Монстр Ледяной Планеты

Космический сектор Геруа-9

Неизвестная планета

Айрин

Снег был всюду.

Снежная пустошь тянулась во все стороны, сколько могла разглядить. Порывы ледяного ветра, едва не сбивали с ног. Яростно царапали лицо. Хлестали по моему лётному комбинезону, будто пытаясь отобрать последние крохи тепла.

Обняв себя руками, я продиралась сквозь снежную мглу. Ноги проваливались в белую массу. Мой шаттл остался позади. И его, если обернуться, уже было не найти взглядом — так быстро его занесло.

Что ж… мой маленький личный исследовательский шаттл, который я взяла в кредит, берегла и лелеяла… теперь был просто грудой металла.

Проклятое невезение!

Проклятые пираты!

Пусть они катятся драконоиду под хвост!

Я ругалась сквозь стучащие зубы.

Мой золотой хвостик согласно щёлкал раздвоенным изящным кончиком.

Мне некого было винить. Я сама виновата. Из-за дурацкой спешки, из-за этого чёртова экзамена на станции “Мио-7”, которое могло стать билетом в новую жизнь…

Дело было в том, что я опаздывала. И решила срезать путь через непатрулируемый космический гипер-переход. Там была пометка “вне надзора Союза”, но ранг опасности стоял низкий, почти что нулевой. И я решила — проскочу. А в итоге напоролась на стервятников.

В итоге — короткая перестрелка, скрежет металла по корпусу, тревожный вой сирен и предательское шипение утекающего в космос кислорода. Чудом удалось вывалиться из гиперпространства и дотянуть до этой богом забытой планеты, которой по всем картам здесь даже не было. А всё же мой радар засёк.

Стояла отметка — “Критически опасная среда”. Но выбора не было.

И каким же было моё удивление, когда оказалось, что атмосфера пригодна для дыхания! Вот температура не радовала… Ведь я упала не в зоне жаркого экватора — а в холодной части планеты.

Местную температуру я бы охарактеризовала как “ледяной ад”.

Будь я обычным человеком — давно бы окоченела. Но шиарийцы выносливее. А я всё же наполовину шиарийка — вижу и слышу лучше, регенерирую быстрее. Шиарийский иммунитет тоже при мне. Хотя я куда слабее чистокровного шиарийца. Но скажем… серьёзная рана заживёт не за месяц, как у человека, а за неделю-две. Пси-способностей менталиста у меня почти нет, но зато иммунитет присутствует. Простудой не заболею. Ещё могу войти в “боевую фазу” — но только минут на пять, а потом буду отлёживаться неделю с ощущением, будто меня палками били. В общем, я такой чуть усиленный человек. Но в этом диком холоде мне этого явно не хватит.

Надо найти укрытие.

Согреться.

И вон те горы впереди кажутся перспективными.

Мой золотистый хвостик отчаянно работал, расчищая путь, а потом время от времени обвивал мою талию, пытаясь хоть как-то согреть. Толку не было. Пальцы в тонких перчатках уже не гнулись, а браслет на запястье всё также мерзко мигал алым — сигнал бедствия отсюда не проходил.

Надо было подняться выше. Например, на тот горный гребень, что чернел впереди. Но сил не оставалось. Нет, сначала нужно найти пещеру или вроде того. Потом всё остальное. “Держись, — твердила я себе, — ты же шиарийка!”

Но холод был адским.

Хуже быть просто не могло.

Так мне казалось.

Но вдруг мой чуткий слух уловил нечто странное… Чужой шаг. Тяжёлый и чёткий. Я резко замерла, инстинктивно затаив дыхание. Моё сердце бешено заколотилось.

Местная фауна? А может, разумный гуманоид? Или даже спасательный отряд!

Надежда тёплой волной накатила на сердце.

Я вглядывалась в колышущуюся белую пелену, и вот, из метели начала проступать высокая, вертикальная фигура. Но что-то было не так… в походке, в очертаниях.

И тогда я разглядела… его…

Высокий, выше меня на три… нет, на четыре головы! Тело существа состояло из живой чёрной материи — постоянно движущейся, перетекающей. И конечностей было больше чем нужно! Они росли из чёрного торса. Вместо лица — вытянутая пасть с рядами острых кристаллических зубов. А ещё по чёрному телу были раскиданы алые светящиеся точки, похожие на глаза, но ими явно не являющиеся.

Нет. Это был не гуманоид…

И даже не “местная фауна”! Хуже… Всё было куда как хуже! Настолько, что страх ударил в виски, заставив мир поплыть.

Я знала это существо. По учебным фильмам, по сводкам новостей с окраин сектора, по страшным историям, которые рассказывали ветераны. Метаморф. Худший кошмар космоса. Это форма жизни — с системой вроде роя, где есть несколько альфа-особей, а остальные ей бездумно подчиняются. И единственная их программа — поглощать всё новые миры, делая их частью себя, а всех, кто сопротивляется — уничтожать. Кто не сопротивляется – по большому счёту – тоже.

С ними невозможно вести переговоров. Единственная задача гражданскому лицу, если видишь такого — бежать. И ни в коем случае не позволить к себе прикоснуться. Потому что эти твари умеют забраться в мозги и переписывать их.

Я думала, что хуже быть уже не могло?! Аннулирую. Вот теперь действительно НЕ МОГЛО! Я собрала все тридцать три несчастья.

Я не военная. И мне с такой тварью не справиться!

Космос, пусть существо пройдёт мимо! Пусть оно меня не заметит!

Я не двигалась, молясь, чтобы метель скрыла мой силуэт. Меня тут нет… нет-нет-нет. Но тут одна из алых точек на жутком теле метаморфа медленно двинулась, будто поворачиваясь в мою сторону. Потом другая. И ещё. Все эти горящие точки-глаза остановились на мне.

Метаморф меня заметил.

И повернул в мою сторону жуткую пасть.

Это конец! Но я не хотела умирать. Адреналин вскипел в крови. Я запустила боевую фазу. Пульс скакнул. Движения мои ускорились. Я рывком выхватила с пояса бластер. Вскинула.

Мои пальцы, почти нечувствительные от холода, судорожно нажали на спуск. Синие вспышки плазмы прошивали чёрное, текучее тело, оставляя дымящиеся дыры. Но они тут же начали смыкаться — затягиваться той самой живой тьмой.

Бесполезно! Это всё равно что пытаться пронзить ножом океан.

Но какой у меня выбор?! Может, если постараюсь, задену какой-то скрытый орган?

Я снова нажала на спуск… И в тут метаморф исчез. Просто вдруг стёрся из пространства… и, нарушив все законы физики, сразу проявился передо мной. А в следующий миг его жуткие чёрные конечности обвили мои запястья, дёрнули вверх. Одновременно чернота оплела мои ноги. Я больше не касалась ботинками снега!

Я дёргалась, как пойманная пауком мушка. Мой хвост разъярённо хлестал по чёрному телу метаморфа.

— Отпусти! Отпусти, тварь! — вопила я.

Но усилия были тщетны.

Метаморф наклонился, и его вытянутая морда с рядами кристаллических зубов оказалась в сантиметрах от моего лица.

Я зажмурилась, готовясь к боли. К тому, что эти зубы разорвут мою кожу. Но вместо этого мою голову окутала вязкая, живая тьма. Она потекла в уши, в нос, пытаясь просочиться под веки.

Ужас осознания превзошёл страх смерти — он не просто хотел убить. Он хотел проникнуть в мой разум! Захватить контроль над моим телом! Нет! Не позволю!

Я бешено дёргалась, одновременно отчаянно пытаясь выстроить в разуме стену из самых ярких воспоминаний, из всего, что делало меня Айрин. Мои годы в академии агро-исследователей. Моя мечта изучать новые планеты. Моя частая неуклюжесть и неудачливость, за которую надо мной потешались…

Но всё это медленно меркло! Словно метаморф высасывал краски из моих воспоминаний.

А потом в самом центре этого кошмара, сквозь удушающую тьму, я вдруг почувствовала… прикосновение к моему лицу! Ко рту! Горячее, плотное. Оно обожгло мои онемевшие от холода губы. Форма того, что меня коснулась, была слишком знакомой. Слишком человеческой. Это словно были чужие губы… Твёрдые, чёткие губы прижались к моим с почти нежным давлением.

Мой разум, уже готовый сломаться, отказывался верить.

Это была галлюцинация?! Агония мозга? Но ощущение было навязчиво реальным. От шока и этого чудовищного контраста я непроизвольно приоткрыла рот — и внутрь скользнуло что-то тёплое, живое. Чужой язык?!

И по моему телу, от губ до кончика хвоста, прокатился разряд чистой энергии. Это была словно шоковая волна такого интенсивного, чуждого ощущения, что моё сознание не выдержало.

Оно попросту отключилось, сметённое парадоксальным ужасом этого поцелуя.

Кай

Во все стороны тянулось снежное бессмысленное пространство.

Ледяные горы зубьями царапали усыпанное звёздами небо.

Снег оседал на моей чёрной, текучей форме, немедленно испаряясь от лёгкого тепла, которое генерировали мои клетки. Погода сегодня была аномально тёплой для этого региона, потому я снизил уровень терморегуляции.

Оболочка метаморфа была наиболее эффективна для передвижения по этим бескрайним снежным равнинам. Поэтому я не менял её уже семь стандартных суток. Именно столько я провёл в этой заснеженной части планеты.

Мне нравилась здешнее спокойствие. Тишину нарушало лишь завывание ветра. Впрочем, на всей планете было тихо. Фауна имелась — особенно в тёплой части, но из действительно разумной жизни — лишь два организма. Я и мой брат.

Мы давно, по взаимной и рациональной договорённости, поделили планету и не нарушали границ. Не вмешивались в дела друг друга. Одиночество было нашим осознанным выбором, оптимальным состоянием для избежания рисков и конфликтов. На протяжении многих циклов ничто не нарушало этот установленный порядок.

Мои задачи были чётко определены: поддержание маскировочных пси-щитов на холодном полушарии. Я занимался этим исправно. Однако неделю назад произошла аномалия — энергетическая буря в пси-поле планеты.

Она вызвала кратковременную, но стабильную брешь в системе камуфляжа. Теперь щиты функционировали на 80% от номинальной мощности. Этого всё ещё было достаточно, чтобы скрыть планету от сканирования. Для обнаружения потребовалось бы оказаться очень близко, а данный сектор считался пустынным и не представляющим интереса.

Логика подсказывала, что вероятность обнаружения стремится к нулю. Да и если кто-то всё же наткнётся на планету — она будет охарактеризована бортовыми датчиками как “крайне опасная” и “невозможная для выживания”.

Так что какой разумный гуманоид рискнёт приземлиться?

Однако… он нашёлся.

Я ощутил вибрацию в энергетических линиях щита несколько часов назад — тяжёлый объект пересёк периметр.

Первая гипотеза — метеорит.

Вторая, менее желательная — корабль.

Статистика склонялась к первому варианту. Однако последующий анализ спектральных помех указывал на искусственное происхождение объекта. Что ж. Порядок действий в таком случае однозначен: проверить место падения. Если есть выжившие — ликвидировать вторжение.

Планета ведь непригодна для жизни — так должен был показать любой космический сканер (я лично добился, чтобы был такой результат любой внешней оценки). Значит, никакого обмана. Ожидаемый результат.

Я двигался к месту падения, вычисляя наиболее эффективный маршрут и размышляя о методе стабилизации щитов, как вдруг мои клетки среагировали на чужое присутствие. Волна пробежала по внутренним энерго-линиям, заставив сфокусироваться. На расстоянии примерно тридцати метров замерла хрупкая фигура.

Мой разум обрабатывал информацию со скоростью недоступной никакому другому биологическому виду.

Визуальная оценка: стандартный лётный комбинезон низкого качества. Логический вывод: пилот шаттла.

Биометрическое сканирование: признаки сильного переохлаждения в конечностях, повышенный уровень кортизола и адреналина — паника. Сердечный ритм критически высок. Медно-рыжие волосы, особенности телосложения, развёрнутый гормональный профиль – самка. Женщина-гуманоид.

Наличие золотистого хвоста с характерным раздвоенным кончиком — гибридная форма, шиариец-человек. Шиариец — это проблема. Но в данном случае уровень угрозы минимальный. Гражданское лицо. Вероятнее всего — потерпела крушение.

Задача: ликвидировать.

Физическое уничтожение немедленно – оптимально.

И тут, вопреки моей воле, из глубины клеточной массы, составляющей мою сущность, поступил навязчивый импульс. Не слово, а чистый инстинкт, окрашенный в биологические термины: “Оптимальный генотип для рекомбинации. Пригодна для воспроизводства”.

Что за…

Я подавил этот сигнал.

Моя метаморфная природа, хоть и доминирующая, была условна. Генетически я был рождён от связи нечистокровного метаморфа с обычным человеком. И по этой причине отделён от Роя. Моя “стая” состояла из одного индивида — меня. Эти всплески коллективного сознания метаморфных клеток были досадной помехой. Они напоминали, почему я предпочёл не связываться с Роем и выбрал изоляцию.

Решение оставалось за моим разумом. Всегда. И задача оставалась неизменным — устранить нарушителя. Обеспечить покой. Тишину. Приятное одиночество.

Но клетки продолжали со мной спорить. Иначе как объяснить, что логически обоснованная задача “ликвидировать” вдруг померкла, а на её месте в сознании возник вопрос: “А есть ли необходимость? Слабая самка не причинит вреда”.

Какая иррациональная мысль.

И в этот момент эта самая “слабая самка” выхватила бластер. И нажала на спусковую панель.

Вспышки плазмы пронзили меня. Боль была кратковременной, но ощутимой. Неприятно. Починка тела — это неэффективная трата энергии. Я не стал дожидаться следующего выстрела. Использовав телепортационный скачок — энергозатратный, но тактически оправданный — я оказался перед рыжеволосой вторженкой. Мои дополнительные конечности обвили её запястья, выбив оружие, и сковали ноги.

Она сопротивлялась.

Её золотой хвост яростно хлестал по мне.

И здесь произошёл ещё один сбой в анализе. Вместо раздражения я почувствовал… что-то отдалённо напоминающее интерес. Её яростное, но абсолютно бесполезное сопротивление, почему-то не вызывало желания немедленно его подавить. “Нетипичная реакция”, — зафиксировал я аномалию.

“Идеальный партнёр! Перспективная рекомбинация в геноме возможного потомства!” — настойчиво зашумели клетки. Это надоедало. Вот именно поэтому я предпочитал одиночество. Чтобы не сталкиваться с этой неприятной стороной моей метаморфной сути.

Мне уже пора было применить силу, чтобы быстро и безболезненно стереть самку из пространства, как вдруг мой взгляд упал на её запястье. Браслет. Мигающий алым светодиодом. Маяк системы оповещения о бедствии. “S.O.S.”.

Сейчас сигнал был локальным, но если во время падения был хотя бы кратковременный пробой в буре… если сигнал ушёл… тогда сюда направятся спасатели. Возможно, военные. Угроза покою возрастёт на несколько порядков.

Задача изменилась. Мне нужно было проверить эту вероятность. Проникнуть в разум шиарийки и считать память.

Я направил клетки волей, обволакивая рыжеволосую голову вторженки. Проник в разум… и наткнулся на неожиданно мощный барьер. Не структурированный щит обученного менталиста, а хаотичную, но яркую стену из образов и эмоций.

Академия, мечты, страх неудачи… Информационный шум, но такой интенсивный, что он обжёг мою отстранённую психику. Это была шквальная волна чувств там, где я привык иметь дело с холодными данными.

И в этот момент клетки взбунтовались окончательно. Их шёпот превратился в оглушительный хор, в счастливую песню: “Идеальная самка. Псионик средней силы. Соматически здорова. Репродуктивный потенциал крайне высок. Целесообразно немедленное присоединение к стае. Мы хотим её”.

Приветствуем вас в новой истории!
Вот такая у нас Айрин с золотым хвостиком... как вам?
***
***

“Это мне решать!” — мысленно осадил сам себя, пытаясь заглушить этот хаос.

Мне нужно было доказать разумным клеткам-метаморфа в себе и собственному цельному разуму, что передомной всего лишь биологический объект. Мелкая легко решаемая проблема, а не… что-то ещё.

Мысль, как именно я этого добьюсь, мне понравилась.

Да — это хорошая идея. Путь, чтобы развеять наваждение, а заодно — пробиться глубже к её воспоминаниям. Для этого я подсажу честь структуры-метаморфа к ней напрямую — так проще будет считать разум.

И я обратился к своей человеческой форме.

Моя чернота на мгновение отступила, обнажив то, что было скрыто внутри. Я ощутил себя — в форме гуманоида. И, обхватив уже своими человеческими руками лицо рыжеволосой самки, прижался к её замёрзшим губам.

Это был расчётливый жест.

Но результат оказался непредсказуемым.

Ощущение было плотным, живым. Губы самки обожгли меня самой своей реальностью. Я почувствовал, как она непроизвольно приоткрыла рот от шока, и импульс, чистейший инстинкт, заставил меня углубить контакт.

И тут по мне прокатилась волна… чего-то.

Не энергии, не информации. Но ощущений, столь чуждых моему холодному существованию. Её страх, её отчаянная воля к жизни, сама её жизненная сила — всё это обрушилось на меня сверхмощным взрывом. Мой разум, не приспособленный для обработки такого объёма чужой субъективности, дрогнул.

Клеточный хор слился в единый ликующий вопль, и логические цепи, державшие моё “я” под контролем, начали рушиться.

Похоже — я не уничтожил проблему.

Я… потерялся в ней.

Айрин

Чёрные щупальца сомкнулись на моём горле. Сжали. Паника — острая, безрассудная, заставила меня рвануться вверх, судорожно схватить ртом ледяной воздух.

Я вцепилась руками в свою шею, чтобы оторвать от себя смертоносные щупальца! Но… пальцами я ощутила лишь собственную кожу. Тёплую. Целую. Без ран.

И никаких щупалец…

Сознание прояснилось, и я, оглянувшись, с запозданием осознала… что вообще не понимаю, где я. Вокруг нет снега. И я вообще — не на улице. Это скорее пещера. На мне по-прежнему лётный комбинезон, но сверху укрывает грубая, но тёплая шкура какого-то белого зверя, а подо мной — ещё одна, мягким мехом вверх.

Я лежала на полу неглубокой пещеры, своды которой уходили во мрак. Сквозь вход, завешанный ещё одной шкурой, пробивался тусклый, рассеянный свет. А прямо передо мной потрескивал костёр, отбрасывая на стены пульсирующие тени. Уютно пахло деревом. Тепло пламени ласкало моё лицо, и я, ещё ничего не поняв, инстинктивно потянулась к костру…

И тут увидела, что я в пещере не одна!

Напротив, по другую сторону костра, сидел мужчина.

Он не двигался, просто смотрел на меня. Неподвижно, словно изваяние.

Незнакомец был одет в плотную чёрную космийку с высоким воротом. Дизайн казался незнакомым… он смотрелся на мощном незнакомце как вторая кожа. Да ещё и ни единого знака отличия. Хотя мужчина сидел, было видно, что он высокий, с телом, привыкшим к тяжёлым нагрузкам. Крепкие на вид жгуты мышц выступали на руках, плечах, торсе…

Бледная кожа его лица резко контрастировала с волнистыми волосами цвета воронова крыла, спадающими до плеч. Черты были чёткие, резковатые, скулы высокие, подбородок твёрдый. Но больше всего цепляли глаза. Они отражали языки пламени, и от этого казалось, что внутри них горит огонь.

Взгляд был тяжёлым, пронизывающим и каким-то… ожидающим. Так охотник мог бы следить за диким кроликом, который крутится вокруг установленной для него ловушки.

Айрин 

Но он был… человеком. Просто человеком. Не метаморфом. И даже не шиарийцем и не атлантианцем.

И, судя по всему, это он меня спас. Вытащил из холода, развёл костёр, укрыл. Я и правда согрелась. Логика подсказывала, что если бы мужчина хотел причинить мне вред, то уже сделал бы это. Но другая часть меня тревожно дёргала нервы.

Как он справился с метаморфом? И что вообще обычный человек делает на этой богом забытой, не отмеченной на картах планете?

Ладно… Объяснение должно быть… Может, он такой же потерпевший. Или учёный-отшельник…

Эта мысль, пусть и не до конца утешительная, позволила мне взять себя в руки. Я не истеричка. Я будущий исследователь. Пусть ещё и не отучилась. Но сейчас мне нужно собраться. Хотя бы поприветствовать спасителя.

Я открыла рот… и горло свело от сухости. Я попыталась сглотнуть, и с губ сорвался хриплый, сдавленный звук.

— Ты хочешь пить, — вдруг произнёс мужчина. Звук его голоса заставил меня вздрогнуть. Это не было вопросом. В его низком, хриплом голосе сквозила уверенность, будто он читал мои физиологические показатели как открытый терминал. Он коротко кивнул в сторону. — Там чай.

Я скользнула взглядом и увидела возле моих шкур походную металлическую кружку. Дотянулась до неё дрожащей рукой. Мысль о возможном яде мелькнула и тут же угасла. Я наполовину шиарийка. Мой метаболизм справится с большинством известных токсинов. Это одно из немногих преимуществ моего гибридного статуса.

Кружка была тёплой. Внутри обнаружилась жидкость, от которой тянуло лёгким травяным ароматом. И правда чай. Не уверена из каких трав, но… Я сделала небольшой глоток. Тепло разлилось по горлу и желудку, принося почти болезненное облегчение.

— Спасибо, — сипло прошептала я. — А вы… виан…

— Меня зовут Кай, — отозвался мужчина. Его голос был грубым, будто Каю не так часто приходилось разговаривать. Вполне вероятно, так оно и было. Вряд ли в этой глуши водилось много собеседников. — Я нашёл тебя в снегах. Без сознания. Похоже, ты с потерпевшего крушение шаттла.

— Да, это так… Благодарю вас за спасение, — я заколебалась, но всё же решила спросить: — А я просто лежала в снегу? Рядом со мной… что-то ещё было?

— Как, например, что? — его чёрные брови чуть приподнялись, но выражение лица не изменилось.

— Как.. метаморф, — прошептала я. По моей спине пробежали мурашки лишь от названия этой жуткой расы. 

Но Кай даже не моргнул.

— Ты видела метаморфа… ? — это был как будто вопрос, но интонация оставалась странно ровной, без характерного для вопроса подъёма в конце. И на лице Кая не отразилось ни удивления, ни страха. Только та же пронизывающая внимательность. Я решила, что он всё же задал вопрос.

— Да.

— Уверена?

— Да! Я точно видела метаморфа! Взрослая особь, прямо как на голо-учебниках. Чёрная изменяемая плоть, много рук. Сейчас во всех космошколах учат распознавать этих тварей. И я бы её ни с чем не перепутала!

— И всё же, — не меняя тона произнёс Кай, — не думаю, что ты правда повстречала эту… тварь.

— Почему?

— Иначе ты не осталась бы в живых, верно? — Уголки его губ дрогнули, приподнявшись в подобии улыбки. Но глаза оставались прежними — тёмными и бездонными. — Скорее всего, тебе привиделся кошмар. Ты ведь потеряла сознание от холода, низкие температуры пагубно влияют на мозг.

— Да, вы правы, виан… — сдалась я, отводя взгляд. Возможно, это и правда была галлюцинация, порождённая гипотермией и шоком. О, как бы я хотела, чтобы это было так. И тут я спохватилась… — О! Я забыла представиться! Меня зовут Айрин.

— Приятно познакомиться, Айрин. — По его тону это было абсолютно невозможно определить правда ли ему приятно. Или это просто форма речи.

— И мне, — я снова отпила чая, скорее чтобы скрыть неловкость.

Тревога не отпускала.

Всё же… это человек казался мне очень странным. Но едва эта мысль всплывала, как я начинала стыдить себя за подозрения на его счёт.

Кай спас мне жизнь! С метаморфом или без — но я бы погибла на этой ледяной планете — просто от холода. Мне космически повезло, что он нашёл меня и не бросил. Но почему же тогда внутреннее напряжение не отпускало? Почему каждый его взгляд заставлял меня ёжиться?

Мой хвост беспокойно изогнулся и потянулся в сторону мужчины, словно пытаясь просканировать неизвестный объект. Взгляд Кая скользнул по нему, задержавшись на секунду, прежде чем вернуться к моему лицу.

Тихо потрескивал огонь.

— Кай, можно спросить… что вы тут делаете? На этой планете? — решилась спросить я то, что меня действительно тревожило.

— Я геолог. Собираю данные для исследования, — он протянул палку и поворошил поленья в костре.

— Здесь? Эта планета… На картах её нет.

— Данные устаревают. Карты — тем более.

— О, это правда, — хмыкнула я. — А давно здесь работаете? Ваша миссия… она санкционирована Союзом?

— Миссия частная. Долгосрочная.

Я кивнула, чувствуя, как этот ответ порождает ещё больше вопросов. Частные геологические изыскания на неоткрытой, смертельно опасной планете? Ну в теории… наверное, это возможно.

— А что именно изучаете, виан Кай? Меня, кстати, агроэкология очень даже интересует. Почвы, биомы. Как здесь обстоят дела с флорой? Я кроме снега и скал ничего не видела.

— Флора есть. Какак и фауна. Но неразумная. Меня она особо не интересует. Моя область — минералогический состав коры планеты. Атмосферные аномалии. Стабильность.

— Стабильность? — переспросила я. Странный термин для геолога.

— Тектонических плит, — пояснил Кай без единой эмоции. — Планета… неспокойна.

Его взгляд скользнул по стенам пещеры, будто он прислушивался к чему-то, чего я не слышала. Мой хвост тревожно изогнулся за спиной.

— А связь? — не унималась я. — Значит, у вас есть база? Передатчик? Могли бы вы…

— Я сейчас далеко от базы, отсюда недели пути, — перебил он меня. — А я ещё не закончил сбор данных, поэтому мне рано возвращаться. Что касается переносного оборудования, из-за непредвиденной ситуации — оно повредилось. Но для сбора данных оно мне не так и нужно. Я пользуюсь псионической волной.

По спине пробежал холодок. Но я улыбнулась, чтобы это скрыть.

До базы далеко… Оборудование повредилось… Сдавалось мне, если попрошу взглянуть на поломку — то получу ответ в стиле “всё занесло снегом”. Впрочем… задавать уточняющие вопросы почему-то стало страшно. Казалось, если поймаю Кая на лжи — то мне самой же не понравится исход.

Этот мужчина не был похож на геолога ни единой чертой. Учёные, которых я встречала, не имели такого пронизывающего, хищного взгляда и таких плеч, будто они годами таскали слитки псионокристаллов вручную.

— А ты… Айрин? — спросил уже он. — Как получилось, что твой шаттл оказался здесь.

— О, эта скучная история… — я махнула рукой. — Я опаздывала на экзамены и решила срезать путь. И… удачливость у меня нулевая, так что я, конечно, напоролась на пиратов. Воровать у меня нечего, но они этого не знали. Еле ушла от них, но корабль повредился. Думала мне уж конец, но…

— Подвернулась планета…

— Да.

— Значит, никто не знает, что ты здесь?

Вопрос был задан буднично. Но глаза Кая смотрели так цепко, что у меня внутри всё сжалось. Озноб коснулся затылка. Этот вопрос, заданный таким ровным, безразличным тоном, прозвучал как самый страшный в моей жизни. Чувство было знакомым, детским — как будто тебя остановил на пустынной улице незнакомец и спрашивает: одна ли ты, девочка?

Инстинкт самосохранения взвыл сиреной.

Наш Кай в двух своих ипостасях
как он вам?

***

 И ещё прежде чем мозг обработал сигнал, губы сказали:

— Я успела послать сигнал S.O.S. Меня скоро заберут… с того хребта, что южнее.

Я солгала.

Сигнал с этой низины не проходил. Но с вершины того хребта, который я видела до падения, у меня был реальный шанс. Если, конечно, я до него доберусь…

Кай медленно покачал головой. Движение было плавным, хищным.

— Далековато идти… — прищурился он.

— Ну, я думаю, справлюсь…

— Надо подумать… — он поднялся.

Я подняла голову, следя за ним. Кай был действительно высоким, выше, чем я предполагала. Он выпрямился во весь рост, и мышцы на его теле покатились под тканью космийки, излучая почти осязаемую ауру первобытной силы.

А потом Кай сделал шаг в мою сторону.

Мой хвост дёрнулся и прижался к бедру. Сердце заколотилось где-то в горле. Я подавила инстинкт, который кричал мне бежать. Заставила себя не двигаться. Но не произошло ничего страшного. Приблизившись, мужчина лишь наклонился, чтобы забрать из моих ослабевших рук пустую кружку.

Наши пальцы соприкоснулись. Буквально на мгновение — короткое горячее касание. Но по моей руке к груди пробежала жгучая волна — как разряд чистой, необъяснимой энергии. Она спустилась книзу живота, распаляя. Жар, не имеющий ничего общего с теплом костра, прилил к щекам. А мой хвост потянулся к Каю. Едва удержала.

Космос! Что со мной творится?!

Если бы я давала этому биологическое определение, я бы сказала, что моё тело… хочет этого незнакомого мужчину! Это было дико, нелогично и пугающе.

Я испуганно вскинула глаза, пытаясь понять, считал ли меня Кай! Но, выражение его лица не изменилось. Я внутренне выдохнула. 

Тем временем он выпрямился, держа кружку, и посмотрел на меня сверху вниз. Снова подобие улыбки тронуло губы Кая, впрочем, не меняя холодного выражения его глаз. Вблизи я, наконец, увидела, что радужки были карими… Не как мёд, а как тёмный горький шоколад.

— Идти одной тебе будет опасно, Айрин, — произнёс Кай. — Фауна здесь весьма агрессивная. Да и надо знать тропы. Но так получилось, что мне тоже как раз нужно в ту же сторону, что и тебе. Поэтому… сначала доберёмся до твоего упавшего шаттла.  А потом я провожу тебя до хребта...