Мой (бывший) босс

Сейчас

Запах подгорелых блинов и приторно-сладкого одеколона «Красная Москва» ударил в нос, стоило мне зайти в квартиру. Матери не стало уже как месяц, и я лишь сейчас вернулась в дом, бывший когда-то родным. 

Меня не было здесь почти десять лет, и ничего не изменилось. Все тот же ковер на стене в гостиной, на котором по детству я любила пальцами рисовать узоры, те же завалы книг в покосившихся шкафах, тот же сервант с сервизами, из которых никогда не пили, так как ждали особый случай, да те же темные обои. Только все запылилось, выцвело и обветшало. И фотографий со мной нет. Раньше в каждом углу по рамке стояло, а сейчас пустота. Будто меня, вместе с этими фотографиями, вычеркнули из жизни. Нет рамки — нет человека.  

Поставив чемодан со своими немногочисленными обжитками посередине гостиной, огляделась. С чего начать даже не представляла. Хотелось не просто провести уборку, а выкинуть все сразу на помойку. Но рука почему-то не поднималась. Заглянув в свою комнату, тоже не увидела никаких изменений. Даже плакаты с любимыми актерами остались висеть на стене. Правда, ди Каприо весь выцвел. Мать будто держала комнату на замке или знала, что я вернусь, потому что комната выглядела убранной, мхом и пылью особо не заросла. Что ж, мать не ошиблась. 

Ее слова часто обращались в проклятия. 

Решила, что первым же делом сниму плакаты и в целом разберу свою комнату. Пусть я и вернулась в родной город, но жить в постоянных воспоминаниях не хотелось вовсе. 

Провозилась с уборкой почти весь день. Пол и окна блестели от чистоты. Собрала несколько пакетов на выброс, загрузив туда почти всю одежду и мелочи из тумбочек. Не смогла лишь выкинуть большую коробку, где по юности хранила фотографии, билетики в кино и прочие девчачьи воспоминания о «лучших днях». Кажется, там также лежали мои дневники. Но я не просто не смогла выкинуть это добро, я даже не открыла коробку, чтобы проверить, что там лежит. Может, мать все-таки покопалась за эти годы и что-нибудь выкинула. Хотелось бы в это верить. 

Остановилась лишь тогда, когда начал громко ругаться живот. Осознав, что уже вечер, и я не ела со вчерашнего дня, решила дойти до магазина, по пути выкинув все пакеты. Выглядела безобразно: в спортивном костюме, с гулькой на голове и совсем без макияжа. Но для родного города это будто было нормой, я сливалась с общим контингентом, правда, всю дорогу ощущала на себе пристальный взгляд. Много раз оглядывалась, пытаясь понять, кто мог меня преследовать. Видела лишь мужиков, ползущих с завода домой, да пару бабулек, тянущих за собой тележки. Паранойя. Просто моя паранойя. 

— Марина! 

Услышав свое имя, я испугалась до резкой боли в груди. 

— Марина! Мариночка, неужели это ты! — взяла меня за локоть и развернула к себе женщина лет пятидесяти в блузке с цветочным узором. — Я ведь даже и не признала тебя сразу! Такая взрослая, такая красавица! — причитала женщина, а я только спустя пару минут поняла, кто это. 

— Мария Васильевна, — с трудом вспомнила имя маминой подруги я, — здравствуйте. 

— Да сколько тебе повторять, просто тетя Маша! — засмеялась она. Локоть так и не отпустила. — Мы все тебя очень ждали на маминых похоронах. 

— Не смогла вовремя прилететь, — сглотнула я лукавя. — Подходящих рейсов не было. 

— Да, все так неожиданно случилось, — запричитала женщина, проводя рукой по сальным волосам, убранным в неаккуратный хвост. — До сих пор не верю, что Людочки больше нет с нами… Каждое утро встаю и тянусь за телефоном, чтобы ей позвонить, а потом вспоминаю. Ох, Марина! Как же ты теперь без мамы! — Так же, как и все двадцать восемь лет жизни. — Но мы очень рады, что ты приехала. Надолго? 

— Не знаю. 

— Мама очень хотела, чтобы ты вернулась. С самой той секунды, как ты уехала, — начала гладить меня по руке Мария Васильевна, вызывая на мне мурашки отвращения. Возможно, к себе. — Но зато хотя бы сейчас ты вернулась. Это радостно. Родину нельзя забывать, Марина, нельзя! Так или иначе, на родную землю вернешься, как бы ни рвалась уехать. 

— Да, возможно, — понимала, что нет смысла спорить. Проще соглашаться. Авось быстрее темы для разговора все изживет и уйдет восвояси. 

— Ты заходи ко мне, пожалуйста. Обязательно. Знай, двери моего дома всегда для тебя открыты, уж особенно сейчас, когда так будет не хватать родного плеча. Да и Лерка моя тоже подросла, похорошела! В лучшей компании города работает! — С трудом вспомнила, что у Марии была дочь, кажется, на пару лет младше меня. — Вам точно найдется о чем поболтать. Может, запишешь ее номерок? 

— Как-нибудь потом. 

— Ну да, это дело наживное. Так или иначе, наш городок маленький, столкнетесь еще. Со всеми столкнетесь. — Упаси боже. — Ну ладно, Мариночка, не буду тебя отвлекать от забот, наверное, много успеть надо. Пообещай, что заглянешь ко мне в гости! — и сжала мое предплечье, будто морального давления не хватало. 

— Да, конечно, как-нибудь, — кивнула я. 

Распрощавшись с подругой матери, сразу оглянулась. Меня не отпускала паранойя, что кто-то на меня пристально смотрит. Но улица оставалась пустынной. 

Про киноа консультант в магазине услышала от меня впервые, скромно предложив взамен взять рис. Про безлактозное молоко даже не рискнула спрашивать. Буду смотреть на это позитивно: мне давно стоило перейти на черный кофе. 

Прогулка до продуктового лишила меня последних сил, и я с трудом доползла до дома на несгибающихся ногах. Только достав ключи из кармана брюк, подняла глаза и увидела, что в ручки двери был вставлен пышный букет красных роз. Десятков пять, не меньше. Чуть не упала от удивления. Трясущейся рукой взяла и покрутила цветы в руках в надежде найти открытку. Но не было ни строчки. Это что за выходки? И, главное, чьи? 

Сейчас

Лучше, чем устроиться в школу учителем английского языка, я ничего не придумала. Директору гимназии стоило лишь взглянуть на название моего университета в дипломе, сразу приняла на работу без собеседования, еще и дала выбор, какими классами хочу заниматься. Предвидя возможные конфликты с другими учителями (как это, новенькую меня спрашивают, с кем хочет работать, а им дают по остаточному принципу), сказала, что без разницы, займусь любыми. В итоге мне дали сборную солянку из совершенно разных возрастов: и начальную школу, и среднюю, и десятый класс. Пришлось также принимать участие в родительском собрании перед первым сентября, основной целью которого было знакомство с новой школой и новыми учителями. 

Покрутилась перед зеркалом. Совсем не представляю, что можно, а что нельзя носить учителям в понимании здешних жителей. За два дня, которые уже провела на новом рабочем месте, коллег толком не увидела, чтобы хотя бы по ним оценить степень строгости и консервативности. Поэтому решила пойти классическим путем: юбка-карандаш ниже колена, белая рубашка, черные лаковые лодочки. Волосы заколола сзади, нанесла легкий макияж. Как мне кажется, не докопаться. 

Кабинет мне выделили на втором этаже, небольшой, на пятнадцать посадочных мест, с двумя большими окнами видом на соседние дома. Пустые шкафы я заполнила книгами и учебниками, которые нашла дома, на стены повесила вырезанный алфавит, в цветочном магазине купила пару горшочных растений. В общем, постаралась сделать эту каморку хоть немного уютной. Со временем обживусь получше. 

Собрание уже началось, я слышала, как родители передвигались по школе, но ко мне никто не заходил. Я даже открыла дверь кабинета, чтобы видели — здесь их ждут. Но первые гости стали ко мне заходить спустя полчаса от начала собрания. 

— Здравствуйте. Нам сказали, вы наш новый учитель английского, — буквально влетела ко мне тучная женщина лет сорока на вид с ногтями, длиннее, чем сами пальцы. 

— Здравствуйте, — поднялась из-за стола я, с трудом выдерживая на себе ее оценивающий взгляд с головы до ног. — Давайте познакомимся. 

— Мой сын, Коля Фомин, будет учиться у вас в пятом классе. 

— Буду рада видеть Колю, — улыбнулась я. 

— Он у меня отличник, — прыснула женщина. — Не знаю, насколько вы строгий и компетентный учитель, но хочу сразу предупредить: мы ходим к лучшему репетитору города. 

— Ваше право, — кивнула я. 

— Нет, вы не поняли, — тут же прервала меня она. — Ниже пятерки у Коли быть не может. — Заметила, что сзади нее уже стали собираться другие родители. То ли ко мне, то ли столпились посмотреть на сие представление. 

— Оценку за выполнение школьной программы буду ставить я, — не опуская улыбки ответила. 

— Нет, вы не поняли, — вновь повторила она. 

— Я поняла, — сразу перебила. — Вы хотите, чтобы оценку за освоение предмета ставили вы. 

— Нет! 

— Да. Вы сами мне сказали, что ниже пятерки не потерпите. 

— Это так, — стушевалась она. 

— Однако повторяю: оценивать буду я. Не вы и не ваш репетитор. Будут вопросы к моей оценке знаний вашего сына — двери кабинета всегда открыты. 

— Нет, милочка, вы не поняли! — вновь начала она ту же песню, но ее быстро прервали. 

— Уважаемая, вы не одна хотите поговорить с Мариной Валерьевной. 

Услышав этот голос, я чуть не упала с высоты своих шпилек. Ноги подкосились, руки задрожали, сердце ушло в пятки. Схватилась за край стола, чтобы удержать равновесие, и будто в замедленной съемке перевела взгляд на источник шума. 

— Вам Марина Валерьевна все уже внятно объяснила, — он говорил женщине, но смотрел прямо на меня своими большими голубыми, чистыми, как небо в солнечный день, глазами. Улыбка исчезла с моего лица. — Не понимаю, что еще вам обсуждать. А вот мы бы тоже хотели познакомиться с новым учителем. 

Я смотрела на него, и казалось, что никого в этом здании, да даже на этой планете, больше нет. Лишь мы вдвоем. 

Олег Строганов. Моя первая любовь. Стоял передо мной в черном драповом пальто в пол, такого же цвета водолазке под горло и с выпущенной золотой цепью толщиной с палец. Русые волосы уложены назад, виски выбриты, легкая щетина. Высокие скулы, широкий подбородок и пухлые губы. Не изменился. Только лишь возмужал. 

Мать Фомина прыснула и покинула кабинет, но я уже давно забыла о ней. 

— Марина Валерьевна, — улыбнулся одним уголком рта он. — Мой брат Миша, — подтолкнул ребенка лет десяти в спину, чтобы тот подошел ближе, — идет к вам в пятый класс. 

— Миша, — сглотнула я. На секунду я испугалась, что ребенок, стоящий рядом с Олегом, его сын. — Очень рада с тобой познакомиться, — с трудом оторвала взгляд от Строганова и посмотрела на его брата, дружелюбно улыбаясь. 

— Миша, к тебе обратились, — строго посмотрел на брата Олег. 

— Добрый день, Малина… Марина Валерьевна, — смущенно произнес мальчик. Рядом со скалой братом он казался еще меньше, чем есть на самом деле. И если брат был строгим и даже нахальным, то Миша представлялся очень робким. 

Захотелось сказать, что помню его еще грудничком, завернутым в одеяло и лежащим в коляске, но не стала. 

— Ты любишь английский? — попыталась развеять неловкость я. 

— Да. Брат говорит, что я делаю успехи, — смущенно опустил голову Миша. 

— Я хотел бы, чтобы Миша сдавал английский в качестве одного из экзаменов, — разглядывал меня Олег. Чувствовала, как его взгляд блуждает от моих ног до шеи и мочек ушей. — Поэтому прошу, спрашивайте его по всей строгости. Не давайте пощады. Мне натянутые пятерки не нужны. 

— Поняла, — кивнула я, почувствовав вдруг появившуюся сухость во рту. 

— Ну ладно, не будем отвлекать, — даже не оглядываясь, он, видимо, услышал подходящих родителей. — Были рады знакомству. Добро пожаловать в наш город. 

Звучало как усмешка. 

Родительское собрание дальше проходило как в прострации. Родители постоянно сменялись, их лица мелькали передо мной, но я все еще видела лишь одно — лицо Олега, своим взглядом прожигающее мои внутренности, начиная пожар, ведущий к неминуемой гибели. 

Я надеялась, что он давно уехал из этого богом забытого города. 

Подворачивая ноги, шла до дома, постоянно задевая шпильками все неровности дороги. Проходящие мимо женщины усмехались, но мне было все равно. Я злилась на себя за то, что с какого-то черта решила, будто Олег Строганов уехал безвозвратно. 

Нет, у меня были намеки на то, что он переехал. По крайней мере, так мне как-то раз написала мать в сообщении. Мол, «Строганов твой тоже поехал столицу покорять». Мне искренне хотелось верить, что у него все получилось, в отличие от меня. Но по итогу мы оба встретились в том же самом городе, что и десять лет назад. Вернулись на исходную точку. Забавно. 

Хотя когда я вдруг решила, что матери можно верить? 

Захлопнув дверь квартиры изнутри, облокотилась и безжизненно съехала по ней на пол. Закрыв лицо руками, начала плакать от бессилия. Я не хотела возвращаться. И еще больше не хотела сталкиваться со Строгановым. 

Конечно, в глубине души я рассматривала вариант того, что жизнь вновь нас с ним столкнет. Думала об этом постоянно, на протяжении всех десяти лет. Но тогда мне верилось, что эта встреча пройдет безболезненно. Будто я давно его переболела и все пережила. 

Ложь. Наглая ложь себе. 

Пришла в чувство только после умывания ледяной водой. Я не плакала даже тогда, когда узнала о смерти матери, единственного кровно родного человека (пусть и крайне отвратительного). Видимо, сегодня сорвалась. 

Вышла в гостиную. Посмотрела на нее еще раз. Может, стоит все-таки выставить квартиру на продажу, а самой уехать еще куда-нибудь? Какая разница где преподавать английский язык, правда? 

Хотя кому нужна квартира в этом богом забытом месте. 

В порыве отчаяния открыла дверцы шкафа и стала сгребать все стоящие там книги и статуэтки в мусорный мешок. Мне хотелось избавиться хотя бы от этого старого хлама. Будто именно оно возвращает мысли о прошлой жизни, оставленной мной здесь десять лет назад. Вот выброшу все — и вдохну полной грудью. 

Посмотрела на пустые полки. 

— М-да, Марин, — протянула сама себе я. — Полное олицетворение тебя, — и горько усмехнулась. 

Пусто, и с трудом все держится. Прямо как на сердце. 

Ладно, переживем. И не с таким справлялись. Порой нужно достичь дна, чтобы было от чего оттолкнуться. А Строганов вряд ли будет появляться передо мной чаще, чем на родительских собраниях. У него есть своя жизнь и свои заботы, в которых я не занимаю никакого места, даже последнего. А я немного поработаю, приду в себя после десятилетней игры на выживание и, продав квартиру, уеду куда-нибудь. Да, так и будет!

С приободрившимся настроением уже собиралась ко сну, как телефон вдруг отзвонил уведомлением о сообщении. 

«Малышка, ты правда решила, что сможешь от меня сбежать?»

Сейчас

— Марина Валерьевна, — улыбнулась завуч, завидев меня в собирающейся толпе школьников и их родителей, — идите к нам. 

Мы виделись в мой первый рабочий день. Ирина Алексеевна, по совместительству завуч средней школы и английского языка, лет сорока пяти. Со светлой короткой стрижкой, греческим профилем и глазами-бусинками карего цвета. Вполне приятной наружности дама, постоянно мне улыбалась. 

— Прекрасно выглядите, — решила сделать комплимент, отметив ее бежевый брючный костюм. 

— Ой, Мариночка Валерьевна, спасибо, — сразу засмущалась женщина. — Здесь у нас стоят учителя-предметники без классного руководства. Как вы. 

Я улыбнулась и кивнула коллегам. Те оценивающе посмотрели на меня, будто притаившиеся гиены в ожидании добычи. Все старички, лет так шестьдесят плюс. Но, кажется, вчера я видела парочку молодых педагогов в школе. Похоже, являются классными руководителями. 

Когда линейка уже началась, я вновь почувствовала на себе прожигающий взгляд, хотя специально встала подальше от всех. Осмотрев толпу, собравшуюся у стен гимназии, столкнулась с голубыми глазами. 

Олег. Конечно, кто же еще. Привел брата на праздник (поминки?) Дня знаний. Стоял в том же строгом пальто, но с чёрной рубашкой и тонким, переливающимся на солнце черным галстуком. Прожигал меня взглядом, будто не смог полностью рассмотреть два дня назад на собрании. Стало неуютно. Словно платье чересчур меня обтягивало, а небольшое декольте на самом деле являлось чрезмерно глубоким. 

Стоило торжественной части закончиться, как я одна из первых полетела к себе в кабинет, лишь бы быстрее спастись от этих голубых рентгеновских лучей. Даже подрезала каких-то младшеклассников. 

Зарывшись с головой в подготовку планов занятий, я подпрыгнула от испуга, когда в дверь постучали. Коротко, дважды. 

— Да, войдите. — Я ожидала увидеть там школьника, намерено отправленного классным руководителем ко мне с букетом. Но по итогу с букетом стоял Олег. Несколько десятков пышных белых роз он закинул себе на плечо и, открыв дверь, облокотился другим плечом на дверной косяк. 

— Марина Валерьевна, — тихо, почти томно, произнес он, — хотел зайти к вам лично, передать цветы. 

Сделав два больших шага внутрь кабинета, Олег положил букет на стол, будто не хотел подходить ко мне близко. Чему я была несказанно рада. Даже при таком расстоянии чувствовала знакомый парфюм, аромат мандарина и табака, от которого стало плохо. 

— С первым сентября, — улыбнулся мне Олег. 

— Спасибо, — все, что смогла выдавить я. 

— Я не очень хочу играть незнакомцев, — тут же продолжил мужчина с кофейным цветом волос. — Должен был сказать еще тогда на собрании. Рад тебя видеть. 

— Спасибо, — меня будто заело. Но я не могла ему ответить тем же, так как все еще не понимала, что за буря эмоций штормит внутри меня. 

— Может, поужинаем как-нибудь? По старой… дружбе. 

Нет, нет, нет! 

— Может, — облизнула нижнюю губу я. — Как-нибудь. 

Олег усмехнулся. Понимал, что не даю четкого ответа. А я просто и не верила в возможность реализации его предложения. 

— Мариночка Валерьевна, — вбежала в кабинет Ирина Алексеевна с бумагами наперевес. — Ой. Олег Михайлович. Здравствуйте. Простите, не хотела вам мешать. 

— Не мешаете, Ирина Алексеевна. Я уже ухожу, — кротко кивнул женщине он и, бросив на меня мимолетный взгляд, столь же кратко продолжил: — Не забудьте о моем предложении. 

Он ушел, но его парфюмом пропитались все стены. Сердце билось, рвалось наружу в истошном крике. Белые розы лежали на столе очередным напоминанием о прошлом. 

Нет. Та история закончена. Пусть я и вернулась в родной город, но не значит, что в ту же жизнь! 

— Я вообще принесла вам списки необходимых документов для получения категории, — проводив Олега взглядом, сказала завуч. Того робкого голоса, который я слышала в его присутствии, больше не было, появились стальные нотки. 

— Уже? У меня нет опыта, чтобы подаваться, — нахмурилась я. 

— Я наперед. Портфолио стоит начать собирать, чем раньше, тем лучше, — наконец перевела взгляд с двери на меня она. — Вы уже знакомы с Олегом Михайловичем? 

— Можно и так сказать. 

— Марина… можно же на ты, да? — Я кивнула.— Олег Михайлович — очень интересный мужчина, видный и привлекательный. Еще и богатый, без его спонсорства у нас в школе не появились бы мультимедийные классы. Даже кружок по робототехнике с широкой руки Олега Михайловича открыли. Но прошу тебя, по доброте душевной, вижу же, молодая ты, да и только приехала в наш город. Не ведись на его красивые глаза. Погубят! Много об этом мужчине слухов ходит, и каждый хуже другого. 

— О чем вы? — не смогла утаить любопытства я. 

— Девушек меняет как перчатки, — Ирина Алексеевна выглядела очень взволнованной, будто действительно переживала за меня. — И ладно бы девушек. Девочек! — наклонившись ко мне ближе, она стала говорить тише. — Говорят, его много раз видели с выпускницами. Даже слухи ходят, что он приказывает своим подчиненным привозить к нему в загородный дом юных девушек. 

— Ирина Алексеевна, слухами земля полнится, — попыталась пресечь женщину я. 

— Согласна, Мариночка. Сама не верила, пока не услышала, как старшеклассницы обсуждали, господи прости, какое нижнее белье ему больше всего нравится. 

— И какое же? — усмехнулась я. 

— Марина Валерьевна! — возмутилась завуч. 

— Шучу, шучу, — улыбнулась я. — Не волнуйтесь. Таких напыщенных индюков, как Олег Михайлович Строганов, я вижу насквозь. Не думайте, что нас с ним может что-то связать помимо рабочих отношений. 

— Но он тебе что-то предлагал, — нахмурилась женщина. 

— Просил помочь его младшему брату с программой по английскому, — зачем-то соврала я. Зачем? Не понимаю. Просто выпалила не подумав. — Но я внятно дала понимать, что готова помогать при необходимости на внеурочных часах и забесплатно. 

Женщина смотрела на меня и продолжала кусать губы, будто принимала мучительно тяжелое решение. 

— Хорошо, — сдалась она. — Пошли чаю попьем. Заодно и познакомимся поближе! Мне тут пятый «а» целый торт подарили, одна я его уж точно не осилю. Пошли, пошли. 

За поеданием сметанника я узнала, что семьей Ирине Алексеевне стала школа, а чужие дети — своими. Сначала мне показалось, что далее меня ждет жалобный разговор, однако завуч оказалась благодарна судьбе. Она нашла свое счастье и призвание, пусть и не смогла построить крепкие отношения. Не во всех сферах каждому человеку везет. Ей вот не повезло с мужчинами, но на жизни крест завуч не поставила. 

Бархатный голос Ирины Алексеевны приятно убаюкивал, заключая в свои объятия, но пора была и честь знать. Рабочий день, сокращенный в честь праздника, подходил к концу. Несколько минут попилив взглядом букет белых роз, сбившись в подсчете на семьдесят первом бутоне, решила оставить цветы в кабинете. Поставила в ведро в угол. Лучше места, чтобы они не упали, не нашлось.  

Сейчас 

Учебные будни накрыли меня с головой. Находилась в постоянном стрессе: новая работа, большой поток новых лиц и имен, ответственность за безопасность детей и их спокойное поведение. Ирина Алексеевна, которая старалась заходить ко мне каждый день, успокаивала: поначалу всегда сложно, и это нормально. Но ребята здесь учились прилежные, так что она верила в мое безоговорочное успешное вливание во все процессы в гимназии. 

— Эй, красавица, — услышала оклик я, но даже не поняла, что адресован он был мне. Все внимание было обращено на лужи, через которые приходилось перепрыгивать по направлению в школу. — Ты же вроде наш новый учитель английского, да? 

Я в шоке посмотрела на нагнавшего меня мужчину. Подтянутый, с короткой стрижкой и сережкой в ухе. На одиннадцатиклассника непохож, для родителя будто бы молод. 

— Меня Артёмом зовут, — улыбнулся во все тридцать два парень. — Я физрук. Видел тебя на совещании и на линейке, но все не успел подойти лично познакомиться.

— Доброе утро, Артём, — облегченно выдохнула я. От сердца отлегло. — Приятно познакомиться. 

— Не против, что сразу на ты? — игриво скинул бровь он. Наверное, девочки из выпускных классов сходят по нему с ума. — И что провожу до школы? 

— Тут осталось от силы сто метров, — усмехнулась я. 

— М-м, ты из тех, кто не принимает внимание и помощь? 

— Всегда привыкла рассчитывать только на себя. Особенно в вопросе хождения на своих двоих, — не особо поняла, к чему Артём задал такой вопрос. Услышав мой ответ, он лишь передернул плечами.

— О, смотри, Катька идет, — кивнул в сторону бегущей к школе девушки, на вид на пару лет старше меня. — Тоже училка английского. Такая зануда, не представляешь. Ей, как тридцатка стукнула, — всё, свихнулась на вопросе поиска мужика. 

— Что, прохода не дает? — хмыкнула я, поняв к чему ведет физрук. 

— Да капец! — засмеялся Артём. — А ты толковая. Понимаешь. 

Ровно в этот момент Екатерина замедлилась и посмотрела в нашу сторону. Увидев Артёма, улыбнулась, но затем, обратив внимание на меня, будто поникла. Божечки, какие тут страсти. Как бы из-за этой прогулки с физруком не пошли по школе слухи, что новенькая учительница с ним крутит шуры-муры. Догадываюсь о здешних принципах. 

— Как тебе наш городок? — явно заметил взгляд девушки физрук, но проигнорировал. 

— Я не впервые здесь, — кратко ответила я.

— Правда? — удивленно вытянулось лицо Артёма, но я почувствовала в этом фальшь. — Ну тогда, как там это по-английски, вэлкам бэк?

— Ага, — усмехнулась я. Забавный парень. 

— Тебе где кабинет дали? 

— На втором этаже в блоге Б. — Мы подошли к входу в школу, и Артём галантно открыл передо мной дверь. — Благодарю. 

— Так это же совсем рядом со мной, — шире улыбнулся физрук. Еще чуть-чуть, и начнет казаться, что у всего этого разговора все-таки есть неприятный мне подтекст. — Так что нам по пути. Не знаю, к счастью или к печали. По мне, так к счастью! 

— Предположим, — кратко ответила я, не желая давать возможности для продолжения диалога. Мы уже поднимались по лестнице, и я надеялась, что оставшиеся десять метров до моего кабинета мы дойдем в тишине. 

— У меня сегодня семь уроков. А у тебя? 

Звучит как не просто так заданный вопрос. 

— Шесть. 

— У-у, повезло, — потянулся он, прогибаясь в спине. — Ну ладно, тогда завтра заходи на чай. Зайдешь ведь? 

— Постараюсь, но не обещаю, — мы, наконец, дошли до моего кабинета, и я поспешила его открыть. 

— Я знаю, где тебя найти, — подмигнул мне Артём. — Удачного дня! — махнул и скрылся за поворотом. 

— Взаимно, — буркнула под нос, заходя в класс. Какой гиперактивный этот физрук. 

Страшась быть им перехваченной, поспешила уйти из школы сразу после завершения уроков. Тетради я могу проверить и дома, к тому же, там точно никто не будет отвлекать двусмысленными вопросами. 

По пути решила зайти в магазин. Судьба решила восстановить свою репутацию в моих глазах за сегодняшнее крайне назойливое утро, поэтому подарила счастье — одиноко стоящую на полке упаковку киноа. Так еще и безлактозное молоко нашлось! Чудеса какие-то. Но долго радоваться мне не пришлось. 

— Маринка, ты, что ли? — почти на весь супермаркет воскликнула кассир. Щелкала жвачку и смотрела своими большими глазами с криво наращенными на все так двенадцать «дэ» ресницами. — Марина Бернар? Офигеть не встать. 

Искренне не понимала, кто это. 

— Чё, не признаешь подружку свою? — засмеялась она, хлопая в ладоши. — Ну точно богатой буду! Светка, — крикнула соседнему кассиру, — когда там повышение зарплаты обещали? Точно скоро будет. 

— Прошу прощения? — прервала этот балаган я. 

— Ой, оставь свою эту надутую интеллигенцию. Анжела Чикина. 

В этих заплывших чертах лица с обрисованным рыжим татуажем бровями я с трудом узнала главную тусовщицу параллели. Подругами, к слову, мы не были никогда. 

— Рада видеть. — Вру и не краснею. 

— А чё это ты в нашу дыру вернулась? — буквально выплюнула в лицо мне этот вопрос Анжела. — Разве не ты громче всех на выпускном кричала, что пошли мы все, неандертальцы, в жопу? 

— Не помню такого. 

— Чё, не удалось Москву покорить, домой вернулась? — хмыкнула девушка. 

— Тут уже очередь собирается, — недовольно сжала губы я. — Пробей мои покупки, пожалуйста. 

— Да, ты всегда только и умела, что ставить людей на место, — цокнула она, но все-таки занялась моими продуктами. — Пятьсот сорок. 

— По карте, — приложила к терминалу. — И да, Анжела, жизнь сама всех по местам ставит, не я. 

Пока девушка пыталась придумать что-то на ответ, я поспешила ретироваться. Даже не сложила все в пакет, так и понесла в руках. Правда, дойдя до подъезда, чуть все не рассыпала, увидев стоящего рядом мужчину. Боже, меня сегодня оставят в покое? 

Сейчас 

Большой черный внедорожник почти что полностью перекрывал проход к двери. Облокотившись на капот и сложив руки на груди, стоял не кто иной, как Олег. Вновь во всем черном. Если бы не хорошее уличное освещение, я бы не увидела ни его, ни машину. Цепочка на шее мужчины отблескивала в освещении ламп ослепляя. 

— Тебе помочь? — спросил он, смотря на покупки в моих руках. 

— Спасибо, справлюсь. 

Я не остановилась, так и пошла к входу в свой подъезд. Может, Олег здесь вовсе не по мою душу: что распереживалась так сразу? 

— Ты обещала мне ужин. 

Только он мог останавливать людей одной фразой. 

— Не помню такого, — махнула головой и все-таки продолжила движение, пытаясь как-то пролезть в узкий промежуток между машиной и пышными ветками куста. 

— Марин, — перехватил меня за локоть Олег, — что за детский сад? Я с тобой разговариваю. 

Нет, нет, нет. Он не должен был меня касаться. Я могла вытерпеть все: его притягательные голубые глаза, одурманивающий парфюм мандарина и табака, — что угодно, но только не касания. 

— Да, прости, я неделю не появлялся с нашего разговора на первое сентября. — Целая неделя прошла? Я даже не заметила.

— Зачем ты передо мной извиняешься? — нахмурила брови я. — Ты мне ничего не обещал. Как и я тебе, напоминаю. 

— Боюсь сказать что-то не так. Поэтому извиняюсь, — сразу пояснил мне он. Громко сглотнул. — Я бы хотел предложить тебе работу. 

— С Мишей дополнительно заниматься не буду. 

— Что? — не понял Олег и нахмурил свои густые брови. — А, господи. Я не о преподавании. 

— Мне навряд ли интересно. Спасибо, — продолжала попытки отвязаться от мужчины. 

— Я ищу переводчика. — Тут я остановилась. — Устного. На переговоры с иностранцами. 

— Я по утрам работаю в школе, — ответила пересохшим горлом. 

— Подстроимся, — тут же парировал Строганов. — Давай все подробнее обсудим за ужином. 

Оглянулась и еще раз взглянула на мужчину. Он уже открыл дверь пассажирского сидения и выжидающе смотрел на меня, приподняв левую бровь. Выглядел так, будто измучился меня уговаривать. 

— Ладно, — сдалась. — Дай только молоко занести домой. 

— В машине полежит, не пропадет, — недовольно цокнул Олег, забирая у меня из рук покупки. — Садись. 

В машину я буквально залезала, настолько высокой она оказалась. Уже когда мы тронулись, заметила, что задралось платье, так, что было видно кружево чулок. Смутившись, быстро поправила юбку, но взгляд Олега точно проскользнул по мне, оставляя прожженные борозды на коже. 

Ехали мы молча. Лишь тихо включенное радио напоминало о том, что происходящее реально, а не представляет собой зацикленное видео без звука и с ужасной актерской игрой. Кажется, пели что-то о нераздельной любви. Будто других тем нет. 

— Как тебе дома? — неожиданно спросил Олег. Я даже не сразу поняла, что это не слова песни. 

— Не знаю, — честно ответила я, пожав плечами. Бросила взгляд на водителя. Олег смотрел четко на дорогу, руки его крепко держали руль, темные брови были нахмурены, губы сложились в ровную линию. Казалось, он напряжен не менее меня. — Еще не поняла. 

— Приехали, — вдруг остановил машину он. 

Я не успела опомниться, как Олег обошел машину, открыл дверь у моего сидения и протянул руку. Соприкоснувшись с его ладонью, почувствовала разряд, пробежавший по позвоночнику. Из приоткрытых губ слетел тихий стон. К счастью, Олег ничего не заметил и, закрыв машину, уверенно направился к ресторану. 

Прочитала название на вывеске. «Raspberry». Малина? Какая пошлость. 

— Добрый вечер, Олег Михайлович, — встретила нас хостес. Клянусь, я видела, какой злой она была при виде меня, и как разгладилось ее лицо при встрече со Строгановым. — Ваш столик свободен. 

— Отлично, — кратко кивнул Олег и повернул в зал слева. Неуверенно направилась за ним, со смехом наблюдая, как семенила на высоких шпильках явно с неподходящим ей подъемом колодки хостес. 

Строганов остановился у дальнего столика в углу и отодвинул передо мной стул. Хостес, раскладывая меню на столе, готова была убить меня взглядом. 

— Готовы сделать заказ сразу? Может, Олег Михайлович, вам как обычно? — Она бы выпрыгнула из штанов, если бы те у нее были. 

— Подождем выбор леди. 

Хостес кивнула и, развернувшись на пятках, ушла, активно виляя бедрами. Только это зрелище осталось без зрителя, на которого то было рассчитано. 

Развернула перед собой меню, чтобы скрыться от назойливого взгляда Олега. Вау. Не думала, что в нашей дыре есть места с такими ценами. За счет чего они живут?

— И что же входит в состав «как обычно» у Олега Михайловича? — спросила я, теряясь в позициях меню. 

— Стейк с кровью и красное вино. Когда за рулем — эспрессо. — Я недовольно кривлюсь. — Здесь также вкусный боул с авокадо и неплохие десерты. 

— Удивлена, что в этом городе едят стейки и авокадо, — не сдерживаюсь я. 

— Людей главное научить. Сами они никогда ничего делать и пробовать не будут, — спокойно парирует мне Строганов. В моей голове рождается плеяда вопросов. — Это мой ресторан, так что я исхожу из своих желаний при формировании меню с бренд-шефом, а не из-за того, что большая часть города все еще предпочитает быстро завариваемую пюрешку и бич-пакет. 

Вопросов больше нет. 

— Я буду боул и капучино. 

— Замечательный выбор, — усмехнулся Олег и жестом подозвал официанта. 

Мне некомфортно рядом с ним. Постоянно душно и жарко. Не могу расслабиться. Натянутая как струна, я каждую секунду с ужасом ожидаю, что Олег поднимет тему нашего совместного прошлого. 

— Ты, кажется, хотел обсудить работу? — сделала первый шаг я, лишь бы не нырять в омут прошлого с головой. — Предлагаешь мне переводить клиентов ресторана?

— Нет, — тихо смеется Олег, обнажая идеальный ряд белых зубов. У него всегда был пунктик до своей улыбки. Школу пропускал постоянно, но стоматолога никогда. — Ресторан был куплен так, ради забавы. Как там говорят англичане, фо фан? 

— Типа того, — усмехаюсь его попытке в английский язык я. 

— Я владею логистической компанией. Сейчас много работаем с Китаем, вся коммуникация осуществляется на английском, и, если честно, меня задолбало поправлять имеющихся у меня в штате переводчиков. Как ты можешь понять, в нашем городе мало людей с хорошим образованием, а кого-то выцепить из Москвы встает слишком дорого. 

Сердце укалывает непонятное чувство. Будто я ехала сюда в надежде услышать, что вся такая изумительная, прекрасная, ту, кого он до безумия любил в юношестве. Но нет. Олегом движет исключительно рациональность. 

— И тут ты вдруг решил предложить эту работу мне, ведь можно заплатить немного? — сложила два плюс два. 

— Что? Нет, — раздраженно помахал головой Олег. — Я предлагаю тебе эту работу, так как уверен в твоей компетенции. И да, готов платить столько, сколько ты сама скажешь. 

Аттракцион невиданной щедрости, не иначе. Где-то явно зарыт подвох, и я не могу его нащупать. Но стоит ли мне его искать? Ведь сама недавно думала, что надо бы прийти в себя, встать на ноги и только потом думать о смене места жительства. А тут как раз предложение о подработке, причем будто бы непыльной и мне крайне интересной. 

— Ну, — нервно сглатываю, принимая решение, — давай попробуем. 

Я точно об этом пожалею. Но обещаю себе — только полгода. Поднакоплю денег и уеду подальше от Олега Строганова. 

Сейчас 

Мы договариваемся с Олегом, что он посредством телефона будет меня уведомлять о необходимости перевода минимум за сутки до встречи с заказчиками и партнерами. Учитывая, что ужин прошел спокойно и без каких-либо намеков на внерабочие отношения, мне удается унять свою тревожность. Правда, не получается убить назойливую обиду на такой расклад событий. Будто где-то в глубине я хотела чего-то большего. Того Олега, что десять лет назад клялся мне в любви и обещал достать звезду с неба. 

Господи, мы были глупыми школьниками. Сейчас оба совершенно другие люди. Олег правильно сделал, что отпустил старое и к нему не возвращается. Мне необходимо сделать так же. 

— Ты так и не зашла ко мне на чай, — нагнал меня у школы Артём, пугая своей фразой. 

— Господи, — машинально схватилась за сердце я. — Ты всегда ко мне будешь подкрадываться? 

— Думал, ты меня заметила, — спокойно пожал плечами Артём. — Ну прости, не дуйся. Или ты из-за чего-то другого дуешься и поэтому не заходишь на чай? 

— Я просто вся в работе, — честно отвечаю я. — Это мой первый год работы в качестве преподавателя, многое… остается тяжелым и непонятным. 

— Как я могу тебе помочь? — Артём продолжает удивлять меня своей открытостью и своего рода прилипчивостью. Он со всеми такой или только с новенькими учителями? 

— Не думаю, что у тебя получится составить планы занятий по английскому языку для десятых классов, — улыбаюсь ему я, надеясь звучать не оскорбительно. 

— М-да, — цокает физрук, — с этим труба. Но я могу быть моральной поддержкой!

— Верю, — киваю я и успеваю быстрее его открыть входную дверь школы. 

— А ты все так и играешь сильную и независимую? — вопросительно изгибает бровь он и перехватывает у меня дверь, рукой приглашая войти первой. Выглядит комично. Стрижка под ноль пять, пышные брови, тонкие губы, и чертенок в глазах. Взрослый, но будто все еще ребенок. 

— Я не играю. Я ей являюсь, — пожала плечами я и зашла внутрь здания, не желая играть в «кто сильнее». 

— Поэтому сильная и независимая не приходит к мужчине на чашечку чая? — догоняет меня Артём. 

— Возможно, — пожимаю плечами я. 

— Ты пойми, я же клинья не подбиваю, в мужья не набиваюсь, — зачем-то поясняет парень. — Чисто по-дружески приглашаю. Как коллега коллегу. 

— Хорошо, я учту. Но правда, только когда более или менее вольюсь в школьный процесс, ладно? — сдаюсь я. 

— Договорились! Дай пять, — и протягивает мне пятерню. Точно ребенок. Но, чтобы не обижать, хлопаю по его ладони. — Супер. Спокойного тебе дня!

— И тебе удачного, — не понимаю его желания, ведь лучше пожелать хорошего или удачного. 

Но под конец дня я понимаю, почему учитель учителю пожелал спокойствия. 

Последним уроком у меня числятся пятый класс. Ребята еще не особо сумасшедшие, как те же седьмые. Впервые в средней школе, еще и с новым учителем, поэтому особо не борзеют. Сидят, затаившись, и оценивают обстановку. По крайней мере, как мне казалось. 

Во время занятия отворачиваюсь к доске, чтобы расписать схему формирования утвердительных предложений в настоящем длительном времени, активно погружаясь в объяснение вспомогательного глагола, так, что даже не сразу определяю услышанный звук хлопка. Лишь когда класс наполняет громкое «ай» и последующее хныканье, я с ужасом поворачиваюсь к детям. 

Миша Строганов сидит за второй партой и держится за окровавленный нос. Рядом с ним сидит довольный Петя Косых, но, сталкиваясь со мной взглядом, быстро отпускает орудие преступления. 

— Боже мой, Миша, — восклицаю я, бросая мел и подбегая к мальчику. — Петя, что случилось?!

— Он ударил меня учебником, — пытаясь сдерживать слезы, отвечает Миша. Из-под его ручек течет пара струек крови. 

В состоянии ужасной паники я даже не помню, как догадалась добежать до Ирины Алексеевны. Как вызвала скорую. Как поехала вместе с Мишей в больницу, оставив класс на контроле завуча, у которой, к счастью, сейчас было окно перед одиннадцатиклассниками. И которая вместо меня вызвалась позвонить Олегу и сказать о произошедшем. 

Сейчас 

Меня к Мише не пускают, сами проводят нужные проверки и дожидаются опекуна. Я тоже его жду, только с леденящим сердце ужасом. Как я не усмотрела? Почему допустила подобное поведение у себя в классе? Что будет с Мишей? Может, нос все-таки сломан, и теперь у него будут проблемы с перегородкой? И, боже, я этому виной!

Замечаю появление Олега в больнице, даже не поворачивая голову в сторону входа на этаж. Просто вдруг воздуха стало меньше, и сердце забилось под двести ударов в минуту. 

— Олег, — тут же подрываюсь на ноги я, когда мужчина подходит ко мне. Белый халат на полностью черном костюме смотрится слишком контрастно. — Мне очень жаль, я приношу свои изви…

— Прекрати, — сразу же перебивает меня Строганов. — Ты в школе обучать английскому должна, а не воспитанию. Это забота родителей этого Косых, с них спрашивать и буду. — Не особо успокаивает. — Что врачи говорят?

— Миша отчаянно пытался не заплакать, — горько усмехаюсь я и прячу глаза от Олега. 

— Правильно, — кивает Строганов. — Мужчине негоже плакать. 

Его голос звучит закаленной сталью. Перед глазами вспышками появляются воспоминания нашей юности, которая будто и была этим процессом закалки Олега. Я вновь хочу ему закричать, что слезы показывать можно и нужно, неважно, девочка ты или мальчик. Правда, тогда молодой человек доверял мне ту свою сторону души, но сейчас… сейчас много воды утекло. И, видимо, он учит брата на своих ошибках. Интересно, сейчас Олег показывает кому-нибудь скрытую сторону своей души, или больше нет? 

Подняла глаза на мужчину, пытаясь разглядеть в нем проявление хоть каких-либо чувств. Просто хотела убедиться, что в нем все еще есть то родное человеческое. Хотя, зачем? Не знаю. Может, если Строганов стал совсем бесчувственным, он все-таки признает меня одной из виновных и добьется моего увольнения? Один его звонок как мецената школы, и все. 

— Ты можешь поехать домой, — нарушает тишину Олег. 

— Я хочу убедиться, что все хорошо. 

— Марина, — мое имя из его уст звучит слишком сладко, — повторяю: твоей вины в произошедшем нет. Я благодарю тебя за то, что была с Мишей по дороге в больницу, это очень ценно. Но твой рабочий день закончен уже как, — смотрит на наручные часы, — полчаса назад. 

— И что? 

— И то. Я вызову тебе такси, — вынимает из внутреннего кармана пиджака смартфон последней модели. 

— Не надо, я сама…

Не успеваю договорить, так как дверь открывается и оттуда выходит довольный Миша с повязкой на носу. 

— Олег, привет! Смотри: я теперь как тот корейский певец с закрытым носом. 

— Не помню таких, — отмахивается Олег. — Но рад, что у тебя отличное настроение. Марина Валерьевна не может себе места найти, волнуется. Давай ее успокоим? 

Только после слов брата Миша замечает меня, оперившуюся на стенку. Так, будто это моя единственная опора по жизни. 

— Марина Валерьевна? — удивленно поднимает брови мальчик. — До свадьбы доживет. А Пете я завтра сам учебником наваляю. Кажется, самый толстый у нас был по русскому языку. 

— Миша! — тут же протестую я. — Насилием на насилие не отвечают. 

Олег в ответ недовольно поджимает губы, но ничего не говорит. Видимо, сам он все же придерживается обратного мнения. 

— Я должен дать отпор. Я не слабак, — уверенно скандирует Миша заученную мантру. Вопросительно смотрю на Олега, но тот даже не думает поднимать взгляд на меня. 

— Я рада, Миша, что обошлось малой кровью, и ты находишься в хорошем настроении. Надеюсь увидеть тебя завтра в школе, — киваю мальчику я. — Хорошего вам вечера. Еще раз приношу свои извинения за инцидент. 

Не дожидаясь ответа, отворачиваюсь и иду по коридору к выходу. 

— Марина! — окликает меня Олег. — Позволь тебя подвезти. 

Сердце кричит в отчаянии, разум пульсирует в отрицании происходящего. 

— Только если вам будет по пути, — не обдумав бросаю я. 

— Как раз по пути, — одной фразой заставил меня остановиться и дожидаться его, настолько приказным звучал его тон. — Миша, ты запомнил все указания врача?

— Так точно, — уверенно произнес мальчик, видимо, привыкший к подобному тону брата. 

— Тогда бегом к машине. 

Я сама чуть не рванула на выход. 

Олег поравнялся со мной, так, что костяшки наших пальцев соприкасались. 

— К концу недели ожидается приезд китайских коллег, вероятно, в субботу. Хотел бы видеть тебя в качестве переводчика. За выход в выходной день заплачу двойную ставку. 

— Одинарной хватит. Ты привлекаешь меня к работе не на постоянной основе, — пыталась проявить справедливость я. И так заломила ему сумму за час перевода такую, какая является средней по столице. Еще больше борзеть я не хотела. 

— Марина, я не спрашивал. 

Спина покрылась мурашками. Нет, такого Олега я никогда не знала. Вопрос о наличии обратной, более чувствительной и нежной, стороны его сущности закрыт. Ее нет. 

— Во сколько мне быть в твоем офисе? — сглотнула я. 

— Думаю, начнем с бизнес-завтрака в ресторане. Запомнила в каком? Хотя неважно, я пришлю тебе такси. — Я открыла рот, чтобы возразить. — Это я тоже не спрашивал. 

Как все-таки изменился его тон. Стоило мне согласиться на рабочие отношения, как Олег сразу почувствовал себя авторитарным боссом. Теперь не было уговариваний об ужине и красивых роз. Им на смену пришли строгость и острые шипы. 

Миша быстро занял место сзади водительского сидения. Олег в два шага обогнал меня и открыл дверь пассажирского сидения. 

— Благодарю, — неуверенно прошептала я и забралась в эту махину под названием автомобиль. 

Я должна была бежать от Олега Строганова. Это больше не тот мальчишка, в которого я была влюблена десять лет назад. И мне не стоило искать в нем чего-то родного сердцу.

Обещаю себе, что со следующей встречи с ним не буду ворошить прошлое и искать его отголоски. 

Сейчас

— Ой, Марина, перестань, — отмахнулся Артём, выслушав до конца мою историю про разбитый нос Миши Строганова. — Это дети. Они вечно дерутся. 

— На переменках и физкультуре — возможно. Но ведь не на уроках английского! — воспрепятствовала я и чуть не расплескала чай из кружки. Все-таки решила после уроков в пятницу заглянуть к Артёму, а то он всю неделю не давал мне прохода, обещав вкусную шоколадку. Якобы меня лежит и ждет, не позволяет парню к ней прикоснуться, а он уже изнемогает, так хочет попробовать. 

— Я открою тебе огромный секрет: на всех уроках, лишь был бы повод, — усмехнулся Артём. — Особенно пятый класс. Там у парней и намека на мозги нет, тот еще детский сад. Особенно у Косых! У них с Мишей Строгановым давно тёрки. Олег Михайлович учит Мишу давать отпор, но, видимо, получается пока так себе. Уж слишком Миша нежен. 

— Олег Михайлович учит давать отпор? — переспросила я. Стоило мне задать вопрос, как Артём быстро поменялся в лице. Легкость и веселость сбежали, оставив место для напряженности и желания замять тему. 

— Миша ко мне на кружки ходил просто, — неуверенно залепетал физрук. — Но спорт совсем не его. Часто в облаках витает. Вот, кстати, за это его Петя и стращает. 

— А Олегу Михайловичу это все не нравится, да? — вопросительно поднимаю бровь я и выжидающе смотрю на собеседника. 

— Ну, — совсем теряется он, — наверное. И вообще, ты чего до сих пор шоколадку не попробовала? Или карамельную начинку не любишь? 

Темы небольшой семьи Строгановых мы больше не касались. Зато Артём разболтал мне много других секретов: например, что бывший физрук уволился из школы из-за развода с директором после ее измены с учителем физики, завхоз любит стрелять сигареты у старшеклассников за школой, учитель труда каждые выходные предпочитает коктейль из водки и пива. Зачем мне вся эта информация была нужна — не знаю, но было забавно узнать, что я работала не в школе, а в какой-то песне Чижа про каморку что за актовым залом. 

В субботу я поднялась ни свет ни заря. Давно не занималась устным переводом, всю ночь судорожно листала университетские записи в надежде, что это поможет. Олег задал высокую планку, сказав, что не сомневается в моей компетентности. Синдром отличницы не заставил себя долго ждать, и последствиями его возвращения стали мои темные круги под глазами. 

Такси ожидало меня у подъезда ровно в полдесятого утра. Несколько раз оглядела машину, чтобы убедиться, что это точно такси. Не верила, что в этой дыре могло быть понятие «бизнес-класса». 

Ресторан «Raspberry» был полностью закрыт под мероприятие. По просторному залу вовсю семенили официанты и менеджеры, подготавливая пышный стол. У видовых окон стоял Олег, сложив руки на груди. Казалось, его взгляд был сосредоточен на облаках, которые к тому же вызывали у него сильное отвращение. 

— Доброе утро, Марина, — произнес он, стоило мне только зайти в зал. 

— Доброе, — на выдохе ответила я. Строганов повернулся ко мне лицом, но рук с груди не убрал. Кажется очень напряженным. Только коснись, и выпустит шипы сразу тебе в сердце. 

— Прекрасно выглядишь, — оценивающе оглядел меня. 

— Спасибо, — так же кратко ответила я. Если честно, перемерила весь гардероб, чтобы в итоге остановиться на черном платье из плотного трикотажа, сидящего ровно по фигуре. Непримечательно, что мне и нужно было, не я герой мероприятия. Однако задержавшийся на оголенных коленках взгляд Олега сказал мне об обратном. Стоило все-таки надеть брючный костюм. 

— Кофе? Чай? — спросил Олег, не спуская с меня взгляда. Мы что, играем в гляделки? 

— Спасибо, откажусь. 

Мне кажется, или между нами со Строгановым готовы искры полететь прямо из воздуха? 

Китайские партнеры приехали буквально через десять минут. Олег в своем лице не изменился: остался таким же строгим и напряженным. Поэтому радушием пришлось светить мне, а не только переводить однотипные фразы Олега. 

Завтрак плавно перетек в обед, на который также подъехал юрист Олега. Одновременно велась активная работа по формированию договора. Юриста Строганов использовал в основном как секретаря, уверенно апеллируя юридическими категориями самостоятельно. Мой рот на автомате произносил переведенные фразы, но разум пребывал в шоке от знаний Олега и глубокого погружения в тему обсуждения. В Москве я привыкла, что на встречу директоров привозился уже драфт договора, а большие тучные дядьки, толком его не читая (зачастую, не читая вовсе), подписывали после долгих тирад о былой жизни и общих приколах. Причем всегда эти тирады разливались под водочку, неважно, какой национальности были заказчики или партнеры. Водка — вот двигатель современного бизнеса.  

Олег же медленно пил черный кофе и не спускал взгляда с гостей, будто сканировал их на паршивость. Делал паузы тогда, когда необходимо мне для качественного и точного перевода, не забывая про мое наличие, как это также часто бывало у москвичей. К вечеру я уже была выжата как лимон, но душу грела мысль, что эти переговоры не затянутся еще на пять дней переливания из пустого в порожни. Скрепив договор рукопожатиями, Олег проводил гостей до машины и, кратко отсалютовав, вернулся в ресторан, где я уже распласталась на кресле. 

— Можно еще кофе? — безжизненно спросила я. Устный перевод всегда затрачивает слишком много физических ресурсов. 

— Что угодно, Марина, — спокойно ответил Олег и махнул официанту повторить мой капучино. Затем опустился в кресло напротив меня, также наконец-то расслабляясь. Плечи опустились, лицо разгладилось. — Спасибо тебе. 

— Переговоры прошли отлично? — мне важно было услышать его итог. 

— Более чем. 

— Я рада. 

— Может, перейдешь ко мне полностью на оклад? — неожиданно спросил Строганов. 

— У вас постоянно такие совещания проходят? — выровнялась на кресле я. 

— Нет. 

— Ну и зачем тогда держать меня на окладе? — не поняла идеи я. — К тому же я только начала карьеру учителя. 

— Тебе нравится? — прямо в лоб спросил Олег. 

— Не знаю, — выдохнула я и пододвинула ближе принесенный мне капучино. — Еще не поняла. 

— Мое предложение будет актуально и через месяц. 

— Думаешь, я захочу сбежать из школы именно через этот срок? — усмехнулась я. 

— Думаю, быстрее. Но, зная тебя, дотянешь до двух месяцев. Да, предложение и тогда будет актуально. 

Какого-то черта сердце трепетало от радости услышанной похвалы и благодарности от Олега. 

Сейчас

— Марина Валерьевна, — забежала ко мне в класс Маша из десятого «а», — вас зовет к себе Ирина Алексеевна. 

— Сейчас? — нахмурила брови я, не отрывая глаз от электронного дневника. 

— Она сказала да. 

— Хорошо, спасибо, Маша, — выдохнула я. 

Последние недели завуч не отлипал от меня, решив, что мы стали близкими подругами. Постоянно приглашала меня на чай, рассказывала про растения и кота, любившего эти растения кушать. Я мило улыбалась и пила вкусный чай с садовой мятой, потому что как я могла отказать завучу? Так что и в этот раз я поставила компьютер на сонный режим и пошла в кабинет к Ирине Алексеевне. Заполню журнал после посиделок. Больше часа они обычно не длятся. 

— Добрый вечер, — улыбнулась я, зайдя в кабинет. Но, увидев, что в помещении находится не только Ирина Алексеевна, напряглась. 

— Мариночка Валерьевна, проходите, пожалуйста, — взволнованно принесла завуч и указала на стул напротив гостьи. Кажется, я уже видела эту мадам. 

— Что-то произошло? — спросила я, присаживаясь напротив мамы того отличника из пятого класса. 

— Конечно произошло! — тут же воскликнула дама. Все так же с маникюром длиннее пальцев, только уже ярко-алого цвета. Если она вонзит мне свои ногти в шею — крови даже не будет видно. Сольется цветом. — Объясните сразу перед завучем: почему у моего сына двойка за контрольную!

— Потому что он не справился с контрольной работой, — пожала плечами я. Прекрасно помню, как давала его классу проверочную по теме настоящих времен. Коля и половины правильных ответов не дал. 

— Как! Мой сын! Не справился! — с придыханием верещала женщина. Так громко, что я невольно сморщила нос. Еще хотела уши заткнуть, но это было бы чересчур невоспитанно. — Это вы дали несоразмерную их уровню контрольную!

— Нет. Все четко по учебнику, — спокойно ответила я, хотя внутри уже закипало недовольство. Глупо было думать, что эта дамочка оставит меня в покое после моего желания вершить оценки так, как я считаю нужным. 

— Неправда! Классу всегда давали другие контрольные! 

— Ну а я дала свою. В чем проблема?

— Вот именно! Вы дали свою, — она специально интонацией выделила это слово, — контрольную. 

— А чью я еще должна была дать? — не поняла я. 

— По учебнику!

— Контрольная составлена по учебнику. 

— Вы ее составляли! — в обвинение мне выплюнула дамочка. 

— Я об этом сказала сразу же. 

— Так в этом и проблема!

— А-а, я поняла, — протянула я, складывая руки на груди. — Ваш сын ждал какую-то определенную проверочную. И на ту, что составила я, у него ответов не было. 

— Да как вы смеете! — ударила ладонью по столу женщина и подорвалась на ноги. — Вы обвиняете моего сына в списывании?

— А вы обвиняете меня в моей некомпетентности. 

— Дорогие, прошу, давайте немного успокоимся, — вступила в полемику Ирина Алексеевна. — Думаю, Елизавета Степановна хотела бы взглянуть на ответы Коли. 

— Без проблем, — с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза. Поднялась. — Пройдемте в мой кабинет. 

Предвкушая подобные проблемы, я завела папки для всех проверочных, поэтому без труда нашла ту двойку Коли. Вытащила листок из папки и протянула матери. Та смотрела на бумагу так, будто впервые видела буквы и цифры. 

— Я могу это забрать, чтобы мы разобрали ошибки с репетитором? — прошипела она, понимая, что дальше давить на меня не может. 

— Мы разобрали ошибки на уроке. Все, что я могу посоветовать Николаю, — меньше играть в телефон и внимательнее слушать учителя. 

— Он не играет в телефон! — вновь стала верещать мадам. 

— Мне заснять вам этот процесс на видео? — устало спросила я. Хотелось заполнить журнал и пойти, наконец-то, домой! 

— Я вас услышала, — прошипела сквозь зубы эта Елизавета Степановна. — Спасибо. 

— Не за что. Всегда рада пояснить полученные оценки в личном диалоге. 

Ответом мне послужил недовольный выдох, больше похожий на фырчанье. Затем женщина развернулась и буквально вылетела из кабинета. Ирина Алексеевна с укором посмотрела на меня. 

— Что? — не выдержала этого взгляда я. 

— Будь спокойнее. Не выставляй сразу иголки. 

— Серьезно? — нахмурила брови я. — Где я выпустила иголки?

— С родителями в гневе нужно быть более обходительной, — продолжала гнуть свою линию завуч. 

— Даже когда этот родитель несет чушь?

— Марина, я понимаю, ты еще молода. Но не будь столь категорична. Услышь, что я пытаюсь тебе донести. 

— Хорошо, я вас услышала, — сдалась я. Наш разговор не имеет смысла, пока я не докажу ей свою догадку, что этот Коля Фомин имел раньше на руках ответы по всем проверочным. Потому что мальчик на уроках показывает почти что нулевые знания языка. Пятерку в четверти я ему не поставлю, даже о четверке думать не хочу. 

Но окей, не будем такими категоричными, как того просит завуч. Пока что. 

— Ну вот и отлично, — легонько постучала меня по спине Ирина Алексеевна. — Закругляйся и иди отдыхай, день тяжелый был. 

Домой я зашла только спустя полтора часа. Пришлось долго воевать с постоянно виснущим электронным журналом. В итоге я была ходящим комком раздражения. Бесило все — от слишком громкой входной двери в подъезд до медленно закипающего чайника на плите. Наконец, налив себе ромашковый чай, села на кухне и глубоко втянула травяной аромат. И вдруг экран телефона зажегся из-за нового сообщения. 

«Это с кем ты встречалась в субботу в таком красивом платье?»

Сейчас 

Кажется, я задыхаюсь. Даже открыла рот, пытаясь заглотить воздух, но его будто бы не было. Я была похожа на рыбку, которую вытащили из воды и оставили подыхать на столе.  

Внесла номер, с которого пришли уже два неприятных сообщения, в черный список. Но понимала, что это проблему не решит: мой текущий номер скомпрометирован. В целом, меня ничего не утруждало выкинуть симку. Вот только работа у Олега… с ним я должна была оставаться на связи. 

«Привет. У вас, случаем, нет такого понятия, как корпоративная сим-карта? Могла бы я такую получить?»

Несколько раз перепечатывала сообщение, постоянно норовя объяснить причину столь странной просьбы. Сократив все до сухого сообщения, нажала кнопку отправить дрожащей рукой. Не стоило сюда приезжать. Не стоило связываться со Строгановым. Не стоило жить эту чертову жизнь!

Ответ Олега пришел тут же. 

«Без проблем, у меня есть на руках корпоративный телефон. Можешь сейчас подъехать?»

Меня не волновало, что на часах уже десятый час. Раз причина моей панической атаки могла решиться за каких-то полчаса, значит, я готова подорваться на любой конец города. Даже страны! 

«Да. Куда подъехать?»

Вместо адреса офиса Олег прислал координаты, что меня тоже не особо смутило. 

Накинув на плечи драповое пальто, я поспешила на улицу, где еще даже не приехало мое такси. На прохладном воздухе было чуточку легче, хотя, возможно, стало менее волнительно из-за готовности Олега дать мне новый номер, не привязанный к моим личным данным. 

Боже, я, как и десять лет назад, при небольшой проблеме ищу искать помощи у Строганова…

Подъезжаем к точке, координаты которой прислал Олег, спустя пятнадцать минут пути. Какой-то ангар почти что посреди поля. Я даже несколько раз проверяю данные, то ли вообще скопировала. То. 

Куда Олег меня вытащил? Не поверю, что этот ангар — его офис. 

— Приехали, — в который раз повторил водитель, только теперь более грубым тоном, явно намекая выходить из машины. 

— Ага, спасибо, — судорожно кивнула я и выползла из машины. 

На дрожащих ногах зашла в помещение и сразу поняла, куда меня вытащил Строганов. Конечно же не в офис. А в тир. 

Большое помещение было разделено на несколько комнат с разного типа мишенями и их дальностью. Внутри ангара я насчитала с десяток человек: все в черном и с оружием в руках. Схватила себя за локти, напрягаясь и будто бы отстраняясь от происходящего вокруг. 

Оглянулась в поиске Олега. Тот стоял в дальней «кабинке» и уверенно держал пистолет, кажется, MP-446C «Викинг», в правой руке. На нем не было ни наушников, ни защитных очков. Очередью мужчина простреливал мишень с заложницей и террористом. Медленно подошла к нему, хмуря брови из-за шума в ангаре. Взглянула на мишень. Попал в грудь террориста, недалеко от плеча заложницы. Плохо. 

— Локоть выпрями нормально, — машинально поправила руку Строганова я. — И дыхание выровняй. 

Только соприкоснувшись с его оголенной кожей (сегодня Олег отдал предпочтение обычной черной футболке), поняла, что вообще сделала. 

Строганов довольно улыбнулся и, видимо, последовав моим советам, закончил очередь, попадая террористу ровно в лоб. 

— Привет, Марина, — повернулся ко мне он и, не опуская от меня глаз, начал перезаряжать пистолет. Вогнав новый магазин, ловким движением руки зарядил затвор и повернул рукояткой ко мне. — Постреляешь?

Нервно сглотнула, смотря на рукоятку. Сердце было готово выпрыгнуть из груди. 

— Я давно не стреляла, — облизала нижнюю губу я, отчаянно пытаясь вывернуться из ситуации. — Лет десять. 

— Самое время вспомнить, — легко бросил мужчина, пожав плечами. Руки с пистолетом он не опускал, ожидая, что я приму его предложение. Ведь отказа Строганов не принимал никогда. 

Все вокруг замолчали. Не было слышно ни единого выстрела. Даже, кажется, я не слышала дыхания других людей, присутствовавших в ангаре. Все молчали и ждали, когда я возьму «Викинг» из рук Олега. 

И я взяла. Ощутив прохладу рукоятки, по спине пробежали мурашки. Опустила дрожащий указательный палец на спусковой крючок, пытаясь зафиксировать его ровно на центре подушечки пальца. Закусила нижнюю губу, смотря на мишень. Я действительно долго не держала оружие в своей руке. Правда, не десять лет, а всего лишь пару месяцев. 

Вспомнив этот факт, тут же начала очередь, лишь бы откинуть все мысли прочь. В стрельбе главное не думать. Освободить голову и безжалостно, раз за разом, нажимать на спусковой крючок. 

В руке ощутилась приятная вибрация. Воздух заполонил запах жженого пороха. Опустошила магазин ровно за минуту. В эту самую секунду Олег поднял руки и зааплодировал. Спустя пару мгновений к нему присоединились остальные. 

Вытащив магазин, положила его и пистолет на стол дулом к мишени. Подняла на нее глаза. Новых отверстий не появилось, все свои выстрелы я пустила по центру лба террориста. 

— Не скажешь, что так давно пистолет не держала в руках, — усмехнулся Строганов. 

— Талант не пропьешь, — нервно сглотнула я. Рука все еще ощущала вес оружия, а одежда, казалось, пропиталась запахом пороха. — Так что, я теперь могу получить свою сим-карту? 

Услышав вопрос, Олег засмеялся. 

— Это не было каким-то заданием, Марина, — обнажил свои идеально ровные зубы Строганов. — Исключительная случайность времени и места встречи. И да, телефон у меня. 

Олег вытащил из заднего кармана темных джинсов смартфон последней модели. Я удивленно вскинула брови.