Море для ведьмы с детьми

— Маришка, ты опять весь день по делам пробегала? — любимый муж осторожно, чтобы не помешать работе, обнял, коснулся губами щеки.

— Почему же «весь день»? Я еще борщ сварила, котлет нажарила, и, вот, печенье с дочей делаем.

Я оторвалась от выдавливания стаканом круглых печенюшек из толстого пласта песочного теста – увлекательное занятие, за которым очень любит наблюдать двухлетняя Настюшка. Помогать она тоже рвется, но… Были у нас красивые формочки для этого дела – бабочки, елочки, мишки, зайчики и белочки, с ними она справлялась: легкая и безопасная пластмасса как раз для детских рук. Но у пластика есть огромный недостаток – он плавится. А когда в семье три мальчишки-огневика подрастают, неприятность может случиться в любой момент. Так что наша Настюшка, пока новый набор не купим, временно без своих любимых мишек и елочек, а я действую по старинке, бабушкиным методом. А Насте доверила посыпать печенюшки сахаром и ореховой крошкой.

— Ты еще добавь, что это не беготня, — мои любимые аргументы Костя давно изучил и без зазрения совести пользуется ими сам. Превентивно, так сказать. — Прекрасно ведь знаешь, о чем я: ты опять совсем не отдыхала.

— Отдых – смена занятий, — отшутилась я пословицей из прошлой жизни.

Да, некоторые привычки не вытравливаются даже за десять спокойных, сытых и счастливых лет. Десять лет… Мне было за шестьдесят, когда я умерла в своем мире и попала в этот, в только что погибшую юную Марину. На адреналине, еще не понимая, где я, кто я и что произошло, спасла и свое новое тело, и Марининого — теперь моего! — сынишку Олежку. И только потом осознала…

Олежке было четыре, Марине – двадцать три. Трагедия случилась из-за пьяного козла, который был ее мужем – и его счастье, что он тогда погиб. Хотя и мое тоже. А то ведь убила бы своими руками, невзирая на последствия! Ну да ладно, чужое прошлое осталось в прошлом, и слава Богу. А я благодарна судьбе за вторую жизнь.

Десять лет, как я здесь. У меня прекрасный муж, три сына и лапочка-дочка, свое интересное и очень даже выгодное дело. И мне категорически не хватает времени! Оказывается, сытая и спокойная жизнь – вовсе не значит «скучная». В ней столько интересного, столько всего, что обязательно нужно успеть!

Ах да, самое интересное: здесь я ведьма. Не в смысле «старая карга, которая наводит порчу, крадет детей и творит самые разные пакости». В этом мире «ведьма» родилось от «ведунья». Ведьмы – лекарки, травницы, обережницы. И дочка пошла в меня, хотя ее дар травницы пока не проявлен. А мальчишки, как и Костя, маги-огневики с сильным, боевым даром. Так что семья наша не из самых обычных: хотя в этом мире «одаренные» и не редкость, все же их гораздо меньше, чем людей без способностей к магии. А кому многое дано, с того и спросится много, здесь это один из фундаментальных законов мира. Есть дар – развивай, насколько можешь, и используй во благо.

Так что безделье в моем расписании не значится! Разве что засчитать за него чтение? Но я читаю не только для удовольствия, но и чтобы вникнуть в реалии этого мира, понять сходство и отличия с родным. Здесь, например, тоже писал свои романы Александр Дюма, тот, который у нас «Дюма-отец». Но и мои любимые «Три мушкетера», и «Граф Монте-Кристо», и «Графиня де Монсоро» не только отличаются многими моментами сюжета, но и смысл несут другой. А вот Александра Дюма-сына здесь и вовсе не было. То есть сын-то у великого романтиста был, но жизнь его сложилась совсем не так, как в нашем мире. «Дамы с камелиями» этот мир не узнал, зато узнал Андрэ Дюма – авантюриста и путешественника, автора ярких путевых заметок, открывшего для европейских читателей Северную и Центральную Африку, Индию, Амазонию и Карибы. Где-то в Карибском море и погиб – подробности остались неизвестны.

Костя снова коснулся губами щеки.

— Значит, пора снова сменить занятие. Давай мы все вместе поможем вам закончить с печеньем, а потом…

— Что потом? — заинтересовалась я.

— Сюрприз!

— Ну если сюрприз… тогда зови мальчишек, сейчас мы всей толпой в пять минут закончим! Плюс четверть часа на духовку, и я свободна для любых сюрпризов.

Честно говоря, после таких обещаний я бы и сама в пять минут свернула наш маленький печеньковый цех: долго ли вместо возни со стаканом, которая так развлекала Настюшку, нарезать тесто ромбами и полосками? Но закончить дело всей семьей – это особенный и очень важный ритуал. Даже самое простое печенье будет гораздо вкуснее, если делать его вместе.

А через полчаса мы плавно выезжали со двора на новехонькой белой «Волге»: Костя за рулем, серьезный Олег на переднем сиденье, а я с Настей на руках и по уши довольные близнецы Тошка с Мишкой – сзади. Причем, куда едем, знали все, кроме меня! Настюшка не считается, ей пока довольно и простого «покататься». А я-то уж было решила, что «сюрприз» — сама «Волга», в дополнение к нашему вместительному семейному внедорожнику, который гораздо лучше подходит для дальних путешествий, чем для поездок по узким улицам Новониколаевска. Но нет! Как сказал, важничая, Олег:

— Если купили машину, надо сразу обкатать!

Ох уж эти мужчины с их мужскими секретами! Мальчишки…

Лето в Новониколаевске жаркое, сонное и ленивое. Обычная провинциальная неспешность усугубляется желанием спрятаться от палящего южного солнца – в прохладе ли дома, под тентом уличного кафе или в тени садов, парков и скверов… Только детвора, радуясь каникулам, носится по улицам с утра до ночи, уже к середине июня приобретая устойчивый шоколадный загар.

А летние вечера здесь совершенно волшебные, и я не магию имею в виду. Ослепительный солнечный день окутывается легким флером сизых сумерек, дневная жара сменяется легкой, пока едва ощутимой прохладой, ярче становятся ароматы цветов. В синем, совсем еще светлом небе проявляется бледная луна и первые, самые яркие звезды. Сумерки густеют, закат бросает в небо алые и золотые отблески, и вот – кажется, и времени-то прошло всего ничего! — синева сменяется густо-фиолетовым, почти черным бархатом, на котором ярко сияют южные звезды, а вокруг оглушительно звенят цикады, и в воздухе уже настоящая свежесть, густо приправленная ароматом ночных фиалок – дышать не надышаться!

Выехали мы как раз в ранних сумерках. Поколесили по улицам, свернули на шоссе, и скоро я поняла, что мы направляемся к Антоновским прудам – любимому месту «дикого» загородного отдыха новониколаевцев. Туда выезжали позагорать и понырять, поудить рыбу и пожарить шашлыки, погонять мяч и поорать песни у костра. Земля там принадлежала городу, и, как я слышала, городской голова уже много лет решительно отклонял все попытки наших дельцов прикупить кусок берега и «окультурить» — то есть построить дом отдыха и грести деньги с гостей. Любое «окультуривание» допускалось только в счет благотворительности, как безвозмездный дар городу и в память об Антоне Васильевиче Антонове, первом градоправителе Новониколаевска, который и устроил эти пруды на месте оврагов и бросовых неудобий. Несколько баскетбольных, волейбольных и теннисных площадок, примитивное футбольное поле с деревянными скамьями для зрителей, летняя сцена, тоже со скамьями, места для мангалов, санитарные зоны с общественными туалетами и даже небольшой песчаный пляжик с раздевалками, зонтиками от солнца, спасательной вышкой и лодочной станцией — все это было вкладом благотворителей. Не бог весть что, с точки зрения человека, пожившего в 21 веке, но для восьмидесятых годов 20 века, да еще для далекой от столиц провинции, вполне приемлемо.

Вот только наша семья никогда там не отдыхала, мы предпочитали выезжать в менее людные места. И сейчас я сгорала от любопытства пополам с недоумением: то ли на Костю нашло нехарактерное для него настроение, то ли на прудах намечается что-то особенно интересное?

Оказалось – второе.

Зрелище разворачивалось на пляже, в стороне от деревьев, травы и деревянных строений. Сначала, еще до того, как Костя нашел место для парковки, я заметила огненные отблески на темной воде пруда. Потом поняла, что вокруг пляжа собралась совершенно непонятная для такого времени и места толпа. Не сказать, чтобы совсем плотная, люди кучковались небольшими группками и компаниями побольше, но в целом здесь точно собралось несколько сотен человек! И только когда мы, оставив машину, начали пробираться сквозь эту толпу, рассмотрела. На берегу шло огненное шоу! Взмывали к небу и рассыпались искрами фонтаны, столбы, стены пламени, со свистом и воем рассекали воздух фаерболы и огненные плети, обугливались и опадали пеплом стены из толстенных древесных стволов и даже, кажется, из кирпича.

— Что это? — шепотом спросила я у Кости.

— Квалификация, — ответил он, разыскивая взглядом кого-то среди собравшихся у самого берега. Настюшка довольно вертела головой, сидя на его плечах.

— Как можно понятным словом ответить совершенно непонятно, — пробурчала я себе под нос.

— Ну, мам, ты что, у вас же тоже такое есть? — встрял Олег. — Квалификационный экзамен огневиков. В этом году в Новониколаевске, здорово, правда?!

А-а, вон оно что! Теперь ясно, почему Костя решил всей семье показать. Мне-то просто интересно, а мальчишки – тоже огневики, им всему этому учиться…

— Травники не устраивают из своих переаттестаций всенародное сборище со спектаклем, вот и не сообразила.

— Потому что вы неинтересные, — ответил мне сынуля.

Нет, вы видали?! Неинтересные мы! Ничего он не понимает в красоте кипящего котла и мягкой силе зелий!

— А я думаю, что мы слишком сложные, — поддразнила я. — Не для средних умов. И тем более не для тех, кто работает в стиле «сила есть, ума не надо».

— Ума везде надо, — серьезно сказал Мишка.

А Тошка почему молчит? Именно он наш первый спорщик. Мишка больше помалкивает, каждую фразу долго обдумывает, а Тошке только подкинь тему для дискуссий, потом не утихомиришь.

— Та-ак, а куда Антошка делся? — я завертела головой, но разве в такой толпе, да уже практически в темноте, кого-то углядишь?!

— Начинается! Смотрите, начинается! — закричала какая-то девушка у самого берега.

Над головами, осыпаясь искрами и, как мне показалось, только чудом никого не подпалив, пролетела самая настоящая жар-птица. Огромная, чуть ли не в полнеба, сияющая золотым и алым и настолько точно, детально проработанная – каждое перышко разглядеть можно! Народ восхищенно ахнул. И только мне было не до феерического зрелища: я пыталась высмотреть Тошкину белобрысую макушку. Звать бессмысленно: не услышит. И Костя тоже куда-то пропал! Ну, у него-то здесь, наверное, каждый второй – знакомый, с которым сто лет не виделись. Хотя мог бы и предупредить.

— Мам. Ма-ам… Да мама же! — Олег дернул за руку. — Ты чего?

— Антон где?

— Наверное, кого-нибудь из друзей увидел. Или засмотрелся и отстал. Да чего ты разволновалась, никуда не денется, — мой старшенький искренне не понимал моего волнения. И он был прав. Десять лет, как живу в спокойной и благополучной стране, а нет-нет да всколыхнутся старые привычки или, хуже того, страхи. Так и в наседку недолго превратиться, а с мальчишками этого никак нельзя. С любыми мальчишками, а с моими – особенно. Потому что здесь любой сильный маг-стихийник служит Империи. Что случись – сутки на сборы… Хотя и я – не слишком сильный маг-травник, но с мастерским уровнем фармацевта – тоже, если что, подлежу призыву на службу. И не мне учить мальчишек прятаться за мамкину юбку.

— Ты прав, — через силу улыбнулась я Олегу. — Сама не знаю, что на меня нашло.

— Смотри, самое интересное начинается!

И правда – толпа вдруг затихла, да так, что стал слышен даже едва заметный плеск волн о берег. Несколько мгновений стояла почти абсолютная тишина, а потом – взорвалась восхищенными возгласами. Следом за первой жар-птицей полетела целая стая! Огромные орлы и кто-то крохотный и юркий, кого я в огненном облике и распознать-то не сумела: воробьи? Синички? Голуби и чайки. Быстрые стрижи, клювастые вороны, роскошные павлины, изящные цапли… Их становилось все больше, они переливались всеми оттенками пламени, от почти белого и тускло-голубого до рыжего, золотого, мрачно-багряного… Огненные отблески расцвечивали небо, падали на лица, разбегались рябью по черной воде пруда. Сказать, что это было красиво… все равно что сказать о мастере: «Он вроде бы кое-что умеет»!

У меня дыхание перехватило от невероятного, почти детского ощущения чуда. А оно, чудо, длилось и длилось!! Летели птицы, полыхало огнем небо, и тут – помчались по черной глади озера огненные звери! Самые разные! Не перечислить всех – лоси и медведи, лисы и зайцы, львы с пышными гривами и длиннорогие антилопы, даже носороги и жирафы. Из-под лап и копыт там, где они касались водной глади, вырывался пар; вот крохотный бурундучок вдруг взлетел на спину огромного буйвола, уселся там и поехал дальше – с комфортом, надо же! А вон стая волков вдруг стала забираться выше и выше, будто собралась поохотиться на летящих птиц…

Один за одним звери и птицы рассыпались искрами, расцвечивая ночь огненным фейерверком. И отпускать их почему-то было до боли жаль…

Я даже не заметила, когда к нам подошел Костя. Очнулась, когда он притянул к себе и спросил:

— Почему плачешь, Маришка?

Я плачу?

Костя плавно провел ладонью перед моим лицом. Поток теплого воздуха – и слезы высохли, а я в очередной раз изумилась тому, насколько тонко, действительно мастерски, мой любимый контролирует свой дар огневика. Вздохнула, прислонив голову к его плечу:

— Спасибо.

— Все хорошо? — осторожно спросил он. Детвора притихла, даже Настюшка сидела молча на Костиных плечах, вцепившись пальчиками в его волосы. И Тошка вот он, вернулся вместе с Костей…

— Все хорошо, — подтвердила я. — Просто не справилась с эмоциями. Это слишком прекрасно. Слишком волшебно… Даже не верится…

— Не верится, что такую красоту выдают боевики?

Я молча кивнула. Потом покачала головой:

— Нет, не то. Что ж, боевики – не такие же люди, что ли? Не верится, что ради боевой магии учатся вот такому.

— Контроль, — тихо сказал Костя. — Чем сильнее стихийник, не только огневик, тем важнее контролировать свой дар и свою стихию. А это отличный метод и развития, и проверки контроля. Не скучный, по крайней мере. Правда, парни?

— Ма, а я вот как могу! — Тошка сложил ладони ковшиком, и между пальцев затрепетала крыльями огненная бабочка. Миг, меньше секунды – и потухла. Но для девятилетнего мальчишки – огромное, почти невероятное достижение! Олег в свои четырнадцать удерживает огненные фигуры секунду-две, не больше.

— Ты у нас огромный молодец! — я обняла Антошку.

— Все молодцы, — Костя как-то умудрился сгрести в охапку и меня и мальчишек, Настена счастливо завизжала, а Олежка проворчал:

— Ну, бать… Я тебе что, маленький?

Тут Костю кто-то окликнул, и он сказал:

— Ну а раз не маленький, пойдем с коллегами знакомиться.

— Давай мне Настюшку, — я протянула руки к дочке. — Посидим с ней вон там на лавочке, чтобы не мешать вашим взрослым разговорам, да, Насть? Иди к маме.

Я прекрасно представляла, что будет здесь твориться в ближайший час, а то и два. Тем, кто не в теме, лучше спрятаться сразу или сбежать подальше, потому что сборище увлеченных профессионалов – покруче любого шабаша ведьм. Я и сама такая, и, поверьте, наши «скучные» травники-фармацевты тоже не дураки зажечь, хоть и в переносном смысле. А мне совсем не помешает немного пусть даже очень условной тишины. Посидеть, посмотреть на темную воду, в которой отражается серпик молодой луны, и переварить неожиданно бурный эмоциональный всплеск. Подумать.

Когда в моей здешней жизни – до сегодняшнего вечера — случались такие вот, чисто эмоциональные события? Чтобы не с коллегами развлекаться, когда любой разговор неизбежно съезжает к работе. Не к соседке в гости – да, у меня прекрасные отношения с Верочкой, мы дружим семьями, но как раз поэтому вечерние посиделки с ней – тоже из разряда привычной колеи. Не на очередное собрание благотворительного комитета, потому что общественная работа – тоже работа. Не в театр или на прием, потому что там неизбежны встречи с уже другими коллегами – не по профессии, а по бизнесу. Новониколаевск не настолько маленький город, чтобы называть его большой деревней, но деловые люди все друг друга знают. А некоторые еще и мечтают друг друга сожрать или хотя бы урвать кусок пожирнее из предприятий «дорогого коллеги и многоуважаемого друга»…

И даже дальние поездки — как этап обучения на мастера-травника. Сбор ингредиентов на Кавказе, на Южном Урале, в подмосковных и костромских лесах…

Итог получался неутешительный: как в прошлой своей жизни я не умела отдыхать, так и в этой не умею. И не то чтобы меня не устраивает вечная круговерть нужных и важных дел. Но я – ведьма. А это обязывает.

Уже очень давно, в первые мои недели или, может быть, месяцы в этом мире, одна из дам нашего благотворительного комитета сказала фразу, накрепко запавшую мне в душу – потому, наверное, что она шла вразрез с моими привычками, характером, прежним образом жизни, но при этом я интуитивно ощущала ее правильность. «Нет ничего губительнее для ведьмы, чем запирать себя дома, ограничивая семьей и хозяйством». Дар развивается в работе, учебе, в постоянном стремлении к новому. И вся моя жизнь здесь – такое стремление, но… Учеба, работа, любимое дело стали тем же самым «хозяйством», только масштабом побольше. Колея, которая с каждый годом все привычнее и глубже. Обыденность. Именно она погибельна для дара. Если занимаешься только домашними хлопотами – утратишь дар вовсе, за ненадобностью. Если растешь профессионально, но ничем другим не интересуешься, рано или поздно упрешься в потолок, и, если вовремя не поймешь и не изменишь что-то в жизни, это станет началом конца.

Не подошла ли я, сама того не заметив, опасно близко к той самой черте?