Мой дикий Альфа. Изгнанная истинная

Двадцать лет я была просто Эларой. Обычной сироткой, которую опекуны терпели ради государственных пособий. Я знала вкус дешевого кофе, умела экономить на автобусных билетах и думала, что монстры водятся только во второсортных ужастиках.

А теперь я стою в центре каменного круга, окруженная сотнями существ, которых мир считает мифом. Легендой.

И нет, это не плод воспаленного воображения. Хотя лучше бы я сошла с ума. Но их плотоядные, тяжелые взгляды, светящиеся во тьме желтым хищным огнем, слишком реальны.

Полная луна висит над головой, равнодушно освещая мое обнаженное тело. Холодный ветер кусает кожу, но мне гораздо больнее от того, как эти звери в человеческом обличье оценивают меня. Словно я залежавшийся на прилавке товар.

Один за другим юноши и девушки в кругу начинают меняться. Раздается жуткий, влажный хруст ломающихся костей и стоны, переходящие в победный рык. Одежда клочьями летит на траву. Из человеческой плоти рвется наружу мех, клыки и первобытная мощь.

Стая оживает. Стая празднует свое перерождение.

Моя же волчица молчит. Я зову ее, молю откликнуться, почти плачу, пытаясь нащупать хотя бы искру зверя. Но внутри лишь ледяная, мертвая пустота.

– Посмотри на нее, Райан, – раздается звонкий, наполненный ядом голос.

Моя сводная сестра Лилит. Мы познакомились всего несколько недель назад, когда меня буквально выкрали из города и привезли в это поместье, похожее на замок мафиозного клана. Сегодня ей исполнилось восемнадцать. Ее день рождения. Ее триумф.

Лилит делает шаг вперед. Ее тело изгибается с невероятной грацией, и через секунду передо мной стоит великолепная золотистая волчица с глазами цвета жидкого меда. Ее шерсть лоснится, она дышит силой и превосходством. Она – идеал. Гордость стаи.

А я? Я дрожу от холода и стыда рядом. На фоне ее величия я как общипанный птенец, нелепая ошибка природы.

Альфа Райан медленно подходит ко мне. Он не оборачивается: ему не нужно обращаться зверем, чтобы внушать ужас. От него исходит такая мощная волна власти, что воздух вокруг начинает гудеть. Он останавливается в шаге от меня, и я чувствую запах горького сандала.

– В тебе нет ничего от твоей матери, Элара, – его голос звучит тихим, вкрадчивым рычанием. – Бесхвостая дворняжка, не способная выпустить зверя. Ты – позор крови, которую я так долго искал.

Он делает паузу, и его зрачки расширяются, затапливая радужку. На меня глядят два бездонных черных омута.

– На колени!

Это не просто приказ. Это Голос Альфы. Древняя магия, которой невозможно противостоять. Как бы я ни хотела сохранить остатки гордости, как бы ни пыталась игнорировать зов вожака этой стаи – моя кровь признает его. Мышцы сокращаются сами собой. Колени с глухим стуком впечатываются в холодную землю.

Я стою перед ним в пыли, обнаженная и раздавленная.

– Будешь служить в псарне, – Райан смотрит на меня сверху вниз, как на досадную помеху. – Пока не станешь настоящим волком, ты не получишь права даже на имя. Будешь грызть кости и вычищать вольеры.

Он резко разворачивается к лесу, игнорируя мой тихий всхлип.

– Стая – за мной! Нас ждет прекрасная ночь!

В тот же миг его тело меняется в прыжке. Огромный угольно-черный волк, размером с доброго быка, уверенно приземляется на лапы. Он задирает голову и издает долгий, протяжный вой, от которого все вокруг, включая мои кости, вибрирует.

Сотни глоток подхватывают его клич, и вот уже серая лавина несется вслед за ним в чащу леса, покидая меня одну в тишине опустевшего круга.

Наследница древнего клана Лунной Тени остается стоять на коленях в грязи.

Первые лучи солнца едва коснулись треснувшего подоконника, а я уже была на ногах. Два года жизнь в стае приучили меня к одному: нежится в кровати и никуда не спешить – привилегия для тех, у кого есть клыки и когти. Такой, как я, лишние десять минут сна оборачивались лишением и без того скудного завтрака. А голод в этом месте ощущался особенно остро.

Моя «комната» в мансарде больше напоминала склеп. Потрескавшаяся штукатурка, плесень на стенах, скатная крыша, с которой в дождливые дни вечно капало на продавленный, пахнущий сыростью матрац. Из мебели только хромой табурет и старое зеркало. Я подошла к нему, стараясь не смотреть в ту часть, где стекло пересекала глубокая трещина. Оттуда на меня устало пялилась чужачка.

Бледная кожа, круги под глазами и копна спутанных волос. Я была одета в то, что особо глумливые остряки из стаи именовали моими «вечными доспехами позора»: безразмерная мужская рубашка из грубого льна и поношенные штаны, которые милостиво выдал мне отчим.

– Рабочая единица, – прошептала я, потирая мозоли на ладонях. – Просто прислуга.

В этом поместье все кричало о богатстве и превосходстве. Стая Черных Утесов владела гектарами земли, роскошными коттеджами и конюшнями, с чистокровными скакунами. Здесь работали десятки людей: горничные в накрахмаленных фартуках, искусные повара и педантичные садовники. Но даже самый последний мойщик посуды стоял в иерархии выше меня. Для всех я была «бесхвостой»: существом, которое ниже даже самого слабого волка.

Стоило мне выйти во двор, как утренняя прохлада забралась под тонкую ткань рубашки.

– Эй, полукровка! – крикнул мне один из работников в заляпанном грязью комбинезоне. – Хватит столбом стоять. Бери тачку и дуй к розам! Нужно разбросать компост. И поживей! А не то до жары не успеешь.

– Но у меня сегодня уборка в главном доме, – робко попыталась возразить я, глядя на свои обломанные, коротко остриженные ногти. – Я не успею...

Парень лениво потянулся и глянул на меня с нескрываемым презрением.

– Мне что, пожаловаться господину Торну? – его голос сочился угрозой, и при упоминании имени Альфы мое сердце пропустило удар. – Ты здесь живешь только его милостью. Понятия не имею, почему он до сих пор с тобой нянчится. Наверное, из уважения к памяти твоей матери. Иначе давно бы уже дал прилюдного пинка под твой тощий, бесхвостый зад. Так что хватай лопату и больше меня не зли.

Я, стиснув зубы, повиновалась и взялась за ручки тачки. Тяжелый, едкий запах ударил в нос.

Если бы я могла, то давно бы ушла.

Вернулась бы в город и спокойно жила среди серых многоэтажек и обычных людей. Но стая не отпускает тех, в ком течет кровь оборотней. Каждый, даже самый хилый омега – ресурс. По численности стаи судят о силе клана. И неважно, что моя волчица за два года так и не проявила себя. Я все равно считалась оборотнем. А вот претендовать на наследство Элизы, моей матери, не могла до первого превращения. Закон оборотней особой логикой не отличался, но был очень жестким.

Мать... Она была великой волчицей и принадлежала древнему роду Лунной Тени. Статная, роскошная, с ледяным взглядом синих глаз. Я видела ее только на портрете в главном зале, куда меня пускали по средам вытирать пыль. Каждый раз, глядя на ее идеальный полупрофиль, я чувствовала, как внутри все сжимается от горечи и тоски.

О моем отце ничего не известно, кроме того, что он был человеком. Многие в стае считали своим долгом чуть ли не ежедневно напоминать мне об этом факте.

Здесь все знали, что Элиза нагуляла меня, а родив – решила избежать позора и бросила в городе среди чужих людей. Она вернулась к своей шикарной жизни, вышла замуж за влиятельного волка, и через два года у них появилась Лилит – «правильная» дочь, которой могли гордиться не только родители, но и вся стая.

Теперь Лилит нежится в шелках и распоряжается деньгами нашего рода, а я, старшая наследница, чья кровь оказалась «разбавленной», вынуждена драить туалеты и слушать издевательства и подначки даже от прислуги.

Я с ненавистью вогнала лопату в кучу компоста. В горле стоял ком, но я привыкла глотать обиды. Думать о задетых чувствах – роскошь для бездельников. А мне надо было закончить здесь и бежать дальше. Дом сам себя не уберет. Если Лилит заметит хоть одну пылинку на своем туалетном столике, то не упустит шанса напомнить Альфе, насколько я бесполезна.

Закусив губу до крови, я снова натянула маску безразличия и принялась за работу, стараясь не думать о том, что где-то в лесу сейчас охотится Райан Торн. Мужчина, чье присутствие заставляло мою кровь кипеть, а душу – разрываться от ненависти и непонятной, пугающей тяги.