Монстр добро пожаловать

Детство

Место: двор обычной городской пятиэтажки, залитый полуденным солнцем. 

На фоне — обшарпанные качели, ржавая горка, кучка разноцветных мелков на асфальте.

Жаркое лето, середина каникул. 

Ему — 7 лет, ей — 7лет.

Она сидела на бордюре у подъезда, сосредоточенно рисуя мелками огромный цветок с кривыми лепестками. 

В руках — розовый и голубой мелки, на коленке — свежий синяк (вчера упала с велосипеда). 

Лицо в веснушках, косички растрёпаны,  в глазах — полная погружённость в творчество.

Он появился шумно: влетел во двор с компанией таких же взъерошенных мальчишек, громко что-то доказывая и размахивая самодельным мечом из палки. 

Заметил её — и на секунду замер. 

Потом, чтобы не выдать замешательства, крикнул:

— Чё рисуешь, малявка? Цветочки? Фу, скучно!

Она подняла взгляд — спокойный, чуть удивлённый. 

Не испугалась, не заплакала,  посмотрела в глаза мальчику и сказала:

— Это солнце. С лучами. А ты дурак.

Такой ответ сбил его с толку. 

Он привык к тому, что девчонки либо хихикают, либо бегут жаловаться. 

А эта — смотрит невозмутимо, будто он не гроза двора, а просто мальчишка с палкой. Внутри что-то ёкнуло: не злость, а странное любопытство. 

Но показать это? 

Ни за что.

Он шагнул ближе, нарочИто грубо ткнул носком ботинка в её рисунок:

— Твоё солнце похоже на блин. Давай лучше я покажу, как надо!

Выхватил мелок (голубой) и начал поверх её линий рисовать «правильный» космический корабль с ракетами. 

Она не возражала — только наблюдала, слегка наклонив голову.

Момент, который он запомнит.

Когда он закончил и гордо выпрямился, она улыбнулась — не насмешливо, а искренне:

— Круто! А можно я добавлю звёзды?

И прежде, чем он успел что-то сказать, аккуратно пририсовала вокруг его корабля россыпь крошечных звёздочек. 

Он стоял, сжимая мелок, и чувствовал, как внутри растёт непонятное тепло. 

— Ну ладно, рисуй. Только не порти!

Он украдкой смотрел, как она рисует. 

Запоминал, как морщит нос, когда задумывается.

Вечером, лёжа в кровати, снова и снова вспоминал её улыбку — и злился на себя за это.

На следующий день «случайно» оказался во дворе в то же время, делая вид, что просто гуляет.

Он — дразнит, чтобы скрыть интерес.

Она — отвечает спокойно, не поддаваясь на провокации.

За грубостью — его неловкая попытка быть рядом.  

За её смирением — способность видеть в нём то, что другие не замечают.

Школьные годы. 

— Малявка, уйди с дороги. 

— Тим, я не отойду. Не трогай его, он ни в чем не виноват. 

— Он меня просто бесит. 

С этими словами Тимофей схватил девушку за руку и с силой оттолкнул от парня, которого она защищала. 

Прицелившись, он врезал ему  пощечину и, схватив за шиворот, кинул на колени перед собой.

— Проси прощения.

— Прости меня, пожалуйста! Прости, я больше  не буду. 

— Что ты не будешь? Я хочу услышать внятный ответ.

— Я не знаааааююю, - заревел мальчишка. 

— Фу, девчонка!

— Тим, что он сделал тебе? Почему ты постоянно над ним издеваешься? 

— Эй, цветочек, это не твое дело.  А почему ты его так рьяно защищаешь? Влюбилась что ли? - рассмеялся ей в лицо  парень. 

— Может, и влюбилась. Не твоё собачье дело, -  с вызовом в голосе сказала девушка. 

Тим сразу же наполнился яростью.

 Повернувшись к сопернику, который до сих пор стоял на коленях, пнул по голове, а потом в живот. 

Тот заплакал сильнее. 

И начал умолять не бить его. 

На глазах девушки выступили слезы.  

Она бросилась к парню, лежащему на полу. 

Но Тим опередил ее. 

Схватил девушку в свои объятия и крепко прижал к себе на одну секунду.  

А затем также резко отпустил. 

Она даже не успела ничего осознать. 

— Пусть не показывается мне на глаза, иначе я повторю.

Тимофей наслаждался воспоминанием о Лилии в его объятиях. 

Он забежал в мужской туалет, резко захлопнув за собой дверь кабинки, будто, пытался укрыться от всего мира, оставить снаружи шум коридора, любопытные взгляды, назойливые вопросы. 

Только сейчас, в этом тесном, пахнущем дезинфекцией пространстве, он позволил себе выдохнуть и ,наконец, ощутить то, что бушевало внутри с момента их встречи.

Достав сигарету, он замер на миг, глядя на тонкую бумажную трубочку в пальцах. 

Не спешил подносить огонь: просто держал, словно это был якорь, точка отсчета, позволяющая удержаться в реальности. 

Пальцы чуть дрожали, но не от волнения, а от переизбытка чувств, которые рвались наружу, не находя выхода.

Воспоминание об объятиях снова накрыло волной:  мягкое, но мощное ощущение того,  что он снова там… 

Его руки вокруг ее талии. 

Ее дыхание у его шеи. 

Это тепло не было жарким, как от гнева или страсти, оно было тихим, почти домашним. 

И оттого ещё более пугающим: он не привык к такому.

Улыбка сама собой расползлась по лицу — не насмешливая, не защитная, а настоящая. 

Та, которую он прятал годами. 

Он чувствовал, как уголки губ тянутся вверх, и не мог (а главное — не хотел) это остановить. 

В голове крутилось: «Наконец-то я ее обнял, я к ней прикоснулся». 

Простое действие. А для него — как победа. 

Как подарок, которого он не заслужил.

Он мысленно прокрутил сцену снова и снова. 

От этого становилось ещё страшнее. 

Если это правда — значит, она действительно ему небезразлична. 

А это уже серьёзно.

Он резко нахмурился, пытаясь задавить улыбку. 

«Что со мной? Стою тут, как мальчишка, улыбаюсь, как дурак». 

В его мире такие эмоции считались уязвимостью, а уязвимость — это риск. 

Но тело не слушалось: сердце билось чаще, а в памяти опять и опять  всплывали детали — мягкость её волос, легкий запах духов, тепло ладоней.

Сигарета так и осталась незажженной. 

Он вдруг понял, что не хочет заглушать это чувство никотином, не хочет размывать его дымом. 

Вместо этого он закрыл глаза и снова представил её в объятиях — теперь уже намеренно, смакуя каждую секунду. 

«Хочу ещё. Хочу всегда». 

Мысль была пугающе откровенной, но он впервые не стал её прогонять.

В этот момент он чувствовал себя живым — по-настоящему, без масок и игр. 

Но вместе с этим пришло понимание: если он позволит себе погрузиться в эти чувства, всё изменится. 

Не будет больше дерзких шуток, не будет дистанции, не будет контроля. 

Будет только  ОНА — И  ЕГО  СЕРДЦЕ, которое уже готово ей сдаться.

Он глубоко вздохнул, провел рукой по волосам, пытаясь собраться. 

Сигарету так и не закурил, поместил ее обратно в пачку. 

Вышел из туалета, поправил воротник рубашки, вернул на лицо привычную полунасмешливую маску. 

А  внутри — там, где ещё пульсирует тепло её объятий, — он знает: что-то необратимо сломалось. 

Или, может быть, наконец, собралось воедино?

— Тим, к директору, быстро!

Юноша улыбнулся и пошел по хорошо знакомому пути. 

Зайдя в кабинет, он сразу увидел пацана, который от него получил. 

— О, стукач!  Ты просто ухудшил свою жизнь. Она теперь  в школе превратится в ад. Я позабочусь об этом. 

Тим подмигнул своей жертве.

Того резко  затрясло. 

— Я ничего не знаю, я просто упал. Отпустите меня на урок. 

— Тимофей, это уже переходит все границы. Избиение учеников не допустимо в нашем учреждении!

— Я не понимаю, о чем это вы? Вы же слышали, он упал. Ко мне какие могут быть претензии? 

— Тимофей, это последнее предупреждение. 

— И что потом? Выгоните меня? Мой отец с радостью станет меценатом  другой школы. А  вы опять будете жить на свою зарплату. 

Директрисса изменилась в лице. 

Она закашлялась, а потом посоветовала пострадавшему мальчику ходить осторожнее и  больше не падать. 

— Вы свободны. 

— До свидания, -  дерзко улыбнулся Тим и вышел из кабинета директора. 

Как только соперники скрылись за углом, Тим схватил за грудки пострадавшего парня и сказал: 

— Еще раз увижу тебя с моим цветочком, сломаю все конечности. Я не хочу тебя видеть рядом с ней. Скажи, что больше не хочешь дружить с ней.

— Ты про Лилию? 

— Конечно, тормоз, я про Лилию. 

— Да-да,  я прекращу с ней общение. 

— Хороший мальчик. 

Тим отпустил паренька. 

А тот, неуклюже побежал, постоянно оглядываясь. 

Прошлое

Тимофей и Лилия жили в соседних пятиэтажках. 

Так получилось, что на субботниках, когда все жильцы собирались облагородить двор: посадить деревья и цветы, что-то подправить на детской площадке, родители мальчика и девочки сблизились,  их семьи  стали частью общего быта.

Окна Тимофея выходили на двор, а напротив — окно Лилии. 

По утрам он мог видеть, как она заплетала косички, как ставила на подоконник новые цветы в горшочках.

Их родители дружили: вместе отмечали праздники, делились заготовками, приглядывали за детьми, когда кто-то задерживался на работе.

Бабушка Тимофея часто брала его с собой «в гости» к Лилии.

Для Тима комната Лилии была целым миром, где каждая деталь имела значение.

Поделки: 

бумажные журавлики, плетёные браслеты, фигурки из солёного теста. 

Он трогал их осторожно, боясь сломать, и запоминал, какие цвета девочка любит.

Рисунки: 

яркие, наивные, с огромными солнцами и радугами. 

Он пытался понять, почему на одном листе небо фиолетовое, а на другом — зелёное.

Книги:

сказки, приключения, тоненькие сборники стихов. 

Он листал их, представляя, что читает её мысли.

Игрушки:

плюшевый заяц с оторванным ухом, старая кукла в выцветшем платье. 

Они казались ему священными реликвиями, потому что были частью её жизни.

Он не осознавал тогда, что влюблён. 

Просто знал: когда она рядом, мир становится ярче.

Отец Тимофея добился успеха — бизнес пошел в гору, и семья переехала в новостройку. 

Новый дом, новые друзья… 

Но для Тимофея это стало потерей.

Теперь он смотрел на чужие балконы и не видел её силуэта.

Больше не было повода зайти «на минутку».

Их семьи больше не жили в одном дворе, не делили одни и те же заботы.

Тиму остались воспоминания о её комнате, о запахе ванильных печенюшек, которые Лилия пекла с бабушкой.

Его тревожило смутное чувство:  он что-то упустил, не успел сказать.

Теперь они виделись только в школе.

И каждая  встреча была, как укол.

Она не смотрела на него.

Если он здоровался, отвечала коротко, без улыбки.

Старалась держаться в стороне, точно между ними всегда была невидимая стена.

Тимофей не понимал, почему она так изменилась. 

В детстве она смеялась над его шутками. 

Разрешала ему трогать свои поделки. 

Даже дарила ему самодельные открытки на день рождения. 

Теперь, словно,  другая девочка.

Это напрягало. 

Не злость, не обида,  а какое-то недоумение, от которого хотелось кричать: «Почему ты не такая, как раньше?!»

Он специально громко комментировал её ответы у доски («Ну и глупость сказала!»);

Толкал её портфель, когда проходил мимо.

Высмеивал её причёску, одежду, друзей.

Почему он так делал?

Защита. 

Если он будет грубым, то не покажет, как сильно хочет вернуться в тот мир, где они были друзьями.

Попытка привлечь внимание. 

Когда она злится — это лучше, чем ее равнодушие. 

Страх. 

Он боялся признаться себе, что скучает. 

Боялся, что если она узнает о его чувствах, то рассмеется или отвернется окончательно.

Неумение вести себя иначе. 

В новой жизни, среди «крутых» ребят, нежность считалась слабостью. 

Он научился прятать чувства за насмешками.

В глубине души Тимофей помнил:

как она показывала ему свой тайный дневник с рисунками;

как они вместе кормили голубей у подъезда;

как она однажды дала ему надеть свой красный ободок для волос «просто так, посмешить».

И сейчас,  каждый раз,  задирая её,  он видит в ее глазах ту самую девочку.  

Но она тут же гаснет, прячется за холодом. 

А Тим остается с ощущением, что  разбил что-то хрупкое, чего уже не склеить.

Школьные годы

Тим приходил в гости к своей бабушке, которая осталась жить в пятиэтажке, в надежде встретить Лилию возле  дома. 

Со временем он настолько привык приходить туда, что это стало местом сбора его компании. 

Лилия ежедневно выгуливала собственного песика.  

Тим придумал план. 

Купил манок (ультразвуковой свисток) для собак. 

Подговорил знакомого парня заманить и  украсть животное. 

Так он сможет помочь девушке искать пса. 

Все шло по плану.

После свистка собака засуетилась, заскулила и, вырвавшись, побежала куда глаза глядят.  

Лилия закричала от ужаса, когда пес рванул через дорогу. 

А Тим закрыл глаза, представив на минуту, что могло произойти.

Он схватил девушку за руку и остановил.

— Стой, дура!    Совсем крыша поехала? Куда ты  под колеса?

— Тим!  Мой Рекс, он убежал…

Девушка прикрыла  лицо руками и заплакала навзрыд. 

Тим подошел к ней, и прижал к себе. 

Она  не сопротивлялась. 

Он вдыхал ее запахи. 

Мечтал попробовать ее слезы  на вкус.

Немного успокоившись, Лилия посмотрела на парня снизу вверх.

— А ты вырос.

— Я всегда был выше тебя.

— Нет. Не всегда...Что мне теперь делать? 

— Пошли искать.

Тим взял девушку за руку. 

Она покорно пошла с ним. 

Парня с  головы до ног  пробило каким-то импульсом. 

До сих пор он не прикасался к ней. 

Это было удивительное чувство.

— Тебе  холодно? Ты  вся дрожишь. 

Тим скинул с себя куртку,  затем снял  худи и передал Лилии: « На, одевай.  Нам долго придется бродить.» 

Девушка застенчиво расстегнула  пальто. 

Под ним была лишь домашняя футболка. 

Она надела  предложенную толстовку. 

Его  тепло и запахи передались ей. 

— Спасибо. Я  действительно замерзла. 

Чувства парня зашкаливали от мысли, что тело Лилии  укутано в его вещь.  

«Она согревает каждую  ее клеточку,  не буду стирать ее никогда,» -  подумал Тим. 

Пара ходила,  искала собаку. 

Всем встречающимся друзьям он жал руку и просил выходить на совместный розыск. Вскоре уже больше ста человек участвовали в поиске питомца девушки.

— Я не знала, что у тебя столько знакомых. 

— Я популярный парень. А ты ?

— Что я?

— Популярная? У тебя есть парень?

— Меня мальчики пока не интересуют.

— А когда начнут интересовать?

— В старости.

— Фу, старуха!  А у меня много девчонок. 

— Поздравляю тебя.

— Но они все  какие-то не такие. 

— Верю в тебя.  Верю, что найдешь ту самую. 

— Хочешь быть той самой? - рассмеялся парень. 

А затем добавил:

— Я шучу.

— Ты жестокий. 

В детстве меня дразнил и обзывал. 

Дрался со всеми мальчиками, которые хотели со мной дружить. 

Из-за тебя меня все избегают, боятся что ты им накостыляешь. 

А мне обидно, если честно. 

Мои школьные годы проходят, а я даже ни с кем не целовалась. 

— Еще бы ты с кем-то целовалась! 

— Тим,  я не твоя собственность. Если ты этого не понимаешь, то я тебе это докажу.

— Как?

— Я на твоих глазах поцелую парня. 

— А я ему все зубы  выбью. 

— А я найду старшеклассника.

— Да  хоть физрука!  Я из них выбью  желание тебя целовать. 

Лилия остановилась и посмотрела в глаза парню. 

— Ты меня любишь?

Тим  рассмеялся ей прямо в лицо.

— Ты себя-то видела? 

Такую, как ты, любить нельзя. 

А задираю я тебя просто от скуки. 

Насмешила прям, напридумывала себе. 

Лилия прищурила глаза и сжала губы. 

Выдернула свою руку из руки парня и пошла вперед быстрым шагом. 

— Стой, психованная! Куда рванула? 

Лилия остановилась.

— Я знаю, что это ты подстроил побег моей собаки. 

Я дала тебе шанс побыть со мной рядом и высказать то, что у тебя на душе.

 А ты…

— Да нахрена мне  это делать? Ты кем себя возомнила? 

Тим подошел к девушке впритык и зарычал в лицо:

— Да ты не красивая. 

Почти уродка.  

Помогаю тебе из жалости. 

Снимай мою толстовку.  

 Быстро. 

Иди  по ночной улице и мерзни. 

Лилия расстегнула пальто и скинула с себя его вещь. 

— На.  Спасибо за помощь. Я оценила. 

Затем она развернулась и побежала в сторону своего дома. 

Тим выругался и пнул стоящий куст.

Затем достал телефон и позвонил.

— Алло.  Все, игра закончилась. Веди пса сюда, я у стены ( стена - это одно из мест сбора).

Позже он позвонил в дверь.  

Открыла Лилия. 

— Ты его нашел? Спасибо. 

— На, растяпа, и больше не теряй. Худи  не буду стирать после тебя. 

Лилия покрутила пальцем у виска. 

А  парень послал ей воздушный поцелуй и отправился по своим делам. 

Ночью, лёжа в кровати, снова и снова он вспоминал её улыбку, ее руку в его руке. Обнимал толстовку и вдыхал ее аромат. 

Он представлял, что она пахнет ею.

 А ее тело пахнет теперь им.

Лилия достала личный дневник,  открыла первую страницу, на которой большими буквами было написано имя ТИМОФЕЙ, а вокруг сердечки. 

Она в сотый раз перечитала характеристику парня.

Высокий, атлетически сложенный.

Походка уверенная, чуть развязная.

Взгляд пронзительный. 

Часто — насмешливая полуулыбка.

Одежда стильная, чуть вызывающая  (брендовые вещи премиум класса: кожаные куртки, кроссовки).

Привычка занимать центральное место в компании. 

Говорит  громко, жестикулирует.

Харизматичный — умеет притягивать внимание, вести за собой.

Дерзкий — не боится нарушать правила и бросать вызов авторитетам.

Наглый — часто переходит границы, но делает это с обезоруживающей самоуверенностью.

Ироничный — скрывает истинные чувства за сарказмом и насмешками.

Лидер — естественным образом становится центром любой группы.

Противоречивый — за бравадой прячется уязвимость.

— Значит, не любишь? Ну, я тебе устрою! 

На школьной дискотеке Лилия увидела стоящих у окна ребят из компании приближенных Тима. 

Он,  как всегда, заводила и генератор идей, что-то предлагал своему окружению. 

Они, смеясь,  обсуждали это. 

Видимо, опять придумывали злую шутку, чтобы подпортить кому-нибудь жизнь. 

Лилия подошла к парням и дружелюбно поздоровалась. 

Тим осмотрел ее с ног до головы с прищуром и вызовом, со своей улыбкой и манящим взглядом. 

— А ты мне нравишься! Погуляем вечером?

Девушка чмокнула одного из парней в щеку и сунула листок бумаги в руку. 

— Эта записка, в которой я признаюсь тебе в своих чувствах. 

Лицо Тима изменилось от неожиданности. На нем выразились поочередно удивление, презрение и гнев. 

Он ударил девушку по щеке, вырвал письмо из рук друга и разорвал на мелкие кусочки. 

— Она же местная давалка.  Ее весь двор таскал, на вписке. Она заразная, держитесь от  нее подальше. 

Лилия стояла, как вкопанная, щека пылала. 

Парни начали громко хохотать, высмеивая ее со всех сторон. 

Один из них повернул ее брезгливо за плечи и пнул под зад. 

— Вали отсюда и больше не возвращайся, позорница. 

На следующий день   вся школа гудела о том, что Лилия была такой порядочной девочкой, а стала давалкой. 

Все, кому не лень, придумывали новые детали к выдуманным словам Тима. 

Вскоре до девушки дошло множество грязных слухов, порочащих ее имя.   

С ней прекратили общение даже самые близкие друзья, потому что она стала опущенной в глазах детей. 

Лилия плохо спала. 

Каждую ночь она просыпалась с криками во сне. 

Родители прибегали,  успокаивали любимую,  единственную дочь. 

Они просили ее рассказать, что с ней творится. 

Но девочка молчала. 

Однажды она открыла балконную дверь, взяла стул, встала и посмотрела вниз. 

По ее щекам текли слезы, она не видела смысла ни в чем..

Отец, который заехал на обед, увидев эту картину, схватил дочь и прижал  к своей груди. 

Он плакал и молил ее рассказать о том, что же случилось. 

Мать, не выдержав состояния ребенка, решила обратиться к психиатру. 

Девушку  отправили на принудительное лечение. 

Специалисты  пытались вытащить ее из ада, в который она провалилась. 

Но она замкнулась в себе и не хотела ни с кем общаться. 

Лилия просыпалась каждую ночь в страхе и слезах. 

Она не помнила, что ей снилось, но это  ЧТО-ТО  пугало ее до безумия. 

Родители, боясь за свое чадо,  приняли  решение переехать в другой город. 

Тим пожалел о том, что сказал. 

Но обратного пути уже нет. 

Как говорится: «Слово не воробей, вылетит – не поймаешь».

Сначала он подумал, что  клеветой  изолировал свою любимую. 

И это хорошо: никто больше не приблизится к ней. 

А когда узнал, что Лилия попала в психбольницу, день и ночь корил себя за это. 

Он пытался встретиться с девушкой, но та категорически была против. 

Она сидела дома и ждала, когда же они переедут из этого злосчастного места. 

Пока шла подготовка, девушка  началА выходить на улицу с собакой. 

Ей хватало несколько минут, чтобы вдохнуть свежего воздуха, блаженно улыбаясь солнцу, небу, облакам. 

И однажды Тим встретил возлюбленную во дворе.

— Привет, Лилия! Прошу, не убегай! Я хочу объясниться. 

Девушка безразлично посмотрела сквозь него. 

— Я  сглупил, прости. 

Не подумал, что  получится ТАК. 

Не хотел, чтобы ты со мной играла и выводила меня на ревность. 

Не знал, что мои слова так на тебя повлияют. 

Прости, если сможешь. 

Ты правда переезжаешь? 

Это все из-за меня? 

Не нужно, прошу!  

Хочешь, Я уйду из школы? 

А ты останешься в ней без меня? 

Хочешь?

— Невский, я не хочу больше  видеть тебя. 

— Ну, ты же МОЙ цветочек!  Прости дурака, прости… 

Парень упал на колени перед девушкой. 

Он взял ее холодную руку и хотел поцеловать, но она вырвала ее и посмотрела на него с такой ненавистью, что у него затряслись поджилки. 

Она обошла парня и направилась в подъезд. 

— Лилия, только не уезжай, прошу тебя…

Я всем расскажу, что  выдумал эту грязную историю из-за того, что… влюблен в тебя. Я расскажу всем. Я признаюсь… 

Девушка остановилась и посмотрела на него. 

Тим продолжил: 

— Я хочу пойти с тобой на выпускной. 

Ты согласна? 

Ты будешь моей девушкой.

Я буду ухаживать за тобой, как садовник, за своим цветочком. 

В ответ он услышал:

— Завтра ты зайдешь за мной и потащишь мой рюкзак. 

Будешь держать меня за руку и проявлять внимание и заботу. 

В школе мы подойдем к каждому встречному.

И каждому ты расскажешь про свою ложь. 

Я хочу смотреть на то, как тебе будет неловко и стыдно.

Ты будешь унижаться и  тебе будет  горько. 

Жду тебя завтра. 

Прошлое Тима 

Как-то раз, вернувшись домой с тренировки, Тим  застал отца, сидящего в  кресле  в слезах. 

Увидев сына, притянул его и   посадил к себе  на колени. 

— Тим, твоя мама ушла от нас. 

Она больше не вернется. 

Сказала, что ей не нужны мои деньги и шмотки. 

Она разлюбила меня. 

Отец тяжело посмотрел на сына, а затем продолжил. 

— Никогда, слышишь, никогда не раскрывай свое сердце перед женским полом. 

Они сломают тебя,  как и меня. 

Проглотят, а затем выплюнут, и оставят с разбитым сердцем. 

Поклянись, сын. 

ПОКЛЯНИСЬ.

— Я клянусь, папа. 

— Ты моя кровь, мой наследник. 

Мать Тима действительно не вернулась. 

Она вышла замуж во второй раз и родила двух дочерей. 

Пыталась подружить их с сыном, но тщетно.

У него в сердце была лишь ненависть к матери. 

Школьные годы.

На следующий день Тим ждал Лилию у подъезда. 

— Привет.

Девушка молча сунула ему рюкзак и направилась в школу. 

— Что, решила со мной не разговаривать? 

— Сначала исправь то, что испортил. Выполни обещание. Потом поговорим. 

Парень лишь усмехнулся и последовал за девушкой. 

В школе он шел в обнимку с Лилией, показывая всем своим видом, что она его девушка, его собственность. 

И всем, кто криво на нее смотрел, было ясно, что им сейчас перепадет. Они быстро меняли выражение лица и отводили взгляд. 

В класс Тим зашел первым, ведя за собой Лилию, не отпуская ее руки.

Сверстники были в недоумении. 

— Теперь ты будешь сидеть со мной, - произнес юноша. 

Лилия хмыкнула и села рядом. 

Когда  началсЯ  урок, все молча зашелестели тетрадями. 

Тим вскочил с места и встал ногами на стул. 

— Слушать сюда!

Лилия и я – мы пара.

Мы с ней встречаемся.

Все плохое, что вы слышали о ней – неправда.

Я оклеветал ее из собственного страха, что она выберет другого парня, а не меня.

Спасибо за внимание.  

Он приблизился и шепнул ей на ухо.

— Это только начало. 

 Весь день Тим посвятил любимой: держал ее за руку, шутил - она смеялась, на приглашения друзей пойти по делам – отрицательно мотал головой:

— Не, бро, сегодня я всецело принадлежу ей.

Он брал её лицо в руки — осторожно, словно держал нечто невероятно хрупкое и драгоценное. 

Большие пальцы мягко ложились на скулы, остальные обхватывали подбородок и щёки. 

Он не спешил, запоминая каждую деталь: тепло её кожи, лёгкую неровность контура, едва заметную россыпь веснушек у переносицы.

Его взгляд тонул в её глазах. 

Он изучал их, как путешественник — неизведанную землю: оттенок радужки, глубину зрачка, мельчайшие золотистые крапинки, которые появлялись, когда она улыбалась. В этих глазах он видел целый мир — и отчаянно хотел, чтобы этот мир принадлежал только ему.

Потом он медленно наклонялся и тёрся своим носом о её щёку: нежно, почти невесомо. 

Это было не страстное объятие, а тихий ритуал: прикосновение, полное невысказанных слов. 

Он вдыхал аромат её волос, её кожи — смесь цветочного шампуня и чего-то неуловимо родного. 

В эти мгновения время останавливалось.

Его руки сами находили её волосы — перебирали пряди, гладили затылок, запускались в локоны, чтобы тут же бережно расправить их снова. 

Он запоминал, какие они на ощупь: мягкие, чуть волнистые на концах, прохладные после улицы или тёплые от солнца. 

Каждое движение было медленным, осознанным — как будто,  он боялся, что этот миг рассыплется от резкости.

В столовой он наблюдал за ней, делая вид, что занят своим обедом. 

Но взгляд его неизменно возвращался к ней. 

Он покупал ей всё, на что она лишь мельком смотрела: пирожное с витрины, апельсиновый сок, шоколадный маффин. 

Не спрашивал, хочет ли она — просто клал перед ней и улыбался, когда она удивленно поднимала глаза.

Он следил за тем, как она ест. 

Как аккуратно подносила вилку к губам. 

Как слегка наклоняла голову, пробуя блюдо. 

Как морщила нос, если что-то казалось ей слишком сладким или соленым.

Его завораживали её жесты с приборами — изящные, почти балетные. 

Она держала вилку не как орудие трапезы, а как продолжение своих тонких пальцев. Когда она пробовала напиток, чуть касаясь губами края стакана, он  задерживал дыхание, любуясь этим таинством.  

Даже мелочи в её поведении притягивали его: как она сдувала прядь волос со лба, 

как улыбалась уголком рта, читая что-то в телефоне.

Всё это складывалось в картину, от которой ему становилось тепло и тесно в груди. Он не мог объяснить, почему именно это — её привычка морщить нос или крутить кольцо на пальце — вызывает в нём такой трепет. 

Но знал: если она вдруг исчезнет из его поля зрения, мир станет пустым и бесцветным.

В этот день он не был ни дерзким, ни насмешливым. 

Только внимательным. 

Только настоящим. 

Только её.

После школы Тим помог Лилии надеть пальто и, не отпуская ее руку из своей,  повел по  улице. 

— Пошли ко мне? 

— Пошли.

— Ты сегодня какая-то особенная. Целый день со всем соглашаешься и не дерзишь мне. 

Девушка  лишь повела плечами. 

Зайдя в комнату  Тима, она подошла к полке с коллекционными машинками. 

— Все еще собираешь?

— Да, это так…

Девушка загадочно улыбнулась. 

Подошла к парню вплотную  и поцеловала его в губы, глядя в глаза.  

Они сначала расширились от удивления,  потом сузились. 

Он обхватил ее за талию, прижал к себе. 

Целовал ее напористо, жадно, пытаясь напиться ею. 

Минут через 15 они отлипли друг от друга. 

— Мне пора…

— Я тебя провожу!

Лилия улыбнулась и не стала спорить. 

У ее подъезда он повернул девушку к себе и, посмотрев в ее глаза, сказал: 

— Это был самый лучший день в моей жизни. 

Тим прижал ее к себе со всей силы. 

Он и боялся,  и не хотел ее отпускать. 

Так она стояла в его объятиях какое-то время, пока  мама через окно не позвала ее домой. 

— Цветочек мой, до завтра. 

Парень послал ей воздушный поцелуй. 

— Сегодня увидимся во сне, я там буду. 

На следующий день Тим пришел к ее подъезду. 

Он стоял, ждал, посматривая на свои часы. 

Где она?  

Ему никто не открыл, когда он поднялся на этаж и позвонил несколько раз в дверь. Может, она уже в школе?

Его не покидало тревожное чувство. 

Придя в школу, он начал поиски: раздевалка, столовая, спортзал, медпункт, библиотека, классы, туалеты. 

В изнеможении, на грани нервного срыва, в предчувствии чего-то ужасного он забежал в кабинет директора школы и заорал:

— Где она???

— Молодой человек, вы что себе позволяете? Выйдите немедленно и  без вызова не приходите сюда!!!

Тим схватил бумаги со стола и разбросал их по полу. 

Подойдя к монитору, он схватил его, и хотел бросить на пол.

Директриса, догадавшись о ком он кричит, остановила его: 

— Стой!   Она ушла из нашей школы, если речь идет о Лилии. 

— Куда???

— Мне не доложили..

— Аааааа, -  прорычал парень и вышел из кабинета, с силой хлопнув дверью.