Мой ангел-хранитель

– …она дочь Зверева! – неожиданно услышала я рассерженный голос Абрама снаружи и вздрогнула. – Ты за ней следил! Ты должен был все о ней разнюхать! Мало того, что она баба Авдеева, который будет землю носом рыть, разыскивая ее, так она еще и дочь этого!.. – так и не закончив, тот замолчал. Кажется, мужчина отчитывал за очередную оплошность своего подчиненного.

Несколько минут я продолжала лежать и прислушиваться к звукам на улице, но так ничего и не смогла разобрать. Вместо этого вскоре я услышала шаги по коридору и щелчок замка на двери соседней комнаты, в которой уже несколько дней жила новенькая, Катя. Кажется, этот подонок пошел к ней. Бедная девочка…

– Тебе мама в детстве не говорила, что подслушивать не хорошо? – услышала я рассерженный мужской голос за стеной и нахмурилась.

– А тебя мама не учила, что с женщинами нельзя обращаться как с вещами? – в тон ему спросила эта сумасшедшая.

Абрама нельзя было злить, ведь это чревато последствиями. Я поняла эту простую истину очень-очень давно и хорошо усвоила.

– Отец убил мою мать за измену, и я не жалею о том, что он смыл кровью ее позор!

– А я тут причем? Зачем ты со мной так поступаешь? Отпусти меня!..

Они еще о чем-то переговаривались, но было невозможно разобрать, лишь через мгновение я услышала за стеной звуки борьбы и зажмурилась, прекрасно понимая, с какой целью пошел к Кате Абрам.

– Слезь с меня! – закричала девушка от бессилия, и у меня по телу пробежала дрожь из-за страха за нее. Я ничем не могла помочь. Не в моих силах было бороться с этим чудовищем.

Не сумев больше слушать все то, что происходило в соседней комнате, я укрылась с головой одеялом и тихо заплакала.

Катя, Катенька… не сопротивляйся, это бесполезно, он все равно получит то, за чем пришел. В свое время я тоже сопротивлялась, дралась, кричала и угрожала, что отец убьет всех, кто посмеет тронуть меня хотя бы пальцем, но все было без толку. Абрам изнасиловал меня, несмотря на сопротивление и мольбы не делать этого. А потом опять, опять и опять… пока не потерял ко мне интерес. Мне было всего семнадцать, когда этот человек похитил меня и увез далеко от дома. Я до сих пор понятия не имела, где именно находилась.

Когда меня привезли сюда, то Абрам какое-то время не прикасался ко мне, давал возможность привыкнуть к новому месту и, не смотря на мою непокорность, не наказывал, но однажды ночью пришел в мою комнату.

Пару раз пыталась сбежать, но меня ловили и запирали в комнате на несколько дней без воды и еды, чтобы морально растоптать и показать, что моя жизнь больше мне не принадлежит. У меня больше не было никаких прав, я стала просто вещью.

Мне стоило больших трудов настроить себя на то, чтобы жить дальше и надеяться, что папа когда-нибудь обязательно меня отыщет, но вот проходили дни, месяцы, годы, а отца все не было. Вот так в ожидании спасения прошло почти шесть лет.

Когда сюда привезли новую девушку, которая должна была стать очередной игрушкой Абрама, мне приказали приготовить для нее комнату и помочь адаптироваться. Я не могла отказать, но уже мысленно сочувствовала этой несчастной.

Мне было очень жаль Катю, потому что именно в ней я видела себя: такую же гордую и непокорную, и я прекрасно знала, что ее ждет впереди. Мне ничего не оставалось кроме как постараться подружиться с ней и правильно настроить, уговорить не падать духом и верить в лучшее, хотя у самой уже не осталось ни капли веры.

Внезапно на улице послышались звуки выстрелов, и я, выбравшись из-под одеяла, прислушалась. Буквально через пару секунд я сумела разобрать торопливые шаги в соседней комнате и хлопок дверью, после чего эти самые шаги стали удаляться, а потом и вскоре стихли.

В этот момент я очень испугалась за жизнь Кати, потому что решила, что Абрам убил ее, но вскоре услышала за стеной ее крики и жуткий грохот в запертую снаружи дверь.

Решительно поднявшись с кровати, я накинула поверх сорочки кофту, на цыпочках подошла к окну и выглянула наружу, пытаясь рассмотреть что-нибудь в темноте, потому, что фонари на территории почему-то не горели.

Раздавшиеся снова выстрелы и мужские крики напугали меня, и я отшатнулась от подоконника, а потом резко развернулась и побежала прочь из комнаты с мыслью, что это хотя и опасный, но очень хороший момент для побега натерпевшейся насилия пленницы.

В отличие от комнаты Кати, мою Абрам уже не запирал, потому что прекрасно знал, что я не сбегу, но вот привычка оставлять в замочных скважинах ключи у него осталась до сих пор, потому что он вечно их терял.

Именно в тот момент, когда я на цыпочках подобралась к комнате девушки, на улице опять раздался выстрел, и я поспешила повернуть ключ.

– Катя? – я заглянула в комнату и наткнулась на метающуюся по спальне блондинку. – Пойдем, скорее! – сказала я и когда девушка приблизилась я, не упуская времени, схватила ее за руку и потащила прочь. – Тебе нужно уходить. Пока здесь такая шумиха, ты сможешь скрыться! Беги подальше отсюда, найди кого-нибудь, кто тебе поможет! – тараторила, пока мы спускались вниз по темной лестнице.

– А как же ты? – голос Кати подрагивал от напряжения. – Бежим со мной!

– Нет, я не пойду, – отрицательно мотнула головой. – Не могу, а ты уходи. Тебя не должно здесь быть!

Мы остановились у входной двери и выглянули в окно, пытаясь рассмотреть хотя бы что-нибудь.

– Но что происходит? С чего перестрелка?

– Я не знаю, – нервно ответила. – Возможно, кто-то из недовольных клиентов приехал на разборки. Ты же знаешь, чем торгует Абрам?..

Ответ мы знали обе – наркотиками.

Помолчав, уставившись в окно.

– Вроде бы все чисто, иди! – тихо проговорила я, подталкивая блондинку к двери. Пусть я не сумела сбежать в свое время, но надеюсь, что хотя бы у нее все получится. А я уже не могу уйти отсюда. Если меня не искали все эти шесть лет, то возможно вовсе и некому искать. Я потеряла и веру, и надежду на спасение и это не удивительно, ведь я слишком долго. Всему есть предел.

Я много раз думала о том, что Абрам мог убить всю мою семью и умолчать об этом, с наслаждением наблюдая за тем, как я медленно теряю надежду быть найденной и спасенной.

Услышав мою команду, Катя решительно выскочила через приоткрытую дверь и исчезла в темноте, а я осталась сидеть на месте, поджав под себя ноги и слушать шум так не вовремя набирающей оборот непогоды. Сейчас и на сердце у меня было так же неспокойно.

Коснувшись кончиками пальцев небольшой раны на щеке, я поморщилась от боли и отдернула руку, пытаясь сдержать рвущиеся наружу горькие слезы, когда на улице раздался очередной выстрел.

Боже, нет! Только бы эта пуля не предназначалась Кате!..

Я подскочила на ноги и заметалась по прихожей, не зная, что мне делать, но потом взяла себя в руки и быстрым шагом пошла на кухню, где схватила со стола большой нож и вернулась в прихожую, с опаской выглядывая на улицу в приоткрытую дверь. Все мои мысли были заняты опасением, что Катю обнаружили и ранили и она сейчас, скорее всего, могла где-то лежать и истекать кровью. Я не прощу себе, если с ней что-то случится, ведь именно я выпустила ее из комнаты и помогла бежать. Где мне ее сейчас искать?..

Стараясь унять участившееся сердцебиение, я сильнее сжала в ладони рукоять ножа и перешагнула через порог, прекрасно понимая, что решив погеройствовать, могла попросту не пережить эту ночь, но подумала, что это не самое страшное, что могло со мной случиться.

Утопая босыми ногами в хранящем дневное тепло песке, я подкралась к гаражу и остановилась, припадая спиной к холодной каменной стене и переводя дыхание, но когда услышала совсем рядом звуки пулеметной очереди, упала на колени и зажмурилась, не в силах бороться с охватившим меня ужасом.

Кровь билась в висках, сердцебиение грозилось и вовсе остановиться, а слезы непроизвольно лились из глаз. Я была так сильно напугана разворачивающимися вокруг событиями что, внезапно поддавшись панике, не знала, что мне делать дальше.

Понятия не имела, сколько я вот так просидела на одном месте, потому что даже не заметила, когда прекратилась перестрелка.

Смахнув со лба капельки пота, я осторожно поднялась на ноги и вдруг услышала приближающиеся со стороны берега торопливые шаги, а потому инстинктивно занесла нож для удара за голову, готовая защищаться.

Когда неизвестные были уже совсем рядом, я выскочила из-за угла, собираясь нанести, как мне казалось, смертельный удар, но мое оружие неожиданно выбили из пальцев, а потом ловко обездвижили, применяя удушающий прием.

– Ты еще, мать твою, кто такая? – прошипел незнакомый мужчина у меня над головой. – Как ты тут оказалась?

– Пусти меня! – попыталась закричать я, но из горла вырвался лишь писк. – Пусти! Мне нужно найти подругу!

Развернув меня лицом к себе, незнакомец, чье лицо было скрыто балаклавой,  посмотрел на меня, но не долго, потому, что нас догнали его напарники.

– Уходим, Гордей! – прикрикнул кто-то, и я вздрогнула от неожиданности, наблюдая за тем, как мимо нас торопливо прошли еще двое мужчин, буквально таща на себе третьего, судя по всему серьезно раненного.

– Бросай эту девку, и валим отсюда! – рыкнул один из них. – Иначе мы вообще не выберемся отсюда!

Будто в подтверждение его слов позади снова послышалась стрельба и тот, кого назвали Гордеем, схватил меня за руку и потащил следом за собой, что-то злобно бормоча себе под нос.

– П-подожди! Мне нужно отыскать подругу! – заикаясь, повторила я, не в силах вырвать свою руку из сильной ладони.

– Сомневаюсь, что там кто-то уцелел, – бросил мужчина, не замедляя шаг. – Шагай молча и не заставляй меня жалеть о своем решении забрать тебя с собой!

Я хотела сказать что-то еще, но не решилась, начав утопать в отчаянии от понимания, что я, отправила Катю на верную смерть.

Мне казалось, что мы шли целую вечность: начался сильный дождь, одежда на мне полностью намокла, я начала дрожать от холода и пугаться грома, но все равно упрямо пробиралась сквозь какие-то непроходимые заросли.

Я все бросала взгляд на подстреленного мужчину и понимала, что ему сейчас гораздо хуже, чем мне, поэтому грешно было жаловаться, хотя я не понимала, зачем меня вообще забрали с собой, а не убили и не бросили там. Я даже не была в курсе того, кем являлись эти ребята, но почему-то знала, что никто из них меня не обидит.

Вскоре мы забрались в машину, которая оказалась спрятана в лесу и быстро поехали прочь от этого проклятого места. Казалось бы, что все ужасы позади, но я ошибалась, потому что раненному, лежащему рядом со мной в бессознательном состоянии, другой мужчина начал оказывать медицинскую помощь.

– Гони, Гордей, иначе мы его потеряем! – рявкнул он, зажимая кровоточащие раны. – Держись, Змей, не умирай!.. – добавил чуть тише и бросил взгляд в аптечку, где лежал приготовленный шприц с неизвестным мне содержимым.

Будто собираясь с духом, мужчина потянулся за ним, снял крышку, а затем взял и одним махом вонзил иглу в ногу раненого брюнета, вводя препарат внутримышечно.

Я вскрикнула от неожиданности и поспешно зажала рот ладонями, во все глаза смотря на кровавую мокрую одежду и рассерженного незнакомца, который не был готов терять товарища.

– Вон вертолет! – крикнул кто-то спереди, и я бросила взгляд в лобовое стекло, где действительно виднелся свет от подлетающего воздушного транспорта. – Тормози!..

Когда вертолет приземлился, то ребята осторожно вытащили раненого из машины и передали находящимся там медикам, а потом стали забираться сами.

– Поднимайся! – Гордей помог мне забраться в кабину, а потом залез следом и усадил меня на свободное кресло и пристегнул ремнями. – Держись!

Я изо всех сил вцепилась руками подлокотники, с ужасом наблюдая за бушующей снаружи грозой и каменными лицами мужчин. Я держалась изо всех сил, но удержать сознание я не сумела и просто провалилась в беспамятство.

Глава 2

Минувшая ночь казалась обычным страшным сном, но когда я открыла глаза и привычная обстановка сменилась больничными стенами, людьми в белых халатах и в военной форме, которых было видно в щель приоткрытой двери, я поняла, что все происходило на самом деле и я сейчас не у Абрама. Впервые за шесть лет оказавшись в другой, непривычной для меня обстановке, я растерялась. Боже, я так привыкла к жизни пленницы, что уже не представляла себе другой жизни, а тут…

Я хотела приподняться на локтях, но правая рука, к моему удивлению, оказалась прикована наручниками к краю кровати. Попытки снять их не увенчались никаким успехом, я лишь обломала себе ногти.

Звать на помощь испугалась, ведь кто-то же меня приковал здесь, а значит не все так хорошо, как мне сначала показалось. Но я не преступница! Кому вообще понадобилось приковывать меня?

Посидев пару минут и подергав рукой, наверное, надеясь, что каким-то чудом мое препятствие встать раскрошится, я сдалась и решилась все-таки позвать на помощь. Рано или поздно ко мне все равно придут, хотела я этого или нет, так почему бы не прямо сейчас? Мне нужно было узнать, что вообще произошло и где я нахожусь, а еще, я хотела, чтобы кто-нибудь немедленно позвонил моим родителям и сообщил, что я наконец-то нашлась!

На мое «эй, кто-нибудь» ко мне в палату заглянула женщина лет сорока, нахмурилась и молча ушла.

– Куда вы? – удивилась. – Позвоните моим родителям! – крикнула вслед. – Слышите? Эй!..

Меня будто никто не слышал. Я видела как персонал и люди в военной форме проходили мимо, не обращая никакого внимания на мои крики, и меня это только злило.

– Меня кто-нибудь вообще слышит? Ответьте! – я начала нервничать и дрожать от напряжения. – Эй!..

А что если та женщина ушла за Абрамом? Что если он здесь?

Эта мысль мелькнула в голове спонтанно и, испугавшись ее, я стала снова пытаться снять с руки железный ободок, не обращая внимания на то, что до крови ранила кожу и испачкала ею надетую на меня голубую сорочку на бретелях. Я слишком часто подвергалась насилию со стороны Абрама, поэтому со временем перестала обращать внимание на боль.

Именно в тот момент, когда я, сжав зубы, отбросила от тебя наручники, и тот с лязгом ударился о кровать, повиснув на ней, в палату вошли четверо крепких мужчин, застав меня за любопытным занятием.

Вид у всех был суровый, невозмутимый, но, не смотря на это, они очень внимательно следили за мной, готовые вот-вот броситься наперерез, если я решусь на побег.

Прижимая к себе раненную руку и окончательно портя кровью сорочку, я высунула из-под одеяла ноги и опустила их на холодный кафельный пол, не отводя взгляда от кучки одетых в форму военных, а потом поднялась и сделала осторожный шаг в сторону. Военные, судя по всему, не ожидали подобного поворота, потому что на их лицах виднелась некая растерянность.

Отходя от мужчин в противоположную им сторону, я уткнулась поясницей в стол, на который бросила быстрый взгляд, схватила лежащий на нем карандаш больной рукой и обернулась, решив, что если эти громилы попытаются применить ко мне силу, я легко не сдамся.

Я не хотела знать, какое впечатление на них произвела худая рыжая девчонка в сорочке до колен, сжимающая в окровавленной ладони острый карандаш. Но вырадение моего лица точно говорило о том, что меня не стоит недооценивать.

– Кончайте с девчонкой! – не выдержал самый старший, буравя меня недовольным взглядом. – Хватайте и тащите ее на допрос!

После этих слов трое тотчас двинулись в мою сторону, а я, замахнувшись карандашом, вдруг рявкнула, совсем не узнавая свой голос:

– Не подходите! Я не вернусь туда больше, слышите? Не подходите!

Парни даже на мгновение опешили, но все равно продолжили наступление.

Преимущество, естественно, было на их стороне, и они сумели легко схватить меня, но я все же сумела нанести колотую рану одному из них, а второго укусить за плечо.

– Дрянь! – разозлился последний. – Да я тебя сейчас… – он только-только хотел замахнуться рукой и, судя по всему, ударить меня, но не успел, потому что за меня вступился их «старший».

– Отставить! – гаркнул он, делая шаг вперед. – Не нужно меня разочаровывать еще больше, Смирнов. Возвращайся в казарму, парни справятся и без тебя, – бросив на меня взгляд, мужчина вздохнул. – Тащите ее на допрос.

Если изначально я думала, что находилась в медицинском учреждении, то когда меня вывели из палаты и затащили в большой лифт, который спустил нас на минус первый этаж, а после выпустил в освещенный тусклым светом коридор, то я в этом начала сильно сомневаться.

– Куда вы меня ведете? – я в панике вертела головой, чтобы хотя бы прочитать таблички на дверях, то там были лишь номера. – Какой еще допрос? Я ни в чем не виновата!

– Вот это мы выясним наверняка, – сказал светловолосый парень, который был от меня по левую руку. Молодой совсем, возможно не на много старше меня. – Прости, крошка, такой порядок.

Мы остановились перед железной дверью и буквально через пару секунд меня завели внутрь.

Небольшая комнатка со звукоизоляцией, двое вооруженных охранников и невысокий седовласый мужчина с усами и в круглых очках, который сидел напротив и внимательно рассматривал меня, от его взгляда не скрылась даже рука, покрытая засохшей коркой крови.

– Фамилия, имя, отчество, – монотонно заговорил он, открывая небольшую записную книжку и делая в ней какую-то пометку карандашом. – Отвечайте честно, иначе мы не выпустим вас отсюда. Это понятно?

Я пару секунд смотрела на его безучастное выражение лица, но потом молча кивнула.

– Коваль Дина Олеговна, – ответила на одном дыхании, наблюдая за тем, как мужчина опять делает пометку. – Скажите, где я нахожусь? Что это за место? – не выдержала я и завалила незнакомца вопросами. Старик, лицо которого исполосовали глубокие морщины, поднял на меня взгляд потускневших синих глаз.

– Вопросы здесь задаю я, – он опять опустил взгляд в записи. – Сколько вам лет?

Я поджала губы, борясь с желанием заплакать из-за давящей на меня обстановки.

– Двадцать три, – сказала и голос дрогнул.

Мужчина удовлетворенно кивнул.

– Кем вам приходится Абрам Ганев?

Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли у меня в горле.

Действительно, а кем? Насильником, хозяином?..

– Он шесть лет насильно удерживал меня в своем доме, – тихо сказала, сжимая кулаки от злости.

– Как вы к нему попали? – последовал очередной вопрос.

– Абрам выкрал меня.

– Как это произошло?

Да, это был именно допрос. Мужчина задавал вопросы ровным тоном, не проявляя никаких эмоций даже после того, что я ему сказала. У него не было ко мне никакой жалости, он не испытывал сожаления, хотя, я на это и не рассчитывала. Этот человек просто делал свою работу.

– На выпускном вечере в школе, – ответила, уставившись в поверхность стола. – Он пригласил меня потанцевать, вывел на улицу и усыпил хлороформом, пока никого не было рядом.

– Вы знаете, зачем ему это было нужно?

Я отрицательно помотала головой, хотя знала, что это была его месть моему отцу.

– Какие у вас с ним были отношения?

В груди что-то больно кольнуло, и я уставилась на все такого же равнодушного ко всей ситуации старика.

– А какие могут быть отношения у наркобарона с его пленницей? – горько усмехнулась, надеясь найти в глазах мужчины хотя бы какой-то признак того, что ему не все равно. – Этот подонок насиловал меня! – выдавила из себя и почувствовала, как в носу покалывает от подступающих слез. – Насиловал, понятно? Я ненавижу этого ублюдка всем сердцем!

– Тогда вас не огорчит известие о том, что он был убит в ту ночь, когда на вас напоролся наш отряд, – тем же тоном ответил мужчина, снова делая пометку в дурацком блокноте. – Собственно, наши ребята все зачистили, так что, к счастью или нет, выжившей являетесь только вы. Именно поэтому нам нужно убедиться в том, что вы не представляете опасности для общества.

Я нахмурилась, потому что вся эта ситуация напрягала меня и пугала одновременно.

– Убедились?

Старик поднял на меня взгляд, достал из блокнота бумаги и положил их передо мной.

– Без сомнений, вам пришлось пережить ужасные вещи, но мы не в силах вернуть вам те утраченные шесть лет, что вы провели в плену. Мы можем лишь помочь вам устроить свою дальнейшую жизнь, – он пододвинул мне бумаги. – Новые документы, счет в банке с приличной суммой… – он сделал паузу, наблюдая за тем, как я беру договор о неразглашении в руки. – Взамен вы будете молчать о том, что видели и о том, что вам известно, в противном случае я навсегда упеку вас за решетку. Чтобы мы были уверены в вашем молчании, вы подпишите бумаги. Нам ни к чему проблемы.

Я вчиталась в текст, но толком ничего не понимала. Буквы расплывались перед глазами, смысл написанного ускользал. Я понимала лишь то, что находилась сейчас на какой-то секретной базе, и этот тип обязан был позаботиться о том, чтобы я держала язык за зубами.

– Вы ведь уже все обо мне знаете, не так ли? – эта мысль пришла в голову спонтанно, и я посмотрела в глаза незнакомца. – Вы устроили допрос, чтобы проверить меня.

Он не ответил, просто кивнул, подтверждая мою догадку.

Я прикусила губу.

– А мои родители… вам о них что-то известно? Они живы?

Мне было очень страшно произносить это вслух, но страшнее всего оказалось ждать ответ.

– Нет, – ответил мужчина и даже глазом не моргнул. – Примите мои соболезнования.

В этот момент внутри меня рухнул целый мир. Вот и все. Именно поэтому меня и не смогли найти, потому что попросту не искали. Некому было это делать.

– Я вас услышала, – сказала, пытаясь не расплакаться, но слезы все равно потекли из глаз. – Где подписать договор?

***

Мне пришлось провести на этой загадочной базе еще около недели, для того чтобы пройти обследования у врачей. Больше всего мной заинтересовался психиатр, выявляя у меня те или иные страхи на почве пережитого сексуального насилия и заставляя возвращаться обратно к воспоминаниям снова и снова, пока в один прекрасный момент я не выдержала этой пытки.

– …Что вы чувствовали, когда Абрам делал это с вами? – спросила женщина, смотря на меня как на лабораторную мышку. – Обиду, злость или может быть вам это нравилось и вы, волей не волей, испытывали наслаждение?

Да что она вообще несет? Эта женщина понятия не имела, каково это находиться в рабстве, и подвергаться насилию, в том числе и сексуальному!

– Хватит лезть мне в голову! – закричала я, вскочив со стула. – Вы не помогаете, а лишь давите на больные мозоли!

– Сядьте обратно, Дина, – произнесла молодая брюнетка, с лисьим разрезом глаз. – Нам нужно проработать этот этап вашей жизни, иначе страх перед близостью с мужчиной будет преследовать вас до конца жизни, и вы не сумеете построить нормальные отношения.

– Это уже мое личное дело! Мне не нужна ваша помощь! – я вышла из-за стола и, сделав пару шагов к выходу, распахнула входную дверь и  вылетела из кабинета, буквально сразу сталкиваясь с мужской грудью. Я лишь чудом поймала равновесие и не упала, а когда подняла голову вверх, поняла что с этим человеком я, вообще-то, была уже знакома.

– Дина, подождите! – психиатриня вышла следом, но увидев мужчину рядом со мной, как-то внезапно изменилась в лице, превращаясь из дотошного мозгоправа в типичную хищницу и забывая обо мне. – Ой, Гордей, ты уже вернулся? Как все прошло?

Мой спаситель, которого я теперь могла без проблем рассмотреть, перевел взгляд с брюнетки на меня, и я с трудом сдержалась, чтобы не поморщиться от его пристального внимания.

У мужчины были густые темные волосы, имеющие бронзовый отлив, глаза цвета ясного неба в обрамлении черных ресниц смотрели цепко, не упуская ни одной детали. Еще у него была небольшая густая борода, увидев которую, я сразу подумала о том, что мне интересно, как он выглядит без нее.

– Нормально, – ответил он приятным низким голосом, продолжая рассматривать меня. – Лучше, чем я планировал.

Я почувствовала себя как-то некомфортно в компании этих двоих, поэтому отвернулась и молча пошла обратно к своей небольшой комнатушке, которая больше походила на подсобку для швабр, но я не жаловалась, ведь успела пожить в более ужасных местах.

Только когда заперла дверь, я поняла, что следовало бы все-таки сказать «спасибо» этому Гордею за спасение. Я понятия не имела, что двигало мужчиной в тот момент, но я очень признательна ему за то, что он дал мне шанс на новую жизнь.

Глава 3

Стоя со сложенными на груди руками, Гордей слушал каждое слово рыжей девчонки, сидящей на допросе у Александра Аркадьевича, его начальника и куратора, и все больше хмурился. Мужчине никто не вздумал перечить, когда он захотел присутствовать на допросе, ведь тот в каком-то роде теперь был ответственным за то, что притащил со спецоперации бесхозного котенка. Он прекрасно понимал, что в планы входило спасение только одной девицы, а тут, откуда не возьмись, появилась вторая, и Гордей после пары секунд раздумий, решил забрать ее с собой, потому что чутье никогда его не подводило.

Ребята не сумели отказать Авдееву помочь разыскать его похищенную девушку и ввязались в серьёзную передрягу. Сам Денис чудом остался жив, но находился сейчас в коме. Неизвестно, выкарабкается ли.

– Этот подонок насиловал меня! – с трудом выдавила из себя Дина и в ее глазах заблестели слезы. Так много боли было в ее голосе. – Насиловал, понятно?! Я ненавижу этого ублюдка всем сердцем!

Гордей нахмурился.

Так он и думал. Скорее всего, Дину выкрали из-за разборок Абрама с ее отцом. Ведь этот урод не изменял своим принципам и под покровом ночи украл Катю, после того, как Денис поспособствовал облаве на один из его притонов в городе. Оставался лишь вопрос: чем именно занимался покойный Олег Коваль?

– Подслушиваешь? – к нему со спины подошел Молотов и встал рядом. – Еще не пожалел, что притащил сюда этого котенка? Александр Аркадьевич не доволен.

– Я в курсе, – проговорил мужчина, наблюдая за тем, как  куратор положил на стол перед девушкой бумаги о неразглашении. – У нас с ним уже состоялся разговор.

Черт, еще какой! Старик едва не убил его, когда узнал о самодеятельности своего ученика. Пришлось долго уговаривать его провести тесты и нарыть информацию о ее семье, прежде чем делать какие-то выводы о девчонке.

– Где ты ее взял, балбес?! – орал тогда куратор. – Я тебя спрашиваю: где?

– Она хотела меня зарезать, – буднично ответил Гордей, пожимая плечами. – Вот так и познакомились.

– Ах, ты еще и шутишь! – глаза старика сузились и он сел за стол. – Хорошо! Думаю, ты оценишь и мою шутку! Если девушка окажется очередной жертвой этого подонка, я отпущу ее на все четыре стороны, но прежде чем это случится, ты будешь приглядывать за ней. А чтобы это было наверняка, она будет жить с тобой под одной крышей! Это мое условие. Иначе я просто отправлю ее за решетку. Ее жизнь в твоих руках, причем в буквальном смысле, сынок!

Чего-то такого он и ожидал, но перспектива жить с рыжей его не особо впечатлила. Но делать было нечего – он же спас бедняжку не для того, чтобы ее упекли в тюрьму, верно? В конце концов, это ведь не навсегда.

И вот сейчас он смотрел на то, как Дина брала ручку и подписывала договор дрожащей от напряжения рукой. Девчонке пришлось не сладко, и Гордей не имел права лишать ее нормальной жизни, особенно после того, как сам подал ей надежду.

«Не было хлопот, купила баба поросят», – мелькнула в голове у мужчины любимая присказка его бабушки.

– Ну что ж, хорошо то, что хорошо кончается, – Марк вздохнул и отступил. – Увидимся.

Когда друг Гордея удалился из комнаты, мужчина снова посмотрел через толстое стекло на  то, как Дина поднимается на ноги и под конвоем уходит из комнаты для допросов. А вот Александр Аркадьевич остался, и когда дверь за  конвоем закрылась, старик посмотрел через стекло прямо на своего ученика, будто мог его увидеть. Похоже, их ждал очередной серьезный разговор. И он не ошибся. Куратор поднялся со стула и вскоре вошел в помещение для наблюдения за допросами, а в руке он держал блокнот и подписанный договор.

– Как все прошло? – Гордей проследил за тем, как старик приближается к нему и садится рядом на стул.

– Нормально, но девочке придется пройти медицинское обследование, в том числе психиатрическое. На первый взгляд она дружит с головой, но я бы подстраховался. Еще неделю Дина поживет здесь.

Мужчина молча кивнул.

– Я понял. Тогда у меня есть время разобраться с тем наркоторговцем в Москве.

Александр Аркадьевич хмыкнул.

– Хорошо, займись им. Сбрей только бороду и оставь усы, не выделяйся.

Гордей поморщился.

– Борода для мужика – честь, а усы и у бабы есть.

Куратор обречено вздохнул и махнул рукой.

– Да делай ты что хочешь! Как малое дитя, честное слово! Говори тебе, не говори, все равно сделаешь по-своему!

Мужчина сделал шаг к Александру Аркадьевичу и положил руку ему на плечо.

– Да брось, пап, ничего страшного не случится. Ты же меня знаешь.

– Вот именно, что знаю, – вздохнул он. – Именно это меня и пугает, – потом поднял глаза на сына и заговорил чуть спокойнее. – Иди, собирайся. Выезжаешь завтра утром.

Гордей отстранился и кивнул ему.

– Понял. Присмотришь за рыжей?

– Присмотрю, – нехотя согласился старик. – Но если ты на этой неделе притащишь еще одну девчонку, то вышвырну тебя из управления к чертовой матери!

Мужчина улыбнулся.

– Я тебя понял бать. Ну, я пошел!

«Упертый, как баран!» – подумал Александр Аркадьевич, глядя вслед сыну. – «В точности, как его покойная мать…»

***

С наркоторговцем пришлось, конечно, повозится, но все прошло нормально и вскоре Гордей уже возвращался обратно на базу, откуда все это время не получал никаких новостей о своей подопечной.

Не успев толком отдохнуть с дороги и поесть горячей пищи, мужчина пошел на поиски отца, и как раз в этот момент из кабинета психиатра услышал чей-то громкий голос и остановился

– …Это уже мое личное дело! Мне не нужна ваша помощь! – и буквально сразу после этих слов из кабинета вылетела рыжая девушка, которая налетела прямо на Гордея. Опомнившись, она отскочила и уставилась на него испуганными светло-карими глазами. Выглядела она уже куда лучше с их последней встречи, и даже ранка на щеке почти затянулась, правда взгляд все равно был затравленным, как у загнанного в западню зверька.

– Дина, подождите! – Лилия, тот самый психиатр, выбежала следом за Диной, но увидев в коридоре мужчину, расплылась в счастливой улыбке, мигом забывая о своей пациентке. – Ой, Гордей, ты уже вернулся? Как все прошло?

Он снова посмотрел на Дину, которая, похоже, чувствовала себя в их компании не совсем комфортно, в особенности ей было не по себе от его пристального внимания.

– Нормально, – ответил тот, продолжая изучать рыжую. – Лучше, чем я планировал.

Коваль потопталась на месте, не зная, куда себя деть и вскоре покинула их, оставляя Гордея наедине с докторицей.

Проводив девушку взглядом, мужчина обернулся к Лиле, от которой не скрылся его явный интерес к ее пациентке.

– На рыженьких потянуло? – брюнетка сложила руки на груди, продолжая буравить его глазами. – И не надейся, Линицкий. У девочки явная травма. Сомневаюсь, что хотя бы один нормальный мужчина решится завести с ней роман, не говоря уже о семье.

Гордей поморщился и заснул руки в карманы штанов.

– Знаешь, с меркантильными женщинами тоже ни один нормальный мужик не захочет заводить отношения, – проговорил он, делая шаг назад и показывая тем самым, что их разговор закончен.

– Я тебя предупредила! – бросила она ему в спину и, громко хлопнув дверью, скрылась в кабинете.

Мужчина хмыкнул себе под нос, продолжая не спеша шагать по коридору. Он прекрасно понимал, почему Лилия бесилась: некоторое время назад у них был роман, но после того, как Гордей узнал, какая девушка на самом деле лживая сука и крутит за его спиной роман с другим, то порвал с ней. Сука, которая везде искала свою выгоду и ничего не делала просто так. Гордей до сих пор понятия не имел, почему отец все еще держал ее здесь.

Найдя Александра Аркадьевича в своем кабинете, Гордей уселся в кресло и стал докладывать о своей поездке в Москву. Куратор кивал, хмурился и качал головой, в который раз жалея о том, что много лет назад разрешил сыну пойти по его стопам, потому что это не солдат, а ужас какой-то! Плана не придерживался, действовал, как считал нужным, но, не смотря на это, всегда выходит сухим из воды. На вопрос «почему не придерживался плана», он отвечал всегда одно: «ситуация вышла из-под контроля». Чертов умник!

– Что там по поводу Дины? Сколько она еще здесь пробудет? – между тем поинтересовался Гордей, глядя на отца.  

Александр Аркадьевич поднял на сына взгляд.

 – А что? Не терпится обзавестись соседкой? – насмешливо спросил он, а потом вдруг посерьезнел и положил руки на стол. – Ты же понимаешь, что тебе нельзя заводить с ней никаких отношений? Пару месяцев девчонка поживет под твоим наблюдением, а потом переедет в собственную квартиру. Говорю сразу: ей не следует возвращаться в ее родной город, где ее могут узнать, а с ее-то броской внешностью это раз плюнуть. Проследи за тем, чтобы она не делала глупостей.

Линицкий-младший кивнул.

– Это все? Могу уходить в отпуск и забирать ее с собой? Документы отдашь?

Куратор достал из ящика бумажный пакет и бросил его на стол перед сыном.

– Все здесь. Но будь осторожен. История семьи Коваль мутная и я до конца не смог в ней разобраться. Но я знаю наверняка, что ее отец занимался поставками оружия и он погиб в ту самую ночь, когда выкрали Дину. Он разбился на машине, когда устроил погоню за похитителями, представляешь? Не факт, что девчонке что-то известно о делах отца, но ты мог бы попробовать узнать об этом сам. Боюсь, что Абрам ходил под «крышей» и будет неприятно, если эта самая «крыша» узнает о том, что девочка жива, здорова и спасена отрядом особого назначения. И еще кое-что, – куратор помолчал. – Я подозреваю, что Дину неспроста оставили в живых и держали столько лет в рабстве. Это не похоже на Абрама. Эти подонки наверняка преследовали какую-то цель, о которой нам пока неизвестно.

Гордею услышанное не понравилось, но он даже не подал вида.

– Я все понял, бать. Не переживай, разберемся.

Александр Аркадьевич кивнул, но лицо его все равно оставалось хмурым. Ему не нравилось, что его непутевый ребенок вместе со своими друзьями вмешался в темные дела какой-то преступной группировки.

– Хорошо. Будь осторожен с ней, сынок.