Морская невеста или Догони меня, Дракон!

— Любимый, остановись, прошу тебя!

Меня обвивает чешуйчатый жесткий хвост серебряного дракона. Небо закрывают его распахнутые перепончатые крылья. Когти зверя вонзаются в мое тело, принявшее человеческую форму.

— Эйгон, — всхлипываю жалобно, — ты ведь мой муж. Прошу, вспомни хоть что-нибудь!

Золотые глаза с вертикальными черными зрачками неотрывно смотрят на меня. Они горят огнем и необузданной животной яростью.

Я знаю, что там, под непробиваемым серебром чешуи, прячется человек, которого зову мужем.

Но прямо сейчас он меня не слышит. Вместо Эйгона со мной говорит его внутренний зверь.

Дракон скалится, рычит мне прямо в лицо и крепче сжимает на талии когтистую лапу. Мне становится больно, а от выступившей крови – горячо. Сердце рвется от тоски по утраченному счастью.

Я знала, что наш брак – худший в жизни «подарок» от отца.

Но, может, еще не поздно все исправить?

— Отец, это безумие! Я не выйду замуж за того, кого даже не знаю! Да еще и за… человека!

— А я разве говорил, что он человек?

Мои глаза округляются от изумления. Рот беззвучно открывается, а вместо слов из него вырываются пузырьки воздуха. Нервно дергаю хвостом, покрытым сверкающей розовой чешуей, и подплываю к отцу. Кажется, он хочет что-то мне показать…

Отец проводит рукой над постаментом у своего трона. Его основание покрыто кораллами и водорослями, но плоская поверхность сверху безупречно чистая и гладкая. Это – артефакт, когда-то подаренный нашему народу людьми. С его помощью можно показывать другим свои воспоминания. Это отец и делает для меня сейчас.

Камень под его ладонью начинает сиять, а затем на нем проступает изображение… От которого меня передергивает.

— Нет! – вскрикиваю я и отшатываюсь.

Отец не успевает поймать меня за руку и грозно ударяет скипетром в виде трезубца о ступени, ведущие к трону.

— Лазурь! – мое имя слетает с его губ, как какое-то ругательство. Становится даже больно. – Не смей уходить! Веди себя достойно. Ты принцесса Кораллового моря! Не забывай, что выгодный для народа брак – твоя обязанность!

— А ты, кажется, забываешь, что ты не только король, но и мой отец! – окончательно вспылив, выдаю я. – Ты готов отдать меня… Отдать этому монстру?!

Я указываю в сторону постамента, на котором до сих пор светится изображение, что напугало меня до дрожи. Огромный серебряный дракон ревет, оскалив пасть, а затем взмывает в небо.

Обхватываю себя руками, качаю головой, не веря в то, что все это творится именно со мной!

— Ты забыл, как погибла моя тетя? – уже тише говорю я, потому что эти слова невозможно кричать. Они рвут душу на клочки. – Твоя сестра умерла от лап дракона, которому ее точно так же «ради блага русалок» продали под венец. А теперь ты хочешь, чтобы я повторила судьбу тетушки Перл?

Знаю, что упоминание Перл никогда не оставит отца равнодушным. Прекрасно помню, как он страдал, когда до наших морских глубин добралась весть – муж Перл в ипостаси дракона потерял контроль над собственным пламенем и жаром тела. От моей тетушки остались только пепел и жемчужины с родных вод, которые она так любила вплетать в лазурные, как и у меня, волосы.

— Это был политический брак, — цедит отец, но я вижу, что его волевой подбородок дрожит. – Никто не ожидал, что все так случится.

— Но теперь-то ты знаешь, что дракон и русалка – не пара! Знаешь, как сложно нашему виду выживать на поверхности! И все равно хочешь выдать меня замуж за дракона?! Что сказала бы мама, будь она здесь?!

Отец вновь ударяет трезубцем по каменным ступеням. По воде проходит волна силы, которая чуть отталкивает меня, а затем ударяет в массивные двери тронного зала. Они распахиваются. Из коридора подводного дворца показываются лица стражей и служанок, которые с интересом заглядывают внутрь.

— Уходи, — приказывает отец и указывает на распахнутые двери.

Его открытые плечи напряжены. Лазурные волосы, доходящие до поясницы, от которой начинается зеленоватый хвост, развеваются в воде. Она все еще гудит от силы.

— Я не уйду, пока не добьюсь от тебя здравомыслия. Я не выйду за дракона!

Иллюзия на постаменте рычит, будто напоминая о себе. Очень вовремя! Будто красноречивая точка в моем твердом «нет».

Только вот отец его не слышит.

— Стража!

Ему стоит лишь сказать это, как в тронном зале, просторном и сверкающим перламутровыми стенами, появляются вооруженные тритоны. Они смотрят на меня виновато, будто заранее извиняются за то, что вот-вот им придется сделать.

— Ты не посмеешь…

Отплываю назад, к дверям. Но приказ отца перечеркивает все мои планы:

— Стража, доставьте Лазурь в ее комнаты. И проследите, чтобы она не покидала их.

Меня тут же окружают и берут в плотное кольцо. Я знаю, что мне не улизнуть, потому что стражи вооружены сетями. Стоит только дернуться, как они накинут их на меня, и тогда всему точно конец. Унизительный, печальный конец.

— Мама и тетя Перл были бы на моей стороне, — зло бросаю отцу, уже покидая тронный зал.

Самой становится больно, когда вижу, как на немолодом лице папы прорезается мучительная тоска. Однако даже это не отрезвляет его и не заставляет передумать насчет моей свадьбы.

— Поговорим нормально, когда остынешь, Лазурь. Я все тебе расскажу, дочка, но сначала ты должна смириться.

«Смириться».

Какое ужасное слово.

Но я не позволю ему стать моим приговором.

***

Комната, которая становится моей тюрьмой, светла и уютна, но от этого еще более тошно. Все вокруг будто кричит: «Лазурь, сдайся и просто плыви по течению! Расслабься и получай удовольствие от грядущего замужества!»

Удовольствие?

Я опускаюсь на кровать, украшенную в изголовье кораллами и ракушками. Смотрю в потолок цвета глубоководья, а мысли рвутся обратно в тронный зал, сверкающий перламутром. Перед внутренним взором стоит изображение ревущего дракона, и я не могу перестать думать, что такое же чудовище однажды лишило мою тетушку жизни.

Чем отец думает? Почему готов пойти на такой риск? Неужели в нашем море случилось что-то настолько плохое, что папа готов обменять меня на помощь какого-то дракона?

Нервно дергаю хвостом, ударяю широким плавником по расправленной постели и сажусь.

Как-то в голове не укладывается… Что-то творится в Коралловых водах, но отец об этом молчит перед дочерьми. Неужели дело настолько серьезное, что папа не хочет нас пугать?

Такое уже было однажды… И тогда, когда правда все-таки всплыла, наши сердца были разбиты. Это случилось, когда…

— Лазурь! – вдруг раздается из-за двери, за которой меня сторожат солдаты. Но голос женский и до боли знакомый. – Лазурь, впусти меня, пожалуйста. Нам надо поговорить.

Ухмыляюсь… Будто это моя идея запереться здесь. Вообще-то это солдаты снаружи сейчас решают, когда и кому отворять.

— Впустите мою сестру! Пожалуйста! – кричу громко и подплываю в центр просторной комнаты, чтобы встретить Ирму. Надеюсь, ее пропустят…

И вот, дверь открывается.

Третья дочь короля Октавиуса, моя младшая сестренка, выглядит крайне обеспокоенной. Волосы, которые она обычно заплетает во множество кос, сейчас распущены и голубой волной колышутся вокруг бледного личика-сердечка. Вместо привычного нарядного топа на Ирме повседневная укороченная рубашка, рукава которой красиво плывут за сестрой.

Едва оказавшись в моих покоях, Ирма сначала закрывает за собой дверь, а потом бросается ко мне и крепко обнимает.

Сердце щемит от боли и тепла. Я-то думала, Ирма явилась, чтобы передать возмущения отца, а она…

— Я не хочу, чтобы ты выходила за генерала дракона! – лепечет сестренка и кладет голову мне на плечо.

Ирме уже шестнадцать, но для меня она все еще кроха. Поглаживаю ее по волосам и подвожу к каменному дивану, расположенному под круглыми маленькими окошками. Через них видно, как плавают рыбки с радужной чешуей, а сквозь толщу воды едва пробиваются лучи далекого солнца…

Красиво, но сейчас это – соль на рану. Сквозь эти крохотные отверстия я разве что руку смогу просунуть, и все. Мечтать о побеге даже не стоит.

— Я тоже не хочу замуж, — вздыхаю я, когда садимся на резную каменную поверхность. – Тем более за дракона.

— Тем более, которого ты даже не видела! – недовольно добавляет Ирма, но тут я только качаю головой.

— Я знала, что мое замужество будет по расчету. Все же я старшая дочь короля, на мне большая ответственность…

Умалчиваю о том, что и моим сестрам, возможно, не получится избежать политического брака. Сама надеюсь, вдруг им повезет?

— Помнишь, как папа всегда говорит? Счастье правителя – в счастье народа.

— А как же любовь? – надувает губки Ирма.

Пожимаю плечами:

— Я о ней и не мечтала никогда. Лишь бы муж был честным и добрым…

— И не драконом! – на глазах Ирмы выступают слезы. Она всегда была самой чувствительной из нас.

Глубоко вздыхаю. Как бы ни хотелось сейчас разрыдаться в унисон с сестрой, я не могу себе позволить поддаться эмоциям. Сейчас нужно мыслить здраво, чтобы понять, в чем причина такого поступка отца. А потом уже решать, что делать и как быть.

— Ирма, как ты узнала о моем скором замужестве?

С нетерпением жду ответа и едва не кусаю губы от волнения. Если папа уже сообщил о скорой свадьбе во всеуслышание, толком не поговорив со мной, это плохой знак.

Но вот Ирма тупит взгляд, нервно заламывает пальцы и признается:

— Я подслушала. Ты же знаешь, я нашла много тайных ходов во дворце…

— Ты продолжаешь их исследовать? – округляю глаза от удивления. Затем мой тон из мягкого становится назидательным. Теперь говорю с Ирмой, не как старшая сестра, а будто я ее родительница: — Мы ведь обсуждали с тобой это! Ирма, нельзя там плавать! Эти коридоры использовались при строительстве несколько веков назад, а сейчас заброшены и очень опасны. А если что-то обрушится? Если ты попадешь в тупик или заблудишься?

— Лазурь, я слишком хорошо знаю эти тоннели, чтобы со мной случилось что-то плохое.

Мне не нравится самоуверенный тон сестры. Скрещиваю руки на груди и награждаю ее грозным взглядом.

Ирма толком не знала нашей мамы. Когда та погибла от нападения браконьеров, Ирме и пяти лет не было. Может, потому у нее такой характер? Вечно она на эмоциях и постоянно лезет, куда не надо!

— Я уже предупреждала тебя, что, если снова залезешь в тоннели, я пожалуюсь папе, и тебя накажут.

— Жалуйся. Тогда ты не узнаешь, что я подслушала после твоего ухода из тронного зала!

Вот так-так…

Что ж, наставления придется отложить. Потому что глаза сестры уж очень хитро блестят, и, похоже, в этот раз Ирма действительно узнала что-то полезное.

— Рассказывай, — прошу я, понизив голос, чтобы нас случайно не подслушали, и ближе придвигаюсь к сестре.

Ирма довольно улыбается и заговорщическим тоном выдает:

— Я слышала, как после твоего ухода отец обсуждал с советниками твой будущий брак. Некоторые из советников пытались отговорить папу, напоминали ему о тете Перл…

Тут голос Ирмы чуть дрожит. Я даю нам обеим какое-то время, чтобы мы успокоились и продолжили разговор.

Да, даже спустя несколько лет вспоминать о страшной участи тети, погибшей от лап мужа-дракона, тяжело.

— В общем, папа непреклонен. Он говорит, что твоя свадьба нужна народу Кораллового моря, потому что сами мы никогда не справимся с нависшей угрозой.

— И какой же? – я наклоняюсь еще ближе, потому что теперь Ирма чуть ли не шепчет.

— Говорят, в южных водах снова объявились браконьеры. Не ясно, на кого они ведут охоту, но южные поселения разрушены, жители напуганы, а рыбы и перламутрики безуспешно пытаются бежать оттуда…

Задумчиво хмыкаю и потираю подбородок. Если даже перламутрики покидают родные воды, дело плохо. Эти подводные кони славятся выдержкой и крепкими духовными связями со своим хозяином и жильем. Обитатели глубин, покрытые жесткой чешуей, способные выходить на сушу. Их задние ноги могут превращаться в массивный хвост, а грива – в плавник. Перламутрики красивы, грациозны и, если требуется, опасны. Они всегда защищают то, что им дорого, до последней капли крови.

— Что могло настолько напугать перламутриков? – недоумеваю я и качаю головой. – Отец что-то предпринимал, чтобы помочь югу?

— Из того, что я смогла услышать, поняла, что пытался. Все длится уже несколько недель. Отец посылал в южные воды войска, но никто во дворец так и не вернулся. Не было никаких вестей.

Меня морозит от внезапной тревоги, что пробирается под кожу.

— А рыбы-шпионы?

— Все пропали. Их ловко отлавливают. У нашей разведки нет никакой информации о том, что именно происходит в тех водах. Есть лишь догадки, что во всем виноваты браконьеры, но…

— Но в этот раз они сильнее, чем прежде, — понимаю я и поджимаю губы.

В последний раз, когда браконьеры стали терроризировать наше море, погибла мама. Они выманили ее из дворца обманом. Можно лишь догадываться – каким, ведь маму после этого мы так и не увидели…

Браконьеры – люди с поверхности. Охотятся за драгоценной чешуей, редкими животными и другими дарами моря. Мама была для них лишь добычей. Источником «королевской чешуи», с которого к тому же можно было снять корону и украшения.

Меня трясет всякий раз, едва вспоминаю тот ужасный день, когда отец сообщим нам страшную новость. Прошло уже много лет, но простить браконьеров никогда не смогу. Ни за что!

Отец даже объявлял людям войну за поступки их сородичей, но это сильно ударило в первую очередь по нашему народу. Пришлось сложить оружие и попытаться уладить все дипломатией. Людской король пообещал найти виноватых и пристальнее следить за исполнением законов. И, вроде, какое-то время это работало. Но теперь…

Неужели все было бесполезно? Неужели даже король людей не может взять эту проблему под контроль?

— Если это снова те же люди, что расправились с мамой… Если нам и правда не хватает сил справиться с бедой самим…

— Лазурь, — вздыхает Ирма. – Только не говори, что согласишься выйти замуж за драконьего генерала!

— У него может быть войско, которое поможет нам навести порядок в водах. Мы не справляемся сами!

— Представляешь, сколько жаброслей потребуется на драконью армию? – Ирма округляет глаза и ошарашено трясет головой.

О, представляю… Мы наверняка истратим огромную часть запасов жаброслей.

— Именно для этого мы их и выращиваем годами, — напоминаю я. – На случай, если кому-то с суши потребуется спуститься в наш мир и задержаться в нем.

Жабросли не сделают из человека или дракона русалку, но позволят дышать под водой и говорить, а также – быстро плавать. Хвост не вырастет, но несколько плавников – вполне могут.

— Я надеялась, что жабросли нужны для большого бала, — вздыхает Ирма, а мне становится горько, что моя милая, наивная сестра вынуждена так в лоб столкнуться с суровой реальностью.

— Я поговорю с отцом, — обещаю я и усилием хвоста поднимаю себя с каменного сиденья. Попрошу стражей проводить меня в тронный зал.

Если бы папа начал разговор не с факта моей свадьбы, а с причины, по которой она нужна… Я бы не закатывала истерик. Побесилась бы немного, да, попереживала… Тревога не истаяла по щелчку пальцев. Я все еще боюсь стать женой дракона и умереть в его пламени.

Однако теперь я понимаю, какова цена вопроса, и знаю, что на кону жизни нашего народа.

— Лазурь! – вскрикивает Ирма и бросается за мной. – Только не говори, что собираешься принять предложение генерала! Ты же понимаешь, что тут все не так просто! Он не обменяет помощь своей армии лишь на тебя! Ему что-то нужно еще!

Оборачиваюсь и с горечью смотрю на свою младшую сестренку.

Она не так наивна, как я думала.

— Знаю, — только и выдаю я и подплываю к двери. – Но я уже все решила и хочу поговорить с отцом.

Глубинные боги… Надеюсь, я не пожалею об этом выборе.

Стража сначала даже слушать меня не хочет. Отец отдал приказ держать меня в комнатах, и они готовы слушаться до конца… Пока не говорю, что мне нужно увидеть короля.

Только тогда вооруженные тритоны переглядываются и в безмолвном диалоге кивают друг другу.

— Идем, — все же говорят мне, и я плыву за главным воином.

Остальные окружают меня по бокам и сзади, чтобы вдруг не вздумала улизнуть. Но у меня и в мыслях такого нет. Только не теперь, когда знаю, что, возможно, лишь мой брак может спасти Коралловое море.

Я самая старшая среди сестер и единственная достигла совершеннолетия. Ирме шестнадцать, Катрин исполнится восемнадцать только через пару месяцев. Я же уже год как считаюсь совершеннолетней, а, значит, могу выходить на сушу и имею проявившуюся магию. Но она не так важна для брака, как способность менять хвост на ноги.

Долго оставаться в человеческом теле без подпитки сил сложно, но я тренировалась. Уже не раз выбиралась на берег и гуляла по прилежащему к морю городку, который неплохо знаю.

А сестры… Сестрам все это только предстоит. Не до брака им.

Сбегать мне нельзя, ответственность перекладывать не на кого. Да и не собираюсь этого делать.

Пока плывем по коридорам, на нас опять таращатся слуги. Они шепчутся и странно переглядываются.

— Лазурь что-то натворила? – слышу их пересуды. – Как такое возможно?

У меня репутация самой мудрой из дочерей короля. Будучи самой старшей, я всегда стараюсь быть опорой для Катрин и Ирмы. Возможно, порой я даже пыталась заменить им нашу маму, насколько могла… Так что быть дерзкой бунтаркой – не мое.

Строгость, холодность и рассудительность – вот черты, которые пыталась в себе развить. Наивность и ветреность я оставила Ирме, а замкнутость и колючий характер – Катрин.

Не всегда удавалось оставаться примером для подражания. Да даже сегодня я сорвалась! Но я ведь тоже не каменная. У меня есть сердце, тревоги и надежды, и не всегда получается закрыть их на замок.

Но я должна. Должна быть сильной и действовать в пользу народа… И моей семьи.

— Образумилась или пришла дальше ругаться? – отец встречает меня недовольным тоном и настороженным взглядом.

Советники, коих в зале собралось около десятка, мне все хорошо знакомы. Их объемные накидки красиво струятся от малейших колебаний воды. Взгляды помощников отца устремлены на меня и полны интереса.

Ждут, что устрою шоу?

— Я хочу поговорить, отец. О свадьбе и о том, ради чего ты ее затеял.

Мой спокойный тон действует на отца, как лекарство. Морщинки, которые прорезались из-за напряженного выражения лица, разглаживаются, тени в голубых глазах уже не кажутся такими густыми.

— Вы все можете идти, — наконец, командует папа и жестом просит всех, кроме меня, покинуть зал.

Требуется не больше полуминуты, чтобы мы остались одни. В просторном зале становится пусто, и это усиливает мои переживания. Кажется, что высокий арочный потолок, украшенный яркой мозаикой, вот-вот обрушится, и никакие колонны его не удержат.

Но на самом деле это лишь моя тревога, что учащает пульс и пробуждает больную фантазию.

— Что заставило тебя так быстро одуматься, Лазурь? – отец опускается на трон, но при этом не выглядит суровым правителем.

Он просто уставший родитель. И я вдруг осознаю, что идея моего замужества тяготит папу так же сильно, как и меня.

Но другого выхода, кажется, нет.

— Нам нужно поговорить, — выдыхаю я, подплываю к трону и сажусь на ступеньки, ведущие к нему.

Я всегда любила сидеть так в детстве, когда никто не видел. Люблю и теперь. Это будто делает меня ближе к отцу, который вдруг всплывает с трона и садится рядом со мной.

— Расскажи мне все, пап. Только прошу тебя, будь полностью честен.

В отцовских глазах – волнение напополам с уважением. Он знает, что я что-то выяснила, и понимает, что сюда меня привели совесть и долг. Не желание выскочить замуж или лишь смирение.

— Мне нужно было пояснить тебе все сразу, а не пугать браком с драконом, — горестно произносит отец, и в этот миг будто стареет на десяток лет. – Но я боялся, что ты не поймешь и сбежишь. Забыл, что ты у меня уже взрослая…

Слабо улыбаюсь одними кончиками губ. Если я выйду… Точнее, когда я выйду замуж за дракона, мне придется покинуть родные воды. Смогу ли вот так вновь посидеть с папой в пустом тронном зале, болтая по душам?

— Хорошо, Лазурь. Ты имеешь право знать.

От отца я вновь слушаю о том, о чем уже узнала от Ирмы.

В южные воды пришла серьезная беда. Оттуда перестали поступать вести, а все отправленные воины и шпионы пропадают без следа. Нет ни единого намека на то, что творится на юге нашего моря. Лишь слухи о том, что кто-то близ тех мест видел раненых животных и рыб, уплывающих прочь. А что касается русалок и тритонов… Там их и след простыл.

Ситуация тревожная и будто безвыходная. Отправлять туда новых людей слишком опасно, но и сидеть сложа руки нельзя.

— Я искал помощи на суше и нашел ее, — говорит отец, глядя на сцепленные в замок пальцы. – По моей просьбе в Кармоне был собран совет, в который вошли сам король и его лучшие приближенные.

Кармон – город на берегу Кораллового моря, столица небольшого государства – Оазир. Кармон я неплохо знаю, именно по нему гуляла, когда выходила на сушу.

— Приближенные со всего Оазира, я полагаю?

Отец кивает:

— Наместники, маги, генералы… И лишь один из них оказался готов помочь по-настоящему – людьми и оружием, а не золотом в долг.

— У такой щедрости должна быть цена, — вкрадчиво говорю я и внимательно смотрю на отца.

Мои слова заставляют его тяжело вздохнуть, после чего он подтверждает мою догадку:

— Серебряный дракон сказал, что ему нужна ответная помощь. И помочь может только русалка.

Как загадочно…

— А подробнее он рассказал о своей просьбе? Что вообще ты об этом драконе знаешь?

— Немногое. Так как встреча была официальной, дракон представился именем рода и назвался Эйгоном. Личное имя у меня не было шанса узнать.

Задумчиво прикусываю губу.

У драконов есть несколько странных правил, которые мне кажутся пережитками прошлого. Они только усложняют жизнь!

Например, вот эта фишка с именем рода… Драконов, которые могут носить одинаковое – десятки! Но именно его чешуйчатые должны называть на официальных встречах, так как считается, что на них они выступают от лица рода и защищают его честь.

Личное имя – при личной встрече, где нет громких титулов, важных вопросов и кучи людей в костюмах вокруг.

В общем, имя своего будущего мужа узнаю, когда мы останемся наедине или хотя бы в кругу семьи…

— Насчет имени ясно. А что знаешь о его просьбе?

— Только то, что в пресных водах родного города Эйгона творится что-то странное. Разобраться может только русалка…

— Почему бы просто не подарить Эйгону несколько мешков жаброслей? Уверена, на суше найдутся способные люди и маги, которые разберутся в пресных водах и без моей помощи.

Я кривлюсь, думая о том, что, возможно, мне придется погружаться в пресную воду. Русалки и многие морские животные чувствую себя комфортно лишь в соленой воде. В пресной же преследует ощущение нехватки воздуха, в ней кажется, что чешуя на хвосте встает дыбом…

Я знаю, о чем говорю. Пробовала нырять в такие озера.

Для того, чтобы восстановить силы и магический ресурс близостью к воде, сойдет. Но надолго в таких водоемах я бы не хотела задерживаться…

— Никто не чувствует воду так, как русалки, — напоминает отец. – Жабросли не решат проблему. Они могут помочь людям дышать и чуть лучше двигаться под водой. Но это не сравнится с тем, как на глубинах себя чувствуем мы.

Качаю головой и погружаюсь в не радужные размышления… Что же за проблема у Эйгона такая, что люди бессильны?

— И больше никто, кроме Эйгона, помочь нам не может? – с призрачной надеждой уточняю я. Не хочется, чтобы мой брак был котом в мешке… Ну, или таинственным драконом в мундире.

— Никто, Лазурь. Но не волнуйся. Прежде, чем окончательно договориться по поводу брака, мы хорошенько расспросим обо всем Эйгона. Я тоже не хочу отдавать тебя абы за кого.

Натянуто улыбаюсь отцу, а сама думаю о том, что мой брак все равно окажется далек от мечтаний многих девочек… У нас с Эйгоном не будет времени, чтобы хорошо узнать друг друга, не будет красивых ухаживаний. Максимум, на который могу рассчитывать, — правда о его целях.

Отец старается успокоить меня, я это вижу… Но все равно продолжаю чувствовать себя разменной монетой.

Русалка за армию.

Но разве я могу отказаться? Выбрать себя, пожертвовав сотнями жизней подданных, что на меня полагаются?

— Хорошо, отец. Я готова встретиться с Эйгоном.

«И, надеюсь, буду готова без слез принять его предложение замужества», — не произношу вслух самые сокровенные мысли.

Я прямо вижу, как папа оживает на глазах. Он боялся, что упрусь и буду бороться за свободу. А теперь радуется благоразумию старшей дочери… Но в голубых глазах все же замечаю тень тоски.

Отец грустит о моей судьбе, но помочь ничем не может.

— Я сегодня же свяжусь с Эйгоном, — говорит он и всплывает со ступеней. Замечаю, как папа тянется к одному из колец на своей руке, и понимаю, что раньше это украшение не видела…

Значит, это артефакт для связи. Редкая и дорогая вещичка. А еще – часто одноразовая.

— Постараюсь устроить вашу встречу как можно скорее, Лазурь. И, чтобы тебе было спокойнее, ваше знакомство пройдет по нашим традициям.

Эта новость не особо усмиряет мои тревоги, но я делаю вид, что все хорошо. Улыбаюсь и тоже поднимаюсь со ступеней у трона.

— Тогда я пойду готовиться, — говорю отцу и направляюсь к выходу из тронного зала.

Он окликает меня, когда почти покидаю сердце подводного дворца.

— Лазурь! Я горжусь тобой, но…

— Но? – настороженно наклоняю голову чуть набок. Что я сделала не так?

— Но ты должна понять, что стражи все равно будут тебя сопровождать и охранять. Это ради всеобщего блага.

Не могу сдержать нервную усмешку. Понимаю, что отец, несмотря на весь наш разговор, все равно подозревает, что могу попытаться сбежать.

Унизительно. Обидно.

Но любой бы на его месте поступил так же.

— Хорошо, папа, — пряча разочарование в голосе и в глазах, я говорю тихо и низко опускаю голову. Лицо скрывает волна нежно-голубых волос, а потому отец не видит, как по щеке катится первая горькая слеза.

Как и обещал, отец устраивает нашу с Эйгоном встречу в ближайшее время. Прямо на следующий день. Так что все мое время занимает подготовка к традиционному для русалок обряду знакомства будущих супругов.

Этот ритуал лишь для королевской семьи. Ведь чаще всего именно отпрыски правителей вынуждены жениться не по воле сердца, а по политическим требованиям.

Мы не знаем будущих супругов, боимся, что брак будет несчастным… И первая встреча с нареченным всегда самая важная и волнительная.

У нашего народа есть легенда, которая воспевает красоту моря. По ней она рождается в союзе двух противоположностей – пугающей, неизведанной глубины и великолепных даров природы – жемчуга, кораллов, разнообразных видов животных…

Считается, что раз уж две противоположности сплелись в одно и стали великим морем, то и супруги найдут путь к сердцам друг друга.

Среди русалок к этой легенде относятся с особым уважением и трепетом. Согласно ей и наряжают будущих жениха и невесту, когда те встречаются впервые.

Мужчина всегда олицетворяет глубину – далекую, неизведанную. На его лице – непроницаемая маска из перламутра. Девушка же представляет красоту природы. Ее облачаются в жемчуга с макушки до хвоста. На голове будущей невесты – корона с длинными зубьями, похожими на кораллы, а с них свисают нити, унизанные жемчугом. И ряды этих нитей настолько плотные, что лица девушки не разглядеть. Лишь через крохотные щелочки она может видеть, что происходит вокруг.

Сейчас такую корону надеваю и я.            

Она очень тяжелая, а жемчуга так много, что с трудом различаю даже собственное отражение в круглом зеркале.

— Вы так красивы, принцесса, — вздыхают молоденькие служанки, которые помогают мне собираться.

Одна из них заплетает мои лазурные волосы в косу и прячет ее под серебристую, как лунные блики на водной глади, вуаль.

— Ваш жених определенно оценит, какое богатство получает вместе с вашим сердцем! – радостно лепечет вторая. Одновременно с этим она оплетает жемчужными бусами мою шею и грудь, обнимает драгоценными нитями мои плечи.

Под бусами на мне есть легкий топ, но его не должно быть видно. И, кажется, у служанок отлично получается выполнять свою работу…

— Вряд ли он увидит мою красоту под слоем тысяч жемчужин, — я качаю головой, и белые бусинки тихонько постукивают друг о друга.

Тук-тук-тук…

— В этом и суть ритуала, принцесса. Он увидит вашу красоту сердцем.

Хочется верить, что итог будет так же прекрасен, как и сам ритуал… Но я уже не маленькая и помню, что тетушка Перл, будучи частью королевской семьи, когда-то надевала точно такую же корону перед своим драконом. И что в итоге?

Отгоняю мрачные мысли и прошу служанок, закончивших помогать со сборами, оставить меня одну.

До назначенной встречи осталось недолго. Я могу побыть наедине с собой всего пару минут.

Но и этого не дают. Дверь вдруг распахивается, и я чуть не подпрыгиваю от неожиданности. Сначала от грохота, а потом от того, кого вижу перед собой.

Катрин – моя средняя сестра – лишь трижды за всю жизнь навещала меня в покоях. И все три раза в итоге оказывались в числе худших воспоминаний.

Впервые она явилась еще в детстве, чтобы поругаться из-за якобы украденной мною игрушки. Мы сильно поссорились и не разговаривали около недели, пока родители не заставили нас помириться… и вместе чинить разбитые зеркала, собирать осколки украшений.

Второй раз Катрин пришла ко мне через пару лет. Мы проплакали несколько часов и уснули в обнимку, потому что в тот день мы узнали, что нашу маму убили браконьеры.

А в третий раз вместе с Катрин пришла весть и судьбе тетушки Перл…

— Что ты здесь делаешь? – я испуганно всплываю с пуфа перед зеркалом. Сквозь жемчужные нити образ сестры едва различим, но я могу узнать ее даже по тени.

Катрин в моей комнате настолько крепко ассоциируется с чем-то страшным и трагичным, что сердце сжимается от одного вида сестры. Даже несмотря на то, что Катрин не кажется чем-то огорченной.

Ее розовые волосы собраны в высокий хвост. Голубые глаза красиво подведены серебристым блеском – в цвет топа Катрин и моих жемчугов.

— Мы не разговаривали после того, как стало известно о твоей свадьбе, — ровным голосом, в котором не читается ни единой эмоции, произносит Катрин.

Она спокойно заплывает в комнату, прикрывает за собой дверь… Сквозь уменьшающийся зазор вижу удивленные лица стражей. Они тоже не привыкли, что средняя, самая замкнутая и неразговорчивая дочь короля, ходит по гостям.

— И ты решила прийти именно сейчас?

— Подгадала момент, когда у нас будет не больше пары минут, — сухо улыбается сестра. Для нее это – верх веселья. Ни разу не видела Катрин с широкой улыбкой. – Ты же знаешь, я не люблю пустую болтовню.

Хмыкаю и качаю головой. Бусинки, которыми окутано мое тело, снова стучат, привлекая внимание. Катрин изучает мой внешний вид с интересом, а потом выдает самую большую похвалу, которую слышала от нее:

— Хорошо выглядишь.

— Это потому что лица не видно?

Катрин пожимает плечами, а потом все же кивает:

— Мне такое по вкусу.

— Тогда выходи замуж за тритона из Пустынного моря. Они любят кутать женщин в закрытые наряды.

— Не думаю, что у меня будет выбор, — равнодушно выдает Катрин, а потом ее взгляд становится жестче, как и голос: — Лазурь, давай к делу. У нас мало времени.

— Что за дело? – вновь настораживаюсь я.

Катрин подплывает ко мне и впервые по-сестрински берет за руку в успокаивающем жесте. Я радуюсь, что за жемчужными нитями не видно моего лица, иначе Катрин бы точно едко хмыкнула, увидев его оторопелое выражение.

— Я знаю, как ты боишься этого брака, Лазурь, — быстро шепчет она. От изумления я даже думать не успеваю, не то, что отвечать ей. – Об этом знают и в совете отца. В общем, вчера вечером после ужина я пошла к одной из старейшин…

Мои глаза становятся еще больше от изумления.

Катрин? Пошла к кому-то? Что бы что?..

— Почему?..

— Потому что я знаю, как тебе страшно, Лазурь! И я попросила у старейшины подарок, тебе на свадьбу. Такой, который сможет подарить спокойствие и тебе, и нам.

— Что это значит?

Катрин без лишних слов надевает на мой указательный палец кольцо, украшенное жемчужинкой. Как удачно! Оно будто создано для церемониального наряда! Но… Зачем?

— Что это? Ты думаешь, очередная побрякушка лишит меня тревог? – начинаю нервничать. Времени все меньше, а Катрин делает и говорит что-то странное.

— Это зачарованный старейшиной артефакт. Я попросила сделать его для тебя.

— Попросила? – пораженно мямлю я, не веря в происходящее.

— Ладно, Лазурь. Раскусила. Я купила его для тебя за треть украшений из своего ларца. Но, буду честна, я их и носить-то не собиралась, так что не сильно горюю. Так вот, магия кольца сработает, когда ты впервые коснешься своего жениха.

— И что тогда?

— Тогда кольцо покажет тебе самые яркие впечатления из будущего, которые подарит скорый брак.

Я уже слышала о таких артефактах. Они стали пользоваться популярностью не так давно и лишь среди состоятельных русалок. Некоторые мужчины используют такие зачарованные кольца, чтобы ими сделать предложение. Мне кажется, это хорошая идея, ведь гораздо легче идти под венец с улыбкой на лице, зная, что тебя ждет множество счастливых моментов.

Но еще я знаю несколько случаев, когда такие кольца срывали свадьбы. Неудавшиеся невесты видели, как их унижают или бьют, и просто не принимали предложение руки и сердца.

Подарок хороший… Но удивительно, что мне его преподносит именно Катрин.

— Просто хочу, чтобы ты была спокойна, покидая дом вслед за мужем. Ведь если спокойна будешь ты, то и папа не станет переживать, а заодно и мы с Ирмой.

— Как дальновидно, — хмыкаю я и подношу кольцо под жемчужную вуаль, к лицу, чтобы получше его рассмотреть.

Аккуратное, тонкое. С ракушкой из серебра, внутри которой лежит заколдованная бусинка.

— Спасибо, — шепчу я.

— Поблагодаришь потом, когда удачно выйдешь замуж, — отмахивается сестра.

Мне кажется, что это идеальный момент, чтобы улыбнуться, немного посмеяться и, возможно, даже обнять друг друга.

Но дверь снова открывается. На пороге вижу тритона-жреца в лиловых одеждах.

— Принцесса Лазурь, ваш жених прибыл и ждет в тронном зале. Все готово для церемонии.

Сердце тарабанит в груди. Так и хочется сказать: «Но я – нет. Я не готова!»

Но я лишь смиренно киваю и следую за жрецом. Позади меня плывет Катрин.

Хочу верить, что ее подарок поможет избавиться от тревог и уверено идти навстречу будущему и своему дракону…

Но сердце все равно будто стервятники терзают.

Меня гложет предчувствие беды.

В тронный зал вхожу с большой свитой под торжественную музыку оркестра. Он расположен чуть поодаль от трона, на небольшом возвышении. Тут и барабаны из ракушек, и духовые, сделанные из тончайших кораллов, и диковинные струнные с поверхности. И все это великолепие не звучало бы под толщей воды так волшебно и звонко без капельки магии.

Сердце замирает от величия момента. Я в драгоценностях и короне. Рядом по обе стороны – Ирма и Катрин. Младшая держит меня за руку, хоть это и не дозволено правилами. Катрин же, как всегда, невозмутима. Плывет спокойно, с ровной спиной. Позади нас – свита, во главе которой старейшины королевского совета, а в хвосте – придворные, приближенные ко мне.

А впереди на троне сидит мой отец. Я вижу его едва-едва сквозь жемчужную вуаль, но чувствую, как он нервничает.

Однако внимание привлекает вовсе не папа, не толпа, собравшаяся в тронном зале… А он. Мой будущий муж.

Эйгон выделяется отсутствием хвоста и непривычной для обитателей моря одеждой – светлый мундир хорошо сочетается с серебряной маской в виде морды дракона. Она полностью закрывает лицо мужчины, и я даже представить не могу, какое впечатление произвожу на него.

А он на меня?

Сердце часто стучит, кровь будто становится горячее. Эйгон определенно хорошо сложен. Он высок, широкоплеч. Рядом с ним я буду выглядеть крошечной рыбешкой. Это одновременно и пугает, и внушает странный трепет.

И пусть мой будущий муж сейчас в ипостаси человека, от него исходит такая мощная внутренняя энергия, что не остается сомнений – его дракон опасен и невероятно силен.

Сквозь тоненькие щели между нитями рассмотреть удается не так много. Да еще и маска на Эйгоне скрывает его лицо… Интересно, какое оно под ней? Почему-то кажется, что у Эйгона много шрамов, жесткий подбородок и холодные глаза…

Музыка становится громче. Приближается крещендо.

В эти мгновения я, как и требуют правила, встаю напротив Эйгона. Мы совсем близко, я могу протянуть руку и коснуться его… Но не смею даже вскинуть взгляд, чтобы попытаться сквозь прорези в маске рассмотреть глаза жениха.

Я боюсь своего будущего, хоть и стараюсь держать лицо. Поскорее бы мы уже коснулись друг друга, чтобы подаренное Катрин кольцо показало мне судьбу! Хочу быть уверена, что все будет хорошо.

А пока… Я отвожу глаза, смотрю за широкую спину Эйгона, затянутую в военную торжественную форму. За ним – отряд приближенных. Солдаты в человеческом обличье, в похожих на наряд Эйгона костюмах, но менее дорогих.

Все они приняли жабросли, чтобы свободно дышать и двигаться под водой. Без хвоста это все еще не так легко, но уже что-то. Гости морского дна хотя бы не барахтаются, как неумехи. Двигаются спокойно, плавно… И недостаточно быстро.

Как Эйгон хочет помочь нам решить проблемы в море, если его воины похожи в воде на сонных мух?

Есть какой-то секрет, о котором я не знаю? Или нас просто водят за нос?

Едва эти тревожные мысли врываются в мою голову, музыка резко умолкает. С трона поднимается мой отец, и все взгляды устремляются к нему.

— Сегодня в Коралловом море мы встречаем гостей и древним ритуалом чествуем скорое объединение двух сердец.

Отец раскидывает руки, указывая на нас с Эйгоном. Зал наполняют аплодисменты. Хочу обернуться, найти взглядом моих сестер, но в таком наряде это совсем не легко.

— Эйгон и моя старшая дочь, Лазурь, изъявили желание сплести свои судьбы, как однажды глубина и красота природы сплелись в единое море. Так пусть будет же их союз так же вечно прекрасен, как прекрасна эта первая встреча!

В зале повисает тишина. В ней слышу, как гулко тарабанит мое сердце.

Момент настал.

— Лазурь, — голос Эйгона низкий, но его искажает маска. Однако у меня все равно бегут мурашки по коже.

Он больше ничего не говорит. Только мое имя.

Эйгон протягивает открытую ладонь, и в этот момент сердце спотыкается.

Я должна что-то сказать, но в горле будто застревает грубая пробка, которую никак не могу вытолкнуть.

Решаю не мучить себя словами и просто протягиваю руку, вкладываю свою тонкую ладонь, палец на которой украшен зачарованным колечком, в широкую и горячую ладонь Эйгона.

И в этот момент меня будто током прошивает слишком реалистичное видение…

— Хватит! Остановись, прошу тебя! – кричу я. Но не в действительности, а в видении, что почти невозможно отличить от реальности.

Картинки из ужасного будущего пронзают сознание тысячами острых игл. Каждая из них причиняет невыносимую боль, которую испытываю я из будущего.

Меня обвивает чешуйчатый жесткий хвост серебряного дракона. Небо закрывают его распахнутые перепончатые крылья. Когти зверя вонзаются в мое нежное тело, принявшее человеческую форму.

— Эйгон, — всхлипываю жалобно, — ты ведь мой муж. Прошу, вспомни хоть что-нибудь!

Золотые глаза с вертикальным черным зрачком неотрывно смотрят на меня. Они горят огнем и необузданной животной яростью.

Я из видения знаю, что там, под непробиваемым серебром чешуи, прячется человек, которого зову мужем.

Но прямо сейчас он меня не слышит. Вместо Эйгона со мной говорит его внутренний зверь.

Дракон скалится, рычит мне прямо в лицо и крепче сжимает на талии когтистую лапу. Мне становится так больно, а от выступившей крови – горячо. Сердце рвется от тоски по утраченному счастью.

Счастью?

Я не успеваю толком обдумать эту мысль, как видение бросает меня в новые кошмары.

Теперь дракон несет меня в когтях высоко над Коралловым морем, и от вида родных просторов меня заполняет отнюдь не теплота…

Из горла вырывается крик. Взгляд застилают слезы.

Смотрю на воду, которая раньше была кристально-чистой, небесно-голубой, а теперь… Теперь она похожа на черное зеркало, на поверхности которого покачиваются мертвые рыбы и…

Русалки!

Глубинные боги! Сколько же их здесь!

Я кричу внутри себя, но я-из-видения обессилено молчит. Беззвучно роняет слезы, скорбя по утраченному.

В какой-то момент среди мертвых русалок я замечаю знакомую фигуру… Голубые волосы кажутся тусклыми. Вялыми водорослями они покачиваются на воде вместе с хрупким, бледным телом…

«Ирма!» — нутро разрывает от боли. Я хочу кричать, бить жестокого дракона по лапам. Хочу сделать хоть что-то, чтобы выбраться и поплыть к сестре!

Не может быть, чтобы она…

Дракон разжимает лапы, и я тут же лечу вниз. Ветер свистит в ушах, выбивает из глаз слезы.

Мне нужно коснуться воды, чтобы обратиться! Тогда я быстро подплыву к Ирме. Я спасу ее!..

Я…

В один миг будто просыпаюсь.

Кошмар рассеивается. Я понимаю, что стою посреди тронного зала. За руку меня держит мой будущий муж.

Эйгон. Серебряный дракон.

Тот, кто сыграет не последнюю роль в ужасном будущем. Но какую?

Можно ли это будущее изменить? И нужно ли?..

Вдруг мне просто показалось?

Вижу, что Эйгон смотрит на меня и чего-то ждет. Кажется, он что-то спросил, но в мои уши будто моллюсков натолкали. Ничего не слышу… Только свой собственный крик из видения так и звенит в сознании.

Не могу шелохнуться. Лишь глаза хоть как-то двигаются.

Опускаю их на кольцо, подаренное Катрин, чтобы меня успокоить. Вот как-то вообще не помогло!

Может, все-таки это какая-то ошибка? Надо после церемонии спросить у Катрин, уверена ли она в качестве зачарования старейшины…

Кстати, где она?

Чуть поворачиваю голову и сквозь вуаль взглядом ищу среднюю сестру. Нахожу ее быстро, но не успокаиваюсь от этого. Наоборот.

Становится только тревожнее.

Ведь Катрин и Ирма, что вместе держатся в первом ряду, выглядят так, будто в видение о будущем нырнули вместе со мной. Обе бледные, ошарашенные… Катрин даже рот от удивления открыла, что ей совсем несвойственно.

А Ирма… Моя милая Ирма горько плачет, дрожит всем телом и обнимает себя за плечи.

Неужели они тоже все видели?

И неужели… кольцо показало реальное будущее, которое сулит брак с Эйгоном?

— Лазурь, — сквозь туман страха слышу голос Эйгона. – Мы должны танцевать.

Его пальцы сжимают мою ладонь, но не слишком сильно. При желании я смогу выдернуть руку, сбежать из тронного зала! Но чем это кончится?

Вокруг полно русалок, людей и драконов. Здесь собрались приближенные моего отца, солдаты Эйгона, старейшины… И все они могут стать свидетелями моего позорного побега.

Да и имеет ли он смысл? Не сделаю ли хуже, струсив?

Я киваю. Мысленно радуюсь, что вуаль закрывает лицо, и Эйгон не видит, насколько я растеряна и напугана.

Начинает играть музыка, которая является частью ритуала знакомства будущих жениха и невесты. Вода поднимает меня и Эйгона, мы кружимся над тронным залом в красивом медленном танце.

Слышу, как охают зрители, как восхищенно перешептываются женщины… Но сама не испытываю ни капли тех же светлых эмоций.

— Лазурь, тебя что-то беспокоит?

Голос, звучащий из-под серебряной маски, кажется заботливым, проникновенным. Человеку с таким голосом хочется довериться… И я бы сделала этот первый шаг к сближению, если бы перед глазами все еще не стояли страшные картинки видений.

Правда или ложь? Обман или пугающая реальность будущего?

— Беспокоит, — голос сиплый и дрожит от волнения. Я сама его с трудом узнаю. – Скажите, Эйгон, моя корона хорошо сидит?

Беззастенчивая ложь срабатывает так, как я и хотела. Эйгон не ожидал, что я переживаю из-за такой мелочи. Теперь он, кажется, оторопел.

— Сидела бы лучше, если бы я видел твое лицо, — находится он и крепче сжимает мои пальцы в своих.

Это еще зачем?

Чувствует, что напугана? Знает, что мечтаю сбежать, и хочет удержать?

— Вашего лица я тоже не вижу.

— Увидишь. Еще будет время.

— Да, прямо на церемонии заключения брака, — ерничаю я, вспоминая о традициях.

После нашего торжественного знакомства наступит следующий этап ритуала бракосочетания. А именно – переговоры Эйгона с моим отцом.

На них присутствовать ни мне, ни моим сестрам нельзя. Это встреча для жениха и родителей невесты. Максимум, кто может быть допущен к беседе – несколько старейшин короля. Это нужно потому, что на встрече будут обсуждаться отнюдь не романтика и сердечные дела. Все же наш брак – политический.

Отец и Эйгон будут решать вопросы, ради которых все и затевалось. Размещение солдат, помощь Коралловому морю… И, разумеется, мои обязанности. Не как жены. Как русалки, которая отправится в земли будущего мужа, чтобы навести порядки в водоемах. Что бы там ни случилось.

— Почему же на церемонии? – судя по интонации, Эйгон явно усмехается. – Мы можем встретиться наедине и познакомиться гораздо раньше. Например, сегодня.

— Это запрещено, — шепотом напоминаю я.

Знаю, что слышать нас не могут из-за музыки и того, как высоко мы поднялись в воде над залом. Но все равно переживаю…

— Мы никому не скажем. Будем только мы.

— Зачем вам это?

— Затем же, зачем и тебе, дорогая будущая жена. Я хочу узнать тебя. Ту, что будет делить со мной кров, быт и постель.

На последнем слове я теряюсь, краснею, смущенно опускаю глаза. Совсем забыла, что я не просто буду «русалкой с заданием». Все же я стану женой дракона.

Музыка скоро кончится. Мне нужно дать какой-то ответ… Но какой?

С одной стороны, я очень хочу узнать Эйгона. Поговорить лично, чтобы хоть как-то прощупать почву и понять, могут ли мои видения в самом деле оказаться правдой.

С другой стороны, это опасная затея. Если кольцо показало реальное будущее, Эйгон может быть хитрым манипулятором со своими планами. Вдруг весь тот ужас, что мне привиделся, случился по задумке Эйгона? Я ведь так и не поняла, что именно там происходило.

Но есть еще третий вариант. Поговорить со старейшиной, которая по просьбе Катрин зачаровала кольцо. Ей-то точно будет известно побольше моего…

— Лазурь? Что думаешь? – торопит Эйгон.

Музыка уже начинает стихать. Нам пора спускаться к зрителям и завершать сегодняшнюю встречу.

Молчу, потому что не знаю, что будет правильнее всего.

Тогда Эйгон понижает голос почти до шепота и, пока мы спускаемся обратно к трону, торопливо говорит:

— Если надумаешь, поднимайся сегодня в полночь на поверхность. Мой корабль ждет чуть севернее вашего дворца. Я бы хотел с тобой поговорить.

Все. Больше разговаривать нам точно нельзя. Танец завершен, в зале царит тишина, которая вот-вот сменится аплодисментами, под которые мы и разойдемся каждый в свои комнаты.

Эйгон ждет хоть какого-то знака, и я киваю. Но это еще не значит, что приду на рискованную встречу.

Нужно все хорошо взвесить, прежде чем плыть к поверхности на разговор к едва знакомому мужчине… Который, возможно, будет виновен в катастрофе, что погубит все Коралловое море.