Мой близкий враг

Я уехала в другой конец страны, чтобы найти себя и залечить раны от предательства. Но мой враг нашел меня…

Вся моя жизнь была четко продуманным планом семьи. Для них я — проект. Мать — известная примадонна оперного театра, отец — всемирно известный архитектор, а сводный братец — весьма авторитетный бизнесмен.

Но известная семья была навсегда запятнана ничем не примечательной и нереально бездарной мной.

После окончания школы мать пыталась сделать из меня диву оперного театра, но на очередном провальном прослушивании сдалась. Отец настоял учиться в архитектурном институте, но после второй специально заваленной сессии тоже сдался. Проект не оправдал их надежд и вложений.

Пока родители были заняты моей карьерой, они совсем забыли, что у меня есть своя личная жизнь, которая плавно пошла под откос.

Я сбежала от всех проблем в абсолютно обычный университет маленького российского городка, Но старая жизнь не отпускала. Воспоминания не желали быть забытыми...

Дан — сводный братец, быстро стал моей неправильной одержимостью. Его взгляд мог воспламенить в одно мгновение. Его прикосновения пробудили когда-то во мне женщину. Его губы были самыми ласковыми и сладкими. Влюбил в себя маленькую девочку. Неопытную дурочку. Но сказка закончилась очень быстро, стоило только случайно узнать тайну, которую он хранил…

— Мама, связь плохая. Я тебя не слышу! — прокричала в динамик телефона на очередной ее упрек.

Университетский двор был полон студентов: кто-то спешил с чемоданом на заселение в общежитие к злобному коменданту дяде Мише, кто-то миловался на скамейках в тени деревьев, кто-то затаривался украденными из столовой продуктами, а кто-то с раннего утра устроил пацанские разборки. Студенческая жизнь яро кипела. И я стояла в гуще всего этого безобразия с дурацкой счастливой улыбкой на губах, предвкушая начало новой беззаботной жизни.

— Шель, немедленно возвращайся домой! Иначе у мамочки сядет голос! Ты же знаешь, как он важен для оперной певицы! — проканючила мать на ухо в своей излюбленной шантажисткой форме.

— Что говоришь? Я не слышу тебя! Сеть почти не ловит! Пи-пи-пи… — проговорила я, сбросила вызов и спрятала телефон в карман дорогих шорт.

Настоящая причина пребывания в этом закрытого типа университете — моя ненормальная семейка. Мать — истинная англичанка, отец — метис англичанина и русской женщины. Их тошнотворно-артистичные взгляды на жизнь душили с раннего детства.

Помню, как в десять лет я умоляла мать не ходить на репетиции в школу пения, где над девочкой без голоса попросту издевались! Но эта упрямая женщина не сдавалась и пихала меня на различные кастинги в кино, рекламу, детские ток-шоу и прочее несусветное дерьмо. Терпела. Стиснув зубы, играла роль, которую подготовили родители. Но сейчас терпение лопнуло. И всему виной сводный брат.

Он появился совершенно неожиданно восемь лет назад. Позже выяснилось, что у отца до моей матери была другая женщина, с которой они почти сразу разбежались, но успели сделать ребенка. Окончив университет, Даниэль вспомнил об отце и переехал в Россию. На этом сюрпризы не закончились. Пару лет назад семья призналась, что мой отец мне не родной. Я ребенок из пробирки. Так получилось, что биоматериал родителя был не пригоден для зачатия, и мама обратилась в банк доноров. Кто на самом деле мой биологический отец, никто не знает. Для родителей самое главное было отличное здоровье у донора. Тогда-то мне стало понятно, почему я такая бездарность в этой семье. Гены неизвестного мужчины брали верх.

— Миронова, подойди! — окликнул меня комендант общежития, как только я оказалась в холле здания.

— Здравствуйте, Михаил Иннокентьевич! — бодро поприветствовала сварливого старика.

— Мы вынуждены тебя выселить. Собирай вещи и до вечера освобождай комнату, — огорошил он.

— Как?

— Вот так, — развел руками. — Приказ. Ничего личного.

Мужчина посмотрел на меня сквозь толстую оправу очков, намекнув взглядом, что пора убраться отсюда.

— У меня должна быть комната. Я ведь за нее заплатила на год вперед! — ощутив прилив раздражения, напомнила коменданту.

— Ничего не знаю, — отмахнулся он. — Иди к руководству разбираться.

Я тяжело вздохнула, сжала руки в кулаки.

— Может, есть свободные комнаты подороже? — Решила зайти с другой стороны. — Деньги у меня есть. Это не проблема.

— Приоритетные условия проживания зарезервированы для старшекурсников. Ничего свободного нет. Сними квартиру и живи себе спокойно.

— В этом районе их нет, — прошипела в ответ. — Послушайте, Михаил Иннокентьевич, я не хочу устраивать сцену, но вы меня вынуждаете...

— Конечно, хотите. Я же вижу по вашим глазам, Миронова! — возмутился старик. — Идите и разбирайтесь с руководством! Мне некогда с вами со всеми нянькаться!

Что-то бубня про себя, старик ушел в свою каморку. А я осталась пребывать в тихом ужасе.

Что делать? Где жить?

Оставив на потом свои грустные мысли, я уверенно пошла в комнату за документами. Сейчас возьму студенческий и пойду разбираться с руководством! На каком вообще основании меня выселили?! Что за безрассудство!

Сто пятая комната, за которую я заплатила, находилась на первом этаже. Открыв старую деревянную дверь, я вошла в свои новые «апартаменты». А мне ведь даже не успели подселить соседку! Обстановка здесь была совсем скудная: две кровати, два комода и один стол. Голые, покрытые царапинами и дырами на старой краске стены. В воздухе витал запах сырости и плесени. Восхитительно! Лучше жилья и не придумаешь. Ванная комната два на два метра, где кое-как уместился унитаз и сидячая ванна.

Улыбнулась, вспомнив свое первое впечатление. Это был крах. Никаких привилегий, к которым я так привыкла за свою жизнь. Никаких личных комнат. Никакого водителя, который возил бы тебя по городу на дорогой иномарке. Никакого шика и блеска. Все по-простому. Только фиксированное количество денег, которые будет платить университет за учебу, и план выживания на них.

Стоило мне только отключиться от воспоминаний, как я уловила движение у себя за спиной. Резко обернулась, прикрыв рот ладошкой. В дверном проеме стоял Дан собственной персоной. Как он так быстро меня нашел?..

— Как нашел? — спросила, трусливо отступив назад.

— Думаешь, ты надежно спряталась от меня? Как самонадеянно. — Красивые губы исказила кривая ухмылка. — Поверь, я найду тебя даже под левым именем. Кстати, почему именно Миронова Элеонора?

— Потому что! — огрызнулась я. — Уходи!

— Исчерпывающий ответ, — хмыкнул он. — Собирайся, мы возвращаемся домой. Родители тебя заждались.

Его лицо с резкими чертами было покрыто колючей щетиной. Светло-зеленые глаза нехорошо заблестели, словно осколки цветного стекла.

Я с трудом сглотнула, зная, к чему ведет этот блеск в кошачьих глазах.

— После того, что ты сделал, я никуда с тобой не поеду!

Он негромко усмехнулся. А я залипла на черных, словно смоль, волосах Дана, которые совсем недавно перебирала пальцами, ощущая их шелковистость. Несколько непослушных прядей отбрасывали тень на его лоб, придав внешности большей привлекательности. А еще эта соблазнительная сережка в правом ухе попалась на глаза… 

— Поедешь. Иначе кое-что интересное попадет сначала в руки твоей мамаше, а потом прямиком в сеть. Как думаешь, что после этого тебя ждет? — прошептал сводный ублюдок прямо в губы. Когда только успел приблизиться.

Он знал, чем шантажировать. Но, как ни странно, меня этот факт не пугал.

— Оставь меня в покое! — потребовала и отстранилась от парня.

— Как я могу оставить ту, которая принадлежит мне?

— Я не вещь и не игрушка! Я — живой человек!

Даниэль махнул рукой, выразив свое нежелание слушать меня. Он часто так делал, когда наш разговор ему не нравился.

— Ты права. Но это не отменяет того факта, что ты принадлежишь мне, — сухо отметил.

Прикрыла веки, сжав холодные пальцы. Я отчаянно отказывалась верить в то, что сводный брат здесь. Рядом со мной. Прилетел на другой конец страны. И его слова… Мерзкие. Беспринципные. Они принесли новую порцию боли. Терпеть не могу его собственнические замашки. Особенно в свете последних событий они были попросту неуместны.

— Даниэль, ты предал меня! Использовал! Уничтожил все светлое, что между нами было! Проваливай из моей жизни! — вскрикнула, толкнув его. — Уходи!

— А что было, Мишель? — Зацепился он. — Несколько ночей? Разве я обещал тебе что-то большее?

Слова больно ужалили. А он прав… Все было фальшью. Пустотой. Белым шумом. Я больше не верю в любовь. Не верю в искренность и бескорыстие людей.

А когда-то наши с Даном отношения начинались так романтично: мы осторожно сближались. Переходили на личное. Знакомились ближе. Наша тяга была сильной. Непреодолимое наваждение сводило с ума. Приходилось крепко сжимать чувства в кулак. Мы родственники, пускай и не кровные. Но парень легко перешел эту грань. Он никогда не нес последствий от своих поступков. Ему плевать на чье-то мнение.

Бесчувственный. Циничный. Хладнокровный. Один его поступок перечеркнул все, оставив после себя лишь ожоги на моей душе.

Сейчас я видела в любимом человеке врага.

Оказывается, любовь может легко перерасти в лютую ненависть.

Он нагло вошел в комнату, слегка толкнув меня плечом, и начал по-хозяйски заглядывать в каждый пыльный угол комнаты.

— Почему нельзя было сразу рассказать о невесте? — Ощутив горечь внутри, произнесла: — Скажи, ты нормально себя чувствовал, когда спал со мной? Не мучила совесть перед невестой? 

Я не хотела вновь все вспоминать. Но он вынудил!

— Тогда это не имело никакого значения. На следующей неделе у нас с Эммой свадьба. Послезавтра мы все летим в Лондон.

Сердце ухнуло вниз и, кажется, на миг остановилось. Глаза зажгло от злых слез.

Что он творит? Зачем мне это говорит?

Злость яростными вспышками прошлась по телу.

— Это твоих рук дело! — осенила меня догадка. — Из-за тебя отбирают комнату?!

Миллер безразлично пожал плечами. Это стало последней каплей моего терпения. Я подбежала к парню и со всей силы начала бить его по груди:

— Выметайся из моей жизни! Выметайся!

Адреналин зашкаливал в груди. Нервы были натянуты до предела. Он позволял себя бить. Позволял выместить всю ту злость, что накопилась за последний год.

— Уходи! — крикнула и в последний раз толкнула его к двери. Дан легко перехватил мои руки, сцепил их вместе и завел за спину.

— Я дам тебе время, чтобы все переварить. К вечеру будь готова, мышка. Наш ждет длинный путь домой…