую! — прозвучало прямо как угроза.

Казалось, его глаза даже распахнулись от неожиданности, а потом он поднял руку в предупредительном жесте.

— Вот этого, пожалуйста, не надо. Кругом полно журналистов…

А как взять меня под руку и потащить через все честное сборище, так это ничего страшного?

— Ах, вот вы где! — ласкающий слух теплый женский голос. Такой голос, который легко может вскружить голову любому.

К нам приблизилась женщина. Трудно сказать, сколько точно ей было лет, но она бесспорно очень красива. И выше меня на полголовы. Стройная фигура, не лишенная приятных глазу изгибов, была способна вызвать острый приступ зависти у многих женщин. Изящный вечерний наряд из плотно облегающей тело ткани сапфирового цвета, с глубоким треугольным вырезом на груди выгодно подчеркивал главные достоинства. Поверх наброшена полупрозрачная накидка. Черные блестящие волосы мягкими волнами ниспадали на плечи и струились по спине. Шоколадно-карие глаза обворожительно поблескивали из-за очков в аккуратной оправе. Было заметно, что ее кожа смуглая от природы, но сейчас женщина выглядела несколько бледной.

Она улыбалась четко очерченными сочными губами, напоминающими лепестки роз, хотя было что-то вымученное в ее улыбке.

— Саманта Стефанис, — представилась женщина первой и протянула мне руку. — Но все зовут меня просто Стеф.

— Саманта Стефанис? Та самая? — я не верила своим ушам — журналистка, которой так восхищается Чак Уандер.

Да, с ее внешностью у меня бы не было проблем попасть в шоу-бизнес. Надеть на нее хоть мешок — все равно будет выглядеть великолепно, и не нужно заморачиваться на привлекающий внимание имидж, как мне.

— Кристина Йорк? Та самая? — улыбка Саманты стала гораздо более радушной и ироничной. Чувством юмора она явно не обделена. — Вы совсем не похожи на Кристину Йорк, по крайней мере, на ту, какой вас преподносит пресса.

Когда мы пожали друг другу руки, я заметила в ее свободной руке бокал с соком. Может, она так хорошо выглядит, потому что не пьет? Тогда и я ухожу в завязку.

Тут непонятно откуда опять возник все тот же официант.

— Дамы, мистер Ван Райан. Ничего не желаете?

— Мне повторить, — произнесла я, поставив пустой фужер на поднос. В завязку уйду с завтрашнего дня.

Ван Райан отрицательно мотнул головой. В ту же секунду Саманта утомленно прикрыла глаза и ладонью прикоснулась к губам.

— Нет, спасибо, больше ничего не нужно, — за нее ответил Драйден, а когда официант отошел, обратился к своей знакомой: — Саманта, с вами все в порядке?

— Все отлично, мне просто немного нехорошо, — вымолвила та.

И тут, удивительное дело, у меня сработала логика. Я глянула на сок в ее руке, потом на лицо, выражение которого было таким, словно у бедняжки ком в горле, и напоследок опустила взгляд. Да, животик едва наметился, но он есть.

— Вы… вы беременны! — едва не вскрикнула я.

— Уже заметно, да? — снова с вымученной улыбкой спросила она.

— Чуть-чуть, — пытаясь оправдать собственную беспардонность, произнесла я.

— Как к появлению у меня на юбилее отнесся твой муж? — спроси Ван Райан.

— Вполне нормально, он ждет меня в снятой комнате тут, в Клифтоне. В конце концов, я приехала работать, а не развлекаться.

Диалог вернул меня в реальность.

— Что, Ван Райан зажал лишнее приглашение? — шутка должна была разрядить обстановку.

Саманта засмеялась искристым смехом. Сам же упомянутый в шутке именинник лишь смерил нас строгим взглядом.

— Да нет же! К сожалению, на подобные крупные мероприятия простым смертным вход закрыт, — пояснила журналистка.

— «Простым смертным», в смысле не имеющим отношения к элите?

— «Простым смертным», в смысле тем, кто не является выходцем из Отделенного мира, — Саманта посмеялась над моей несообразительностью. — В других обстоятельствах мы бы пришли вдвоем, но сегодня здесь собралось слишком много людей, скептично настроенных против таких союзов, как мой и Доминика. Впрочем, жителей Первичного мира, не имеющих отношения к элите, в этих кругах не любят еще больше…

Возникла неловкая пауза, и это была моя вина. До сих пор мне не выпадала возможность пообщаться с журналистами. Что мне теперь говорить?

— Э… а какой у вас срок?

— Три месяца, — довольно ответила Саманта.

— Когда одна моя коллега по старой работе была на третьем месяце, она страшно мучилась токсикозом. Малоприятная штука, — тут же умудрилась вставить я.

— Это еще ничего, а вот что начнется, когда…

— Я вам не мешаю? — как бы невзначай бросил полукровка.

— Прошу прощения, Драйден, — мягко произнесла Стефанис. — Мы же должны обсудить дело.

— Совершенно верно, — деловым тоном заметил Ван Райан.

— Ну, что ж, — Саманта переводила взгляд с именинника на меня. — Давайте начнем с вопросов личного характера…

Журналистка подмигнула, а я отчаянно попыталась собраться с мыслями.

— А вы не будете доставать блокнот, диктофон или что-то типа того? — растерянно поинтересовалась я.

— Главный диктофон — это моя память! — выразительно развела руками Саманта. — Итак, первый вопрос, который волнует очень многих читателей, адресован вам обоим: существует или, быть может, существовала между вами связь?

— Нет…

— Нет!

Журналистка склонила голову на бок, внимательно к нам приглядываясь.

— Опишите характер ваших отношений?

— Исключительно деловые, отношения наставника и ученика, — очень формально начал Ван Райан. — И должен признаться, ученика весьма своенравного…

Казалось бы, во фразе не было ничего такого, но надо слышать, каким тоном он это сказал. Такую шпильку с его стороны я не могла обойти вниманием. Саманта тем временем вопросительно посмотрела на меня.

— Мне он вообще на нервы действует! — не слишком изящно парировала я. — Вот именно мое руководство и довело меня до ухода в Защитники.

— И что, никакой, даже самой маленькой интрижки?

После моего последнего рискованного заявления директор Бюро, очевидно, решил ответить в том же духе исключительно забавы ради.

— Я с ней? Да ни за что на свете…

— Я с ним?! Да ну его на…!

Саманта громко расхохоталась, несмотря на свое самочувствие.

— Но отвечаете на вопросы вы вдвоем довольно слаженно.

Драйден высокомерно глянул на меня и сложил на груди руки.

— Странно, что ты еще не слышала, но на Испытании она меня победила, — холодно заявил он.

— Вот это да! — у Саманты округлились глаза. — Вы… его… побили? Невозможно.

— Просто справедливость была на моей стороне!

— Точнее, я поддался… — стоя в своей горделивой позе, усмехнулся шеф, а Саманта страдальчески возвела глаза к небу, осознавая, как говорит Фокс, всю глубину кризиса.

Я почувствовала, как чьи-то пальцы обвили запястье. У меня едва сердце не остановилось от такой внезапности. Повернув голову, я обнаружила рядом с собой Саймона.

— Крис, скоро наш выход!

— Тогда ты возвращайся, а я следом, хорошо? — пойти за ним сразу было бы просто невежливо по отношению к человеку, которому меня только что представили.

Гитарист безразлично кивнул и отправился в обратном направлении.

— Прошу прощения, мне пора. Давайте продолжим позже… Надеюсь, вам понравится шоу… — тактично отвесив полупоклон, я тоже собиралась идти.

— Буду смотреть из первых рядов! — с готовностью заверила меня журналистка.

Распугивая гостей, я пулей полетела, как мне казалось, в нужную сторону. Заметив на своем пути официанта с моей новой порцией коктейля, притормозила рядом. Схватила фужер, залпом осушила его, вернула обратно на поднос и понеслась дальше. Боюсь, этот парень рискует стать заикой после моих выходок.

Я начинала здорово нервничать; ничего, нужно только надеть сценический костюм и мне сразу станет легче, как бывало и прежде. И неожиданно меня снова кто-то схватил за руку… Холодные пальцы — это не Саймон, это…

— Что опять? — раздраженно поинтересовалась я у Ван Райана. — У меня и так каждая секунда на счету!

— Есть одна просьба — не пей сегодня больше. Иначе что я с тобой, пьяной, опять буду делать? — совершенно спокойно заявил тот.

— Как что? Спать, естественно, — пришлось съязвить мне, чтобы покинуть своего собеседника, которому моя шутка, как всегда, пришлась не по вкусу.

Волнение постепенно покидало меня, так как на него просто не оставалось времени. Добравшись до места стоянки ребят, я без единого слова с разбегу впрыгнула в фургон и захлопнула за собой дверь, чтобы впопыхах начать переодеваться; из-за спешки все валилось из рук. Каким-то чудом, мне удалось дополнить макияж вполне сносными черными стрелками. А потом, уже собранная, я зачем-то сложила руки перед грудью. Закончив свои непонятные моления и собравшись с духом, я потянула в сторону дверцу машины.

Меня ждали — ждали, с закинутыми на плечо гитарами — и стоило мне появиться, как Холли встретила меня восклицанием «О, мой Бог!». Бог тут, конечно, был не причем…

Я нетвердо стояла на траве, обутая в высокие черные лаковые сапоги; шпильки были неустойчивыми, но красота… продолжать не буду, сами знаете. Черные бриджи из костюмной ткани держались низко на бедрах за счет пояса с шипами — в лучших традиция неформальной моды. Белоснежная, правда, успевшая помяться в пакете, блузка с коротким рукавом была наглухо застегнута до подбородка, зато нижнюю ее часть я завязала узлом под грудью, тем самым открывая живот. Наличие пирсинга и татуировки на моем теле вызвало оживленные пересуды.

Еще когда ребята только рассказали мне, в чем собираются выступать, у меня родился собственный образ. И да, галстук у меня тоже был. Короткий, широкий галстук, выполненный из бисера и ставший мне теперь дороже иных украшений — его своими руками сделала Джен.

— М-да-а-а… — снова протянула Фокс. — Это что же на тебе такое?

— Считайте, что пародия на дресс-код ФБР, — с этими словами я натянула на пальцы правой руки немного грубоватого исполнения кастет с соответствующей надписью — «ФБР». Его мне и сделал мистер Смит, кстати, весьма удивленный таким заказом. — А это мои черные очки… — И, смеясь, я повязала на глаза полоску черной кружевной ткани.

Парни несколько нецензурно высказались, что, да, такой костюмчик вполне «цепляет». Девушки были более сдержанны в комментариях.

— Вы позволите мне стать вашим фронтменом на ближайшие два трека? — Я вытянула руку вперед, ладонью вниз, прося всех принять меня.

— Позволяем, — ладонь Ленни первая накрыла тыльную сторону моей.

— Даже и не на два! — тут же включился в процесс Саймон, следуя примеру товарища.

— Конечно! — продолжил процедуру Дин.

— У меня возражений нет, — произнесла Тэмми.

Фокс несогласно покивала головой поначалу, скорее, для острастки, а потом положила свою ладонь сверху наших соединенных рук.

— Черт с тобой, Йорк!

«Он всегда со мной, Холли…»

Мы прокладывали себе путь по понтонам. Впереди шли три девушки: Холли, с лихо закинутой на плечо гитарой, Тэмми и я, а парни замыкали построение. К нам резко обращались взгляды и, чем ближе мы подбирались к сцене, тем взгляды становились высокомернее и придирчивее. Щелкали вспышки фотокамер.

На большом понтоне, расположенном строго перпендикулярно к сцене и представляющем собой вип-зону и танцплощадку, нам пришлось остановиться, чтобы дать спуститься струнному квартету. В ожидании я повертела головой по сторонам и наткнулась на именинника в первом ряду перед сценой, там же находились Барбара — подле Ван Райана, — и все обитатели поместья. На леди Бересфорд было красивое платье цвета шампанского с длинными рукавами, завышенной талией и струящейся юбкой с длинным шлейфом. Бри Филдс выглядела настоящей кокеткой в нежно-розовом наряде. Донна щеголяла в блестящем изумрудном платье, акцентирующем внимание на ее груди, ничуть не стесняясь своих объемов. Мисс Мейер — в классическом черном платье в пол и накидке-болеро. Мистер Филдс и мальчишки — в костюмах. И только Кроу оставался верен своему чопорному темному наряду.

Бри, стоявшая за спиной Ван Райана, заметила мой взгляд и с широченной улыбкой вытянула два больших пальца вверх. Я кивнула в ответ. А вот сам юбиляр был не очень рад лицезреть меня в таком виде. Смотрел он так, словно, не будь здесь всех этих гостей, самолично попытался бы меня прикончить. Сейчас его взгляд пугал меня даже сильнее, чем взгляд Кроу.

Сначала на сцену вышли ребята, и только потом я. Холли, Саймон и Ленни принялись подключать и настраивать инструменты под все набирающий обороты гул толпы, Дин и Тэмми занимали свои места.

Я медленно шла вслед за ними, чувствуя, как кровь в венах начинает бурлить. Сердце стучало в обычном ритме, но с какой-то безумной силой. Остановившись рядом с микрофонной стойкой, я повернулась к залу спиной. Стояла, смотрела на наш случайно образовавшийся коллектив и ждала сигнала начинать.

И вот серия обмена короткими кивками, означающими готовность.

— Раз-раз… Ну, что ж, добрый вечер, уважаемые гости, мистер Ван Райан, — чуть развернувшись к микрофону (из-за света рампы мне все равно не было ничего видно) несколько пылко от возбуждения, заговорила я. В начале фразы микрофон слегка зафонил, но это быстро сошло на нет. — Позвольте для начала представиться, — широким жестом моя рука указала на барабанщика. — Ударные — Ди-и-ин!

Парень пожал плечами и без тени волнения прошелся по всей установке, закончив на тарелках. Рука переместилась на другую участницу.

— Клавиши — Тэмми-и-и!

Девушка сделала глиссандо по всей клавиатуре, а затем сыграла что-то короткое и блюзовое.

— Ритм-гитара — Саймон!

Ответом был настоящий хардкорный дисторшн.

— Бас-гитара — Ленни!

Несколько щипков пальцами, рождающих звуки мягкой тембровой окраски.

— Соло-гитара — Холли-и-и!

Поудобнее перехватив гитару, курсант Фокс непринужденно заиграла соло-партию к песне «Metallica» «Остальное не важно». И это было в высшей степени роскошно. Так же легко, как начала, она остановилась и, склонившись к микрофону, произнесла:

— И вокал — Кристина… — поняв, что публика не должна понять, о какой именно Кристине идет речь, гитаристка решила зрителя добить. — … Йорк, теперь уже полноправный Защитник леди Бересфорд, хозяйки этих земель. Благодаря широким взглядам леди, мы сейчас и выступаем перед вами! — Она обратила взгляд туда, где должна была находиться Барбара — сомневаюсь, что Холли на самом деле ее видела. — Большое спасибо!

Заявление Фокс вызвало настоящий резонанс, я почувствовала, как краска предательски заливает щеки, хотя все шло практически по плану. Сейчас должна заиграть Тэмми, и мы с ней вдвоем закончим наше музыкальное знакомство. И через полсекунды она заиграла…

Sorry if I ain't perfect[3]…

Мой голос звучал резко и яростно, повергая в шок, прежде всего — откровенностью текста. Акценты в интонации были намеренно расставлены, чтобы эффект был как можно более провокационным, будто не поешь, а отвечаешь на нанесенное тебе оскорбление.

Sorry I'm not a virgin

Sorry I'm not a slut[4]…

Наверное, нужно поблагодарить Кристину Агилеру за эти строки. В них столько смелости, смелости на грани фола. Но именно такая смелость мне и была сейчас нужна…

Не успели зрители отреагировать на один оглушительный вызов — о, да, это был вызов — как я снова заговорила в микрофон:

— А теперь… прежде чем поздравить виновника торжества, я хотела бы сделать одно небольшое заявление…

Я встала перед микрофоном, расставив ноги на ширину плеч, опустив руки вдоль тела и, словно для покаяния, склонив голову. Заиграло инструментальное вступление, состоящее из тяжелых гитарных рифов. Также было слышно, как ритмично ударяются друг о друга барабанные палочки. Холли и Саймон синхронно играли одну и ту же музыкальную фразу, остальные подключались по очереди, начиная с Дина.

Композицию теперь было сложно узнать: она была разобрана на составные части, усложнена, «утяжелена» и будто склеена заново. Мелодия звучала чуть более протяжно и депрессивно, прежним сохранялся только темп вокального сопровождения.

«Раз, два, три, четыре…» — отсчет в голове, и на следующий такт я резко раскидываю руки в стороны, вытягивая пальцы, чтобы подчеркнуть эмоциональность жеста. Вокруг меня из пола вырастают золотистые прутья света, соединяющиеся в клетку над головой. Мне очень долго приходилось репетировать по ночам в своей комнате этот трюк, чтобы он получился таким как сейчас, а не превратился случайно в фаер-шоу, с которым я не смогу совладать.

Я вплотную придвигаю к себе микрофон, обхватив его руками, и исподлобья смотрю в пространство на танцплощадке, не вкладывая в эти движения кокетства или сексуальности — лишь агрессию. Песня называется «Слухи»…

Well, I just need a little space to breathe

Can you please respect my privacy[5]…

Слова пропеваются быстро и отрывисто, по возрастающей интонации, будто голос то и дело срывается на вскрики отчаяния. Песня демонстрирует юношескую горячность, в которой порой делаются самые опрометчивые заявления. Но что, если ты не способен ответить ничем, кроме музыки?

По мере того, как заканчивался припев, мне нужно было подготовиться к небольшому маневру, и во время проигрыша перед следующим куплетом я поставленным жестом вытянула руку вперед. Щелчок большим и указательным пальцами по ближайшему световому пруту; иллюзия клетки разлетелась мелкими, полыхающими огнем осколками, заполняя собой воздух на несколько метров вблизи сцены. Пару вечеров назад мне едва не посчастливилось поджечь полог на своей кровати таким образом. Но в данный момент это уже не важно. Волна чувства, накрывающего с головой — она затапливала мое существо изнутри — волна адреналина.

— Can you please respect my privacy, — при этих словах моя рука с кастетом наносит удар прямо перед собой, будто бы по воображаемому противнику.

Песня подходит к концу. Глаза привыкли к свету рампы, и уже можно различить выплывающие из светового облака лица и силуэты. Первые ряды так и оставались покрытыми белой дымкой, и более-менее отчетливо были видны мне только совершенно незнакомые люди. Часть приглашенных неприятно кривилась при взгляде на сцену, что совершенно естественно. Ни одного артиста не может ждать только почет и уважение на его пути... И лишь благодаря черному пиару, а не моим личным заслугам, сегодня так много людей не смогло обойти меня своим вниманием. Но какое это может иметь значение, когда ты стоишь перед толпой? Когда даже время течет для тебя по-другому, и на несколько минут ты сам словно перестаешь существовать и в то же время ощущаешь значимость момента, будто вся твоя предыдущая жизнь была лишь тенью.

Припев повторяется в последний раз с особым остервенением, слова становятся тяжелым дыханием.

Конец песни — мягкий обрыв звука, как будто тебя оборвали на полуслове. Ребята замерли и напряглись, ожидая первой реакции, как и я.

Зал молчал. От души аплодировало лишь несколько человек перед сценой. А когда с танцплощадки донеслись восторженные крики, я узнала, что столь тепло нас встречали Чак, Бри и кто-то еще.

— Спасибо, — возбужденно выдохнула я в микрофон. Затягивать со второй композицией мне по регламенту не полагалось. — А сейчас мы исполним песню, которую хотим посвятить нашему имениннику. Не волнуйтесь, это не «С Днем Рожденья»… — достав микрофон из гнезда, попыталась пошутить я.

Кто-то вяло засмеялся.

Помню, когда мы думали над поздравительной песней, мой выбор поставили под сомнение, на что Тэмми сходу заявила остальным: «Если Крис будет петь «С Днем Рожденья», то это может вызвать нездоровые ассоциации с Мэрилин Монро и президентом Кеннеди…» Такие ассоциации нам были не нужны.

Держа микрофон перед собой, я отступила на три шага назад. Вся неуверенность бесследно растворилась. Мне хотелось по-настоящему раскрыться и, чего там греха таить, если не завести толпу, то хоть заставить ее невольно пританцовывать.

Клавишная партия, яркая, колоритная и зажигательная, обрушилась, принося с собой воспоминания о восьмидесятых годах. Тэмми сыграла самую узнаваемую ее часть в одиночку — так было задумано. И вот когда она остановилась…

Резко вступили ударные и гитары. Девушки — Холли и Тэмми — исполняли вокализ во вступлении на два голоса, гитаристка пела на октаву ниже. Каждая из них энергично двигалась, ведомая ритмом музыки. В след за ними должна вступить и я. Моя рука тянется вверх, к темному небу, в вопрошающем жесте.

— Where have all the good men gone and where are all the Gods[6]? — Я пела с придыханием и хрипотцой, стараясь подражать Бонни Тайлер. И начала танцевать, призывая зрителей повторять за мной.

И еще я никак не могла перестать улыбаться в микрофон: Ван Райан ведь соответствовал кандидатуре «героя».

Снова голоса Тэмми и Холли вторят мелодии проигрыша. Покачивая бедрами, я возвращаюсь на край сцены и ставлю ногу на усилитель, наклоняясь вперед за рампу, чтобы быть ближе к публике. Начинается второй куплет.

Глядя на танцплощадку, все еще трудно было отделаться от ощущения общей чопорности, но что-то стремительно менялось с каждой секундой. Теперь я видела, как Донна хлопала в ладоши в такт, и при этом ее тело ритмично двигалось, будто она готова с минуты на минуту сорваться в пляс.

Видела, как находившиеся рядом ее сын и Бри старались поддерживать «властительницу жара и огня», также от души забавляясь под звучащую песню, но мягкое колыхание форм женщины было неповторимым. И похоже их пример был заразителен: все больше улыбающихся лиц, все больше хлопков в ладоши, все больше движения в толпе… Пожалуйста, пойте вместе со мной…

— I need a hero[7]!

Толпа подхватила припев дружными хлопками, лишь единицы продолжали стоять неподвижно, как и сам юбиляр. Саманта подпевала от души, прикрыв глаза, леди Бересфорд широко улыбалась и почти с гордостью следила за всем, что происходило на сцене.

Темп музыки замедлился, смолк синтезатор. Я отступала назад, оставляя центр сцены свободным, а Холли выдвинулась «на передовую». Она играла специально подобранное для этого случая соло и светилась изнутри в этот момент. Стоя поодаль, я могла видеть движения ее рук, как перемещается по грифу зажимающая лады кисть и с каким упоением покачивается голова девушки. Музыка сейчас стала продолжением ее самой. И вот она резко ударяет по струнам, и начинается финальный куплет.

— Like a fire in my blood… — вытягиваем мы вместе в один мой микрофон, который я держу так, чтобы удобно было петь вдвоем. — I need a hero[8]! — в последний раз припев зазвучал усиленный десятками голосов.

Песня заканчивалась ударами барабанов и ревом гитар. Я подхожу к краю сцены и делаю поясной поклон. Вот они — те самые аплодисменты, звуки которых будоражат сознание, громкие, звучащие, как единое целое. Это счастье, величайшее счастье, по крайней мере, для меня.

Я выпрямилась и послала воздушный поцелуй, никому конкретно его не адресуя.

— Спасибо… большое вам спасибо! — микрофон слишком явно раскрывал сбивчивость моего дыхания, и от этого голос казался несколько нервным. — На этом мое пребывание на сцене подходит к концу, и я оставляю вас в обществе этих прекрасных музыкантов!

Оглянувшись на ребят, я благодарно им кивнула и только сейчас почувствовала, как капли пота скользят по всему телу. Одежда прилипла, даря несколько дискомфортные ощущения — естественный итог любого сценического выступления, когда ты выкладываешься на полную. После такого и умереть не жалко.

— Еще! — одинокий голос среди смолкающих звуков одобрения.

Я ищу глазами говорившего. Бри, не нужно было… Но к неокрепшему детскому голосу присоединяются и другие. Все вокруг поплыло разноцветными, бьющими по глазам пятнами. И, словно в прострации, я бросаю взгляды в разные концы сцены, задавая молчаливый вопрос группе. Музыканты немного растеряно кивают, но никто не протестует.

— Хорошо, еще одну песню… Ее мы не репетировали, поэтому я спою а капелла… Песня называется «Отражение».

Именно эту песню я с завидным постоянством вспоминала в последний месяц моей жизни. Не могла не вспоминать, потому что как никогда соотносила лирику со своими переживаниями. Скажете, что это эгоизм и самолюбование? Кто знает… Возможно…

Я стояла на сцене, в трогательном жесте сложив ладони у сердца:

— Look at me you may think you see who I really am, but you'll never know me[9]…

Манера исполнения резко отличалась от всего, что звучало в этот вечер. Она была спокойной, и грусть сквозила в каждой фразе. Мое амплуа изменилось за несколько секунд, но разве это трудно, когда ты совершенно точно ощущаешь то, о чем поешь?

Вокруг образовывалось нечто — собственное опустошение окутывало меня, обнимало за плечи и прижималось ко мне, заставляя петь с какой-то совершенно нечеловеческой скорбью и одиночеством в голосе. Веки плотно сомкнулись. Зрители, гости, жители поместья — все они перестали для меня существовать на мгновение. Я была одна внутри раскрытого кокона собственных противоречий, какими бы смешными они ни казались кому-то другому. И пела, пела для одного единственного человека в мире — для себя самой. Потому что если ты не поешь для себя, ты не сможешь петь и для других.

Тень чьей-то улыбки встает перед внутренним взором.

«Ты по-прежнему остаешься маленькой напуганной девочкой, правда, Кристанна? — в моей голове эхом раздался голос, который я опознала через три удара испуганно забившегося сердца. — Все остроты и выходки — это только способ заполнить пустоту в душе?»

Наверное, я испугалась, но подходящие слова все равно нашлись, и слышать их могли лишь двое.

«Зачем ты спрашиваешь, если уже знаешь ответ?»

«Просто…»

— When will my reflection show who I am inside[10]?..

_______________________________________

[1] Яппи (англ. Yuppie, Young Urban Professional — молодой городской профессионал) — молодые люди, которые ведут активный деловой образ жизни. Яппи имеют высокооплачиваемую работу, в одежде предпочитают деловой стиль, следят за модой, посещают фитнес-центры. Основной критерий принадлежности к «яппи» — успешность в бизнесе.

[2] Имеется в виду случай, когда Джордж Буш – младший во время разговора с президентом Бразилии Фернанду Энрике Кардозу выдал один из своих самых знаменитых «бушизмов».

[3] Извините, если я не идеальная… (англ.)

[4] Извините, я не девственница

Извините, я не потаскуха… (англ.)

[5] Ну, мне просто необходимо пространство, чтобы дышать,

Прошу уважать мою частную жизнь (англ.)

[6] Куда подевались хорошие парни,

Исчезли все боги куда? (англ.)

[7] Я жду героя! (англ.)

[8] Словно в жилах огонь...

Я жду героя! (англ.)

[9] Посмотри на меня, ты можешь подумать, что видишь меня настоящую… (англ.)

[10] Когда мое отражение покажет, какая я на самом деле? (англ.)

Узкая длинная комната. Две двухъярусные кровати по бокам единственного окна, перед окном старый лакированный стол, на котором возвышается монитор с электронно-лучевой трубкой. Под столом в противоположном от тумбочки углу вибрирует работающий системный блок.

В комнате звучали голоса студенток, живших в ней, соседок по боксу и их гостей. Здесь так бывало почти всегда после занятий. Смех и веселье, иногда посапывание во сне и выяснение отношений по пробуждении. Многообразие человеческих эмоций. Энергия молодых.

— Ну, так что у тебя там? — подперев щеку рукой, девушка задала вопрос Неудачнице. Они сидели за небольшим кухонным столом, стоящим рядом с дверью в комнату. Стол был колоритно уставлен кухонной утварью и чашками с недопитым чаем. — Нашла работу?

Девушку звали Львенка. Вернее, так называли ее друзья. Лев по знаку зодиака, а также обладательница кудрявой черной шевелюры.

Неудачница только молча помотала головой. Львенка сначала понимающе-проникновенно посмотрела в глаза сидящей напротив собеседнице, а потом чуть отвела взгляд.

— В универе, что ли, много задают?

— Да терпимо так...

— Тогда где ж ты пропадаешь? Не заезжала ко мне давно!

— Дома... в Инете... — честно созналась Неудачница, боясь смотреть подруге в глаза и чувствуя, что заливается румянцем.

— Что там можно делать столько времени? На сайтах знакомств сидеть?

— Нет. Я перевожу кое-что.

— Это что-то вроде удаленной работы?

Неудачница замотала головой так, что слабо брякнули серьги в ушах, и искрящимся и в то же время грустным взглядом посмотрела на подругу. Губы сложились в кривую полу-усмешку.

— Не-а.

— Так, ты давай либо выкладывай, либо молчи уж тогда!

— Я общаюсь с одной девушкой и перевожу то, что она пишет.

Львенка выразила сомнения, пару раз серьезно качнув головой.

— И что, хорошо пишет?

— Ну, мне интересно. И смешных моментов много…

— Хм, прикольно, только про друзей зачем же забывать…

— Я… я не забываю! — горячо заспорила Неудачница. Щеки ее горели.

— А кто пару дней назад отказался со мной пойти погулять? — поддела с шутливым укором подруга.

— Извини, я переводила… — Неудачница потупила взгляд.

— Что ты, что Тайга — как засядете в свой Интернет, так и торчите там безвылазно! Что в этом хорошего? — экспрессивно всплеснула руками Львенка.

Неудачнице захотелось возразить, что это просто у них в общаге нет выхода в Глобальную паутину, но поняла, что данная претензия не имеет под собой оснований: Львенка всегда говорила, что никакое общение по сети не заменит ей живого.

— Я тебя сегодня-то еле уговорила приехать! — продолжила девушка. — А не приехала бы, не познакомилась бы с Андреем. Он к нам часто заходить стал в последнее время и, как ты уже, наверное, поняла, учится на биофизике вместе с Катькой. Кстати, кажется, ты ему понравилась…

Подруги были не одни, и Львенка чуть понизила голос. Количество людей в комнате постоянно менялось: та самая Катька, сидя на нижнем ярусе своей кровати, увлеченно бренчала на гитаре, а Танька, из соседней комнаты, ее слушала. Другие девушки, которых Неудачница порой не могла даже опознать, постоянно возникали на пороге то с просьбой одолжить фен или бритву, то заходили на пару минут послушать игру, а то и норовили присоединиться к беседе. Последнее не всегда было кстати.

— Пойдем-ка покурим-ка… — предложила Львенка, обведя комнату и всех присутствующих внимательным серо-зеленым взглядом.

— Пойдем-ка, пойдем-ка... — подхватила Неудачница, понимая, куда клонит подруга.

Они встали и вместе вышли сначала из комнаты, а потом из бокса. Неудачница шла за Львенкой по темному коридору, выкрашенному в зеленый цвет; мягкие подошвы комнатных тапочек шлепали по линолеуму. Закурили молча, прислушиваясь к голосам на общей кухне.

— Если честно, я не думаю, что готова с кем-то встречаться сейчас, — глядя на сигарету немигающим взглядом, созналась Неудачница. — Мне хватило геморроя с Жегловым по самое некуда, и обзаводиться новым что-то не очень хочется…

Не самые приятные воспоминания вставали перед глазами в тот момент: вот ее бывший спускается, следуя за ней, по лестнице в подъезде, вот они с ним ругаются на каждой лестничной площадке, вот выходят на улицу... Она растерянно стоит рядом с дверцей машины и пытается вежливо говорить с ним. «...А это уже не мои проблемы!» — хамовато заявляет парень и, сев за руль, хлопает дверью автомобиля в миллиметре от ее лица. И Неудачница остается стоять посреди двора. Пара любопытных взглядов прохожих, и, перехватив поудобнее ручки сумок с вещами, она медленно отправляется на остановку. Вот и все.

— Ну, как хочешь... Смотри не пожалей потом, он мальчик симпатичный!

«Да хоть бы и так!» — хотелось упрямо воскликнуть ей, но вместо этого Неудачница безразлично кивнула, подтверждая сказанное, но не проявляя должного интереса.

Тут Львенка начала рассказывать что-то уморительное из жизни своей группы в университете и о казусах, происходивших с ней за то время, что они не виделись, и Неудачница будто ожила. Она посмеялась от души, в компании с этой девушкой веселиться всегда было легко. Сигарета Неудачницы продолжала дымиться в воздухе, иногда подрагивая в руке хохочущей — про нее почти забыли.

Раззадоренные, они возвращались в комнату. Неудачница в который раз невольно усмехнулась над табличкой с остроумной надписью, прикрепленной на дверцу туалета — «Кабинет задумчивости», а потом и над «Палатой номер шестнадцать». Это уже было на наружной стороне двери в комнату общежития, ставшую ей почти родной.

Вскоре на столе материализовалась внушительная бутылка пива. Количество людей за столом увеличилось. Слово за слово, затянулся настоящий женский разговор про ухажеров, «неухажеров» и иже с ними. Неудачница, поддавшись общей атмосфере, щедро раздавала советы направо и налево, делясь своим опытом, в том числе и интимным. Какая-то из новоподселенных девушек раскусила, что Неудачница была из «недавно брошенных» и весело заметила, что, мол, про секс не надо говорить, им надо заниматься. Все моментально среагировали и начали ухохатываться с удвоенной силой.

В тот вечер им еще не раз довелось смеяться. И если смех и вправду продлевает жизнь, то каждая из них заработала прибавку в размере минимум одного дня.

Когда захмелевшая и весьма довольная общением Неудачница взбиралась по лестнице на второй ярус кровати Львенки (раньше тут спала Тайга до переезда к своему парню), время уже перевалило далеко за полночь.

«Хороший все-таки сегодня был день», — зевая и устраиваясь поудобнее, думала девушка.

На стене рядом висело несколько рисунков Тайги. Часть из них сделана карандашом, часть — гелевой ручкой. Изображения девушек в фантастической одежде, на некоторых рисунках — с оружием в руках. Линии, рождающие картинку, плясали перед замутненным взором, но Неудачница размышляла, сколько же в этих линиях страсти, вложенной в них талантом одной из ее подруг. И, уже засыпая, она вспомнила и начала надеяться, что завтра днем, когда она вернется домой, на сайте появится опубликованное Кристанной продолжение, ведь последняя часть повествования намеренно осталась недосказанной.

Название главы "Странная ночь для странных людей" (англ.)

Теперь ты знаешь то, что я никогда не хотела доверять кому бы то ни было, за редким исключением. Теперь ты знаешь, почему я пою. Я пою от боли.

Аплодисменты, отклик публики, как сейчас — от них в пору банально расплакаться. Аплодисменты... Их звук не был оглушительным, но меня он оглушил. Вот так и произошел «дисконект» на последней фразе беззвучного короткого диалога на расстоянии. Что ты хотел сказать мне, Драйден Ван Райан? Что?

Я была озадачена и сбита с толку. Как такое вообще могло произойти? Он же говорил, что это невозможно. Походка, когда я направилась к спуску со сцены, выдавала смятение. Неожиданно ступеньки будто стали скользкими. Балансировала на каблуках я плохо. Нет, ну не настолько же я идиотка, чтобы оступиться сейчас, когда все уже позади и пролететь — ой, ой, ой, ой!.. Поправка, проехать на заднице ровно четыре последних ступеньки. Нет, похоже, что все-таки идиотка и именно настолько.

Это был самый настоящий фееричный провал, фееричный до такой степени, что не мог оставить равнодушным никого из видевших его.

Ленни и Фокс одновременно перегнулись через борт сцены с шокированными взглядами. Первые ряды либо ахали, либо хихикали. Стыдно было до жути, но и смешно тоже.

Кто-то протягивает мне руку. Узловатые пальцы, с крупным кольцом, — их сложно не узнать. Барбара… Я осторожно взяла ее руку, очень аккуратно, ухватившись лишь за кончики пальцев. В конце концов, она уже в возрасте, не могу я на нее навешивать вес своего тела, поэтому по большей части вставала самостоятельно. Барбара развернулась лицом к гостям:

— В такие моменты я всегда вспоминаю, как случайно сбила с ног официанта на приеме, когда мне было лет семнадцать… — говорила она непринужденно и с самоиронией. — Ах, какой был конфуз! Особенно, когда до ушей моего отца дошли слухи, как двусмысленно выглядело падение его дочери на пол «в обнимку» с молоденьким официантом!

Личное обаяние леди и ее положение в обществе в который раз смягчило последствия моих оплошностей. Вежливый сдержанный смех окружающих окутал меня своим звучанием, но больше не чувствовалось того ужасного напряжения, что я ощутила, когда все взоры были устремлены на шлепнувшуюся меня.

Барбара медленно повернулась и посмотрела на сцену.

— Прошу вас, продолжайте! — сказала она, изящно повернув в воздухе кисть руки, а затем направилась сквозь ряды приглашенных, приветливо улыбаясь каждому из них.

«Совершенна! Она совершенна…» — думала я, глядя ей вслед, и, сорвав с глаз повязку, быстрым шагом принялась ее догонять. Благодарность была единственным, что я могла дать ей. Хотя был еще один человек, которого мне сейчас не терпелось разыскать. Вернее, человеком он как раз не был.

Распустила волосы на ходу, развязала и застегнула блузку, чтобы немного изменить внешний вид. Быть узнаваемой после «падения» совсем не хотелось. Намотала кружевную повязку на руку, чтоб не мешалась. Именно тогда меня и нагнала музыка. Было невозможно не остановиться и не бросить на них взгляд.

Чувственная мелодия одного из старых хитов Сантаны разлеталась над толпой. Под нее хотелось танцевать вместе с кем-то, кто по-настоящему умеет наслаждаться ритмами. Найдя пяточек свободного места среди приглашенных, я решила остаться на нем. Огляделась вокруг. Дезориентация в пространстве вроде бы прошла. Ведь не будет же ничего плохого, если я подпрыгну и помашу ребятам?

А падение? Да ладно! Со мной и похуже бывало… Просто перечеркнуть этот эпизод в памяти и поиронизировать над проблемой — куда более действенный способ от нее избавиться.

Я оттолкнулась сильнее и действительно вознеслась над общей массой гостей аж на добрую половину туловища, размахивая руками и перекрещивая их над головой. И в этот же момент почувствовала, как тело изменило свое положение в воздухе. Чем мне это могло грозить, я понять не успела: кто-то вовремя меня подстраховал и помог твердо встать на ноги.

— Спаси… — начала я свою благодарственную речь и тут же запнулась, увидев, что «спасителем» вновь оказался Ван Райан. И быстро переведя дыхание, продолжила: — В смысле, спасибо… А теперь мне очень хотелось бы знать, что же ты такое только что сотворил? Как залез вот сюда? — мой указательный палец стукнул по виску. Для наглядности.

Он молчал и смотрел словно сквозь меня, а потом тяжело вздохнул.

— Ничего.

— Ничего? — опешила я, не веря собственным ушам.

Ван Райан шагнул ко мне, хотя мы и так стояли близко. Внутри у меня все напряглось.

— Это сделала ты сама.

— Ни черта я не делала!

— Делала, — утвердительно кивнул головой Ван Райан, и мне показалось, что его волосы стали длиннее с того момента, как мы с ним говорили в последний раз. — Ты как будто открылась…

— Ты по-человечески можешь объяснить?

— Мог бы, если бы это было так легко объяснить простым языком, — будто даже сочувственно произнес он, хотя недовольства в голосе было предостаточно. — Сейчас, когда ты пела, твой разум был распахнут. Любой, кто обладает достаточным могуществом и опытом, мог бы легко вторгнуться туда, захоти он этого…

Я смотрела прямо перед собой, не веря его словам. Глаза были широко раскрыты, ладони вспотели.

— Однако там ждет ловушка, заставляющая искажаться намерения и истинные мысли, так же как чувства, — Ван Райан сделал паузу. — Напоминает блуждание по лабиринту…

— Н-но ты же в нее не угодил? — мой голос дрогнул от изумления.

— Угодил, — чуть улыбнулся полукровка. И это была странная улыбка. — Просто мне удалось легко оттуда выбраться…

Рот открылся. Я собиралась выдохнуть неловкое «как?» Начальственная улыбка стала шире.

— Не знаю. Возможно, подсознательно ты не хотела причинять мне вред.

Колкости вперемежку с грубостями застряли у меня в горле.

— Прошу меня простить, — Ван Райан уже собирался уходить. — Я должен переговорить с руководителем французского подразделения Комитета. Интервью с Самантой переносится на день твоего вступления в должность Защитника.

Я продолжала стоять, не в состоянии шелохнуться. Мне не нравилось, как бьется мое сердце. Оно не должно так биться.

— Ах, вот и наша новая звезда сцены! — сбоку на меня навалился кто-то невысокий, с пьяными интонациями в голосе, но пока еще четкой речью. По сильному мелодичному голосу и пышным формам я узнала Донну Уандер. — Чего это ты стоишь тут одна-одинешенька? Пойдем-пойдем, — приговаривала она, утаскивая меня за собой, а я и не противилась.

У меня появилась боль в пояснице (должно быть, от падения). Никогда бы не подумала, что порадуюсь ей, но именно боль подтверждала то, что я еще человек.

Высокий тент белого цвета с золотой вышивкой больше напоминал собой богатый шатер. Банкетный стол ломился от различных угощений. Высоченные блюда с фруктами и сладостями возвышаются над столом, как башни. Тут было, чем завлечь и гурмана, и рядового любителя поесть: ароматные рагу, румяная индейка, мидии, королевские креветки, лобстеры... У меня неумолимо потекли слюнки, но еда не входила в мои планы. Пока я не отошла от выступления.

Донна привела меня прямиком к Барбаре и другим людям, причастным к моей сытой и спокойной жизни в поместье, ну, или почти спокойной. Наши с хозяйкой поместья взгляды встретились.

«Спасибо», — я не говорила этого, только губы слабо шевельнулись несколько раз, но она все поняла — это читалось в ее глазах.

Все вместе жители особняка, включая самых юных, стояли, образовывая кружочек, и держали бокалы с разными напитками — от шипучей газировки до искрящегося шампанского. На их фоне в своем нынешнем, мало похожем на скромный, наряде я смотрелась неуместно. Рядом раздался голос официанта: «Чего изволит мисс?»

«Мартини с водкой, смешать, но не взбалтывать», — захотелось пошутить, но я не стала.

— Мартини… наверное, — и очень тяжелый вздох, который никак не подходил для заказа спиртного.

Донна и мистер Филдс, тоже изрядно захмелевший, переглянулись, решительно не понимая причины моей внезапной апатии.

— Вы хорошо выступили, — Барбара приподняла бокал в почтенном жесте.

— Ага, особенно удалась концовка, — не удержалась от сарказма я. Замечание было встречено смешками, а я продолжила: — но спасибо, мне приятно это слышать.

Хотелось, чтобы ответ на похвалу звучал бодрее и энергичнее, но на деле выходило не очень. И тут совершенно неожиданно…

— Да откуда вы, вообще, взялись такая на наши головы! — начала обычно серьезная мисс Мейер, и мне показалось, что вот сейчас уж точно меня должны отчитать по полной программе, но женщина сдержанно улыбнулась. — С небес спустились?

«Скорее нечто противоположное…» — честно ответила я про себя на этот вопрос, но вслух необходимо было сказать другое — что-то нейтральное и доброе.

— Ну, не стоит так уж преувеличивать…

— А вам певицей стать не хотелось? В детстве, небось, только об этом и мечтали? — с огромным энтузиазмом подхватил мистер Филдс.

Они сговорились сегодня, что ли, вывести меня на чистую воду?

Опять-таки, честно и не вслух: в детстве — не мечтала, а вот Джен меня силком по прослушиваниям таскала с пятнадцати лет. Собственно, изначально она и только она решила, что это — то самое «мое». И это был самый драгоценный подарок в моей жизни — мечта…

— Не думаю, что обладаю нужной для сцены внешностью и типом характера, — никакой ложной скромности, я действительно так считаю, иначе уже давно была бы популярной.

— Где вы вообще научились петь и танцевать? — задала еще один вопрос мисс Мейер. И да, общение в кругу этих людей постепенно меня оживляло, хотя иногда ответы выходили на редкость рассеянными.

— О, я уже рассказывала ребятам из… — рука так и замерла, с готовностью сделать мах в сторону сцены. Потом я вспомнила, что названия у группы нет и, наконец, махнув рукой, повторила, — ребятам из…

На ухмылочки Кроу я старалась не обращать внимания. Я уже почти привыкла к постоянным выпадам в мою сторону со стороны нынешнего Защитника Барбары. И давно поборола желание съездить ему по физиономии.

— В ФБР работа нервная, надо было найти способ как выпускать пар, вот и заимела себе хобби.

К вящей моей радости, в этот момент подоспел официант с выпивкой. И, слава Богу, это не был тот парнишка, боящийся коктейлей с броскими названиями.

Желание осушить емкость целиком было огромным, но пришлось для виду культурно потягивать напиток, периодически сосредоточенно ковыряясь в мартини соломинкой. И тут, как говорится, вдруг, откуда ни возьмись… Вот только было ли это уместно по отношению к виновнику торжества?

— О, мистер Ван Райан, мы уж думали, что вы к нам сегодня не присоединитесь, — обратилась Барбара к тому, кто возник позади меня.

Едва не выронив мартинницу из рук, я замерла на месте.

— Барбара, вы ко мне несправедливы, — возразил он с мягкой интонацией в голосе.

Сейчас он был прямо сама учтивость. Определенно, проще застрелиться, чем понять, такого долгожителя.

Музыканты успели завершить первую композицию и сорвать аплодисменты. Под то замолкающий, то разрастающийся с новой силой гул голосов одиноко вступила гитара.

— You and me… We used to be together[1]…

Наверняка пары уже снова начали двигаться в такт музыке… Голос Холли Фокс, он так меняется, когда она поет, словно слышишь уже другого человека…

Донна, пританцовывая, подошла к сыну, зашла ему за спину, положила руки на плечи и игривым голосом произнесла, склонившись к уху Чака:

— Чаки, не хочешь пригласить крошку Бри на танец?

Парень тяжело вздохнул и насупился.

— Единственная женщина, с которой я хотел бы танцевать сегодня, уже покинула вечеринку, — изображая крутого взрослого, ответил он.

Подозреваю, что речь шла о Саманте Стефанис.

— Чаки! — повысила голос мисс Уандер.

— Мам, я не буду танцевать!

— А я сказала — будешь!

— Не буду!

— Будешь!

— Только не с Бри!

Барбара стояла и по-прежнему мило улыбалась, мисс Мейер поглядывала на картину родственного выяснения отношений немного недоуменно, мистер Филдс чувствовал себя крайне неуютно и уже вытянул палец, готовясь вмешаться в спор. Нил опустил голову, а Бри стояла с краснющим лицом, но при этом всем своим видом старалась показать, как пренебрежительно она относится к тому, во что ее втягивают.

— Бри все равно не захочет со мной танцевать, — продолжал упорствовать Чак Уандер.

— И откуда такая уверенность, сынок?

— Даю гарантию, что я стопроцентно знаю, с кем она на самом деле хочет танцевать… — пацан хитро улыбнулся и бросил насмешливый взгляд в сторону подруги, а потом как бы невзначай ненадолго перевел его на Ван Райана.

Наконец, девочка не выдержала обсуждения своей судьбы и, схватив ошалевшего Нила за руку, направилась с ним к сцене. Несмотря на то, что мальчишка был выше ее, она легко тянула его за собой, а он периодически спотыкался. Провожая их взглядом, я стояла и посмеивалась в кулачок. Чак, ты не единственный, кто знает правду, но любое действие всегда рождает противодействие.

Бри встала напротив Нила, деловито положила руку оробевшего приятеля себе на талию и сделала шаг, чтобы оказаться с ним на необходимом для танца расстоянии. Вот, так оно все в жизни и бывает: мечтаешь о прекрасном принце, а приходится самой садиться на белого коня и выбирать того, кто поблизости.

— Надеюсь, вы извините меня, я тоже вас покину.

Мой взор снова обратился к Барбаре, когда она неожиданно в привычной деликатной манере объявила о своих намерениях.

— Если, конечно, Гордон не откажет пожилой леди в ее желании вспомнить молодость…

Желание леди для Кроу стало настоящим сюрпризом. Он смотрел на Барбару с неподдельным ужасом, скрестив руки на груди.

— Ну же, Гордон, я прошу вас всего лишь пойти и размять косточки на танцплощадке, — тихо рассмеялась мисс Бересфорд.

Ее Защитник действительно повел себя так, будто его просили о чем-то другом.

— Выберите себе более подходящего кавалера, леди, — с улавливаемым оттенком раздражения произнес Кроу.

— Гордон, Гордон, когда вы успели забыть, что Защитник не имеет права отказывать своему Господину?

Мужчина смиренно вздохнул.

— Будь по-вашему, леди Барбара, — Кроу вместо обычной маски неудовольствия предпочел придать лицу выражение благородной усталости.

Барбара протянула ему руку, и точно рассчитанным жестом Защитник ее принял. Уже через минуту я круглыми от удивления глазами наблюдала, как они медленно шествовали мимо расступившихся гостей к центру танцпола. Мне трудно было поверить в то, насколько это выглядит грациозным и исполненным величия. То, что для Барбары подобные проходы знакомы с давних пор — дело ясное, а вот Кроу почти шокировал, как если бы рэп-исполнитель стал вдруг изъясняться классическим поэтическими слогом. Или наоборот...

Мисс Бересфорд присела перед ним в неглубоком реверансе, Кроу в ответ почтительно поклонился. Конечно же, бабушке не пришлось повторять со своим партнером те же манипуляции, что и Бри с Нилом. А ведь могло бы выйти очень забавно… Злорадство — это признак слабости, Джозефсон.

С восхищением смотря на танцующих (а хозяйка поместья очень неплохо танцует, несмотря на свой возраст), я отхлебнула солидный глоток мартини. Но когда в направлении танцпола прошли и мисс Мейер с мистером Филдсом, моя челюсть сделала крутое пике. В их танцевальном дуэте была очень существенная разница в росте… в пользу Амелии Мейер. А за ними последовала и Донна Уандер в сопровождении какого-то солидного кавалера. При этом мать Чака подхихикивала, как девочка.

Я была настолько под впечатлением, что не сразу заметила, как из моих рук пропала мартинница. Я начала озираться по сторонам в поисках ее похитителя и тут же наткнулась на Ван Райана. Что за дела? То он у меня сигареты утягивает, то алкоголь тащит!

Следующая фраза именинника добила меня окончательно:

— Сегодня больше никакого алкоголя.

Очень сильно захотелось высказать то, что пришло мне на ум. Увы, цензурностью эти выражения отличиться не могли, поэтому пришлось стиснуть зубы.

— У меня появились нехорошие подозрения… — напряженно произнесла я, и Ван Райан снова повернул ко мне лицо, ожидая продолжения. — Не имел ли ты случайно отношения к принятию Сухого закона в двадцатых годах прошлого века?

Очередная снисходительная улыбка.

— Это не мое дело, но у тебя проблемы, Кристина. Ты употребляешь довольно много спиртного, — и после паузы прибавил, — тем более, для твоего возраста…

Пришлось бочком подступить к нему вплотную, чтобы никто не услышал дальнейшего разговора. Не скажу, что чувствовала себя уютно при этом.

— Печешься о здоровье демона? Так трогательно…

— О репутации своего ведомства и будущего Защитника Барбары, — автоматически поправил меня Ван Райан.

— Господи, как я хочу домой, в Нью-Йорк… — я закрыла глаза и начала массировать виски пальцами, где-то в глубине души надеясь, что когда открою их, передо мной уже будет интерьер знакомой старой квартиры в Сохо, а лицо шефа окажется лицом какого-нибудь киноактера из очередного фильма, под который я заснула на диване с включенным ноутбуком в руках.

— На празднике и без того можно неплохо повеселиться, — безразлично заметил он.

Я приоткрыла один глаз и посмотрела в его сторону.

— Как, например?

— Танцевать...

— Если я сейчас выйду и начну танцевать сольно, хотя бы в половину того, как умею, то кто-то может понять, что я в действительности имею большее отношении к шоу-бизнесу, нежели к госструктуре… Если бы не это маленькое обстоятельство, я бы давно уже не торчала тут!

Под конец монолога я разошлась так, что говорила чересчур несдержанно и громко. И поздно вспомнила, что где-то рядом должен быть и Чак, которому слышать правду про меня никак нельзя. Суетясь, я обшаривала взглядом все близлежащее пространство — мальчишки нигде не было. Не иначе, мне повезло.

— Совсем необязательно танцевать соло, — как-то слишком уж непринужденно заметил Ван Райан.

Я яростно замотала головой.

— Как-то не очень хочется сейчас идти искать себе партнера. Да и не испытываю я экстраординарного кайфа от танца в паре. Даже в школе долгое время банальное па-де-де исполняла из-под палки…

— Значит, не нравится, когда тебя ведут? — шепотом спросил Ван Райан.

— Не совсем, меня преследует ощущение, что я не могу до конца раскрыться, либо постоянно забываюсь и начинаю вести сама, — ляпнула я и тут же зажала рот рукой, понимая, что сболтнула совсем уж лишнее.

Холли закончила петь, и в музыкальном сопровождении возникла небольшая пауза.

— Понятно, — с усмешкой произнес шеф.

Мои привычки его опять повеселили. Снова стыд за свою глупость и злость — ведь совсем же недавно испытывала эти чувства, а контролировать их не выходит.

Еще одна знакомая мелодия из девяностых годов зазвучала посредством усилителей. Джон Бон Джови «Всегда». Теперь солистом стал Ленни.

Раскрытая ладонь... Ван Райан предлагает мне раскрытую ладонь... Что бы это могло значить? Только не говорите мне, что... О, Господи, Боже мой! Мне же можно богохульствовать, так?

С минуту я молча смотрела прямо перед собой. Взвешивала, просчитывала, анализировала ситуацию.

— Не стоит нам танцевать вместе, — тяжело вздохнула я. — Иначе журналисты опять полакомятся моей кровью и твоей, кстати, тоже... И, вообще, зачем тебе со мной танцевать?

— Быть может, это просто моя прихоть как юбиляра, — Ван Райан в красивом движении склонил голову, и я поняла, что мы оказались в эпицентре внимания. Осмелев, я приняла его приглашение. Проклятое детское любопытство. Безумно хочется знать, так ли ты, мистер Ван Райан, хорошо танцуешь, как дерешься?

Смелости хватило ненадолго, а если быть точной, то ровно до того момента, как меня повели к танцплощадке. По дороге я представляла будущие красочные заголовки газет, в лучших традиция «желтой» прессы. Желание стыдливо закрыть лицо рукой стало моим перманентным состоянием.

Чей-то недобрый взгляд, из тех, что невозможно не почувствовать, когда они обращены в твою сторону. Инстинктивно я начала искать неизвестного, водя глазами по лицам, находившимся в поле зрения.

Давление взглядом прекратилось, но поиски недоброжелателя я прекращать и не собиралась. Люди мелькали передо мной разноцветными пятнами. Черный костюм, красное облегающее платье, серый костюм, темно-фиолетовый сюртук, платье свободного покроя из голубоватой текучей материи… Розовое платье и розовая кофточка, розовая рубашка и бордовый шарфик... Неожиданно, что-то заставило мое внимание остановиться на этих последних «розовых».

«Розовыми» оказалась пара — женщина лет сорока, блондинка, и мужчина немного моложе и куда более подтянутый. Это было то, что я заметила на первый взгляд, а потом уже разглядела некоторые шокирующие детали. Шарфом у мужчины был прикрыт ортез для фиксации шейного отдела позвоночника, а у женщины была сломана рука.

— Ван Райан, Ван Райан! — стала дергать его за руку на себя. — Кто эти люди?

— Журналисты, которых, похоже, недавно постигло какое-то несчастье… — странно бодрым голосом отозвался шеф.

— Вот, ведь сра… сработало! — полушепотом воскликнула я.

Значит, именно они причастны к появлению в прессе той, самой первой статьи про меня. А мои полусерьезные проклятия так на них отразились?

— Не поделишься своими соображениями на этот счет? — ласково, с издевкой поинтересовался Ван Райан. Он остановился и повернулся ко мне лицом. Тогда я обнаружила, что мы находимся среди танцующих.

— Что-то не горю желанием...

Опять это лукавство в его взгляде. Еще миг, и он привлек меня к себе, чтобы я не стояла столбом, как застенчивая девочка, которую впервые приглашают на танец.

— Я передумала! Я не хочу с тобой танцевать.

— По-о-оздно, — протянул шеф, ухмыляясь.

— У меня это... спина болит, вот!

— Удивительно слышать это от тебя…

Пока мы стояли, музыкальный фон вновь изменился. И снова Сантана, но на этот раз подвижная «Мария», окрашенная латиноамериканской страстью и ритм-энд-блюзовыми мотивами. Полукровка неожиданно обнял меня за талию и наклонил так низко, что я затылком ощутила — земля где-то рядом. Волосы картинно подметали пол. Того и гляди, позвоночник звучно щелкнет. Взгляд — глаза в глаза.

— Ну, как? Боль прошла?

— Ну... в общем, да. Я могу идти?

— Боюсь, мы уже начали танцевать, — ослепительная клыкастая улыбка озарила лицо именинника.

Снова подтрунивает? Ну что ж, у меня не остается выхода, кроме как ответить тем же.

— Уговорил, — согласилась я, быстрым движением закидывая ему ногу на пояс.

И все же вести он умеет! Как держит за талию, как поддерживает руку, и как соприкасаются наши бедра во время поворота… Хотя все это Ван Райан делал, не проявляя лишних эмоций в танце, что давалось ему легко и без усилий. Кто-то рядом останавливался, присматриваясь к партнерше юбиляра, но также быстро внимание зрителей и танцующих привлекла другая пара.

Поворот. Я увидела лихо отплясывающего Чака с неизвестной молодой девушкой, которая, судя по всему, являлась моей сверстницей или сверстницей Кристины Йорк. Они танцевали друг напротив друга, не держась за руки, не образовывая пару, а просто отрываясь на полную катушку.

Еще поворот. Мальчик двигался, как прирожденный танцор. Его спутница значительно уступала ему в пластичности и умении на ходу придумывать комбинации движений.

Наверное, в тот момент я им позавидовала. Позавидовала и вспомнила другую страну и то, как сама танцевала в толпе, ощущая себя свободной и счастливой.

— Кристина... — вернул меня к действительности голос Ван Райана.

— А? Что?

— Ничего особенного, ты только что наступила мне на ногу...

— Подумаешь, — возразила я. — Удивлена, что такие мелочи имеют для тебя значение…

— Этот раз был третьим... — Ван Райан улыбнулся мне так, словно перед ним и вправду была маленькая девочка.

Я снова посмотрела на Чака и девушку с ним.

— Если ты мне кое с чем поможешь, я перед тобой не то что извинюсь, а сделаю все, что ты только пожелаешь!

Голубые глаза сощурились.

— И что же требуется от меня?

— Помоги мне перетанцевать во-о-он ту пару, если сможешь, конечно, — я кивнула на сына Донны, а он проследил за моим движением.

— Хорошо, только смотри не пожалей потом об этом…

После чего он закружил меня в вихре танца. Мамбо и танго будто смешали с акробатическим рок-н-роллом и элементами парного фигурного катания в совершенно невероятный взрывной коктейль. Привет Патрику Суэйзи и Дженнифер Грей[2]!

— Не подозревала, что ты умеешь ТАК танцевать! — вслух удивилась я, замечая все большее количество ошарашенных взглядов.

— Живя на свете пятьсот лет, многому можно научиться…

Подмывало спросить, чему именно, но я удержалась от соблазна.

Латиноамериканская мелодия звучала все тише и тише, будто бы отдаляясь. Мы остановились. Рядом раздавались жидкие аплодисменты, посвистывания подвыпивших.

Он позволил мне отстраниться. Я развела руками и отвесила шутовской поклон.

— Ну, теперь можешь говорить, какую награду хочешь за это, — смелость своего предложения меня ничуть не пугала. Мое самолюбие успокоилось.

«Это тебе за Бри, Чаки!» — насмешливо-мстительно подумала я.

— Я хочу… — Ван Райан намеренно затянул паузу. — Я хочу уйти с приема.

— Что? — недоуменно вырвалось у меня. Если б мой день рождения праздновали с таким размахом, я бы умерла, но веселилась до утра. — А я-то тебе чем могу помочь?

— Сотворить моего двойника, — наклонился и выдохнул мне в самое ухо юбиляр.

***

— Как ты вообще себе это представляешь?

— Учитывая живущие в тебе силы, будет не так уж и сложно.

— Ну, ты загнул!

— Сначала попробуй, а потом уж сомневайся.

— Раньше ты говорил другое!

— Это было раньше. К тому же, ты сама сказала — любое желание.

— Я не думала, что ты попросишь это!

— Встречаемся через полчаса у наших комнат. Уходить лучше поочередно…

— Ага, и окольными путями, ты забыл добавить!

За окном стелилась густая тьма, и только озеро светилось заревом.
Из открытого окна тянуло прохладой. Особняк леди Бересфорд пустовал и молчал, охраняемый разве что магией и привидениями. Хозяева и гости не торопились возвращаться в него.

Я нервно мерила шагами коридор сначала в одну сторону, потом в другую, отчаянно пытаясь придумать, как решить поставленную задачу. Одновременно с этим мне было страшно. Страшно исполнять то, о чем меня просил Ван Райан. Зачем ему вообще это нужно? А ведь если задуматься, то он весь вечер вел себя странно. Даже более чем странно.

Наконец, снизу раздались шаги (заметка на будущее: Ван Райан ходит тише, а может, и вовсе бесшумно). Ко мне кто-то направлялся. Но кому же еще там быть, если не шефу? Вечеринка не окончена, сомневаюсь, что это кто-то из приглашенных. Уставшие и подгулявшие люди не ходят так… чинно, что ли.

— Кто здесь? — вежливо поинтересовалась я у темноты, когда шаги медленно стали приближаться.

Как доверенное лицо леди Бересфорд, думаю, что имею полное право это спрашивать. Тишина. Гость бы ответил, наверное. И выпившим «невидимка», судя по походке, не был. Может, Ван Райан просто меня запугивает? Так, для профессиональной дисциплины.

— Что за шуточки на ночь глядя? — повысила голос я, чувствуя какой-то подвох. И в итоге темнота мне ответила.

— Похоже, вы кого-то ожидаете? — ядовитое презрение лучше любых слов помогло мне опознать нежданного визитера. — Боюсь, мне придется отвлечь вас ненадолго…

— Бог ты мой! — выпалила я, узнав и разглядев человека, которого в меньшей степени хотела сейчас видеть.

— Разве? — болезненно-бледные губы Защитника Барбары скривились в ехидной усмешке.

Выражение лица у Кроу было наглое и суровое, как агитационный плакат налоговой инспекции. Он шел на меня, сложив руки за спиной и вызывающе вздернув бровь.

— Чего ВАМ надо? — надменно бросила я.

— Только высказать ВАМ одно свое предположение, — также отозвался Защитник.

— Валяйте, — голос звучал небрежно, хотя в горле отчего-то пересохло.

— Вы не человек, Кристина Йорк, — неспешно, растягивая мое липовое имя, молвил тот.

Меня прошиб пот. Все-таки дошло. Вот дерьмо!

— Что заставляет вас так думать? — деланно рассмеялась я, однако смех вышел фальшивый.

— Я изучил ваше личное дело и навел справки. В вашей биографии не нашлось ни одного существенного недостатка или изъяна, за исключением характера, разумеется. Более того, людей, которые бы вас отчетливо помнили, тоже не нашлось. Вы будто взялись из ниоткуда…

— Какой бред! — на самом деле меня поистине объял ужас. Руки сжались в кулаки. Кроу подготовился к своей разоблачительной речи довольно хорошо. В этом и проблема. — Ох, мистер, шли бы вы отсюда… быстро! — в моем положении оставалось только огрызаться.

— Вы не вампир — это точно, не оборотень, — невозмутимо продолжал мой предшественник на посту Защитника, — и даже не полукровка… В других обстоятельствах я бы склонился к версии, что вы демон, причем отнюдь не рядовой, нет… Но тогда как же вам удалось заслужить доверие Ван Райана и уж тем более леди…

— Я не понимаю, к чему вы клоните? — изо всех сил стараюсь изображать недоумение. И оскорбленную невинность.

— Не пытайтесь казаться глупее, чем вы есть! Вы все прекрасно понимаете. Человеческое существо, каким бы тренированным оно ни было, не может обладать таким набором физических, магических и… — Кроу прищурился, — иных возможностей…

— Я уже говорила не раз, это последствия эксперимента…

— Кого вы пытаетесь обмануть? «Троица» стоит на позиции гуманизма. Они не разрешили бы проводить эксперименты подобного рода. А если бы и разрешили, то ни за что на свете не предали бы их огласке!

В моей голове только успел мелькнуть вопрос: «Что еще за «Троица?», как…

— Какие-то проблемы? Мистер Кроу? Кристина? — спасительный голос Драйдена. Сейчас он снова стал для меня спасительным. Я даже не заметила его приближения.

— Проблемы? Что вы, лорд Ван Райан, никаких… позвольте откланяться, — и подручный Барбары поспешно скрылся с наших глаз.

Полукровка пристально посмотрел на меня. Теперь он стоял точно там же, где до этого Кроу произносил свою речь. Меня била мелкая дрожь, а потом и вовсе затрясло. Ван Райан склонил голову набок, рассматривая представшую перед ним картину начинающейся истерики.

В таком состоянии ни то, что чудеса творить, говорить нормально тяжело было. Поэтому со словами «подожди минутку» я направилась в свою комнату за «лекарством» от нервов. И вывалилась оттуда через несколько минут, кашляя на все лады. Когда кашель начал униматься, я поглядела на зажатую в руке филигранную бутыль.

— Кха-кха, что за дрянь такая?

— Судя по запаху, крепкий вересковый джин, — не скрывая некоторого удовольствия, внес ясность Ван Райан. — Не стоит хватать со столов все, что ни попадя.

И самое обидное — как четко угадал-то. Действительно, бутылка была стащена с приема. Но меня куда больше волновал только что приключившийся инцидент.

— Кроу! Он сказал… Он знает… догадывается, что я не та, за кого себя выдаю, и какова моя настоящая сущность.

Плюнув на гадосность напитка, я сделала еще один короткий глоток. Нервный. Быстрый. На меня посмотрели, как на потенциального пациента клиники по лечению от алкогольной зависимости.

— И почему, блин, он назвал тебя лордом?

Мой шеф отошел к стене и облокотился на нее так, что его лицо скрыла тень.

— Намек. Чтобы напомнить о том, каким образом появился на свет.

— Ничего не понимаю. Только рискну предположить, что мы близки к провалу…

— Забудь и не придавай этому значения, — отмахнулся Ван Райан, но отчего-то мне показалось, что за спокойствием скрывается подлинная озабоченность ситуацией. — Он уже давно сделал насчет тебя некоторые выводы.

— Когда только успел?

— А вот не надо было показывать Юргену Вульфу и его Защитнику, где гоблины зимуют! И мне, между прочим, тоже…

— Знаю, сама дура, — я нахмурила брови. — Значит, ты читал мысли Кроу? И все эти, мать их, магические блокировки тебе не помеха? Ну и как? Нашел что-нибудь полезное?

— При необходимости — нет.

А про содержание мыслей ни слова. Ван Райан, как полагается джентльмену, решил не распространяться о чужих думах?

— Ладно, всех богов ему в помощь в поиске истины…

— Верно, — подытожил именинник и двинулся ко мне. — Думаю, нам нужно скорее приступить к делу, пока меня не хватились на озере. Мистер Кроу и так уже застал нас вместе.

— Я тоже об этом думала, пока ждала тут, и ничего не придумала. Не имею ни малейшего понятия, что надо делать…

— Доверься своим ощущениям и действуй интуитивно.

— Можно подумать, это так легко, — пробурчала я. — И на фига оно тебе сдалось?

— Я уже говорил, — шеф сделал вид, что проигнорировал употребление брани. — У меня нет желания присутствовать на приеме.

— Почему же, интересно?

Он тяжело выдохнул в сторону. Наверное, раздумывая, насколько мне необходима эта информация.

— Я отмечаю свой день рождения лишь потому, что являюсь публичным лицом. Откровенно говоря, я не хочу ни присутствовать на празднествах, ни, тем более, праздновать.

Точно, день его рождения несколько веков назад вряд ли можно было назвать счастливым днем. Вся эта уйма гостей, все эти красивые декорации, представления, угощения, внимание, поздравления и прочее — ничего из перечисленного ему было не нужно.

— Просто раньше у тебя под рукой не было знакомого демона? — прозвучал прямой вопрос.

— Да, — без зазрений совести сознался Ван Райан. — Маг может создать либо иллюзию, либо навести морок на другого человека, чтобы он выглядел нужным образом. Но привлекать третьих лиц я не стану. Иллюзия может выйти или бесплотной, или рыхлой, а чтобы поддерживать ее осязаемой постоянно, нужна уйма энергии. Весьма проблематично, — он сделал паузу. — Ни один человек не способен создавать полноценную живую материю из ничего. Даже скопировать ее не получится — она мгновенно распадется.

— С чего ты взял, что у меня получится?

— Демоны могут создавать себе слуг или даже… — Драйден многозначительно продолжил, — партнеров.

Последний вариант сразил наповал. «Создай гарем!» — хитро подсказал внутренний голос, и мне впервые стало за него стыдно. Обычно он является у меня самой благоразумной частью личности. Или это тоже своего рода благоразумие?

Видимо, все мои мысли разом отразились на лице, потому что Ван Райан не без любопытства изучал его выражение. Я почувствовала себя неловко, но намерений не изменила. Решительным жестом поставив алкоголь на ближайший подоконник, подошла вплотную к шефу. Он и бровью не повел.

— И все же, почему ты вдруг доверился мне?

— Не знаю, — короткая улыбка. — Может, потому что полагаю: тот, кто способен так искренне петь, не предает?

Впору растаять и растечься счастливой лужицей от такого комплимента. Или лести. Хотя, не важно. Все равно приятно. Так и быть, постараюсь на славу.

Я набрала полные легкие воздуха, закрыла глаза и стала слушать свои ощущения. Время полетело быстро. Потом его течение во тьме замедлилось, стало вязким. Казалось, вот протянешь руки, и, при наличии сноровки, ты ухватишься за нужный тебе миг. И мне показалось, будто я головой вниз полетела в эту тьму. Гулкий звук. За ним должен был следовать еще один, а за ним еще, и еще, но их не было. И вот, наконец, он прозвучал — стук сердца. Теперь я знала, что это был за звук, и чье сердце бьется так медленно. Руки потянулись вперед. Сквозь сомкнутые веки проступила картинка — слабое свечение. Да, именно к нему я и тянулась. Пальцы дрогнули, кисти рук в воздухе начали затяжными движениями описывать фигуру, овал лица, коснулись волос. Словно слепой человек изучает стоящего перед ним… И неожиданно меня будто что-то сильно ударило в грудь, вышибив воздух из легких. Я закашлялась и рухнула на колени.

Чья-то ладонь заботливо коснулась моей спины.

— С вами все в порядке, госпожа? — этот голос — он так похож на… но что-то с ним не то.

Я резко повернула голову через правое плечо. На меня участливо смотрели голубые глаза. Губы чуть раскрыты в теплой улыбке. В этом было что-то по-детски наивное. Стоп! Ван Райан так не смотрит и уж тем более не говорит.

Я повернула голову обратно и подняла ее вверх. Еще одно лицо, но совершенно другие эмоции: сомнение, легкое удивление, которые не скрыть ни за какой маской холодности.

После тихо пискнула и, что было силы, заработав руками и ногами, отползла к противоположной от Ван Райана… Ван Райанов стене. Идеальное внешнее сходство, даже одежда и прическа в точности повторяли оригинал. Руками я предусмотрительно зажала рот, чтобы не начать материться так, что у кого хочешь уши в трубочку свернутся. Одно дело драться, швыряться разными спецэффектами направо и налево, особенно, если ты уже к этому почти привык, и совсем другое дело — видеть такое.

Настоящий Ван Райан (а судя по манере себя держать, это был именно он) сделал шаг вперед и поравнялся с двойником. Тот немного опешил. Шеф ткнул мое создание пальцем в грудь, проверяя на осязаемость, а копия недовольно перехватила его руку.

— Госпожа? — будто ища поддержки, добрые голубые глаза преданно посмотрели на меня.

Я снова прокашлялась:

— Он тоже твой хозяин. Подчиняйся ему, как и мне.

— Хорошо, госпожа, — двойник спокойно отпустил руку.

Сейчас заикой стану, ей-богу, от таких обращений, да еще и из таких уст. У настоящего Ван Райана дела обстояли не лучше: рот был возмущенно приоткрыт, а брови выразительно взлетели вверх, но он быстро придал лицу стандартное непроницаемое выражение. Теперь директор ФБР принялся придирчиво вглядываться в свой живой портрет.

— Как тебя зовут? — строго спросил он.

— Кого? Меня? — не поняла копия Драйдена.

Меня так затрясло от хохота, что я прочувствовала каждый камешек в кладке стены. Никогда не думала, что голос Ван Райана может звучать неуверенно.

— Так же, как и вас.

— Проклятье! — обреченно произнес оригинал, возводя глаза к потолку. — Не говори «так же как и вас»! Просто ответь на вопрос.

«Клон» назвался полным длиннющим именем уже гораздо увереннее.

— Драйден Маркус Дешвуд Ван Райан.

— Что-то он недоделанный какой-то получился… — с грустью призналась я.

— Каков творец, таково и творение, — скептически заметил сам босс.

В ответ я столь же скептически фыркнула, но на меня уже не обращали внимания. Оригинал засыпал двойника вопросами, позабыв про того, благодаря кому ему удалось все это провернуть. Двойник отвечал и вроде как даже правильно, но от этого настоящий Ван Райан более довольным не становился.

Пошатываясь, я поднялась и тоже подошла к своему творению. Нагло помешала «экзаменации» оного. Тот сразу перевел на меня вопросительный взгляд, ожидая внимания своей создательницы. Как же это тешит чувство собственной важности.

— Драйден… — обратилась я к нему и застопорилась, чтобы затем начать рассуждать вслух. — Нет, так тебя называть не годится. М-м-м, как насчет «Драй»?

— Если так желает моя госпожа, — почтительно склонил голову он.

Настоящий же Ван Райан скривился, точно ему насильно скормили килограмм лимонов.

— Драй, открой, пожалуйста, ротик и скажи «А-а-а», — я тоже решила проявить себя и доказать, что могу быть полезной в проверке копии на соответствие.

— А-а-а, — словно послушный пациент в кабинете стоматолога, двойник исполнил мои указания.

— Ты что делаешь? — изумился оригинал, и чувствовалось, что он изо всех сил старается держать себя в руках. Кажется, его гордость с трудом переживает то трепетное отношение, которое двойник проявляет ко мне.

— Проверяю наличие и целостность клыков, — и дотронулась кончиком пальца до вершины левого нижнего клыка.

Острый, зараза! Тут и проколоть палец недолго. Вампирское строение челюсти вообще было зрелищем примечательным. И еще, мне никогда не приходилось смотреть мужчине в рот в буквальном смысле.

— Немедленно убери руку у ме… у него изо рта!

— Хорошо-хорошо, — сказала я и лучилась при этом сказочным миролюбием.

Но заканчивать свою проверку даже и не думала. Когда мне еще выпадет такой шанс за все отыграться. Бритиш петролиум — мечты сбываются!

Я обошла второго Ван Райана кругом и без лишних сомнений задрала ему смокинг на спине. После чего внимательно изучила открывшийся моему взору вид. Двойник озадаченно уставился на меня через плечо.

«Какая попа!» — воскликнула бы тут Джен. Жаль, такую красоту тогда в ванной не удалось разглядеть.

— Наличие и целостность чего ты проверяешь сейчас, позволь спросить? — еще сильнее разозлился директор Бюро.

Отвечать я не стала, только отпустила край смокинга и снова подошла к двойнику спереди. А потом, обхватив себя за подбородок большим и указательным пальцами, нагнулась вниз так, что мое лицо оказалось на уровне пояса копии.

— Прекрати это сейчас же! — закричал на меня Ван Райан. Настоящий, разумеется.

Я повернула голову в его сторону.

— Нужно убедиться, все ли на месте. Мало ли на какие подвиги тебя… то есть, его потянет?

— Хватит, ты и так достаточно убедилась! — оригинал подошел к нам, отгоняя меня от копии своего неприкосновенного тела. — А ты сию же секунду отправляешься на озеро и останешься там, пока не проводишь последних гостей, — приказал он Драю.

Двойник направился в противоположную от нас сторону по коридору. Да, походка, конечно, не такая горделивая, как требуется. И лишь тогда до меня дошло, что я остаюсь наедине с предположительно сильно разгневанным Ван Райаном. Я резко присмирела и нервно сглотнула.

— Госпожа, а можно, когда я вернусь, то буду спать в вашей комнате? — раздалось уже от самой лестницы.

Дайте подумать, покладистый, мягкий Драйден Ван Райан, который называет меня госпожой и слушается каждого моего слова — у меня из груди против воли вырвалось гнусное хихиканье. С подобным искушением бороться невозможно.

— Проваливай! — ответил вместо меня шеф.

Я все еще продолжала хихикать, но уже из-за самой ситуации. Чем вызвала осуждение у оставшегося со мной оригинала. Очередной убийственный взгляд.

— Употреби свои фантазии каким-нибудь другим образом.

— Не волнуйся. Употреблю, употреблю…

— С кем я только связался? — покачал головой Ван Райан. — Кого я привез в имение Барбары?

— Исчадие Ада, — шутливо ответила я, прикуривая сигарету с помощью маленького пламени на ладони. — Кстати, мне кажется, или у тебя волосы отросли?

Казаться мне не могло. У «клона» волосы тоже черным водопадом ниспадали на плечи, когда он уходил. Хотя в момент сотворения они были значительно короче.

— Нет. Ночью скорость регенерации клеток ускоряется. Даже эту способность тебе удалось скопировать… Если честно, я потрясен.

— Спа-си-бо, — немного самодовольно протянула я, выдыхая дым колечками. Колечки были кривоватые и некрасивые. — Слушай, а откуда он вообще вылез?

— Материализовался из воздуха за твоей спиной в момент, когда ты упала.

— О-хре-неть, — голос звучит тихо и отстраненно.

Состояние было какое-то обессиленное, и я вяло облокотилась на подоконник со стоявшей бутылкой. Ван Райан так и остался посреди коридора.

— Вынуждена тебе признаться: я действительно монстр…

Он снисходительно усмехнулся, только сейчас от него не исходило того обычного высокомерия.

— Впрочем, не ты одна.

— Я «монстрее», чем ты… — и зевнула во весь рот при этих словах. — Ты же почти никогда не чувствуешь меня, как чувствуешь людей и, наверное, других существ, не слышишь мысли, дыхание…

— Чувствую и слышу все, кроме мыслей, когда знаю о твоем присутствии, вижу тебя…

— Почему так? — снова зевок.

Должно быть, я устала от создания копии. Да, точно, из меня будто откачали большую часть энергии. Когда увидела двух Ван Райанов, видимо, произошел выброс адреналина в кровь, и поэтому мои действия были такими бурными. И сумбурными тоже. А теперь… Глаза слипаются.

— До тех пор, пока ты не выдашь себя громким звуком, заметным перемещением в пространстве или просто не покажешься на глаза — тебя будто нет. Твоя аура, дыхание, биение пульса, запах — их завесой скрывает за собой окружающая действительность… Как хамелеон, который меняет окрас для маскировки.

— Значит, для тебя я, как ящерица… — сонно пробормотали губы. — Знаешь, а у тебя не такая уж холодная кожа, — отчетливо вспомнилось, как мои руки касались его в момент создания двойника. И я поняла, что проваливаюсь в сон.

Сигарета выскользнула из пальцев. Голова завалилась на плечо, но плечо было не моим.

____________________________________

[1] Ты и я… Раньше были вместе… (англ.)

[2] Намек на фильм «Грязные танцы»

Название главы "Сражающиеся мечтатели" (англ.)

Где-то, в самых недрах дома, что-то грохнуло. Я проснулась. Пробуждение наступило резко, проникая в глубины мозга, принося боль, туман и отвращение к спиртному. Почему у меня такое впечатление, будто я мешала водку с портвейном и заливала все это пивом?

Из моей груди вырвались хрипящие стоны, проклинающие эту вселенную и факт жизни вообще. Я пришла к выводу, что на меня сейчас можно вешать табличку следующего содержания: «Осторожно: ведутся археологические раскопки с целью найти мысль. Хоть одну».

Вспомнила. Мне снился какой-то очень странный сон, но я, естественно, приняла его за похмельный бред и тут же забыла. Еще через несколько мучительных секунд до меня дошло, что сейчас я, одетая, лежу на кровати у себя в комнате.

Медленно, не делая резких движений, я чуть приподнялась с тихими матюками. Теперь причиной моей ругани стало осознание того, как и при каких обстоятельствах меня «вырубило». За окном просматривались первые отголоски рассвета. Щелчок пальцами, и стало значительно светлее. Одновременно загорелись все имеющиеся в комнате свечи. А потом мне стало еще поганее: на прикроватной тумбочке возвышалась моя недопитая бутылка джина, которую я умыкнула с банкета, рядом лежала пачка сигарет. На бутылку то ли просто так, то ли в качестве издевательства, был надет мой галстук. Через бархатный подлокотник стоящего у камина кресла был аккуратно перекинут шипованный ремень, а сапоги стояли рядом на ковре.

Значить это могло только одно — со мною снова нянчились, и это просто убивало. Надо собраться с силами и пойти доползти до ванной, умыться.

Торжественно клянусь, больше никогда не буду пить! Сейчас, вот только чуток опохмелюсь…

Далее следовал момент спасительного присасывания к бутылке. Несколько глотков сделали свое дело, и соображать я стала яснее. Вот только на способности перемещаться в пространстве это никак не сказалось. Движениями, характерными, пожалуй, для страдающего болезнью Паркинсона, я добралась до ванны. Умылась тоже с трудом. Возвращение обратно происходило по той же траектории. Хотелось одного — обратно в постель. А грохот мне, скорее всего, почудился. Спьяну и не такое бывает.

Желая как можно быстрее вернуться в мир снов, я широко распахнула дверь в комнату, да так и замерла на пороге. В свете свечей было хорошо видно, как, перебирая лапками, с балдахина на кровать опускается громадный паук. Рука невольно потянулась к сердцу, а эта погань, замерев на полпути к покрывалу, так и зависла.

Ну почему сейчас? Что, нельзя было пораскачиваться на паутине, пока меня не было целый вечер?

Раздражение тут же отразилось внешне — ладони заполыхали синим пламенем. Через полминуты, я с размаху запустила во вторженца сгустком огня. Вот только огненный шар пролетел сантиметров на двадцать выше, чем надо. Пламя пережгло паутину, и было отчетливо видно, как черненькое тельце свалилось на постель. Но на этом абсурд не прекратился. Настигнув цель, пусть и неточно выполнивший свою функцию шар приземлился на кровать. Я вскрикнула, пламя погасло. Жалко только, что от повышения голоса прожженное место никуда не исчезло. Похоже, пауки на меня действуют хуже, чем криптонит на Супермена.

Я раздосадовано помотала головой, насупилась и пошла передвигать кресло так, чтобы, сидя на нем, можно было закинуть ноги на письменный стол. Приняв вышеозначенное положение, я покосилась сначала на несчастную кровать, потом на тумбочку с бутылкой. Быстрый, словно манящий, жест — и вот бутылка уже в руке.

Мне почему-то упорно казалось, что в обоих случаях я промазала, и «монстр» все еще где-то в кровати. В голове возникла следующая картинка: я увидела себя в короткой пижаме, с зажатой в руках мягкой игрушкой — дракончиком, с сонным и испуганным выражением лица стоящей на пороге комнаты шефа. «Мистер Ван Райан, на мою кроватку спустился здоровенный паук! Можно я посплю в вашей комнате?» Тут некстати вспомнился Драй. Спать видимо пришлось бы втроем… Камера, мотор, снимаем!

Я истерически хохотнула. «Джозефсон, тебе лечиться надо». Внутренний голос, как ты прав! Надо, но тогда, боюсь, я стану значительно скучнее.

Новый день, завтра будет новый день, за которым неминуемо наступит и следующий. Тогда я стану Защитником, окончательно переставая быть тем, кем была все прошлые почти беззаботные годы жизни.

Вот и она — развязка сумасшедших событий последнего месяца. Но мне и в голову не могло прийти, какой на самом деле будет эта развязка.

***

Как заснула второй раз, я уже не помнила. Зато очень живо помнила пробуждение. Действительность не спешила приобретать четкие очертания, стоило мне разлепить глаза. Рядом с креслом и моим телом в нем явно кто-то стоял. Кто-то в черной одежде. Кроу или Смерть, Смерть или Кроу?

При ближайшем рассмотрении одежда оказалась строгим костюмом-тройкой. Я подняла голову с подлокотника и начала выпрямляться:

— Драй, это ты?

И тут же наткнулась на взгляд, потрясающий своим невыразимым красноречием. Значит, не та «версия» Ван Райана заявилась ко мне в комнату. Нужно было догадаться, раз он предстал передо мной в привычном директорском образе.

— А, понятно… — разочарованно пробормотала я, потирая глаза.

— Почему ты спишь в кресле? Что вчера произошло на твоей кровати?

Прикрыв глаза, я задумалась. Съязвить или не надо? В том-то и дело, что ничего интересного там вчера не произошло.

— Какая разница? Слава Богу, не в гробу, — беспорядочно почесывая затылок, произнесла я охрипшим голосом. Похмельный синдром порой заставляет меня нести совершеннейшую дурь.

Мой шеф ничего на это не ответил. И хорошо, что не ответил, иначе это вызвало бы у меня дурное предчувствие.

— Кстати, а что ты делаешь в моей комнате с утра пораньше? — вдруг осенило меня.

— Твое творение вчера здорово набедокурило… — объявил он, и по тону было понятно, что тут нет никаких преувеличений.

— Что он натворил? — с выпученными глазами я вскочила с кресла, забывая на миг обо всех последствиях вчерашнего вечера.

По прошествии небольшого отрезка времени я, застегивая джинсы на ходу и расправляя на себе первую попавшуюся безрукавку, бежала по коридору за Ван Райаном, решительно шедшим вперед. Да, именно так: он шел, а мне приходилось догонять. Шутки шутками, но от репутации директора Бюро слишком многое зависело в моем нынешнем положении. Этот урок я усвоила хорошо.

А меж тем в поместье Барбары Бересфорд была разворочена часть первого этажа, и в холе имелась дыра в полу размером с небольшой пруд… По словам Ван Райана. Сама я этого еще не видела.

— Почему он вообще пошел в подвал? — кусая губы и ругая себя, спросила я.

— Во время фейерверка и финальной речи он выпил шампанского. Очевидно, ему понравилось, и он решил поживиться тем, что оставалось в подвале… Вот же бесполезное создание!

— Эй-эй-эй! Полегче! Ты сам вынудил меня его создать! — возмутилась я. — Но… но почему он не вернулся? Он же хотел вернуться…

— Сотворенные демонами слуги безоговорочно подчиняются только прямым приказам создателя. Ты пыталась заставить его принимать меня, как создателя, но это работало лишь в твоем присутствии. А четкого приказа возвращаться он не получал. И приказа «не пить» тоже.

Я скрипнула зубами. Шеф сам помешал мне дать первый из перечисленных приказов.

— Все из-за того, что я вырубилась! А теперь эти сестры-близняшки из команды организаторов фейерверков видели вас вместе… Они сильно пострадали?

— За них можешь не волноваться. Я успел вынести девушек из подвала во время первого взрыва. Потом ими занималась Барбара, а после использования запасов особых зелий мисс Уандер они не вспомнят ничего лишнего, и их раны восстановятся.

При этих словах я затормозила на верхних ступеньках лестницы. «Большой Босс», как его называет Холли и ее компания, стремительно спускался вниз.

— Донны? Она умеет делать такие зелья? Ты уверен, что мы с тобой говорим об одном и том же человеке?

— На самом деле, тебе мало известно о людях, служащих Барбаре… — не вдаваясь в подробности ответил он.

«Можно подумать, мне кто-то рассказывал», — мысленно проворчала я.

В дверь кабинета леди Бересфорд Ван Райан вошел первым, а за ним на полном ходу уже влетела я.

Лучи утреннего солнца играли на люстре, похожей на большой переливающийся кристалл со множеством мелких ответвлений. Леди стояла, чуть опираясь рукой о тяжелый резной письменный стол, одетая в теплый домашний халат, тапочки и с белоснежным чепцом на голове. Из окна на нее лился теплый свет. Не успела я ее поприветствовать, как на меня что-то налетело, приподняло с пола и закружило вокруг своей оси.

— Госпожа! Ну, почему вас так долго не было? — мне в грудь уткнулась не сразу опознанная черноволосая голова.

Краем глаза я успела заметить выражения лиц леди и Ван Райана. Это можно было назвать сильным удивлением, но правильнее было бы употребить более непечатное определение.

— Драй! Немедленно опусти меня на фиг на пол!

— На фиг на пол? — не поняли меня.

— На пол!

Он поставил меня и отошел на два шага назад. Осмотрев его, я невольно треснула себя по щеке от досады. На лице и волосах копии Ван Райана кое-где еще остались следы копоти и сажи. В отличие от одежды, выглядевшей свежей, будто только что из чистки. Видимо, господину директору пришлось поделиться с ним чем-то из своего официального гардероба. Хотя сомневаюсь, что его гардероб от этого оскудеет. Скудеть и так особо нечему.

— Драй, ты хоть представляешь, что вчера натворил? — в моем голосе было столько разочарования и стыда. Может быть, родители так отчитывают детей?

— Я просто мило поприветствовал тех девушек, когда они спустились в подвал за фейерверками и попросил их присоединиться ко мне. Они отчего-то напряглись, а потом появился господин, они вовсе закричали, и одна из них задела ногой какую-то коробку…

— А потом был взрыв? — спросила я, представляя всю картину под музыку из шоу Бенни Хилла.

— Нет! — со смесью воодушевления и чувства вины заговорил Драй. — Коробка задела другую коробку, та — следующую…

— Все, я тебя поняла, дальше можешь не продолжать, — и замахала руками перед ним, подкрепляя свои слова.

— Словно вчера на свет родился, — бросил в сторону до сих пор молча наблюдавший Ван Райан. Сейчас директор Бюро стоял по правую руку от Барбары.

— Увы, так оно и есть, — высунувшись из-за «клона», развела руками я.

Ван Райан выступил вперед, похоже, собираясь высказать не в самой приятной форме свои соображения, но Барбара просто положила руку ему на плечо:

— Драйден… Не надо, я прошу.

Он посмотрел на нее. Бабушка примирительно ему улыбнулась, а потом перевела взгляд на меня.

— Кристина, его нужно отпустить, — она кивнула на мое несчастное создание.

И я поняла ее без дополнительных разъяснений. Только от этого почему-то стало немного грустно. Наверное, мы всегда жалеем то, что сотворили своими силами.

— Драй, ты должен уйти туда, откуда пришел, — стараясь говорить вкрадчиво и спокойно, произнесла я.

— Ясно, — он страдальчески повесил голову. — Госпожа больше не призовет меня?

— Почему? — слукавила я. — Призову, если ты хочешь, но сейчас твое присутствие опасно для нас. Пожалуйста, возвращайся… — и в следующий момент я ахнула — сперва его фигура потеряла четкость очертаний, стала размытой и дымчатой, а потом, поблекшая, медленно начала растворяться. Мне так хотелось протянуть к нему руку, но тогда бы это было слишком похоже на прощание.

— Моя госпожа такая врунишка, но знаю, что она на самом деле очень добрая…

Я невольно поджала губы и продолжала вглядываться в его исчезающий силуэт. Он действительно знал меня, однако в его взгляде было столько понимания и веры, что это задевало и трогало. Приложив ладонь ко рту, я так и стояла, смотря на пустеющее пространство перед собой. Не такая добрая, какой могла бы быть…

В дверь постучали. Леди Барбара острым взглядом посмотрела на меня. Я часто заморгала и согласным кивком дала понять, что посетителя можно принять. Хозяйка поместья громко произнесла:

— Тот, кто за дверью, может войти…

В кабинете появился еще один человек. Я оглянулась и увидела Кроу в длинном темно-сером спальном одеянии из плотной ткани а-ля ночная сорочка и с колпаком на голове. Я едва сдержала ехидный смешок. Он осмотрел меня с ног до головы, и от этого стало не по себе. С такой нескрываемой ненавистью на меня еще ни разу никто не смотрел. Даже сам Защитник леди Бересфорд.

К его чести нужно сказать, что он сразу сосредоточил внимание на Барбаре, шелестя непонятно откуда взявшимся ворохом документов в руках.

— Леди, я произвел расчеты и подготовил официальные письма с жалобами в профсоюз Праздничных огней и…

Для жителей поместья официальная версия была такова: произошел несчастный случай во время транспортировки остатков зарядов для салюта. А то, что Кроу незамедлительно начал искать виноватых, так это просто часть его натуры.

— В этом нет необходимости, Гордон, — мягко произнесла Барбара. — Давайте просто забудем об этой чудовищной случайности…

Он так и застыл с чуть приоткрытым ртом и бумагами в руках не в состоянии сдержать изумление.

— При всем моем уважении, мисс Барбара, я надеюсь, вы шутите!

— Нет, Гордон, я даже не думала шутить.

— Но первый этаж и подвал поместья превратились в руины из-за халатности этих людей!

Леди Бересфорд прошла через весь кабинет навстречу своему действующему Защитнику и аккуратно прикоснулась пальцами к документам в его руках, словно желая их забрать.

— Тогда, не лучше ли нам поспешить и заняться восстановлением дома? — она посмотрела Кроу в глаза с таким благодушием, что мне пришлось признаться себе в том, что я на такое ни черта не способна.

Барбара и Кроу медленно выходили из кабинета, когда внезапно в моей голове что-то коротко и сильно запульсировало. Я схватилась рукой за лицо и чуть покачнулась. Проклятое похмелье.

— Что-то не так? — спросил оказавшийся рядом Ван Райан.

Мне померещилось, или в его глазах действительно на секунду мелькнула тревога?

— Обычная головная боль, — сквозь зубы процедила я. — А что?

Очень подозрительно все это. До сих пор директора интересовало мое самочувствие исключительно в рамках собственных интересов.

— Ты уверена, что ничего не чувствуешь?

На тот момент, когда он это спросил, уже была уверена. Я утвердительно закивала. Ван Райан сделал вид, словно ничего не произошло, и направился прочь.

Выйдя в коридор, я огляделась — на этаже уже никого не осталось. Употребив крепкое словцо, начала осторожно спускаться по лестнице. С каждой пройденной вниз ступенькой у меня все сильнее и сильнее шумело в голове. Чудились обрывки каких-то непонятных звуков, которые заглушали страшные ругательства. Очевидно, в холле ругался мистер Филдс. На фоне происходящего я мельком подумала, что стоит внести в свой словарь пару особенно выразительных речевых пассажей. Это отвлекло меня от непонятной головной боли и слуховых галлюцинаций. Все, нужно срочно разыскать врача в Клифтоне, хотя и так уже предполагаю, каков будет диагноз. Белая горячка, причем совсем белая.

Наконец, я доковыляла до разветвления лестниц между первым и вторым этажами. Шумы не только не прекратились, а наоборот, усилились.

Увиденная картина разрушений меня поразила. Пейзажи на стенах покосились или вовсе обвалились, сами стены были в не менее плачевном состоянии, а у подножия центральной лестницы в холле красовалась черная дыра, от которой по полу расползались трещины. С моей точки обзора смотрелось так, будто лестница с завалившимися на бок перилами прямо в эту дыру и уходила.

— Оба-на! У них фейерверки с тротилом, что ли?

На мое замечание никто не отозвался. Только где-то раздался звук обвала, а в остальном в особняке царила мертвая тишина.

— Э-эй! — медленно переступая со ступеньки на ступеньку и придерживаясь руками за пострадавшие перила, я пошла вниз к дыре. — Мисс Бересфорд!

Да куда они все подевались, секунду назад же были здесь.

— Ва… Мистер Ван Райан! — звать Кроу мне совсем не хотелось.

Может быть, все ушли в подвал? А на первом этаже остался садовник?

— Мистер Филдс, где вы?

Стоило мне это прокричать, как гул внутри стал нестерпимым. Я ощутила себя будто в кресле стоматолога с работающей во рту бормашиной. Гул все усиливался, грозя взорвать мозг. Я обхватила голову руками и рухнула на ступеньки. Все вокруг заходило ходуном. Я пыталась закричать, но все другие звуки исчезли, словно их и не было.

Что-то схватило меня за ноги и с силой потащило вниз по лестнице к дыре. Углы ступеней молотили по затылку, спине, пояснице, ногам, заднице. Каждая секунда приносила боль во всех суставах.

«Вот ты и попалась, певчая птичка!» — раздалось посреди этого хаоса странное эхо.

Одно я успела понять точно — это не мог быть человеческий голос. Равно как и голос любого другого существа, с которым мне приходилось хоть раз сталкиваться.

«Нашли!» — и это было последнее, что я успела подумать, прежде чем меня затянуло внутрь дыры. Ну и идиотское же сравнение про черную дыру угораздило прийти на ум.

Меня колотило и скручивало, будто в припадке, хотя больше ничто никуда не тащило. Рядом со мной раздавались знакомые голоса. Я слышала их через пелену боли и с трудом различала лица.

— Вшивота Господня, да что с ней? — выкрикнула Донна, которая, оказывается, умела выражаться не хуже меня и мистера Филдса.

— Амелия, пожалуйста! — умоляющий голос Барбары.

— Леди Бересфорд! Мисс Уандер! Держите ее крепче!

Меня схватили за руки и за ноги и попытались распластать по полу. Я старалась угомонить свое взбунтовавшееся тело, заставить его не сопротивляться тем, кто желал мне помочь. Чьи-то ладони стиснули виски, и в меня полился поток прохладной спасительной энергии. Сперва он наполнил собой мою голову, а потом стал медленно разбегаться по телу, заставляя обмякнуть, успокоиться.

Дыша, как загнанный зверь, я выпучила глаза и только тогда увидела трех склонившихся надо мной женщин. Все они были в домашней одежде. Пшеничные волосы Амелии Мейер наспех прихвачены заколкой, но монокль на месте. Она с изумлением смотрела на свои руки и иногда переводила странный взгляд на меня. Донна шумно выдохнула.

— Ну, и напугала же ты нас, девочка!

Так, я лежу. Надо попытаться подняться. И я попыталась. Боли не было, но были незнакомые ощущения в теле — тяжесть и какая-то пустота.

Я хотела поблагодарить за помощь, но в этот момент поднялась и… Глаза увидели, но мозг отказывался воспринять. Часть холла, как будто объемный бумажный домик со страниц детской книжки, вырезали. Да, именно так. Словно великан поработал гигантскими ножницами.

Позади была лестница, ведущая на верхние этажи, и даже стена, за которой должна находиться оранжерея, но не было самих этажей, как и потолка, а только тьма напоминающая ночное небо. «Вырезанный» кусок поместья в ширину был точно таким же, как и сам холл. Отличие состояло лишь в том, что и по бокам стен не было. Зато в длину он увеличился раза в четыре. Шахматный пол создавал ощущение, будто нас поместили на гигантскую доску для игры, только доску с декорациями. Впереди, там, где должна была находиться дверь, чернел провал огромной арки.

Я видела спины Ван Райана, Кроу и мистера Филдса. Мужчины выстроились по дуге, готовые в любую секунду без колебаний принять бой. Даже лицезреть Защитника Барбары в спальном облачении уже не казалось мне хоть сколько-нибудь забавным.

Мне было страшно, но я Защитник и агент. У меня нет права отсиживаться за спинами. Кроме того, я — демон, ранить или убить меня будет труднее, чем остальных, исключая разве что Ван Райана. Я могу и умею сражаться, а значит, я должна это делать. Все чего-нибудь боятся, но это не повод подставлять под удар других.

Но я не понимаю, где, где же мы допустили ошибку? Почему меня вычислили? Почему смогли атаковать поместье?

— Вульф — подонок!

Я резко повернула лицо к источающей ярость Донне Уандер. Женщина эмоционально треснула кулаком по полу.

— До сих пор не могу поверить, что он нанес свой удар так быстро и таким образом…

— Донна, — уверенным и от того несколько жестким тоном перебила ее Барбара. — Сейчас наш противник не председатель Комитета.

И в тот миг, когда я еще не успела ужаснуться внезапным откровениям, все и началось. В темном пространстве, окружающем вырванный из реальности кусок, что-то закопошилось. Вязкой жижей из него полилась черная маслянистая субстанция. Она капала на шахматный пол, образовывая огромные лужи. К горлу подкатил ком.

А потом из луж медленно начали высовываться гладкие черные конечности, похожие на человеческие. Я наблюдала за этим, точно загипнотизированная, не способная отвести взгляд. Руки и головы — теперь я точно различала — поднимались над жижей, а вслед за ними показывались и тела целиком. Двухметровые, бесформенные, но в целом повторяющие человеческий силуэт; их плоть колебалась при каждом движении… Чтобы ни случилось, Джозефсон, только не смей орать!

Существа окружали нас, но они не торопились. Обступали ровным полукругом, двигаясь как единое целое. Бежать было некуда.

Мистер Филдс выхватил из рукава своей робы небольшой мешочек, одновременно рассыпая что-то. Просыпанное зависло в воздухе, а потом разлетелось по сторонам, очерчивая линию наступления. Он что-то прошептал, и в ту же секунду из пола потянулись побеги, превращающиеся в тугие зеленые стебли с грозными и огромными шипами, протыкая черных лоснящихся тварей, из которых обильно выливалась все та же жижа.

Меня трясло, но что-то внутри ожило и подало признаки присутствия. Ему это даже нравилось.

Но короткая радость растаяла, как дым, когда раздавленные существа вперемешку с растениями снова начали оживать, сливаясь, вытягиваясь в то, что по-прежнему могло двигаться.

Я встала с пола. Барбара, Донна и мисс Мейер уже давно были на ногах. Мы вчетвером образовали еще один полукруг за спинами мужчин. Черная масса продолжала полуползти-полуидти к нам.

Глядя на это, я ощупала свои бедра по привычке. Саев нет. Они остались в моей комнате. Я отчаянно думала про синее пламя. Во мне боролись между собой несколько желаний: открыть свою сущность и сражаться в полную силу, сдаться самой… и просто закричать от ужаса и собственной бесполезности.

Неожиданно раздался хруст льда. Атакующих созданий до середины покрыло толстыми сверкающими пластами. Я моргнула. И следующим, что увидела, была сплошная толща льда, поглотившая тварей.

Кроу довольно, с ощущением собственного превосходства, хмыкнул и сделал взмах рукой в сторону, словно ударяя невидимого противника наотмашь. Ледяная стена на глазах стала трескаться. Казалось, весь лед покрыт тончайшей сеткой.

Прозрачные глыбы с черной, застывшей в них субстанцией кусками полетели на пол, крошась мельче, но не тая. Холл был свободен.

— Гордон, ну вы, как всегда… — слегка удрученно покачивая головой, проговорила леди Бересфорд.

Я себя почувствовала несколько пристыженной. Время тянулось, но повторной попытки к атаке не было.

Холодное спокойствие женщин меня поразило. Ван Райан был прав — леди Бересфорд служат очень непростые люди. Уж не знаю, что там со мной делала Амелия Мейер, но она, судя по всему, о чем-то догадалась. Не зря же управляющая стала на меня периодически посматривать. Про тварей никто не спрашивал и не говорил.

Ван Райан повернулся к нам, заговорил он рассудительно, словно обсуждая план какого-нибудь мероприятия:

— Отсюда не переместиться ни в особняк, ни в другое место. Нас заперли в этом наспех скроенном измерении. И наши силы несопоставимы с силами тех, кто это сделал.

— Сделанное наспех всегда имеет большее количество погрешностей, — вмешался Кроу.

— Определенно, — протянул полукровка и решительно направился в сторону левого конца холла.

Он занес руку над расколотой ледяной глыбой. Несколько кусков поднялось в воздух.

— Драйден? — окликнула его Барбара. — Нужно попробовать найти выход.

— Давно у вас не было такого богатого на события дня рождения, верно, мистер Ван Райан? — защитник Барбары снова влез с язвительностью.

— Боюсь, что да. И весьма сожалею о том, что в этом году традиция не продолжилась, — Ван Райан закрыл глаза, и куски льда разлетелись в разные стороны, исчезая в окружающей «островок» темноте.

Все прислушались. Никаких звуков не было.

— Я могу ошибаться, но, похоже, там ничего нет, кроме нескончаемой пустоты, — сообщил Драйден.

«Голые текстуры», — всплыло где-то в сознании при этих словах.

— Что нам делать? — мисс Мейер была в ужасе. До выяснения истины насчет меня ей больше не было дела. — Я с ума схожу, когда начинаю думать о том, что там с детьми!

Сердце защемило. Дети… надеюсь, они остались в поместье, и их никто не тронул.

— Выхода нет. Придется пройти в арку, — Ван Райан вернулся в центр холла. Он знал, что ничем хорошим это не кончится. — Я могу пойти первым.

— Ну уж нет! — перебил его Защитник Барбары.

— Позвольте узнать, вы быстро восстановились после применения заклятий, мистер Кроу? — в свою очередь спросил Драйден.

— Я не восстановился и не восстановлюсь, — Кроу улыбнулся почти фанатичной улыбкой. Донна Уандер ахнула и прикрыла рот рукой, Амелия Мейер стояла, опустив взгляд, а мистер Филдс удрученно покачал головой. — Да, в этой дьявольской расщелине миров мы не можем восстанавливать запас своих сил.

— Тогда почему вы? — Ван Райан задавал вопросы, заранее зная на них ответ. По крайней мере, со стороны он производил именно такое впечатление.

— Я так решил, — и воинственно настроенный маг с идеально прямой спиной прошествовал к входу в арку.

— Стойте! — мне хватило мужества это выкрикнуть. — Я пойду с вами как Защитник леди Бересфорд.

Но стоило мне сделать шаг, как сама Барбара преградила путь. Кроу остановился и посмотрел на нас с долей заинтересованности.

— Нет, Кристина, я запрещаю, — с нажимом произнесла хозяйка поместья.

— Но у меня нет семьи и статуса в обществе. Мне нечего терять, в отличие от большинства.

— Кроме жизни и молодости, — охладила мой пыл бабушка.

«Если только она может их потерять!» — говорил критический взгляд Кроу.

— Вы с мистером Ван Райаном пойдете позади меня, замыкая построение. Так я буду чувствовать себя в безопасности, — сказал он вслух.

Когда Кроу сделал шаг внутрь, одновременно освещая себе путь вспыхнувшим над его ладонью клубом морозно-белого воздуха, я напряглась. Но с ним ничего не произошло. Защитник благополучно очутился по ту сторону свода арки.

— Что там, Гордон? — спросила его Барбара.

— То же, что и везде — поддельное небо, — сообщил он, и эхо его голоса зазвучало вокруг. — Но под ногами твердая прозрачная поверхность. По ней можно идти. Сейчас ничто и никто путь не преграждает.

Держа мешок со своими «боевыми» растениями наготове, прямо за Кроу отправился мистер Филдс. Следом пошли Донна, мисс Мейер и Барбара. Я шла рядом с Ван Райаном и тщательно смотрела под ноги, памятуя о том, как меня утащили в это измерение. Медленно, с опаской женщины переступили порог.

Когда в холле не осталось никого, кроме меня и шефа, он сделал приглашающий жест.

— Только после тебя.

Я кивнула, стараясь прислушиваться к любым посторонним звукам, но их не было.

Я смело шагнула вперед, и тогда… Перед глазами пошла рябь, разбегающаяся перламутровыми кругами. Меня вытолкнуло из арки и откинуло назад, словно мое тело спружинило о горизонтально натянутый батут. Еще миг — и я уже лежала, опрокинутая спиной на ступеньки. Каждый вдох давался с болью. Во рту стоял металлический привкус крови. Что-то было сломано, но что, я никак не могла понять. В фальшивом небе летали звездочки, или эти звездочки от удара летают у меня над головой?

С небес по обе стороны от моих рук полились водопады знакомой черной жижи. Едва способная двигаться, я повернула голову на бок и увидела рядом с собой лужу, из которой уже поднимался шевелящийся сгусток. От ужаса, холодного, неотвратимого невозможно было даже открыть рот, чтобы закричать. Я ощутила, как что-то уже обвивает мои ноги, тело несколько раз конвульсивно дернулось. Глаза увлажнились, и я их закрыла, ища внутри себя часть той силы, о которой столько говорилось.

«Если ты слышишь, пожалуйста, помоги…» — лихорадочно вопила я про себя и едва выдавила вслух. — Пожалуйста, помоги мне…

Склизкая масса поглотила кисть руки и замерла. Та, что была на ногах — тоже. Совсем рядом отчетливо прогремел выстрел, а за ним еще два. О, Боже мой, выстрелы? Мне не кажется? Раздалось несколько неприятных шлепков, но ноги и руки больше никто не держал. В ушах звенело.

«Вот… хорошо… если бы только я могла встать…» — успела подумать я.

Словно повинуясь моим словам, выгибаясь совершенно неестественно дугой, тело приподнялось. В нем происходили стремительные изменения. Хрустнули кости. Сломанный конструктор собирался обратно.

Голова была запрокинута назад, а затылок почти касался ступеней. Я ничего не могла видеть, и была все еще оглушена. Мгновенье спустя меня потянуло вперед, и я оказалась сидящей на лестнице. Страха больше не осталось. Остальные эмоции сложились в совершенно сумасшедшую комбинацию из азарта и жажды сражения.

В нескольких шагах от меня стоял Ван Райан с пистолетом наперевес. Мои глаза непроизвольно округлились. Такое оружие хорошо смотрелось бы в фантастическом боевике. Огромный серебристый ствол длиной, наверное, сантиметров тридцать, с гравировкой по всей длине. Страшно подумать, сколько такая штука весит. Откуда он, скажите мне, его вытащил? Но… но почему полукровка один?

Взгляд тут же устремился к арке. И хоть я видела лишь силуэты, все стало ясно. Каждый, кто шагнул из этой комнаты, там и остался. Они не могли прорваться назад.

Чавкнув остатками жижи, я встала и отерла пострадавшую руку о край безрукавки. Комната тем временем снова заполнялась черными сгустками, вылезающими отовсюду. Я прошла мимо Ван Райана, не смотря ему в лицо, и остановилась прямо у него за спиной. Теперь я точно знала, что надо делать. Не знаю почему, не знаю откуда, но знала. А потом развела руки в стороны, почувствовала холод на ладонях и вес своего оружия, и в следующий миг вытащила из воздуха саи.

— Надеюсь, тебе не противно сражаться рядом со мной? Я немного испачкалась, — зачем-то говорю я, едва не смеясь.

— Это далеко не самое страшное в тебе, — усмехнулся он.

Теперь мы приняли боевое положение «спина к спине». Черная субстанция опять окружала, простирая к нам свои конечности. Снова раздался выстрел. Значит, что-то подобралось слишком близко.

— Что это еще за пушка у тебя такая? — ну, страсть как интересно.

— Подарок от двух старых знакомых. Предназначен для уничтожения демонических сущностей. Заряжается… — Драйден выстрелил в еще одну сущность, — …серебряными пулями с начинкой из освященной ртути. — И как некстати, шестизарядный…

Я всаживала трезубцы в мельтешащих рядом бесформенных тварей. Они вспыхивали черным пламенем и исчезали.

— А что это за хрень? — спросила я у Ван Райана, морща нос.

— Существа, созданные демонами и подчиняющиеся своим хозяевам…

— Не смеши мои колготки! Ты хочешь сказать, что они прямо как…

— Да, — подтвердил он.

— Ну, по-моему, Драй у меня получился во много раз симпатичнее!

— Что ж, приму это как комплимент, — со спокойной снисходительностью отозвался «оригинал». — Но эти создания лишь пушечное мясо, не обладающее и десятой долей могущества своего господина.

— В таком случае, дело сильно пахнет горючей смесью жидких углеводородов … — констатировала я.

— Чем? — не сообразил шеф в пылу битвы.

— Керосином, блин!

Пространство вокруг сотряслось от нечеловеческого смеха. И это было оно, то самое существо, что назвало меня «певчей птичкой». Со стороны арки донеслось несколько мощных взрывов, но, очевидно, безрезультатных. Поток склизких тварей схлынул. Они растеклись в стороны, образовывая стену по периметру бывшего холла и оставляя после себя в центре зала две невероятно высокие, облаченные в длинные накидки с капюшонами, фигуры. Хотя рост этих существ превышал человеческий в полтора раза, мне вдруг стало дико смешно, будто я заранее курнула травки. Демон внутри определенно что-то со мной сделал.

— Как там говорится — черт, слова забыла — всем выйти из сумрака? «Ночной дозор», да?

Реплика не возымела никакой реакции. Лишь Ван Райан непонимающе посмотрел на меня через плечо. Шутку не оценили, я испытала нечто вроде обиды и решила, что нужно продолжить представление.

— Я борец за бухло и справедливость… То есть за добро и справедливость, — выступая вперед, делаю хитрую распальцовку (прямо с саями) и начинаю крутить руками в попытке повторить жестикуляцию героини одного японского анимэ, — Сейлор Кристина, и я несу возмездие во имя Луны! Сейчас я вам всем покажу Серенитину мать!

— Надо было попросить Мака, чтобы он перекрыл тебе доступ к Интернету, а то понахваталась не пойми чего, — глубокомысленно изрек Ван Райан позади меня.

— Довольно, — хриплым басом рыкнул один из «капюшонов», тот же, что и прежде.

— Ничего, пусть посмотрит на пленников. Это отобьет у нее охоту шутить, — второй «капюшон» говорил серебристым женским голосом, который в других обстоятельствах показался бы прекрасным.

Боковые стены из темных тварей заколыхались. Из них медленно выдвигались вперед элипсообразные прозрачные емкости: два из одной стены, два — из стены напротив.

В трех капсулах были дети из особняка, все в пижамах. Должно быть, их так и вытащили из кроватей, потому что Чак, Бри и Нил продолжали крепко спать. А в четвертой капсуле… Высокая девушка в повседневной одежде с длинными темно-русыми волосами. Вот только, для меня ее волосы никогда не были просто темно-русыми.

— Иисусе… Нет! Дже-э-э-н! — сейчас я не видела перед собой ничего, кроме ее лица, и бросилась бы к ней, если бы Ван Райан меня не удержал, схватив поперек тела.

Незваные гости позволили себе посмеяться надо мной.

— А теперь сложите ваше оружие, оба, — вкрадчиво произнес женский голос, и следующая фраза звучала почти кокетливо. — Оно вам все равно ничем не поможет, даже пистолет для демонов. Вы же не хотите, чтобы кто-нибудь пострадал?

Она знала, на что давила. Мне ничего не оставалось, как опустить саи на пол и оттолкнуть их подальше, опередив Ван Райана.

— Какие же вы молодцы! — опять тот же мерзкий голос.

Я сжала кулаки до такой степени, что побелели костяшки пальцев. Во мне поднималась прежде незнакомая волна беспощадного гнева. Руки тряслись.

— Хочешь что-то сказать, малышка Крис? — демонесса передразнила и исказила то прозвище, которым меня всегда называла Джен.

— Хочу, — у меня сузились глаза, а сама я ощутила себя, будто сжавшаяся пружина. — Поиграйте в аду на кожаной флейте!

Голос был многократно усилен. Нет, это уже даже был не мой голос.

— Фи, как неоригина… — и женщина в накидке умолкла на полуслове.

Стены распались, создания демонов переполошились. Всех этих существ, одного за другим, охватило неизвестно откуда взявшееся черное пламя. Они сгорали в агонии, издавая звуки, от которых в венах стыла кровь.

Мне словно ударили по затылку. Я едва устояла на ногах. Языки синего пламени вокруг меня, повсюду, извивались причудливыми узорами.

— Но… это невозможно! — услышала я реплику шокированной Донны.

Кажется, они все-таки прорвались, но уже поздно.

— Синее пламя — признак демона высшего порядка, — вот и тихий скрипучий голос мистера Хамфри Филдса.

В глазах темнело. Ноги и руки отказывались слушаться. Сознание ускользало.

— Отдохни, наш драгоценный трофей, — разглагольствовал какой-то новый тонкий голосок рядом. — Окончательное пробуждение — штука утомительная и неприятная…

— Скорей бы уж, — зевок и еще один незнакомый рокочущий голос. — Что меня утомляет, так это душа этого сосуда. Тем паче, что она искусственная.

Больше я уже ничего не слышала. Меня поглотила тьма забытья, и я не знала, стоит ли надеяться из нее выбраться.

***

— Сколько еще?! — обладатель низкого глухого голоса пребывал в состоянии легкого бешенства.

— Маэстро, вы торопите события. На вас совсем не похоже, — пискляво протянул кто-то. — К тому же, изначально это была идея Войны, заполучить ее себе.

— Все идет не так, как задумано — это раздражает.

И среди всего этого…

— Крис, проснись, — шептал голос, такой дорогой мне голос. Иногда мне кажется, что его я услышала бы и на краю вселенной.

Я открыла глаза и увидела ее.

— Крис, это действительно ты?

Моя голова покоилась на коленях у Дженнифер. Девушка сидела на полу. Она осторожно приложила ладонь к моему лбу. Как она исхудала. Боже, на кого только сейчас похожа моя лучшая подруга? Карие глаза, в которых прежде так часто плясали озорные искорки, утратили свой блеск. В них была только пустота. Волосы спутаны. Из разбитой губы сочилась кровь.

Я попыталась пошевелиться.

— Ядрены пассатижи! Как же больно! По черной дыре вам всем в…

— Узнаю мою девочку, — из последних сил Джен выдавила улыбку.

— Джен, как ты? Что они с тобой сделали?

— Я вот тут думаю, сошла я уже с ума или еще только схожу…

Осторожно подняв руку, я прикоснулась к ее лицу. Внутри меня словно что-то вспыхнуло и погасло в тот же миг. Это в самом деле была Джен, а не созданная демонической магией подделка, но не та Джен, которую я привыкла знать.

Дженнифер Микел была человеком из Первичного мира, однако, теперь я кожей чувствовала, что это уже не так. Появилось что-то новое, совсем неокрепшее, словно в ее ауру добавили ярких красок. Собрав все имеющиеся силы, я вскочила, принимая сидячее положение. Джен оставалась сидеть неподвижно. За нами наблюдали. Волна злобы и боли обожгла меня, как удар хлыста. Я полностью утратила контроль над своими эмоциями и стала подниматься на трясущихся ногах.

— Что вы с ней сделали? Отвечайте! — я не кричала и не орала. Я лишь мечтала причинить им столько боли, на сколько буду способна.

— И зачем было портить такую красивую сцену воссоединения? Даже я была от нее в восторге.

Моя голова повернулась к говорившей женщине, и одновременно с этим я увидела то, чего предпочла бы не видеть никогда. Измерение вокруг оставалось прежним, лишь расширился холл, словно его подготовили к какому-то крупному действу. Мы вдвоем с Дженнифер были заперты в подобии клетки с прутьями из снопов света. На другом конце шахматной площадки стояла точно такая же клетка, в которую заточили Барбару, а вместе с ней и всех, кто имел несчастье находиться в поместье в этот день. Донна и мисс Мейер сидели на полу и крепко обнимали детей, стараясь их успокоить. Мисс Бересфорд в окружении своего Защитника, мистера Филдса и Ван Райана стояла у самой решетки. Похоже, совсем недавно они пытались вести переговоры.

На отрезке, разделяющем две клетки, прямо посередине расположился милейший плетеный столик круглой формы. За ним восседали двое — тощий длинный субъект с трудноопределяемым полом и неестественно-светлым цветом волос и женщина. Рядом возвышался еще один силуэт — существо с идеально лысым затылком, но я не могла отвести взгляд от женщины.

Нечеловечески высокая, но изящная, она была одета в благородного красного цвета костюм-двойку в стиле модерн, как носили в начале двадцатого века, с приталенным жакетом и несколько гротескно вытянутыми плечами на нем. Подол юбки был чуть приподнят, выставляя на обозрение высокие лаковые сапожки со шнуровкой. Ее голову украшал маленький цилиндр с лентами и кокетливой вуалью. Черные волосы были забраны назад, но лицо обрамляли две красиво завитые пряди, одна из которых была седой.

— Ну, наконец-то, хоть кто-то оценил мой стиль, — пригубив чай из чашечки, довольно произнесла она. — А то я уже устала от того, что только ты один меня понимаешь, Война.

Хоть женщина и говорила томно, в словах не оставалось ни капельки настоящей теплоты. Красота ее была пронзительной, но было в ней что-то ядовитое. При взгляде на нее казалось, что смотришь на блестящий наконечник отравленной стрелы.

Она откинулась на спинку стула и посмотрела в сторону, ища кого-то взглядом. Через минуту на ее плечо легла рука в кожаном браслете с металлическими вставками. Рядом с женщиной возник темнокожий гигант. Черты его лица были словно высечены из гранита. Он был затянут в кожаный доспех, покрывавший мускулистое тело почти полностью.

— И все же не стоит придавать столько значения мелочам, Раздор, — по-своему даже ласково прогудел гигант.

— Просто я не хочу, чтобы мы из-за этих двоих выглядели как кучка идиотов! — она бросила взгляд на двух других своих компаньонов, по-прежнему одетых в черные накидки, с одной лишь разницей — теперь их лица были открыты.

— Попридержи свой язык, — утробным голосом, растягивая слова, тихо приказал демонессе стоявший спиной.

Женщина не отреагировала на приказ, а вместо этого грациозным движением развернула корпус и посмотрела на вторую клетку.

— Леди, — она приподняла чашку в дружелюбном жесте, — ваша коллекция сортов чая практически безупречна.

Пока они там трепались, мой отчаянный взгляд устремился на светящиеся прутья клетки, издававшие слабый звук, как при вибрации. Я бросилась вперед так быстро, как только могла, надеясь на силы моей темной стороны, но потерпела полное фиаско. Меня отбросило назад, прямо к тому месту, где сидела моя подруга. Я пролежала на боку несколько мгновений, прежде чем приподняться.

— Умолкни же, наконец, — угрожающе прошипел тот, чьего лица я так и не увидела, но вот голос узнала сразу.

Мне не удалось понять, к кому он обращался, но это точно был он. Его я слышала, пока меня волокло по ступенькам в поместье. И это существо одной интонацией могло заставить пожалеть кого угодно о том, что ему перечат, даже демона.

— Маэстро, я только хочу сказать, что у вас нет любви к шику, — уже значительно сдержаннее произнесла женщина так, будто моей попытки к бегству и не было. — Нужно уметь обставлять свои ходы, дополняя их красивыми деталями и декорациями. Я умерла бы со скуки, если бы не эти приятные мелочи…

— Твое мнение всегда имело для меня мало значения, — последний из оставшихся двух «капюшонов» стал медленно разворачиваться в нашу с Джен сторону.

На моем лбу выступил холодный пот. Ощущение, будто я смотрю ночной кошмар, от которого не могу проснуться. «Маэстро» не был лыс в том смысле, в каком я подумала сначала. Он был лыс в том смысле, в каком может быть лыс обтянутый кожей скелет. Слабые намеки на губы и глаза имелись на этом нечеловеческом лице, но вот нос… Я поняла, что меня начинает колотить паническая дрожь, а пустой желудок сжался.

Я посмотрела на Джен, и она показалась мне куда спокойнее, чем я сама. Этот ночной кошмар ей было видеть не впервой.

— Ты знаешь, кто мы, девчонка? — задал вопрос в мою сторону «череп».

— Вы особо этого и не скрываете, — я закрыла глаза и опустила голову вниз. Не видя его, мне было легче изображать хоть какую-то смелость. — Если есть Раздор и Война, значит, в комплекте прилагается еще и Голод со Смертью.

— В таком случае, ты уже догадалась, кто я?

— У вас это на лице написано. Без обид.

Тощий субъект, которого я опознала как Голод, нарочно скривился в скорбной гримасе. Раздор привалилась плечом к боку демона Войны и залилась смехом от души, если у нее таковая имелась.

Дождавшись, пока его спутники успокоятся, Смерть заговорил опять, будто ничего и не было.

— Хорошо, что мы покончили с этим вопросом так быстро…

— Но, — я вспомнила про Джен и, превозмогая отвращение, посмотрела на демона, — вы не ответили на мой вопрос. Что вы сделали с моей подругой?

Сперва Смерть меня проигнорировал, а потом…

— И все-таки, твой расчет был верен, Раздор, — зубы этого существа сложились в некое подобие довольного оскала.

Демонесса, к которой он обращался, оставила свой чай и встала со стула, расправляя шлейф юбки. Каблучки сапожек цокали о пол, пока она совершенной походкой шла к клетке.

— О, сколько заботы, — слащавым голосом заговорила та. — Прости нас, но организм простого человека не вынес бы перехода в созданное нами измерение… Ты должна сказать нам большое спасибо…

И женщина хищно улыбнулась.

— Вы наделили ее магической силой? — в исступлении я смотрела в лицо демонессы. А потом неожиданно во мне появилась холодная решимость. — Ясно, — тихо произнесла я. — Скажите, что вы хотите за ее свободу и полное освобождение от последствий ваших экспериментов?

— Весьма сожалею, но этот процесс необратим. Теперь Дженнифер Микел останется такой до конца своих дней, — с фальшивым сожалением ответила Раздор.

Судя по тону заявления, этот конец видится ей не таким уж и далеким.

— Очень хорошо, что мы заговорили о сделке, — раздался голос Смерти. — Ты знаешь, что нам нужно. Все крайне незамысловато…

— Ага, разбежались и упали, — бросила я. — Если возможно, то я предпочту сначала хорошенечко поторговаться... Поскольку я сижу в этой клетке, а не нахожусь по ту ее сторону, это значит, что в вашем плане что-то разладилось.

Тут со своего места поднялся тощий.

— Этот сосуд берет на себя слишком много!

— Голод… — осадил его Маэстро. Без крика, без давления, лишь чуть-чуть повысив голос. Тот притих и сел. — Что ж, ты права, — Смерть снова обращался ко мне. — Во Тьму нельзя обратить насильственно, в отличие от религии. Выбор должен быть добровольным и никак иначе…

— Плохо вы меня знаете, раз считаете, что я буду рада такому выбору. Я бы с удовольствием на него забила…

— Да? Мы учли это заранее, — снова вступила в диалог Раздор. — Иначе зачем бы нам понадобилось все это? — она жестом обвела купол фальшивых небес. — Здесь мы собрали все те несколько фигур, имеющих для тебя значение. Ты же не допустишь, чтоб им причинили вред, правда?

Ощущение было, будто от пощечины. Соответственно этому ощущению я и ответила:

— Скажу одно — сделаете это, и не видать вам меня, как своих ушей! Считайте, что после этого я потеряю способность стать демоном!

— Не потеряешь, — тонко протянул Голод. — Единственное, что могло помочь тебе избежать этого — твоя невинность, которую ты утратила в пятнадцать лет!

После этого высказыванья атмосфера в зале резко изменилась. Даже пленники в другой клетке были слегка потрясены. Бабушка осуждающе кашлянула, у мисс Мейер монокль упал с положенного ему места, Ван Райан удрученно наклонил голову, прикрыл глаза ладонью, помотал головой из стороны в сторону и с чувством выдохнул, остальные просто вылупились на меня, как на что-то сверхъестественное.

Для меня со всей этой сцены напрочь слетели покровы всякой мистики, оставляя только обычную, может, даже простую человеческую злость.

— Ну вот, и в постель ко мне залезли! — обиделась я и приняла соответствующую позу, подтянув колени к подбородку.

— Чего вы к ней прицепились? — подала голос Джен, обнимая меня и прижимая к себе. — Подумаешь! Девственность не порок, а половая безграмотность…

Раздор открыла рот, а потом закрыла его, не найдя, что сказать. Ай да Дженнифер, ай да молодец!

— Все! Мне это надоело! — Смерть, словно чуть паря над полом, направился ко второй клетке. Полы его плаща двигались за ним, как черный клубящийся дым.

Кроу заслонил Барбару собой, оттесняя ее вглубь клетки. Демон засмеялся.

— Мистер Защитник леди Бересфорд, ничего плохого я делать не собираюсь… По крайней мере, сейчас. Просто, если хочешь поскорее заставить кого-то делать что-то, нужно сначала подтолкнуть его к отчаянию. Можно, например, попробовать раскрыть его самые темные тайны… Очень кстати, что ваша внучка, такая «благодатная почва» в этом смысле, леди…

Кроу недоуменно сдвинул брови. Мисс Бересфорд внешне сохраняла спокойствие. У меня задрожали колени. Джен, тем временем, обняла меня еще сильнее… Нужно просто сосредоточиться на этом чувстве. Забыть, не слушать… Но как? Как, если то, чего ты больше всего боишься — это правда про себя? Правда, которая вызовет презрение.

Смерть отступил чуть в сторону от клетки, чтобы находящиеся в ней могли свободно наблюдать. Потом сделал движение, словно собирался сесть на стул, и стул тут же соткался из черного дыма позади него. Взглядом своих глаз, скорее являющихся их страшным подобием, Маэстро держал в поле зрения все пространство холла.

Раздор, видя это, улыбнулась и тоже отошла в сторону, оставляя обзор полностью свободным.

— Давайте начнем с начала, то есть, с представления, — лицо Смерти преобразилось. Он повернулся к пленникам в клетке рядом с собой и указал рукой в нашем с Джен направлении. — Итак, номер один — певческое открытие вчерашнего вечера, скрывающееся под именем Кристины Йорк. Настоящее имя — Кристанна Джозефсон…

Леди отвела взгляд в сторону, фамилия «Джозефсон» вызвала короткий резонанс. Люди Барбары совершенно определенно знали ее.

— Дочь Александры, родная и единственная внучка Дагмары, — подливал масла в огонь рассказчик. Мне захотелось зажать уши руками и зажмуриться в бесполезной попытке отгородиться от правды. — А также… — внушительная пауза, — вместилище для демонической силы своего предка, созданное искусственным образом в теле Александры, и воспроизводящее ее облик.

Пальцы Джен на моих плечах дрогнули и разжались. Руки подруги были готовы меня отпустить, и не будь она так шокирована, наверное, уже сидела бы, вжимаясь спиной в прутья клетки, как можно дальше от меня. На мгновенье под сводами звездного неба повисла тишина.

— Знаю, не все из вас в курсе того, о чем я говорю, — снова начал демон. — Особенно юное поколение, но я не могу отказать себе в любопытстве посмотреть, что будет, когда я расскажу всю историю целиком.

Раздор хохотнула своим звенящим голосом.

— Маэстро, вы же не любите театральную тягомотину.

— Только не тогда, когда она пойдет мне на пользу, — громко отозвался Смерть.

— Неплохое будет развлечение, — Война занял освободившийся стул за плетеным столиком, готовясь тоже сыграть в слушателя.

— Много лет назад, — «задушевно» начал Смерть, — жил на свете демон. Правда, звучит, как начало страшной сказки? Ладно, не буду отвлекаться... Демоны бывают разные, а этот был создан специально для нас, для Четверки, чтобы сдерживать наши силы или наоборот, выпускать на волю (неудивительно, что его способности были так желанны другими демонами). Почти как предохранитель на человеческом огнестрельном оружии… Я не зря выбрал это сравнение — у него была страсть к изучению и присвоению человечности людей. Говоря современным языком, это было его хобби. Он странствовал по мирам и заключал с избранными им людьми сделки, чтобы в дальнейшем завладеть их телом и слиться с их душой. Некоторые обличия он не менял веками, иные сбрасывал, как только находил что-то аналогичное или более интересное… Последним его воплощением стал рыжеволосый мальчишка по имени Арман, но я уже забежал далеко вперед… В начале прошлого века ему было предсказано, что он погибнет от руки невинной девушки семнадцати лет, а также когда и при каких обстоятельствах родится его предполагаемая убийца. Он ждал ее рождения не одно десятилетие, и наблюдал за ней с самого момента появления на свет. Дагмара Бересфорд. Теперь все понимают, о ком я говорю? Вы со мной согласны, леди?

Барбара слушала речь сосредоточенно, не выказывая своих истинных чувств. Ни единый мускул не дрогнул на ее лице, после этих слов. Так прошла минута.

— Гордон, — неожиданно обратилась мисс Бересфорд к своему Защитнику.

— Да, леди? — Кроу вышел из временного ступора, который, очевидно, был вызван не столько моей сущностью, сколько моим происхождением.

— Могу я попросить вас отойти в сторону? — она говорила вежливо, но создалось ощущение, что отказа сейчас она не потерпит даже от своего Защитника.

— Что вы хотите сделать?

— Это касается лично меня, Гордон, только и всего…

Кроу пришлось повиноваться. Теперь Барбара подступила вплотную к решетке. Леди выглядела так, будто ни на секунду не сомневалась в том, что собирается сделать.

— Можете кого хотите пугать своими откровениями, — она с достоинством выдержала направленные на нее взгляды Всадников, — но я предпочту внести ясность. Эта девушка — часть моей семьи, моей ныне утраченной семьи. Спрятать ее от вас и других демонов, сделав своим Защитником, было моей идей. Моей и ничьей больше. Поэтому ни от меня, ни от верных мне людей вы не дождетесь участия в вашем спектакле. И если Кристина ответит вам отказом, я приму любые последствия этого.

— Вот скукотища-а-а-а… — протянул Война. — А как же драма и обвинения?

Любая логика, которая присутствовала у меня до этого, отключилась. Освободившись от неуверенных объятий Джен, я метнулась к световой решетке.

— Я согласна, слышите? На все согласна, только выпустите всех отсюда!

В наступившей после моего крика тишине, послышалось чье-то удовлетворенное «Хе».

— Всенепременно, — расслабленно заверил меня Всадник по имени Смерть, — вот только закончу свой рассказ. Каждая история должна иметь конец, разве нет?

Я прислонилась лбом к вибрирующим прутьям клетки и с силой сжала их вспотевшими ладонями. Скоро все будет кончено. Должно ли меня пугать, каким именно образом? В любом случае, мои истерические вопли никому не нужны — я постараюсь молчать и просто ждать своей участи.

— Я всегда предполагал, что долгое пребывание в мире людей не пойдет ему на пользу, — снова затянул свою шарманку рассказчик. — Так и случилось. Пока Дагмара росла и взрослела, он проникал в ее сны, сопровождал ее, сначала как незримая тень, а потом начал вторгаться и в реальность. Он хотел понять, что же в ней такого, раз это маленькое существо будет способно его убить.

Будучи ребенком, девочка принимала зеленоглазого юношу, казавшегося ей очень печальным, за своего ангела-хранителя. Позже ей нравилось часами танцевать для своего единственного благодарного зрителя… В девять она наивно призналась ему в любви, как может только дитя. Именно в тот миг он и понял, что уже не сможет убить ее. Прошли годы. Девочка становилась взрослой и осознавала настоящую сущность своего ангела-хранителя… Они выбрали свою судьбу сами. Все не так уж сложно, если знать древние законы. Когда возлюбленная убивает демона, он перерождается человеком и получает право прожить еще некоторое количество лет. Дьявол, меня сейчас стошнит от умиления!

Маэстро сделал наигранную паузу, чтобы сгладить прозвучавшую реплику.

— Эти двое решили, что у них никогда не будет детей, которые могли бы унаследовать темную сущность, но не учли одного — того, что семя демона всегда, рано или поздно, прорастает… В тридцать восемь лет Дагмара родила дочь Александру, которая ничем не отличалась от рядового представителя Отделенного мира, живущего в Первичном… Вернее, им так казалось.

Рассказчик воспринимал свою историю, как комедию. Вот и сейчас он стоял осклабившись, наблюдая за реакцией своей «публики». Всадник Войны скучающе зевал. Рассказчику такая реакция не понравилась, и он продолжил куда более отрывистым тоном.

— На чем я остановился?

— На Александре, — участливо подсказал Голод, старающийся внешне сохранить заинтересованность.

— Ах, да. Александра… Бедняжка! Быть таким образцовым ребенком — любить родителей, прилежно учиться в школе и колледже, вести скромный образ жизни, чтобы потом все пошло прахом… А теперь мы медленно подходим к кульминации... Ребенок Александры, по большому счету, ребенком и не был. В ее теле, в ее крови жила сила демона, обладающая своими собственными инстинктами и некоторыми чертами личности своего бывшего хозяина. И эта сила, затаившись, ждала, собирала информацию, чтобы в один прекрасный день создать внутри Александры идеальный сосуд для себя.

Через положенный человеческой женщине срок родилась малышка Кристанна, живой сосуд, с мышлением, но без души. Вынашивание дитя и его рождение подорвало здоровье Александры. Но у нее было слишком много иллюзий и нерастраченных чувств... Она была слепо уверена, что, запечатав демоническую сущность и дав ребенку любовь, она научит его быть человеком.

— И ей удалось… — зло прошептала я.

— Вспоминая твое прошлое, можно сказать, что это спорное утверждение, — теперь обнаженные зубы в улыбке показывала находящаяся рядом Раздор.

— И не надоело вам вытаскивать чужое «грязное белье» на всеобщее обозрение? — рядом со мной возникла Джен.

Я не знаю от чего, но она выглядела воспрянувшей духом, словно перед ней не четверка демонов, а просто очередная скептически настроенная комиссия на прослушивании. Я почувствовала, как в груди разливается тепло. И тут что-то несильно стукнуло меня по голове. До меня не сразу дошло, что это был кулак моей подруги. Я машинально схватилась за голову, потирая ушибленное место.

— Это еще за что?

— За то, что ни разу даже не пыталась рассказать мне правду!

— Да я сама узнала не так давно! И разве здоровый человек может в такое поверить?

— Да уж, твой дед — демон и по совместительству фактически твой отец-создатель…

— Из твоих уст звучит совсем уж страшно…

— Пострашнее любого индийского фильма будет! Это ж охренеть можно!

— Знаю. Сама удивилась.

Мне захотелось рассмеяться от всей души. Получилось бы истерически, но сейчас без этого никуда. Джен смотрела на меня, поджав губы, ее глаза смеялись. И мы одновременно захохотали.

— Понятно, значит, подруги, — Смерть, насколько это было возможно, изобразил миролюбие, но ненадолго. — Многие из здесь присутствующих задаются вопросом, как мы смогли подтвердить, что наша цель находится здесь, понять, кто скрывается под именем Кристины Йорк, а также проникнуть сюда. Ответ прост, — демон многозначительно вздернул указательный палец. — Нас сюда привела дружба двух девочек из «джунглей» большого города.

Смех прервался так же резко, как и вспыхнул. У меня перехватило дыхание.

— Ах, неужели это для тебя такая неожиданность, наш маленький приз? Тогда я объясню. Хоть твои способности и были заключены путем множества магических ухищрений, ты связала себя с этой девушкой, сама того не подозревая.

Изначально у тебя не было души, но сейчас она есть. И это очень печально, потому что иначе ты сама бы пришла к нам после смерти Армана. Твоя мать и Дженнифер. Благодаря им ты стала такой, какая есть. Мать вдохнула в пустую оболочку чувства и эмоции, а подруга наделила тебя сознанием современной молодежи. Что ж поделать, если в вашем обществе это часто предполагает цинизм, вульгарность и другие радости? — последовала небольшая пауза. — Забавно, не правда ли?

Все молчали.

— В этом есть и любопытные моменты. С тех пор, как вы встретились, ничто не могло вас разлучить. Подростковые ссоры и обиды переросли во взаимное чувство глубокой привязанности. Дальше больше, вместе вы шли к намеченным целям. А потом… мир иллюзий обрушился, как башни-близнецы, со смертью тех, кто наложил на тебя сдерживающие чары.

— Умереть не встать! — брякнула Микел то ли от досады, то ли от удивления. — Демон-моралист…

— Я уже почти закончил, — невозмутимо отозвался обвинитель. — Итак, две подруги, несколько лет назад решившие скрепить свою дружбу.

— …мы ведь состаримся вместе, как две старушенции, у которых полным-полно кошек?

Я испуганно таращилась по сторонам. Мать честная, это был голос Джен, только не той, которая стояла сейчас рядом со мной, а ее же шестнадцатилетней. Звук рождался из ниоткуда. Словно чья-то невидимая рука включила запись. И ее слышали все, кто имел несчастие быть сейчас в этом чертовом измерении.

— Конечно… — тихий чуть дрожащий голос. Мой голос. Такой, каким он был семь лет назад.

— А ты не боишься, Крис?

— Когда я с тобой, мне ничего не страшно…

Теперь две девочки читали вслух что-то похожее на заклинание, подсмотренное ими в одном мистическом фильме. Тогда нам оно казалось настоящим.

«Твоя кровь, моя кровь, наша кровь… теперь мы вместе! Теперь мы сестры…»

Звонкий смешок, распавшийся на множество перезвонов. Смех Джен. Его отголоски еще несколько секунд витали вокруг нас.

— Краткий экскурс в прошлое завершен, — тоном, навеявшим мне ассоциации с учителем истории, продолжил четвертый Всадник. — Вы тогда не могли иметь понятия о последствиях, к которым может привести обмен кровью человека и нечеловека. Вы связали себя незримой нитью. И эта нить всегда будет тянуть вас друг к другу.

После исчезновения подруги вы, мисс Микел, две недели не находили себе места. Вам казалось, что полиция бездействует, и это действительно было так. Вас преследовало только одно желание — отправиться на поиски. И вы даже знали, куда… знали, но не осознавали. В итоге вы поддались некому зову и полетели в Англию. Спасибо, возможно, только благодаря вам мы нашли беглянку так скоро. Дальнейшее не составило труда. Мы уже знали, где в Англии она может быть. Оставалось лишь чуть-чуть поработать над вами.

А вы оказались сильной. Для человека, естественно. Открою вам секрет, мисс Микел, вы одно из немногих человеческих существ, переживших процедуру изменения сущности. Может быть, дело в тех нескольких каплях крови демона, попавших в ваш организм? Поразительно, не находите?

И он, наконец-то, замолчал. Мне даже с трудом в это верилось. Казалось, что этот треп будет длиться вечно. Ну, что ж, все покровы сорваны. Играть и изображать кого-то мне больше не нужно. В сущности, уже ничего не имеет значения, надо заканчивать столь затянувшуюся прелюдию.

— Все? — с надеждой поинтересовалась я, нервно постукивая пальцами по решетке. Самое время включить идиотский настрой. Так будет проще. — Может, уже заберете меня и свалите восвояси, а?

— Сколько прыти! — хищно прищурилась на меня Раздор. — Не пожалеешь? О произнесенных словах, например?

— Пожалею, еще как пожалею, — закивала я. — В других обстоятельствах я б вам такой шикарный ответ продемонстрировала.

На сей раз демоны только усмехнулись.

— Любопытно… — протянула Раздор.

— А давайте я вам его нарисую! Так, в качестве бонуса, — и начала выводить в воздухе нехитрую картинку. Мой палец оставлял за собой тонкие струйки синего пламени, которые сложились в ответ.

— Что за ересь? — недоумевала Раздор, чуть склонив голову набок и наблюдая за получающимся изображением.

— Это национальная народная индейская изба — «ФигВам» называется!

Джен с истерическим хохотом уткнулась в решетку. «Крис, я тебя обожаю!», — сквозь смех вырвалось у той. Ну так! Она сама рассказала мне эту шутку.

Смерть, пристально наблюдавший за происходящим, встал со своего места и направился к нашей клетке.

— Фиглярство не делает тебе чести, — спокойно произнес он.

Не делает, но вот время тянуть помогает. Перед смертью не надышишься, ведь так? В нашем случае — в прямом смысле. И как-то внезапно меня посетила бредовая мысль. Может, если они примут меня за полоумную, то передумают иметь со мной дело? Это единственное, что еще можно попробовать. Только бы Джен поняла и поддержала меня в этом. Ведь не надежда умирает последней. Последним умирает чувство юмора. А когда смешно, то уже не страшно.

Подмигнув подруге и состроив наглую рожу, я нараспев протянула:

— Эх-эх, когда мать мэния рожала, всия полиция дрожала!

Джен сначала недоуменно на меня посмотрела, а потом кивнула головой, поняв мою мысль. После чего на чистейшем русском запела.

— А ты не вейся, черный ворон, над моею головой… Ты добычи не добьешься, черный во-о-ро-он, я не твой!

Конечно, она знала русский. Многие из семей эмигрантов его знают так же хорошо, как и английский.

У всех «зрителей», включая хозяйку поместья и других людей, запертых во второй клетке, дружно вытянулись лица. Если бы происходящее было анимэ, у них над головами зависло бы еще по крупной капле.

— Пастой, паравоз! Не стучитиэ, колэса! Кондуктар, нажми на тормоза-а-а… — заголосила я вдогонку с жутким акцентом на том же языке, что и моя подруга. Она меня тоже кое-чему научила.

— …четыре трупа возле танка дополнят утренний пейзаж… — теперь Джен насмешливо глядела на Всадников.

— … и молодая не узна-а-ет, какой у парня был конец… — дуэтом выдали мы. Только потом, поняв, что спетое звучит ужасно двусмысленно, позволили себе пару истерических смешков.

«Зрители» разинули рты, а мы продолжали:

— Синий-синий иней лег на провода… В небе темно-синем синяя звезда… — Джен поддерживала ритм щелчками пальцев, а я посчитала уместным изобразить «кокаиновый» твист. — У-у-у, только в небе, в небе темно-синем…

— One way ticket, one way ticket[1], — то же самое только на английском в моем исполнении. Увы, мой резерв русского был истощен. — У-у-у, got a one way ticket to the blues[2]… — и мы привалились плечами друг к дружке, словно на сцене или на конкурсе караоке.

Не знаю, послышалось мне или нет, но кто-то совершенно точно сказал: «Слава Богу, что они хотя бы умеют петь, иначе я бы стал умолять вернуть мне пистолет с последней пулей, чтобы застрелиться». Да, наверное, послышалось, вряд ли Ван Райан способен на такое заявление.

Что-то или кто-то резко схватил меня за руку выше локтя, и через миг меня уже не было в клетке. Я была за ее пределами. Еще секунда. Я уже лежу на полу, и меня держат трое демонов, а Маэстро стоит надо мной с плохо скрываемым облегчением на лице.

— Некоторые шоу НЕ должны продолжаться! — с нажимом произнес он. В его поднятой руке появился прозрачный светящийся шар, не больше шара для игры в теннис. — Сейчас мы можем признать, что вначале ты была права, и наш план имел одно слабое место. Ты, вернее, то, что в тебе, пробудилось очень странным образом. Пробуждение должно было стереть тебя до основания, оставив только тело, наполненное силой. А дурачащаяся девчонка с ее глупыми людскими привычками нас мало волнует. Но… мы можем поступить с тобой, как когда-то твоя семья поступила с необходимым нам драгоценным слугой, с Пятым Всадником, навсегда загнав твою личность в самые глубины этой оболочки…

Демон кивнул своим подельникам, не дававшим мне даже двинуться. Звук трескающейся материи. Мою безрукавку разорвали от ворота и до… я даже не могла понять, где кончается образовавшаяся дыра. Смерть склонился надо мной. Пытаясь бороться, я стиснула зубы до скрежета. Ничего не выходило. Они сильнее меня. На секунду я обмякла в держащих меня руках.

— Твое последнее слово? — отдавая дань традиции спросил Четвертый всадник.

— Если я умру, считайте меня фанаткой Дедпула[3]. Ну, а если нет, то все равно, я его фанатка, — опять пытаюсь шутить. Какая же я идиотка! Но ведь так проще… Так проще ничего не замечать, не слышать криков…

Смерть скривился в брезгливой гримасе, а потом с размаху впечатал мне в середину грудной клетки ладонь с шаром. Раздался визг Бри, едва ли не переходящий в ультразвук. В меня словно вонзились тысячи иголок. Боль, она разрывала мое тело. На несколько секунд я ослепла и полностью потеряла чувствительность.

Первыми вернулись слабые оттенки звуков и голосов. Тьма спадала. Вокруг проступили тусклые очертания фигур. Я снова видела созданное демонами измерение, но больше не могла двигаться. Все происходило так, будто находилось в отдалении, а мне была дана возможность лишь наблюдать, сквозь сероватую дымку.

— Поднимись, — приказал Смерть.

Ракурс изменился. Тело повиновалось. Я видела только демонов и красно-черный шахматный пол.

— Хорошо, очень хорошо, — тот был доволен.

— Крис… — слабый голос моей подруги.

Она где-то недалеко. Возможно, в нескольких метрах. Первое, что мне хотелось сделать, это повернуться на ее зов, но я не могла заставить пошевелиться даже шею.

— Крис! — это уже был отчаянный крик. На несколько мгновений девушка затихла, чтобы затем обратиться уже не ко мне. Точнее, не обратиться, а злобно зашипеть. — Ублюдки!

Не надо, пожалуйста, Джен! Не лезь на рожон. Дай им уйти. Никто не пострадает. В поместье о тебе непременно позаботятся.

— Твари! Не смейте делать из нее свою куклу!

— Вот за это я и ненавижу человеческих женщин, — будто бы вскользь обмолвился Голод, утомленно прикрыв глаза и состроив несчастное выражение белого лица.

Смерть задумался, осмотрел стоящее перед ним тело, еще недавно мне принадлежавшее, с разных сторон.

— Мисс Микел доставляет неудобства. Поговори с ней так, чтобы она успокоилась, Кристанна.

— Да, — из гортани послышалось окрашенное металлическим оттенком эхо.

Марионетка Всадников послушно сделала поворот. В поле зрения попала клетка и Джен, чье напряженное и искаженное болью лицо смотрело сквозь прутья прямо на надвигающуюся оболочку.

— Крис! Ты меня слышишь?

О… остановите это! Пожалуйста, не надо! Умоляю!

Не смотря ни на что, Джен стояла в решительной позе, спрятав обе руки за спиной, но глаза при этом влажно блестели. От безысходности ли, от страха ли, она тихо запела.

Anywhere you go let me go too –

Christine, that's all I ask of you[4].

Она будто бы и не пела, а плакала, хотя по щекам и не бежали слезы. Точно стремилась заставить меня услышать ее. Услышать, возможно, в последний раз. Оболочка шла вперед, подчиняясь приказу. Вокруг разливалось щемящее чувство утраты и неизбежности. И я ощущала его. Как оно впитывается кожей, вселяется… потому что… единственным Ангелом Музыки, которого я встречала, для меня всегда была Дженнифер…

Две девушки, разделенные светящейся решеткой, стоят друг против друга. Близко и далеко. Человек и существо лишь повторяющее человеческую форму и стремившееся копировать человеческое поведение. Почему так? А, Арман? Хотя, нет, ты не Арман, ты Безликий Пятый Всадник — это твое имя — пристрастившийся к смертным личинам. Уж не потому ли, что мелкие человеческие страсти и радости во всех многообразиях своих проявлений, на которые принято взирать свысока, как ничто другое, дают ощущение жизни? Пока они существуют — это и есть жизнь, ответь мне, это так?

Мне на секунду почудилось, что уголки губ приподнялись в улыбке. Джен напряглась. Существо потянулось к ней, растопырив пальцы рук. Когда они приблизилось к шее пленницы, Джен резко выкинула из-за спины обе руки. Ладонь левой была глубоко порезана, другой она сжимала один из саев. Как он у нее оказался?

Быстрым движением Джен наугад полоснула по тянущимся к ней рукам. Неровный красный штрих пересек обе ладони. Девушка схватила своей окровавленной рукой руку моей оболочки и крепко сжала ее, заставляя кровь двух существ сливаться между собой... До сих пор «цитируем» старый фильм, но для нас это имело свое собственное «магическое» значение.

Руку от самой кисти начало жечь. Область жжения стала разрастаться, а еще через секунду я уже ощущала пальцы Джен, держащие меня, а также рану на второй руке. Потом передо мной словно моргнул сероватый экран, и на лицо подруги с краснеющими глазами уже смотрела я сама. Она слабо улыбнулась. Так же, как когда увидела меня в первый раз в этом ненормальном абсурдном измерении.

Но шар, засунутый в мое тело… Он там, в груди, начинал бешено пульсировать прямо под кожей и слоем мышц, куда уже успел погрузиться. Всадники не вмешивались. Они знали, ничего еще не кончено, а это лишь короткое ничего не значащее поражение. Больше нельзя совершать ошибок. Больше нельзя…

Я осторожным жестом забираю сай у подруги и отхожу чуть назад. Наши руки разомкнулись. Кровь капает на шахматный пол.

— Прости, я не знаю, смогу ли сдержать обещание состариться с тобой вместе…

— Что ты творишь?! — ужас осознания сковывает ее.

— Не знаю. Наверное, готовлюсь принять на себя участь Джульетты и еще огромного количества героинь…

Рука с острым оружием поднимается. Делаю ли это я или еще кто-то? Я же такая трусиха. Бесконечная и безумная отвага не моя черта. Хотя кто знает, быть может, я лишь играю чью-то роль и играла всегда? А вокруг только декорации и зрители, среди которых люди, что имеют для меня значение? Тогда нужно сыграть до конца… Это моя сцена!

Удар. Прямо туда, где бьется чертов шарик, с размаху, со всей силы — и он взрывается внутри, окрашивая весь мир в багровую текучую темноту.

_________________________________________

[1]«Билет в один конец, билет в один конец» (англ.)

[2]«У меня билет в один конец до печали» (англ.)

[3]Персонаж Вселенной Marvel, болтливый наемник.

[4]Куда бы ты ни пошла, позволь идти за тобой,

Кристин - это все, о чем я тебя прошу. (англ.)
 

Название главы "Перепиши" (англ.)

Кто-то кричал? Почему кругом так много цветных осколков? Напоминает внутренности калейдоскопа, освещенного проникающим в него снаружи светом. Осколки движутся, плавая в пространстве и покачиваясь, будто на волнах. Осколки танцуют, как вихрь осенних листьев от порыва ветра. И они приближаются, заменяя темную пустоту.

— Кристина, ну-ка иди сюда! Почему у тебя беспорядок на голове? Просто кошмар!

Картинка смазана. На кровати полусидит женщина, лица которой почти не видно. Ее голос тих, но женщина старается говорить громче.

— Дагмара сказала, что не станет заплетать мне косы, — разве ребенок может так отвечать? Безэмоционально, лишь сухо повторяя факты…

Девочка стоит неподвижно, будто ее ничего не волнует. Перед собой в ладонях она держит несколько цветных резинок для волос.

— Сколько раз тебе повторять! Не «Дагмара», а «бабушка»! — тяжелый вздох и вымученная улыбка. Казалось, совсем недавно мне довелось видеть такую улыбку.

— Хорошо.

— Я сделаю тебе прическу сама. Повернись.

Женщина взяла с тумбочки расческу, усадила дочь на край кровати и начала медленно, плавными движениями расчесывать ей волосы. Девочка сидела послушно, ни разу не дернувшись, даже когда расческа продиралась сквозь сильно спутанные пряди. Внезапно женщина опустила руки и задумалась.

— А знаешь, мне кажется, два хвостика тебе пойдут больше, чем две косички, — она легко погладила дочь по голове, стараясь, чтобы рука не дрожала, а потом начала разбирать волосы на прямой пробор. — Ты будешь очень, очень красивой…

Девочка выглядела так, будто она о чем-то мучительно размышляет. Изображение стало отдаляться, но на его место пришло другое.

Небольшая группа людей стоит перед только что зарытой могилой. Люди кутаются в пальто от пронизывающего осеннего ветра. Среди них уже знакомая девочка, только с неряшливыми хвостиками и черными лентами на них. Девочка не плачет, просто стоит и смотрит пустыми глазами на могилу.

Люди расходятся серыми тенями, произнося слова соболезнования в очередной раз. И эти слова не имеют никакого значения.

— Пойдем, — рука с пигментными пятнами, принадлежащая мужчине в возрасте, обхватывает маленькую ручку и тянет ребенка за собой. Девочка остается на месте.

— Я сказал, пойдем!

Губы болезненно дернулись на детском лице.

— Н… Нет! — чуть пискнул голос.

— Нет? — мужчина наклонился.

Очень высокий, подтянутый, не производящий ощущение беззащитного старика, с абсолютно белыми короткими волосами и аккуратной бородой. Он имел довольно властный и рассерженный вид.

Слабый неуверенный ответный кивок. Мужчина взял руки ребенка в свои и крепко сжал, от чего девочка вздрогнула.

— Ты немедленно пойдешь домой, иначе, поверь мне, я заставлю тебя пожалеть о твоем упрямстве! — и он потянул ее за собой, уводя прочь с кладбища.

Рядом с нанятым на день похорон, довольно старым на вид черным автомобилем их ждет невысокая пожилая женщина. Ее лицо выглядит осунувшимся, глубокие морщины пересекают лоб, залегают между бровями, губы кажутся настороженно сжатыми. Пышные седые волосы коротко подстрижены и лежат аккуратно — локон к локону. Резкий, строгий взгляд придирчивых серых глаз тут же обращается на девочку. Однако за этим последовало некоторое смягчение.

Мужчина остановился и заговорил:

— Нужно будет связаться с Китаянкой. Ты понимаешь, о ком я говорю?

Женщина опускает глаза, кивает и направляется к девочке.

Снова смена картинки. На этот раз на улице зима. Девочка бежит к скверу, а потом, заслышав чье-то пение, следует за голосом и набредает на свою сверстницу, которая увлеченно пытается вылепить снеговика и жизнерадостно напевает себе под нос попурри из рождественских песен. Девочка кажется веселой и беззаботной. У нее длинные светлые волосы, а на голове надеты забавные пушистые наушники. Почувствовав, что на нее кто-то смотрит, девочка оборачивается. Вмешавшаяся в ее занятие незнакомка почему-то не вызывает приветственных чувств, скорее напротив — та выглядит отталкивающе мрачной. Маленькая скульпторша с «фи» возвращается к своему занятию.

— А… а можно я тоже с тобой полеплю снеговика? — неожиданно смело спросила мрачная девочка, хотя в голосе чувствовалась робость. — Мы же вроде соседи…

— Еще чего! — тут же «отбрила» ее блондинка.

На недоуменный вопрос «Почему?» ответ был «Потому, что ты мне не нравишься!» Но в конечном итоге соседка подумала и окликнула уже уходящую «буку». Теперь они вместе лепили, морозя руки (без варежек лепится всегда лучше), свое творение.

— Тебя Линдой зовут? — «бука» решила, что долго молчать невежливо и неудобно.

— Да, а тебя каким-то дурацким именем — «Кристианна», «Кристанина» — не помню, короче.

— Ты ошибаешься, — замялась девочка, — Кристина, просто Кристина…

Постепенно они нашли нечто вроде общего языка, довольно мило обмениваясь различными репликами. Процесс создания у снеговика лица с помощью палочек и их мелких обломков вышел уморительным.

Вдалеке показалась группа подростков. Они подначивали друг дружку, толкались и всячески стремились выяснить, кто круче в их «банде». Самый тощий и длинный из них, явно претендующий на главенствующую роль, заметил девочек. Подросток остановился, а потом на его лице заиграла гаденькая ухмылочка. Вот как он докажет всем, что круче! У них-то кишка тонка будет даже напугать этих детишек!

— Эй, мелкота девчачья! — заорал парень.

Бояться ему было нечего, так как к его радости, поблизости не наблюдалось ни патрульных машин, ни просто взрослых.

— Да на фига они тебе сдались? — воскликнул его приятель, шедший к нему ближе всех.

— Белобрысая вроде из семейки побогаче будет, может, деньжат стрясем, — заявил тот, переходя на быстрый шаг.

— Это Форест-Хиллс-Гарденз[1], тут все сплошь с деньгами да евреи! Или и то, и другое, — гнусно заметил кто-то третий.

— Я, походу, понял, кто вторая. У нее мать коньки отбросила несколько месяцев назад, — вспомнил еще один из подростков, шедший позади с последним, пятым, из друзей.

— Супер! Самое оно! — возможность довести кого-то до слез еще больше будет способствовать крутизне по мнению заводилы.

На лице Линды появился гримаса ужаса и отвращения при приближении пяти мальчишек гораздо старше нее. Она тут же бросилась бежать, но дорогу ей преградил самый ретивый из компании. В этот момент вторая девочка подняла с земли увесистую палку, которая должна была стать для снеговика метлой, и запустила ее в главного обидчика. Переворачиваясь в воздухе, палка пролетела рядом с его плечом, так и не задев. Сначала выражение лица парня сменилось на изумленно-удивленное, а потом стало бешеным.

— Сейчас ты у меня получишь, маленькая сучка! — он напрочь забыл про Линду, чем она не преминула воспользоваться, чтобы дать деру, оглашая окрестности криком, переходящим в редкие всхлипы.

Подростки начали испуганно переглядываться, думая, как скорее свалить, пока кто-то не примчался на крик. Все, кроме одного. Самопровозглашенный главарь уже готовился броситься на оставшуюся девчонку, но был огорошен чем-то в темечко. Он изрядно пошатнулся и упал на одно колено. Рядом в снег воткнулась та самая палка. Откуда она появилась, никто заметить не успел, слишком быстро все произошло. Словно чертов вернувшийся бумеранг. Девчонки тем временем и след простыл.

Запыхавшись, она добежала до своей улицы и остановилась, чтобы отдышаться. С опаской оглянулась — сзади никто не догонял. Это помогло хоть чуть-чуть успокоиться, но сердце все равно бешено колотилось в груди. Впереди по тротуару, спотыкаясь, шла уставшая и запыхавшаяся Линда с растрепанными волосами. Девочка попыталась ее окликнуть и снова перешла на бег.

— Отстань, ненормальная! — заорала соседка в ответ и бросилась бежать, снова поднимая рев.

Когда Кристина вошла в дом своих родственников, первым, что произошло, как только за ней закрылась дверь, была пощечина от деда. Рука тут же потянулась к пострадавшей щеке, а девочка сжалась и стала отступать назад, пока не наткнулась спиной на дверь.

— Ты хоть представляешь, во что ввязалась? — горящими от злости глазами дед смотрел на нее. — Спарксы уже вызвали полицию! И минуту назад звонили сюда, что, в некоторой степени, еще хуже! Меня совершенно раздражают эти людишки…

— Прости, дедушка, — прошептала девочка, с опаской смотря на него.

— Немедленно выкладывай все с самого начала!

Сбивчиво, запинающимся голосом под давлением деда, она рассказала про все: и про то, что хотела поиграть с Линдой, когда увидела ее в парке, и про снеговика (в этот момент ее перебили с требованием «не пороть ненужной чуши»), и про парней. Ничего не утаивая, девочка рассказала и про чудеса с палкой. На вопрос, почему она вообще схватилась за эту палку, та только пожала плечами, а потом добавила, что сама не поняла, как все произошло. Последние слова рассердили родственника, и он снова занес руку.

— Нет, Арман, не надо! — на локте мужчины повисла все та же женщина с короткими белыми локонами, до этого слушавшая разговор из кухни. — В каком-то смысле, она наша внучка… Александра всегда относилась к ней, как к дочери.

Ее муж на миг застыл. Глаза мужчины округлились от неожиданности, а потом в одночасье будто стали пустыми.

— Ты права, но я никогда не смогу заставить себя относиться к ней по-другому, — мужчина опустил руку, а девочка продолжала стоять сжавшись. — Для меня она всегда будет прежде всего причиной смерти нашей дочери…

Женщина всхлипнула.

— Можно я тебя кое о чем попрошу, Дагмара? — Арман приобнял ее за плечи, она кивнула. — С минуты на минуту здесь будет полиция… Я не хочу, чтобы ты плакала при них…

Дагмара вытерла набежавшие слезы и кивнула.

— Теперь с тобой, Кристанна, — от голоса деда внучка вздрогнула. — Когда офицеры полиции будут задавать тебе вопросы, ты на все будешь отвечать им, что перепугалась и лиц нападавших совсем не помнишь. Линда убежала, а тебе удалось вырваться самой, как — ты не помнишь, да, ты запустила палкой в парня, но это было один раз! Никакой «палочной» магии! Поняла меня?

Конечно же, она поняла. «Аргументы» были слишком весомые. Круто развернувшись, Арман направился к деревянной лестнице, ведущей на второй этаж. Он планировал переодеться перед приходом полицейских, чтобы не предстать перед ними в теплой байковой пижаме и надетом прямо на нее халате. Появляться перед кем-то в домашнем виде было ему не по нутру. Глава семейства остановился и неожиданно вцепился в перила.

— Дагмара, — произнес он.

Женщина тем временем помогала девочке снять верхнюю одежду и не очень искренне, но старалась утешить. Услышав свое имя, она оглянулась через плечо.

— Ее нужно будет отправить к Китаянке.

— Кристанна, иди на кухню. Я испекла шарлотку, перекуси если хочешь, — женщина идеально скопировала ласковый тон голоса.

Девочка убежала.

— Да ты, как я погляжу, решил отдать ее Китаянке? — зло уставившись в спину мужа, заявила Дагмара.

Для нее подобное отношение к живому существу, как две капли воды похожему на ее дочь, было оскорблением.

— Пусть хорошенько поэкспериментирует с ее памятью, сознанием и с ней самой… Пусть учит ее, чему хочет, лишь бы больше не возникало такой проблемы, как сегодня. До тех пор, пока она не может себя защитить, это будет делать перешедшее в нее могущество. Сама видишь, что из этого выходит… — после продолжительного монолога старик закашлялся.

— Я все понимаю, но ЭТО…

— Успокойся! — отрезал Арман, поворачиваясь к жене. — Мы отдадим ее на год или два… может, чуть больше. Когда Лоу с ней закончит, в памяти не останется никакой опасной информации. Если ты так хочешь, она даже не будет помнить, что жила не с нами эти годы… Да перестань ты на меня так смотреть! — возмутился он, чувствуя исходящее от женщины неприкрытое презрение, и после очередного приступа натужного кашля продолжил со скрежетом в горле: — Если нравится, считай, что мне нет оправдания, но видеть этого ребенка я не могу…

Склонив голову, женщина стояла, что-то обдумывая.

— Мы еще можем согласиться на предложение Ван Райана! — вскинув голову, выпалила она.

В ответ Арман рассмеялся совершенно ненормальным хохотом.

— Согласиться? На предложение Ван Райана? Ты, должно быть, шутишь? — на миг он замолчал. — Посмотри на нас — мы с тобой всего лишь две старые развалины! Единственное, что его может заинтересовать… — звук пропадает, видно лишь, как шевелятся губы мужчины, а потом возвращается вновь. — У него своя игра, а я не хочу иметь с ней ничего общего!

— А Барбара? Мы всегда можем обратиться к ней!

— Нет. Не сейчас. Пока она всего лишь рядовой член Комитета. Ее помощь может бросить тень на все, что она пытается сделать…

Воспоминание снова отдаляется. За него хочется ухватиться, но виденье сигаретным дымом постепенно ускользает, и не успеваешь опомниться, как появляется еще одно. Оно будет последним. Город. Нью-Йорк. Он сияет в лучах солнца. Тогда для девочки, которую звали Кристанной, этот город казался чем-то совершенно невероятным.

По тротуару идут двое: изящная женщина, больше похожая на маленькую, тонкой работы, восточную статуэтку, укутанную в черное пальто, а сзади за ней пытается поспевать девочка. Вдруг ребенок слышит музыку и останавливается. Ее голова поворачивается, а взгляд смотрит на здание на противоположной стороне дороги. Множество разных мелодий слабо доносится оттуда. Она не может сдвинуться с места.

— Что такое? — женщине приходится вернуться на несколько шагов назад.

Никакого ответа. Девочка смотрит на здание.

— Хочешь зайти туда? — спокойно и по-своему певуче спрашивает женщина. Акцент практически отсутствует, но все еще сохранилась особая тональность речи.

Ребенок прерывисто кивает, так и не подняв на нее взгляда. Наставница улыбается и протягивает руку. И вот они уже вместе входят в темный коридор. Им навстречу со своего места поднимается администратор. Женщина отпускает руку девочки и останавливается, чтобы поговорить со служащей. Проходит минута, и по каким-то причинам их пропускают. Они идут мимо закрытых дверей, из-за которых доносится музыка — откуда-то аккомпанемент пианино, откуда-то фонограммы, и, наконец, перед ними появляется открытая дверь.

После мягкой полутьмы коридора свет в зале с окнами на всю стену заставлял зажмуриться, но, когда глаза привыкали, можно было увидеть, как в центре зала танцует девушка. Хотя вскоре стало ясно, что девушка ненамного старше той, кто сейчас с таким восторгом наблюдает за ней. Танец завораживал, и маленькая случайная гостья могла лишь неотрывно смотреть. Она уже знала, что до сих пор не видела ничего хотя бы вполовину столь прекрасного, как движения, рождаемые телом неизвестной танцовщицы. Словно танцевала много пережившая и прочувствовавшая женщина, но никак не девочка.

Видение длилось недолго. В дверном проеме появилась женщина со следами увядания на лице. Она держала в руке трость с набалдашником в форме шара. И было в ее чертах что-то отталкивающие: наверно, чрезмерная гордость за былые заслуги. Она строго раскритиковала пришедших за то, что помешали занятиям своим вторжением в ее класс.

Старшая из двух посетительниц быстро нашлась и спросила, где они могут найти директора. Женщина фыркнула и махнула рукой в сторону коридора, после чего закрыла перед ними дверь. Однако в тот день они так и не пошли к директору. Это случилось уже гораздо позже, но именно тогда зародилось отчаянное желание однажды вернуться в эти стены. Мое желание… И танцевавшая ученица… ее лицо было засвечено, как на фотографии, но теперь я точно знаю, ведь это была ты, Джен?

Но чьи это воспоминания? Лишь последнее из них было мне знакомо. Чьи они? Клочки памяти, точно части мозаики, все сильнее кружащиеся вокруг. Их так много. Внутри каждого кусочка двигались и говорили люди, что-то происходило. Но большую часть их я не помнила. А потом они начали медленно сливаться воедино, образовывая огромные тяжелые капли. С каждым мгновением эти капли разрастались все больше, продолжая объединяться между собой и затапливать пространство…

Какое странное ощущение… словно я на дне глубокого озера… лежу и безмятежно смотрю на движущиеся где-то далеко наверху блики солнца. Эти блики. Они манят меня. Зачарованно покачиваясь в водной толще, я понимаю, что мало-помалу начинаю подниматься со дна.

Тепло. Такое же тепло, как у Джен. Оно укутывает меня и влечет за собой. Прочь из глубины к солнцу. Мама, мамочка… Наверное, так эгоистично хотеть чувствовать это тепло постоянно? Но сейчас я хотела, чтоб это не кончалось. Нарастающее ощущение, как от прикосновения рук, будто кто-то мягко гладит тебя по голове. Совсем как в детстве.

Я стою на поверхности воды, вижу под собой чистую гладь, а передо мной в колыхающихся, точно от течения, белых одеждах стоит женщина. Каштановые волосы колеблются в такт белоснежной ткани. Смотреть на нее, все равно что на собственное отражение в зеркале, только выглядит оно старше, статной. Казалось, протянешь руку и наткнешься на твердое стекло.

— Ма..? — воскликнула я от первого шока, а потом рассудила шепотом: — Значит, все-таки померла…

Она чуть улыбнулась.

— Еще не совсем.

Сначала пришли паника и непонимание, но я справедливо решила, что лучше их не показывать. Слова матери вызывали стойкое недоумение.

— То ли смерть меня тупицей сделала, то ли я ей была и при жизни? Объясни по-человечески…

Мама вздохнула и покачала головой.

— Ну, что за ребенок? — она сделала выразительную паузу. — Разве ты не понимаешь, что находишься тут неспроста?

По крайней мере, это я понимала, но на том мои догадки и кончались. В своем сознании я уже свыклась с мыслью, что мертва.

— Если тебя нравится говорить загадками — почитай «Код Да Винчи»!

Ой, это ж надо было такое призраку ляпнуть. Так или иначе, она является чем-то подобным. Хотя мои слова ее ни коим образом не обидели.

— Прости меня, я в растерянности, вот и несу всякую чушь, — посетовала я.

Она снова тяжело вздохнула.

— Ты здесь потому, что мы хотим предложить тебе сделку…

— Сделку? — недавно мне уже предлагали одну сделку трое господ и одна леди, но предложение мне не понравилась. — Мы?

Я не почувствовала, как мама оказалась у меня за спиной и прошептала мне на ухо:

— Твой поступок не остался незамеченным там, наверху…

— Наверху? — машинально переспросила я, и, не дождавшись ответа, тихо произнесла: — Но я даже никогда не верила в Бога достаточно сильно…

— Если кто-то не верит в Бога, это не значит, что Бог не верит в него, — видя мое смятение, мама положила руку мне на плечо. — Мы пришли вам на помощь через тебя, через твое тело. Так может быть и впредь. Не часто демоны переходят на сторону Света, становятся открытыми для деяний его, но такое все же бывает...

— Но я... я совершила столько грехов, — логика никак не позволяла верить сказанному. — Я богохульствовала, очень-очень много сквернословила, эм… прелюбодействовала…

— Достаточно, — остановила меня она, — если ты сейчас начнешь перечислять все свои прегрешения, то мы, дай Бог, через неделю закончим наш разговор…

Я окончательно запуталась. Все сказанное звучало для меня не иначе, как абсурд.

— Если ты согласишься, то сможешь вернуться назад, на Землю.

Жар сомнения охватил меня. Это такая шутка? Если бы я могла чувствовать, как бьется мое сердце, то оно наверняка резко заколотилось бы в груди. Нельзя же вот так запросто кидаться такими предложениями… Но на что можно пойти ради этого? На все, что угодно.

— Расскажи мне все. Хочу знать, что произойдет, если я соглашусь.

И вновь она стоит передо мной, хотя термин «стоит» тут явно не подходит. Она свободно передвигалась в этом пространстве, паря над водой. От этого по сероватой глади иногда разбегались темные круги.

— Сила демона в твоем теле вновь будет частично изолирована. Другую ее часть мы изменим. Ты станешь нашим посланником, — ее сияющая улыбка ослепляла. — Все, что от тебя требуется — это жить, нести в себе силу и использовать ее справедливо и с умом. На тебе лежит лишь один запрет — не проливать невинной крови.

Мысли разбегаются. Звучит идеально, но именно такая идеальность всегда заставляет искать подвох. Я слишком мало знаю и могу отказаться, но не хочу, даже если придется об этом пожалеть.

— Конечно, я хочу вернуться, хочу больше всего на свете и… готова служить вам, сколько потребуется, — эта сделка достойна своей цены.

Руки матери потянулись к воде. Белые одежды разлетелись в стороны, когда она присела и зачерпнула пригоршню. Встав, мама с блаженным выражением лица раскрыла ладони надо мной. Капли оросили меня.

— Вот и все, — произнесла она, становясь далеким миражом. — Миры снова открыты перед тобой. Иди, и да прибудет с тобой Сила… Тьфу, что это такое я несу?

Не уверена, что расслышала все правильно, но не успела я задуматься на эту темы, как тут же сполна ощутила тяжесть, тянущую меня вниз. Было страшно, гораздо страшнее, чем здесь, в этом месте. Перед глазами быстро-быстро замелькали совсем уж неразличимые видения, сменившиеся темнотой с пляшущими красно-желтыми узорами. Сколько длилось падение — да, именно так мне показалось — я не знала, но страх и отторжение не покидали меня ни на секунду. Что бы ни случилось, все будет хорошо. Ведь я не мертва. Я не мертва…

***

Полусонное забытье. Может, мой сумасшедший сон длиною в месяц закончится, наконец, и все встанет на свои места? Сотрется, исчезнет, как карандашные штрихи под ластиком… Будет ли мне не хватать этого? Возможно…

Голова болела. Я попробовала пошевелиться и почувствовала, что лежу спиной на чем-то неудобном и шуршащем. Было светло, и я попробовала приоткрыть один глаз. Незнакомая комната, чем-то похожая на ту, что «снилась» мне весь месяц — на комнату в поместье Барбары. Она значительно больше: с высоким потолком, многоступенчатой свисающей с него люстрой, с огромным пространством свободной площади и дверью, ведущей в смежную комнату.

Я лежу на кровати в отвратительного вида ночной рубашке, напомнившей мне погребальный саван и являющейся, судя по всему, ровесницей поместью. К постели было придвинуто красное бархатное кресло с позолоченным декором. В нем, нагнувшись вперед и пристроившись головой на подушке, под моим боком спала Джен.

Я улыбнулась, медленно подняла руку и потеребила ее за плечо, при этом снова услышав шуршащий звук.

— Да помри уж, наконец! — пробубнила она себе под нос.

Моя рука дрогнула. Ну, спасибо, подруга! С минуту я думала о том, чем заслужила подобное отношение, а потом продолжила ее тормошить. Дженнифер оттолкнула мою руку, но все-таки начала подниматься. На ней были мои черные спортивные штаны и моя футболка с эмблемой Супермена. Собранные на макушке волосы растрепались, а взгляд ее чуть раскосых глаз после пробуждения был просто убийственным.

— Ну, извини меня за то, что я не померла!

— Ты же знаешь, я терпеть не могу, когда меня будят, — она приложила руку к голове так, будто та раскалывается. — Это ж садизм!

— Садизм? Сами-то вы мне чего такого под спину напихали? — я начала приподниматься на кровати и посмотрела через правое плечо. — Сотню птичьих тушек, что ли?

Увиденное пришлось озадаченно изучать. Сказать, что я была потрясена, значит — ничего не сказать… Я протерла глаза. Для верности глянула через второе плечо. Ничего не изменилось. И я заорала на весь дом.

В ночной рубашке на спине были аккуратно проделаны две дыры на уровне лопаток, и из них торчали два… огромных крыла с серым оперением. А мои волосы… О, Господи!

— А-а-а! — вопила я. — Откуда эта хрень у меня на спине?! Я что, так и буду теперь вечно ходить с ними, как какой-нибудь несчастный муж — с рогами?

— Успокойся ты! — повысила на меня голос Джен, всплеснув руками, впрочем, безрезультатно.

На крик прибежали. Сначала, распахнув двустворчатую дверь высотой метра в три, решительно появилась мисс Мейер. Женщина, которая была представлена, как управляющая поместья, вела себя сейчас, выходя далеко за рамки своих полномочий. Она сиюминутно оказалась у кровати.

— Закройте рот, мисс Джозефсон! — решительный взгляд и голос Амелии заставили меня замолчать.

Я попыталась исполнить ее приказание и горестно стиснула зубы. Пальцы мисс Мейер цепко ухватили меня за подбородок, она тщательно осмотрела мое лицо и зрачки, заставила открыть рот (я послушно выполнила, не издав больше ни одного истерического вопля), и показать язык. Тем временем, мне удалось немного адаптироваться к ситуации. Барбара возникла рядом. Сперва она не скрывала своей обеспокоенности, но видя мое комичное расстройство, снова стала прежней благодушной леди. Я была счастлива от того, что не находила презрения в ее взгляде…

— Э-э-э, — подала голос я, пока мисс Мейер, сцапав мою руку, мерила давление каким-то хитрым прибором. — Объясните мне, пожалуйста, что за нафиг у меня на спине, и вообще…?

— Вы меня об этом спрашиваете? — Амелия подняла на меня глаза, полные изумления.

В ее голосе была такая яркая интонация, какой я не слышала от нее прежде.

— Простите… — потупившись, заунывно пробормотала я.

— Да не ведите же себя, как неразумное дитя! — женщина гнула свою линию. — Вы демон как-никак!

Формулировка «как-никак» мне особенно понравилась.

— Что стряслось с моим телом?

Мисс Мейер принялась рыться в каком-то саквояже, вместе с тем излагая свою точку зрения на события.

— Я полагаю, что изменения произошли в целом с вашим организмом после полного высвобождения демонической сущности, что внешне выражалось в появлении синего пламени, — она так увлекла меня рассказом, что я неотрывно смотрела на нее, чем женщина мастерски воспользовалась и проколола мне палец, дабы взять немного крови.

— Анализируя имеющиеся у меня воспоминания, — невозмутимо продолжала она, — я теперь понимаю, что цвет ваших волос начал меняться именно тогда, вероятно, как и цвет радужной оболочки глаз…

— У меня еще и с глазами что-то? — я схватилась за лицо. — Только не говорите, что они теперь розовые или фиолетовые…

— Нет, — заверила меня женщина, останавливая поток предположений, а я с облегчением выдохнула. — Всего лишь стали светлее на пару тонов.

У меня отвисла челюсть, да еще и так резко, что казалось, ее вот-вот сведет. Джен не выдержала и хихикнула, из-за чего удостоилась косых взглядов от меня и мисс Мейер.

— Ладно, — я решила, подойти к делу серьезнее, — что с крыльями?

— Они появились, когда вы самостоятельно попытались уничтожить в своем теле управляющий кристалл. Завидев их, демоны отступили и выбросили всех из своего измерения обратно в особняк.

Я набрала в легкие побольше воздуха, готовясь рассказать про встречу с матерью.

— Я знаю, почему они отступили.

— Мы тоже, — раздался голос человека, которого я меньше всего ожидала увидеть под своей дверью, — слухи о демонах, начавших служить Светлым силам, существовали задолго до вашего появления на свет.

Защитник Барбары притаился снаружи комнаты у самой двери так, что я даже не увидела, что там кто-то стоит.

— Мистер Кроу, не хотите печеньку? — теперь оттуда же послышался приближающийся голос Донны Уандер. — Они шоколадные, а шоколад, как известно, способствует выработке гормона радости.

Тот ничего не ответил, а Донна, смеясь, прошествовала с подносом в руках через открытые двери прямо к тумбочке у моей кровати. Я тут же уставилась на поднос голодными глазами. Дивный запах горячего шоколада раздразнил меня, и я с упоением втягивала его ноздрями. Вид домашнего печенья и пирожных вызвал на редкость сильный приступ слюноотделения. Сейчас я была готова наброситься на сладкое, как ополоумевшая.

Мисс Мейер только покачала головой, мол как «как нехорошо подавать пациенту сладости». В ответ на это Донна опять звонко рассмеялась, и между женщинами возникла небольшая словесная перепалка на тему моего питания.

И вдруг я вспомнила про рану. Руки судорожно уцепились за широкий ворот на завязках и оттянули его. Грудь, нормальная грудь, без шрамов и даже царапин — невероятно! Но вместе с удивлением регенерирующей способностью пришло и чувство вины.

— Простите меня... — прошептала я, опустив голову, хотя Донна все еще не прекратила добиваться своей справедливости в отношении сладкого, чем занимала всех, находящихся в комнате. — Как бы глупо и запоздало это не звучало, но — простите меня. Из-за меня вы подверглись опасности и…

На меня посмотрели. Да так посмотрели, что я нервно сглотнула, а потом все, начиная от Джен и заканчивая только что появившейся Донной, разразились хохотом. У меня лицо перекосило от такой реакции.

— Джен? — возмутилась я. — Ба… Леди Бересфорд? Что такого я сказала?

— Не стоит беспокоиться, теперь ты можешь называть меня как угодно и когда угодно, — Барбара дотронулась до моей головы, взъерошив волосы. — Как только вышла статья Саманты Стефанис, в сокрытии фактов пропала любая надобность.

— Какая статья? — не поняла я.

Джен с усмешкой нагнулась, пошарила рукой под кроватью и протянула мне газету с говорящим названием «Между Мирами». С ее цветной обложки на меня смотрело собственное изображение в полный рост. Однако я сразу же усомнилась в подлинности фотографии, так как в наличии имелась пафосная поза и «обмундирование», в котором я участвовала в Испытании. Хотя при ближайшем рассмотрении я поняла, что тело и лицо все-таки мои (не знаю, что они там такое использует, но оно гораздо круче Фотошопа). Заглавие бросалось в глаза — «Нападение на поместье Бересфордов: разгадка тайны «Кристины Йорк», и еще одно фото поменьше было помещено на обложке, где я душещипательно валяюсь в кровати, якобы готовясь отойти в совсем иной мир.

Не хватает рекламного слогана внизу: «СМИ: мы сделаем героя из кого угодно!», и мелким текстом рядом: «Но можем и наоборот…»

Я посмотрела на дату выхода номера, и у меня душа (настоящая она или не очень — особого значения не имело) ушла в пятки. Похоже, что я провалялась в постели больше трех дней, а встреча и интервью с Самантой были назначены на позавчера. И с ней встречалась Джен.

Просмотра статьи «по диагонали» вполне хватило, чтобы понять, что она не производит такого ужасающего эффекта, как обложка — это добротная работа человека, знающего свое дело, но совершенно точно заинтересованного в поддержке определенной стороны. Той самой стороны, у которой на «В» фамилия, на «Д» его зовут… Комментарии от этого самого «Д» на страницах также имелись, как и комментарии Барбары.

— Только это все равно не объясняет, почему вы не хотите меня убить… — произнесла я, откладывая газету.

— Кое-кто по-прежнему хочет, — прошептала Джен и мотнула головой в сторону распахнутой двери.

В коридоре чихнул Кроу.

— Умение прощать, Кристина, — это способность, доступная не каждому. Неумение простить того, кто этого достоин — глупость, на которую способен любой, — плавно произнесла Барбара, расставляя акценты на нужных словах. — Твоя вина состоит лишь в том, что ты не человек, остальная ее часть лежит не на тебе, — леди замолчала, а потом улыбнулась. — И давай не будем больше об этом! Сегодня день, когда ты пришла в себя, пусть он таким и запомниться. Да, и горячий шоколад, наверное, уже остыл.

После небольшого завтрака в тот день меня вытащили из постели и заставили разрабатывать крылья. Зарядка для демоно-ангелов-чайников? Какая прелесть!

Через полтора часа такой «тренировки» мне удалось втянуть крылья в… куда-то. Горб на спине у меня при этом не появлялся, только саднило кожу. Впрочем, процесс втягивания мне хватило ума не наблюдать в зеркало. Вряд ли он бы мне понравился…

«Ну вот, а ты боялась…» — не смогла удержаться от дружеского подкола Джен. Я умоляла ее не произносить окончание этой фразы, чтобы не демонстрировать нашу безнравственность. Мисс Мейер сказала, что, по ее мнению, безнравственно постоянно толпиться в комнате у пациента, и выпроводила всех, включая хозяйку поместья.

В обед ко мне прокралась Джен и застала меня за изучением своего нового отражения в зеркале. Теперь у меня были красновато-рыжие волосы. Впрочем, ставшие непривычно яркими зеленые глаза вызывали гораздо большее недовольство. Покрасить волосы проще и дешевле, чем купить, а потом каждый день снимать-надевать линзы.

— Теперь ты стала похожей на Армана, такого, каким он был, когда впервые появился в этом доме… — глубокомысленно протянула Джен и уселась на пустую кровать.

— Что? — переспросила я у подруги, отворачиваясь от большого зеркала в раме, стоящего в комнате.

— То! Однажды это случайно сказала Барбара, пока ты была в отключке…

— Вот как… — лучше будет, если я сделаю вид, будто не придала этому значения.

И тут на пороге опять появилась мисс Мейер, на этот раз с подносом в руках. Увидев Дженнифер в моей «палате», она была недовольна. В ее понимании я была еще слишком слаба, чтобы принимать гостей так много и часто.

Прошел день, а за ним еще один. Меня закормили и залечили, в связи с чем я чувствовала себя вялой, как овощ. Зато Джен была довольно оживленной, что хоть немного давало мне возможность забыть о том, чем я теперь стала и как с этим жить дальше.

— Эй, демонический ангелочек, ты всерьез вздумала сносить Винду? — если, конечно, она сама мне об этом и не напоминала. — Я тут пару дней назад в «Сайлент Хилл»[2] дулась. Ты мне все сэйвы потрешь! — Джен пыталась выхватить у меня компьютер, пронюхав о моем намерении переустановить систему.

Мы с ней опять заседали в моей «палате», оказавшейся одной из хозяйских спален на втором этаже. Нужно выбираться из этого «лазарета», да поскорее, а то совсем потеряю форму от «овощного» образа жизни.

— Придется сносить, он жутко тормозит. Ох, и намучалась я с ним за две ночи!

— А вот нечего было в меня Виндовз запихивать! У меня, может, к нему индивидуальная непереносимость… — разочарованно вставил бедолага Мак.

— Нечего все на меня валить! Ты сам сказал, что Винда повредилась, когда ты за меня переживал, — обиделась я на свой комп. — Злой ты, пропью я тебя!

На самом деле все было не так плохо, как казалось. Жизнь налаживалась. Барбара часто ко мне захаживала, а Джен — при любой возможности. Мисс Мейер честно пыталась с нами бороться, но, судя по всему, просто устала. Теперь на наши посиделки она смотрела сквозь пальцы.

Но одна вещь не давала мне покоя: разговор моих родных из того воспоминания. Они говорили о Ван Райане и каком-то смутном предложении от него. Ситуация усугублялась тем, что Ван Райан ни разу не появился в поместье со дня нападения Всадников. И разговоров о нем никто не заводил. Я долго крепилась и не задавала вопросов, дабы не вызывать лишних эмоций, но сейчас был подходящий момент, а рядом — подходящий человек.

— Джен, скажи, пожалуйста, ты не помнишь, когда точно Ван Райан покинул поместье и обещал ли он еще вернуться?

На лице подруги расплылась широкая коварная улыбка, от которой у меня чуть не приключилась икота.

— Наконец-то, ты сама завела эту тему, — обнажая зубы в улыбке, заговорила она.

— Не поняла, — точнее, поняла и начала догадываться, куда она клонит, но предпочла отпираться до последнего.

— Ну, ты же с ним того-этого? — Джен, сидящая рядом, выразительно зашевелила бровями вверх-вниз, намекая на некий «глубокий» подтекст.

Вздохнув так, будто бы мне уже надоели подобные вопросы, и устало помотав головой, я ответила:

— Я с ним ни «того» и ни «этого»!

Дженнифер такой ответ не удовлетворил.

— Но ведь что-то все-таки было?

— Говорю же, ничего не было! О, Господи, Джен, пощади меня! Если б ты только знала, какое дознание мне устроила Бри из-за той кутерьмы со статьями!

— Только не говори мне, что ты тут столько времени потратила впустую?

— Э… — у меня нервно задергался глаз.

— Ты просто так взяла и пропустила такого мужчину?

— Он — не мужчина! — взвинчено бросила я, даже сама понимая, что несу полную чушь. Обдумав сказанное и изучив мою эмоциональную реакцию, Джен фыркнула, не в состоянии побороть невольный смех.

— А кто же он?

— Я имела в виду, что не воспринимаю его, как мужчину, и, вообще, он — не человек!

— Ха-ха-ха! Чья бы корова мычала!

От смеха подруги я отчетливо ощутила нахлынувший на меня стыд. Действительно, кто бы говорил о человечности…

А Джен тем временем продолжала, точно фотограф или художник, расхваливающий недавно встретившуюся и заинтриговавшую ее модель:

— Нет, ты только подумай, какой прекрасный экземпляр: рост, пропорции, осанка, плечи, волосы — никогда не думала, что у мужчины могут быть такие красивые длинные волосы! А лицо — не слащав, но и не слишком брутален, м-м-м…

«…или как гурман, отведавший новое диковинное блюдо», — добавил голос разума. Только послевкусие у этого блюда не очень.

— Джен? — с широко раскрытыми от ужаса глаза я взирала на нее.

— Да? — она невинно взглянула на меня.

— Ты это к чему?

— Да ладно, все мы пускали слюни по Бальтазару[3] и Гэри Олдмэну в роли Дракулы!

— Угу, только встречались мы не с ними, а с простыми парнями, — улыбнулась я. Правда, у меня был еще Маршал…

— Но это не мешает простым парням хотеть Анжелину Джоли, — авторитетно заключила Дженнифер.

— Принцип: «Если не можешь иметь того, кого хочешь — научись хотеть того, кого имеешь!» в действии… — согласно закивала головой я с очень серьезным выражением лица.

Джен снова засмеялась. Я, трясясь от хохота, уткнулась головой подруге в плечо. И это далеко не самый откровенный из всех наших разговоров за долгие годы дружбы. А разговор о произошедших недавно не самых приятных событиях мы единогласно решили оставить на потом.

— Надеюсь, я не помешал, — раздался третий голос, и он не спрашивал, а ставил нас перед фактом.

Мы с Дженнифер резко повернули головы в направлении входной двери.

— Ван Райан? — я была слегка ошарашена, и еще больше меня волновало, какую часть разговора он успел застать. — И давно ты здесь?

— С фразы про Анжелину Джоли, — формально-вежливая улыбка в сочетании с непроницаемым выражением лица и сдержанная поза — все, как всегда. Но мне почему-то показалось, что слышал он намного больше.

— Здравствуй мистер Др… Ван Райан, короче, — поприветствовала его Джен. — Ну и имечко у тебя — язык сломаешь! Надо будет придумать сокращенную форму…

Он лишь чуть вскинул бровь в ответ на ее фамильярность, продолжая стоять в дверях. Я думаю, Джен просто искренне пыталась разрядить повисшее напряжение.

— Так, значит, тебя вполне можно называть просто Ди[4], — подмигнула мне подруга. — Благо твое происхождение к этому прозвищу очень подходит. А как же быть с фамилией? Ди Ван… О, ДиВан! Все, с этого дня у тебя появился официальный ник, между прочим…

— Мисс Микел, хватит! — отрезал тот.

Перечить ему никто не решился по понятным причинам. Будучи прекрасно об этом осведомленным, он перешел сразу к делу. — Очень хорошо, что вы обе тут. Мне необходимо вам передать некоторые документы, и прошу вас внимательно ознакомиться с их содержанием.

Я молча вытянула руку в ожидании. Драйден подошел сначала к Джен и передал ей два конверта. Та, вопросительно глядя на визитера, приняла их. Настала моя очередь. Я неуверенно ухватилась за край предназначенной мне корреспонденции и случайно заметила… С одной стороны конверт сжимали мои пальцы, с другой — его.

— Ван Райан, у тебя что-то с руками?

Я так подумала из-за того, что его руки скрывали плотные черные перчатки. Материал похож на кожу дракона, разве что обработка другая и чешуя срезана. Шеф отдернул руку и отступил на шаг назад. Ничего объяснять он не собирался. Моему недоумению не было предела.

— У вас двадцать четыре часа на то, чтобы дать ответ, — произнес директор Бюро и безразлично повернулся к выходу.

— А разве это вежливо — не отвечать на прямой вопрос? — спросила я, чувствуя какой-то подвох.

— На него может ответить мисс Микел, — с этими словами он вышел прочь, даже не удостоив меня взглядом.

Я застыла, по-настоящему ничего не понимая.

— Джен, что тут происходит?

— Ой, блин, это сложно объяснить, но я попробую, — пожала плечами она. — Видимо, это как-то связано с твоей новой сущностью… Он... Он не может к тебе прикоснуться…

— Что-о-о?!

— Нет, не так — он может, но испытывает при этом сильную боль. Его как будто обжигает твоя кожа, и не только кожа, а любое прикосновение…

— Как это выяснилось?

— Когда демоны выкинули нас из своего измерения в особняк, ты была без сознания и ранена. Амелия Мейер сказала, что тебя надо отнести наверх — так и выяснилось.

— А кто же меня нес? — почему-то первым дело пришло мне на ум.

— Мистер Защитник леди Бересфорд… — созналась Джен.

— Вот отстой! — выругалась я и закрыла лицо руками прямо вместе с конвертом потому, что вспомнила, что в тот момент на мне была порвана одежда. Хотя меня в таком виде успел увидеть каждый участник злоключений.

— Нашла о чем переживать после всего! — тут же вразумила меня подруга.

— Да, ты права, — убрав ладони от лица, я заставила себя собрать остатки самообладания. — Еще у кого-то наблюдалась такая реакция?

— Нет. Наверное, дело в том, что он дампир, — Дженнифер использовала формулировку, которую активно применяют в нашем мире писатели и сценаристы. От тех, кто был на самом деле вовлечен во всякие фантастические безобразия, мне ее слышать не приходилось (если не считать саму Джен).

— Ясно. Почему ты не сказала сразу? Скрытность остальных меня не волнует, но ты-то?

— Я хотела как лучше… А для тебя это важно? — Джен снова стала той Джен, которой она была до появления Ван Райана.

Я уставилась в одну точку.

— Нет, только обидно, что ты ничего мне не рассказала… — и замолчала.

— Ты тоже о-о-очень многого мне не говорила. Поэтому не надо тут...

— Все-все-все. Я тебя поняла, — примирительно произнесла я. — Так, а теперь, нужно вскрыть конверты, а то нам дали всего двадцать четыре часа!

— Уж лучше бы дали семь дней, — Джен старалась имитировать страшный голос.

Я не смогла удержаться от смешка.

Через минуту я принялась рассматривать конверты. Оба были из бумаги высочайшего качества. На одном был герб Федерального Бюро Расследований, а на втором — герб совершенно мне не знакомый. Башня с открытыми воротами на темном фоне, из ворот льется свет и освещает дорогу, ведущую к башне. Над башней изображены две руки с перекрещенными мечами. Конверт с такой символикой сейчас как раз вскрывала Джен. Из него выпало несколько буклетов и письмо. Я успела заметить на бумагах только одно слово — «Комитет». У меня моментально появилось чувство неприязни к этим буклетам, к этому письму и даже к конверту и гербу на нем. Джен тем временем расправила в руках аккуратно сложенный лист бумаги и, сдвинув брови, принялась вчитываться в его содержание. Я пододвинулась к ней ближе и стала заглядывать подруге через плечо.

— Похоже, что это приглашение на работу... — прокомментировала Джен.

Я схватила свои два конверта и довольно яростно их вскрыла — первым делом и больше всего досталось комитетскому. Там было то же самое — буклеты и письмо от имени Юргена Вульфа, извещающее о его желание видеть меня в своих рядах.

Перед глазами тут же встало самодовольное лицо председателя Комитета с его масляным взглядом и широкой голливудской улыбкой. Вспомнилось, с какой фальшивой слащавостью он говорил со мной... Письмо захотелось смять.

Дрожащими руками я опустошила второй конверт. Письмо... Внизу подпись Ван Райана — мой взгляд прыгал от начального абзаца к концу и обратно — и слова «надеюсь, на дальнейшее плодотворное сотрудничество»...

Я взглянула на подругу, она тем временем тоже изучала пакет от ФБР.

— У тебя там тоже приглашение на работу?

Она чуть запоздало кивнула в ответ, а потом отложила корреспонденцию, встала с кровати и подошла к окну.

— Что скажешь на это? — обратилась она ко мне.

А вот и он, тот самый разговор, который мы намеренно не хотели начинать.

Я обдумала вопрос, смотря на письмо в руках.

— Я хочу вернуться в Нью-Йорк, — я опустила голову, — но как мне теперь быть? После того, кем я стала? Придется все начинать заново: устраиваться на кучу работ и подработок, искать квартиру и новое агентство талантов, а лучше вообще сразу уехать в Лос-Анджелес. Или... — я сделала паузу, — рискнуть и пойти на кастинг «Американ айдол»[5].

Джен засмеялась, но в ее голосе была грусть. Ложных иллюзий относительно того, что Маршал будет ждать, когда я изволю вернуться, я не питала. Таких «внезапно исчезнувших» беззастенчиво вычеркивают из списка нужных людей без возврата и других деятелей шоу-бизнеса предупреждают об их неблагонадежности.

— Зачем же квартиру искать? У тебя дом есть!

Воспоминание: дед заносит руку для пощечины... Слезы бабушки... И сколько еще всего, чего я не помню. Они ненавидели меня.

— Нет, я ни за что не буду там жить! Наверное, стоит выставить его на продажу...

— А я всерьез подумываю согласиться на работу в Бюро, — перебила меня она.

Поверить в услышанное я просто не могла.

— Джен, — жалобно начала я, — тебе что, не хватило того, что с тобой сделали Всадники?

— Мне грозит отчисление из колледжа... — тихо произнесла она и замолчала.

Я хотела спросить ее, почему, и нет ли возможности избежать этого, но не стала. Мне кажется, я уже знаю, что Дженнифер скажет. Недавние события просто стали толчком.

— Сама виновата — не нужно было связываться с тобой в детстве, — вдруг разразилась яростным монологом подруга. — Сразу было понятно, что ты странная. Может, прожила бы нормальную человеческую жизнь. Хоть ты и так знаешь, как я ненавидела бизнес-специальность и что пошла учиться под давлением родителей, считающих музыку и хореографию несерьезными занятиями. А теперь, — она чуть усмехнулась, — узнав, куда меня готовы взять на работу, — они с ума сойдут. И от радости в том числе. Пусть порадуются. Я же получу возможность заработать денег на оборудование для сочинения музыки, дальше посмотрим по обстановке. Работать «на дядю» тоже не здорово…

Я засмеялась, представляя того самого «дядю». Джен повернулась ко мне. В ее глазах блестели авантюрные искорки.

— Ладно, кто пойдет до Клифтона?

— Зачем? — тут же спросила я излишне эмоционально.

— Ну, как же! Купить «топлива» на вечер... Давно мечтаю с тобой напиться! Заодно еще раз все обсудим в более расслабляющей обстановке!

Еще через миг я уже была полностью поглощена ее «мечтой».

— Ну, из поместья меня все равно никто не выпустит... — стала оправдываться я.

— Так уж и быть — схожу. Придется снова одалживать у тебя вещи, — сварливо отмахнулась от меня Джен.

***

Дженнифер усиленно вертелась перед зеркалом. Она примеряла на себя новый экзотический образ: передо мной стояло подобие Ферги[6] с множеством афрокосичек. Хотя это, безусловно, ей очень шло.

А получилось все так: после вчерашних новостей мы с ней, решая как нам дальше быть, напились. Непонятные идеи всегда имели свойство посещать нас по пьяни — и вот к чему это приводит.

Вчера она вернулась из Клифтона гораздо позже, чем я предполагала, и притащила с собой кучу покупок разного толка, в том числе и всякие штучки для волос. Мне подруга купила краску благородного каштанового цвета, чтобы я могла уничтожить свой «неблагородный» рыжий. Увы, эффект получился очень короткий. Волосы окрасились, но стоило только мне начать их подсушивать, как они прямо на глазах снова стали превращаться в рыжие. Отрезать волосы тоже не выходило: они отрастали с сумасшедшей скоростью, раз в сто быстрее, чем у Ван Райана. Ужас всех стилистов в мире отобразился на моем лице. Джен, еще не до конца закончившая свою прическу, тоже недоуменно смотрела на меня.

В этот момент появилась мисс Мейер. Она как нас увидела, так и села. Потом налила себе валерьянки. А что такого? Нормальный способ спасения от депрессии — смена имиджа. Хотя, в моем случае, лишь попытка.

Наши двадцать четыре часа уже вот-вот должны были истечь, но мы все еще были не уверены в правильности решения.

— Пора искать Ван Райана, — вздохнула я.

Сегодня, наконец-то, на мне была надета повседневная одежда, а не богомерзкий «саван» или надоевший пижамный комплект (на который я сменила тот самый «саван», как только более-менее очухалась). Джен последний раз бросила взгляд на свое отражение, и мы вместе побрели по поместью.

Собственно, в его комнате мы никого не нашли. Равно как и не могли найти остальных обитателей поместья. Во мне начала подниматься паника. Мы уже не ходили — мы обегали все открытые помещения в доме. Когда и в оранжерее никого не обнаружилось, от ужаса у меня подкосились ноги. Вдруг стоявшая рядом Джен повела головой в сторону. Ее глаза сощурились. Она склонилась ко мне и прошептала на ухо:

— Снаружи кто-то ходит…

Времени на обход через холл не было. Тем более, если это снова демоны...

Я встрепенулась и с воинственным криком понеслась в указанную Джен сторону, пробираясь сквозь растения и разнося на бегу стекло. Я больше не буду такой слабой! Я ни за что не позволю причинить вред людям и нелюдям, которые столько сделали для меня и Микел!

— Никому не двигаться! ФБР! — закричала я, стоя среди разлетающихся осколков с появившимися крыльями и горящими сгустками синего пламени на ладонях. И тишина…

Сначала я никак не могла понять, что же такое произошло, а потом кто-то засмеялся. Я повернула голову, и увидела в нескольких метрах от оранжереи накрытый столик с натянутым над ним транспарантом «Удачи, Кристина и Дженнифер!». Под ним и стояли все «пропавшие» обитатели поместья. Донна и мистер Филдс в обнимку умирали от хохота. Чак, Нил и Бри были по-настоящему напуганы моим резким появлением в лучших традициях боевика. Они напряженно сжимали в руках хлопушки.

— Я так понимаю, это ваш ответ? — склонив голову набок, полюбопытствовала Барбара. Она пряталась от яркого летнего солнца под кружевным зонтом.

Джен вышла вперед, посмеиваясь над моим паникерством и тем, к чему оно привело. Ей не следовало этого делать, мне и так было стыдно сверх всякой меры.

— Пойдем! — подруга за руку потащила меня к праздничному столу.

— А стена оранжереи? — я затравленно озиралась то на образованный моим телом проем, то на хрустящие под ногами осколки.

Но стоило только об этом подумать, как стеклышки чуть приподнялись над зеленой травой. Пару секунд они задержались в воздухе, а потом медленно, как волшебная поземка, понеслись, огибая нас с подругой, к границе оранжереи. Облако осколков стало быстро расти вверх и твердеть, устраняя последствия «эффектного появления». Это была не я.

— Не нужно было утруждать себя, леди, — за ее плечом Кроу снова изображал тень, на этот раз — не слишком молчаливую. — Провинившаяся справилась бы и сама…

— Моя внучка, Гордон, — тихо поправила его Барбара.

Вскоре на меня и Джен осыпался дождь из разноцветных конфетти и серпантина. Стоило нам только подойти ближе к столу, как дети выстрелили из хлопушек.

— Итак, ваш окончательный выбор — Бюро? — снова спросила Барбара.

— Да, наверное, — от смущения за оранжерею замялась я. Еще непременно нужно было «втянуть» обратно крылья — уж слишком они большие. Хорошо, что я была в майке, а то испортила бы вещь.

Барбара смотрела на меня. Глаза на ее лице, скрытом в тени кружев зонта, внимательно следили за мной.

— Что ж, свой ответ вы должны дать не мне…

Неподалеку послышался приглушенный звук мотора.

— А вот, собственно, и он…

Шум приближался. В небе над оранжереей что-то пронеслось, стало заходить на посадку. Транспарант завибрировал от резкого воздушного потока. Неопознанный летающий объект устремился к опушке леса, окружавшего поместье, опустился на землю и, сделав крутой разворот, остановился в красивом пафосном положении. Я не могла поверить своим глазам — «объект» оказался Ламборгини Галардой стандартного желто-черного окраса.

— Я решила преподнести тебе подарок, Кристина, — снова заговорила леди. — Если бы ты захотела вернуться в Нью-Йорк, он бы стал прощальным подарком, а если нет — подарком, знаменующим новый этап в жизни.

— О, Господи… — я зажала рот рукой, не в силах оторвать взгляд от великолепной машины-мечты. — Не нужно было!

— Боюсь, это не тебе решать, — в мягкой покровительственной форме произнесла Барбара. — Иди же! Или ты не хочешь принимать подарок?

Я кивнула и побежала к машине, сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. Однако при приближении к цели мне пришлось тормозить; дверца автомобиля отъехала вверх, и из нее показался Ван Райан.

Рукой он поддерживал закинутый на плечо пиджак. Глаза полукровки скрывали причудливые черные очки с прямоугольными стеклами. По бокам оправа была снабжена дополнительной защитой от солнца в виде сужающегося к вискам треугольника.

На Ван Райане опять были перчатки. Из-за этого меня посетило чувство неловкости, и я не знала, что именно ему сказать. «Прошу вас, возьмите меня в Бюро!» или «Я хочу у вас работать, но не будете ли вы так добры рассказать мне всю правду о вашей связи с моими родственниками?» Так, что ли?

Ван Райан вопросительно поднял бровь, ожидая, когда же я прекращу молча таращится то на него, то на машину.

— А ты идешь как приложение к подарку? — сморозила я первое, что пришло на ум.

Гладкое белое лицо скривилось, вынося моей шутке неутешительный вердикт.

— Нет, в дружескую просьбу леди входила только доставка, — все тот же холодный тон с оттенком усталости.

— В таком случае — ключи, пожалуйста.

Перед моим носом, как по заказу, бряцнула связка. Я медленно за ней потянулась, и вдруг он спрятал ключи в зажатом кулаке.

— Эй! — вырвалось у меня.

Он лишь слабо усмехнулся и протянул ключи. Я состроила недовольную мину и фальшивым пренебрежительным жестом приняла их, но это было еще не все.

— Я хотел бы услышать ваш ответ.

Я издала тяжелый демонстративный вздох.

— Ты и так можешь прочесть его в мыслях присутствующих…

— Предпочитаю услышать из уст будущего агента.

— Ну, раз так — мы будем на тебя работать, — про остальное я твердо намеривалась разузнать потом. — Доволен?

— Вполне…

Как всегда, верится с трудом.

— С вами свяжутся в течение пары недель.

И с этими словами Ван Райан спокойно направился к компании у небольшого праздничного стола.

— Крис, ау! — ко мне подкралась подруга и едва не напугала меня до чертиков

— Нельзя же так! — на Джен обрушились мои возгласы негодования. — Я же тебя совсем не заметила! Меня чуть Кондрат не схватил за одно место!

— Что, попала под действие директорских флюид? — с хитроватым выражением лица парировала Джен.

— Ага, конечно, — я кивнула, — десять раз!

Джен все так же испытующе на меня смотрела. Мне не верили. Пойду лучше повожусь с машиной.

Обойдя Галларду со всех сторон и тщательно ее осмотрев, я с удовлетворением отметила, что все донимавшие меня тревоги и мысли медленно уходят в никуда под натиском умопомрачительных изгибов моей красавицы. Да, именно моей! Никогда не думала, что несколько букв могут так преобразить мысли и чувства...

Джен заглянула внутрь салона, и, не услышав моих предупредительных вскриков, уселась в водительское кресло. Я же стояла и неспешно поглаживала капот рукой.

— Барбара? — громко позвала я так, чтобы меня услышали и за столом.

— Да, Кристина, — ее голос прозвучал слегка недоуменно. Леди совершенно точно не нравилось вести со мной диалог на таком расстоянии.

— А можно я с ней поэкспериментирую?

— Конечно, она твоя!

Из машины высунулась голова Джен.

— Сама? — ужаснулась подруга. — А как же Вест Кост Кастомс[7]?

Ответа она не дождалась, потому что я всецело сконцентрировалась на своей руке и поверхности капота под ней. Из-под руки, словно расходящаяся кругом радуга, поползли краски и цвета. Они струились и растекались по капоту, переползали на бока, двигались дальше. Машина менялась по моему желанию и вскоре приобрела окрас закатного неба. На капоте появился красочный христианский символ — горящее сердце, а в области дверей с обеих сторон два нарисованных ангельских крыла.

Дети восторженно-грустно смотрели в нашу с Джен сторону. Похоже, на это раз им просто запретили приближаться к автомобилю, иначе я не знаю, как объяснить их поведение и кислые физиономии.

Я довольно постучала по капоту.

— Выходи, Джен! Пойдем! Невежливо торчать тут, когда ради нас накрыт стол.

— Сейчас, еще одно минуточку… — это явная ложь — одной минуточкой она ни за что не ограничится. — Представляешь, в этой машине нет стереосистемы! А сюда так и просится саунд из «Нид фор Спид»[8]!

Пришлось подойти к открытой дверце и заглянуть внутрь с умоляющим взглядом, который Джен знала лучше всех и уже очень много лет терпеть не могла.

— Ну, пойде-о-о-ом! — хлопая глазами, я смотрела на нее, сидевшую за рулем и с самым деловым видом изучающую приборную панель.

В руках подруга держала незнакомый фолиант. Идти она не хотела, но пришлось, поскольку моя настойчивость в такой по-детски раздражительной форме была ей не по нраву. Дженнифер шла позади меня, листая тот самый том с черной глянцевой обложкой и повторяя что-то из прочитанного вслух. Мне запомнилось одно непонятное слово — что-то вроде «жхунб».

Я остановилась и посмотрела на нее через плечо.

— Знаешь, Джей, — она подняла голову от своего чтива, я усмехнулась, — может, не все потеряно, и нам еще только предстоит стать любимицами судьбы?

— Возможно, Кей[9]! — ее глаза смеялись, но говорила она вполне уверенно. — А теперь давай поднажмем, пока там без нас все не выпили и не съели!

___________________________

[1] Район Квинса, Нью-Йорк. В таком многонациональном и неоднородном районе, как Квинс, считается самым благополучным тауншипом (ед. административного деления в США).

[2] Серия компьютерных игр в жанре survival horror, разрабатываемая и издаваемая Konami. Главной особенностью данной игровой серии как представителя жанра survival horror, является сложный сюжет, содержащий в себе большое количество неразрывно переплетенных деталей, а также глубокий психологизм.

[3] Персонаж сериала «Зачарованные». Демон, влюбившийся в одну из сестер-ведьм, борющихся со Злом.

[4] Имеется в виду герой аниме «Thevampire hunterD» полукровка, дампир (полувампир, получеловек), которого так и звали Ди.

[5]Популярное шоу-соревнование на звание лучшего начинающего исполнителя в США.

[6]Ферги – вокалистка американской хип-хоп и ритм-н-блюз группы «Black eyed peas».

[7] Знаменитая по выпускам программы «Тачку на прокачку» автомастерская, занимающаяся

тюнингом экстра класса. Находится в США.

[8] Серия компьютерных игр - автосимуляторов. Также известна за счет своих саундтреков.

[9] Кристина и Дженнифер используют псевдонимы агентов из «Людей в черном». Псевдонимы Джей и Кей подходят к их именам.

«Может, не все потеряно, и нам еще только предстоит стать любимицами судьбы…»

Неудачница моргнула, словно очнувшись ото сна, и тут же уткнулась в монитор, быстро-быстро дочитывая последние строки, будто это могло что-то изменить. Она не могла поверить, что все уже закончилось, и ее посетило чувство какого-то разочарования. Снова пробежав глазами концовку, девушка почувствовала, как недовольство все больше разгорается в груди, а потом вдруг Неудачница совершенно спокойно усмехнулась.

«Я как ребенок, у которого отняли конфету, честное слово!» — в ее душе начало зарождаться чувство невероятного душевного подъема.

Эти последние главы… Она то смеялась без остановки, то напряженно сводила брови, следя за происходящим на страницах, то отрывала взгляд от экрана, о чем-то задумавшись…

Во что бы то ни стало она должна перевести эту внезапно свалившуюся на ее голову историю так хорошо, как только сможет.

На секунду «переводчица» задумалась: «Наверняка родители бы подумали, какой, в сущности, ерундой я занимаюсь. Да и не только они… Ладно, я постараюсь найти работу как можно скорее, но сначала…»

Девушка открыла уже основательно исписанный файл с переводом. Да, она непременно перепишет все заново, доработает и переработает, доведет до блеска… Обязательно!

«Нет, сначала неплохо было бы покурить», — решила девушка, прихватывая пачку. И, набросив на плечи куртку, вышла в коридор.

На площадке снова не было света. Девушка покосилась на дверь своих чрезмерно пьющих соседей и в очередной раз изумилась, сколько же можно воровать лампочки, которые она сама вставляет. Неудачница ссутулилась и тихо прошла к окну у лестницы. Делать нечего — завтра будет новый день и новая лампочка.

На улице тем временем смеркалось. Ей не хотелось сегодня выходить из дома. Она закурила и задумалась: прошел уже почти месяц с их с Кристанной знакомства. Известно о ней было по-прежнему мало, но почему-то это почти не волновало Неудачницу. Ей было невыразимо весело в те моменты, когда они переписывались, не говоря уже про саму книгу, пусть даже она была в чем-то наивной и простой…

Внезапно за дверью у «похитителей лампочек» раздались жуткие грохот и крик.

— Я тебя, сука, убью! Тварь!

«Может, на этот раз все же убьет? — рассеянно предположила Неудачница. — Два года все грозится…»

Тяжело вздохнув, девушка ссутулилась еще больше, так, словно ей было холодно.

«Хорошо бы ты продолжила писать, Кристанна, и как можно быстрее! Теперь мне будет не хватать твоего мира и твоей героини. Они чертовски хорошо разбавляют окружающую действительность!»

Конец первого тома
Второй том тут:

Всем привет!

Меня зовут Рин и я являюсь автором этой истории)

*Голоса из зала “Привет, Рин!”*

Ладно, шутка так себе, но пусть будет)

Это первая книга из пятитомного цикла Monsta. com. В настоящий момент написано три тома из пяти и я активно веду работу над четвертым. А еще… Я так же пишу сейчас дилогию-предысторию Драйдена. Вот только это будет уже темное фэнтези.

Читать все последние новости от автора удобнее всего в телеграм-канале: 

Более редкий и сжатый постинг с анонсами можно найти в ВК: 

А еще там есть арты!

Заглядывайте на огонек!