Мой жеребец

Возрастное ограничение строго 18+
Содержит нецензурную брань.
Все персонажи являются вымышленными, и любое совпадение с реально живущими или жившими людьми случайно.

От автора
Все герои написанной мной книги совершеннолетние, они старше 18 лет.
Спасибо!

Она

Жеребец задыхался, выдавая, что слишком застоялся в стойле.

Я перенесла вес тела влево и намертво приклеилась к его крупу, сливаясь с мощным конем на пятом круге. Чувствовала работу каждой мышцы, мои же затекали от напряжения и неподвижности.

Мы превратились с ним в ветер. В голову ударил адреналин гонки. Желание вырвать победу клокотало в крови.

Но мы не успели…

Нам не хватило еще одного круга, чтобы вырвать первенство. Мы финишировали четвертыми.

Я слезла с жеребца, чувствуя, что не он один потерял форму. У меня самой руки как плети, ужасно ломило шею, плечи, но плакать хотелось от радости. Я так давно не чувствовала этих будоражащих эмоций!

А все благодаря этим гонкам и этому жеребцу.

Я не успела поблагодарить его и похлопать по шее. У меня перехватили поводья и увели жеребца к внутренним конюшням и на выгул. Но ничего, в следующий раз приду с подарком и порадую его. Четвертое место для нас — это очень хороший результат.

Боже, как же я рада, что случайно нашла этот конный клуб. Очень прибранный, уютный, с ухоженными лошадьми, чистыми стойлами и большими загонами-левадами. Немного дороговато, но я отлично вписалась в полугодичную подписку в клубе. И наконец вернулась к любимому делу.

В большой спорт мне дорога закрыта, но я туда и не рвалась. А вот общение с лошадьми, с людьми, которые их любят так же, как я, меня снова будило к жизни.

Каждый плохой период должен заканчиваться.

Надеюсь, этому тоже пришел конец.

И эта гонка, пусть без победы, стала отличным началом нового!

Он

А на пятом круге она приникла к крупу животного и слилась с ним. Если бы я лично не следил за ней с момента начала гонки, я бы решил, что жеребец потерял наездника.

Ее ноги плотно обхватили круп, а руки перестали управлять им, только следили за направлением.

Бедра у нее сильные.

Извращенный мозг моментально подкинул ряд пошлых картинок, где она скачет на мне, сжимая мои бедра своими до синяков. Я держу вожжи, перекинутые через балку конюшни. К другому концу привязаны ее руки за тонкие запястья.

Я могу натягивать их, заставляя ее тело вытянуться и замедлиться, могу отпустить, тогда она поскачет быстрее. И я не понимаю, какой стон мне нравится от нее больше, поэтому я натягиваю вожжи и отпускаю, натягиваю и отпускаю, натягиваю…

Я проводил ее до остановки, стараясь не попадаться на глаза. Два с половиной километра. Видно, как легко идет и при этом потирает шею и потряхивает руками. Руки у нее слабые. Руки надо укреплять…

Она садится в автобус и уезжает, а я уже жду следующей встречи.

Рано или поздно все мои желания с тобой воплотятся, моя девочка.

Она

В клуб я приехала сразу после курсов, совершенно забыв захватить морковку для гнедого. Просто спешила. Просто ни о чем не думала. Просто хотела урвать часа три-четыре, чтобы пообщаться с лошадьми, чтобы подышать этим запахом конюшен.

Посетителей было немного, но я видела, что ближние левады заняли спортивные тренеры со своими учениками.

Минут двадцать понаблюдала за ними, прислушиваясь к разговору. Значит, эти конюшни всерьез рассматривают для разведение спортивных лошадей, содержание, лечение и уход? А тренеры готовы платить, чтобы приходить сюда тренироваться?

На несколько секунд захлестнула волна паники…

Знакомые лица, знакомая тусовка, те же зрители, болельщики… Тот же маньяк с внимательной и болезненной тягой ко мне…

Нет, нет, нет. Такого больше не будет. Такого больше не допущу! Никаких возвратов в прошлое!

Это другой клуб, другие люди и здесь совершенно нет праздных посетителей.

Это закрытый клуб. Для тех, кто может оплатить недешевую подписку. Клуб для мажоров, которые мечтают выкупить и содержать собственную лошадь. А выгуливать ее будут такие как мы, пользователи абонемента.

Я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, отвлекаясь на дыхательную гимнастику и переключаясь с паники на подсчет вдохов и выдохов.

Никакой паники. Никакого преследования. Никакого маньяка. Все закончилось. Все прошло. Ничего не вернется. Никогда не повторится.

Переключилась на подсобного рабочего, и он махнул в сторону крытого манежа. Сегодня платники занимались там. Я поблагодарила и побежала к манежу на встречу со своим гнедым.

Внутри огляделась и была неприятно удивлена. То, что другим казалось немноголюдно, меня притесняло со всех сторон. Шесть рабочих зон, где ученики также работали с тренерами. Середина манежа выделена под конкур с начальных азов. Ничего серьезного, но такое все знакомое!

Я снова положила руку на грудь и чуть растерла, запрещая паниковать, успокаивая сердце, чтобы оно не прыгнуло в галоп, как сумасшедшее.

— Привет! — вдруг раздалось бодрое со стороны.

Я быстро развернулась, скорее напуганная, чем обрадованная неожиданным знакомым здесь.

Ведь специально искала закрытый клуб, чтобы не пересекаться со знакомыми. Пусть дороже, пусть за городом, лишь бы новый, но знакомый мир конюшен!

— П-привет, — выдавила я, выхватывая взглядом молодого парня, который как раз взрослился, потому что подошел к границе перехода из пацана в молодого парня.

Он подрабатывал здесь. Был кем-то вроде шпрехшталмейстера конного клуба. Всегда элегантно одет, но в удобную форму спортивного кроя. Именно он встречал посетителей и постоянных абонентов, он определял какие лошади в работе. И именно он вывел мне гнедого неделю назад “познакомиться”.

— Он не рабочий. Если отношения не наладятся, просто попроси сменить, и я приведу тебе другую лошадку.

Но когда я увидела жеребца, другого я уже не захотела!

Неделя с ним оказалась трудной. До гонок он лишь однажды позволил оседлать себя и неохотно прокатил по кругу, явно застоявшийся и требующий внимания. Я сразу показала жеребцу, кто в нашей паре будет ведущим. Аккуратно, без излишнего насилия, но твердой рукой.

Это для несведущих мы просто и бесцельно катались по загону, на самом деле я проверяла, закрепляла и отрабатывала с гнедым элементарные навыки управления поводьями и ногами.

Он слушался. Не идеально, но с пониманием, что от него хотят.

Я была безумно довольна конем, потому каждый раз благодарила парня, что он привел его мне. А вот имя так и не спросила. Ни парня, ни жеребца. Возможно сегодня стоило исправить оба этих косяка.

— Как ловко ты меня развел на гонку! — перешла я на легкий диалог после приветствия.

Парень улыбнулся, а я протянула руку и представилась:

— Вера. А тебя?

— Саша.

Мы пожали друг другу руки, он чуть задержал мои пальцы в своих. Я сразу же отдернула кисть и отступила, не показывая легкого испуга неситуативным сближением.

— Как себя чувствует жеребец? Кстати, какая у него кличка?

Саша рассмеялся, задорно, откинув голову назад.

— Ты только через неделю созрела на знакомство?

Я улыбнулась в ответ. Да, я как-то не склонна быстро сближаться и устранять дистанцию. Даже с конями.

— М-м-м, дай вспомнить… Что-то пугающее… Из сказки? Может Баба-Яга?

Теперь я рассмеялась открыто.

— Это же кличка для лошади, а он конь! — поправила я Сашу, который из кожи лез, чтобы мне понравиться.

А мог ли он мне понравится настолько? Как мужчина женщине?

Я присмотрелась, пока он “вспоминал” кличку гнедого, и вынесла ему положительный вердикт как другу. Он действительно симпатичный, чуть-чуть младше меня, а может мы вообще ровесники, открытый, дружелюбный… Вот! Я уже воспринимаю его как друга, а не как потенциального парня. И отношения у меня с ним могут быть только дружеские.

— Тогда Кощей Бессмертный… Да, Кощей. Но если хочешь, я приведу его для тебя и посмотрю, что написано на табличке в стойле.

— Хочу, — улыбнулась я и замялась, не зная, как попросить еще об одном одолжении. — Хотела захватить морковку, чтобы похвалить его за гонку, но так спешила сюда, что забыла. У тебя есть какой-нибудь подарок для жеребца?

Парень подмигнул и тут же сунул руку в карман, доставая оттуда несколько кусочков сахара.

— Только никому! Это запрещенный препарат в нашей конюшне!

Я подхватила сахар и подмигнула в ответ.

— Никому. Обещаю!

Саша ушел, а я снова подумала, что это чудесное место, где можно обустроиться и зависнуть надолго. Может и Тоньку мою сюда привести? Уверена, подруге здесь понравится!

Сейчас я прорабатывала свои страхи вместе с психологом. Кризис миновал, но вот войти в нормальные отношения я еще не могла. Социализация давалась, пусть и с трудом, но я с интересом общалась с теми, от кого не чувствовала угрозы.

— Анализируй каждого. Кто он, что значит для тебя сейчас и может значить в будущем. Как ты воспринимаешь его эмоциональный фон. И не бойся испытаний. Если тебе кажется человек сложным, не убегай, не рви сразу с ним общение. Попробуй выйти из разговора на позитивной ноте, а потом уходи. Справишься? — спрашивала меня психолог.

И я хотела бы знать ответ на этот вопрос. Как выяснилось, с теми, с кем я претендую на дружбу, я вполне могу спокойно общаться, без приступов паники. Оставался открытым вопрос, на что претендуют они?

Саша вернулся с гнедым жеребцом, широко мне улыбаясь. Протянул поводья, но я покачала головой и протянула на ладони сахар к губам жеребца.

Тот фыркнул то ли узнавая меня, то ли обрадованный угощением. Кажется, его здесь не часто баловали. Мне снова стало стыдно, что я не принесла морковки. Ну, что же такое! Кого-то за забывчивость не мешало отшлепать и поставить в угол!

— Могу я с ним позаниматься? — спросила я у Саши, когда гостинец быстро закончился, а поводья оказались в моей руке.

— Конечно. Только сегодня в манеже. Загоны заняты тренерами из спортивных школ. Частники все здесь.

Я безропотно согласилась. Даже к лучшему, что не буду встречаться с работниками спортшкол.

Он

Она прошла мимо и не заметила. Обдала меня своим сногсшибательным ароматом и не обернулась. А я уже сходил с ума от мнимой близости…

Если уйду с загона, никто не хватится, не заметит?

И вот я на манеже, вижу, как она смеется не над моими шутками, улыбается не мне, и смотрит влюбленными глазами на жеребца! А я мечтал о таком же горящем, жарком взоре в мою сторону.

Я связал бы ее руки за спиной, поставил перед собой на колени и наслаждался ее жаждущим взглядом, который умолял бы меня раздеться, трахнуть ее…

Начал бы с ширинки.

Член уже неумолимо тянуло, он наливался от одних только мысли о ней…

А в этих мыслях, в моих пошлых фантазиях, она тянулась бы губами к набухшей головке, облизывала ее языком и стонала. Обхватывала и втягивала в рот на всю глубину. Дальше вступал в игру я сам.

Стягивал ее хвост в кулак и насаживал еще глубже, чтобы скользить по гортани, чтобы слушать, как она захлебывается от моего размера. Дальше, глубже… До конца, черт побери!

Меня коротит, когда я вижу ее общение с жеребцом. Хотел бы я, чтобы она также легко взлетала на меня, седлала и скакала до самого заката. Запускала свои нежные тонкие пальцы в мои отросшие волосы и трепала, после разнузданного секса.

Дал бы я ей передохнуть?

Не дождется!

Отработаю так, что без сил неделю будет лежать и благодарить меня за выгул…

Осталось только дождаться, когда я смогу поймать ее…

Она

Давно я так не веселилась, когда узнала кличку гнедого — Апокалипсис!

Ну, как его можно было сравнить с Бабой-Ягой или Кощеем Бессмертным? Саша рассмешил, признавшись, что специально мне не называли его кличку, чтобы не пугать. Наездники слишком мнительны и суеверны в отношении имен своих животных.

Он прав. За наездниками такое водилось, поэтому и коней чаще называли Вымпел, Победа, Неудержимый и все такое.

А мне нравился Апокалипсис. Время моей мнительности прошло.

— Расскажи мне, по какому принципу здесь закрепляется лошадь к наезднику?

Саша отдал Апокалипсиса помощнику, чтобы тот обтер и напоил перед тем, как поставить в стойло, а мне кивнул на кафе для посетителей.

— Выпьешь со мной чай? Или сок?

— Тебя не отругают, что ты из-за меня прогуливаешь работу?

Саша искренне рассмеялся.

— Пусть только попробует! Сам на входе стоять будет. А он этого ой как не любит!

Я не стала спрашивать кто, полагая, что речь идет об отце, владельце клуба. О нем я ничего не узнавала, но мне и не особо интересно было.

В кафе, вопреки ожиданиям, мы заказали чай и булочки. Саша взял еще бутерброды с копченой колбасой. Заняли место за столом у окна. Приятно было смотреть на левады и лошадей на выпасе, разговаривать про них же и на отвлеченные темы.

— У нас достаточно обслуги, — поделился со мной Саша закрытой для любого клуба информацией, — мы не пускаем внутрь посетителей. Вопрос даже не в эстетике и чистоте… Знаешь, к нам приезжают и такие, кто не в курсе, что лошади тоже срут, что под ногами может оказаться навоз…

Я прыснула, представляя таких неженок.

— Да-да, — поддержал меня Саша. — Приезжают же ценители жизни, которые могут сравнить лошадь с ламборджини. Или те, кто купил дорогую и элитную, а где содержать не знает, ищет! И прикинь в стойле обнаруживает навоз?

Саша скорчил лицо, передразнивая таких мажоров, а я снова расхохоталась, угорая над ситуацией.

— В общем, сохраняя психологическое здоровье наших скакунов, пускать во внутренние помещения посетителей строго запрещено. У нас на каждом стойле есть пометка с каким абонентом работает тот или другой конь. Прокатных минимум, это уже возрастные лошадки.

— А остальные?

— Остальные ранговые. Одни на разведение, одни на содержании, с ними занимаются только наши тренеры. Продажных мы демонстрируем спортивным школам и профессиональным наездникам.

Саша взял паузу, доедая бутер и запивая его чаем. Я не выдержала.

— А Апокалипсис?

— Он застоялся, — неохотно признался Саша. — Мы его проморгали. Не спрашивай, как так получилось, но он перестал подпускать к себе наездников, даже наших тренеров. Выпас только свободный. Он дичал.

Я окаменела. В моей практике не было общения с нелюдимыми жеребцами. Они не должны были подводить его ко мне.

— А как?... — начала я, но голос сорвался и договорить я не смогла.

Но Саше этого было не нужно.

— С тобой все странно получилось. Его как раз вели на выгул к дальнему загону, как он отреагировал на тебя. Потянулся к карману, фыркнул… Помнишь?

Я неуверенно кивнула, потом добавила:

— А я перепутала его с той лошадью, которую ждала?

Саша подтвердил.

— И нам дали сигнал оставить Апокалипсиса тебе под присмотром. И на следующий день, и на следующий. А потом он легко позволил тебе на него сесть… И ваша судьба была решена. Теперь и на его стойле появилось имя. Одно. Твое.

Я улыбнулась. Нерешительно, еще не понимая, награда это или наказание. Но то, что у нас с жеребцом любовь с первого взгляда, стало очевидным!

— Сможешь еще моей подруге подобрать кобылку? Мягкую, не стервозную? Тонька боится лошадей, ей бы начать с чего-то очень легкого и приветливого.

Саша с готовностью кивнул.

— Приводи ее во вторник или в четверг. Это самые не загруженные дни в клубе.

На этом мы и договорились. Осталось только уговорить Тоню, но ей я буду апеллировать не конями, а мужчинами. На них она быстрее поведется!

Но с Тонькой такой режим не работает. Она дала добро только на самую неудобную субботу.

— Тонь, там будет столько посетителей, что нам лошадей не хватит! — ныла я.

— Так огонь! Лишь бы побольше мужчин было, — мечтательно отвечала она, и я осознала свою ошибку.

Короче, один раз, как на экскурсию, свожу ее в клуб, и на этом закончим знакомство с лошадьми.

Приехали поздно, только к десяти часам. Один из помощников сразу увлек Тоню к загону со свободными и спокойными лошадками “выбирать”, а я переоделась и забрала Апокалипсиса, поблагодарив Сашу за подсказку, где самый свободный загон для тренировок.

Четыре часа чистого кайфа! Я даже про Тоньку забыла, и только скормив вкусняшки своему жеребцу, вспомнила, что сама ничего не ела, и что пора бы уже найти подругу и накормить. Вряд ли она нашла себе здесь жениха.

Как же я была удивлена, когда обнаружила Тоню в кафе в компании с женихом!

Но выглядела она почему-то несчастной.

Пользуясь случаем, я села недалеко от них и прислушалась к разговору. Тоне не повезло. Парень был видным, ухоженным, разбалованным, одним из тех богатеньких мажоров, которые сюда потусить и повыпендриваться приезжают.

Ненавижу таких и всегда избегаю. Но Тоня вляпалась.

— Нет, девочка, за это платить придется. Пару минетов и секс на заднем сидении.

— Я не могу… Я не сплю с незнакомыми парнями… — блеяла Тонька.

— Так мы сейчас что делаем? Правильно, знакомимся. Ты ешь-ешь, а потом познакомишься с моим членом. Или ты перед минетом не ешь? В машине блевать нельзя, сразу предупреждаю.

Больше я не выдержала. Встала и решительно направилась к их столику. Имея некоторый опыт общения с избалованными дегенератами, я знала, что прокачать в правах его не смогу. Таким на права в целом пофиг. И позвать на помощь служащих клуба не смогу, если выбирать из нас двоих, то мажор за посещение платит куда больше, чем я.

Оставался только один проверенный способ — косить под дуру!

Хаотично размахивая руками, я свалилась на Тоньку, вытаращила глаза и громко, привлекая к нам внимание, запричитала:

— Подруга выручай! Срочно сбежать надо от одного жеребца, а он снаружи у двери ждет.

— А чем помочь то? — ужаснулась Тонька.

Эх, прокачать бы ее в таких представлениях надо!

— Двигайся. К окну! Из окна вылезать будем. Только быстрее.

— А что с жеребцом? — продолжала тупить подруга, все же двигаясь на соседний стул к окну.

— Опытным путем выяснила, что у него хуй больше объема мозга, — процедила я сквозь зубы, поглядывая на мажора.

Он растерялся, все же увлекаясь нашим идиотским спектаклем для дебилов.

— Время не теряй, — рявкнула я, оглядываясь на выход. — Окно открывай, и вылезаем!

Тонька исполняла приказы не думая, чем значительно облегчила отход. Я буквально вытолкала ее в окно, требуя ловить меня там, потому что высоты боюсь, и вылезла следом, на прощанье козыряя мажору.

Ясное дело, он в лепешку расшибется, чтобы нас найти и развести на секс втроем, но ничего у него не выйдет.

Громко хохоча, я потащила Тоньку в крытый манеж и маленькую чайную для своих. Нам тоже разрешали там посидеть, а место было не проходное. Мажор обыщется, но не найдет.

— Я больше никогда сюда не вернусь! Ни разу! — верещала Тоня, благодарная мне, что я ее спасла. — Коней я боюсь, нахальных парней не люблю, больше ни за что не поведусь на твои…

И тут она застыла, как будто захлебнулась.

Я быстро проследила за ее взглядом и увидела приветливого Сашу, машущего нам рукой.

— А это кто?

— Саша, — сразу сдала я красавчика.

— А почему ты меня с ним не познакомила? — продолжала допрос Тонька.

— Потому что он парень, имеющий непосредственное отношение к жеребцам, — хихикнула я. — Он здесь работает, Тонь. Каждый день.

— Вот черт! Как же не везет…

Но я была с ней не согласна. Если бы Саша вписывался в мой типаж, я бы давно сблизилась бы с ним. Если не до свиданий, то может быть до первого поцелуя точно!

Он

Если бы она села за их столик поболтать, я бы подошел и вмазал тому наглому выродку. Если бы ей нравились такие мудаки, я бы все равно подошел и вмазал этому извращенцу. Со сломанным носом или вывернутой челюстью он бы ей меньше нравился.

Но она разыграла сценку и выпорхнула в окно вместе со своей подругой!

Я чуть не подавился со смеху, наблюдая, как она обыграла наглого мудака, оставив его со звенящими от разочарования яйцами.

Охренительная девчонка.

Будет моей.

Чего бы мне это не стоило!

Она

Мажор меня запомнил, чтоб ему пусто было!

Я не сразу поняла, что за мной следят. Ощущение, что ко мне прилип чей-то взгляд не покидало уже несколько дней. Я ненавидела это привязчивое ощущение. Паника начиналась с пол-оборота и без предупреждения.

У меня словно сенсор на затылке срабатывал, и я начинала крутиться, выискивать того, кто преследовал меня.

Это не могло снова повториться. Не во второй раз. Не после того, что я пережила! Ведь того подонка уже посадили. Но ощущение опасности и преследования не покидало.

Тонька больше со мной не просилась. Пусть Саша ей понравился, но не настолько, чтобы пережить свое равнодушие к лошадям. А вот я не могла насытиться общением с ними. От животных, больших, сильных и добрых, я не чувствовала никакого подвоха. Я могла слиться с ними чувствами не ощущать насилия, излишнего требования, принуждения…

С людьми, особенно с мужчинами, так легко общаться не получалось.

Вопреки просьбам психолога завести отношения и переступить табу, я склонялась к мысли, не сближаться с мужчинами, оставлять их у черты “друзей”. Так и мне комфортно и безопасно, и им никаких несбыточных посылов. Я могла только так. Мужчины, сексуально привлекательные для меня, пугали. И это было табу, которое я переступить после трех лет от изнасилования, не могла.

Я до сих пор, как наяву, чувствовала озноб и чувство преследования. Маньяк выслеживал меня два года, но в конце концов подкараулил, выкрал и издевался.

Его поймали, осудили, посадили. Но ведь когда-нибудь он выйдет. Неужели все начнется заново?!

Я не переживу!

Три года я лечилась у психотерапевта и психолога. Училась абстрагироваться от страхов, заново доверять людям, справляться со стихийной паникой, которая накрывала от чего угодно и перерастала в панические приступы удушья.

И вот я вернулась к любимому делу. О спорте теперь не могло быть и речи. Со спортивным конкуром я завязала, но в качестве хобби — почему бы и нет? Я скучала. А парни…

Друг — хорошо, парень — уже страшно.

Поэтому дружеская линия в отношениях со мной всегда останется непреодолимым препятствием для любого двуногого жеребца.

Ближе к выходным я все же вычислила того, кто меня выслеживал.

Тонькин мажор!

Это же надо так не разбираться в людях, чтобы клеиться к таким козлам! На Тоню я могла только поражаться. Но ее проблема неожиданно стала моей.

До самого вечера я пряталась от него, выгуливая Апокалипсиса на дальних загонах или занимаясь в закрытом манеже, где были установлены планки для начального конкура.

Очень хотелось заставить жеребца проявить деликатность и красиво брать препятствия с простых до самых сложных. Мое тело вспоминало старые навыки, а вот тело жеребца рвалось показать мне силу и быстроту! Апокалипсис слишком застоялся, чтобы деликатно проходить препятствия, зато мог намотать галопом по пять-шесть кругов даже не отдыхая!

Если бы мы с ним ввязались в гонку сейчас, спустя два месяца знакомства и тренировок, мы бы взяли первое место с большим отрывом от теперешних лидеров клуба.

Об этом я хотела поговорить с Сашей, когда увижу его. Главное не забыть.

А задумавшись, я просто проворонила преследователя…

Наглый парень оказался в том же манеже, а объявил себя, когда я отдала жеребца помощнику, чтобы самой пойти в душ и переодеться.

— Кое-кто мне должен, — протянул мажор с ленивой усмешкой. — Помнишь меня?

Я покачала головой, отступая.

Накатывало головокружение и тошнота. Паника.

Боже… Только не сейчас.

Вдох-выдох, вдох-выдох…

Я огляделась, но как назло в манеже, таком огромном, полутемном, мы были с преследователем одни.

Нет-нет-нет, такого повториться просто не может! Не со мной! Не снова!

Я быстро речитативом повторила свои слова-помощники:

— Никакой паники. Никакого преследования. Никакого маньяка. Все закончилось. Все прошло. Ничего не вернется. Никогда не повторится.

Так учил меня психолог. Привести разум в логичное, отстраненное состояние и действовать по ситуации.

Сейчас ситуация располагала только к одному. Бежать!

Я развернулась и помчалась к боковому выходу, где был прямой ход к конюшням.

Да, закрытым. Да, запрещенным для посещения. Но там должны быть работники, конюхи! Они же мне помогут?

И я помчалась, надеясь только, что физическая подготовка мажора слабее моей.

На манеже его подвел песок под ногами, к которому я была привычна, а преследователь пробуксовывал. В коридоре до конюшен он сократил расстояние между нами, и я стала задыхаться от паники!

Еще немного и я упаду ему под ноги, мне не хватит сил уйти от преследования. Снова будет боль и насилие. Я даже не смогу кричать…

— Н-никакой паники…

— Никакого маньяка…

— Все закончилось…

— Н-ничего не вернется, пожалуйста…

Я выскочила в полукруглый двор с закрытыми стойлами. Лечебница? Да мне плевать! Я могу спрятаться в одном из них, и маньяк меня не найдет. Не сразу. Вдруг кто-то придет, спасет…

И я ринулась к стойлам с внешней стороной к загонам. На что я надеялась?

Конечно, на окно!

Забежала внутрь, закрыла вход и упала в угол на солому. Мне повезло, что стойло было пустым и чистым. Не повезло, что это лекарский корпус, сюда неделями могли не заходить.

А маньяк, тяжело дыша, уже стоял в центре постройки и оглядывался.

— Где ты?! — заорал он. — Лучше выходи сама. Отдашь долг, и отпущу!

Я не верила. Я затаилась и старалась перебороть панику. Вдох-выдох, вдох-выдох…

— Тварь, я найду тебя! Вылезай!

И вслед за криком раздался удар ногой, калитка одного из стойл кажется слетела с петель.

Я вздрогнула, но крик подавила, паника накрыла еще сильнее, и я захрипела, проталкивая воздух внутрь себя.

Почему, ну почему я попала в лечебницу? Как вообще мне спастись в этой конюшне?

Я снова вздрогнула от криков маньяка, но сама подкралась к окну и подтянулась вверх. Моя задача — выйти из стойла, а потом аккуратно спрятаться до основных посетителей и уехать, когда никто искать меня не будет.

Я перекинула ногу через окно и замерла.

С той стороны конюшни стоял парень-конюх и разглядывал меня прищуренными глазами.

За спиной снова раздался крик маньяка, удар двери у стойла, а я напугалась и сорвалась из окна в ловкие руки полураздетого конюха.